Сказки для Пети (джен)

После того как Пётр Тарасович был окончательно убаюкан юридическими перипетиями «дела Колобка», следственная группа в составе Тараса и Анастасии переместилась в столовую. Здесь, под уютным светом лампы, среди запахов ромашки и свежей пастилы, настала очередь Анастасии Андреевны вести следствие. Она неторопливо разливала чай, а Тарас, окончательно расслабившись в своём золотистом халате, предвкушал новую интеллектуальную дуэль.

— Ну что, Добрый Молодец, — начала Настя, ставя перед мужем чашку. — Раз уж ты сегодня разоблачил хлебобулочный криминалитет, позволь и мне предложить тебе сказочное дело, только посерьёзнее. Давай разберём историю господина Жиля де Ре, более известного как Синяя Борода. Но не как страшную сказку для запугивания девиц — моральную сторону и эмоции мы пока оставим за скобками, а как прецедент о нарушении границ частной собственности и превышении пределов необходимой самообороны.

Тарас Петрович отставил пастилку и принял официальный вид, хотя смешинки в серых глазах всё ещё плясали.

— Ну и что ты скажешь в защиту этого «невинно пострадавшего» домовладельца? Какова фабула дела?

— А фабула проста, — Настя присела напротив, обхватив ладонями свою чашку. — Перед нами особняк, являющийся частной собственностью. Владелец, уезжая, передаёт супруге законные права владения и пользования всеми помещениями, за исключением одного. Он выдаёт ей связку ключей — фактически, даёт доступ к секретной информации, но устанавливает жёсткий запрет на вход в конкретную комнату. И вот тут, Тася, начинается самое интересное с точки зрения права. Договор на ограничение права пользования был? Был, пусть и устный. А супруга его нарушила и, наплевав на право собственника на тайну, проникла в запретное помещение. С юридической точки зрения — это незаконное вторжение, совершённое путём злоупотребления доверием.

Она сделала паузу, глядя на мужа.

— Теперь рассмотрим вещественное доказательство — Золотой ключ. Та самая несмываемая кровь на ключе — это же идеальный индикатор! Как лакмусовая бумажка в моей лаборатории. Она доказывает факт контакта с местом преступления. Но заметь: ключ окровавлен не потому, что Борода — злодей, а потому, что комната была залита кровью. Ключ лишь зафиксировал присутствие крови там, где ей быть не положено.

Тарас не выдержал и подался вперёд:

— Позвольте, Анастасия Андреевна! Вы сейчас всерьёз оправдываете серийного душегуба? У него в подсобке целый склад «без вести пропавших» жён, а вы говорите о «злоупотреблении доверием»? Это же чистой воды 1451-я статья — умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах!

— Ни в коем случае не оправдываю, — Настя спокойно отпила чай. — Я лишь указываю на то, что следствие в лице братьев героини сработало с грубейшими нарушениями. Во-первых, они произвели обыск без ордера. Ворвались в замок, не имея на то законных оснований, просто на крик сестры, которая сама совершила правонарушение. Если бы ты, Тарас, без ордера вскрыл сейф Коневского, твои улики суд бы не принял.

Тарас поперхнулся чаем.

— То есть, по-твоему, мёртвые жёны в шкафу — это «недопустимые доказательства», потому что ключ был использован с нарушением договора?!

— Именно! С точки зрения чистой юриспруденции, первая нарушительница здесь — жена.

— Ай да Настасья Премудрая! Ты бы в суде и чёрта оправдала, сославшись на неправильно оформленный протокол изгнания из рая!

— Ну чёрта не чёрта, а вот если бы тебя дело коснулось, то я каждую запятую бы проверила. Ну а во-вторых, — продолжала Настя, — они осуществили самосуд. Ликвидировали владельца замка на месте, не дав ему возможности выступить в суде. А ведь защита могла бы настаивать на состоянии аффекта! Представь: бедный барон возвращается домой, а его супруга, которой он доверил всё своё состояние, стоит посреди комнаты с его самыми сокровенными… эмм… тайнами. У человека мог случиться нервный срыв на почве тотального разочарования в женской верности!

Тарас расхохотался, едва не расплескав чай.

— «Сокровенные тайны» в виде коллекции голов? Настенька, ты превзошла сама себя! Вижу, куда клонишь, но подвести это под аффект никак не выйдет. Какой там «срыв»? Он же специально сунул ей этот ключ, чтобы спровоцировать на нарушение! Это же чистой воды провокатор, подлец! Устроил засаду на собственную жену! Сначала намеренно ввёл в соблазн, чтобы потом казнить за обычное любопытство. Это не всплеск чувств, это охота!

Настя улыбнулась, подвигая мужу вазочку с пастилой.

— О том и речь. Если смотреть на мир глазами юриста, то в этой сказке нет ни одного положительного героя. Есть неосторожный собственник с маниакальными наклонностями, любопытная нарушительница договора (теперь богатая вдова, что для полиции всегда подозрительно!) и двое кавалеристов, совершивших вооружённый налёт на частное владение.

— И которым теперь светит трибунал за превышение мер при задержании по статье 1455, — добавил Тарас.

Он замолчал, глядя на свет фонарей за окном.

— Но ты права: самосуд — это всегда плохо. Про твоего Чезаре Беккариа я помню. Эх, вот если бы братья доставили его в наш Департамент! Уж мы бы вытрясли из господина де Ре признания и безо всяких смертоубийств. Вильгельм Карлович бы составил опись всех составов крови в той комнате, а ты бы написала такое экспертное заключение, от которого у этого Жиля вся борода бы позеленела!

Настя рассмеялась его внезапно вспыхнувшему азарту.

— А вообще, — он стал серьёзнее, — я тебе так скажу. Твой Борода был хорошим психологом… прекрасно знал, что любопытство зачастую сильнее страха. На том и ловил. Просто… просто немного просчитался. Недооценил силу привязанности.

— Твоя правда, Тася. Вот я, например, точно знаю, что могу положиться на того, кто всегда приходит вовремя. — Она ласково погладила его по щеке, заглянув в глаза. — Спаситель мой.

И добавила, поднимаясь из-за стола:

— Пойдём-ка спать.

Тарас встал, поправил халат и, гася свечи, буркнул:

— Спаситель… Это ты у меня — попадатель…