Формула возвращения (гет)

Пару дней спустя Семагины, как и предполагал Смолокуров, не выдержали и заглянули к Анастасии Андреевне «на чашку чая», принеся с собой свежую порцию городских новостей.

— Знаете, Настенька, кого мы с Кларой недавно встретили в мануфактурном на Литейном? — Володя сиял так, будто с ним заключили годовой договор на продолжение приключений мадемуазель Дестье. — Вашего Смолокурова! Вы знаете, что он вернулся?

Анастасия, до этого меланхолично помешивавшая ложечкой чай, даже не вздрогнула.

— Во-первых, Володя, он не мой, — спокойно, почти равнодушно отозвалась она. — И да, Пётр Степанович меня предупредил о его переводе из Архангельска.

— И что он? Снова приставом у нас на острове? — Семагин-младший подался вперёд, явно надеясь на подробности.

— Нет, ну что вы. Чиновником особых поручений. В Департаменте полиции.

— Значит, вы теперь коллеги по Фонтанке? Как это замечательно! Судьба, не иначе.

— Почти сюжет для нового романа про твою парижскую сыщицу, Владимир, — обратилась Клара к мужу.

— Да-да, отличная мысль, Клара! «Возвращение пристава Синебрюхова» — Володя с энтузиазмом выхватил записную книжку и что-то быстро застрочил.

— Ну, можно и так сказать, — Настя отвела взгляд к окну. — Служба — дело такое, там коллег выбирать не приходится.

Они помолчали. Володя сосредоточенно жевал печенье, Клара внимательно разглядывала профиль Анастасии.

— Он бельё покупал, — вдруг заметила Клара, словно невзначай.

— Один? — и Настя тут же прикусила язык.

— Что вы, Настенька, разве мужчины в таком смыслят? — Володя охотно подхватил тему. — Нет, с какой-то девицей. Такая… цветущая особа. Прасковья… Прасковья… — он наморщил лоб, вспоминая.

— Пантелеевна? — Настя произнесла это имя с едва уловимой издёвкой, вспомнив ревнивую и скандальную пассию Смолокурова.

— Пантелеевна? — Володя неуверенно кивнул. — Может, и Пантелеевна. Точно помню, что на «П». Такая суетливая, всё цветочки ему навязывала.

— Васильки. Под цвет глаз, — усмехнулась Клара. Пригубила чай и добавила, глядя на Настю:

— Очень недурна собой. Кровь с молоком. И, кажется, весьма заботлива. Знаете, они выглядели так… по-домашнему… словно люди, которые давным-давно друг друга знают. Она ему что-то шепчет, он ворчит, но слушается. Налаживают семейный уют, не иначе.

«По-домашнему»

«Быстро же вы утешились, Тарас Петрович», — с острой неприязнью подумала Анастасия.

Внутри шевельнулось что-то похожее на удовлетворение. Она словно была рада найти очередной изъян у бывшего жениха, очередное доказательство того, что её стремление вычеркнуть его из жизни было единственно верным.

Но где-то в самой глубине души всё равно неприятно саднило. Не в Прасковье ведь дело. Как легко он начал всё заново…

А она ещё жалела его, когда узнала про жену. Думала, что вот, теперь, он поймёт, как это — терять.

А он…

Дура.

Ладно, её-то он уже давно позабыл. Но он же даже свою недавнюю жену не вспоминает. Не скорбит, не сожалеет… А вполне себе бодро обустраивает быт в компании девицы с подозрительно знакомым именем.

Неужели он всегда был такой? такой… поверхностный?..

А женщины для него — как… как вчерашняя газета… прочитал — выкинул.

От этой мысли стало неожиданно легче.

Если так — то всё правильно. Предатель и есть.

Пусть делает что хочет, любит кого хочет. Хоть каждый год…

Господи...

Больно-то как…

— Что ж, — Настя медленно и аккуратно поставила чашку на стол, развернула ручкой от себя. — Рада за него, что у него такая… подходящая компания. Расскажите лучше, Клара, как поживает Париж? Я, признаться, немного скучаю по нему…