Держи лицо, Тонкс! (джен)

Погружаться в магический мир Хогвартса оказалось трудно. Не так, как в романах о попаданцах, где героиня просыпается в новом теле и уже через три страницы бойко колдует, заводит друзей и спасает мир. Совсем не так.

Каждый день я просыпалась с мыслью, что мне предстоит играть роль перед теми, кто знал прежнюю Тонкс шесть лет. Каждый урок был минным полем, поход в библиотеку становился квестом, вопросы окружающих озадачивали, напрягали, а порой и становились "задачей со звёздочкой". Я шла по коридору и ловила на себе взгляды, которые не могла расшифровать: что они видят? Прежнюю неуклюжую Тонкс или кого-то, кто занял её место? Хогвартс был для меня чужим, и мне только предстояло стать здесь если не своей, то, по крайней мере, не напоминать инопланетянку, плохо маскирующуюся под местную.

После первого урока Зельеварения я чувствовала себя выжатой до капли. Мало того, что я впервые резала, кидала и мешала все эти ингредиенты, так ещё и Снейп, как назло, задал вопрос, на который я не смогла ответить. Спроси он что-то из учебника — и моя новая идеальная память услужливо подсунула бы страницу учебника с ответом или рецептом. Но он спросил, помню ли я, как на четвёртом курсе испортила целый котёл зелья, и попросил озвучить, что именно я тогда сделала не так.

Я понятия не имела, а архив прежней Тонкс молчал. И я, запинаясь, наугад пробормотала что-то про "неправильную температуру", после чего Снейп посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, и я имела несчастье воочую лицезреть его знаменитую бровь, поднятую самым саркастическим образом. "Удивительно, мисс Тонкс, — произнёс он. — Обычно студенты помнят свои самые грандиозные провалы. А вы, значит, настолько легкомысленны, что умудрились забыть?"

Последняя фраза повисла в воздухе, и я почувствовала, как нос мой предательски заострился, а волосы на висках потянулись вверх, грозя не только сменить цвет, но и встать дыбом. Пришлось загадочно молчать, с силой ввинчивая язык в нёбо — точка осознанности сработала, но едва-едва.

Я вышла из подземелий с каменным лицом и только в коридоре позволила себе выдохнуть. Сколько ещё таких вопросов меня ждёт? Сколько раз мне придётся врать, выкручиваться, полагаться на фрагментарную память девушки, которой больше нет?

Я свернула в пустой коридор и прислонилась к стене. Ну, хватит себя жалеть. Хватит! Я гордо подняла голову и включила магическое зрение, просто чтобы отвлечься. И обомлела: Замок светился от фоновой магии, разлитой в воздухе, как золотая пыль. Студенты, проходившие ранее по этому коридору, тоже оставили целые шлейфы сияющих нитей —остаточных следов заклинаний. Всё это великолепие мерцало, серебрилось и... пропадало впустую.

У меня перехватило дыхание. Сколько же здесь дармовой, халявной энергии! И я, со своими амбициями и энергоёмкими тренировками, вечно голодная до ресурса, смотрю на это пиршество, как нищий под окном ресторана. Мне обязательно нужно научиться набирать и накапливать эту силу. Но как? Мысли мои в момент переключились с проблем адаптации на поиск решения, как поглощать ничейную силу, разлитую в воздухе. Меня захлестнул порыв жадности такой силы, что пришлось утешить саму себя фразой: "Я не жадная, я домовитая!"

Так, что в теле отвечает за энергию? Первое, что вспомнилось — это митохондрии, в каждой клетке их сотни, и они исправно превращают пищу в энергию, но, насколько я помню, они не накапливают энергию в смысле "складывают про запас", а непрерывно её производят и сразу отдают клетке в удобной форме.

А мне нужно что-то, что умеет накапливать. Какой-нибудь кристалл, который станет моим личным аккумулятором. И тут меня осенило! У меня есть кристаллы. Ну, в смысле, должны быть в голове, в той самой шишковидной железе, которую Декарт называл "седалищем души". В ней с детства образуется мозговой песок — микроскопические кальцинаты. Готовые природные накопители. Если я перенастрою их на поглощение магии...

Я закрыла глаза, включила внутреннее зрение и потянулась к центру головы — туда, где пряталась крошечная шишка эпифиза. Пусть у меня она улавливает не просто свет, а магическую силу. Шишковидная железа отозвалась лёгким покалыванием, и я представила, как крошечные кристаллические грани раскрываются, затягивая в себя магию. Энергетические нити послушно потекли в кристаллики как холодный свет, оседая внутри, будто иней на стекле.

— Тонкс, ты чего застыла? Привидение увидела?

Я резко обернулась. Так увлеклась своими изысканиями, что не заметила подошедшего ко мне человека. Диего Каплан стоял в трёх шагах от меня, поигрывая палочкой, и ухмылялся. Его аура в магическом зрении переливалась алым — типичный дуэлянт, вечно на взводе, вечно готовый к бою.

— Привидение, — ответила я. — Толстый Монах прошёл сквозь стену и даже не поздоровался. Невежда.

Диего хмыкнул и пошёл дальше, а я снова занялась резонансным накоплением фоновой магии. Потом настрою себя на автоматическое реагирование на любую свободную энергию и стану самоподдерживающейся системой, которая питается от самого воздуха Хогвартса.

Мечтая о такой захватывающей перспективе, я двинулась дальше по коридору, когда до моего улучшенного слуха донёсся странный звук. Где-то этажом выше кто-то весело и заливисто хихикал с каким-то знакомым перламутровым оттенком.

Я спешно поднялась по лестнице, которая в кои-то веки не подвела, свернула в восточное крыло и замерла у поворота, потому что открывшаяся картина была неожиданной.

Мой "воображаемый" друг и местный полтергейст Пивз сидели на подоконнике: вернее, Мерц сидел, свесив лапки, а Пивз парил рядом вниз головой, и оба были безмерно увлечены. Перед ними на подоконнике лежала груда какого-то хлама: пустые чернильницы, сломанные перья, пробки от бутылок, огрызок свечи и что-то, подозрительно напоминающее пуговицу от мантии Филча.

— А теперь, — вещал Пивз, — мы берём вот эту штуку и кладём её в ботинок. Только не просто кладём, а с заклинанием Прилипания. Оно не отлипает три дня! Представляешь, как весело!

— А давай лучше чернильницу, — предложил Мерц. — Чернильница тяжелее, к тому же, когда чернила прольются, будет вдвое смешнее!

— Чернильница! — восхитился Пивз. — Мистер Мерц, вы гений! Чернильница — это же в десять раз смешнее, чем просто пробка!

Мерц просиял. Я впервые видела, чтобы его перламутровая шёрстка переливалась так ярко — кажется, он чувствовал себя оценённым по достоинству.

— А потом, — продолжал Пивз, — мы можем пробраться на кухню и подсыпать в кашу заики Квиррелла чихательный порошок. Чихающий на уроке профессор — это святое!

— А он не рассердится? — осторожно спросил Мерц.

— Квиррелл? Да он всего боится! Он даже на меня боится жаловаться!

Мерц захихикал, и я вдруг поняла, что не знаю, кто кого из этих двоих "плохому научит". Мой воображаемый друг, который всё лето не отходил от меня ни на шаг, требовал шуток и стихов, пытался развеселить Ховра и питался моими улыбками, нашёл себе компаньона, который также жил шутками и проделками, разве, что не такими невинными.

Я вышла из-за угла.

— Значит, чернильница в ботинок, — произнесла я, скрещивая руки. — И чихательный порошок в кашу. А вы не боитесь, что Филч вас обоих поймает?

Пивз от неожиданности взмыл к потолку. Мерц пискнул и чуть не свалился с подоконника.

— Тонкс! — воскликнул он. — Ты подслушивала!

— Я искала тебя, думала, куда ты пропал.

— Я не пропал, — Мерц слегка смутился. — Я был занят.

— Да, я вижу. — Я перевела взгляд на Пивза, который всё ещё висел под потолком. — Пивз, ты понимаешь, что это мой друг?

— Пивз понимает! — гордо заявил тот. — Пивз и мистер Мерц — коллеги! Мы разрабатываем серию выдающихся шалостей.

— Мистер Мерц, — повторила я, глядя на Мерца. — У тебя теперь официальный титул?

— Это уважительное обращение, — сказал Мерц и чуть-чуть порозовел. — Между коллегами.

Я посмотрела на их восторженные лица и поняла, что сердиться невозможно. Мерц нашёл друга. Не такого, как Ховр, с которым они вечно спорили, и не такого, как я, которая вечно занята тренировками. А того, кто разделял его главную страсть — любовь к весёлым глупостям. И ещё я вдруг поняла, что немного ревную. Совсем чуть-чуть, но всё же...

— Ладно, — сказала я, разворачиваясь. — Чернильницу — в ботинок! Если вас поймают, я скажу, что знать вас не знаю.

— Не поймают! — хором ответили Мерц и Пивз, и в этом хоре было столько уверенности, что уголок моего рта дёрнулся в невольной улыбке.

* * *

Я оставила уважаемых коллег Мерца и Пивза за обсуждением их грандиозных планов. У меня были свои дела. Мне нужно было найти книгу по магической анатомии — ту, где подробно описывались бы железы внутренней секреции. С идеей об эпифизе как накопителе я определилась, но прежде чем по-полной "открывать свой Третий глаз", стоило узнать предположительные последствия.

Мадам Пинс подозрительно покосилась на меня поверх очков, видимо, помнила прежнюю Тонкс с её неуклюжестью, но я прошла мимо с самым невозмутимым видом, какой только могла изобразить. Раздел "Магическая анатомия и физиология" располагался в дальнем углу, за стеллажами с "Историей Хогвартса". Я как раз вытаскивала с полки увесистый том "Эндокринные железы волшебников и их особенности", когда до моего улучшенного слуха донёсся разговор.

— Моя мама обычный человек, — говорил немного растерянный мальчишеский голос. — Она работает в банке, в Лондоне. Когда я получил письмо, это был сюрприз для неё и моего отчима.

Я прислушалась.

— Ты тоже магглорожденная? — спрашивал мальчик. — Я имею в виду, твои родители — они тоже не волшебники?

— Да, — ответила девочка, и я узнала звонкий голос Гермионы Грейнджер. — Мои родители — дантисты. Они, конечно, очень рады, что я попала в Хогвартс, но... они ничего не понимают в магии. Я пыталась объяснить про учебники, про расписание, про то, что здесь всё по-другому, но они только кивают и улыбаются.

— Меня, кстати, Дином зовут. Дин Томас, — представился мальчик. — Так вот, мои решили, что письмо — это чья-то шутка, и не хотели меня отпускать. Еле уговорил.

— Дин Томас, — повторила Гермиона, будто запоминая. — А я Гермиона. Слушай, Дин, а ты уже разобрался, как тут всё устроено?

— Нет, — вздохнул Дин. — Я вообще половину времени боюсь сделать что-то не так. Вчера меня чуть не поймала миссис Норрис. Оказывается, я свернул в коридор, в который нельзя заходить. А там таблички даже не было! Могли бы и перегородить, если там ремонт или что-то в этом роде...

Я стояла у стеллажа и слушала этот разговор, прижимая к груди том "Эндокринных желёз". Дин Томас и Гермиона Грейнджер — двое магглорожденных первокурсников, которые только что попали в этот мир и пытаются в нём освоиться. Они ещё не знают, что через несколько лет слово "магглорожденный" станет синонимом слова "преступник". Что начнутся облавы, регистрации, "охота на грязнокровок", что таким, как они, придётся бежать, прятаться, доказывать, что они имеют право существовать.

Я помнила, что этот мальчик, Дин Томас будет вынужден податься в бега вместе с Крюкохватом и...

Дин Томас. Крюкохват. Тед Тонкс.

Ассоциативная цепочка выстроилась мгновенно, как будто кто-то включил свет в тёмной комнате. Мой отец Тед Тонкс — самый добрый человек из всех, кого я знаю в этой жизни. Как я могла забыть, что, когда Министерство падёт и начнутся облавы, он будет мишенью егерей и Пожирателей Смерти. Его будут выслеживать, как зверя. И он погибнет. Если я ничего не сделаю.

Я медленно поставила книгу обратно на полку. Гермиона и Дин всё ещё обсуждали движущиеся лестницы, не подозревая, что их разговор только что изменил ход моих мыслей. А может быть, и ход моей жизни. Я развернулась и вышла из библиотеки. Нужно было подумать. Очень серьёзно подумать.

* * *

Я вернулась в гостиную Пуффендуя, села в уголок и попыталась собрать мысли в кучу. Разговор Гермионы и Дина всё ещё звучал у меня в ушах.

Если я хочу защитить Теда Тонкса, одних суперспособностей недостаточно. Нужна хитрость, чтобы изменить течение судьбоносных событий. И выбрать только отца своего нынешнего тела для спасения — это как-то недостойно. Зная о гибели многих... Вот, не хотела вмешиваться в "чужую войну"! Но легко так судить о книжных персонажах, а когда видишь перед собой живых людей — всё абсолютно по-другому!

Какая у нас ближайшая заварушка? Тролль? Тут улучшенным слухом не обойдёшься, тут мне не помешают настоящие боевые навыки, такие, которые спасают жизни. И что я могу развить прямо сейчас?

Я стала перебирать супергероев из комиксов Марвел. Росомаха со стальными когтями пришёл в голову первым — чем не метаморфизм, направленный в боевое русло? Или та леди с клинками, что дралась как ниндзя, кажется, её звали Электра. Была ещё Леди Смертельный Удар, обладающая когтями, вживлёнными в пальцы (как у Росомахи, только длиннее). Так, уже ближе... Я могу отрастить когти в критической ситуации, укрепить их, сделать острыми, как бритва. Но драться кинжалами, пусть и встроенными в собственные пальцы — это как-то примитивно. Мне нужно что-то более серьёзное и надёжное.

Имя Электра натолкнуло на мысль об электрических разрядах, и я вспомнила про электрического ската, вернее, угря. Шестьсот вольт, которыми он способен наградить своего неприятеля, смогут вышибить дух и из моего любого противника. Особенно, если у меня будет неограниченный энергетический резерв — тот самый, который я собираюсь накопить в кристаллах, то почему бы не пустить эту энергию в дело? Бить как молния!

Тонкс — Леди Молния! А что, мне нравится! Когти как у хищника и разряд тока никто не ждёт от метаморфа, ранее умевшего лишь менять цвет волос. Неплохой начальный арсенал для девушки, которая ещё месяц назад боялась отрастить хвост при соседке.

Теперь оставалось только понять, с чего начать.