Лесной Страж по обмену (джен)

Фестиваль Цветущей Луны был одним из тех событий, которые превращали Сумеру из сонного города учёных в пёстрый, гудящий улей. Улицы украшали гирляндами из живых цветов, распускающихся прямо на глазах под действием дендро-энергии. На каждом углу жарили сладкие орехи, пекли лепёшки с травами и разливали какой-то подозрительный пунш, от которого у Аси, стоило ей только понюхать кружку, закружилась голова и хвост начал выписывать кренделя. Торговцы раскладывали товары, музыканты настраивали инструменты, а в центре городской площади возвели деревянный помост, увитый лентами, — танцевальную площадку, которая с наступлением темноты должна была стать эпицентром всего веселья.

Ася собиралась на фестиваль с чувством обречённой улитки, которую тянут за рожки на праздник соли. Она бы с радостью осталась в хижине, заперлась на все засовы и провела вечер, изучая «Таксономию плесневых грибов, том пятый» (который она случайно нашла под кроватью и который, к её удивлению, оказался увлекательнее, чем можно было предположить). Но Коллеи проявила твёрдость.

— Учитель, — заявила она, уперев руки в бока, — вы уже три недели не покидали лес, кроме как по срочным делам. Вы вздрагиваете при каждом стуке в дверь. Вы разговариваете с хвостом. И вчера я застала вас за попыткой заварить чай из сушёных носков. Вам нужен отдых. И общество. И праздник.

— Я не пытался заварить носки! — возмутилась Ася. — Это был научный эксперимент по определению водопоглощающих свойств ткани!

— Это были ваши собственные носки, — неумолимо продолжала Коллеи. — Вы держали их над чайником с выражением глубокой задумчивости. Я видела. Я всё видела. И поэтому я уже приготовила ваш нарядный костюм.

Нарядный костюм оказался тем самым, который Ася надевала на злополучный ужин с ботаником Арифом. Его постирали, отгладили и теперь разложили на кровати, как музейный экспонат. Рядом Коллеи пристроила какой-то новый аксессуар — лёгкий шейный платок изумрудного цвета с серебряной вышивкой.

— Это от господина Кавеха, — пояснила она. — Он сказал, что этот цвет подчеркнёт глубину ваших глаз и добавит вашему облику «загадочной меланхолии, столь необходимой истинному художнику». Его слова, не мои.

Ася подержала платок в руках. Подарок от Кавеха. Того самого Кавеха, который назвал её ионической колоннадой, уронил на пол и теперь проектировал «Павильон Смущённого Стража». Логика подсказывала, что принимать такие подарки — плохая идея. Но платок был красивый. И изумрудный цвет действительно шёл к глазам. И, в конце концов, она заслужила немного красоты после трёх недель выживания в мужском теле.

— Ладно, — сдалась она. — Я иду. Но если что-то пойдёт не так, я тебя предупредила.

— Что может пойти не так? — улыбнулась Коллеи, и в её фиолетовых глазах заплясали озорные искорки. — Это же просто фестиваль. Танцы, музыка, угощение. Никаких допросов, никаких разломов, никаких двусмысленных ситуаций.

— Ты сейчас накликаешь, — мрачно сказала Ася.

Коллеи накликала.

Вечерняя площадь встретила Асю шквалом звуков и запахов. Музыканты настраивали инструменты — где-то пиликала скрипка, где-то бухал барабан, где-то звенели колокольчики, и всё это сливалось в оглушительную какофонию, от которой уши Тигнари инстинктивно прижимались к голове. Факелы и масляные лампы заливали площадь тёплым золотистым светом, в котором плясали тени гуляющих. Пахло жареным мясом, пряностями, цветами, потом и ещё чем-то сладким — кажется, тот самый подозрительный пунш разливали уже вёдрами.

— Тигнари! — раздался громовой голос откуда-то из толпы. — Иди сюда, лесной брат!

Ася обернулась и увидела Дэхью. Наёмница-пустынница возвышалась над толпой на полголовы, её чёрные волосы были убраны в небрежный хвост, а в руках она держала две огромные кружки с пуншем, который явно не был безалкогольным. Рядом с ней стояли Кандакия, хранительница деревни Аару, с выражением лица человека, который уже устал от фестиваля, хотя он только начался, и несколько молодых ребят из Лесного патруля, включая того самого веснушчатого стажёра, который запомнил Асю по полёту вниз головой.

— Иди к нам! — Дэхья помахала кружкой, расплёскивая содержимое на мостовую. — Хватит прятаться в своём лесу! Сегодня праздник!

Ася не успела отказаться — её буквально втянули в круг. Кто-то сунул ей в руку кружку (слава Архонтам, с обычным соком — Коллеи предусмотрительно перехватила инициативу и заменила пунш на безопасный напиток), кто-то похлопал по плечу, кто-то восхитился нарядным костюмом.

— А платок-то какой! — Дэхья прищурилась, разглядывая изумрудный аксессуар. — Дорогая вещь. Шёлк, между прочим. Подарок?

— От друга, — уклончиво ответила Ася.

— От друга, — повторила Дэхья, и в её голосе прозвучало столько скепсиса, что хватило бы на небольшую научную конференцию. — Скажи ещё, что от Аль-Хайтама. Он как раз любит такие сдержанные, элегантные вещи.

— Нет! — выпалила Ася. — Не от Аль-Хайтама! От Кавеха!

— От Кавеха! — Дэхья расхохоталась. — Ну конечно! Архитектор, который способен превратить любой разговор в любовную поэму! Слушай, а ты знаешь, что он вчера в таверне всем рассказывал про твою «колонноподобную грацию»? Полгорода теперь в курсе, что ты — воплощение ионического ордера!

Ася застонала и закрыла лицо ладонями. Уши горели. Платок, минуту назад казавшийся красивым аксессуаром, теперь жёг шею, как раскалённый ошейник.

— А правда, что он упал на тебя? — подала голос одна из девушек-стажёров. — Мы слышали, что вы лежали на полу, и вошёл господин Аль-Хайтам, и вы кричали про какую-то лиану…

— Мы мерили лиану! — взвыла Ася. — Это был научный эксперимент! Ничего такого!

— Ну да, ну да, — покивала Дэхья с выражением глубочайшего, вселенского неверия. — Мы все тут учёные. Мы всё понимаем. Лиана. Эксперимент. Пол. Вдвоём. В обнимку.

Веснушчатый стажёр громко фыркнул в кружку. Кандакия, не проронившая ни слова с начала разговора, вдруг улыбнулась — медленно, многозначительно, как человек, который знает гораздо больше, чем говорит.

— Я вас всех ненавижу, — сообщила Ася. — Я пришёл отдыхать. А вы меня допрашиваете хуже Аль-Хайтама.

— О, кстати об Аль-Хайтаме! — Дэхья ткнула пальцем куда-то в толпу. — Вон он, стоит у фонтана с книгой. На фестивале. С книгой. На фестивале!

Ася проследила за её пальцем и действительно увидела высокую, невозмутимую фигуру Секретаря Академии, который стоял у края фонтана с раскрытым фолиантом в руках и, кажется, читал. Среди грохота барабанов, визга скрипок и гомона толпы. С книгой.

— Он вообще умеет веселиться? — спросила Ася.

— Никто никогда этого не видел, — ответила Дэхья. — Но есть теория, что он веселится внутри. Очень глубоко внутри. На клеточном уровне.

— А вот и Сайно, — вдруг заметил кто-то из стажёров.

Сердце Аси пропустило удар. Она обернулась — и увидела его. Генерал Махаматра шёл через толпу, и люди расступались перед ним, как вода перед носом корабля. Он был без своего обычного боевого облачения — только лёгкая тёмная туника и тот самый неизменный головной убор. Но даже в таком виде он выглядел так, словно в любой момент мог выхватить копьё и начать вершить правосудие. Их взгляды встретились. Сайно чуть заметно кивнул и направился прямо к ней.

— Тигнари, — произнёс он, подходя. — Ты здесь.

— Я здесь, — подтвердила Ася. — Коллеи заставила. Сказала, что я завариваю носки.

— Завариваешь носки? — Сайно даже бровью не повёл. — Это новый метод экстракции?

— Это была шутка!

— Я понял. Я тоже иногда шучу.

— Я знаю, — вздохнула Ася. — У меня есть колода твоих шуток. Пронумерованных. С примечаниями.

— Правда? — в алых глазах Сайно мелькнуло что-то похожее на радость. — Ты сохранил их? Я думал, ты их выбросил, как в прошлый раз.

Ася вспомнила, что настоящий Тигнари, по словам Сайно, угрожал занести его карты в Красную книгу исчезающих видов, и ей стало стыдно за оригинал. Как можно было так обращаться с этим человеком? С этим искренним, серьёзным, совершенно не умеющим выражать эмоции человеком, который выражал свою дружбу через пронумерованные шутки с примечаниями?

— Я их не выбросил, — сказала она тихо. — Я их храню. Они… они очень ценные.

Сайно посмотрел на неё долгим, непонятным взглядом. Потом его губы чуть дрогнули — может быть, это была тень улыбки, а может быть, просто игра света.

— Тогда, возможно, ты потанцуешь со мной?

— Что?

— Танец, — повторил Сайно. — Это фестиваль. На фестивалях танцуют. Я проверил. Это традиция. Я также проверил технику. Это несложно. Нужно держаться за руки и двигаться в такт музыке.

Он протянул ей руку — тёмную, с длинными пальцами, с мозолями от копья. Ася уставилась на эту руку, как на ядовитую змею.

— Я не умею танцевать! — выпалила она.

— Я тоже, — спокойно ответил Сайно. — Мы будем учиться вместе. Это рациональный подход.

— Давай! — Дэхья вдруг подтолкнула Асю в спину с такой силой, что та сделала два шага вперёд и врезалась прямо в Сайно. — Идите уже! А то стоите тут, как два памятника! Фестиваль — для живых!

Сайно поймал Асю за плечи — легко, без усилий, но очень надёжно. Их лица оказались слишком близко. Ася почувствовала его дыхание — и запах песка, металла и того самого сандалового дерева, который уже стал для неё знакомым.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да, — пискнула она. — Просто Дэхья очень… сильная.

— Я заметил.

Они вышли на танцевальную площадку. Вокруг уже кружились пары — кто-то умело, кто-то не очень, кто-то просто прыгал под музыку, не заботясь о правильности движений. Музыканты играли что-то быстрое, ритмичное, с перестуком барабанов и заливистыми трелями флейты. Свет факелов плясал на лицах танцующих.

Сайно взял её за одну руку. Вторую положил на талию — очень официально, на безопасном расстоянии, словно исполнял инструкцию. Ася положила свободную ладонь ему на плечо и замерла. Она чувствовала тепло его тела даже сквозь ткань туники.

— На счёт «три», — сказал Сайно. — Раз.

Они шагнули влево. Одновременно. В унисон. И врезались друг в друга плечами.

— Прости, — сказали они хором.

— Два, — продолжил Сайно.

Шаг вправо. На этот раз Ася запнулась о собственную ногу, пошатнулась, и Сайно пришлось поддержать её за талию — уже не официально, а вполне крепко, чтобы она не рухнула на соседнюю пару.

— Три, — произнёс он. — Так не пойдёт. Мы должны синхронизироваться.

— Я не могу синхронизироваться! — простонала Ася. — У меня хвост мешается!

Хвост действительно мешался. Он болтался из стороны в сторону, нарушая равновесие, и один раз даже задел какого-то толстого торговца, который шарахнулся в сторону, решив, что его атакуют сзади.

— Тогда игнорируй хвост, — посоветовал Сайно. — Сосредоточься на мне.

— Легко сказать!

Но она попыталась. Сжала зубы, уставилась в алые глаза напротив и попыталась двигаться в такт. Шаг влево. Шаг вправо. Поворот. Ещё шаг. Постепенно что-то начало получаться. Может быть, тело Тигнари всё-таки помнило какие-то танцевальные движения. Может быть, Сайно вёл достаточно уверенно, чтобы компенсировать её неуклюжесть. А может быть, просто музыка стала чуть медленнее, давая им время подстроиться.

— У тебя получается, — заметил Сайно. — Ты больше не наступаешь мне на ноги.

— Правда? — Ася опустила взгляд. — Ой.

Именно в этот момент она наступила ему на ногу. Сайно даже не поморщился. Только перехватил её покрепче и продолжил вести.

— Ничего страшного, — сказал он. — У меня есть вторая.

Ася хотела засмеяться, но не успела — потому что в этот момент музыка ускорилась, Сайно сделал резкий поворот, и они столкнулись лбами. Раздался глухой стук. Уши Аси заполошно дёрнулись. Сайно отдёрнул голову, и она увидела, что его налобное украшение съехало набок.

— Ой! — вырвалось у неё. — Я тебя ударила! То есть ударил!

— Пустяки, — ответил Сайно, поправляя украшение. — Я терпеливый. Меня били и сильнее.

— Кто?! — возмутилась Ася. — Кто бил тебя сильнее?! Назови имена! Я их…

— Преступники, — спокойно ответил Сайно. — По долгу службы. Не волнуйся, они все арестованы.

И тут случилось то, чего Ася боялась больше всего. Вихрь танца закружил их, Сайно попытался сделать какое-то особенно сложное па, она запуталась в собственных ногах, хвост метнулся в сторону — и обвился вокруг его талии.

Туго. Надёжно. Как лиана, которой она когда-то подвесила себя за ногу.

Они замерли. Музыка продолжала играть, пары продолжали кружиться, но эти двое стояли на месте, глядя друг на друга с выражением абсолютного, вселенского ужаса (Ася) и глубокой задумчивости (Сайно).

— Твой хвост обвился вокруг меня, — констатировал он.

— Я знаю, — прошептала Ася.

— Он тёплый.

— Я знаю.

— И пушистый.

— Сайно, пожалуйста, замолчи.

— Это новая боевая техника Лесного патруля? Или…

— Если ты сейчас скажешь «или ты рад меня видеть», я уйду в пустыню и стану отшельником! — взвыла Ася.

Сайно замолчал. Но уголки его губ снова дрогнули — и на этот раз это определённо была улыбка. Тонкая, едва заметная, но самая настоящая.

— Я просто хотел спросить, — произнёс он очень мягко, — «или это что-то личное».

Ася готова была провалиться сквозь деревянный помост, сквозь каменную мостовую, сквозь всю толщу земли до самой магмы.

— Я не контролирую хвост! — выпалила она, пытаясь отцепить проклятый отросток, но он, казалось, только крепче сжимался вокруг талии Сайно. — Это рефлекс! Безусловный рефлекс! Как дыхание! Как сердцебиение! Я не могу его остановить!

— Интересный рефлекс, — заметил Сайно. — Хвост обвивается вокруг меня, когда ты смущён.

— Я не смущён!

— Твои уши фиолетовые. Почти бордовые. Такого оттенка не существует в природе.

— Существует! Это… это редкая мутация!

Хвост наконец-то разжался — с явной неохотой, словно ему было жаль расставаться с тёплой талией Генерала Махаматры. Ася отпрянула на шаг, тяжело дыша и пытаясь пригладить вздыбленный мех. Но её злоключения на этом не закончились.

Потому что в этот момент на помост выскочила Паймон.

— Эй, голубки! — закричала она, размахивая кружкой с пуншем (Паймон была слишком маленькой, чтобы кто-то мог проконтролировать её возраст и количество выпитого). — Хватит ворковать! Давайте все вместе! Общий танец! Все в круг!

И, не дожидаясь реакции, она схватила Асю за хвост и потянула в центр площадки. От неожиданности Ася взвизгнула (высоко, тонко, совершенно не по-тигнарски), потеряла равновесие и, пытаясь ухватиться за что-нибудь, схватилась за край фонтана, мимо которого они как раз пролетали в сумасшедшем хороводе.

Фонтан был старый, с замшелыми каменными бортиками. Ася ухватилась за край, попыталась выпрямиться — и соскользнула.

Время замедлилось.

Она летела в воду спиной вперёд, и перед её глазами проносилась вся жизнь. Вот она, маленькая, играет в песочнице. Вот она получает диплом. Вот она впервые запускает «Genshin Impact». Вот она просыпается в теле Тигнари. Вот Сайно трогает её лоб. Вот Кавех называет её колонной. Вот Аль-Хайтам допрашивает её про сердечки. Вот она сидит на пороге хижины, завернувшись в плащ Сайно, и смотрит на звёзды…

Вода оказалась ледяной. Фонтан, который она считала декоративным, питался от подземного ключа, и температура в нём была соответствующая — градусов десять, не больше. Ася ушла под воду с головой, вынырнула, отплёвываясь и хватая ртом воздух, и обнаружила, что сидит в фонтане, мокрая до последней нитки, а вокруг неё собралась толпа.

Вся площадь смотрела на неё.

Абсолютно вся.

Дэхья хохотала, держась за живот. Кандакия прикрыла глаза ладонью, но плечи её подозрительно вздрагивали. Кавех (откуда он взялся? он же не собирался на фестиваль!) застыл с открытым ртом и выражением лица человека, которому только что явилась муза. Аль-Хайтам (с книгой! он всё ещё держал книгу!) смотрел на неё с тем самым аналитическим прищуром, который не предвещал ничего хорошего. Коллеи где-то на краю толпы пыталась пробиться вперёд, но её зажимали зеваки. Паймон парила над фонтаном, размахивая кружкой и крича: «Я не хотела! Это случайно! Твой хвост скользкий!»

А Сайно стоял у самого края фонтана и смотрел на неё. И в его алых глазах застыло выражение, которое она не могла расшифровать. Не смех. Не осуждение. Не жалость. Что-то другое.

Ткань нарядного костюма, намокнув, облепила тело Тигнари. Шёлковый платок Кавеха прилип к шее. Уши обвисли, как две мокрые тряпочки. Хвост, мокрый и жалкий, плавал в воде, напоминая утонувшую гусеницу. С волос стекали струйки воды, заливая лицо.

— Провалиться мне под землю, — прошептала Ася. — Пожалуйста. Прямо сейчас. Пусть откроется разлом и поглотит меня.

Разлом не открылся.

— Тигнари! — голос Кавеха прорезал гомон толпы, как нож масло. — Не двигайся! Это великолепно!

— Что?! — Ася уставилась на него.

— Мокрый шёлк! Капли воды на ресницах! Лунный свет в волосах! — Кавех уже достал откуда-то блокнот и лихорадочно зарисовывал. — Это лучше, чем «Павильон Смущённого Стража»! Я назову это «Фонтан Откровения»! Или «Нимфа Сумерек»! Или…

— Я не нимфа! — заорала Ася. — Я Лесной Страж!

— Мокрый Лесной Страж, — подал голос Аль-Хайтам из-за своей книги. — Редкий подвид. Заслуживает отдельной главы в таксономии.

Толпа загоготала. Ася закрыла лицо руками и пожелала себе немедленно испариться.

Но тут сквозь шум и смех пробился один звук — тяжёлый, решительный. Кто-то шёл через толпу. А потом чьи-то сильные руки подхватили её под мышки и вытащили из воды.

Она открыла глаза. Сайно держал её на руках — легко, словно она ничего не весила. С его одежды капала вода, но ему, казалось, было всё равно.

— Фестиваль окончен, — объявил он тоном, не терпящим возражений. — Лесному Стражу нужно согреться.

И он понёс её сквозь толпу — мокрую, дрожащую, с пылающими ушами и сердцем, которое колотилось где-то у горла. Люди расступались перед ним. Кто-то хлопал, кто-то свистел, кто-то кричал: «Давно пора!» Кавех что-то вопил про новый проект. Аль-Хайтам перелистнул страницу.

А Паймон, провожая их взглядом, вдруг выдала фразу, которая эхом разнеслась над притихшей площадью:

— Это танец или борьба?! Я так и не поняла!

Ася спрятала лицо на груди Сайно и зажмурилась. Завтра об этом будет говорить весь Сумеру. Послезавтра — весь Тейват. Но прямо сейчас, в этих сильных руках, под этим бесконечным звёздным небом, ей было почти всё равно.

Почти.