Лёд в голове (джен)

Дорога до Питера оказалась испытанием не столько на прочность, сколько на способность не убить друг друга раньше, чем это сделают корпоративные киллеры.

Первые два часа прошли в тишине — Лина спала, свернувшись клубком на заднем сиденье, Молли молча вела машину, Рита перебирала аптечку и что-то бормотала про «молодёжь, которая даже не знает, как правильно наложить турникет». Скайдайн тоже молчал — видимо, экономил энергию. Или просто не хотел разговаривать с утра пораньше. Конструкты, как выяснилось, тоже могли страдать от похмелья — цифрового, конечно, но с теми же симптомами: желанием никого не видеть и тихо ненавидеть весь мир.

Но потом Лина проснулась.

Проснулась она от того, что микроавтобус резко вильнул, и её голова смачно приложилась к пластиковой панели окна.

— Ай! — сказала она, потирая ушибленное место. — Вы там на дорогу смотрите?

— Смотрю, — ответила Молли, и в её голосе было что-то новое. Напряжение, граничащее с весельем. — Зв нами хвост. Снова.

Лина выглянула в разбитое и заклеенное скотчем окно. Сзади, на расстоянии примерно трёхсот метров, ехал чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Без опознавательных знаков. Без номеров. Такой же, как те, что гнались за ними в тоннеле.

— Ты уверена? — спросила Лина. — Может, просто человек едет по делам.

— Внедорожник без номеров, с глушилкой сигнала и военным двигателем? — Рита обернулась и посмотрела на Лину с выражением «ты совсем дура?». — Это как если бы на тебе была надпись «Я шпион», а ты бы делал вид, что просто любишь чёрный цвет.

— Ладно, убедили. И что делать?

— Вариант первый: оторваться. — Молли нажала на газ. Старая «Газель» взвыла двигателем так, будто её резали живьём. — Вариант второй: остановиться и поговорить. Вариант третий: взорвать их к чёртовой матери.

— Я за третий, — сказал Скайдайн в голове у Лины. — Если честно, мне надоело убегать. Я хочу немного экшена. У меня тут рецепторы азарта зачесались.

— У тебя нет рецепторов, — мысленно ответила Лина.

— Фигурально. Я же конструкт, а не бревно.

Лина вздохнула и перевела взгляд на оружие, которое лежало на заднем сиденье. Граната с черепом, пистолеты, ножи. Она не умела стрелять. Не умела метать ножи. Даже гранату активировать не смогла бы — там была какая-то хитрая система с кольцом и чека, про которую она только в кино видела.

— Скайдайн, ты можешь управлять оружием через меня? — спросила она.

— Могу. Но у тебя потом руки отвалятся. Буквально. Отдача у импульсных винтовок недетская.

— А граната?

— С гранатой проще. Выдернуть чеку, бросить, упасть на пол. Только не надо целиться. Просто в их сторону.

— Ты когда-нибудь кидал гранату?

— Я когда-то взламывал Пентагон. Это примерно так же страшно, но взрывается меньше.

Лина решила не рисковать. Вместо этого она высунула антенну в окно и скомандовала: — Давай, отключай их. Как в прошлый раз.

— Не могу, — сказал Скайдайн с досадой. — У них новая защита. Квантовая. Мне нужно хотя бы полчаса, чтобы её взломать. А через полчаса мы уже будем в Питере, если, конечно, они нас не догонят раньше.

— Полчаса? — переспросила Лина. — У нас нет полчаса! У нас есть минута, максимум две!

— Тогда я могу предложить другой вариант, — голос Скайдайна стал заговорщицким. — Я могу перехватить управление их автопилотом. Не отключить, а именно перехватить. И устроить им небольшое, скажем так, развлечение.

— Какое?

— Пусть они сами себе мост сожгут. В прямом смысле.

Лина не поняла, что он имел в виду, но в голове уже созревал план. Точнее, не план, а безумная идея, которая могла сработать с вероятностью 50 на 50. А в их ситуации это были отличные шансы.

— Молли, — крикнула она, — через километр будет мост через реку. Какой-то старый, я видела на карте. Сможешь сбросить скорость, когда мы будем на середине?

— Смогу, — ответила Молли. — Но зачем?

— Скайдайн хочет устроить фейерверк.

— Я люблю фейерверки, — неожиданно сказала Рита. — Особенно когда они не мои.

________________________________________

Мост оказался железнодорожным — старым, ржавым, с фермами и балками, которые помнили ещё прошлый век. Под ним текла чёрная вода с маслянистыми разводами. Внизу, под мостом, виднелись какие-то трубы, цистерны и — о чудо — бензозаправка для речного транспорта.

— Скайдайн, — сказала Лина, глядя на цистерны. — Ты это видишь?

— Вижу. Там тысячи литров топлива. Если они врежутся в эту заправку...

— Будет очень громко.

— Я люблю громко, — повторила Рита.

Молли сбросила скорость, когда «Газель» выехала на середину моста. Внедорожник сзади сократил дистанцию — они поняли, что жертва замедлилась, и решили брать тёпленькой.

— Сейчас! — крикнул Скайдайн.

Лина почувствовала, как чип нагрелся до предела — конструкт вложил всю свою вычислительную мощность в перехват управления. Чёрный внедорожник дёрнулся, вильнул влево, потом резко повернул вправо — и с ходу пробил ограждение моста.

Лину заложила уши от крика Риты. Молли выжала газ, и «Газель» рванула вперёд, а позади, внизу, раздался глухой удар, потом металлический скрежет, а затем — взрыв.

Огненный шар поднялся на добрых тридцать метров. Волна жара настигла их даже на середине моста — машину качнуло, заднее стекло, которое и так было разбито, вылетело окончательно, и в салон ворвался запах горелого пластика.

— Победа! — заорал Скайдайн. — Я всё-таки гений!

— Ты только что убил людей, — тихо сказала Лина. Она смотрела в зеркало заднего вида, где догорали остатки внедорожника, и чувствовала странную смесь ужаса и триумфа.

— Их там не было, — ответил конструкт. — Беспилотник. Корпорация не рискует людьми в таких операциях. Экономят ресурсы.

— А если бы были?

— Если бы были — всё равно бы это сделал. Потому что они — враги, а мы — свои. Война, Лёд. Ты не на уроке рисования.

Лина замолчала. Она знала, что Скайдайн прав. Но где-то глубоко внутри что-то щемило — то, что осталось от нормальной девочки, которая не хотела никого убивать. Даже врагов.

— Ты плачешь? — спросила Молли, поворачиваясь. В её зеркальных глазах отражался огонь горящего моста.

— Нет. Ветер. В глаз попало.

— В глаз? У тебя окно с другой стороны.

— Ветром надуло.

Рита фыркнула и протянула Лине бумажный платок.

— Вытри нос, герой. И запомни: от первого трупа всегда тошнит. Потом привыкаешь. Или не привыкаешь, и тогда ты остаёшься человеком.

Лина вытерла нос и отвернулась к окну. За спиной горел мост — символ того, что пути назад больше нет. Впереди был Питер, холодный и циничный, как сама жизнь. И где-то там, в подпольной мастерской, их ждал человек, который боялся Молли больше, чем смерти.

— Скайдайн, — мысленно сказала Лина. — Спасибо. За то, что не дал нам умереть.

— Не благодари. Я просто не хочу делить чип с твоим трупом. Это негигиенично.

— Ты ужасен.

— Знаю. Но ты меня любишь.

Лина не ответила. Она смотрела на дым, который поднимался к небу, и улыбалась сквозь слёзы. Она была жива. Они были живы. А мост — ну, мост можно построить заново.

________________________________________

Питер встретил их серым небом, мелким дождём и ощущением, что всё уже было и ничего хорошего из этого не выйдет.

Они въехали в город по дамбе, которую после войны превратили в укрепрайон с КПП и досмотром. Молли достала новые документы — откуда, Лина не поняла, но выглядели они как настоящие. Наверное, и были настоящими. Просто взятыми у кого-то, кто больше не нуждался в документах.

— Адрес? — спросил охранник на КПП, лениво сканируя их пластиковые карты.

— Улица Рубинштейна, 15, — ответила Молли.

— К кому?

— К Борисычу.

Охранник поднял брови, переглянулся с напарником и молча махнул рукой — проезжайте.

— Кто такой Борисыч? — спросила Лина, когда они отъехали.

— Легенда, — ответила Молли. — Он ставил нейроинтерфейсы ещё в прошлом веке. До войны, до всего. У него руки из нужного места растут, а мозги — из правильного. Но он старый, ему уже лет сто, наверное, ворчливый и ненавидит всех, кто моложе шестидесяти.

— Надеюсь, он нас не сдаст.

— Единственное, что он ненавидит больше, чем молодых, — это корпорации. Двадцать лет назад у него отжали мастерскую «Крайо-Джен». С тех пор он живёт в подвале и мечтает о том дне, когда все корпоративные выродки сгорят в аду. Так что мы в безопасности.

— Успокоила, — сказал Скайдайн. — Прямо санаторий с видом на ад.

Улица Рубинштейна оказалась длинной и кривой, как совесть мелкого чиновника. Дома здесь были старые — ещё дореволюционные, с лепниной и коваными решётками, но повсюду виднелись следы войны: пробоины от снарядов, заделанные грубой кирпичной кладкой, почерневшие от времени фасады.

Дом 15 выглядел как обычная пятиэтажка, каких в Питере тысячи. Но Молли подошла не к парадной, а к чёрному входу, где висела табличка «Не входить — заминировано».

— Он действительно минирует? — спросила Лина, глядя на провода, тянущиеся от двери.

— Да, — сказала Молли. — Но эти провода — подделка. Настоящая мина — за углом. Не наступай на жёлтый люк.

Лина обошла люк по широкой дуге, чувствуя себя участником квеста на выживание.

Молли постучала в дверь — три раза, потом два, потом ещё один. Изнутри раздалось шарканье, затем скрип отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась на цепочку.

— Кого там чёрт принёс? — раздался голос — дребезжащий, как старый радиоприёмник.

— Свои, Борисыч. Открывай.

— А докажи, что свои.

— Я Молли. Та, что сломала тебе нос два раза.

Дверь открылась шире, и на пороге показался старик. Маленький, сутулый, с лысой головой и усами, которые больше напоминали метёлку для сметания пыли. Он окинул компанию взглядом — долгим, цепким — и скривился.

— Молли, ты как всегда — с компанией отморозков. Девчонка — дохляк, вторая — похожа на врача-вредителя. А это что за на колёсах?

— Это наш транспорт, — сказала Рита обиженно. — Я её сама готовила.

— Видно, что сама. Мотор чихает как больной туберкулёзом.

— Борисыч, мы устали, голодны и за нами охотится корпорация, — сказала Молли. — Впусти нас, а потом будешь критиковать.

Старик вздохнул, снял цепочку и посторонился.

— Заходите. Но если кто-то уронит мою кружку — убью. Я серьёзно. Кружке пятьдесят лет.

________________________________________

Подвал оказался чистым, светлым и невероятно технологичным для такой обстановки. Вдоль стен стояли серверные стойки, на столах громоздились осциллографы и паяльные станции, на стеллажах стояли 3Д принтеры, в углу тихо жужжал квантовый компьютер — такой же, как в бункере Куратора, но поменьше.

— У вас тут целая лаборатория, — сказала Лина, с благоговением разглядывая оборудование.

— А ты думала, я на коленке чипы паяю? — Борисыч плюхнулся в кресло-качалку и жестом указал на диван. — Садитесь, рассказывайте. Но коротко. У меня мыльная опера через полчаса.

— Какая? — спросила Рита.

— «Страсти по Нейрону». Там сегодня главный злодей должен взорвать клинику с невинными детьми, а потом выяснится, что он их отец. Классика. Не хочу пропустить.

Молли коротко пересказала историю — про Куратора, про ИИ, про то, как они сбежали из бункера, сожгли мост и теперь ищут убежище.

Борисыч слушал, не перебивая, только иногда хмыкал и почёсывал ус. Когда Молли закончила, он повернулся к Лине.

— А ты, дохляк, покажи свой чип.

Лина подошла, наклонила голову. Борисыч надел какие-то очки с увеличительными стёклами, достал ручной сканер, поколдовал у неё над затылком и присвистнул.

— Седьмое поколение. С модифицированным нейроинтерфейсом. И конструкт внутри. — Он посмотрел на Лину поверх очков. — Ты хоть понимаешь, что эта штука тебя убьёт через пару лет?

— Что? — Лина похолодела. — Мне сказали, чип безопасен.

— Кто сказал? Полковник, который сам был полу сломанной игрушкой? — Борисыч снял очки и откинулся в кресле. — Слушай сюда, детка. Этот чип — прототип. Он не рассчитан на долгую работу. Год, максимум два — и нейронные связи начнут разрушаться. Сначала ты потеряешь чувствительность в пальцах, потом зрение, потом способность ходить. А потом...

— А потом я умру? — спросила Лина.

— Хуже. Ты превратишься в овощ. Тело будет жить, разум — нет.

В комнате повисла тишина. Рита побледнела. Молли сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— У тебя есть решение? — спросила Молли.

— Есть. — Борисыч встал и подошёл к квантовому компьютеру. — Нужно заменить чип на новый, совместимый с человеческим организмом. Но это сложно. Очень. Нужен сам чип, операционная и полная стерильность. А у нас — подвал, я и мечты о лучшей жизни.

— Я согласна, — сказала Лина. — На любую операцию. На любой риск. Я не хочу стать овощем.

— Смелая, — усмехнулся Борисыч. — Но смелость здесь не поможет. Нужны технологии. И я знаю, где их взять.

— Где? — спросила Рита.

— В старом корпусе «Крайо-Джен», на Петроградской стороне. Там законсервирована лаборатория с оборудованием для нейротрансплантации. Но туда не войти — охрана, сигнализация, а ещё там, говорят, привидения.

— Привидения? — переспросила Лина.

— Фигурально. Охранные системы ИИ, которые сошли с ума после войны. Они убивают всех, кто входит. Без разбора.

— Отлично, — сказал Скайдайн у неё в голове. — Мы только что пережили погоню, взорвали мост, а теперь должны идти в здание, где нас убьёт сошедший с ума ИИ. Я чувствую себя в своей тарелке.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. Вслух сказала: — Мы пойдём. Покажете нам дорогу?

Борисыч посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я покажу. Но ты должна кое-что понять, детка. Если мы туда полезем — обратно могут выбраться не все. Ты готова к этому?

Лина подумала о Молли, которая сломала ему нос дважды. О Рите, которая варила пельмени в машине. О Скайдайне, который был её голосом в тишине.

— Готова, — сказала она. — Но мы вернёмся все. Иначе какой смысл?

Борисыч усмехнулся и протянул ей руку.

— По рукам, дохляк. Завтра на рассвете выступаем. А сейчас — спать. Выглядишь ты как смерть, которая проехалась на велосипеде по граблям.

Лина пожала его сухую, горячую ладонь и улыбнулась.

— Договорились, Борисыч. Спать, так спать.

А за окнами подвала, в сером питерском небе, занимался новый день. День, который должен был изменить всё. И, возможно, спасти жизнь маленькой девочке с чипом в затылке и конструктом мёртвого хакера в голове.