Осколки в кубке (гет)

Утро перед матчем с Уагаду было тихим.

Слишком тихим.

Гермиона проснулась рано, как всегда. Но в этот раз она не пошла в библиотеку. Она пошла в теплицы — к Невиллу, который выращивал не только мандрагоры, но и редкие травы для зелий.

— Мне нужно зелье храбрости, — сказала она без предисловий.

Невилл поднял бровь.

— Для кого?

— Для Рона.

Невилл помолчал. Потом вздохнул и достал с верхней полки маленький пузырёк с золотистой жидкостью.

— Это не классическое зелье, — сказал он. — Оно не делает храбрым. Оно убирает страх. Всего на два часа. Побочных эффектов нет, кроме лёгкой эйфории.

— Эйфория ему не помешает, — сухо сказала Гермиона.

Она взяла пузырёк, спрятала в карман мантии и пошла искать Рона.

--

Рон сидел на скамейке, сжимая вратарские перчатки. Его лицо было бледным, но не таким, как перед матчем с Дурмстрангом. Теперь в его глазах была не паника, а тяжёлая, свинцовая усталость.

— Герм, — сказал он, когда она вошла (мадам Хуч разрешила девушкам заходить за пять минут до выхода). — Я не уверен, что смогу.

— Сможешь. — Она села рядом и достала пузырёк. — Выпей это перед выходом.

— Что это?

— Зелье храбрости. Невилл сделал. Оно убирает страх.

Рон посмотрел на золотистую жидкость. Его пальцы дрожали, когда он взял пузырёк.

— Ты веришь, что мне нужна магия, чтобы быть храбрым? — спросил он тихо.

— Я верю, что тебе нужна помощь, чтобы вспомнить, какой ты на самом деле, — ответила Гермиона. — Ты храбрый, Рон. Ты сражался в битве. Ты шёл в палатки с Пожирателями. Ты просто забыл об этом из-за давления.

Он посмотрел на неё. В его глазах была благодарность — такая сильная, что у Гермионы сжалось сердце.

— Спасибо, — сказал он. — Я выпью. Прямо перед выходом.

Он положил пузырёк в карман своей формы.

Гермиона поцеловала его в щёку и вышла.

Она не заметила, что из-за угла за ней наблюдали серые глаза.

--

Драко ждал её в коридоре.

— Грейнджер, — окликнул он, когда она проходила мимо. — Ты стала аптекарем для своего парня? Опустилась.

— Отстань, Малфой.

— Зелье храбрости? Серьёзно? Ты думаешь, ему поможет химия?

— Это не химия, это магия, — огрызнулась она. — И не твоё дело.

Она ушла, чеканя шаг.

Драко остался стоять. Он смотрел ей вслед, и в его голове крутилась одна мысль: «Она пытается сделать его сильным. Но он не станет сильным от зелья. Он станет сильным, когда перестанет быть трусом. А зелье — это ложь».

Он не знал, зачем это делает. Может, хотел чистой победы — без химии, без подпорок. Может, хотел увидеть крах Рона — честный, настоящий. А может, просто не выносил, что Гермиона смотрит на Уизли с такой верой, а на него — с подозрением.

Он вошёл в раздевалку, когда Рон вышел разминаться. Фляга с зельем лежала в кармане его формы, висящей на крючке.

Драко вытащил её. Отлил зелье в свою флягу. Залил вместо него воду — обычную, из-под крана.

И повесил обратно.

Никто не увидел. Никто не узнал.

Рон выпил пустышку за минуту до выхода на поле, даже не заметив подмены.

-

Уагаду вышли на поле босиком.

Их белые туники развевались на ветру, золотые браслеты звенели при каждом движении. Они не разминались — они стояли в кругу и пели. Низкие, гортанные звуки разносились над стадионом, и Гермиона, сидящая на трибуне, почувствовала, как мурашки бегут по коже.

— Они разговаривают с ветром, — прошептала Джинни.

— Они разговаривают друг с другом, — поправила Гермиона. — Язык птиц. Каждый звук — команда.

Амара Кенени, их капитан и ловец, стояла в центре круга. Её бритую голову украшала золотая татуировка — глаз в треугольнике. Она не смотрела на соперников. Она смотрела в небо.

Мадам Хуч подняла палочку.

— Мяч выпущен!

Игра началась.

Африканки двигались как единый организм. Они не летали — они парили. Передачи были мгновенными, почти телепатическими: одна девушка только поворачивала голову, а квоффл уже летел к другой.

Их отбивающие — две высокие девушки с золотыми браслетами на руках — отбивали бладжеры так, что те свистели в воздухе, но никогда не попадали в своих.

— Они идеальны, — выдохнул комментатор.

— У них нет ловца, — возразил второй. — Амара — ловец, но она не охотится за снитчем. Она координирует команду.

И правда. Амара летала по центру поля, издавая короткие звуки — щелчки, свисты, трели. И каждый игрок Уагаду знал, куда лететь, когда уворачиваться, когда атаковать.

Но у них не было агрессии.

Они не забивали много. Их хваттеры были точны, но медленны. Они проходили защиту, но били по воротам редко — только когда были уверены на сто процентов.

Рон стоял в воротах, и его лицо было спокойным.

Слишком спокойным.

— Он выпил зелье? — спросил Гарри, пролетая мимо Драко.

— Понятия не имею, — ответил Драко. — Но он не боится. Это уже победа.

Рон брал мячи. Легко, почти не глядя. Когда африканки били, он знал, куда летит квоффл, за секунду до удара. Его реакция была сверхъестественной.

Гермиона на трибуне сияла.

— Зелье работает! — сказала она Джинни.

— Или он просто проснулся в хорошем настроении, — пожала плечами Джинни.

Драко слышал этот разговор. Он знал правду.

И ему было… стыдно? Нет. Скорее, любопытно. Рон был сильным без зелья. Просто он сам этого не знал.

--

Серебряный снитч показался на пятой минуте.

Гарри, который привык ждать золотой, секунду колебался. А потом рванул — и поймал его чисто, без борьбы.

50 очков Хогвартсу.

Трибуны взревели.

— Он сегодня в форме, — сказал Драко сам себе.

Золотой снитч он заметил на десятой минуте. Тот висел у самой земли, под трибуной, где обычно никто не искал.

Драко нырнул вниз.

Амара не двигалась. Она смотрела на него — спокойно, изучающе — и не пыталась перехватить.

— Ты не будешь ловить? — крикнул Драко, пролетая мимо.

— Ты поймаешь, — ответила она. — Мне не нужно.

И он поймал.

Золотой снитч трепыхался в его кулаке, и Драко поднял руку над головой.

150 очков Хогвартсу.

Итог: 200:20 в пользу хозяев поля.

Победа. Лёгкая. Почти неинтересная.

Амара подлетела к нему после матча.

— Ты честно выиграл, — сказала она. — Но твоя команда нечестна.

— Что ты имеешь в виду?

Амара посмотрела на Рона, который стоял на коленях на поле и целовал траву.

— Вратарь. Он не пил твоё зелье. — Она улыбнулась. — Но кто-то думал, что он пил. И это помогло ему больше, чем любая магия.

Она улетела, оставив Драко одного.

Он смотрел на Рона. На его счастливое, мокрое от слёз лицо.

«Пустышка сработала лучше, чем зелье», — подумал Драко. — «Потому что он поверил в себя».

И ему стало почему-то тоскливо.

--

Вечеринка была скромнее, чем после победы над Дурмстрангом. Все устали. Но Рон был полон энергии — он обнимал всех подряд, танцевал с Лавандой, пил огневиски кружками.

Гермиона сидела в углу и наблюдала.

Она ждала, когда он подойдёт.

Он подошёл через час.

— Гермиона, — сказал он, садясь рядом. Его глаза были трезвыми — он почти не пил. — Я хочу тебе кое-что сказать.

Она замерла.

— Я люблю тебя. — Он взял её за руку. — Больше жизни. Я не переживу, если мы расстанемся. Я не переживу наших ссор. Каждый раз, когда мы ругаемся, я чувствую, что умираю.

Гермиона смотрела на него. На его веснушки. На его красные волосы. На его искренние, влажные глаза.

— Я знаю, что я не идеален, — продолжал он. — Я знаю, что я ревную, что я груб, что я иногда веду себя как последний мудак. Но я хочу быть лучше. Ради тебя. Ради нас.

Она слушала.

И в эту секунду — в самую середину его слов, в самый разгар её чувств — она приняла решение.

«Никогда больше. Я никогда больше не посмотрю на Драко Малфоя. Я никогда не предам любовь. Рон — мой выбор. Мой единственный выбор».

— Я тоже тебя люблю, — сказала она.

Она поцеловала его. Сама. Впервые за долгое время — по-настоящему.

И в этом поцелуе не было огня. Не было страсти. Было тепло. Было обещание. Было решение — остаться.

Она закрыла глаза и представила, что это навсегда.

Она не увидела, как в дверях гостиной появился Драко.

Он смотрел на них. На её руки, обнимающие шею Рона. На её губы, прижатые к его губам.

Его лицо ничего не выражало.

Он развернулся и ушёл.

Никто не заметил.