istanti (гет)

Тема: рассвет/фото

Колонелло еле сумел открыть свои ярко голубые глаза. Судя по всему было еще довольно рано — привычка просыпаться ни свет ни заря работала у него в абсолютно любом состоянии. Даже в том, в котором он находился сейчас.

В глотке царила настоящая засуха, а по голове будто сутки безостановочно били молотком. Особенно отдавалось в висках. Колонелло стал напрягать память, чтобы вспомнить, что вообще вчера было и почему он так перебрал с выпивкой, ведь случалось такое нечасто, поскольку он был приверженцем здорового образа жизни. Военный, да и к тому же киллер: ему всегда необходимо было быть в форме. Но исключения из правил случались, и вчера, видимо, был как раз такой день — когда он забыл о правилах.

Боевые учения в лагере: лучшие киллеры из союза семей собрались, чтобы пройти обучение и переподготовку у специалистов. А ими были Колонелло и Лар Милч. Поистине "страшная" женщина, которой даже перечить сложно было, насколько она была строга с окружающими. И все же Колонелло нашел лазейку к ее сердцу. Они и не заметили, как сблизились душевно, но продолжали оба отрицать свои чувства друг к другу.

Мужчина повернулся на левый бок, чтобы взглянуть на часы, что стояли на тумбочке у кровати. Как он и думал, они показывали 6:03. Не смотря на пьянку, он по привычке проснулся очень рано.

"Интересно, получится ли уснуть снова?", — подумал Колонелло, понимая, что сегодня необходимо сделать выходной и продолжать забивать на правила, как почувствовал движение рядом, а затем на его плечо легла хрупкая женская ладонь. Он аккуратно обернулся и чуть не вскрикнул: рядом лежала, посыпывая, Лар Милч. Да еще и совсем без одежды... Что вообще вчера произошло?

* * *

— Лар, тебе хватит, пошли, я тебя домой... То есть, в гостиницу отведу, — практически не запинаясь, проговорил Колонелло, пытаясь оттащить женщину от барной стойки.

Но Лар вместо этого лишь сорвала с его светлых волос повязку цвета хаки, показала язык, как ребёнок, и поплелась в сторону уборной под шокированные взгляды окружающих. По дороге она еще чуть не упала, и Колонелло пришлось подхватить ее на руки и закинуть себе на плечо, чтобы она ему лицо не разбила ненароком. А так хоть по спине будет дубасить, но он крепкий — потерпит.

Окончание мафиозных сборов решено было отметить в баре неподалёку от гостиницы, где все и обосновались. Вот только никто не ожидал, что женщина-кремень, выпив, окажется настолько буйной. Колонелло же знал об этом единственный, уже один раз видевший Милч в похожем состоянии.

Не без труда запихав женщину в такси, он уселся рядом. Она продолжала брыкаться, но уже не так сильно. Видимо, усталость взяла свое, и Лар уснула, положив голову на плечо Колонелло. Он и сам едва не задремал, но ехать было недалеко — такси пришлось вызвать только из-за состояния Милч.

В номер Колонелло нес уже спящую Лар. Хорошо, что она была стройной и миниатюрной, и это не составляло для него особого труда. Хотя, будь он трезв, это все равно давалось бы легче, и удовольствия приносило бы куда больше.

Не найдя другого выхода, блондин занес девушку в свой номер. Шарить по ее карманам в поисках ключа от ее номера не хотелось, на них и так персонал гостиницы сейчас смотрел с большим недоумением — подвыпивший мужчина несет на плече спящую женщину. Как ни посмотри — огонь-картина! Тревожить ее сон тоже не было желания.

Оказавшись, в своем номере, который состоял из небольшой прихожей и спальни, Колонелло облегченно вздохнул и спустил Лар с плеча, усаживая ее на тумбочку и прислонив голову ее к стене. Сам же он закрыл дверь, чтобы буйная женщина, если вдруг проснется и еще не протрезвеет, не сбежала и не натворила еще чего. Колонелло планировал уложить ее в кровать, а сам устроиться в кресле, но когда обернулся... наткнулся на ухмылку Лар. Женщина проснулась и выглядела очень довольной, а затем и вовсе потянулась вперед и неожиданно накрыла его губы своими, вцепившись, чтобы не упасть, руками в его рубашку и вовлекая в пылкий поцелуй.

Колонелло не сразу нашел в себе силы оттолкнуть ее. К тому времени от рубашки на нем не осталось и следа, а футболка была наполовину задрана, оголяя крепкие кубики пресса. Он и сам практически снял с Лар красный топ, от чего сейчас ему открывался просто невообразимый вид. Он сразу покраснел и отвел взгляд.

— Не стоит нам этого делать, — пробубнил он, понимая, что если они это сделают, Лар утром его попросту убьет, ведь сейчас ей двигал алкоголь, а не рассудок.

— Ой, да ладно тебе! — хмыкнула Милч, сползая на пол с тумбочки и берясь руками за ремень его армейских штанов, — Сам же хочешь этого...

* * *

Колонелло покраснел до кончиков ушей, наверное, вспоминая, что было дальше... И что они вытворяли ночью, что вытворяла она...

Он осторожно встал, чтобы не разбудить этот пылкий ураган в женском теле, и вышел в прихожую, где стояла та самая тумба, от которой они стартовали. Солнце уже вставало, рассвет теплыми лучами проникал сквозь занавески в номер, одежда валялась повсюду. Колонелло поспешил натянуть штаны с бельем, как его взгляд упал на фотоаппарат, валявшийся среди вещей. Кажется, ему кто-то из коллег подарил его вчера в честь окончания сборов.

Колонелло взял в руки аппарат, который лежал без чехла, видимо, они закинули его вчера далеко, когда... Мужчина чуть воздухом не поперхнулся, подумав: "Надеюсь, мы не фотографировали это".

И все же, одна интересная мысль закралась в его мысли. Он вернулся в спальню, накрыл наготу Лар одеялом, навел прожектор на спящую женщину и сделал несколько фото, стараясь "щелкать" как можно тише. А затем довольно улыбнулся. Вот только эта улыбка была явлением недолгим, ведь скоро Милч должна была проснуться... И ему предстояло ей все объяснять. От этой мысли у Колонелло глаз задергался, но отступать назад и думал. Он поспешил убрать фотоаппарат, чтобы не "спалиться" за своим занятием и сохранить хотя бы его в тайне, как и те фото, что он сделал.

А любоваться ими Колонелло будет часто, смотря на ее успокоенное лицо и длинные ресницы на прикрытых глазах и темные иссиня растрепанные по подушке волосы... Почти всю жизнь.

Тема: утро/драгоценности

TYL!

— Вы слишком сладкие даже для меня... Соединитесь уже в одну палочку твикс и станьте общим целым. Рехей! — вопил в привычной амплитуде Луссурия, хранитель Варии — независимой группировки семьи Вонгола. Как известно, он был весьма эксцентричен... И не очень традиционен на тему личной жизни. Но это не делало его плохим другом или товарищем, он в Варии едва ли считался не самым дружелюбным и поэтому на все переговоры с нынешним боссом семьи, Тсуаеши Савадой и его хранителями, отправляли именно Луссурию.

Он поправил солнечные очки и свой пестрый ирокез, внимательно смотря на Рехея Сасагаву, который являлся "его коллегой по пламени посмертной воли" и тоже был хранителем Солнца, но уже в самой семье Вонгола. Вот уже некоторое время он, многократный чемпион Японии по боксу, ломал голову над очень важным вопросом. Он встречался с девушкой по имени Ханна, которая в свое время была одноклассницей его младшей сестры, и стал в последнее время задумываться о чём-то большем, чем просто отношения. Рехей и сам был удивлен, что пришел к такому выводу, поскольку не отличался особо сообразительностью. Возможно, сыграл роль тот момент, что его сестре сделал предложение сам Тсуна, и сейчас они готовились к свадьбе. Это было так красиво и торжественно, Киоко была так счастлива, что и описать было сложно. И Сасагава старший вдохновился, но он понимал, что додуматься и решиться на такой шаг — вещи разные. Нужно было понять, как сделать предложение Ханне — девушке очень умной и довольно скептитичной, поэтому он решил обратиться за советом. Но коллеги-хранители не особо помогли в этом. Тсуна был весь в хлопотах: обязанности босса, подготовка к свадьбе, Гокудера везде следовал за ним — как было известно, тот был женат на работе и долге; Реборн уехал в путешествие; Ямамото лишь пожал плечами, у него так и не появилось девушки, а Хибари даже слушать его не стал. Вот так вот хранители самой сильной мафиозной семьи оказались кучкой двадцатипятилетних холостяков без какого-либо опыта... Но все же кое-что Рехею товарищи подсказали.

— Обратись к Шамалу, — как всегда нахмурившись ответил Гокудера, — Он точно разбирается. Он даже моей сестре как-то делал предложение, — вспомнил Хаято об одной байке пьяного доктора-киллера. "Интересно, так ли это?", — размышлял Гокудера, но проверять, спрашивая у Бьянки об этом, не решился.

— Да, а еще может Луссурия поможет. Он, конечно, странный, — усмехнулся Ямамото, — Но почему-то мне кажется, что он смог бы помочь.

И сейчас Рехей сидел в офисе Варии, он рассказал все Луссурии и слушал сейчас его наставления.

—...это должно быть торжественно. Купи много цветов, включи музыку и заворожи ее в танце посреди этих цветов. Какие она любит?

Сасагава уже давно потерял мысль, что до него пытался донести хранитель Варии. В этот момент дверь в офис открылась и, оглядываясь по сторонам, вошел Шамал, осматриваясь по сторонам. Сейчас почти вся группировка была разбросана по стране, кто где, по своим делам, и в штабе остался один Луссурия, поэтому можно было выдохнуть и не переживать, что Занзас захочет от скуки или раздражения пристрелить незванных гостей (да и званных тоже). Вместе с ним в комнату влетел аркобалено дождя, Колонелло — мужчина, заточенный проклятием в тело ребенка, он летел традиционно на орле, что держал его за воротник куртки цвета хаки.

— Ну привет, хэй! — резко сказал он.

— Кому тут нужно помочь покорить девушку? — ухмыльнулся Шамал.

— Эй, а вы что тут делаете? — удивился Луссурия.

— Учитель Колонелло! Шамал! — радостно воскликнул Рехей.

— Как вы сюда проникли? — не унимался вариец.

— Ты забыл, кто мы? — Шамал приподнял ладонь, на который сразу же сел москит, — Или тебя тоже усыпить, павлин?

Он имел медицинское образование и хорошо разбирался в ядах и противоядиях. Поэтому доктор Шамал считался едва ли не сильнейшим киллером в мире мафии, он использовал специально выведенных москитов, которые незаметно подлетали к жертве и могли заразить ее неизлечимой болезнью, обездвижить, усыпыть или парализовать.

— Чего сказал, хэй? — Колонелло снял из-за спины винтовку, которая была в несколько раз больше него и направил дуло на Луссурию, — Нас пригласили. Есть еще вопросы!

— Нет-нет, что вы! Я же просто спросил. Давайте обойдемся без пагрома! — завопил Луссурия.

— Но кто же вас позвал? — начал призодить в себя Рехей.

— Хаято, — ответил Шамал.

— Ямамото! — подхватил Колонелло.

— Ребята... — Сасагава едва сдержал слезы, насколько он был тронут заботой и беспокойством друзей.

— Ну, так с чего начнем, хэй? — орел спустил Колонелло на стол рядом с диваном, на котором сидел Рехей.

— Ханна... Крепкий орешек, — задумчиво прошептал Шамал, садясь рядом, — Давайте начнем с того, что Рехей нам сам расскажет о ней: как и что он чувствует.

* * *

Рехей дрожащими руками занимался приготовлением завтрака, пока Ханна спала. Она уже привыкла, что Сасагава рано вставал на пробежку. Он не особо умел готовить, но в последнее время часто практиковался на базе Вонголы. С момента посещения базы Варии прошел уже месяц, а он до сих пор краснел, вспоминая уроки "трех учителей", ибо там он узнал не только о том, как можно красиво сделать предложение, но и о многом другом, поскольку Шамал захватил с собой пару бутылок саке и через некоторое время вечер набрал весьма пикантные повороты — доктор поделился некоторым опытом из своей жизни о соблазнении девушек и тем, что было после. Даже у Луссурии после этих рассказов уши горели, не то что у Рехея. Только Колонелло держался молодцом, словно для него это не было чем-то столь пикантным.

И все же, к ночи у них был готов примерный план по тому, как красиво сделать предложение Ханне.

Закончив с завтраком, который составляли кофе, тосты с яйцом и авокадо, Рехей расставил все на столе как можно красивее (на его взгляд), в вазу поставил любимые герберы Курокавы и оставил записку своим кривым почерком "жду в гостиной, приятного аппетита".

Затем он отправился в гостиную, где разместил множество воздушных шаров и повесил гирлянду с прищепками, на которых висели их совместные фотографии — все-таки и от Луссурии был толк в этой истории, он хорошо разбирался в трендах.

Рехей оставил записку с надписью "обернись" и прикрепил ее на скотч к одному из центральных шаров. Оставался еще один шаг, на котором настоял Шамал: бурлящая ванна с лепстками роз, чтобы наверняка растопить сердце молодой особы. Рехей не до конца понимал, как ванна может помочь, если предложение он собирался делать в гостиной, но противиться не стал.

Закончив с приготовлениями, он отправился в гостевую переодеться в красивый парадный костюм и взять кольцо и букет роз, а заодно и повторить свои слова — он очень часто забывал какую-то информацию, особенно в волнительные моменты.

Курокава Ханна в этот момент проснулась и спустилась вниз, расправляя руками вьющиеся волосы, стриженные под каре. Одета она была в комплект из шёлковых комбинации и шортиков.

Девушка остановилась на лестнице и удивленно захлопала глазами, почувствовав приятный аромат с кухни, и поспешила скорее спуститься — не хватало еще, чтобы Сасагава в попытках порадовать ее устроил пожар в доме. Но, к ее уливлению, все было в точности наоборот. Порядок, завтрак и цветы на столе. Она отхлебнула кофе, который оказался вкусным и увидела записку. Разумеется, ни о каком завтраке и не могло идти речи, когда в воздухе повисла такая интрига.

Вид в гостиной тоже очень удивил Ханну, но в то же время пробудил в ней множество воспоминаний, стоило ей взглянуть на фотографии, прикрепленные к гирлянде. Особенно она любила снимок с ее выпускного в старшей школе, где они впервые появились с Рехеем вместе и шокировали всех. На фото оба были очень смущены, но упорно продолжали держаться за руки.

— А ведь уже лет семь прошло, — улыбнулась Ханна, а затем заметила записку на шарике.

Курокава обернулась и увидела перед собой красного, как спелые яблоки, Рехея в парадном костюме, сидящем перед ней на колене с букетом красных роз. Позади него из приоткрытой двери в ванную комнату виднелась набранная ванна в приглушенном свете — неужели свечи?

— Рехей, а что происходит? — улыбаясь, спросила Ханна.

Парень так и замер, тяжело дыша, не в силах оторвать взгляда от ее красивых карих глазах.

"Ну же, Рехей, соберись! Что, во имя экстрима, скажут все: осминожья башка, Ямамото, Десятый, Реборн, Шамал, учитель Колонелло...", — пытался расшевелись сам себя Рехей. Глубоко вздохнув, он сглотнул, достал коробочку с кольцом из кармана, протянул его Ханне и выпалил, что есть силы:

— Курокава Ханна! Во имя экстрима будь моей женой!

Тяжело дыша, словно только что пробежал марафон, Рехей ожидал ответа. Эти секунды длились просто целую вечность — он и не думал, что будет так, что он настолько сильно ее любит... На несколько секунд повисла пауза, после чего Ханна сказала:

— Да, я согласна, — причем сделала она это так легко и непринуждённо, что с сердца будто булыжник сорвался и рухнул куда-то в небытие.

Сделав несколько глубоких вздохов, приходя в себя, Рехей встал и, подняв на руки Ханну (и при этом роняя на пол розы), закружил ее, что-то вопя про счастье и экстрим. Невеста рассмеялась на его крики и обняла за шею.

Покружившись еще немного, нареченные остановились. Рехей осторожно спустил Ханну на пол, но ненадолго — чтобы надеть ей колечко на безымянный палец. Золотое с оранжевой яшмой на месте камня.

— Красиво, — улыбнулась Курокава, привстала на носочки и легонько и быстро поцеловала жениха в губы.

А затем сделала то, что Рехей никак не ожидал. Сняла кольцо и убрала его назад в коробочку.

— Но... зачем? Я экстремально не понимаю, — удивился он.

— Сейчас все поймёшь, — в глазах Ханны промелькнул странный блеск, и она, схватив Рехея за галстук, потянула за собой по направлении в ванную комнату.

Тема: день / радуга

TYL!

— Джудайме, поздравляю вас с днем свадьбы! — как часто бывало официальным тоном произнёс Гокудера, протягивая Тсуне небольшую черную коробочку, — Прими, пожалуйста, этот небольшой подарок.

— Спасибо, Гокудера-кун! — ответил Савада, улыбаясь.

Он был практически готов к церемонии бракосочетания, оставались лишь пара штрихов. Бесконечно торчащие волосы, как ни пытались десятому боссу Вонголы зачесывать и укладывать в предыдущие годы, ничего их не пронимало, поэтому причёску его давно не трогали. Сейчас он стоял, совершенно счастливый, напротив зеркала в одном из престижных отелей Токио и заканчивал приготовления. Оставалось только накинуть белый пиджак и приколоть к нему бутоньерку и образ был бы завершён: светлый с иголочки костюм-тройка, бабочка и лакированные туфли.

Тсуну уже заходили поздравить его друзья и по совместительству хранители семьи: Ямамото и Рехей. Причем, Сасагава был настолько взволнован, что едва сдерживался, чтобы не зарыдать и не заорать одновременно. Но это было неудивительно — ведь Тсуна женился на его младшей сестре, Киоко.

Гокудера как правая рука всегда был рядом с боссом, даже сейчас. Нужно было всегда быь начеку, не хватало еще какого-нибудь нападения в день свадьбы — Хаято то бы без раздумий сделал все, чтобы предотвратить подобное, даже пожертвовал бы собой...

Савада принял презент и открыл коробочку, внутри которой лежали резные позолоченные запонки. И Тсуна сразу же решил их приколоть к рубашке, заменив те металлические, что шли в комплекте с рубашкой, чем вызвал у Гокудеры восторженную улыбку.

Затем пришла поздравить его и Хроме, появившаяся из ниоткуда перед свадьбой. Хаято лишь цокнул языком, но мешать не стал. Заглянули и другие гости из мужской половины: сам Реборн вместе с Колонелло и Фонгом. Аркобалено Солнца, как и всегда, пытался, пнуть или ударитл Тсуну, но за много лет совместной работы вместе Савада без проблем научился уклоняться и от его атак; Дино Каваллоне едва не разбил себе нос, споткнувшись о порог, на счастье рядом был Базиль и помог ему подняться, даже члены Варии приехали. Все, кроме Занзаса, который не переваривал Саваду и не воспринимал как босса, и Леви-А-Тана, поскольку он был на задании. Но Ламбо даже бвл рад этому, он по прежнему побаивался жуткого хранителя грозы, хотя сам выполнял такую же роль у Тсуны. И едва успел его поздравить, ибо задержался у шведского стола на первом этаже отеля, если бы Фуута и Шамал его не поторопили.

* * *

Главный зал был украшен светлыми цветами и лентами, гостей уже собралось прилично: дружественные семьи: Каваллоне, Джиглио Неро и другие, представители Варии, Аркобалено, члены и сотрудники семьи Вонгола, а так же друзья, соратники и, конечно, родители. Нана была сама не своя, ее словно подменили, а Емитцу, кажется, перебрал накануне, пытаясь унять волнение. И все это было вполне объяснимо, ведь женился их сын. Рехей еле держал в себя в руках, как и мать Киоко. Тсуна долго отходил, когда познакомился с ее родителями, дипломатами, которые вечно колесили по командировкам, и был очень увдивлен, узнав, что Киоко походила на отца, такая же уравновешенная и спокойная, а вот старший брат и ее мать были полными копиями, даже внешне. Отец Киоко пытался унять супругу, а Ханна — привести в чувства Рехея.

Ямамото как всегда был весели беззаботен и о чём-то беседовал со Скуало, но в любой момент он мог обнажить свой меч хранителя дождя и встать на защиту молодожёнов или гостей. Иногда он поглядывал в сторону Хару, радуясь про себя, что девушка отошла от шока и приняла такой исход событий. Она была влюблена в Тсуну, но всегда знала, что тот всю жизнь любил одну Киоко. И все же Миура сильно расстроилась, узнав о предложении Савады Сасагаве младшей. Но сейчас, кажется, все нормализовалось. Она стояла в компании Бьянки, которая украсила свой образ розовой маской на глазах (чтобы Хаято не стало плохо) и И-пин и что-то бурно обсуждала. Они уже помогли Киоко, которая сегодня была через чур бледна, переодеться, и тоже ждали начало церемонии. Успел и Ланчия к началу, а вот Хибари видно не было, но на самом деле он был здесь и обепечивал негласную охрану мероприятия (хотя и не хотел изначально).

Церемония должна была пройти идеально — ничто не могло этому воспрепятствовать. А вот проезд праздничного авто-кортежа мог сорваться, и многие из гостей и членов Вонголы размышляли, что можно было бы предпринять. На улице с самого утра шел просто настоящий ливень и, судя по прогнозу погоды, просветления не ожидалось в ближайшие несколько часов.

Тсуна старался не думать об этом, он и так прилично мандражировал, выйдя к алтарю, что был у окна и над которым возвышалась арка из белых цветов и шаров. Приглашенный оркестр заиграл в ожидании невесты легкую мелодию, чтобы сконцентрировать внимание гостей на том, ради чего они все и собрались. Киоко все не появлялась. Пауза начала затягиваться, гости стали оглядываться по сторонам и перешептываться в ожидании, Рехея пришлось держать другим хранителям, чтобы он ненароком не разнес помещение; сердце Савады, кажется, совсем рухнуло в пятки, а голову стали посещать пессимистичные мысли, прямо как в юности: "Неужели... Киоко сбежала? Но почему?".

Ханна, чтобы успокоить в первую очередь старшего брата невесты, покинула залу, но через пару минут вернулась, сделав всем знак: "Все в порядке". И действительно, через минуту появилась сама Киоко. Тсуна в один миг облегченно вздохнул, а потом чуть не упал, ибо ноги его практически стали ватными. Невеста была облачена в свадебное платье его матери — легкое и струящееся, не пышное, но при этом и не облегчающее, с рюшами вдоль лифа и длинными белыми перчатками в комплекте.

Нана и сама стояла в шоке, увидев будующую невестку, а Йемитцу едва не плакал, но сдерживался в отличии от Рехея и родителей невесты. Ханне пришлось даже отвесить пощечину Сасагаве-брату, чтобы он перестал вопить. Киоко дошла к алтарю и вложила свою дрожащую ладонь в руку Тсуны. Церемония началась.

Управляющий церемонией начал свою речь, но, кажется, жених и невеста его совсем не слушали. Они просто смотрели друг на друга, не в силах оторвать взглядов друг от друга, и держались за руку. И очнулись от этого забвения лишь тогда, когда настало время давать свои свадебные клятвы.

Первым взял слово Тсуна:

— Киоко. Когда я встретил тебя в первом классе средней школы, то влюбился сразу же, — он аккуратно поглаживал своими пальцами ее ладони. Он уже не был, что раньше, и не боялся признаться в своих чувствах, — Обещаю быть верным, надёжным и преданным спутником твоей жизни. Буду радовать тебя каждый день своей любовью, вниманием и заботой. Мы пройдем вместе всё, что встретится на нашем пути. Клянусь тебе в этом.

— Молодец, Джудайме! — поддержал Гокудера под общие апплодисменты босса, хранители последовали его примеру.

— Отлично, Тсуна. — подхватил Ямамото.

— Да, во имя экстрима будь лучшим мужем моей сестры! — вопил Рехей.

Киоко даже легонько хихикнула, услышав возглас брата, и переняла инициативу:

— Тсуна. Ты всегда был очень добр ко мне, даже когда я не замечала. А еще ты очень много раз спасал меня — я никогда этого не забуду, — она вздохнула, — И только спустя время я разглядела твои чувства, прости, — по массе гостей пообежпла волна шепота, — Я обещаю любить тебя искренне, поддерживать во всём и радоваться каждому дню рядом с тобой. Ты — мой самый дорогой человек, и я буду заботиться о тебе всю жизнь. Клянусь.

Зал зааплодировал громче, женская половина особенно громко: Хару и И-пин что-то выкрикивали поздравительное, Рехей снова начал рыдать, а Ханна его успокаивала. Родители с обеих сторон стояли абсолютно счастливые и тоже еле сдерживали слезы.

Молодожены обменялись кольцами и потянулись друг к другу за первым поцелуем в качестве супругов. В тот момент, когда их губы соединились, тучи расступились, пропуская солнечный свет, который озарил влажную после завершившегося минут пять как дождя и весь праздничный зал. Стало непривычно ярко, словно все в один миг перенеслись на облака...

— Радуга! Смотрите! — сказал кто-то из гостей.

И все: и гости, и новоиспечённые супруги посмотрели в огромные окна отеля, через которые были видно довольно большую и яркую радугу.

— Это хороший знак! — подал голос Реборн, который в последнюю неделю и сегодня был не особо многословен, — Говорят, что на свадьбе у Первого тоже выглянула радуга — как символ 7 видов посмертного пламени — и его брак был счастливым и долгим. Поздравляю вас, Тсуна, Киоко.

Тсуна кивнул, обнимая жену за плечи. За столько лет он уже привык к различным знакам, что посылала ему судьба, а также к схожести его и Примо Вонгола. Это действительно был хороший знак, и не потому что так сказал Реборн или такое случилось у Первого, а потому что Тсуна верил в свое счастье рядом с Киоко, как и она верила в свое счастье с ним.

Тема: вечер / русалки

Зачесанные назад светлые волосы мужчины растрепались от бушующего ветра и надвигающегося урагана. Он стоял на палубе и раздавал указания своим подчиненным, дождь и гроза заглушали его крики, но матросы словно чувствовали все и выполняли все беспрекословно. Одет мужчина был в высокие сапоги, штаны, белую рубаху и длинных камзол, на поле отчетливо виднелся эфес с саблей. Он в очередной раз погнался в путешествие на своем корабле с красноречивым названием "Ария" в надежде отыскать и догнать ту, что уже много лет не давала ему покоя. Звали капитана Гаммой, и он уже давно растерял свою репутацию мореплавателя. Но он знал, что девушка, которую он видел, существует. Она была русалкой с синими бездонными, как морские глубины, глазами и серебристо зеленым хвостом. Однажды она спасла его, но так быстро уплыла, что Гамма не успел ничего сказать, так как только очнулся. Ему казалось, что он слышал имя своей спасительницы... Ария. И именно так мореплаватель назвал свой новый корабль и стал искать русалку...

Гамма открыл глаза и проморгался. Уже наступило утро, и вот уже как неделю они с Арией отдыхали на чарующем и знойном Лигурийском побережье. Точнее, отдыхала в основном она, а он, хоть и делал вид, что тоже турист, но все же продолжал исполнять свой долг и охранять босса. Ради Арии ему пришлось соврать подчинённым, а именно Генкши: сказать, что они экстренно улетели в важную командировку в Японии и вернутся нескоро, но так как все это было секретно, то поехали они вдвоем.

Уж неизвестно, насколько поверил Генкши в весь этот бред, но никаких вопросов от него не последовало. Поэтому Гамма мог хоть немного, но выдохнуть.

Мужчина встал с постели своего номера в отеле и стал собираться — сегодня у них с Арией вновь в планах был насыщенный день, а именно шоппинг, а затем посещение летнего праздника на пляже. Вообще, у них каждый день был таким. То они посещали океанариум, то музей современного искусства, то ходили по разным ресторанам и пробовали различные блюда. Гамма и не подозревал, что Ария такая любознательная и что у нее такая яркая хватка к жизни. И восхищался ею снова.

Не успел он одеться — в джинсы и светлую рубашку с закатанными до локтей рукавами и раскрытым воротником — как в дверь его номера постучали. Такой стиль одежды был ему несколько непривычен, поскольку Гамма привык носить черный костюм с галстуком, а "гражданский" облик принимал очень редко. Мужчина открыл дверь, уже зная, что за ним пришла Ария. То ли интуитивно понимая, что с ним безопаснее, то ли еще из-за чего-то, Джиглио Неро не покидала отель без него. Гамма не мог понять, о чем она думает — чего только взять их сплетение руками во время полета к побережью, — но рядом с ней его сердце трепетало и уносилось куда-то в ввысь. Стоило только увидеть ее улыбку и лукавый взгляд синих глаз, как Гамма снова сдавался. Сдавался в плен своих пылающих чувств, но каждый раз сдерживался, чтобы не переступить черту.

Он открыл дверь и так и замер, приветствие замерло у него на губах. Ария стояла перед ним одетая в легкий белый сарафан: облегающий лиф с открытой спиной и завязками на ней и расклешенной юбкой до колен. На правом запястье женщина надела браслет из светлых ракушек, недавно купленный, а в руках держала уже знакомую большую плетеную шляпу, солнечные очки и небольшую кожаную сумочку. На ногах у нее были плетеные босоножки. На шее, как и всегда, висела оранжевая соска — ее матери, Аркобалено небо, Луче.

— Привет. Ты готов? — мягко улыбнулась Ария, стараясь скрыть свое волнение.

Она отправилась в тайне в отпуск, сбежав из дома, как девочка, которую никуда не пускали родители. Она — босс мафиозной семьи. И Гамма разгадал ее замысел. Но он не стал препятствовать ее замыслу, а Ария позвала его с собой с условием того, что на время этого отпуска они перестанут быть боссом и подчинённым, а станут друзьями. Как минимум, друзьями. Ведь они оба хотели большего, Ария чувствовала это.

Она как могла пыталась расшевелить своего хранителя грозы и пыталась обратить его внимание на себя. Но Гамма сохранял дистанцию.

— Да, привет, — ответил мужчина, стараясь улыбнуться тоже, — Куда сегодня?

— Как и договаривались. Ты не устал? А то, мне кажется, что я тебя сильно загоняла...

— Вовсе нет, не переживай, — Гамма усмехнулся. Да, конечно, ходить за покупками и ресторанам для него было необычно, но все же не трудно. Не всегда же ему отдыхать от миссий, сидя в баре за коньяком или играя в бильярд.

— Ну хорошо, тогда идём. Заодно зайдем позавтракать в одно кафе, мы вчера мимо проходили.

Гамма кивнул, вспоминая, как женщина вчера прямо-таки загорелась попробовать маффины с дыней, увидев их в уличном меню кафе "Сила Солнца". Ария облачилась в шляпу и очки и пошла впереди, хорошо, кафе было неподалеку от отеля. А Гамма... он старался не смотреть на ее открытую спину, но получалось неважно. Хорошо, что вскоре они дошли до кафе, внутри было вполне уютно: обои в стиле наскальных рисунков солнца и медового цвета интерьер с яркими акцентами: посудой, креслами и салфетками.

Ария, не долго думая, заказала дынный маффин и чай, в то время как Гамма — кофе и фриттату. Пока заказ готовился, повисло молчание, уже не неловкое, как оно ощущалось в первые дни отпуска. Ария смотрела в окно на людей, проходящих мимо: у каждого были свои проблемы и свое бремя, но все же они были куда свободнее нее, и она завидовала им. Гамма наблюдал за ней, догадываясь о ее мыслях, но он знал, что даже если он что-то скажет, ничего не изменится.

Завтрак принесли довольно быстро, ну или итак показалось. И погрустневшая Ария в один момент превратилась в сияющую и желающую узнать что-то новое. А именно, попробовать дынный маффин. Пока Гамма начал медленно и без особого аппетита разбираться с фритаттой, женщина с большим энтузиазмом откусила кусочек маффина и еле сдержала смех, чтобы не подавиться.

— Что? Невкусно? — удивился Гамма.

Ария, стараясь не смеяться, положительно кивнула. Прожевав, она сказала:

— Не знаю, на что похоже даже, но удивительно, что они так открыто пиарят этот маффин. Вот, попробуй, — она отломила кусочек и протянула и Гамме.

Он на миг замер, а затем поддался и открыл рот. В его понимании вся эта сцена со стороны выглядела довольно глупой, но желание коснуться кожи на пальцах Арии было сильнее. И, словно чувствуя его желание, женщина ненадолго задержала свою ладонь у его лица. И вместе с неприятным вкусом маффина, словно он ел пропавший хлеб, Гамма почувствовал и бархатистый привкус ее кожи.

— Ну как? — спросила Ария спустя минуту и отпила свой чай, вновь начиная хихикать.

— Да уж, — улыбнулся Гамма, — на любителя десерт. Вот, — он пододвинул в центр стола свою фриттату, — Не ходить же голодной по магазинам.

Ария удивилась, но затем благодарно улыбнулась и слегка покраснела. Она знала, что отчасти в нем говорил долг, но также понимала, что Гамма поступает так не только из-за этого. Она никогда особо не умела использовать свой дар провидца, но тем не менее иногда видения случались. И недавно она как раз видела одно, и ей очень хотелось верить в то, что оно сбудется.

Поход по магазинам не отличался чем-то интересным. Они ничего почти не купили, поскольку нарядами Ария успела запастись за предыдущую неделю. В этот раз обошлись минеральной водой, магнитиками и новым веером. Больше просто ходили по городу и делали фото на старенький фотоаппарат, купленный в первый день в аэропорту у какого-то дядечки. И Гамма тоже участвовал, потому что Ария хотела запечатлеть и его, тут уж ничего не поделаешь. Но с основным фотографировал он ее.

К вечеру они добрались до пляжа, где уже собралось прилично народу, ведь сегодня был праздник моря. Пляж и его окрестности были украшены различными фрнариками, гирляндами и фресками в морском стиле. Накануне проводились соревнования по плаванию срели спортсменов и любителей, а также сегодня днем был парад лодок, который Гамма и Ария видели издалека, а сейчас готовилось стартовать по пляжу карнавальное шествие. Туристы и местные жители были разодеты в костюмы различных рыб, осминогов, черепах, медух и других обителей подводного мира; встречались и те, кто был облачен в наряды мифических существ: русалок, тритонов, морских демонов и серен. Те, у кого не было костюмов, просто шагали рядом в купальниках и плавках. Фоном играла приятная, но динамичная музыка, которая способствовала слаженному движению толпы.

— Как здорово! — улыбнулась Ария и, схватив Гамму за руку, потащила его за собой в глубину действия.

Он даже сказать ничего не успел, ибо это сплетение рук, так неожиданно вновь связавшее их, выбило его из колеи.

Гамма даже оглянуться не успел, как Ария предстала перед ним в розовой короне, сделанной якобы из кораллов, которая отлично контрастировала с ее волосами темной бирюзы и ажурных бусах из цветов. Странно было даже думать о таком, но из всех одетых в костюмы или просто шедших в купальниках девушек Ария сейчас действительно больше всех напоминала ему русалку. Таинственную и красивую, чарующую. Или же это сон сыграл с ним злую шутку...

Гамма шел за Арией в гуще шествия, потягивая лимонад, хотя вот сейчас он не отказался бы от чего-нибудь покрепче.

Вскоре шествие закончилось, и около летнего кафе началась настоящая пляжная вечеринка с танцами, песнями и фейерверками, конкурсами, закусками и коктейлями. Вот его то и заказал себе Гамма, прислонившись к барной стойке. А Ария... Она веселилась и танцевала, не забывая при этом поглядывать на Гамму, а он смотрел за ней без отрыва, за ее плавными и пластичными движениями под музыку, за ее длинными ногами и хрупкими руками, за ее улыбкой и яркими синими глазами.

А затем она потянула его за собой, неожиданно подбежав и вновь схватив за руку. Через некоторое время она отпустила его ладонь и побежала по ночному пляжу, громко смеясь. Естественно Гамма побежал за ней следом, чтобы, как минимум, не упустить из виду своего босса.

А когда он нагнал ее и попытался остановить, случилось то, что случилось. Они упали и практически в обнимку покатились по песку. Гамма как мог старался сгруппироваться, чтобы Ария не пострадала. Через несколько перекатов они остановились в положении: Гамма нависал над Арией, но довольно близко к ее лицу, оба они тяжело дышали после пробежки.

— Что за игры, босс? — не выдержав, спросил он, снова нарушая уговор и называя ее "боссом".

Ария лишь нежно провела ладонью по его щеке и прошептала в ответ, словно рассказывала ему какую-то тайну из своей души:

— Зови меня по имени, Гамма.

Как они начали целоваться, так и осталось неясным. Но оба слишком давно хотели этого, чтобы вот так просто остановиться.

Тема: закат

TYL!

Закатное Солнце напоминало жар пламени или же сгустки магмы в жерле вулкана: такое же горящее и обжигающее на вид, невозможно на него смотреть из-за едкого и яркого света, но в то же время отвести взгляд тяжелр, насколько прекрасно это зрелище.

Ямамото Такеши, хранилель дождя семьи Вонгола, так и замер, стоя у двери в особняк со стороны сада. Вид у него был весьма потрёпанный: костюм измят и покоцан, чехол под меч изрезан, куча ссадин и царапин на лице, да и по всему телу, видимо, тоже. Как и своя стихия, дождь, он любил спокоствие и умиротворение, хотя при надобности мог превратиться в бушующий ливень. Поэтому Такеши не торлпился возвращаться в особняк, потому что понимал, что босс его точно не похвалит за то, что тот сорвал обычные переговоры. На на то была причина, и Ямамото никогда бы не стал применять силу без надобности. И Тсуна знал это, но сделал бы в первую очередь ему замечание из-за того, что он подверг себя опасности... В этом был весь Десятый босс семьи Вонгола.

И все же нужно было уже идти в особняк, Ямамото было очень интересно, что же ответила Киоко, девушка Савады на его предложение руки и сердца. Да, Тсуна собирался сделать его. Но хотел сделать этот важный шаг, когда все хранители будут рядом, и даже думал отложить сие событие до возвращения Ямамото, но мечник уверил Тсуну в обратном.

— Да брось, чего ты будешь меня ждать? Я уверен, она скажет "да", — улыбнулся Ямамото.

Улыбался он и сейчас, думая об этом, и даже поймал себя на мысли, что немного завидует и боссу, который решился на такой ответственный шаг, и Рехею, которую во всю "амурил во имя экстрима", и даже у Гокудеры в плане личной жизни было куда интереснее — после исчезновения Хроме он стал буквально сам не свой. Даже Ламбо и И-пин, кажется, повзрослев, симпатизировали друг другу, даже недавно ездили в Италию на летний фестиваль. Конечно, у них и был и не был одновременно ещё Хибари, но вряд ли о его личной жизни станет когда-нибудь известно окружающим.

Ямамото сам усмехнулся своим мыслям и решил больше не затягивать — отправиться на доклад к боссу. Он уже завернул ко входу в особняк, как в него на полном хожу врезалась невысокая девушка с тёмными волосами, стриженными под каре.

— Хару!? — удивился Ямамото, хватая девушку за плечи и осматривая ее после столкновения, — Извини, я не ожидал, что мы так столкнемся. Ты не ушиблась? — он виновато улыбнулся.

— Нет, все нормально, — хлопнула красным носом Миура, с ресниц вокруг заплаканных глаз упало несколько слезинок.

— Эй, ты чего ревешь? — забеспокоился парень, — Обидел кто?

Повисла пауза, нарушаемая редким хлюпаньем девушки. А затем она, не выдержав, выпалила:

— Тсуна-сан выбрал Киоко, а не меня! — Хару вырвалась из рук Такеши и убежала в глубину сада.

Все встало на свои места. Значит, Тсуна все-таки сделал предложение Киоко. Савала очень переживал за реакцию Хару, поскольку знал, что та неровно к нему дышит, но всю жизнь любил одну Киоко и не мло ответить брюнетке взаимностью.

Ямамото, не медля, побежал следом за девушкой и где-то через пару минут обнаружил ее на скамейке в саду под вечерним Солнцем... Взахлеб ревущую.

— Я же... Я же знала, что это произойдёт, — приговаривала Хару межлу всхипами, — Но все равно оказалась не готова к этому... Почему?

Ямамото сел рядом, не зная, что и ответить. По части личных советов он был полным профаном. Поэтому Такеши просто молча положил Миуре правую руку на плечо, левой ладонью потирая свою шею... Ему было и жалко Хару, и в то же время почему-то неловко.

А затем Хару, не в силах сдерживать свои рыдания, внезапно прижалась к его груди, впиваясь руками и сминая ткань его рубашки.

— Хару... — опешил Ямамото, но препятствовать не стал, лишь осторожно обнял. Так они просиднли некоторое время. Потом парень аккуратно приподнялся со скамьи, помогая встать и девушке, — Пойдём, я отвезу тебя отсюда.

— Ха-хи? Чего? Куда? — удивилась девушка, вся красная от слез, но рыдания ее немного стихли.

— А куда ты скажешь, — тепло улыбнулся хранитель дождя, — Надо же тебе развеяться. Так куда?

— Спасибо, Ямамото-сан! — завопила спустя пару секунд еще сильнее девушка, — Поедем за мороженым!

— Поедем, только перестань уже реветь, хорошо? — он протянул брюнетке платок, — Вот, держи.

— Спасибо... И договорились, — ответила Хару, принимаясь утирать слезы и приводить чебя в порядок.

Поступок Ямамото тронул ее душу, и она впервые задумалась о том, что и другие парни вокруг тоже были очень хорошими, и она ещё сможет найти свое счастье... Сам Такеши тоже задумался о том, что, кажется, нашел ту девушку, что ему нравится... Всегда нравилась.

Тема: закат / летний фестиваль

TYL!

Летний фестиваль — отличное мероприятие. Можно увидеть роскошное костюмированное шествие, посмотреть концерты, фейрверки, поучаствовать в мастер-классах, а также попробовать много вкусных закусок сладостей. А еще это прекрасная возможность провести время с тем, кто нравится. Правда, есть некий нюанс... Если тот или та, что нравится, не знает об этом — все становится куда сложнее, поскольку пригласить значит признаться. А это страшно и волнительно.

Вот так размышляли двое молодых людей, обоим было всего пятнадцать. Они знали друг друг с детства и любили раньше играть вместе, но все же были очень разными, и таили свою симпатию друг от друга.

Ламбо Бовино, член семьи Бовино, а ныне хранитель грозы семьи Вонгола. Из самоуверенного, но плаксивого и зачастую трусливого мальчишки с гранатами и всяким хламом в кудрях вырос довольно галантный юноша. Но все же иногда и плаксивость, и трусость давали о себе знать, но Бовино боролся с ними.

И-пин. Ученица Фонга, мастер боевых искусств из Китая выросла в прилежную ученицу и красивую девушку, хотя в детстве никто бы и не смог предположить этого. Она подрабатывала в свободное время, доставляя рамен, чтобы заработать на колледж.

Слишком разные, словно полюса Земли, но все же они симпатизировали друг другу. Их часто, как друзей детства отправляли вместе на задания, хоть те и были в силу их возраста не особо опасными — Тсуна не хотел рисковать ни кем из своей семьи, а уж такими молодыми ее членами — тем более.

Но с каждым разом, оказываясь в одной компании вне заданий, Ламбо и И-пин начинаои смущаться и не могли нормально разговаривать друг с другом.

Они хотели пригласить друг друга на фестиваль, но... так и не решились.

Ламбо внезапно осознал, что в детстве он был куда-то порасторопнее, а И-пин поняла, что влюбленность в Хибари ушла в прошлое, и теперь бомбу пинзу надо сдерживать в присутствии "тупой коровы" (как называл Ламбо Гокудера).

"Как будто вокруг других нет?", — размушляли оба, не понимая своего выбора.

На фестиваль каждый отправился в одиночестве. Опечаленные своим бездействием. Солнце уже клонилось к закату. Ламбо решил немного отвлечься и успокоиться, купив любимые такойяки, а И-пин — посмотреть выступление девушек в традиционных кимоно. Однако чувство голода после рабочего утра все же взяло верх — девушка, одетая в японское кимоно, не привычное для нее, тоже отправилась на поиски палатки с чем-нибудь съестным.

Около палатки с бананами в шоколаде на нее нахлынула ностальгия, когда в прошлои лет десять назад она вместе с Тсуной, Ямамото и Гокудерой тоже продавала бананы а шоколаде. Приятные воспоминания, как ни посмотри. И-пин улыбнулась и потянулась за одним из десертов, как ее ладонь неожиданно пересеклась с другой рукой в белом рукаве с черными пятнами.

— Ламбо!? — девушка была приятно удивлена, увидев здесь Бовино, он был одет, как и всегда, в брюки и белую рубашку с черными крупными пятнами. Вот только пиджак снял сейчас и закинул на плечо.

— И-пин!? — опешил он, увидев перед собой И-пин в традиционном японском кимоно малинового цвета с цветочным рисунком. Оно ей очень шло, очень.

— А ты что здесь делаешь? — спросили они уже одновременно и замолчали сразу.

Повисла пауза, но парень сумел взять себя в руки.

— Два, пожалуйста, — сказал он продавцу и уже через минуту протягивал И-пин десерт на палочке.

— Спасибо, — отреагировала китаянка, взяв банан, — Как насчет того, чтобы посмотреть фейерверк вместе, раз уж мы встретились? — спросила она, заправляя прядь волос за ухо.

— Почему бы и нет? — итальянец старался говорить уверенным тоном, — Я как раз знаю отличное место, — он внезапно взял И-пин за руку и повел за собой. И только через несколько шагов понял, что только что сделал, но пути назад не было.

Через пару минут они оказались на небольшом возвышении, окружённом деревьями и кустарниками, а также огороженном забором. Словно балкон из леса. Из него отлично виднелась набережная Намимори и весь фестиваль, ну и конечно, должно было быть удобно наблюдать фейерверк.

Остановились Ламбо и И-пин как раз вовремя — на небе возвысился с грохотом первый салют. А затем сразу еще несколько. Они так и замерли, держась за руки, а второй держа бананы в шоколаде, которые начали уде подтаивать. Но зрелище было действительно очень красивым, просто потрясающим, что немудрено было забыть о лакомстве. А еще о том, что держись за руку другого человека и неосознанно сильнее сжать ее. Так и поступил Ламбо, смотря на вспышки салютов.

— А тебе идёт кимоно, И-пин, — сказал он несколько позже, когда фейерверки перешли в финальную стадию залпов.

— Спасибо, — ответила она, — А тебе... — девушка так и не нашла, что сказать, просто быстро поцеловала его в щеку и отвернулась. Ламбо впал в ступор, не зная, как отреагировать. Однако руки друг друга они не отпустили, так и продолжая стоять, держась за них.

Тема: сумерки / кровь

TYL!

Гокудера лежал на кровати в своей комнате особняка семьи Вонгола. Вокруг царил сущий бардак: пиджак и галстук небрежно висели на спинке стула, который стоял за рабочим столом, лаковые туфли валились на полу, как Хаято их скинул. Кровать даже не была заправлена. Ураган Вонголы просто рухнул на нее, не включая света в комнате и, достав сигарету, закурил. Его светлые, пепельные волосы длиной почти до плеч распластались по подушке. Мужчина был нахмурен, но это являлось практически его обыденным состоянием — удивительно, как с такой хмуростью он не заработал к своим двадцати пяти годам морщин. Видимо, хорошая наследственность сказывалась.

Сигаретный дым заполнил комнату, а пепел Гокудера смахивал в небольшую пепельницу, что поставил себе прямо на грудь поверх алого цвета рубашки. В последнее время он стал очень замкнутым, хотя и так не особо был общительным человеком — скорее язвой в семье. Его называли "страшной правой рукой десятого Вонголы", поскольку он был готов на все ради семьи и босса. Но мало кто знал, что у него на душе. Разве что только босс и та, кому он рискнул открыться... И горько пожалел об этом.

Хроме Докуро... Их не связывало ровным счетом ничего, кроме должностей хранителей семьи, хотя и полноценным хранителем назвать ее было тяжело. Но тем не менее, пусть и не сразу, они нашли общий язык. Все началось с того, что будучи подростками, Гокудера как отличник (но при этом прогульщик) подтягивал девушку по учебе. Она на протяжении нескольких лет не училась в школе, были на то обстоятельства. Реборн же настоял на том, что все хранители семьи должны получить образование, просили об этом и Хару с Киоко, согласился и Тсуна, ведь сам переживал за Докуро, не столько как босс — больше как обычный человек, друг.

И Гокудера согласился. Скромная Хроме испытывала сложности, но очень старалась.

Объяснение квадратных уравнений затянулось — уже стемнело, сумерки вступили в свои права.

— Так, кажется, нужно сделать перерыв, — Хаято снял очки и устало потер переносицу, попутно расплетая небольшой хвостик на затылке.

Он встал и ушел на кухню. Гокудера снимал квартиру, подрабатывая в комбини после школы и даже ночью. Зарплата была небольшой и едва покрывала аренду жилья, поэтому он не мог похвастаться наличием дома сладостей, но все же чай и крекеры имелись. Именно за ними он и пошел. Хроме осталась в единственной комнате, все еще сидя над учебником — математика давалась ей особенно сложно, но, как оказалось, хранитель урагана был очень терпеливым учителем, даже не ругал ее ни разу.

Хаято сам не понимал, как к ней относиться. С одной стороны — былые травмы не давали ему нормально общаться с людьми, не то что с девушками. Хотя итальянец в японской школе был очень популярен среди особ противоположного пола. С другой стороны — она была хранителем, или, точнее сказать, "его телом" для выхода наружу Мукуро. И это чертовски напрягало, с учетом того, каким человеком был этот Мукуро и как ему была предана Хроме. Но относится к ней с ненавистью не выходило. Осторожностью — да, но только так. И с каждым днем их совместных занятий что-то в его душе ломалось, когда на него смотрел ее мягкий взгляд фиолетового ока.

Когда Гокудера вернулся с двумя чашками черного чая и пакетом крекеров, то обнаружил, что Докуро уснула, причем прямо на столе — положив на него голову и руки. Она занималась с большим энтузиазмом, хоть и многое еще нужно было наработать, к тому же часто тренировалась вместе с хранителями. Видимо, для хрупкой девочки (особенно, если учесть ее состояние) это стало большим перегрузом. Хаято немного опешил, думая, как поступить — разбудить девушку или же нет. И сделал следующее: стащил с кровати одеяло и подушку и примостил их вокруг спящей девушки.

Вот же утром смущения тогда было. Хаято усмехнулся, вспоминая раскрасневшуюся Докуро и свою неловкость тогда. Но зато это послужило новому витку в их отношениях. Теперь Хроме обращалась к нему напрямую, если была нужда. Единственному из других хранителей, не считая босса. О Мукуро почти никто не слышал, и он почти не навещал Хроме в ее подсознании. И это давало надежду на то, что он больше не вернется.

Время шло, семья Вонгола разрасталась, десятое поколение официально заступило на свои места. Они не были похожи на другие мафиозные семьи, как и завещал Первый Вонгола, но порой от этого им было только сложнее. Ибо когда вы единственные, кто видит мир в его красках, а не только в черно-белом цвете, окрашенном сверху кровью — приходится очень тяжело.

На одной из миссий случилось то самое и непоправимое. Да, Гокудера и Хроме стали общаться, но он держал дистанцию, пока на этой миссии его не ранило в плечо очень сильно. Докуро наложила иллюзию, чтобы облегчить его страдания. И это помогало, но не до конца. От потери крови Хаято впал в жар... И как на духу выпалил Хроме все: рассказал про свою семью — как узнал правду о своей матери, как сбежал в возрасте восьми лет из дома, как скитался, как попал в Вонголу, как она ему небезразлична... Он и сам не понимал, что творит, когда притянул к себе, схватив ее за плечо здоровой рукой, и поцеловал. Осознание содеянного пришло уже, когда он очнулся в госпитале. Но Гокудера не сожалел — может быть, так суждено было случиться, чтобы жизнь обоих изменилась?

Но Хроме исчезла. Как все поняли, она отправилась выручать Мукуро, который вдруг неожиданно объявился в ее сознании и попросил о помощи. И Докуро бросила Вонголу, чтобы спасти своего спасителя — того, кто дал ей второй шанс на жизнь, когда она была на волоске от смерти. И поэтому ее преданность Мукуро не вызывала гнева, все ее понимали... Но почему же тогда Хаято на душе было так тошно?

— Черт! — выругался Гокудера, бросая сигарету в пепельницу и ставя ее на пол у кровати. Она бы его не выбрала. Затем он повернулся на бок и закрыл глаза, надеясь поскорее заснуть.

А тем временем на подоконник сквозь приоткрытое окно залетел бумажный самолетик с рисунком в виде черепа на крыле. Короткая записка, которая смогла бы изменить все — ее оставалось только найти. Потому что она его выбрала...

Тема: сумерки / кровь

— Черт, ну кто там еще? — девушка с зелеными глазами и необычным оттенком волос — бледно-розовым, но глубоким — подошла к входной двери. На вид ей было слегка за двадцать, но на самом деле всего восемнадцать.

Бьянки жила у Савады уже приличное количество времени, и если поначалу Тсуна противился новым жителям в своем доме, то сейчас уже смирился. В конце концов, теперь они были по одну сторону баррикад — Бьянки отбросила в сторону желание убить Тсуну, а ее брат, Хаято, и вовсе стал его правой рукой. Тут хочешь не хочешь, а придется сотрудничать. Да и она привыкла и прикипела ко всей Вонголе: такой необычной из себя — мрачной и солнечной, холодной и теплой, а самое главное, дружной.

Одета Бьянки была в пижаму. Действительно, на дворе ведь стояла глубокая ночь. Тёмно-фиолетовый комплект был под стать ее внешности и способностями — киллера, использующего в бою отправленную кулинарию. Он отлично сидел на ее вытянутой фигуре, скрывая сейчас татуировку на правом предплечье, дополняли образ бежевая маска для сна и такого же цвета тапочки.

На дворе стояло три часа ночи, и Бьянки очень не понравилось, что кто-то решил потревожить ее сон. Разве что это не Реборн, неожиданно вернувшийся из лагеря, оставив там Вонголу на попечение самих себя — ему бы она только обрадовалась. Но вряд ли бы Аркобалено Солнца оставил Тсуну и вернулся — на такое должна была очень веская причина — а следовательно и новые опасности и проблемы. Поэтому Бьянки и думать не хотела о таком варианте.

Она находилась дома одна. Тсуна вместе с хранителями отдыхали в лагере у южного моря, его родители вместе с Фуутой отправились в Италию в отпуск, оставив дом на ее попечение. Бьянки была согласна на это.

Стук в дверь повторился, причем куда сильнее в этот раз. А потом снова, и снова.

Девушка уже держала в руке приготовленный заранее (а таких у нее было много) отравленный торт кислотно-фиолетового цвета на железном блюде, которое и само могло расплавиться в любой момент под силой десерта, готовясь отправить его в лицо тому, кто был за дверью. Но как только Бьянки потянулась к дверной ручке, послышался протяжный крик, похожий больше на вой:

— Бьянки-и-и-ча-ан!

Девушка остановилась, хмурясь сильнее — между глаз у нее появилась морщинка. За порогом стоял доктор Шамал, известный врач и киллер, использующий специальных москитов, и, видимо, он был не в трезвом состоянии.

— Чего тебе, Шамал? Я сплю, вообще-то! — огрызнулась Бьянки.

— Открой, Бьянки. Иначе дверь сломаю... — прошелестел мужчина.

— Вот же черт упертый, — зашипела девушка, а затем добавила громче, — Хорошо! Но только смотри — руки не распускать!

— Поня-ял! — ответил Шамал.

Держа наготове тот самый торт, Бьянки открыла дверь. У порога стоял мужчина средних лет с черными волосами, отросшими почти до плечи и карими глазами — которые почти всегда смотрели одновременно и мудро, и развязно. А сейчас, когда Шамал был пьян — так вообще, он будто пожирал ее глазами. Одет он был, как и всегда, в белый костюм и черную рубашку... Правда сейчас он выглядел слишком помятым.

— П-привет, — икая, он шагнул внутрь и чуть не упал, споткнувшись о порог. Некоторое время доктора шатало, а затем все-таки рухнул на пол. Причем очень удачно, Бьянки даже не смогла сдержать смешка, увидев, как Шамал впечатался носом в первую ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж. А затем, словно ребёнок, начал выть от боли.

Нос доктор раскровил, но, к счастью или нет, не сломал. Бьянки приложила к переносице Шамала лед, и отправилась за лекарствами и вытереть с пола кровь. А когда вернулась, ощутила не себе взгляд мужчины — уверенный и сосредоточенный, непривычно.

Даже ее, уверенную в себе особу, этот взгляд заставил волноваться и трепетать изнутри. Бьянки, стараясь не поддаться волнению, поставила аптечку на стол рядом с Шамалом и стала доставать оттуда вату и что-нибудь обеззараживающее, как ощутила крепкие руки у себя на талии.

— Ты ч-чего, совсем оборзел? — девушка выудила из-за спины небольшой отравленный пирог, собираясь опрокинуть его на голову доктору, как тот резко выпалил:

— Выходи за меня Бьянки.

— Ч-что? — опешила она.

— Того, — ответил он.

— Ты с ума сошел, Шамал! Ты меня с детства знаешь! Да и вообще, я — с Реборном! — воскликнула девушка-киллер.

— Ой, это все отговорки, я ведь знаю, что тебе симпатичен, — ухмыльнулся он, прижимая девушку к себе сильнее и заглядывая ей в глаза снизу вверх.

На миг Бьянки впала в ступор: да, что греза таить — Шамал был еще тем бабником, но в то де время очень красивым и галантным мужчиной, да и к тому же первоклассным киллером, союз с которым мог отлично сложится и повлиять положительно на ее карьеру в мафии. Да и вообще — он был ее первой подростковой влюбленностью...

Бьянки не знала, что ответить, настолько странным было поведение Шамала. Сама не до конца осознавая, она все же опрокинула на него торт и выскользнула из цепких объятий. На пороге кухни девушка обернулась и прибавила ледяным тоном:

— Захлопнешь дверь за собой сам.

И настала пустота. Шамал так и ушел и больше об этом разговоре Бьянки не напоминал вообще. Чувства его к ней не изменились, но он решил не испытывать судьбу еще раз. А Бьянки много лет сожалела, что не выслушала его до конца. Испугалась чего-то, но так и не поняла чего. Оба продолжали жить, и все было у них хорошо, но этот осадок, как тот ударом носом, остался с ними навсегда.

Тема: ночь

— Вро-о-ой! Ты пригласишь ее или нет? Дино, ты уже достал меня! — гневно разорялся беловолсый парень с серыми глазами с резкими чертами лица и таким же резким голосом.

— Скуало, перестань так кричать! — ответил, сконфужевшись и смущаясь, Дино Каваллоне, будущий босс мафиозной семьи Каваллоне, — Иначе все узнают.

— Ну и хорошо! Ты меня уже задолбал своей Орегано! Иди и пригласи ее, говорю тебе!

Молодые люди были одноклассниками. Оба из мафиозных семей, полные противоположности — они внезапно пожружились после того, как Скуало едва не до полусмерти избил Дино. Сильный, резкий, громогласный, словно бушующий ливень с ветром — Суперби Скуало. И добрый, немного неуклюжий, спокойный и дружелюбный, как небо в летний день — Дино Каваллоне.

Они стояли у стены в спортивном зале школы, в которой учились — школы специально для будущих мафиози. Вокруг было многолюдно и шумно. Традиционная новогодняя вечеринка для выпускников проводилась в ночь на Рождество. Молодежь очень любила это действо, а выпускники очень ждали эту ночь. Ничего особенного: танцы до утра, шведский стол, куча выпивки, а также возможность найти себе пару, признаться в своих чувствах и даже уединиться после.

Скуало уже подмигнул одной из хорошеньких брюнеток в толпе, он не был бабником, и вряд ли мог кто-то вспомнить его встречающимся с кем-то, но сейчас он уже прилично залил в себя мартини и виски, и поэтому ему хотелось развелчься и снять напряжение. Отсюда и были его усилившееся громогласность и эмоциональность: у него попросту уже развязался язык.

Дино выпил не меньше, но все еше стоял на ногах. Все из-за присутствия Ромарио и еще пары телохранителей, которых приставил к нему отец. Удивительно, но при них у него словно рукой снимало всю неуклюжесть, и Дино сразу становился очень ловким. Скуало, который пока не принадлежал, точнее, не был приставлен ни одной из семей, часто шутил над Дино из-за "слуг", но всякий раз благодарил их, поскольку только в их присутствии он мог сражаться со своим другом в полную силу. Мечом против кнута.

Любил Скуало и съязвить на тему любвеобильности Дино. Тот уже несколько лет как засматривался на ученицу от семьи Вонгола, дочь одного из сотрудников внешней разведки семьи, Орегано. Они дружили втроем, но Дино никак не мог сознаться в своей симпатии ей.

Миниатюрная девушка со светло-русыми волосами с очках была умной и боевой, но при этом очень расчётливой и скромной... По крайней мере, Дино так считал раньше. Сейчас он смотрел, как она в очень коротком черном платье пьет на брудершафт с каким-то высоким парнем красное вино и смеется. У него внутри все бурлило от одного вида ее ног.

— Блин, ну ты как пацан! — заорал Скуало, наблюдая, как Дино практически раздевает Орегано глазами, — Черт, идем!

Суперби взял за запястье друга и потащил в неизвестном направлении. Дино не сопротивлялся, только едва Ромарио исчез из виду, начал спотыкаться о свои же ноги.

— Опять включил режим хромногой лошадки, а? Вро-о-о-ой, Мустанг!

— Прости, прости! — отозвался Дино, — Куда ты меня ведешь?

Скуало не ответил. Он завел Каваллоне в один из классов, попутно прогнав нацеливших уединиться там влюбленных своим ором, и наказал Дино ждать.

Парень сел в глубоким вздохом за одну из парт и закинул на нее ноги. Он чувствовал себя таким уставшим — видимо, не стоило столько вливать в себя виски и коньяка. Но дело молодое, да и вечеринка реально была крутая — музыкальные новинки, танцовщицы, игровые автоматы и столы с покером. Дино в присутствии Ромарио даже сумел поднять неплохой куш, который потом и спустил в баре вместе со Скуало.

Мустанг, как его в шутку называл друг, уже начал засыпать, сидя-лежа в своем положении, как почувствовал прикосновения... Приятные прикосновения, словно его пытаются раздеть. Он резко распахнул глаза и чуть не упал со стула. На столе перед ним сидела Орегано: прическа ее растерпалась, очки куда-то делись, лямки упали с плеч, а та самая короткая юбка платья прилично так задралась. В правой руке она держала бутылку шампанского.

— О-орегано? — опешил он.

— Мне тут сказали, что ты искал меня, — икнула девушка и отпила шампанское из горла, — И вот я здесь, — она поставила бутылку на соседнюю парту и скинула ноги Дино со стола. — Чем займемся? Пойдем танцевать или погуляем.

— А ч-что ты больше хочешь? — Каваллоне попытался улыбнуться. Он еще никогда не видел Орегано такой.

— Хм, — задумалась девушка, — Проветриться не помешало бы.

И Дино был согласен с этим утверждением. Он протянул блондинке руку, за которую та почти ухватилась, и они поковыляли из класса в сторону одного из выхода на улицу. Кто из них был более неуклюж — сказать было сложно.

А Скуало в свою очередь уединился с той самой брюнеткой в соседнем классе, надеясь, что Мустанг "не зажопит все". Но так случилось, что, оказавшись в саду школы, Дино все-таки споткнулся и упал, утягивая Орегано за собой. И уже, лежа в траве, они начали целоваться — само как-то произошло.

Пройдет много лет. И никто так и не узнает всех тайн этой ночи, а героев в последствии разделит жизнь. Они вроде и будут рядом — связаны с Вонголой, но так и не встретятся больше.

Тема: AU

AU: без сверхспособностей; школа

— Что?! Вы меня вообще видели? Какая из меня Джульетта? — возмутилась пацановидная девушка-подросток с фиолетовыми волосами до плеч. Глаза не закрывал капюшон черной оверсайз толстовкой, дополняли образ серые джинсы и кеды.

— Вайпер, ты одна не задействована в постановке! — учитель, высокий брюнет в очках, протянул ей сценарий.

Вайпер уже хотела было огрызнуться, высказав свое "я бесплатно ничего не делаю", но вряд ли бы учитель воспринял эти слова всерьез. Поэтому пришлось, скрипя зубами, согласиться, взять сценарий и учить роль.

"Джульетта, ну что за идиот придумал мне ее дать?", — размышляла Вайпер.

Через пару дней настал день репетиции, причем практически генеральной. Игравшая Джульетту ученица внезапно заболела, а спектакль должен был состояться через несколько дней. Вайпер была в школе новенькой и мало кого знала еще, и поэтому не вдавалась в подробности, кто кого играет. И все же с одним учеником, Бельфегором, отношения сразу не особо заладились. Вайпер считала его психопатом — слишком много признаков тому на лицо было: отбитый смех и высокое самомнение (этот идиот, будучи богатым, возомнил себя принцем и даже носил корону), ношение с собой ножей и угрозы ими любому, кто ему не понравился. А если Белу суждено было порезаться — то все, начинался какой-то треш. Он бил всех без разбору, безумно хохоча. Но в то же время было в этом принце что-то притягивающее — его острый ум и смекалка, а так же та самая ехидная улыбка.

Бельфегор считал Вайпер скупой стервой. Она никогда не делала за бесплатно — уже за первую неделю нажила себе несколько врагов, а на домашке сотворила бизнес. И это отталкивало и притягивало одновременно. Бел и сам несколько раз обращался к ней с темой домашки, просто потому что ему было легче заплатить, чем делать самому, хоть это и не было для него проблемой.

Они переговаривались часто и много, но никогда в открытую не ссорились.

Но каким шоком было для Вайпер узнать, что роль Ромео досталась Белу. Оказывается, его родитеои спонсировали школу и поэтому его пропихивали на все олимпиады, конкурсы и т.п. И постановка школьного театра не стала исключением.

— Из тебя такой же Ромео, как из меня... — попыталась подобрать слова Вайпер, когла вглядывалась сквозь густую челку в глаза Бела, но волосы сильно загораживали глаза — как он вообще видел сам?

— Джульетта, угадал? Ши-ши-ши! — рассмеялся он, — Готовься, принцесса-лягушка, будем репетировать. Хоть лицо твое увижу, — он провел пальцами по линии ее капюшона, наклоняясь ближе. Но Вайпер просто скинула его руку и ушла переодеваться.

Длинное платье пастельного розового цвета с белой вышивкой, верх его был выполнен из тонкого шелкового материала с довольно глубоким вырезом и пышными рукавами; нижняя юбка многослойная, с нижними юбками из лёгких тканей. Естественно был и корсет, кула ж без него — белый в цвет вышивки. Волосы следовало бы уложить в изящные локоны, но для репетиции можно было и без них, вполне хватало ободка с цветами. На ногах же — туфельки на невысоком каблуке, декорированные бисером. Надев их, Вайпер встала у зеркала. Лицо было открыто и теперь все точно увидят ее фиалковые глаза и редкую челку на лбу.

С одной стороны — выглядело вполне неплохо, даже красиво, но с другой... Вайпер никогда бы сама не оделась бы в таком ключе. Но еще больше ей не хотелось, чтобы ее видели в этом образе учителя и одноклассники, особенно Бельфегор. Наверняка, начнет ржать. От этих мыслей Вайпер скривилась, злостно смущаясь. Надо было все-таки торговаться с преподом — хотя бы за одну пятёрку по физике.

Она отправилась к сцене, по дороге встретив их "режиссёра", ученика выпускного класса, и он сказал, что начнут репетицию они с балконной сцены. Довольно странно, но ладно — у творческих людей свои причуды.

Вайпер забралась на импровизированный балкон, включили свет, зажгли огни. Надо сказать, декорации дыли весьма и весьма неплохие, хоть и любительские. Она сидела на возвышененной перевозной конструкции, которую обделали изрисованным картоном и цветной бумагой, а еще искусственными цветами. Из больших и не очень лоскутов ткани собрали балдахин за ее спиной, что имитировало окно, а так же скрывало реальный спуск с конструкции. Внизу тоже все быдо выполнено в таком же духе — стены из большого картона от коробок и искусственных цветов.

Режиссёр устроился в кресле посреди актового зала школы и, махнув рукой, дал старт репетиции.

— Ромео, Ромео! Зачем же ты Ромео? — начала сухо Вайпер, с каждым словом стараясь говорить все выразительнее, — Отринь отца своего, Забудь герб свой родовой — и не зовись Монтекки! А коль такое невозможно, так поклянись любить меня, ибольше не буду Капулетти я.

По пьесе должен был появиться Ромео. Но Бел не выходил, хотя видно было его силуэт за кулисами. Словно его что-то остановило. Режиссер начал уже постукивать карандашом по ручке кресла, недовольно хмурясь — никак Бел не тянул эту сцену. По счастью, за кулисами показался ученик, что играл Меркуцио — он практически вытолкнул Бельфегора на сцене.

Он был одет в камзол темно-синего цвета с золотым шитьём и отделкой вышивками и лентами, бриджи кремового оттенка, плотные чулки телесного цвета, высокие ботинки или с узорами.

И Вайпер опешила, увидев на лице Ромео замешательство, а под густой челкой — на щеках его горел румянец. Это что еще за фокусы?

— Ч-что говоришь ты, свет небесный мой? — заговорил Бел не так, как всегда, невнятно, осторожно. Что Вайпер невольно мурашки прошибли, — Любовь моя превыше всех имен! Меня зовут теперь лишь твой любимый.

* * *

Репетиция прошла неожиданно хорошо. Режиссер даже не стал прогонять некоторые сцены, поскольку ему понравилась игра исполнителей главных ролей.

Вайпер облегченно вздохнула от осознания того, что на сегодня этот ад закончился. Оставалось вытерпеть еще одну репетицию и само выступление. Хотя посмотреть на такого Бельфегора, как сегодня, она бы не отказалась еще раз. Девушка невольно закусила губу, отправляясь переодеваться в свою родную мешковатую одежду.

Но тут, словно из ниоткуда, возник Бельфегор и припер ее к стене.

— А ты не говорила, что такая красивая, Джульетта, — прошелестел он, не давая ей прохода.

— Выпусти меня, чертов принц! — Вайпер толкнула его в грудную клетку, но это не помогло. Бел только плотнее придвинулся к ней.

— А если я заплачу? — улыбнулся он, понимая, что попал — Вайпер никогда не откажется от денег. — Сколько ты хочешь?

— Смотря что тебе нужно, — нахмурилась девушка.

— Как насчет... — блондин выдержал паузу, — Поцелуя?

— Это будет дорого стоить тебе, Бел, — рассмеялась Вайпер, — Готов ли ты к таким тратам?

Бельфегор наклонился ниже к ее лицу с видом озабоченного маньяка и обжег своим дыханием ее щеки. Так, что на них невольно пополз румянец.

— А ты сомневаешься? — прошептал он.

Тема: ночь

Лунная ночь, одинокий домик среди горных вершин. Ночное небо, усыпанное сотнями или даже тысячами звезд — оно открывало, словно служило порталом для мечтаний и новых миров.

Небольшая группа людей наслаждалась своими последними деньками перед тем, как принять на себя важную миссию — попасть под проклятье, чтобы стать хранителями семи сосок, которые являлись одним из элементов сохранения мира на Земле.

Реборн был ярким и очень известным киллером. Хладнокровным и всегда идеально исполняющим свою работу — чисто, без улик и хвостов. Его боялись многие мафиозные группировки, даже их боссы. И его это устраивало, о другом укладе жизни он и не смел думать. Но все изменилось, когда "Избранную семерку" собрали всех вместе. Реборн встретил ее, Луче, и внутри него что-то изменилось.

Никто и никогда не улыбался ему так. Никто и никогда не говорил ему комплиментов. Никто и никогда не угощал его чаем с печеньем.

Женщина была беременна, она часто поглаживала свой живот с грустной улыбкой, сидя под открытым небом ночами. А Реборн безмолвно стоял рядом — как телохранитель и как друг.

— А чей... ребенок? — спросил он.

— Неважно. Его уже нет, — ответила Луче, — Знаешь, ты похож на него, Реборн.

Мужчина вопросительно вскинул бровь.

— Такой же серьёзный и спокойный, — ответила женщина, — И с тобой я чувствую себя очень умиротворенно, словно мне ничего не грозит. Нечего даже опасаться, когда ты рядом.

Сердце в груди у Реборна забилось сильнее, но он постарался не выдать своего волнения. Да, Луче тоже была боссом семьи — Джиглио Неро, и за ней часто охотились, поскольку она также была избранной. Реборну было очень лестно ее признание, но сам рассказать ей о своих чувствах он не смог — о ом, что только с ней он чувствовал себя живым, о том, что теперь его жизнь обрела смысл. Это было слишком трудно.

— Вон там ковши медведиц — большой и малой, — Луче протянула ладонь ввысь, чтобы показать Реборну созвездия. — Как мать и ее дитя. Ребенок ей указывает путь, куда идти дальше. И я надеюсь, что моя дочь тоже укажет мне путь, когда родится, поможет мне решить, как поступить.

Реборн, выслушав вдохновенную речь Луче, которая в свете Луны и звезд казалась-таки настоящим ангелом, поинтересовался:

— А проклятие не навредит ребёнку?

— Она в то время уже родится, — ответила Джиглио Неро, — Так что все будет хорошо. Да, только объяснить будет тяжело, почему ее мама вдруг стала пятилетним ребенком. Но, я думаю, она все поймёт. — она вздохнула. — Хочешь потрогать?

Луче встала с кресла и повернулась к Реборну лицом.

— Ч-чего? — удивился брюнет, взор которого обычно был спрятан под надвинутой на глаза шляпой. Но сейчас удивление его виделось очень отчётливо.

— Не бойся, это не страшно, — улыбнулась Луче, взяв его руку и положив себе на живот.

Повисла пауза, нарушаемая диль шелестом лёгкого ветерка и скрипом из-за него открытой двери дома. И Реборн вдруг ощутил ладонью движение. Легкий толчок. Резкий вздох сорвался с его уст, он только что почувствовал дитя Луче, ее дочь.

— Кажется, ты ей нравишься, Реборн, — рассмеялась Луче, а затем в миг стала сосредоточенной, — И мне тоже.

Каждая клеточка тела Реборна трепетала в этот момент, а земля словно начала уходить под глазами.

— Луче, я... — начал он, но договорить не успел.

Луче уже привстала на носочках и поцеловала его, легко и осторожно. Будто его губы, отдававшие кофе и табаком были единственным ее сокровищем сейчас. И Реборн сдался. Впервые потерял на несколько минут контроль над ситуацией. Схватив ее за плечи, он углубил поцелуй, чувствуя нити облепихи и шоколадного печенья.

Ради нее он был готов на все.

Но все кончилось слишком быстро. Реборн видел гибель самой Луче, на его веку умерла ее дочь, Ария. А затем внучка Луче — Юни — пожертвовала собой ради спасения мира на его глазах. Каждый раз хотелось переубивать всех вокруг, напиться, и сделать что-нибудь еще хуже. Но проклятье Аркобалено и вера Луче в него не давала Реборну ступить со своего пути в сторону.

Реборн часто смотрел на Луну, вспоминая их единственный поцелуй — спасательный круг или же знак отчаяния, неизвестно. Но он точно знал — он жил сейчас для того, чтобы доказать самому себе — Луче была права насчет него. Только для этого.