Шёпот леса (гет)

Тизли не спал. Дроиды вообще не спят, но у T8-L3, известного как «Тизли» для своих и «эта железка с характером» для чужих, было особое состояние, которое он про себя называл «режимом тихого наблюдения». Сенсоры работали на четверть мощности, системы охлаждения жужжали едва слышно, оптический глаз переключался между тепловым и ночным режимами, записывая всё, что происходило вокруг.

Дроид стоял в углу грузового отсека «Тихого шелеста» и делал вид, что заряжается. На самом деле он просматривал архив последних трёх недель — с тех пор, как Командир вернулась с базы «Эхо» после того странного «обеда» с генералом Органа Соло.

Тизли помнил всё. Каждую деталь. Каждый вздох. Каждую вспышку света. Потому что он был не просто астромехом, не просто взломщиком систем и глушителем сенсоров. Он был свидетелем.

И сейчас он собирал досье.

--

ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ: ВОЗВРАЩЕНИЕ С БАЗЫ «ЭХО»

Дата: 7.5 ABY (После Битвы при Эндоре). Время: 21:43 стандартного.

Челнок пристыковался к «Тихому шелесту» в 21:40. Тизли встречал его у шлюза — по привычке, не потому, что кто-то просил. Он ждал Командира, сканировал её состояние, фиксировал биометрию, сравнивал с базовыми показателями.

Она вышла из челнока не одна.

За ней шёл он.

Тизли зафиксировал резкое повышение активности систем — внутренний процессор разогнался до 95%. Он не ожидал увидеть Бена Соло на борту. Никто не ожидал. Сойка, которая выскочила из рубки с криком «Командир, наконец-то!», замерла на полуслове. Её лекку дёрнулись — верный признак крайнего удивления. Байт, дремавший в гамаке, открыл один глаз — и тут же открыл второй, сел, потянулся за винтовкой (но не взял — только положил руку рядом).

«Ты привёла его на корабль, — сказал Байт. Голос спокойный, но Тизли зафиксировал повышение кортизола на 200%. — На наш корабль. Где мы спим, едим и храним запасные детали для двигателя».

«Он остаётся на ночь, — сказала Командир. — Завтра улетает. И он не враг».

«Он Кайло Рен», — сказала Сойка шёпотом.

«Он Бен Соло, — поправила Командир. — Тот, кто спас нас на Квате. Тот, кто помог уничтожить кристалл. Тот, кого судили сегодня и оправдали».

Тизли зафиксировал это слово — «оправдали». Значит, суд всё-таки состоялся. Значит, Командир присутствовала. Значит, Бен Соло теперь — не враг Республики. По крайней мере, формально.

Сойка открыла рот, закрыла, открыла снова. Байт молчал. Тизли мигнул зелёным — нейтральным, успокаивающим.

«Я буду вести себя тихо, — сказал Бен. Он стоял у входа в грузовой отсек, не делая резких движений. Его руки висели вдоль тела, не касаясь пояса, где обычно висел меч. — Я не трону ваши вещи. Не буду ходить по ночам. Не буду пугать вашего дроида».

Тизли зафиксировал обращение — «вашего дроида». Бен не сказал «эту железку» или «астромеха». Сказал «дроид». Вежливо. Нейтрально. Тизли мигнул жёлтым — «принято к сведению».

Командир повела Бена в медотсек — проверить рану на плече. Сойка и Байт остались в грузовом отсеке. Тизли — тоже.

«Ты видел его лицо? — прошептала Сойка. — Он выглядит… по-человечески. Без маски. Без плаща. Просто — мужик в свитере».

«Опасный мужик», — сказал Байт.

«Опасный, но красивый. Командир не дура. Она знает, что делает».

«Надеюсь».

Тизли не участвовал в разговоре. Он катился в медотсек — проверить, не нужна ли помощь. И заодно — понаблюдать.

--

ЗАПИСЬ ВТОРАЯ: МЕДОТСЕК

Время: 22:15.

Командир сидела на краю койки, Бен стоял перед ней, закатав рукав свитера. Рана на плече зажила — остался только розовый шрам в форме звезды. Тизли зафиксировал: тёмная энергия исчезла полностью. Командир сдержала слово — выжгла тьму из своей руки и из его плеча.

«Выглядит хорошо», — сказала она, касаясь шрама кончиками пальцев. Тизли зафиксировал: её пульс участился на 15 ударов в минуту. Его — на 20.

«Благодаря тебе».

«Благодаря тебе. Ты позволил мне помочь».

Он не ответил. Просто стоял и смотрел на неё. Тизли переключился на тепловизор: лица обоих были горячее обычного — не лихорадка, что-то другое.

«Ты сказал им правду, — Командир убрала руку. — На суде. Про то, что хочешь научиться быть человеком».

«Ты слышала».

«Я была за дверью. Лея оставила её открытой».

Бен усмехнулся — той усмешкой, которая у него вместо улыбки.

«Мама всегда умела устраивать спектакли. Даже когда я был маленьким. Помню, она устроила день рождения — мне исполнилось семь — и пригласила всех детей с базы. Никто не пришёл. Родители боялись, что Скайуокеры — это опасно. А она всё равно устроила праздник. Для меня одного. С тремя тортами».

«Ты помнишь это?»

«Я помню всё. Каждую деталь. Каждую боль. Каждую обиду. И каждую попытку мамы сделать меня счастливым».

Тизли зафиксировал изменение тембра голоса — Бен говорил тише обычного, медленнее, будто каждое слово давалось с трудом.

«Она любит тебя, — сказала Командир. — Всегда любила».

«Я знаю. Но иногда — знать недостаточно. Нужно ещё и чувствовать. А я разучился чувствовать. Кроме… — он замолчал.

«Кроме чего?»

«Кроме тебя».

Тизли зафиксировал тишину — 8,4 секунды абсолютной тишины, когда даже системы охлаждения работали беззвучно.

«Пойдём, — сказала Командир. — Я покажу тебе корабль. Чтобы ты знал, где что лежит. На случай, если будешь приходить ещё».

«Я буду приходить», — сказал Бен. Не вопрос. Обещание.

Тизли покатился следом, мигая зелёным. Он записывал всё.

--

ЗАПИСЬ ТРЕТЬЯ: ЭКСКУРСИЯ ПО КОРАБЛЮ

Время: 22:45.

Командир водила Бена по отсекам, показывая, где что лежит. Тизли не мешал — катился сзади на безопасном расстоянии, фиксируя каждый диалог.

«Это кухня, — сказала она, открывая дверь в маленькое помещение с плитой, раковиной и столом. — Сойка готовит здесь. Иногда Байт. Обычно — всё, кроме меня. Я умею только разогревать синтезированную еду».

«Я научу тебя, — сказал Бен. — Варить суп. Жарить яичницу. Печь печенье».

«Ты умеешь печь печенье?»

«Научусь».

Они прошли дальше. Бен смотрел на стены — серые, с потёками, с заплатками из разного металла, с граффити, которые Сойка рисовала, когда скучала. На одной стене было написано: «Здесь живут лучшие неудачники в галактике». На другой — «Тизли рулит».

«Это твой дом», — сказал Бен.

«Да».

«Он маленький. Тесный. Пахнет маслом и дешёвым кафом».

«Да».

«Он прекрасный».

Командир остановилась. Повернулась к нему.

«Ты когда-нибудь жил в месте, которое называл домом?»

Бен подумал. Тизли зафиксировал 5,2 секунды задержки перед ответом.

«У Люка. В храме. Я думал, что это дом. Но это была казарма. С правилами, расписаниями, запретами. Дом — это когда можно не бриться по утрам и ходить в пижаме до обеда».

«У нас можно», — сказала Командир.

«Даже мне?»

«Даже тебе. Если будешь мыть за собой посуду».

Он улыбнулся. Той улыбкой — редкой, настоящей, которую Тизли видел всего несколько раз.

Тизли зафиксировал улыбку и отправил в отдельную папку «Для отчёта Лее. Важные эмоциональные маркеры».

--

ЗАПИСЬ ЧЕТВЁРТАЯ: НОЧЬ В КАЮТЕ КОМАНДИРА

Время: 00:15.

Командир постелила Бену в своей каюте — на полу, на запасном матрасе. Сама легла на койку. Тизли устроился в коридоре, подключившись к системе вентиляции, чтобы слышать всё, что происходит.

«Ты не обязана была пускать меня на корабль», — сказал Бен. Голос приглушённый, сонный.

«Я обязана давать людям второй шанс. Это моя работа».

«Твоя работа — шпионить за имперцами».

«И давать людям второй шанс. Иногда это одно и то же».

Пауза.

«Бен?»

«Мм?»

«Ты боишься?»

«Чего?»

«Завтрашнего дня. Свободы. Того, что делать, когда не нужно убивать».

Бен долго молчал. Тизли зафиксировал, как он перевернулся на матрасе — скрип пружин, шуршание ткани.

«Я боюсь, что не справлюсь. Что сорвусь. Что проснусь однажды и снова надену маску. Что увижу тебя и захочу ударить, а не…»

«А не?»

«А не обнять».

Тишина. Тизли зафиксировал, как Командир села на койке. Её сердце билось быстрее.

«Ты не сорвёшься, — сказала она. — А если сорвёшься — я буду рядом. Поймаю».

«Ты маленькая. А я большой».

«Я сильная. А ты слабый. Иногда. В душе».

«Ты жестокая».

«Правдивая. Это хуже жестокости».

Бен засмеялся — тихо, горлом, будто не привык к звуку собственного смеха. Тизли зафиксировал смех, записал его в файл «Аудио. Важное. Смех Рена». Потом переименовал в «Смех Соло».

«Спокойной ночи, командир», — сказал Бен.

«Спокойной ночи, Бен».

Тизли отключил звук на два часа — чтобы дать им отдохнуть. Сам занялся анализом собранных данных.

--

ЗАПИСЬ ПЯТАЯ: УТРЕННИЙ КАФ

Время: 07:30.

Бен проснулся раньше Командира. Тизли зафиксировал, как он тихо встал, сложил матрас, убрал одеяло. Прошёл на кухню — бесшумно, как тень. Нашёл каф, сахар, кружки.

К 7:45 каф был готов. Командир вышла из каюты, потягиваясь, сонная, с взлохмаченными волосами.

«Ты приготовил каф», — сказала она.

«Я умею делать только каф и яичницу. Яичницу — позже».

Она взяла кружку. Отпила. Улыбнулась.

«Нормально. Немного горчит».

«Сахар на столе».

«Я люблю горький».

Тизли зафиксировал, как Бен смотрел на неё — на её сонное лицо, на морщинку от подушки на щеке, на то, как она грела руки о кружку. Его взгляд был… тёплым. Тизли не знал другого слова. Тёплым.

Сойка вышла из своей каюты через пять минут. Увидела Бена на кухне, замерла, открыла рот.

«Ты… ты ещё здесь».

«Обещал улететь к обеду. Ещё не обед».

«Понятно. — Сойка налила себе каф, села за стол напротив него. — Ты умеешь готовить?»

«Каф и яичницу».

«Сваришь мне яичницу?»

«Сварю? Яичницу жарят».

«Не придирайся к словам. Пожарь».

Байт зашёл через минуту — молча, с винтовкой за спиной. Сел в угол, не глядя на Бена. Тизли зафиксировал, как он проверил магазин — привычка, не угроза.

К 8:15 вся команда сидела за столом. Бен жарил яичницу. Сойка рассказывала, как однажды посадила корабль на астероид, который оказался живым существом. Байт иногда вставлял короткие комментарии — «ты была пьяна», «ты всегда была пьяна», «ты до сих пор пьяна». Тизли мигал зелёным, показывая, что всё хорошо.

Командир смотрела на них — на свой отряд, на Бена, который мешал яйца лопаткой и не сверкал красным мечом. И улыбалась.

Тизли зафиксировал улыбку. Отправил в папку «Для личного архива. Счастливая командир».

--

ЗАПИСЬ ШЕСТАЯ: ПРОЩАНИЕ

Время: 13:20.

Челнок Бена был готов к отлёту. Он стоял в грузовом отсеке, проверил системы, надел чёрный плащ — тот самый, в котором Тизли впервые увидел его на станции «Грань». Но теперь плащ казался не пугающим, а просто — одеждой.

«Я позвоню», — сказал Бен.

«Ты напишешь», — поправила Командир.

«Я позвоню. Мама научила меня пользоваться комлинком».

«Тогда звони. Но не слишком часто. У нас миссии».

«Я знаю. Я буду… осторожен».

«Это было бы ново».

Он шагнул к ней. Тизли зафиксировал, как его рука поднялась, коснулась её щеки — осторожно, будто она могла разбиться. Командир не отстранилась.

«Спасибо», — сказал Бен.

«За что?»

«За каф. За яичницу. За то, что позволил побыть… нормальным. Хотя бы один день».

«Прилетай ещё. Я научу тебя печь печенье».

«Обязательно».

Он убрал руку. Забрался в челнок. Двигатели загудели. Трап закрылся.

Челнок отчалил.

Командир стояла на платформе, глядя, как он поднимается в небо и тает среди облаков. Сойка вышла следом — обняла её за плечи.

«Ты в порядке, командир?»

«Да. Всё хорошо».

«Ты плачешь?»

«Нет. Дождь».

Дождя не было. Но Сойка не стала спорить.

--

ЗАПИСЬ СЕДЬМАЯ: ОТЧЁТ ЛЕЕ

Время: 14:00.

Тизли зашифровал файл. Вставил в него все записи — видео, аудио, биометрию, анализ эмоционального состояния. Добавил примечания: «Субъект Соло демонстрирует положительную динамику. Агрессия не зафиксирована. Контакты с отрядом — нейтральные, с командиром — эмоционально окрашенные. Вероятность рецидива — 34%. Вероятность улучшения — 66%. Рекомендую продолжать наблюдение».

Отправил Лее.

Через час пришёл ответ: «Спасибо, Тизли. Ты лучший дроид в галактике. Продолжай. И… береги её. Л.»

Тизли мигнул золотым — своим аналогом улыбки. Сохранил сообщение в папку «Для себя. Важное».

--

ЗАПИСЬ ВОСЬМАЯ: НОЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Время: 23:50.

Командир не спала. Сидела в рубке, смотрела на звёзды. Тизли подкатился к ней, мигнул синим — «всё в порядке?»

«Да, Тизли. Всё хорошо».

«Ты думаешь о нём».

«Я всегда о нём думаю».

«Это опасно. Привязанность может ослепить».

«Знаю».

«Но ты не прекратишь».

«Не прекращу».

Тизли помолчал. Потом выдвинул манипулятор и легонько коснулся её колена — свой аналог объятия.

«Тогда я буду следить за тобой. И за ним. Чтобы ничего не случилось».

Командир погладила его по куполу.

«Ты хороший дроид, Тизли».

«Знаю. Я лучший».

Она улыбнулась. Он замигал золотым.

Звёзды смотрели на них. Где-то в гиперпространстве Бен Соло летел к своей тьме — но теперь он знал, что где-то есть свет. И дроид, который записывает каждый его шаг.

Тизли сохранил этот момент. Навсегда.