Происхождение | Genesis (джен)

Глава 11

Следующие два часа превратились в утомительный марафон по серым улицам центрального Манчестера. Я нарезал круги, вглядываясь в каждый переулок, в каждую невзрачную подворотню. Город под вечерним небом напоминал гигантский механизм, который постепенно замедлял свой ход: витрины гасли одна за другой, уличные фонари начинали свое мерное гудение, а редкие прохожие ускоряли шаг, стремясь поскорее оказаться в тепле. Я же, напротив, чувствовал, как с каждым пройденным кварталом моя решимость сталкивается с глухой стеной реальности.

Я методично вышагивал по тротуарам, иногда переходя на другую сторону улицы, если мне мерещился особенно темный или, наоборот, подозрительно тихий закуток. Пару раз моё ядро отзывалось странным покалыванием, похожим на статический разряд. Искра внутри словно просыпалась, начинала вибрировать, посылая сигнал куда-то в грудную клетку. Я замирал, концентрировался, пытался превратить это покалывание в направление, в усилие, но при ближайшем рассмотрении оказывалось, что источником помех были лишь старая электроподстанция за чугунной оградой или гудящий трансформатор на бетонной опоре.

На углу Тиб-стрит я почувствовал мощный импульс, такой отчетливый, что у меня перехватило дыхание, и я бросился в арку старого кирпичного здания. Внутри пахло мочой и сырой штукатуркой, под ногами хрустело битое стекло, а в углу скорчилась тень, которая при моем приближении оказалась грудой промокших картонных коробок. Я провел рукой по стене: кирпичи были холодными, шершавыми и совершенно обыкновенными. Никакой скрытой двери, никакой иллюзии, только грязь и запустение. Искра внутри разочарованно затихла, оставив после себя легкую тошноту. И что это было? Какой морок я преследовал?

Моё рысканье не осталось незамеченным: на углу Сент-Эннс-сквер я наткнулся на подозрительный взгляд бобби. Молодой полицейский в характерном шлеме, с безупречно подстриженными усиками, остановился, уперев одну руку в пояс. Он не окликнул меня, но его глаза следили за каждым моим движением. Я попытался изобразить беззаботного прохожего, разглядывающего архитектурные детали, но вышло, видимо, не очень убедительно. Вид долговязого парня, который замирает перед каждой стеной и что-то шепчет под нос, явно не внушал доверия представителю закона. Я заметил, как он чуть сместил вес с пятки на носок, словно готовясь ко мне подойти, и поспешил ретироваться. Провожал он меня глазами добрую минуту, пока я не скрылся за поворотом, и, сворачивая на Динсгейт, я все еще чувствовал его взгляд затылком.

Ничего не найдя, я решил отступить, ночной поиск был неэффективен. Выдохнул облачко пара в холодный воздух и побрел в сторону автобусной остановки. В голове появилась мысль: я действую как слепой котенок, полагаясь на смутные ощущения. Нужен какой-нибудь системный подход. Но это задача на завтра.

Вернувшись домой, я мечтал только о горячем душе. Мои ноги гудели от усталости, спина затекла от напряжения, а пальцы замерзли и одеревенели. Я предвкушал, как струи горячей воды разобьются о мои плечи, смывая с меня не только грязь, но и разочарование бесплодного вечера. Но реальность социального жилья была сурова и не терпела иллюзий: проточный водонагреватель в моей ванной, это чудо инженерной мысли пятидесятых годов, окончательно испустил дух. Я крутил вентиль и так, и эдак, прислушивался к внутренностям агрегата. Он молчал, как предатель, не издавая ни привычного гула, ни щелчка зажигания. Из крана текла вода такой температуры, что у меня сводило зубы; казалось, ее качали прямиком из горного ледника. Я попытался умыться, стиснув челюсти, но когда ледяная струя коснулась моих висков, перед глазами вспыхнули белые искры.

«Опять траты», — со вздохом подумал я, подсчитывая в уме оставшиеся фунты. Их было до обидного мало. Я прикинул, что даже самый дешевый новый нагреватель обойдется мне в существенную сумму.

Я наспех перекусил остатками вчерашней еды и погрузился в тренировку. В этот раз я решил не просто «качать» ядро, как бездумный насос, а попробовать структурировать его. Я сел на пол, скрестив ноги, положил ладони на колени и закрыл глаза. Первые минуты ушли на то, чтобы успокоить мысли, которые скакали от финансов к водонагревателю, от водонагревателя к тому полицейскому. Но постепенно я начал ощущать искру не как размытое тепло в центре груди, а как сгусток света с четкими границами. Я представил себе маленькое солнце, заключенное в идеальную сферу. От этой сферы отходили энергетические каналы, тонкие, как паутинки, и они тянулись к моим конечностям, к голове, к кончикам пальцев.

В какой-то момент я ощутил невероятно четкую, почти геометрическую пульсацию искры. Она была красивой в своей сложности. Не ритмичным биением, но многослойным колебанием, которое напоминало цветок с распускающимися лепестками. Эта красота захватила меня; я забыл о времени и холоде. Мне захотелось проверить, насколько эта внутренняя структуризация скажется на моих внешних усилиях. Я снова разложил на полу бумажные катышки, пять штук, ровным кругом, и сосредоточился.

На этот раз они не просто дергались, реагируя на мой неоформленный посыл. Они послушно катались по полу, выписывая восьмерки под моим мысленным надзором. Один катышек обогнул ножку стола, второй зигзагом пересек центр комнаты, третий и четвертый начали кружиться друг вокруг друга, словно в танце. Я чувствовал каждый из них как продолжение собственной воли, что было просто невероятным ощущением. Десять минут непрерывного контроля стали моим новым рекордом. Усталость после этого была колоссальной, будто я разгрузил вагон с углем в одиночку. Прибрав комнату, я рухнул на кровать и почти мгновенно провалился в сон.

Суббота, 9 ноября.

Утро субботы встретило меня редким для ноября ясным небом. Солнце, низкое и бледное, но все же настоящее, заглядывало в мое пыльное окно, рисуя на линолеуме светлые прямоугольники. Холод был кусачим, но бодрящим, как пощечина. Я понял, что если позволю себе разлеживаться под тощим одеялом, то потеряю драгоценные утренние часы. Запустив фоновую медитацию, теперь это давалось легче и не требовало отключения от реальности, я решил, что пора добавить к своей рутине нечто новое. Тело должно соответствовать духу, мое физическое состояние должно быть на уровне. Я начал с отжиманий: руки уперлись в холодный линолеум, мышцы заныли уже на десятом повторении. После трех подходов по пятнадцать раз я перешел к приседаниям, чувствуя, как разогреваются суставы и как кровь быстрее бежит по венам. Эта простая, примитивная нагрузка странным образом резонировала с теми процессами, которые происходили в моем ядре, словно тело и магия настраивались на одну волну. Либо мне это казалось.

Позавтракав последними двумя яйцами, которые я сварил вкрутую, и запив их очень сладким чаем (сахар был единственным источником быстрой энергии, который я мог себе позволить), я отправился обратно в центр. Автобус вез меня мимо серых улиц, и я смотрел в окно, размышляя о том, почему магический мир прячется не где-то в глухих лесах, а прямо здесь, посреди городской застройки магглов. Впрочем, это оказалось на руку.

Удача улыбнулась мне спустя три часа методичного прочесывания торговой улочки. Я уже начал чувствовать, как энтузиазм сменяется глухим раздражением, а ноги снова требуют отдыха, когда я шел мимо ряда витрин. Магазин тканей с манекенами в клетчатых платьях, заколоченная лавка с вывеской «Сдается в аренду», булочная, из которой пахло корицей. Внезапно я почувствовал, что мой взгляд буквально соскальзывает с одного конкретного места между магазином тканей и заколоченной лавкой. Мой мозг отказывался обрабатывать картинку прямо перед собой, подсовывая вместо нее какую-то смазанную, невразумительную кашу из кирпичей и тени. Я попробовал смотреть прямо, но глаза начинали слезиться, а в висках возникала тупая боль. Я отводил взгляд и боль исчезала.

«Бинго», — пронеслось в голове, и я едва сдержал торжествующую улыбку. Я отошел за угол, к мусорным бакам, сел на низкий каменный парапет и стал наблюдать, стараясь не привлекать к себе внимания. Я нашел вход. Но теперь встал вопрос: как туда попасть? Из смутных образов, в очередной раз подброшенного моим сознанием, куска памяти о поттериане, я помнил, что было такое явление как магглоотталкивающие чары. Для обычного человека место просто не существует. Пройдет мимо и даже не вспомнит, что видел промежуток между зданиями. Я же, со своей недоразвитой искрой, видел нечто среднее: я знал, что там что-то есть, но не мог это «что-то» разглядеть. Барьер висел передо мной, невидимый, но осязаемый на каком-то глубинном уровне.

Вдруг до моего слуха долетел обрывок разговора. Голоса звучали приглушенно, словно из-за плотной занавески, но слова были разборчивы. Я навострил уши и затаил дыхание.

— ...сорок галлеонов за «Чистометы»? Гюнтер, грабеж, как есть грабеж! Для логистов нужны нормальные спортивные метлы, а не эти испражнения лукотрусов! — Голос был молодым, возмущенным, с характерными интонациями человека, который привык торговаться и не привык уступать.

Я обернулся, стараясь сделать это как можно более незаметно, и оцепенел. Двое мужчин в странных, слишком длинных для этой погоды пальто. При ближайшем рассмотрении они действительно напоминали мантии, хотя и были пошиты из добротной шерсти, а не из каких-то мистических тканей. Они стояли в десяти футах от меня и были поглощены разговором и не замечали одинокого парня на парапете. В моем спектре, который я научился удерживать постоянно, они сияли, как две неоновые вывески: от их тел исходило ровное, уверенное свечение, превосходящее все, что я видел до сих пор. Но ярче всего светились продолговатые предметы, лежавшие в их карманах. Волшебные палочки, об этом я догадался сразу. Я чувствовал их даже на расстоянии, как два сгустка концентрированной энергии, готовой выплеснуться в любой момент.

— Да брось, — ответил второй мужчина, тот самый Гюнтер. Он был постарше, с рыжеватой бородой и глубоко посаженными глазами. — Хотя нет, не брось. Клятая логистика, дорожают метлы, значит подорожают услуги транспортировки, соответственно подорожают и перевозимые грузы. Чтобы что? Чтобы опять подорожали метлы?!

— Ты забыл, что сначала подорожает доставка ресурсов из лакун. — фыркнул первый, поправляя воротник. — Мерлиновы штаны, жаль, что в квартале Соек нет своей лакуны, — махнул он рукой.

Я проследил за жестом, да, он показал прямо в скрытое чарами место.

Они прошли мимо меня, и я увидел, как они, не замедляя шага, просто шагнули в пустоту между зданиями; туда, куда мой взгляд все еще отказывался поворачиваться. Я успел заметить, как воздух на мгновение пошел рябью, словно над горячим асфальтом, и их силуэты растворились, будто их и не было. Отлично. Значит Квартал Соек является местным аналогом Косого переулка. Еще они упомянули какие-то лакуны, но сейчас информации нет вовсе. Пока что. Тот факт, что чары всё еще мешали мне видеть проход четко, означал, что я пока недостаточно «свой» для этого мира. Мое ядро все еще воспринималось этими древними заклинаниями как нечто недостаточно магическое, как гибрид, подмастерье без лицензии. Но я не унывал: я видел их сияние, я слышал их слова. Что для обычного маггла было бы лишь неясным бормотанием и смазанными фигурами. Ядро развивалось и скоро этот барьер падет. Возможно, мне нужно было еще немного «прокачаться», или, возможно, существовал какой-то ритуал, позволяющий обмануть чары. В любом случае, я получил подтверждение: маги и магическая часть Манчестера существуют, и я нашел его дверь в этот мир.

По пути домой я зашел в библиотеку, сдал книги и с облегчением забрал свой залог. Эти деньги я тут же пустил в дело в местном супермаркете, решив, что сегодняшний день заслуживает того, чтобы быть отмеченным не просто очередным куском хлеба, а чем-то, что напомнит мне о человеческом достоинстве. Я бродил между рядами, выбирая продукты с той тщательностью, с какой полководец выбирает тактику для решающей битвы. В моей корзине оказались: два куска мяса подготовленных под отбивные, картофель, головка чеснока, пучок розмарина, зеленый лук, сливочное масло, пара помидоров, красный лук, маленькая бутылочка оливкового масла, винный уксус, ну и главный номер, конечно же, пачка настоящего молотого кофе и две готовые булочки с корицей из отдела выпечки.

Вернувшись в свою квартирку, я занялся готовкой.

Телячьи отбивные, которые я дополнительно отбил рукояткой ножа, чтобы мясо стало еще нежнее. Я натер их раздавленным чесноком, солью и листочками розмарина, а затем обжарил на чугунной сковороде эпохи Кромвеля до золотистой корочки. Масло шипело, разбрызгивая ароматные капли. На гарнир запеченный картофель в мундире, который я предварительно вымыл и проколол вилкой в нескольких местах. Размял его вилкой прямо в тарелке, добавил кусочек сливочного масла, которое тут же начало таять, образуя золотистые лужицы, и посыпал свежим зеленым луком, мелко нарезанным.

Салат: крупно нарезанные томаты, мясистые, алые, с сахарным изломом. И тонкие кольца красного лука. Я заправил их оливковым маслом и капелькой винного уксуса.

Десерт: сварил кофе в маленькой соуснице, которую нашел в отсеке под духовкой. Аромат заполнил комнату, смешиваясь с запахом жареного мяса. Теплые булочки с корицей, мягкие, тягучие, с сахарной корочкой, стали идеальным завершением этого пиршества.

Ел медленно, смакуя каждый кусочек сочного мяса. Вкус был насыщенным, глубоким; розмарин отдавал свою хвойную горчинку, чеснок свою пикантную остроту. Я закрывал глаза, пережевывая, и позволял себе никуда не спешить. Кофе был горячим, чуть горьковатым. Это был первый раз за долгое время, когда я почувствовал себя не просто «выживающим объектом», перекати-полем в чужом мире, но человеком с правом на маленькие радости.

Весь остаток вечера я посвятил магии. Не просто «качал» энергию, как штангист, методично наращивающий мышцы, я пытался воссоздать то ощущение, которое испытал, глядя на сияющих магов возле входа в Квартал. Их аура была не просто яркой, она была структурированной, «взрослой», что ли. Моя искра по сравнению с их была как уголь по сравнению с бриллиантом. И я решил, что пришло время для огранки. Я сел на пол и начал экспериментировать: представлял, как моя искра пульсирует не равномерно, а волнами, как она посылает импульсы в разные части тела, как она взаимодействует с тем «фоновым шумом», который я ощущал от города. Я доводил себя до предела, заставляя искру пульсировать на грани взрыва, и в какой-то момент мне показалось, что я вижу комнату с закрытыми глазами, не четко, а как бы в негативе, в виде светящихся контуров. Это длилось всего пару секунд, но ощущение было ошеломляющим.

Когда я наконец обессиленно рухнул на кровать, мои пальцы всё еще подрагивали от остаточного напряжения, как будто через них пропустили слабый ток. Но в голове была кристальная ясность, какая бывает после долгой медитации или после принятия важного решения. Я смотрел в потолок, на трещину, извивавшуюся от угла к центру, и мысленно проговаривал план на будущее.