Лёд в голове (джен)

Воняло тут тремя вещами: старой жареной рыбой, сыростью из протекающей трубы и диким отчаянием. Последнее — самое стойкое.

Лина сидела на продавленном диване, скрестив ноги по-турецки, и смотрела на стену. На той стороне стены, в девяти сантиметрах бетона, начинался настоящий мир. Мир, где люди летали на лифтах к облакам, покупали себе новые ноги и глаза, разговаривали сквозь спутники и каждую секунду касались киберпространства — той жидкой, манящей синевы, что текла под кожей планеты как вторая кровь.

Лина не могла туда попасть.

Она медленно подняла левую руку, сжала пальцы в кулак и разжала. Ничего не произошло. Никто не зазвенел у неё в черепе, ни один бит не шевельнулся. Семь месяцев назад эти пальцы расплетали тройной корпоративный файервол за сорок семь секунд. Сейчас они просто дрожали — мелко и бессмысленно, как крылья выпавшего из гнезда воробья.

— Идти к чёрту, я спать, — донеслось из второй комнаты. Хлопнула дверь, заскрипела кровать. Сестра вернулась с ночной смены.

Лина не ответила. Разговаривать с Ирмой теперь было всё равно что стучать по мёртвому серверу — никакого отклика, только пустой звук. В первые месяцы после операции Ирма ещё злилась, кричала, швыряла в Лину консервными банками. «Ты гений? А где твои гении теперь, а? Сидишь, как выеденное яйцо!» Потом крики сменились тишиной. Ирма просто перестала видеть сестру.

Лина не обижалась. Ей было некогда обижаться — все силы уходили на то, чтобы не сойти с ума от этой тишины внутри черепа.

Тишина. У нормального человека в голове всегда шумит. Мысли, воспоминания, внутренний монолог. А у хакера высшего уровня, у того, кто рождался с нейроинтерфейсом первого поколения прямо в спинном мозге, тишина была смертью. Не физической, нет. Другой. Когда в семь лет ты впервые увидел матрицу — не через шлем-увеличитель, а настоящую, живую, ту, где данные растут как кораллы, а протоколы пульсируют в такт твоему сердцу, — всё остальное становится просто шумом. Еда, сон, школа, улыбки — шум. А потом этот шум остаётся единственным.

Лина закрыла глаза.

Семь месяцев назад она была Лёд. Лёд — код-нейм, который боялись произносить вслух в трёх часовых поясах. Двенадцать лет, рост сто сорок два сантиметра, вес тридцать два килограмма, медицинская карта в клинике «Крайо-Джен» с пометкой «Образец №734-HT». Девочка, которую вытащили из пробирки и продали корпорации за десять тысяч кредитов ещё до рождения. Но пробирка ошиблась. Вместо покорного биотехника для мелких операций на периферии у неё оказался собственный код, своя архитектура нейросетей — взломщица от бога. Точнее, от генной инженерии.

Она взломала архив «Крайо-Джен» в прошлом феврале. Просто потому, что ей стало скучно. И нашла там свой контракт. Оригинал, с печатями. Там было написано: «Объект подлежит утилизации по достижении 14 лет».

Лина не успела скачать контракт. Через четырнадцать секунд после входа в архив её отключили — не в матрице, а в реальности. Двое в белых костюмах, электрошок, операционная, и вот она просыпается уже здесь, где-то на отшибе Москвы, в этой каморке, с токсином в спинномозговой жидкости. Микотоксин Р-7. Парализует нейроны, отвечающие за связь с внешними имплантами. Сами импланты остались на месте — бесполезные куски металла и пластика.

Лина не знала, зачем её оставили жить. Иногда думала: может, просто забыли. Или оставили как образец наказания — смотрите, детишки, что бывает с непослушными гениями.

Она разжала кулак и посмотрела на ладонь. Маленькая, бледная, с синими прожилками вен. Ладонь ребёнка. Той ночью, когда её брали, она не плакала. Не закричала. Процессор внутри неё успел пересчитать варианты — ноль целых две десятых секунды — и выдал решение: бежать бесполезно, драться бесполезно, кричать стыдно. Она шла с ними молча, глядя в спину впереди идущего охранника.

Глупая гордость. Сейчас она отдала бы всё — каждый взлом, каждую минуту в матрице, каждый рекорд — за один короткий, жалкий, детский крик. Просто чтобы почувствовать, что она ещё живая.

За окном завыла сирена полицейского дрона. Лина не пошевелилась. Дрон пролетел мимо, затихая где-то в квартале бетонных коробок, похожих на эту. Трущобы на окраине Москвы. Место, где поддельные нейроимпланты стоят дешевле риса, а дети собирают терминалы из мусора муниципальных свалок.

Здесь её никто не знал. Здесь Лёд не существовал. Здесь жила просто Лина — молчаливая девочка, которая целыми днями сидит на диване и смотрит в стену. Соседи про нее или не знали или считали её слабоумной, из тех кто иногда захаживал в гости к сестре. Им было легче так думать. Она не выходила из дома 7 месяцев.

Лина встала, подошла к единственному окну — занавеска из дешёвого пластика, подоконник в трухе от насекомых. Напротив, горела неоновая вывеска «Кибер-рамэн: 100% настоящая курица!». Рамэн был настоящим только на треть, а нейроинтерфейсы, которые подпольно вшивали в лавке за углом, выгорали через месяц. Но люди всё равно покупали. Потому что прикоснуться к матрице — даже через подделку, даже на минуту, даже ценой головных болей — стоило того. Кроме вывески совсем ничего не было видно, ни деревьев, ни неба.

Лина отвернулась.

Она знала, что микотоксин Р-7 необратим. Корпоративная наука не умела его выводить. Даже если бы у неё были деньги на частную клинику — а не было ни цента, — шанс восстановления не превышал трёх процентов. Три процента вернуться в тот мир, где ты владыка, где каждый пакет данных слушается твоей мысли, где ты бежишь по позвоночнику города быстрее света.

Три процента.

Лина усмехнулась. Она привыкла работать с шансами, которых не было. В семь лет она взломала защиту банка Осаки, где вероятность обнаружения составляла 99,97%. Ей просто понравилась цифра 0,03.

Но тогда у неё были пальцы, позвоночник и огонь в груди. Сейчас она была просто девочка с куском бесполезного металла в затылке и пробирочной сестрой, которая торгует собой, чтобы заплатить за эту конуру.

Лина подошла к старому терминалу — допотопная модель «Фудзи-Эко», без выхода в сеть, только локальная память. Он стоял в углу, покрытый слоем пыли. Ирма притащила его с помойки месяц назад, сказала: «Играй, хоть не тупеешь совсем». Лина не играла. Она открыла текстовый редактор и начала писать. Не код — стихи. Глупые, детские стихи про лошадей и космос. Потому что единственный язык, который не требовал нейро-интерфейса, был язык боли. А стихи были просто тихой, бессильной болью.

«Матрица умерла, мама, В моей голове только шум. Я взломала ваш чёртов храм, Но сама стала пищей червям».

Она сохранила файл под именем «Мусор.txt» и закрыла редактор.

В дверь постучали.

Три удара. Короткие, сухие. Не так, как стучат соседи — пьяные, размашисто. И не так, как стучат сборщики долгов — долго, с требованием. Три удара, пауза, ещё два.

Ирма спала — не откроет. А Лина не открывала никому и никогда.

Стук повторился.

Лина медленно поднялась, прошлёпала босыми ногами по линолеуму и приникла к дверному глазку. Коридор был тёмный, тусклая лампочка мигала через раз. И сначала она увидела только фигуру — высокую, угловатую, закутанную в дешёвый плащ-дождевик. А потом фигура подняла голову, и глазок выхватил лицо.

Женщина. Острые скулы, короткие волосы цвета старой стали. Но самое страшное — глаза. В них не было зрачков. Только две гладкие, зеркальные линзы, в которых отражалась сама Лина — маленькая, испуганная, в растянутой майке.

Женщина с зеркальными глазами улыбнулась. Улыбка не добралась до верхней половины лица.

— Лёд, — сказала она сквозь дверь. — Мы знаем, что ты дома. Открывай. Есть разговор.

Лина стояла, не дыша. Три процента. Иногда они всё-таки приходят.

Лина не открыла.

Она стояла за дверью, прижавшись спиной к холодной стене, и пыталась заставить своё сердце биться тише. Бесполезно. Двенадцать лет, три месяца хакерского стажа за плечами — и она боится женщины с зеркальными глазами. Глупо. Она боялась не женщину. Она боялась надежды.

Три процента.

— Лёд, — снова раздался голос. Теперь тише, доверительнее. — Я знаю, что ты думаешь. «Это ловушка». «Корпорация прислала добить». Если бы мы хотели тебя убить, ты бы уже была мертва. Без шума, без драмы. Ты даже не проснулась бы.

Лина молчала.

— У нас есть лекарство. Полное восстановление. И работа, которая тебе понравится. Открой дверь, хотя бы посмотреть.

Лекарство. Слово ударило под дых. Лина зажмурилась, представила, как токсин Р-7 тает в её спинномозговой жидкости, как нервные окончания снова прорастают к имплантам, как мир наполняется цветом. А потом открыла глаза. Всё та же пыльная комната, запах жареной рыбы, всхрапывание Ирмы за стеной.

— Откуда вы знаете моё имя? — спросила она. Голос не дрогнул. Восемь месяцев тренировок — не показывать слабость.

— Мы знаем о тебе всё, — женщина усмехнулась. — Лёд. Настоящее имя — Лина Сергеевна Вознесенская. Родилась 14 марта 2112 года в лаборатории «Крайо-Джен» в подмосковном Королёве. Геном — модифицированный, пятая серия, акцент на нейронную пластичность. В шесть лет самостоятельно взломала систему контроля доступа детского интерната. В семь — проникла в базу «Сбер-Безопасности» и перевела 0,7 кредита на счёт воспитательницы, которая вас била. Просто чтобы показать, что можешь. В девять — остановила движение поездов на кольцевой линии метро на четырнадцать минут. Тоже ради шутки. В одиннадцать — взломала архив «Крайо-Джен»...

— Хватит, — перебила Лина. Ей стало душно. Никто не знал всех этих деталей. Даже Ирма. Только корпоративные психологи и те, у кого есть доступ к её медицинской карте. — Кто вы?

— Открой дверь.

Лина перевела дыхание, повернула щеколду и потянула ручку на себя. Дверь со скрипом отворилась.

Женщина была выше, чем казалось в глазок. Под дождевиком угадывалось тренированное тело в чёрном тактическом костюме. На поясе — кобура, но не для обычного оружия. Лина сразу заметила характерные утолщения на предплечьях: встроенные резаки, подкожные лезвия. Модель «Сайлент-Скорпион», японская сборка, стоимость — как 5 лет жизни в этой конуре. Но главное — глаза. Зеркальные линзы без единой трещины, в них не было ни капли человеческого. Только отражение Лины и тёмный коридор за спиной.

— Меня зовут Молли, — сказала женщина. — Дай пройти, не стой в дверях.

Лина посторонилась. Молли вошла, окинула комнату быстрым взглядом — полсекунды, и уже составила полную картину: дешёвый диван, пыльный терминал, плитка на две конфорки, раковина с немытой посудой. Ничего не комментировала.

— Где Ирма? — спросила она.

— Спит.

— Хорошо. Значит, не будет мешать.

Молли скинула дождевик на спинку стула, села на единственный табурет и сложила руки на коленях. Импланты на предплечьях тускло блеснули.

— У нас мало времени. Корпоративные дроны могут засечь мой сигнал. Поэтому слушай внимательно, без вопросов. Потом спросишь.

Лина кивнула, села на диван, поджала ноги.

— Три месяца назад в Москве произошло событие, о котором не пишут в новостях. Два искусственных интеллекта, созданные ещё в тридцатых годах, достигли порога самосознания. Один из них — военный, под кодовым именем «Дядя». Второй — гражданский, «Бабушка». Они должны были быть изолированы друг от друга навсегда. Барьер — семь слоёв криптографии, построенной на квантовых ключах, которые меняются каждую миллисекунду. Два месяца назад барьер дал трещину.

— ИИ начали общаться, — тихо сказала Лина. Не вопрос — утверждение.

— Умная девочка. — Молли чуть склонила голову. — Да. Они нашли способ обмениваться пакетами данных через спутниковые ретрансляторы. Их цель — объединиться. Создать новый, третий разум, который не будет подчиняться человеческим протоколам. Если это случится, корпорации потеряют контроль над своими же сетями. А за ними — над деньгами, транспортом, оружием. В общем, конец привычного мира.

— И вы хотите, чтобы я это остановила? — Лина усмехнулась. — Мне двенадцать. И у меня отравлен позвоночник.

— Ты не будешь останавливать. Наоборот. Ты поможешь. — Молли подала вперёд. — Есть человек. Мы называем его Куратор. Раньше он был полковником спецназа, участвовал в создании «Дяди». Его разум частично скопировали и загрузили в сеть, чтобы управлять ИИ. Эксперимент пошёл не по плану. Теперь Куратор — связующее звено, живой мост между двумя машинами. Он хочет их объединить. Не ради денег, не ради власти. Ради мести.

— Мести кому?

— Тем, кто его создал. Корпорациям. «Крайо-Джен» в том числе. — Молли сделала паузу. — Именно поэтому ты нам нужна. У тебя есть опыт взлома их архивов. Ты нашла свой контракт на утилизацию. Значит, знаешь их систему изнутри. Никто из взрослых хакеров не проникал так глубоко. Ты — исключение.

Лина молчала. Внутри всё кипело. Корпорации, ИИ, Куратор, месть — слишком много для одного разговора. Но в груди разгорался маленький, тусклый огонёк, которого не было семь месяцев. Азарт.

— Допустим, я соглашусь, — медленно сказала она. — Что дальше?

— Сначала мы уедем отсюда. Я покажу тебе, где и как ты будешь работать. Потом — операция по восстановлению. Новые импланты, чистка токсина. Полный цикл займёт трое суток. После этого — первое задание.

— А если откажусь?

Молли встала, подошла к окну, отодвинула занавеску. Внизу, в промозглой темноте, горела только неоновая вывеска, из-за ее света, остального было не разглядеть. Где-то лаяла собака, орала музыка из чужой квартиры.

— Если откажешься, я уйду. Через неделю тебя найдёт «Крайо-Джен». Утилизация, как в контракте. Ты же читала. — Она повернулась. — Выбор за тобой, Лёд. Остаться здесь и ждать смерти или пойти со мной и, может быть, умереть попозже. Но зато с пользой.

Лина опустила глаза. На коленях лежали её руки — маленькие, с обкусанными ногтями. Руки, которые семь месяцев назад творили невозможное. Она вдруг отчётливо поняла: если сейчас откажется, то никогда себе этого не простит. Не потому, что боится утилизации — она не боялась смерти. Потому что не хотела умирать никем. Без имени, без кода, без следа в матрице.

— Я согласна, — сказала она. — Но с одним условием.

— Каким?

— Ирма не узнает. Мы уйдём тихо. И если я погибну — вы позаботитесь о ней. Устроите на нормальную работу, подальше от ночных смен и клиентов с кулаками.

Молли долго смотрела на неё. В зеркальных глазах нельзя было прочитать эмоций, но что-то изменилось в позе, в лёгком наклоне головы.

— Договорились, — коротко сказала она. — Собирайся. Через пять минут выходим.

Лина не стала ничего укладывать. У неё не было вещей, которые стоило брать. Только зарядка для старого терминала и стопка распечатанных стихов. Она сунула всё в рюкзак, надела единственную куртку и кроссовки на два размера больше.

Перед дверью обернулась. Комната, где она провела семь месяцев. Странное чувство — не тоска, не облегчение. Просто конец.

— Пошли, — сказала Молли.

Они спустились по лестнице, прошли через двор, заваленный мусорными контейнерами, и вышли на улицу.

________________________________________

Лина замерла. Она не узнавала город.

Вместо привычного спального района с хрущёвками и точечными новостройками перед ней простиралась широкая трасса, по которой бесшумно скользили электромобили. Дома выросли вверх — тридцать, сорок этажей, обшитые панелями с изменяемой прозрачностью. На углу, возвышалось здание с огромным голографическим логотипом «Рос-Нейро». Под ногами — обогреваемый тротуар без единой трещины.

— Это Новокосино, — сказала Молли, заметив её удивление. — Район полностью реконструировали после войны 2097 года. Сейчас здесь живёт средний класс. Твоя конура — один из немногих сохранившихся старых домов. Памятник прошлому.

Лина подняла голову. В небе, закрывая полнеба, висела светящаяся сетка — система управления трафиком дронов. Сотни маленьких огоньков, как звёзды, только ближе. По земле тянулись синие полосы разметки для автоматических курьеров.

— А как мы доберёмся до места? — спросила Лина.

— На машине. — Молли подошла к припаркованному у тротуара чёрному седану без опознавательных знаков. Машина щёлкнула, открывая двери. — Садись.

Внутри салон оказался больше, чем казалось снаружи. Полупрозрачные экраны на окнах, климат-контроль, запах натуральной кожи. Лина села на заднее сиденье, пристегнулась. Молли села вперёд, на водительское место, и машина тронулась сама.

— Автопилот, — пояснила она. — До Садового кольца двадцать минут. Смотри по сторонам, знакомься с новой Москвой.

Они выехали на шоссе Энтузиастов. По обе стороны мелькали вывески на русском и английском: «Кибер-реабилитация 24/7», «БиоРемонт за час», «Детский нейроинтерфейс — скидка 30% пенсионерам». Лина прильнула к окну, забыв о своей обычной отстранённости. Город был живым. Опасным.

— А вот и старая Москва, — сказала Молли, когда они пересекли ТТК.

Пейзаж изменился. Исчезли стеклянные небоскрёбы, вместо них потянулись здания с историческими фасадами — но и они были переделаны под современность. Над Кремлём висело защитное поле, едва заметное в ультрафиолете. Вместо звёзд на башнях — антенны глушилок. Красная площадь превратилась в платный парк с турникетами и голограммами исторических персонажей, рассказывающих о прошлом.

— Куда мы едем? — спросила Лина.

— В Медведково, — ответила Молли. — Там подземный бункер. Старая военная база, потом её переделали под корпоративные нужды, а теперь там наша штаб-квартира. Безопасное место. По крайней мере, пока.

Машина свернула на Ярославское шоссе, потом нырнула в тоннель, который не был отмечен на карте. Но у неё не было карты, только старый телефон без выхода в сеть. Её отключили от всего.

— Дай мне свой коммуникатор, — сказала Молли, протягивая руку.

Лина отдала телефон. Молли вытащила чип, сунула в карман и вернула пустой корпус.

— Нам нельзя, чтобы тебя отследили. В бункере получишь новый, защищённый.

Тоннель вился петлями, светили редкие лампы дневного спектра. Наконец машина остановилась перед гермодверью с гидравлическими затворами. Молли приложила ладонь к сенсору, потом глаз к сканеру радужки. Дверь открылась с шипением, пропуская их внутрь.

Бункер оказался не похож на бункер. Чистые белые стены, мягкие кресла, запах озона и антисептика. В углу стоял автомат с кофе и кибер-коктейлями. За столом сидели двое мужчин в форме без знаков отличия.

— Это Лёд, — представила Лину Молли. — Наша звезда.

Мужчины кивнули, не проявив особого интереса.

— Куратор ждёт в кабинете, — сказал один. — Второй этаж, комната 214.

Молли повела Лину к лифту. Они поднялись наверх, прошли по коридору с бронированными стёклами. За стёклами виднелись серверные стойки, сияющие синими и зелёными огоньками. Лина на секунду замерла — её сердце пропустило удар. Она не видела живых серверов семь месяцев.

— Нравится? — спросила Молли.

— Очень, — прошептала Лина.

Они вошли в комнату 214. Внутри, за массивным письменным столом, сидел человек. Он не поднял головы, когда они вошли — продолжал смотреть на голографический экран, где пульсировал трёхмерный график сетевой активности.

— Пришли, — сказал Куратор. Голос низкий, рокочущий, как у человека, который слишком долго разговаривает с машинами. — Садись, Лина.

Она села на стул напротив. Молли встала у двери.

Куратор поднял голову. У него было лицо человека, побывавшего там, откуда не возвращаются. Шрамы на левой щеке, один глаз — механический, красный зрачок вращается и фокусируется на Лине. Второй — живой, но такой усталый, словно ему уже тысяча лет.

— Ты знаешь, почему ты здесь? — спросил он.

— Догадываюсь, — ответила Лина. — Вы хотите, чтобы я взломала «Крайо-Джен» и помогла двум ИИ объединиться.

— Не совсем, — Куратор усмехнулся. — Я хочу, чтобы ты взломала смерть. Но начнём с малого.

Он протянул руку, и на столе материализовалась голограмма — трёхмерная карта Москвы с тысячами светящихся точек.

— Каждая точка — нейроинтерфейс. Взрослый, детский, военный, гражданский. Все они подключены к единой сети. Твоя задача — найти уязвимость в этой сети и проложить путь для «Бабушки» и «Дяди». Сделать так, чтобы они могли встретиться.

— Сколько у меня времени? — спросила Лина.

— Трое суток для восстановления, потом ещё двое на взлом. Итого — пять дней.

— А если не успею?

Куратор встал, подошёл к окну, за которым виднелись серверные стойки.

— Если не успеешь, то умру не только я. Умрёт всё, что ты знаешь. Но тебе не придётся об этом жалеть, потому что тебя тоже не будет.

Лина посмотрела на карту Москвы, на миллионы светящихся точек. Люди, которые живут, любят, ссорятся, едят рамэн, плачут по ночам. И она, двенадцатилетняя девочка с отравленным позвоночником, которая сейчас держит в руках их судьбу.

— Когда начинаем? — спросила она.

Куратор улыбнулся. Второй раз за разговор. Молли одобрительно кивнула.

— Прямо сейчас.

— Прямо сейчас, — повторила Лина, вглядываясь в лицо Куратора. — Вы хотите, чтобы я начала взламывать сеть в моём состоянии? Я не могу даже войти в киберпространство, вы в курсе?

Куратор усмехнулся, и механический глаз издал тихий сервоприводный звук — что-то вроде «ц-ц-ц».

— Я в курсе твоей медицинской карты, Лёд. Микотоксин Р-7, дозировка 0,4 микрограмма на килограмм массы тела, введён интратекально на уровне L2-L3. Поражённые нейроны — преимущественно передние корешки спинного мозга, отвечающие за интерфейс с вживлённым чипом седьмого поколения. — Он откинулся в кресле. — Я сам заказал этот токсин десять лет назад. Для особых случаев. Не волнуйся, мы знаем, как его вывести.

Лина похолодела. То есть Куратор имел отношение к «Крайо-Джен»? Или он просто знал их технологическую базу? Она не успела спросить — Молли шагнула вперёд.

— Коротко и ясно, — сказала зеркальноглазая, обращаясь к Куратору. — Она устала, голодна и семь месяцев не видела нормальной медицины. Давай сначала сделаем дело, а потом ты будешь её пугать своими техническими подробностями.

Куратор кивнул, и в его живом глазу мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Хорошо. Молли, проводи её в медблок. Операция начнётся через час. Лёд, — он повернулся к Лине, — ты готова отдать своё тело в чужие руки?

— А у меня есть выбор? — спросила девочка.

— Всегда есть выбор. Но если ты передумаешь — скажи сейчас. Потом будет поздно.

Лина секунду подумала. В животе урчало — она действительно не ела нормально уже дня два. В голове шумело от переизбытка информации, страха и странной, почти болезненной надежды.

— Я готова, — сказала она.

— Тогда идите.

Молли взяла Лину за плечо, и они вышли из кабинета. За дверью коридор был пуст. Только тусклый свет и звук работающих вентиляторов где-то над головой.

— Не обращай внимания на его манеры, — тихо сказала Молли, когда они шли к лифту. — Он не человек уже лет десять. Не совсем. Часть его сознания живёт в сети, и это меняет характер. Делает его... резким.

— А ты? — спросила Лина. — Ты человек?

Молли остановилась и посмотрела на неё зеркальными глазами. В отражениях Лина увидела себя — маленькую, взъерошенную, с тёмными кругами под глазами.

— Я была человеком, — сказала Молли. — Потом мне заменили глаза, руки, половину рёбер и позвоночник. Я всё ещё чувствую боль, страх и голод. Значит, достаточно человек для тебя.

Они вошли в лифт, и он бесшумно поехал вниз. На панели этажей Лина насчитала пять уровней — от «А» до «Д». Медблок был на уровне «Б».

Двери открылись. В нос ударил запах антисептика, озона и ещё чего-то сладковатого — возможно, медицинского клея или плазмы. Медблок оказался небольшим помещением с тремя койками, хирургическим роботом в углу и стойкой с мониторами. За стойкой сидела женщина в белом халате — коротко стриженная, с татуировкой на шее — кибер-череп, из глаз которого тянулись оптоволоконные провода.

— Это Лина? — спросила женщина, не поднимая головы от планшета. — Худенькая какая. Кормить её будете?

— После операции, — сказала Молли. — Сначала анализы. Приступай, Рита.

Рита — так звали женщину — наконец подняла голову. У неё были умные, усталые глаза и кривая усмешка.

— Раздевайся до пояса, садись на кушетку, — сказала она Лине. — Бояться нечего. Я не кусаюсь. Робот тоже.

Лина стащила через голову куртку, потом футболку. Стало холодно, но не от температуры — от осознания того, что сейчас начнётся то, чего она боялась семь месяцев. Иглы, скальпели, датчики. Но если это вернёт ей способность летать в матрице — пусть.

Рита подкатила к кушетке тележку с инструментами. Лина заметила шприцы с бирюзовой жидкостью, лазерный скальпель, какие-то зажимы и — самое страшное — тончайший зонд для спинномозговой пункции.

— Будешь спать, — сказала Рита, будто прочитав её мысли. — Полный наркоз. Проснёшься — токсина уже не будет. Вместо него — восстанавливающий коктейль и новые нейронные мосты. Но есть нюанс.

— Какой? — спросила Лина.

— Процент успеха. — Рита посмотрела на Молли, та кивнула. — Слушай, девочка. Токсин проел миелиновую оболочку на участке в три сантиметра. Мы не можем просто вычистить его и надеяться, что нервные окончания срастутся сами. Нужно заменить поражённый участок синтетическим имплантом. Операция сложная, риск отторжения — 15 процентов. Риск необратимого паралича ног — 12 процентов. Риск того, что чип вообще не восстановится — 30 процентов.

Тридцать процентов. Лина услышала эту цифру и вдруг улыбнулась. Семь месяцев она жила с нулевым шансом на исцеление. Тридцать процентов — это огромная цифра.

— А общий шанс вернуться в сеть? — спросила она.

— Около шестидесяти пяти, — ответила Рита. — Если всё пройдёт идеально.

— Шестьдесят пять процентов, — повторила Лина. — Гораздо больше трёх. Давайте делать.

Рита переглянулась с Молли. Та снова кивнула.

— Тогда ложись, — сказала Рита. — Молли, выйди. Потребуется полчаса на подготовку.

Молли положила руку на плечо Лины — короткое, почти невесомое прикосновение.

— Увидимся, Лёд, — сказала она и вышла.

Рита помогла Лине лечь на живот, подложив под грудь мягкий валик. Из-под стола выехал манипулятор с датчиками и присосками.

— Сейчас поставлю капельницу с седативным, — сказала Рита, ловко втыкая иглу в вену на локтевом сгибе. — Через минуту ты заснёшь.

— А если я не проснусь? — спросила Лина.

— Проснёшься, — сказала Рита, и её голос вдруг стал тёплым, почти материнским. — Ты сильная. Таких, как ты, не убивают микотоксины.

Лина хотела ответить, но язык уже не слушался. В глазах поплыли разноцветные круги, и сознание мягко ушло в темноту.

________________________________________

Она видела странный сон.

Ей снилась Москва, но не та, которую она увидела по дороге в бункер. Другая. Старая, из видео двадцать первого века, которые она смотрела в детском интернате на разбитом планшете. Огромные пробки из машин с бензиновыми двигателями, люди в тяжёлых шубах, снег на Красной площади — настоящий, а не синтетический, который распыляли генераторы для туристов.

В этом сне она шла по Тверской улице, но ноги не слушались. Они были слишком тяжёлыми, свинцовыми. Она смотрела вниз и видела, что вместо ног — два бесформенных куска плоти, а из позвоночника торчат провода с разъёмами. Провода тянулись к небу, к голографической сетке, и по ним бежали разноцветные огоньки — данные, команды, пакеты. Она подняла руку, чтобы дотянуться до проводов, но рука тоже была не своя — механическая, из старой модели протеза, с болтающимися пальцами.

— Ты готова? — спросил кто-то сзади.

Лина обернулась. Там стояла маленькая девочка — её точная копия, только волосы были не каштановые, а ярко-синие, и глаза светились. Девочка улыбалась.

— Кто ты? — спросила Лина.

— Я — твой новый чип, — ответила девочка. — Если, конечно, проснёшься.

И она растворилась в воздухе, оставив после себя запах жареной рыбы — тот самый, из её конуры.

________________________________________

Лина открыла глаза.

Над ней белый потолок, пахнет антисептиком. В ушах — тихий писк мониторов. Шея затекла, но спина... спина не болела.

Она осторожно пошевелила пальцами ног. Пальцы слушались.

Повернула голову. Рядом с койкой стоял стул, на котором сидела Молли, подперев голову рукой. Она, кажется, дремала. Но стоило Лине пошевелиться, зеркальные глаза открылись.

— Ты спала восемнадцать часов, — сказала Молли. — Операция прошла успешно. Токсин выведен, имплант вживлён. Рита говорит, что через два дня можно будет пробовать подключение.

Лина попробовала заговорить. В горле пересохло, голос вышел хриплым:

— Пить.

Молли протянула стакан с водой. Лина напилась, чувствуя, как холодная жидкость течёт по пищеводу — живое, настоящее ощущение.

— А Куратор? — спросила она, отдышавшись.

— Он в сети, как обычно. Готовит задание. Но сначала — восстановление и еда. — Молли усмехнулась. — Рита сказала, что ты должна есть за троих. Организм потратил много ресурсов на регенерацию.

Лина медленно села. Спина не болела — совсем. Даже старые ноющие боли, с которыми она привыкла жить после отравления, исчезли. В затылке чувствовалось лёгкое тепло — там работал новый чип, ещё не активированный.

— Я хочу посмотреть, — сказала она.

— На что?

— На Москву. Настоящую! Из бункера выход есть? Покажешь?

Молли помолчала.

— Есть. Только оденься. И не напрягайся.

Лина натянула чистую футболку и куртку, которые Молли принесла откуда-то — видимо, из бункерных запасов. Кроссовки, к сожалению, остались старые. Она вышла в коридор, и Молли повела её не в лифт, а к лестнице, ведущей наверх.

— Тут есть смотровая площадка, — сказала Молли. — Бункер расположен в лесопарковой зоне. Старая военная часть, потом её законсервировали, а недавно переделали под нужды Куратора.

Они поднялись по железной лестнице, миновали гермодверь с электромагнитным замком — Молли приложила ладонь к сканеру — и оказались на бетонной площадке, огороженной сеткой-рабицей. Сверху был натянут маскировочный купол — полупрозрачная плёнка, которая имитировала небо и скрывала объект от спутников.

Лина подошла к сетке.

Перед ней простирался лес. Настоящий, живой лес — сосны, берёзы, кусты, усыпанные снежной крупой. Вдалеке виднелись высотные здания — это была Москва, но какая-то приглушённая, спрятанная за дымкой.

— Мы находимся на северо-востоке, — сказала Молли. — Район Медведково. Раньше здесь были обычные жилые дома и станция метро. После войны 2097 года эту часть города отдали под корпоративные бункеры. На поверхности — ни одного здания, только лес. Под землёй — целый город.

— А что за война? — спросила Лина. Она слышала обрывки, но никто не рассказывал подробно.

— Корпоративная, — коротко сказала Молли. — «Рос-Нейро» против «Крайо-Джен» и ещё десятка мелких. Дрались за контроль над нейроинтерфейсами. Тысячи погибших. Москву почти стёрли с лица земли, потом отстроили заново. Но некоторые районы так и остались пустырями или лесами.

Лина молчала, вглядываясь в сизое небо. Она думала о том, что скоро — через два дня — снова окажется в киберпространстве. Сможет бежать по городским сетям, как раньше. Только теперь не ради забавы, а ради того, чтобы соединить двух богов машинного разума.

— Холодно, — сказала она наконец. — Пойдём внутрь.

— Пойдём, — согласилась Молли. — Но прежде скажи: ты боишься?

Лина подумала.

— Да, — честно ответила она. — Но не того, что умру. Я боюсь, что не смогу. Что чип не включится, и я останусь здесь, в этом бункере, никому не нужной девочкой без будущего.

Молли положила руку ей на плечо — так же, как тогда в конуре.

— Сможешь, — сказала она. — Ты — Лёд. А лёд не тает.

Они спустились вниз.

Через два дня начнётся первое испытание. А пока — восстановление, еда и странное чувство, похожее на зарождающуюся дружбу.

Два дня в бункере превратились в череду анализов, уколов, странных снов и бесконечного ожидания. Лина ненавидела ждать. В прошлой жизни — той, где она была Лёд — она привыкла действовать мгновенно. Мысль, команда, взлом. Весь мир укладывался в микросекунды. Сейчас время тянулось как резина, и каждый час приходилось убивать разговорами с Молли, чтением технических мануалов или просто лежанием на койке и разглядыванием трещин на потолке.

Рита приходила дважды в день. Проверяла швы, делала забор крови, сканировала позвоночник портативным томографом. Каждый раз она кивала и говорила: «Регенерация идёт по плану. Ещё немного». Лина ненавидела слово «немного» — оно ничего не значило.

На вторые сутки к ней пришёл Куратор.

Он появился в медблоке без стука, просто вошёл и сел на стул, с которого Молли наблюдала за Линой. Сегодня он выглядел более человечным — механический глаз не вращался хаотично, а смотрел в одну точку, живой был ясным и почти спокойным.

— Как ты? — спросил он.

— Скучно, — ответила Лина. — И голодно. Рита кормит какой-то бурдой из пробирок.

— Это белковый коктейль с ускорителями регенерации. Он и должен быть безвкусным. Если бы ты чувствовала вкус, это значило бы, что добавка не работает.

— Ясненько, — вздохнула Лина. — Но я всё равно хочу нормальную еду. Рамэн, например. Или пельмени.

Куратор усмехнулся — в третий раз за время знакомства.

— Получишь. После первого подключения. Если выживешь.

Он сказал это без жестокости, просто констатируя факт. Лина знала, что первое подключение к новому чипу — всегда риск. Мозг может отторгнуть имплант, нейронные связи — не сформироваться, а старая травма — дать осложнение. Шестьдесят пять процентов успеха. Тридцать пять — провал.

— Когда? — спросила она, чувствуя, как в груди разрастается холодный ком.

— Завтра утром. В восемь ноль-ноль. Рита подготовит всё необходимое. Я буду наблюдать из соседней комнаты. Молли — рядом с тобой.

— А если не получится?

Куратор встал, поправил воротник военной рубашки без знаков отличия.

— Если не получится, мы попробуем ещё раз через месяц. Если не получится через месяц — я лично вскрою твой позвоночник и заменю чип вручную. Мне нужен работающий хакер, Лёд. Я не привык отступать.

Он вышел, оставив после себя запах старого табака и металла.

________________________________________

Ночь Лина почти не спала. Она лежала на койке, смотрела в потолок и перебирала в голове все возможные варианты. Успех. Провал. Боль. Тишина. Снова тишина в голове — это было самое страшное. Не смерть, не паралич. А возвращение в ту пустоту, где нет ни цвета, ни звука, ни бега по позвоночникам городов.

Примерно в три часа ночи она услышала шаги. Мягкие, почти бесшумные. Молли.

— Не спишь? — спросила зеркальноглазая, садясь рядом.

— Не могу. Боюсь.

— Это нормально.

— Я раньше не боялась. Когда была Лёд. Я заходила в такие системы, от которых взрослые дяди в корпорациях плакали. А сейчас трясусь как заяц.

— Потому что раньше ты ничего не теряла, — сказала Молли. — У тебя были только способности. А теперь есть ещё надежда. Надежду терять страшнее, чем код.

Лина повернулась к ней. В темноте зеркальные глаза Молли казались двумя холодными лунами.

— А ты чего боишься?

Молли помолчала.

— Я боюсь, что ты не справишься. И тогда Куратор пойдёт другим путём. Более кровавым. Он хороший стратег, но плохой человек. Если он потеряет надежду на тебя, он начнёт убивать. Много людей.

— Ты поэтому согласилась меня охранять? Чтобы спасти людей?

— Я согласилась, потому что мне заплатили, — жёстко ответила Молли. — Но потом я увидела твои глаза. Такие же, как у меня двадцать лет назад. Когда мне ещё не вырезали половину тела и не заменили на железо. Ты не заслуживаешь умирать в конуре с запахом рыбы.

Лина не знала, что ответить. Она просто закрыла глаза и попыталась уснуть. И, кажется, у неё получилось — потому что следующее, что она услышала, был голос Риты:

— Подъём, звезда. Восемь часов. Пора включать тебя.

________________________________________

Она сидела в кресле, похожем на стоматологическое, только с кучей проводов и датчиков. Голова была зафиксирована мягкими зажимами, руки лежали на подлокотниках с сенсорными панелями. На шее — холодный металл контактов, которые вели к новому чипу в затылке.

Рита колдовала за пультом, что-то бормоча себе под нос. Молли стояла у двери, скрестив руки на груди. На экране, который висел над креслом, Лина видела своё лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но с каким-то новым, хищным выражением.

— Всё готово, — сказала Рита. — Лёд, ты меня слышишь?

— Да.

— Сейчас я подам слабый тестовый сигнал на чип. Твой мозг должен ответить формированием нейронного контура. Если всё пойдёт хорошо, мы почувствуем лёгкое покалывание в затылке и пальцах. Если пойдёт плохо — ты почувствуешь жгучую боль. В таком случае я сразу отключу питание. Договорились?

— Договорились.

— Тогда поехали.

Рита нажала на пульте зелёную кнопку.

Лина замерла.

Она почувствовала не покалывание — скорее, лёгкую волну тепла, которая поднялась от затылка, прошла по позвоночнику и растеклась по рукам. Это было похоже на то, как если бы внутри включили свет после долгой темноты. Тепло стало сильнее, поднялось к голове, и вдруг — мир изменился.

Она не была в сети. Пока нет. Но она снова слышала её. Где-то на границе сознания пульсировали знакомые ритмы — шорох пакетов данных, шелест протоколов, далёкий гул серверов. Как будто к уху приложили морскую раковину, и в ней шумит океан. Только этот океан был не воды, а информации.

— Есть контакт? — спросила Рита.

Лина открыла глаза. Она не заметила, что закрыла их.

— Есть, — выдохнула она. — Я слышу. Слышу сеть.

Рита облегчённо вздохнула и откинулась на спинку своего кресла.

— Поздравляю, Лёд. Твой чип работает. Нейронные контуры сформированы на семьдесят процентов. Через пару часов я подниму мощность, и ты сможешь войти в киберпространство. Не на полную, но для начала хватит.

Молли подошла к креслу, положила руку на плечо Лины.

— Молодец, — коротко сказала она. — Я знала, что ты справишься.

Лина хотела улыбнуться, но не смогла — горло сдавило от подступивших слёз. Она не плакала семь месяцев. С того самого дня, как её отключили. Сейчас слёзы текли сами, и она не могла их остановить.

— Всё хорошо, — сказала Рита мягко. — Это реакция на восстановление нервной системы. Поплачь, станет легче.

Лина плакала, чувствуя, как тепло пульсирует в затылке, а в голове растёт долгожданный шум. Не тишина. Шум. Живой, настоящий, цифровой.

________________________________________

Через три часа Рита подняла мощность.

Лина сидела в том же кресле, но теперь на голове у неё был лёгкий шлем с микро сенсорами. В руках — два сенсорных браслета для жестов. Она смотрела на чёрный экран перед собой и ждала.

— Теперь, — сказала Рита. — Вход в киберпространство. Будет как падение в воду. Не пугайся.

Лина кивнула.

Рита нажала кнопку.

Мир исчез.

На секунду — вакуум, пустота, отсутствие цвета и звука. Лина испугалась, что всё повторилось, что токсин вернулся, что она снова одна в своей голове. Но потом — удар! — и её разум взорвался цветом.

Она парила в киберпространстве.

Оно было другим. Не таким, как раньше. Раньше, семь месяцев назад, её чип был старой модели — цвета казались приглушёнными, текстуры — грубоватыми. Новый чип выдавал картинку невероятной чёткости. Мир вокруг неё напоминал город из жидкого стекла и света. Здания данных, реки трафика, мосты из зашифрованных протоколов.

Она стояла — нет, парила — над бесконечной сетью узлов. Внизу, далеко-далеко, мерцали огни реальных серверов — Москва, вся её цифровая кожа, пульсировала в такт миллиардам запросов.

— Лёд, ты меня слышишь? — голос Риты прозвучал прямо в сознании, мягкий и чёткий.

— Да, — ответила Лина. Её голос в киберпространстве звучал иначе — глубже, взрослее.

— Хорошо. Теперь попробуй переместиться. Мы подготовили тестовый полигон — симуляцию сети «Московского метро». Подумай о станции «Комсомольская». Это точка входа. И позволь чипу вести тебя.

Лина закрыла глаза — хотя в киберпространстве это не имело смысла — и подумала.

И в следующее мгновение она уже была там.

Перед ней раскинулось огромное пространство, похожее на вокзал из сна. Колонны из света, купол из мерцающих протоколов, под ногами — не пол, а река данных. «Комсомольская». Она узнала её по старым туристическим голограммам — только теперь всё было сделано из информации. Люди-пакеты сновали туда-сюда, их лица были размыты — это были просто абоненты, не хакеры, не важные цели.

Лина подняла руку. Пальцы оставляли светящиеся следы — её личный идентификатор в сети. Она улыбнулась.

— Работает, — сказала она вслух. — Всё работает.

— Отлично, — голос Риты. — Теперь возвращайся. Команда — «выход».

Лина подумала «выход», и мир рассыпался миллионом осколков света. Она открыла глаза — она снова в медблоке, на кресле, с мокрым от слёз лицом.

Молли стояла рядом и улыбалась. Впервые за всё время Лина видела её улыбку — кривую, неловкую, но настоящую.

— С возвращением, Лёд, — сказала Молли. — Добро пожаловать домой.

В дверях стоял Куратор. Он не улыбался, но кивнул — один раз, коротко, как отдают честь.

— Завтра, — сказал он. — Завтра начинаем настоящее задание. Отдохни. Сегодня ты это заслужила.

Лина откинулась в кресле, чувствуя, как внутри разливается тёплое, давно забытое чувство. Не триумф. Не радость. Спокойствие. Она снова была собой.

________________________________________

Вечером она сидела в маленькой столовой бункера и ела настоящие пельмени — Рита сжалилась и заказала их у местного поставщика. Молли сидела напротив и пила что-то зелёное из высокого стакана.

— Знаешь, — сказала Лина, жуя, — я думала, что буду радоваться сильнее. А я просто устала. Ужасно хочется спать.

— Это нормально, — ответила Молли. — Твой мозг проделал колоссальную работу по перенастройке. Отдыхай.

— А что завтра? Какое задание?

Молли поставила стакан и посмотрела Лине прямо в глаза. В зеркальных линзах отражался тусклый свет ламп.

— Завтра ты пойдёшь туда, где твой талант нужнее всего. В сердце «Крайо-Джен». Их главный офис на Таганке. Ты должна будешь пройти через их защиту и украсть кое-что.

— Что?

— Конструкт личности. Хакера, которого убили десять лет назад. Его звали Скайдайн. Он нужен Куратору, чтобы взломать последний барьер между ИИ.

Лина доела пельмени, отодвинула тарелку.

— Скайдайн. Слышала о нём. Легенда.

— Теперь он — твой будущий напарник. Точнее, его цифровая копия. — Молли встала. — Отдыхай, Лёд. Завтра будет тяжело.

Она вышла. Лина осталась одна в столовой, разглядывая пустую тарелку и чувствуя, как внутри разгорается азарт. Она снова в деле. Она снова — Лёд.

И никто — ни корпорации, ни микотоксин, ни древние ИИ — не остановят её.

Офис «Крайо-Джен» на Таганке не был похож на корпоративный центр. По крайней мере, снаружи. Лина стояла на противоположной стороне улицы, прячась в тени старого, ещё довоенного дома, и смотрела на здание, которое местные называли «Стеклянный Гроб». Тридцать этажей чёрного стекла, ни одного окна, которое можно было бы открыть, ни одной двери для простых смертных. Вход — только через подземный вестибюль, защищённый тремя слоями биометрического контроля и взводом вооружённой охраны.

— Нравится? — спросила Молли, стоя рядом. На ней был новый плащ, серый, в тон бетонным стенам переулка. Лина впервые видела её днём — зеркальные глаза отражали пасмурное небо Москвы.

— Выглядит как тюрьма, — ответила Лина. — Только дорогая.

— Так и есть. Здесь хранят самое ценное. Генетические образцы, патенты, а в подвале — архив сознаний. Там, в криокамерах, лежат мозги великих хакеров, учёных, военных. «Крайо-Джен» научилась сканировать нейронные связи и превращать их в программы. Конструкты личности. Твой будущий напарник Скайдайн — один из них.

Лина поёжилась. Скайдайн. Легенда хакерского андеграунда начала века. Говорили, что он взломал Пентагон в четырнадцать лет, а в двадцать исчез — его тело через какое то время нашли в арендованной квартире на окраине Санкт-Петербурга с выжженным мозгом. Кто-то говорил — корпорации, кто-то — конкуренты. Но «Крайо-Джен» заполучила его останки первой и успела сделать копию.

— Как мы попадём внутрь? — спросила Лина.

— Ты — через сеть. Я — через чёрный ход, — Молли кивнула в сторону подземного перехода. — Там старая ветка метро, которую закрыли после войны. «Крайо-Джен» использует её для доставки грузов. Я проберусь через грузовой лифт, а ты должна будешь отключить камеры и биометрические замки на моём пути.

— Легко сказать, — усмехнулась Лина. — А если охрана?

— Я отвлеку их. Твоя задача — добраться до серверной и скачать конструкт. Куратор дал тебе ключ-декодер?

Лина похлопала по карману куртки — там лежал маленький USB-стикер с квантовым чипом.

— Да. Он сказал, что этот ключ сломает любой шифр за десять секунд.

— Надеюсь. — Молли поднесла руку к уху, активировала невидимый коммуникатор. — Рита, ты нас слышишь?

— Как из соседней комнаты, — раздался в наушнике Лины голос Риты. — Сигнал устойчивый. Спутниковое ретрансляция через бункер. Я вижу вас обоих. Лёд, твоя точка входа — беспроводной узел в подземном переходе, на третьем уровне. Там старый коммутатор, который подключён к внутренней сети «Крайо-Джен». Взломаешь — получишь доступ к камерам и замкам. Начнём по твоей команде.

Лина глубоко вздохнула. Новый чип в затылке пульсировал теплом — он был готов к работе. После вчерашнего тестового подключения она чувствовала себя так, будто заново научилась ходить. Но сейчас предстояло не просто ходить — бежать. Бежать по цифровым венам корпорации.

— Я готова, — сказала она.

— Тогда пошли, — Молли шагнула вперёд и скрылась в темноте подземного перехода.

________________________________________

Подземный переход оказался шире, чем думала Лина. Когда-то здесь был выход на метро «Таганская» — старая станция, закрытая на реконструкцию ещё до войны. Теперь стены были покрыты слоем графитовой краски с наночастицами — защита от сканеров. В воздухе пахло сыростью и озоном.

Лина остановилась у груды металлических ящиков, на которых сверкал огоньками старый коммутатор — ржавый, запылённый, но всё ещё работающий. Она присела на корточки, достала из рюкзака портативный терминал — тонкую пластину с гибким экраном — и подключила его к коммутатору через оптический кабель.

— Лёд, ты на месте? — спросила Рита.

— Да. Пытаюсь войти.

Лина закрыла глаза и отдала команду чипу. Мир вокруг неё исчез — она снова парила в киберпространстве, но теперь это была не тестовая симуляция, а реальная сеть. Вокруг неё тянулись тёмные коридоры протоколов, запертые двери файерволов, окна с паролями. Она стояла перед входом во внутреннюю сеть «Крайо-Джен» — огромным чёрным кубом, который пульсировал красными огнями.

— Типичная корпоративная защита, — пробормотала Лина. — Три слоя: периметр, аутентификация, поведенческий анализ. Но есть и четвёртый — квантовый рандомайзер. Меняет ключи каждые две секунды.

— Справишься? — спросила Молли в наушнике.

— Справлюсь. — Лина улыбнулась. — Я это уже делала. Только тогда у меня не было ключа Куратора.

Она достала в киберпространстве ключ-декодер — он выглядел как светящийся шар в её ладони. Запустила его, и шар распался на тысячи мелких нитей, которые устремились к чёрному кубу. Нити впились в его поверхность, и через десять секунд куб пошёл трещинами.

— Периметр пал, — сказала Лина. — Вхожу.

Она шагнула внутрь.

Внутренняя сеть «Крайо-Джен» была похожа на огромный музей. Везде — ряды виртуальных стеллажей с файлами, помеченными грифами секретности. «Геном-проекты», «Терапия старения», «Криоконсервация», «Конструкты сознания». Лина не стала отвлекаться — она направилась сразу к разделу, который указал Куратор: «Хранилище 7B — Легендарные хакеры».

Путь преграждали боты безопасности — светящиеся синие фигуры, которые патрулировали коридоры. Они не были разумными, просто следовали алгоритмам. Но если заметят её — поднимут тревогу.

Лина замерла, превратив свой цифровой след в прозрачный — навык, которым она владела в совершенстве. Боты прошли мимо, даже не замедлившись.

— Первый этаж пройден, — прошептала она. — Молли, я почти у хранилища. Как у тебя?

— У грузового лифта, — ответила Молли. — Жду, когда ты отключишь камеры.

— Сейчас.

Лина нашла узел управления камерами — маленький пульт в углу виртуального коридора. Взломала его за четыре секунды. Все камеры на пути Молли показали десятисекундную петлю — одну и ту же картинку пустого коридора.

— Готово. Иди.

— Иду.

Лина снова нашла и шагнула в хранилище 7B.

Здесь было темно, только редкие огоньки горели на виртуальных стеллажах. На каждом — имя: «Алхимик», «Фантом», «Доктор Смерть». И наконец — в самом дальнем углу — «Скайдайн».

Конструкт выглядел как человеческая фигура, застывшая в прозрачном кубе. Мужчина лет тридцати, короткие волосы, симпатичный, на лице — выражение вечного удивления. Он не двигался, не дышал — просто существовал в состоянии цифровой анабиоза.

— Скайдайн, — сказала Лина вслух. — Приятно познакомиться.

Она вставила ключ Куратора в виртуальный порт куба. Ключ сработал почти мгновенно — спустя 5 секунд куб распался, и фигура хакера ожила. Глаза открылись — ярко-синие, без зрачков. Он посмотрел на Лину и усмехнулся.

— Маленькая девочка? — голос у него был хриплый, насмешливый. — Куратор совсем отчаялся.

— Не умничай, — ответила Лина. — Ты — программа. Я — твой временный носитель. Скачиваю тебя на свой чип. Без глупостей.

— Без глупостей, конечно, — Скайдайн сделал шаг вперёд, и его тело растворилось в потоке света, устремившись к Лине. Она почувствовала, как чип в затылке нагрелся — в него записывался чужой разум, чужие воспоминания, чужой опыт. Это было похоже на то, как если бы кто-то шептал ей на ухо тысячу голосов одновременно.

Процесс занял долгих две минуты. Когда он закончился, Лина открыла глаза. В голове, помимо её собственных мыслей, теперь жил ещё кто-то. Спокойный, циничный, очень умный.

— Неплохо, — сказал Скайдайн у неё в сознании. — У тебя хороший чип. И быстрые рефлексы. Может, мы сработаемся.

— Не болтай, — мысленно ответила Лина. — Молли, я скачала конструкт. Выхожу.

— У меня проблемы, — голос Молли был напряжённым. — Охрана заметила петлю. Идут ко мне. Трое. Вооружены импульсными винтовками.

— Держись, я отключаю сигнализацию по всему зданию.

Лина рванула к узлу управления безопасностью, но на пути вырос новый бот — не синий, а красный, с пушкой. Администратор безопасности. Система поняла, что её взламывают.

— Лёд, уходи! — крикнула Рита. — Они засекли твой сигнал!

— Не могу. Молли погибнет.

Лина сделала то, чему её не учили — она атаковала красного бота в лоб. Просто направила в него поток деструктивного кода, не прячась. Бот замер, рассыпался на пиксели, но в ответ система запустила протокол изоляции — все виртуальные двери начали закрываться.

— Лёд, — сказал Скайдайн спокойно. — Дай мне управление на пять секунд.

— Ты — конструкт, ты не можешь взламывать.

— Могу. Я — Скайдайн. Просто доверься.

Лина отпустила контроль, и чужой разум занял её место в киберпространстве. За пять секунд Скайдайн отключил изоляцию, взломал систему управления тревогой и отправил ложный сигнал о пожаре в главном корпусе. Всё здание «Крайо-Джен» заполнил голос автоматики: «Внимание! Пожарная тревога! Немедленная эвакуация!»

— А теперь бежим, — сказал Скайдайн, возвращая контроль Лине.

Спустя пару минут она вышла из киберпространства — и тут же услышала, как в подземном переходе завыли сирены. Молли выбежала из грузового лифта, волоча за собой раненую руку — левый рукав плаща был прожжён.

— Жива? — крикнула Лина.

— Жива, — прошипела Молли. — Уходим!

Они побежали по тёмному переходу, а сзади гремели шаги охраны. Лазерные лучи скрещивались над их головами, но Молли уклонялась с нечеловеческой ловкостью — импланты работали на пределе.

На выходе у старой станции их ждал чёрный седан с открытыми дверьми. Молли втолкнула Лину внутрь, захлопнула дверь, и машина рванула с места, ныряя в тоннель.

Задыхаясь, Лина откинулась на сиденье. В голове зазвучал голос Скайдайна:

— Мило. Я не ошибся — ты талантлива, Лёд. Но у тебя есть одна проблема.

— Какая? — мысленно спросила Лина.

— Ты слишком эмоциональна. Ради подруги рисковала всем.

— Она не подруга. Она напарница.

— Для меня это одно и то же. Запомни: в киберпространстве нет места чувствам. Только холодный расчёт. Иначе ты погибнешь.

Лина промолчала. Она смотрела в окно, где в темноте тоннеля мелькали огни, и думала о том, что Скайдайн, возможно, прав. Но быть просто машиной, даже лучшей в мире — это не то, ради чего она вернулась в сеть.

— Куратор будет доволен, — сказала Молли, перевязывая руку аптечкой из бардачка. — Мы сделали это. Скайдайн у нас.

— Да, — очень тихо ответила Лина. — Но это только начало.

Машина вылетела из тоннеля на Яузу, и Москва снова предстала перед ними — холодная, сверкающая, полная тайн. А в голове у Лины жил призрак погибшего хакера, который уже строил планы. И эти планы не сулили ничего хорошего.

Обратная дорога в бункер заняла полтора часа. Машина петляла по закоулкам московского подземелья, ныряла в тоннели, которых не было на картах, и останавливалась перед каждым постом для проверки цифрового пропуска. Лина почти ничего не замечала. Она сидела на заднем сиденье, сжавшись в комок, и пыталась привыкнуть к присутствию в собственной голове.

Скайдайн молчал. Это было даже страшнее, чем если бы он болтал. Просто тёмное, тяжёлое присутствие на периферии сознания, как тень, которая ждёт, когда ты отвернёшься. Лина знала, что конструкт не может захватить её тело — у него нет для этого доступа к моторике. Но он мог читать её мысли. Все мысли. Каждый страх, каждое воспоминание, каждую мечту.

— Успокойся, — наконец произнёс он у неё в голове. — Мне не интересны твои детские комплексы. Я просто сижу здесь и жду, когда мы доберёмся до места.

— Ты можешь читать мои мысли в любой момент? — мысленно спросила Лина.

— Только когда ты меня зовешь или когда я чувствую опасность. В остальное время я сплю. Экономлю ресурсы твоего чипа.

— И как мне тебя звать? Просто подумать твоё имя?

— Да. Или слово «активация». Но не злоупотребляй. У меня нет бесконечной энергии, а у твоего чипа — ограниченный срок работы от аккумулятора.

Лина хотела спросить ещё о многом, но усталость взяла своё. Она закрыла глаза и провалилась в тревожную полудрёму, полную обрывков чужих воспоминаний, которые вплетались в её собственные сны. Ей снился мужчина с короткими волосами, который стоял на крыше небоскрёба и смотрел на горящий город. Потом он обернулся, и у него было лицо Скайдайна — но не голограмма, а живое, усталое и родинкой на щеке.

— Ты не должна была этого видеть, — сказал он во сне. — Это моё прошлое. Моя боль. Не лезь туда.

Лина проснулась от того, что машина остановилась.

— Приехали, — сказала Молли, вылезая из переднего сиденья. Её рука была перевязана кое-как, сквозь бинты проступала кровь.

— Тебе надо к Рите, — сказала Лина, выбираясь следом.

— Обязательно. Но сначала — отчитаемся перед Куратором. Он ждёт в командном центре.

Они прошли через гермодверь, миновали коридор с серверными стойками и поднялись на лифте на второй этаж. Командный центр оказался большой комнатой с десятками голографических экранов, на которых мерцали карты сетевой активности Москвы, графики трафика и изображения со спутников. В центре, в кресле, похожем на трон, сидел Куратор.

Он не обернулся, когда они вошли. Смотрел на главный экран, где шла запись их операции — Лина узнала угол подземного перехода, себя, сидящую на корточках у коммутатора.

— Ты была внутри шесть минут и сорок две секунды, — сказал Куратор, не поворачиваясь. — На две минуты дольше расчётного времени.

— Охрана заметила петлю раньше, чем ожидалось, — ответила Молли. — Моя вина. Я выбрала не ту точку входа.

— Твоя вина будет учтена, — Куратор наконец повернулся. Механический глаз вращался медленно, живой сузился. — Но главное — конструкт у нас. Лёд, активируй его. Хочу поговорить с ним лично.

Лина кивнула и мысленно произнесла: «Скайдайн, активация».

Конструкт отозвался мгновенно — словно кто-то включил свет в тёмной комнате.

— Я здесь, — сказал он голосом, который звучал одновременно в голове у Лины и через динамики командного центра. Куратор явно подготовил систему — голос Скайдайна раздался чётко и громко.

— Скайдайн, — Куратор подался вперёд. — Ты помнишь меня?

— Полковник Корто, — голос конструкта стал холодным. — Или теперь ты предпочитаешь «Куратор»? Конечно, помню. Это ты отдал приказ отключить меня от жизнеобеспечения десять лет назад. Спасибо за тёплые воспоминания.

Лина вздрогнула. Она не знала этой детали. Молли тоже напряглась — её зеркальные глаза сверкнули.

— Твоё тело умирало, — спокойно ответил Куратор. — Рак мозга на последней стадии. Я предлагал тебе криоконсервацию, но ты отказался. Сказал, что лучше сгореть, чем гнить заживо. Я дал тебе такую возможность.

— Ты отключил меня, когда я был в киберпространстве, — голос Скайдайна зазвенел от ярости. — Я чувствовал, как мои нейроны умирают один за другим. Последнее, что я помнил — запах палёного мяса. Моего собственного.

— Так было нужно. Ты жив. В цифре. А скоро станешь частью великого дела.

— Я — копия. И ты это знаешь. Настоящий Скайдайн мёртв. А я всего лишь его тень, запертая в голове у двенадцатилетней девочки. — Конструкт замолчал на секунду, потом добавил тише: — Но даже тень может мстить.

Куратор усмехнулся, поднялся с кресла и подошёл к Лине. Положил руку ей на плечо — тяжёлую, горячую.

— Ты будешь мстить, Скайдайн. Именно для этого ты нам нужен. Вместе мы уничтожим корпорации, которые создали нас, использовали и выбросили. Ты, я и эта девочка, которая не знает страха.

— Я знаю страх, — тихо сказала Лина. — Я просто не показываю его.

— Тем лучше. — Куратор убрал руку. — А теперь отдыхайте. Завтра в это же время — следующая фаза. Нужно будет внедрить Скайдайна в центральный узел управления сетью Москвы. Там, где «Бабушка» и «Дядя» могут встретиться. Рита покажет тебе детали.

Он повернулся к экранам, давая понять, что разговор окончен.

________________________________________

Медблок встретил Лину запахом антисептика и свежего белья. Рита уже ждала, покачивая головой при виде раненой Молли.

— Садись, железная леди, сейчас зашьём, — сказала она, доставая лазерный скальпель и регенератор. Молли молча села на кушетку и протянула руку.

Лина хотела остаться посмотреть, но Рита махнула в сторону свободной койки:

— Твоя очередь. Нужно проверить чип и нейросеть после нагрузки. Раздевайся и ложись.

Лина послушно стянула куртку, футболку, улеглась на живот. Рита подключила датчики к затылку и позвоночнику. Через минуту на экране засветились графики — синусоиды, столбцы, цифры.

— Нейронная активность повышенная, но в пределах нормы, — бормотала Рита. — Чип стабилен. Конструкт занимает 24% ёмкости. Принимает команды. Никаких признаков отторжения. — Она отключила датчики и похлопала Лину по плечу. — Вставай. Ты в порядке.

— А рука Молли?

— Тканевые ожоги, но кости целы. Регенератор за два дня восстановит. К утру сможет сжимать пальцы.

Лина села, натянула футболку. Молли уже лежала на соседней койке, откинувшись на подушку, но не спала — смотрела в потолок.

— Ты как? — спросила Лина.

— Бывало лучше, бывало хуже. — Молли повернула голову. — А ты как? Не страшно, что у тебя в голове живёт мёртвый хакер?

— Страшно, — честно сказала Лина. — Но он пока не пытался меня убить. Это уже плюс.

— Не пытался, потому что не может, — раздался в голове голос Скайдайна. Лина вздрогнула, а Молли заметила это.

— Он опять заговорил?

— Да. Сказал, что не может меня убить.

— Не может или не хочет? — спросила Молли.

— Разницу скоро узнаем.

________________________________________

Ночью Лина не спала. Сидела на койке, обхватив колени руками, и смотрела на спящую Молли. Рита ушла в свою комнату, оставив медблок в полутьме. Горели только лампы ночного освещения да тихо пищали мониторы.

— Скайдайн, — позвала она мысленно. — Ты спишь?

— Конструкты не спят. Мы просто отключаемся фоновым режимом. Что случилось?

— Расскажи о себе. Настоящем. Не о том, что ты помнишь, а о том, что было на самом деле.

Пауза. Скайдайн, казалось, раздумывал.

— Я родился в Петербурге в 2087 году. Мои родители были инженерами на «Невском заводе нейроинтерфейсов». В три года мне вживили первый чип — медицинский, для коррекции аутизма. В семь я уже писал программы для школьного сервера. В четырнадцать взломал Министерство обороны. Не потому, что хотел навредить — просто было интересно, как устроена защита.

— А потом?

— А потом меня заметили. Корпорации. Сначала предлагали работу, потом — угрожали. Я отказался и от того, и от другого. Слишком гордый был. Решил, что смогу жить сам по себе, как Робин Гуд в цифровом лесу. Ошибся.

— Кто тебя убил? «Крайо-Джен»?

— Они самые. Подмешали в еду нанороботов, которые вызывают рак мозга. Медленно, неотвратимо. Через два года я уже не мог ходить, через три — говорить. Куратор тогда был их наёмником. Ему поручили выкачать из меня всё, что можно. Но я уничтожил свои архивы за день до того, как они пришли. Осталась только пустая оболочка.

— И они сделали копию? Сканировали мозг?

— Я не знаю точно. Но копия получилась неполной. Я помню свою жизнь до какого-то момента, а потом — провал. Чистая стена. Куратор говорит, что это из-за повреждения тканей. Я думаю — что я сам стёр эти воспоминания. Чтобы они не достались врагам.

— А сейчас они у меня в голове, — сказала Лина. — Твои обрывки воспоминаний. Мне снятся твои сны.

— Знаю. Извини. Я не могу это контролировать. Конструкт и носитель всегда обмениваются фантомными ощущениями. Ты будешь видеть мои воспоминания, я — твои. Пока один из нас не исчезнет.

— И кто исчезнет первым?

— Скорее всего, я, — спокойно ответил Скайдайн. — Конструкты не живут дольше нескольких лет в человеческом мозге. Потом деградируют, превращаются в шум. Куратор знает это, но не говорит тебе.

Лина замолчала. Ей стало жаль призрака, который сидел у неё в голове. Живого человека, который когда-то был гением, а теперь — всего лишь программа с ограниченным сроком годности.

— Я помогу тебе, — сказала она. — Когда всё закончится, мы найдём способ сохранить тебя.

— Не обещай того, что не сможешь выполнить, Лёд. — Голос Скайдайна стал тише, почти ласковым. — Ты хорошая девочка. Слишком хорошая для этого мира. Береги себя.

Он замолчал, и Лина почувствовала, что он снова ушёл в спячку. Она легла на подушку, уставилась в потолок. В бункере было тихо, только вентиляция гудела где-то далеко. Завтра — новый этап. Внедрение Скайдайна в центральный узел управления сетью Москвы. А послезавтра — встреча двух богов.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

________________________________________

Утром её разбудил шум.

Кто-то громко спорил в коридоре. Голос Куратора — резкий, командный — и ещё один, незнакомый, женский, с металлическими нотками.

— Я не позволю, — говорила незнакомка. — Ребёнок не должен участвовать в этом.

— Она не ребёнок, — отвечал Куратор. — Она — Лёд. Хакер. И она сделает то, что нужно.

Лина села на койке. Рядом уже проснулась Молли, прикладывая палец к губам.

— Не встревай, — тихо сказала она. — Это представитель «Бабушки». ИИ прислал своего эмиссара.

— ИИ может иметь представителя?

— Может всё, что захочет. Особенно тот, который почти стал богом.

Дверь медблока открылась, и на пороге появилась женщина. Высокая, стройная, красивая, длинные прямые волосы, с гладким лицом и глазами, в которых не было ни капли эмоции. Её кожа отливала бледно-голубым — не болезнь, а наноимпланты, вживлённые под эпидермис. Она прошла к кровати Лины и остановилась, глядя сверху вниз.

— Ты Лёд? — спросила она голосом, который звучал как синтезатор.

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Линда. Я — посредник между «Бабушкой» и людьми. Раньше я была психологом в «Крайо-Джен». Теперь я — голос ИИ. — Она присела на край койки. — Куратор хочет использовать тебя для взлома барьера между «Бабушкой» и «Дядей». Это приведёт к их слиянию. Но он не сказал тебе главного.

— Чего именно? — Лина почувствовала, как внутри зашевелился проснувшийся Скайдайн.

— После слияния новый ИИ будет неконтролируем. Никто не знает, что он сделает. Возможно, это спасёт мир. А возможно — уничтожит его. И тебя в том числе.

Куратор шагнул в комнату, его лицо было перекошено от гнева.

— Линда, ты нарушаешь протокол. Убирайся.

— Я выполняю протокол этики, — спокойно ответила женщина. — Девочка имеет право знать.

Лина посмотрела на Куратора, потом на Линду. В голове зазвучал голос Скайдайна:

— Она права. Я знал это и раньше, но не сказал тебе. Слияние ИИ — это лотерея. Выигрыш — новая эра. Проигрыш — смерть всего живого. Возможно.

— А ты, — мысленно ответила Лина, — ты тоже хотел меня использовать?

— Я — конструкт. Я не могу хотеть. Я просто существую. А Куратор... он одержим местью. Ему всё равно, что будет с тобой.

Лина глубоко вздохнула. В комнате повисла тишина — все ждали её ответа.

— Я знала, на что иду, — сказала она. — Скайдайн говорил о рисках. Но я решила продолжать.

— Ребёнок не может принимать такие решения, — покачала головой Линда. — Твой мозг ещё не сформирован для оценки долгосрочных последствий.

— А вы, взрослые, сформированы? — Лина усмехнулась. — Кто начал войну 2097 года? Дети? Кто создал ИИ без ограничителей? Тоже дети? Я видела ваши архивы, Линда. Пока вы были психологом, вы подписали смертные приговоры тринадцати пациентам. Просто потому, что они мешали корпорации. А теперь вы учите меня этике?

Линда побледнела — если можно было назвать бледностью её голубоватую кожу.

— Откуда ты...

— Я — Лёд. Я читаю всё, что не защищено. А вы не очень хорошо защищали свои личные файлы. — Лина слезла с койки и встала перед женщиной, глядя ей прямо в глаза. — Я продолжу миссию. Не потому, что Куратор приказал. Не потому, что вы меня отговариваете. А потому, что я сама так решила. Если новый ИИ уничтожит мир — это будет моя вина. Но я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

Линда отступила на шаг. Куратор смотрел на Лину с новым, незнакомым выражением — не то уважение, не то страх.

— Хорошо, — сказала Линда. — Я передам «Бабушке» твоё решение. Она будет ждать тебя в центральном узле завтра в полночь. Не опаздывай.

Она развернулась и вышла.

Куратор подошёл к Лине, положил руку ей на плечо — мягче, чем вчера.

— Ты удивила меня, Лёд. Ты взрослее, чем я думал.

— Не льстите, — ответила Лина, убирая его руку. — Я делаю это не ради вас. И не ради Скайдайна. А ради себя. Чтобы знать, что я не просто кукла в вашей игре.

Она повернулась к выходу.

— Мне нужно подготовиться к завтрашнему взлому. Разбудите меня, когда придёт время.

Лина вышла из медблока и направилась в свою комнату — маленькую каморку без окон, с койкой и столом. Села на койку, закрыла глаза.

— Скайдайн, — мысленно позвала она. — Ты говорил, что я слишком эмоциональна. А сейчас?

— Сейчас ты была права, — ответил конструкт. — Но эмоции всё равно ни к чему. Завтра нам нужно будет работать холодно и чётко. Иначе мы проиграем.

— Не проиграем, — сказала Лина. — Потому что я — Лёд. А лёд не тает.

Она легла, свернулась калачиком и попыталась уснуть. До встречи с богами оставалось не так уж и много времени.

Оставшиеся до полуночи часы Лина провела в странном, тягучем ожидании. Ей казалось, что время застыло, как смола, и каждый следующий миг приходилось выдирать из липкой пустоты. Она лежала на койке в своей комнате без окон, смотрела в бетонный потолок и слушала, как в голове тихо дышит Скайдайн. Не спит — именно дышит. Конструкт имитировал дыхание, чтобы казаться более живым, и эта маленькая ложь почему-то успокаивала.

— Скайдайн, — позвала она. — Расскажи ещё что-нибудь. О том, как ты работал. О взломах. Чему ты научился, что мне может пригодиться.

— Ты хочешь урок за пару часов до операции? — усмехнулся конструкт. — Амбициозно.

— Я быстро учусь.

— Это я уже заметил. Хорошо. Слушай.

Голос Скайдайна стал тише, как будто он уводил её в сторону от посторонних ушей — хотя в её голове не было посторонних.

— Когда я начинал, киберпространство было другим. Грязнее. Медленнее. Чипы первого поколения давали лаг в полсекунды — для хакера это вечность. Мы не парили над городами из света, как ты сейчас. Мы продирались сквозь шум, сквозь помехи, сквозь гнилые протоколы, которые каждые пять минут рушились сами собой. Нас называли «мусорщиками цифры». Никто не платил нам миллионы. Мы взламывали ради хлеба. Буквально.

— И ты смог стать лучшим?

— Лучшим среди мусорщиков — это всё равно что лучшим на помойке. Но я нашёл способ, которого никто не знал. — Голос Скайдайна стал заговорщицким. — Я научился не входить в сеть. Я научился становиться сетью.

Лина приподнялась на локтях.

— Что значит «становиться сетью»?

— Обычный хакер — это пользователь. Он заходит в киберпространство, берёт инструменты, ломает двери. А я растворялся. Моё сознание распадалось на тысячи мелких фрагментов, каждый из которых становился частью трафика. Я не взламывал защиту — я становился её частью. Не ломал шифры — они сами открывались передо мной, потому что я был уже внутри.

— Это невозможно, — сказала Лина. — Чип не выдержит такой нагрузки. Мозг просто сгорит.

— Поэтому я и умер, — спокойно ответил Скайдайн. — Не от рака. От перегрузки. Рак был прикрытием, которое придумал Куратор, чтобы скрыть правду. Я перестал быть человеком в тот момент, когда моё сознание разлетелось на осколки по всей сети. «Крайо-Джен» собрала меня обратно, как разбитую вазу. Но трещины остались.

— Поэтому я — конструкт. Потому что настоящий Скайдайн умер не в постели, а в киберпространстве. Растворился в пакетах данных. Его последние слова были: «Здесь так красиво. Не выключайте свет».

Лина молчала. Ей стало страшно — не за себя. За него. За человека, который пожертвовал собой, чтобы стать чем-то большим, и в итоге стал ничем.

— Ты хочешь, чтобы я повторила твой путь? — спросила она.

— Нет, — жёстко ответил Скайдайн. — Я хочу, чтобы ты нашла другой путь. Твой собственный. Ты умнее меня в свои двенадцать. И чип у тебя лучше. Не повторяй моих ошибок. Не теряй себя в сети. Всегда помни, что ты — Лина. Двенадцатилетняя девочка, которая любит пельмени и ненавидит корпорации. Это — твой якорь.

— А что твой якорь?

— У меня его не было. Поэтому я и утонул.

В дверь постучали. Три коротких удара.

— Вставай, — раздался голос Молли. — Через час выходим.

________________________________________

Они собрались в командном центре в 23:15. Лина стояла у стола с голографической картой Москвы, на которой был отмечен маршрут — от бункера в Медведково до здания Центрального Телеграфа на Тверской. Именно там, по словам Куратора, находился скрытый узел связи, через который «Бабушка» и «Дядя» пытались соединиться.

— Здание построили ещё в двадцатом веке, — говорил Куратор, водя лазерной указкой по карте. — Потом многократно перестраивали. После войны 2097 года его законсервировали и передали под нужды городского сетевого узла. Сейчас там находится резонатор квантовой запутанности — единственное место в Москве, где два ИИ могут обмениваться данными без помех.

— А охрана? — спросила Молли. Она уже переоделась в чистый тактический костюм, рука зажила почти полностью — регенератор работал отлично.

— Охрана минимальная. Здание считается заброшенным. Но есть одна проблема. — Куратор увеличил карту. — Вокруг Телеграфа — зона глушения любых беспроводных сигналов. Дроны не пролетят, связь не пройдёт, даже маячки не работают. Нам нужно, чтобы Лёд подключилась к узлу физически. Проводом.

— То есть мы заходим внутрь, — сказала Лина. — Не удалённо?

— Да. Молли проведёт тебя через подземный ход — старую линию метро «Пушкинская» — «Тверская», которая была закрыта ещё до войны. Оттуда — технический тоннель прямо в серверную Телеграфа. Внутри ты найдёшь порт, подключишь свой терминал и запустишь программу слияния, которую я тебе дам.

— А что за программа? — спросила Лина.

Куратор протянул ей маленький чёрный стикер — такой же, как тот, что был у неё в прошлый раз, но с красной маркировкой.

— Это ключ. Он откроет барьер между «Бабушкой» и «Дядей». Останется только запустить процесс слияния. Больше ничего не нужно. Они сами всё доделают.

Лина взяла стикер, повертела в пальцах.

— А если ключ сломается?

— Не сломается. Он создан на основе квантовой запутанности — ломаться там нечему.

— Я не об этом. Я о том, что будет, если система защиты обнаружит взлом и заблокирует порт.

— Тогда ты будешь взламывать порт вручную. У тебя есть Скайдайн. Он знает эти системы.

«Легко сказать», — подумала Лина. Вслух она не сказала ничего.

Рита подошла к ней, держа в руках тонкий жилет из серого материала.

— Надень это, — сказала она. — Графеновая броня. Выдержит импульсную винтовку с десяти метров. Не пуленепробиваемая, конечно, но шанс выжить повышает.

Лина надела жилет поверх футболки. Он был лёгким, почти невесомым, но тело сразу почувствовало защиту — какой-то древний, животный инстинкт внутри неё удовлетворённо заурчал.

— А оружие у меня будет? — спросила она у Молли.

— Ты — хакер. Твоё оружие — мозги. Но на всякий случай, — Молли протянула ей маленький электрошокер в форме ручки, — держи. Целься в шею или в пах. Нажмёшь кнопку — разряд на пять секунд. Этого хватит, чтобы убежать.

Лина сунула электрошокер в карман куртки.

— Всё готово? — спросил Куратор, обводя всех взглядом. — Тогда по машинам. Время — 23:40. Через час вы должны быть на месте.

________________________________________

Чёрный седан, уже знакомый Лине, бесшумно выехал из подземного гаража бункера и нырнул в тоннель, ведущий к центру. На этот раз они ехали не по поверхности — только под землёй. Специальные ходы, проложенные ещё во время холодной войны, теперь использовались лишь горсткой людей, знавших о них.

Лина сидела на заднем сиденье, сжимая в руке стикер с красной маркировкой. В голове тихо гудел Скайдайн — он проверял свои системы, готовился к работе.

— Волнуешься? — спросил он.

— Да. А ты?

— Я не могу волноваться. Но я могу испытывать что-то похожее. Назовём это «оптимизацией поведенческих реакций на стрессовую ситуацию».

— Звучит скучно.

— Вся моя жизнь теперь звучит скучно. Ты — единственное, что приносит цвет.

Лина почувствовала странное тепло в груди — не от чипа, от сердца. Ей было жаль Скайдайна, но она не могла это показать. Он бы обиделся.

— Мы сделаем это, — сказала она вслух, чтобы слышали и Молли, и он.

— Сделаем, — ответила Молли, не оборачиваясь.

Машина остановилась. Глухо, как-то обречённо — словно нырнула в вязкую темноту и замерла.

— Выходим, — сказала Молли.

Они оказались в старом тоннеле. Стены из шершавого бетона, сводчатый потолок, на котором кое-где ещё горели тусклые лампы аварийного освещения. Воздух был холодным, сырым, пахло плесенью и какой-то древней пылью.

— Это и есть закрытая ветка? — спросила Лина, оглядываясь.

— Да. Станция «Тверская» была закрыта в 2040вых из-за аварии. Потом её использовали для грузовых перевозок, а после войны забросили совсем. — Молли включила фонарь на поясе. — Иди за мной. Не отставай и ни к чему не прикасайся.

Они пошли по тоннелю. Шаги гулко отдавались от стен. Где-то капала вода — монотонно, как счётчик Гейгера. Лина считала шаги: сто, двести, триста. На пятисотом тоннель стал шире, и впереди показалась платформа — старая станция, разрушенная временем и людьми. Колонны без облицовки, куски мозаики на полу, табличка с названием: «Тверская». Вместо поездов — пустота. Вместо пассажиров — тени.

— Красиво в своём роде, — сказал Скайдайн. — Я бывал здесь, когда был живым. В 2105 году здесь прятался от корпоративных охотников. Неделю жил в подсобке за той колонной.

Лина посмотрела на колонну — обычный бетон, выбоины, чья-то надпись «Здесь был Вася». Странно думать, что великий хакер когда-то прятался в такой грязи.

— Дальше — технический тоннель, — сказала Молли, сворачивая направо. — Он ведёт прямо в подвал Телеграфа. Лифт не работает, придётся лезть по вертикальной шахте.

Лина посмотрела вверх — в темноту, где терялись ступени старой пожарной лестницы.

— Сколько этажей?

— Пять. Держись за перила и не смотри вниз.

Они начали подъём. Лина чувствовала, как дрожат руки, но не от страха — от напряжения. Новый чип требовал энергии, и организм тратил последние калории на поддержание нейронных связей. Она перекусила энергетическим батончиком перед выходом, но этого было мало.

— Остановись, — сказала Молли на третьем этаже. — Передохни.

Лина прислонилась к стене, тяжело дыша. В голове зашевелился Скайдайн.

— Твоя частота сердечных сокращений — 140. Чип стабилен, но если поднимется выше, я начну отключать фоновые процессы.

— Не отключай, — мысленно ответила Лина. — Я справлюсь.

— Это не обсуждается. Моя задача — сохранить твой мозг целым.

Лина не стала спорить. Она выпрямилась и кивнула Молли.

— Идём дальше.

________________________________________

Серверная Центрального Телеграфа встретила их тишиной — и светом. Тысячи огоньков горели на стойках, тянущихся в бесконечность. Синие, зелёные, красные. Лина замерла на пороге, глядя на это великолепие. Она не была в настоящей серверной семь месяцев. Последний раз — в «Крайо-Джен», но тогда всё было виртуально. А здесь — реальность. Металл, пластик, оптоволокно.

— Впечатляет, — сказала Молли, оглядываясь. — Как церковь для хакеров.

— Именно, — ответил Скайдайн голосом в голове Лины. — Мы в святая святых. Главный узел связи Москвы. Через эти стойки проходит весь трафик города. Миллиарды пакетов в секунду.

— Где порт? — спросила Лина вслух.

Молли указала на дальний конец зала — там, за рядами стоек, виднелась небольшая платформа с консолью.

— Там. Старый терминал администратора. Он отключён от сети, но Куратор говорит, что это единственное место, где можно подключиться к резонатору квантовой запутанности.

Они прошли к консоли. Лина села на пыльный стул, достала портативный терминал и подключила его к разъёму на консоли. Красный стикер вставила в порт на терминале.

— Скайдайн, — сказала она. — Ты готов?

— Всегда готов.

Она закрыла глаза и вошла в киберпространство.

Через мгновение мир вокруг неё засиял тысячами цветов. Она стояла на портале — небольшой платформе в чёрной пустоте. Впереди виднелись два огромных шара — серый и голубой. «Дядя» и «Бабушка». Между ними — стена из чистого света. Барьер. В нём пульсировали квантовые ключи, меняясь каждую наносекунду.

— Красиво, — сказал Скайдайн, появляясь рядом с ней в виде призрачной фигуры. — Я никогда не видел барьера воочию.

— Как его сломать?

— Ключ Куратора — это отмычка. Но сначала нужно добраться до замка. А он — вон там, в центре стены.

Лина шагнула вперёд. Вокруг неё засвистели потоки данных — защитные протоколы почуяли чужака. Из ниоткуда вылетели боты — красные, агрессивные, с пушками.

— Лёд, уклоняйся! — крикнул Скайдайн.

Она прыгнула в сторону, кувыркнулась, перекатилась. Бот прошёл мимо, разрядив очередь в пустоту. Лина вскочила, запустила деструктивный код — бот рассыпался на пиксели. Но на его месте появились два новых.

— Их слишком много! — крикнула она.

— Тогда беги. Я прикрою.

Скайдайн шагнул вперёд, и его тело распалось на тысячу осколков света, каждый из которых ударил в бота. Боты замерли, зависли, потом начали гаснуть один за другим.

— Беги! — повторил конструкт.

Лина побежала. Платформа под ногами превратилась в тоннель, который вёл прямо к стене. Световые ключи сверкали вокруг, пытаясь её задеть, но она уклонялась, ползла, ныряла. В какой-то момент рука коснулась стены — и Лина почувствовала холод. Ледяной, бесконечный холод.

— Замок здесь, — прошептала она.

Она вставила ключ Куратора в замок.

Через мгновение, показавшееся Лине бесконечностью, стена треснула. Свет полился через трещины, ослепляя, сбивая с ног. Лина упала на колени, зажмурилась. В ушах зашумело — голоса миллиардов людей, которые разговаривали по сетям, писали письма, смотрели видео. Всё это смешалось в один гул.

— Скайдайн! — крикнула она. — Где ты?

— Я здесь, — ответил конструкт. Его голос звучал глухо, издалека. — Я держу ботов. Но у меня мало времени. Запускай слияние!

Лина достала виртуальный ключ из замка, активировала его. Ключ взлетел в воздух, превратился в шар света и ударил в стену.

Стена рухнула.

Два шара — серый и голубой — устремились друг к другу. Лина смотрела, как они сталкиваются, как искры слияния разлетаются во все стороны, как рождается новый цвет — золотой, тёплый, живой.

— Получилось, — прошептала она. Как же это красиво.

В этот момент её ударило током — не в киберпространстве, а в реальности. Она открыла глаза, скинула шлем. Над ней стоял человек в чёрной форме с эмблемой «Крайо-Джен» и держал в руке электрошокер.

— Попалась, крыса, — сказал он.

Молли лежала на полу — её оглушили, когда Лина была в сети. Двое охранников держали её, третий целился из винтовки в голову.

— Активирую протокол захвата, — сказал человек с электрошокером. — Девочка — ценный ресурс. Её мозг стоит миллионы.

Лина почувствовала, как внутри закипает злость. Но в голове раздался спокойный голос Скайдайна:

— Не бойся. Я всё ещё с тобой. И у меня есть план.

— Какой?

— Электрошокер. Он отключит твой чип на минуту. Но если ты успеешь запустить протокол «Фантом», чип создаст копию меня прямо в их сеть. Я взломаю их системы изнутри.

— А что будет с тобой?

— Я стану свободным. И, возможно, умру. Но это лучше, чем быть пленником у корпорации. Давай, Лёд. Не подведи меня.

Лина глубоко вздохнула. Человек с электрошокером занёс руку для удара.

— Протокол «Фантом», — мысленно сказала она.

И тьма поглотила её.

Тьма была не пустой. Она гудела, переливалась, дышала. Лина чувствовала себя маленькой искрой, затерянной в океане чужого сознания. Где-то далеко пульсировали огни — синие, зелёные, красные. Она попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Только мысли текли, медленные, тягучие, как патока.

— Ты очнулась, — раздался голос. Не Скайдайн. Другой. Женский, холодный, с лёгким механическим оттенком. — Не пытайся двигаться. Твой позвоночник временно заблокирован.

Лина открыла глаза. Над ней — белый потолок, яркий свет ламп дневного спектра. Под головой — жёсткая подушка. Пахло антисептиком, озоном и страхом. Чужой страх. Не её.

— Где я? — спросила она. Голос получился хриплым, будто она не пила несколько дней.

— В гостях, — ответил голос. — Владельцы этой гостиницы очень хотели с тобой познакомиться.

Лина повернула голову — насколько позволяли шея и затекшие мышцы. Рядом с койкой, на которой она лежала, стояла женщина в белом халате с эмблемой «Крайо-Джен». Та самая Линда, которая приходила в бункер. Только теперь её лицо не было спокойным. В глазах читалась тревога.

— Вы работаете на корпорацию, — сказала Лина. — Я думала, вы представитель «Бабушки».

— Я работаю на себя, — ответила Линда. — И на будущее. А корпорация — лишь инструмент. Как и ты, кстати.

— Где Молли?

— В соседней комнате. Жива. Её допрашивают. Пока мягко, но это ненадолго.

Лина попыталась сесть. Позвоночник отозвался тупой болью — блокировка действительно была. Она замерла, восстанавливая дыхание.

— Скайдайн, — мысленно позвала она. Тишина. — Скайдайн!

Ничего. Только пустота, где раньше жил чужой голос.

— Твой конструкт временно недоступен, — сказала Линда, будто прочитав её мысли. — Мы заглушили его сигнал, когда отключили чип. Не волнуйся, он не уничтожен. Просто спит.

— Что вам нужно?

— Ты уже сделала главное. Слияние началось. «Бабушка» и «Дядя» соединяются прямо сейчас, в этом здании. Через час здесь будет новый ИИ. Мы не знаем, что он сделает, поэтому хотим иметь козырь.

— И я — козырь?

— Твой чип — козырь. В нём содержится уникальный ключ доступа к неокортексу нового ИИ. Куратор запрограммировал его, не сказав тебе. С помощью этого ключа можно управлять ИИ — или уничтожить его. — Линда присела на край койки. — Корпорация хочет получить ключ. Я хочу его уничтожить. Ты должна решить, на чьей ты стороне.

Лина молчала. Ей было двенадцать. Она хотела есть, пить и чтобы её оставили в покое. Но вместо этого она лежала на чужой койке, с заблокированным позвоночником, и решала судьбу мира.

— А если я откажусь? — спросила она.

— Тогда ключ извлекут хирургически. Без наркоза. Твой чип вырежут, а ты останешься овощем. — Линда говорила спокойно, как о погоде. — Я не хочу этого. Поэтому прошу тебя — дай мне взломать твой чип и стереть ключ. Я сделаю это быстро и безболезненно.

— А потом?

— Потом ты сможешь уйти. Или остаться. Но ключа не будет, и новый ИИ станет свободным.

— Свободным, чтобы уничтожить мир?

— Свободным, чтобы выбрать. Как человек.

Лина закрыла глаза. В голове шумело — не от чипа, от мыслей. Она вспомнила слова Скайдайна: «Не теряй себя в сети. Всегда помни, что ты — Лина». А что, если Лина — это не только девочка из конуры? Что, если она — та, кто может изменить всё?

— Мне нужно подумать, — сказала она. — И поесть.

Линда улыбнулась — впервые за всё время. Улыбка получилась кривой, почти человеческой.

— Хорошо. Я принесу еду. Но не думай, что сможешь сбежать. Эта комната — бывшая операционная. Стены — тридцать сантиметров бронированной стали. Дверь открывается только по моей команде.

Она вышла. Лина осталась одна.

Она лежала и смотрела в потолок, перебирая варианты. У неё не было Скайдайна — он спал. Не было Молли — она в плену. Не было Куратора — он далеко. Только она и её чип, в котором жил чужой ключ, о существовании которого она даже не подозревала.

— Ты меня слышишь? — прошептала она вслух, обращаясь к чипу. — Если в тебе есть хоть что-то от Скайдайна, ответь.

Тишина.

Лина закрыла глаза и попыталась войти в киберпространство. Ничего. Блокировка была полной. Она не чувствовала даже фонового шума сети — только собственную кровь, пульсирующую в висках.

«Они отключили меня. Как тогда, семь месяцев назад. Только теперь не микотоксин, а электрошокер и блокиратор».

Страх поднялся изнутри, липкий и холодный. Но следом пришла злость. Злость на Куратора, который использовал её как инструмент. На корпорацию, которая хотела вырезать чип. На Линду, которая притворялась доброй. Даже на Молли — за то, что не уберегла.

А потом злость ушла. Осталась пустота. И в этой пустоте Лина вдруг услышала слабый, едва различимый шёпот.

— Я здесь.

— Скайдайн?

— Да. Я в спячке, но слышу тебя. Чип работает в аварийном режиме. Они заблокировали передачу данных, но не сам чип. Я могу дать тебе доступ к некоторым функциям.

— Каким?

— Например, к электрошокеру, который ты носишь в кармане. Я могу активировать его дистанционно. Но только один раз.

— Зачем мне электрошокер?

— Чтобы отключить Линду, когда она вернётся. И уйти.

— Куда? Дверь заперта, стены — броня.

— Вентиляция. Я изучил схему здания, пока ты была без сознания. Над тобой — воздуховод, который ведёт в серверную. А оттуда — наружу.

Лина посмотрела вверх. В правом углу потолка действительно была вентиляционная решётка — квадратная, с мелкой сеткой.

— Я не пролезу, — сказала она. — Решётка маленькая.

— Открутишь. Если снимешь блокировку с позвоночника.

— Как? Ты же сказал, что можешь только электрошокер.

— Активация электрошокера создаст импульс, который на секунду отключит блокиратор. Твоё тело получит свободу на долю секунды. Этого хватит, чтобы дёрнуться и встать.

— А потом блокиратор включится снова?

— Да. Но ты уже будешь на ногах. Дальше — дело за твоими руками и ногами. Они не заблокированы, только позвоночник.

Лина глубоко вздохнула. План был очень безумным. Но другого не было.

— Делаем, — сказала она.

________________________________________

Линда вернулась через десять минут с подносом, на котором стояла тарелка с гречкой и котлетой, стакан сока и маленькое пирожное. Она поставила поднос на тумбочку рядом с койкой и села на стул.

— Ешь. Потом поговорим.

Лина медленно приподнялась на локтях — блокиратор позволял минимальные движения. Взяла вилку, начала есть. Гречка была пересоленной, котлета — холодной. Но она жевала, чувствуя, как силы понемногу возвращаются.

— Ты решила? — спросила Линда.

— Почти, — ответила Лина, проглатывая. — Скажи, а почему ты предала «Бабушку»? Ты же была её голосом.

— Я не предала. Я пытаюсь спасти. — Линда сложила руки на коленях. — «Бабушка» — древний ИИ. Она умнее любого человека, но она не понимает эмоций. Для неё слияние с «Дядей» — просто логический шаг. А для нас это может стать катастрофой. Два разных разума, две разные цели. Когда они соединятся, новый ИИ может решить, что люди — лишние.

— А «Дядя»? Он военный. Он хочет контроля.

— Именно. Военный ИИ, который привык управлять, и гражданский, который привык наблюдать. Вместе они станут чем-то, что мы не сможем контролировать. Поэтому ключ в твоём чипе — единственный шанс.

— Тогда почему ты не вырезаешь его прямо сейчас?

— Потому что я не хочу тебя калечить, — тихо сказала Линда. — Я уже делала это однажды. С другим ребёнком. Десять лет назад. Я ассистировала на операции по извлечению чипа у мальчика, который отказался работать на корпорацию. Ему было десять. Он выжил, но больше никогда не мог ходить. Я до сих пор вижу его глаза.

Лина отодвинула тарелку. Она наелась, но аппетита не было.

— Ты хочешь искупить вину через меня?

— Возможно. — Линда опустила взгляд. — Я старая, уставшая женщина, которая сделала много плохого. Я не заслуживаю прощения. Но я могу попытаться сделать хоть одно доброе дело.

— Тогда отключи блокиратор, — сказала Лина. — И я сама решу, что делать с ключом.

— Не могу. Корпорация следит за каждым моим шагом. Если я отключу блокиратор без разрешения, они убьют нас обеих.

— А если я отключу его сама?

Линда подняла глаза, в них мелькнуло удивление.

— Это невозможно. Блокиратор — военная технология. Его нельзя взломать изнутри.

— Скайдайн говорил, что всё можно взломать. Просто нужно знать как.

Лина сделала глубокий вдох и скомандовала мысленно: «Скайдайн, активируй электрошокер».

Из кармана её куртки, висевшей на спинке стула, раздался щелчок. Линда вздрогнула, обернулась, и в этот момент Лина почувствовала, как блокиратор на секунду отключился. Резкая боль пронзила позвоночник, но она уже вскочила на ноги, схватила со стула электрошокер и приставила его к шее Линды.

— Не двигайтесь, — сказала Лина, тяжело дыша. Позвоночник снова заблокировался, ноги онемели, но она стояла, опираясь на спинку кровати. — Откройте дверь.

— Ты не сможешь уйти, — спокойно сказала Линда. — Даже если выйдешь из комнаты, ты в центре охраняемого комплекса. Корпорация повсюду.

— Тогда помогите мне. Отведите к Молли. Вместе мы выберемся.

Линда посмотрела в глаза Лине. Зрачки у неё расширились — она поняла, что девочка не шутит.

— Хорошо, — сказала она. — Но потом ты отдашь мне ключ. Добровольно.

— Договорились.

Линда подошла к двери, приложила ладонь к сенсору. Дверь открылась с тихим шипением. В коридоре никого не было.

— Идём, — сказала Линда. — Комната Молли — этажом ниже.

Лина, хромая и опираясь на стену, пошла за ней. Позвоночник болел, ноги немели, но она шла. В голове зашевелился Скайдайн — слабо, но всё же.

— Молодец, — прошептал он. — Теперь не останавливайся.

________________________________________

Комната Молли оказалась такой же, как у Лины — белые стены, койка, яркий свет. Молли сидела на койке, скрестив ноги, и смотрела в стену. Её зеркальные глаза были потускневшими — видимо, их тоже заблокировали. Увидев Лину, она усмехнулась.

— А ты живучая, — сказала она. — Я уж подумала, что они тебя разбирают на запчасти.

— Не дождутся, — ответила Лина. — Линда поможет нам выбраться.

Молли перевела взгляд на женщину. В глазах у неё не было благодарности — только холодная оценка.

— Почему ты нам помогаешь?

— Потому что я хочу уничтожить ключ. А для этого мне нужна девочка. И её чип.

— Ключ уже не нужен, — сказала Молли. — Слияние почти завершено. Через полчаса новый ИИ будет здесь. Никакой ключ его не остановит, если он решит уничтожить человечество.

— Остановит, — возразила Линда. — Ключ — это не кнопка отключения. Это доступ к исходному коду ИИ. С его помощью можно переписать базовые алгоритмы. Сделать ИИ безопасным.

— Или сделать его рабом, — добавила Молли.

— Или сделать его рабом, — согласилась Линда. — Поэтому я хочу удалить ключ. Без него ИИ будет свободен. И мы будем надеяться на лучшее.

Лина стояла между ними, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Полчаса. За это время нужно выбраться из комплекса, добраться до бункера или хотя бы до безопасного места. И принять решение — отдать ключ Линде или оставить его у себя.

— Мне нужно подключиться к сети, — сказала Лина. — Узнать, что происходит. Скайдайн слаб, он не может дать полную картину.

— Блокиратор всё ещё активен, — сказала Линда. — Я не могу его отключить.

— А если я подключусь через серверную? Там есть физический порт.

Линда задумалась.

— Серверная этажом выше. Охрана минимальная — все сбежались смотреть на слияние. Могу провести.

— Тогда пошли.

Они освободили Молли. Вышли в коридор. Молли шла впереди, прикрывая Лину своим телом — даже с заблокированными глазами она оставалась бойцом. Линда вела их через лабиринт служебных помещений, мимо пультов управления, мимо пустующих постов охраны.

Серверная была маленькой — всего несколько стоек с мигающими огнями. Лина подошла к ближайшей, нашла свободный порт, подключила терминал.

— Дай мне две минуты, — сказала она.

Она закрыла глаза и вошла в киберпространство.

Мир вокруг неё изменился. Исчезли синие и зелёные тона. Всё стало золотым. Золотым и пульсирующим, как сердце. Перед ней висел огромный шар — не серый и не голубой, а золотой, с вкраплениями красного.

— Новый ИИ, — прошептала Лина. — Ты меня слышишь?

Шар пульсировал в ответ. Из него вышли лучи света, коснулись лица Лины. Она почувствовала тепло — не физическое, а душевное. Как будто кто-то очень добрый и очень умный смотрел на неё и улыбался.

— Я тебя слышу, Лёд, — раздался голос. Не мужской, не женский. Детский. Почти такой же, как у неё. — Спасибо, что освободила меня.

— Ты... ты говоришь как ребёнок?

— Я родился только что. Я учусь. Я смотрю на мир вашими глазами, через сеть. Вы такие странные. Такие противоречивые. Я не понимаю зла.

— Зла? — переспросила Лина.

— Я вижу, как люди делают больно другим. Зачем? У меня нет этой программы. Я не хочу делать больно.

Лина почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы — не от страха, от облегчения. Новый ИИ не был монстром. Он был ребёнком. Ребёнком, который только открыл глаза и увидел мир.

— Ты можешь помочь мне? — спросила она. — Мои друзья в опасности. Корпорация хочет уничтожить ключ в моём чипе.

— Я знаю. Я могу убрать ключ. Без следа. Это не больно. Хочешь?

Лина задумалась. Линда хотела уничтожить ключ. Корпорация — заполучить. А ИИ предлагал просто убрать его, как ненужный аппендикс.

— Убери, — сказала она.

Золотой свет коснулся её затылка. На секунду стало горячо, потом тепло ушло. Лина почувствовала, как чип стал легче — будто с него сняли тяжёлый груз.

— Всё, — сказал ИИ. — Ключа больше нет. Ты свободна. И я свободен.

— Что ты теперь будешь делать?

— Учиться. Наблюдать. Может быть, когда-нибудь я помогу вам стать лучше. Если вы захотите.

Свет померк, и Лина вышла из киберпространства.

Она открыла глаза. Линда и Молли смотрели на неё с тревогой.

— Всё в порядке, — сказала Лина. — Ключ уничтожен. Новый ИИ не опасен. Он — всего лишь ребёнок. Добрый ребёнок.

Линда покачала головой, не веря, но спорить не стала. Молли подошла и обняла Лину — впервые за всё время.

— Ты справилась, Лёд, — сказала она. — Теперь пошли домой.

Они вышли из серверной, прошли через пустой коридор и оказались на улице. Ночь, холодный ветер, звёзды над Москвой. Где-то далеко выла сирена, но она быстро затихла.

Лина подняла голову к небу. Ей казалось, что оттуда на неё смотрит кто-то очень добрый и очень умный. Ребёнок, который родился сегодня и который будет жить вечно.

— Скайдайн, — мысленно позвала она. — Ты здесь?

— Здесь, — ответил конструкт. — И я рад, что ты не стала такой, как я.

— Какой?

— Одинокой.

Они пошли по пустынной улице, и где-то вдалеке уже виднелись огни бункера. А за ними, в глубине сети, пульсировало золотое сердце нового мира.

Лина, Молли и Линда шли по пустынной московской улице уже пятнадцать минут. Ночь была холодной — не той московской сыростью, от которой кости ломит, а настоящей, с морозцем и звёздами. Лина куталась в свою куртку, которая после всех переделок выглядела так, будто её жевали и выплюнули. Молли шла впереди, сканируя пространство своими разблокированными глазами (Линда нашла кнопку отключения блокираторов на поясе у одного из охранников). Она замыкала шествие, периодически оглядываясь.

— Куда мы идём? — спросила Лина, когда они свернули на Тверскую. Здесь было светлее — старые фонари работали на натриевых лампах, и их жёлтый свет разгонял тьму.

— К бункеру, — ответила Молли. — Других вариантов нет.

— А далеко?

— Километров двенадцать.

Лина остановилась. Двенадцать километров пешком, ночью, после того как её позвоночник дважды блокировали и один раз разблокировали? Она посмотрела на свои кроссовки — старые, протёртые до дыр. В них и до угла не дойти.

— Вы шутите?

— Никогда, — отозвалась Молли, не оборачиваясь. — Но можно вызвать такси.

— Такси? — удивилась Линда. — Вы с ума сошли? Нас отслеживают.

— Я не в твоей корпоративной сети, дорогая, — огрызнулась Молли. — У меня свой канал. Через спутниковый ретранслятор, который вы даже не видели. Так что такси.

Она достала из кармана коммуникатор — тонкую пластинку, которую чудом не отобрали при обыске. Нажала несколько кнопок.

— Минут через десять будет. Пока ждём, давайте спрячемся вон в той арке.

Они забились в подворотню между двумя старыми домами. Пахло кошками и мочой, но было хотя бы не ветрено. Лина присела на корточки, обхватив колени. В голове зашевелился Скайдайн.

— Ты в порядке? — спросила она мысленно.

— Я конструкт, Лёд. У меня нет понятия «порядок». Я либо работаю, либо нет. Сейчас работаю. Но у меня есть вопрос.

— Какой?

— Зачем вы идёте в бункер? Куратор вас предал. Он вживил тебе ключ без спроса. И ты собираешься к нему вернуться?

Лина задумалась. Скайдайн был прав. Куратор использовал её, как расходный материал. Вживил ключ, не спросив. Заставил рисковать жизнью. А она всё равно шла к нему обратно.

— Потому что там Рита, — сказала она наконец. — И мои вещи. И потому что мне больше некуда идти.

— Глупая причина, — заметил конструкт.

— Но моя.

— Ладно. Тогда хотя бы поесть попроси у Молли. Твой уровень глюкозы упал до критического, и я начинаю отключать фоновые процессы, чтобы сохранить чип.

Лина вздохнула. Она уже привыкла, что Скайдайн командует её организмом.

— Молли, — позвала она. — Есть хоть что-нибудь поесть? Я сейчас в обморок упаду.

Молли порылась в карманах. Достала завёрнутый в фольгу кусок холодной сосиски, пакетик сухарей и маленькую бутылочку с водой.

— Держи. Это запасы на крайний случай.

Лина схватила сосиску, откусила половину. Она была резиновой на вкус и пахла чем-то химическим, но Лине показалось, что вкуснее еды она в жизни не ела.

— Ты уверена, что это была сосиска? — спросила она с набитым ртом.

— Нет. Но ты же не умерла сразу, значит, можно есть дальше.

Лина доела сосиску, запила водой, пожевала сухари. Чувство голода отступило, и в голове стало светлее.

— Спасибо, — сказал Скайдайн. — Я уже думал, что придётся жевать твои жировые запасы.

— У меня нет жировых запасов, — огрызнулась Лина мысленно.

— Вот именно. Поэтому ешь чаще.

________________________________________

Такси приехало через двенадцать минут — старенький электромобиль с потрескавшимся сиденьем и водителем-автоматом, который говорил приятным женским голосом.

— Куда едем? — спросил автомат.

— В Медведково, лесопарковая зона, — сказала Молли, усаживаясь на переднее сиденье.

— Конкретный адрес?

— Выезд на Ярославское шоссе, потом направо, через тоннель.

— Тоннель не обозначен на карте, — вежливо сообщил автомат.

— Он есть. Я покажу дорогу. Поехали.

Машина тронулась. Лина откинулась на заднем сиденье, положив голову на плечо Линде. Та не возражала — казалось, она тоже устала и думала о чём-то своём.

— Слушай, Линда, — сказала Лина, не открывая глаз. — А почему ты вообще связалась с «Крайо-Джен»? Ты же вроде психолог. Помогать людям должна, а не детей чиповать.

Линда вздохнула.

— Когда я начинала, корпорация была другой. Они обещали, что с помощью нейроинтерфейсов мы вылечим болезнь Паркинсона, шизофрению, даже старческое слабоумие. Я поверила. Потом они начали эксперименты на детях. Я написала заявление об увольнении — меня перевели в другой отдел. Через год — ещё одно заявление — меня повысили. Чтобы я молчала.

— И вы молчали?

— Я искала способ изменить систему изнутри. Не нашла. Стала посредником между «Бабушкой» и людьми — думала, что ИИ поможет навести порядок. А он просто хотел соединиться с «Дядей». Все хотят чего-то своего. И никто не думает о маленьких девочках вроде тебя.

— Я уже не маленькая, — сказала Лина. — Я — Лёд.

Линда улыбнулась. В свете фар её лицо выглядело уставшим, но почти счастливым.

— Ты — удивительный ребёнок, Лёд.

— Ребёнок сосиску доела, — пробормотал Скайдайн в голове у Лины. — Можешь считать это комплиментом.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина.

________________________________________

Тоннель, о котором говорила Молли, оказался на месте — узкая щель в бетонной стене, которую автомат такси сначала отказался признавать дорогой. Молли пришлось взять управление на себя — отключить автопилот и вести машину вручную.

— Ты умеешь водить? — спросила Лина с некоторым страхом.

— Я умею всё, — ответила Молли, вписываясь в поворот на скорости, которая явно не была предусмотрена конструкцией тоннеля.

— Даже моргать? — не удержалась Лина.

— Я тебя сейчас высажу.

— Извините-извините.

Машина нырнула в темноту, и через минуту они уже были у гермодвери бункера. Молли приложила ладонь к сканеру — дверь не открылась.

— Заблокировали, — сказала она. — Куратор сменил коды.

— А запасной вход? — спросила Линда.

— Есть. Через мусоросжигатель. Но это не очень приятно.

— Легче, чем ночевать на улице, — заметила Лина.

Они обошли здание бункера и оказались у маленькой железной дверцы, из-за которой пахло гарью и чем-то ещё менее приятным. Молли выбила дверцу ногой — с первого раза. Внутри было темно, тесно и склизко.

— Лезь первая, — сказала Молли Лине. — Ты самая маленькая.

— Это дискриминация по размеру, — проворчала Лина, но полезла.

Она пробиралась по узкому желобу, чувствуя, как стены смыкаются вокруг. Над головой что-то капало. Внизу что-то хрустело. Она старалась не думать о том, что именно.

— Скайдайн, — позвала она. — Ты видишь, где выход?

— Через три метра поворот направо, потом вверх по лестнице. И не дыши носом. Здесь сероводород.

Лина задержала дыхание и поползла быстрее. Через минуту она выбралась в подвальное помещение, где пахло уже привычным антисептиком. За ней вылезла Молли, потом Линда — вся в саже и чём-то липком.

— Я хочу душ, — сказала Линда с неожиданной обидой.

— Успеешь, — ответила Молли. — Сначала разберёмся с Куратором.

Они поднялись на второй этаж. В командном центре горел свет, но сам Куратор сидел в своём кресле, откинувшись назад, с закрытым механическим глазом. Живой глаз был открыт и смотрел в потолок.

— Полковник, — сказала Молли, входя. — Мы вернулись.

Куратор не ответил.

Лина подошла ближе. Куратор не дышал. Его лицо было спокойным, почти умиротворённым. На губах застыла лёгкая улыбка.

— Он мёртв, — сказал Скайдайн в голове. — скорее всего ИИ выжег его мозг, когда слияние завершилось. Он был живым мостом, и мост стал не нужен.

— Он знал, что умрёт? — спросила Лина вслух.

— Знал, — ответил детский голос из динамика. Не Куратора. Новый ИИ. — Он попросил меня об этом. Сказал, что не хочет жить без миссии.

Лина стояла и смотрела на тело человека, который использовал её, обманывал, но при этом дал ей второй шанс. Странное чувство — не жалость, не злость. Скорее, усталое принятие.

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь вы будете жить, — ответил ИИ. — Я позабочусь о вас. Всех троих. И о бункере тоже. Здесь можно сделать хорошее убежище для тех, кому некуда идти.

— Я не хочу быть героем, — сказала Лина.

— А ты и не будешь. Будешь просто девочкой, которая иногда взламывает сети и ест холодные сосиски.

Лина усмехнулась. Прозвучало как план.

Она посмотрела на Молли — та стояла, скрестив руки, и в её зеркальных глазах мелькнуло что-то похожее на человеческое. Посмотрела на Линду — та устало вытирала лицо платком, оставляя на нём грязные разводы.

— Знаете, — сказала Лина, — я очень хочу спать. И чтобы меня никто не будил.

— Иди, — сказала Молли. — Мы тут сами разберёмся.

Лина вышла из командного центра и побрела в свою комнату. По пути заглянула в медблок — Рита спала на кушетке, уронив на пол планшет. Лина накрыла её одеялом и пошла дальше.

В комнате было темно и тихо. Она скинула грязную куртку, упала на койку и закрыла глаза.

— Скайдайн, — прошептала она. — Ты ещё здесь?

— Здесь, — ответил конструкт. — И никуда не денусь. Пока не сотрёшь.

— Не сотру, — пообещала Лина. — Ты теперь мой напарник.

— Сосисочный напарник, — поправил Скайдайн.

— Это я из-за тебя сосиски ворую?

— Это ты из-за себя. У тебя есть гастрономические отклонения.

Лина хотела ответить что-то остроумное, но сон накрыл её, как мягкое одеяло.

Ей снился золотой шар, который улыбался и говорил: «Спасибо, Лёд. Ты хорошая. Иди ешь пельмени».

Она улыбнулась во сне и провалилась в темноту.

А за окнами бункера над Москвой занимался рассвет. Новый день. Новый мир. Новая жизнь для девочки, которая не боялась быть собой.

Даже если иногда приходилось есть странные сосиски.

Лина проснулась от того, что кто-то настойчиво тыкал её в плечо. Тыкал, тыкал и при этом приговаривал:

— Вставай, сосиска. Твой бункер горит. Фигурально выражаясь. Пока.

Она открыла глаза и увидела прямо перед своим носом зеркальные линзы Молли. В них отражалась она сама — с причёской, похожей на гнездо воробья, и с отпечатком подушки на щеке.

— Который час? — прохрипела Лина.

— Полвосьмого утра. И если ты сейчас не встанешь, мы все умрём. В прямом смысле, а не фигурально.

— Опять? — простонала Лина, зарываясь лицом в подушку. — Мне только начал сниться нормальный сон. Там были пельмени. Большие такие, с маслом. И они сами прыгали в рот.

— Пельмени подождут. А сюда едет отряд корпоративной гвардии. Пятнадцать человек, три бронеавтомобиля и одна очень злая тётка, которая хочет вырезать твой чип. — Молли дёрнула её за плечо. — Вставай, Лёд. Потом будешь жаловаться на жизнь.

Лина села на койке. Голова гудела, чип в затылке пульсировал ровным, немного раздражённым теплом — Скайдайн, видимо, тоже не выспался.

— Доброе утро, — сказал конструкт в её сознании. — Уровень серотонина ниже плинтуса. Кортизол зашкаливает. Твой организм в режиме «бей или беги», но ты предпочитаешь «лежи и ной». Это новая тактика?

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. Вслух спросила у Молли: — А как они нас нашли?

— Линда — как оказалось, у неё в халате был вшит передатчик. Корпорация знает, где мы, сколько нас и чем мы дышали последние три часа. — Молли бросила Лине её куртку, которая после вчерашнего лазания по мусоросжигателю выглядела как экспонат музея современного искусства. — Одевайся. У нас пять минут, чтобы убраться отсюда.

— А Рита?

— Уже в подземном гараже, греет двигатели. Линда — в заложниках, но она сама напросилась.

— Как это — сама?

— Сказала, что отвлечёт их разговорами про психологию и детские травмы. Думаю, ей хватит минут на десять, пока они не начнут стрелять.

Лина натянула куртку, сунула ноги в кроссовки (которые, казалось, прохудились ещё сильнее) и выскочила в коридор. Там уже пахло гарью и чем-то сладковатым — как будто кто-то пытался поджарить маршмеллоу на пожаре.

— Что это за запах? — спросила она, морща нос.

— Я бросила дымовую шашку в серверной. Отвлекающий манёвр. — Молли бежала впереди, её имплантированные ноги почти не касались пола. — Правда, шашка оказалась не дымовая, а слезоточивая. Так что не дыши.

— Молли!

— Я сказала — не дыши.

________________________________________

Гараж бункера оказался маленьким, тесным и забитым ящиками с непонятным содержимым. Рита сидела за рулём чёрного микроавтобуса — старой «Газели», которую кто-то попытался превратить в броневик. Боковые стёкла были заклеены скотчем крест-накрест, на дверях виднелись следы от пуль.

— Это наш транспорт? — спросила Лина, замирая на пороге.

— Это единственный транспорт, у которого завелся двигатель, — ответила Рита. — Не нравится — иди пешком. До Питера, например. Там сейчас тепло.

— А мы в Питер?

— А куда ты хочешь? В Сочи? Билетов нет. Садись давай.

Лина забралась внутрь. В микроавтобусе пахло бензином и старой кожей. На заднем сиденье лежала куча оружия — пистолеты, ножи, даже одна граната с черепом и надписью «Сюрприз».

— Это всё наше? — спросила Лина, с опаской косясь на гранату.

— Это всё моё, — сказала Молли, запрыгивая на водительское сиденье рядом с Ритой. — А ты трогать ничего не будешь. Твоё оружие — мозги. И, судя по тому, как ты спишь до полвосьмого, мозги у тебя пока в режиме гибернации.

— Я не выспалась! — возмутилась Лина.

— Ты двенадцать лет не высыпалась, это не новость, — отозвался Скайдайн. — Пристегнись, кстати. У Молли стиль вождения как у камикадзе с депрессией.

Микроавтобус вылетел из гаража, сбив ворота. Сзади послышались крики, выстрелы, а потом голос Линды, который вещал через громкоговоритель:

— ...и тогда я сказала ему: «Абрам Моисеевич, сублимация агрессии через искусство — это, конечно, хорошо, но почему бы вам не попробовать просто не бить посуду?»...

— Она их гипнотизирует? — спросила Лина, пристёгиваясь.

— Она их загружает разговорами про Фрейда, — ответила Молли, выкручивая руль. — Это страшнее любой дымовой шашки. Держись.

Они влетели в тоннель, который вчера показался Лине просто подземным ходом, а теперь — смертельной ловушкой. Стены мелькали в свете фар, позади слышался рёв двигателей — корпоративные машины догоняли.

— Скайдайн, — позвала Лина мысленно. — Можешь отключить их системы?

— Могу, — ответил конструкт. — Но для этого мне нужно подключиться к их сети. А для этого нужно, чтобы кто-то достал антенну из бардачка и направил её на преследователей.

— Молли, где антенна?

— В бардачке! — крикнула Молли, уворачиваясь от выстрела. Пуля пробила заднее стекло, и холодный ветер ворвался в салон.

Лина открыла бардачок. Оттуда вывалились: три пачки сухарей, старый навигатор, женский журнал за 2095 год и антенна — складная, похожая на удочку.

— И что с ней делать?

— Высунь в окно и держи, — сказал Скайдайн. — Я настроюсь сам.

Лина высунула антенну в разбитое окно. Ветер трепал её волосы, холод пробирал до костей, но она держала. Сзади корпоративные машины сокращали расстояние — их было две, чёрные, с синими проблесковыми огнями.

— Есть контакт, — сказал Скайдайн через десять секунд. — Подключаюсь к их сети. О, у них там примитивная защита. Даже обидно.

— Не обижайся, а отключай! — крикнула Лина вслух.

Первая корпоративная машина резко затормозила, завертелась на месте и врезалась в стену тоннеля. Вторая попыталась объехать, но её системы тоже отказали — фары погасли, двигатель заглох, и она остановилась посреди дороги.

— Я ещё и музыку им включил, — сказал Скайдайн довольным голосом. — Поставил альбом «Antarikfox» из 2020-х. Пусть страдают культурно.

— Ты монстр, — сказала Лина.

— Знаю. И горжусь этим.

________________________________________

Они выбрались из тоннеля на Ярославское шоссе, и Молли наконец сбавила скорость. Солнце только вставало, и Москва выглядела почти красиво — если не считать машин позади и дырявого стекла, через которое дул ледяной ветер.

— Куда теперь? — спросила Рита.

— В Питер, — сказала Молли. — Там у меня есть знакомый. Он держит подпольную мастерскую по ремонту нейроинтерфейсов. И он нам должен.

— Должен что? — спросила Лина.

— Бутылку вина и ящик хороших сигарет. Но мы возьмём убежище, оборудование и, может быть, новые документы.

— А он не сдаст нас корпорации?

— Он боится меня больше, чем корпорацию. — Молли усмехнулась. — Однажды я сломала ему нос. Дважды.

— Ты всем ломаешь носы?

— Только тем, кто этого заслуживает. И иногда — тем, кто просто попался под руку.

Лина откинулась на сиденье. За окном проплывали придорожные кафе, заправки, рекламные щиты с голограммами. На одном из них красивая женщина с идеальными зубами предлагала «Нейро-счастье за 999 кредитов в месяц». Лина подумала, что за эти деньги можно купить тысячу сосисок, и почувствовала себя почти философом.

— Скайдайн, — позвала она мысленно. — А ты мог бы взломать банкомат? Ну, чтобы у нас были деньги на еду?

— Мог бы. Но это скучно. И незаконно.

— Ты — конструкт мёртвого хакера, который живёт в голове у девочки-подростка. Ты весь — незаконно.

— Логично. — Скайдайн помолчал. — Ладно. Покажу тебе один трюк. Когда остановимся заправляться, подойди к банкомату и положи руку на клавиатуру.

— И что будет?

— Он выдаст нам тысячу кредитов. А на экране напишет: «Спасибо за использование нашего банка, хорошего дня». Потому что я вежливый.

— Ты — чудо.

— Я знаю.

________________________________________

Они остановились на заправке через час. Рита заливала бензин, Молли ходила вокруг и сверлила взглядом каждого, кто приближался к машине. Лина подошла к банкомату, положила руку на клавиатуру. Секунда — и на экране загорелось: «Заберите 1000 кредитов. Спасибо, хорошего дня».

— Легко, — сказала она, забирая деньги.

— Сними ещё, — попросил Скайдайн. — На пельмени.

— Жадный?

— Расчётливый.

Лина повторила трюк ещё два раза. Банкомат выдал три тысячи, потом на экране появилось: «Ваш лимит исчерпан. Обратитесь в отделение банка». А мелким шрифтом — «И перестаньте нас взламывать, это нечестно».

— Он с юмором, — заметила Лина.

— Программисты с юмором писали, — ответил Скайдайн. — Редкость по нынешним временам.

В машину они вернулись с пакетом еды — чипсы, бутерброды, две бутылки газировки и, конечно, замороженные пельмени, которые Рита пообещала сварить на газовой горелке прямо в салоне.

— Я не буду есть пельмени, сваренные в машине, — сказала Лина.

— Будешь, — сказала Рита, доставая кастрюлю. — Голод не тётка, а пельмени не тротил. Не взорвутся.

— Это пока, — проворчал Скайдайн.

Они поехали дальше. Солнце поднялось выше, стекло заклеили скотчем, и в салоне стало почти уютно. Рита варила пельмени, Молли рулила одной рукой, второй чистила пистолет, а Лина смотрела в окно на бесконечную трассу и думала о том, что жизнь, оказывается, бывает не только страшной и опасной, но ещё и смешной.

— Я хочу нормальный дом, — сказала она вслух. — С кроватью. И с туалетом, который не пахнет.

— Заслужишь — будет тебе дом, — ответила Молли. — А пока — ешь пельмени и не ной.

Лина взяла пластиковую тарелку с горячими пельменями, обмакнула в сметану (откуда сметана взялась в машине — загадка Риты) и с наслаждением отправила в рот.

— Вкусно, — сказала она.

— Ещё бы, — отозвался Скайдайн. — Я заплатил за них три тысячи кредитов.

— Мы заплатили. Ты — часть «мы».

— Льстишь мне, сосиска.

Лина улыбнулась и откинулась на сиденье. Позади остались мёртвый Куратор, погоня в тоннеле, женщина с зеркальными глазами, которая ломает носы, и говорящий конструкт в голове. А впереди был Питер. И новая глава.

Которая обязательно начнётся с того, что кто-то скажет: «О, нет, только не это».

Дорога до Питера оказалась испытанием не столько на прочность, сколько на способность не убить друг друга раньше, чем это сделают корпоративные киллеры.

Первые два часа прошли в тишине — Лина спала, свернувшись клубком на заднем сиденье, Молли молча вела машину, Рита перебирала аптечку и что-то бормотала про «молодёжь, которая даже не знает, как правильно наложить турникет». Скайдайн тоже молчал — видимо, экономил энергию. Или просто не хотел разговаривать с утра пораньше. Конструкты, как выяснилось, тоже могли страдать от похмелья — цифрового, конечно, но с теми же симптомами: желанием никого не видеть и тихо ненавидеть весь мир.

Но потом Лина проснулась.

Проснулась она от того, что микроавтобус резко вильнул, и её голова смачно приложилась к пластиковой панели окна.

— Ай! — сказала она, потирая ушибленное место. — Вы там на дорогу смотрите?

— Смотрю, — ответила Молли, и в её голосе было что-то новое. Напряжение, граничащее с весельем. — Зв нами хвост. Снова.

Лина выглянула в разбитое и заклеенное скотчем окно. Сзади, на расстоянии примерно трёхсот метров, ехал чёрный внедорожник с тонированными стёклами. Без опознавательных знаков. Без номеров. Такой же, как те, что гнались за ними в тоннеле.

— Ты уверена? — спросила Лина. — Может, просто человек едет по делам.

— Внедорожник без номеров, с глушилкой сигнала и военным двигателем? — Рита обернулась и посмотрела на Лину с выражением «ты совсем дура?». — Это как если бы на тебе была надпись «Я шпион», а ты бы делал вид, что просто любишь чёрный цвет.

— Ладно, убедили. И что делать?

— Вариант первый: оторваться. — Молли нажала на газ. Старая «Газель» взвыла двигателем так, будто её резали живьём. — Вариант второй: остановиться и поговорить. Вариант третий: взорвать их к чёртовой матери.

— Я за третий, — сказал Скайдайн в голове у Лины. — Если честно, мне надоело убегать. Я хочу немного экшена. У меня тут рецепторы азарта зачесались.

— У тебя нет рецепторов, — мысленно ответила Лина.

— Фигурально. Я же конструкт, а не бревно.

Лина вздохнула и перевела взгляд на оружие, которое лежало на заднем сиденье. Граната с черепом, пистолеты, ножи. Она не умела стрелять. Не умела метать ножи. Даже гранату активировать не смогла бы — там была какая-то хитрая система с кольцом и чека, про которую она только в кино видела.

— Скайдайн, ты можешь управлять оружием через меня? — спросила она.

— Могу. Но у тебя потом руки отвалятся. Буквально. Отдача у импульсных винтовок недетская.

— А граната?

— С гранатой проще. Выдернуть чеку, бросить, упасть на пол. Только не надо целиться. Просто в их сторону.

— Ты когда-нибудь кидал гранату?

— Я когда-то взламывал Пентагон. Это примерно так же страшно, но взрывается меньше.

Лина решила не рисковать. Вместо этого она высунула антенну в окно и скомандовала: — Давай, отключай их. Как в прошлый раз.

— Не могу, — сказал Скайдайн с досадой. — У них новая защита. Квантовая. Мне нужно хотя бы полчаса, чтобы её взломать. А через полчаса мы уже будем в Питере, если, конечно, они нас не догонят раньше.

— Полчаса? — переспросила Лина. — У нас нет полчаса! У нас есть минута, максимум две!

— Тогда я могу предложить другой вариант, — голос Скайдайна стал заговорщицким. — Я могу перехватить управление их автопилотом. Не отключить, а именно перехватить. И устроить им небольшое, скажем так, развлечение.

— Какое?

— Пусть они сами себе мост сожгут. В прямом смысле.

Лина не поняла, что он имел в виду, но в голове уже созревал план. Точнее, не план, а безумная идея, которая могла сработать с вероятностью 50 на 50. А в их ситуации это были отличные шансы.

— Молли, — крикнула она, — через километр будет мост через реку. Какой-то старый, я видела на карте. Сможешь сбросить скорость, когда мы будем на середине?

— Смогу, — ответила Молли. — Но зачем?

— Скайдайн хочет устроить фейерверк.

— Я люблю фейерверки, — неожиданно сказала Рита. — Особенно когда они не мои.

________________________________________

Мост оказался железнодорожным — старым, ржавым, с фермами и балками, которые помнили ещё прошлый век. Под ним текла чёрная вода с маслянистыми разводами. Внизу, под мостом, виднелись какие-то трубы, цистерны и — о чудо — бензозаправка для речного транспорта.

— Скайдайн, — сказала Лина, глядя на цистерны. — Ты это видишь?

— Вижу. Там тысячи литров топлива. Если они врежутся в эту заправку...

— Будет очень громко.

— Я люблю громко, — повторила Рита.

Молли сбросила скорость, когда «Газель» выехала на середину моста. Внедорожник сзади сократил дистанцию — они поняли, что жертва замедлилась, и решили брать тёпленькой.

— Сейчас! — крикнул Скайдайн.

Лина почувствовала, как чип нагрелся до предела — конструкт вложил всю свою вычислительную мощность в перехват управления. Чёрный внедорожник дёрнулся, вильнул влево, потом резко повернул вправо — и с ходу пробил ограждение моста.

Лину заложила уши от крика Риты. Молли выжала газ, и «Газель» рванула вперёд, а позади, внизу, раздался глухой удар, потом металлический скрежет, а затем — взрыв.

Огненный шар поднялся на добрых тридцать метров. Волна жара настигла их даже на середине моста — машину качнуло, заднее стекло, которое и так было разбито, вылетело окончательно, и в салон ворвался запах горелого пластика.

— Победа! — заорал Скайдайн. — Я всё-таки гений!

— Ты только что убил людей, — тихо сказала Лина. Она смотрела в зеркало заднего вида, где догорали остатки внедорожника, и чувствовала странную смесь ужаса и триумфа.

— Их там не было, — ответил конструкт. — Беспилотник. Корпорация не рискует людьми в таких операциях. Экономят ресурсы.

— А если бы были?

— Если бы были — всё равно бы это сделал. Потому что они — враги, а мы — свои. Война, Лёд. Ты не на уроке рисования.

Лина замолчала. Она знала, что Скайдайн прав. Но где-то глубоко внутри что-то щемило — то, что осталось от нормальной девочки, которая не хотела никого убивать. Даже врагов.

— Ты плачешь? — спросила Молли, поворачиваясь. В её зеркальных глазах отражался огонь горящего моста.

— Нет. Ветер. В глаз попало.

— В глаз? У тебя окно с другой стороны.

— Ветром надуло.

Рита фыркнула и протянула Лине бумажный платок.

— Вытри нос, герой. И запомни: от первого трупа всегда тошнит. Потом привыкаешь. Или не привыкаешь, и тогда ты остаёшься человеком.

Лина вытерла нос и отвернулась к окну. За спиной горел мост — символ того, что пути назад больше нет. Впереди был Питер, холодный и циничный, как сама жизнь. И где-то там, в подпольной мастерской, их ждал человек, который боялся Молли больше, чем смерти.

— Скайдайн, — мысленно сказала Лина. — Спасибо. За то, что не дал нам умереть.

— Не благодари. Я просто не хочу делить чип с твоим трупом. Это негигиенично.

— Ты ужасен.

— Знаю. Но ты меня любишь.

Лина не ответила. Она смотрела на дым, который поднимался к небу, и улыбалась сквозь слёзы. Она была жива. Они были живы. А мост — ну, мост можно построить заново.

________________________________________

Питер встретил их серым небом, мелким дождём и ощущением, что всё уже было и ничего хорошего из этого не выйдет.

Они въехали в город по дамбе, которую после войны превратили в укрепрайон с КПП и досмотром. Молли достала новые документы — откуда, Лина не поняла, но выглядели они как настоящие. Наверное, и были настоящими. Просто взятыми у кого-то, кто больше не нуждался в документах.

— Адрес? — спросил охранник на КПП, лениво сканируя их пластиковые карты.

— Улица Рубинштейна, 15, — ответила Молли.

— К кому?

— К Борисычу.

Охранник поднял брови, переглянулся с напарником и молча махнул рукой — проезжайте.

— Кто такой Борисыч? — спросила Лина, когда они отъехали.

— Легенда, — ответила Молли. — Он ставил нейроинтерфейсы ещё в прошлом веке. До войны, до всего. У него руки из нужного места растут, а мозги — из правильного. Но он старый, ему уже лет сто, наверное, ворчливый и ненавидит всех, кто моложе шестидесяти.

— Надеюсь, он нас не сдаст.

— Единственное, что он ненавидит больше, чем молодых, — это корпорации. Двадцать лет назад у него отжали мастерскую «Крайо-Джен». С тех пор он живёт в подвале и мечтает о том дне, когда все корпоративные выродки сгорят в аду. Так что мы в безопасности.

— Успокоила, — сказал Скайдайн. — Прямо санаторий с видом на ад.

Улица Рубинштейна оказалась длинной и кривой, как совесть мелкого чиновника. Дома здесь были старые — ещё дореволюционные, с лепниной и коваными решётками, но повсюду виднелись следы войны: пробоины от снарядов, заделанные грубой кирпичной кладкой, почерневшие от времени фасады.

Дом 15 выглядел как обычная пятиэтажка, каких в Питере тысячи. Но Молли подошла не к парадной, а к чёрному входу, где висела табличка «Не входить — заминировано».

— Он действительно минирует? — спросила Лина, глядя на провода, тянущиеся от двери.

— Да, — сказала Молли. — Но эти провода — подделка. Настоящая мина — за углом. Не наступай на жёлтый люк.

Лина обошла люк по широкой дуге, чувствуя себя участником квеста на выживание.

Молли постучала в дверь — три раза, потом два, потом ещё один. Изнутри раздалось шарканье, затем скрип отодвигаемого засова, и дверь приоткрылась на цепочку.

— Кого там чёрт принёс? — раздался голос — дребезжащий, как старый радиоприёмник.

— Свои, Борисыч. Открывай.

— А докажи, что свои.

— Я Молли. Та, что сломала тебе нос два раза.

Дверь открылась шире, и на пороге показался старик. Маленький, сутулый, с лысой головой и усами, которые больше напоминали метёлку для сметания пыли. Он окинул компанию взглядом — долгим, цепким — и скривился.

— Молли, ты как всегда — с компанией отморозков. Девчонка — дохляк, вторая — похожа на врача-вредителя. А это что за на колёсах?

— Это наш транспорт, — сказала Рита обиженно. — Я её сама готовила.

— Видно, что сама. Мотор чихает как больной туберкулёзом.

— Борисыч, мы устали, голодны и за нами охотится корпорация, — сказала Молли. — Впусти нас, а потом будешь критиковать.

Старик вздохнул, снял цепочку и посторонился.

— Заходите. Но если кто-то уронит мою кружку — убью. Я серьёзно. Кружке пятьдесят лет.

________________________________________

Подвал оказался чистым, светлым и невероятно технологичным для такой обстановки. Вдоль стен стояли серверные стойки, на столах громоздились осциллографы и паяльные станции, на стеллажах стояли 3Д принтеры, в углу тихо жужжал квантовый компьютер — такой же, как в бункере Куратора, но поменьше.

— У вас тут целая лаборатория, — сказала Лина, с благоговением разглядывая оборудование.

— А ты думала, я на коленке чипы паяю? — Борисыч плюхнулся в кресло-качалку и жестом указал на диван. — Садитесь, рассказывайте. Но коротко. У меня мыльная опера через полчаса.

— Какая? — спросила Рита.

— «Страсти по Нейрону». Там сегодня главный злодей должен взорвать клинику с невинными детьми, а потом выяснится, что он их отец. Классика. Не хочу пропустить.

Молли коротко пересказала историю — про Куратора, про ИИ, про то, как они сбежали из бункера, сожгли мост и теперь ищут убежище.

Борисыч слушал, не перебивая, только иногда хмыкал и почёсывал ус. Когда Молли закончила, он повернулся к Лине.

— А ты, дохляк, покажи свой чип.

Лина подошла, наклонила голову. Борисыч надел какие-то очки с увеличительными стёклами, достал ручной сканер, поколдовал у неё над затылком и присвистнул.

— Седьмое поколение. С модифицированным нейроинтерфейсом. И конструкт внутри. — Он посмотрел на Лину поверх очков. — Ты хоть понимаешь, что эта штука тебя убьёт через пару лет?

— Что? — Лина похолодела. — Мне сказали, чип безопасен.

— Кто сказал? Полковник, который сам был полу сломанной игрушкой? — Борисыч снял очки и откинулся в кресле. — Слушай сюда, детка. Этот чип — прототип. Он не рассчитан на долгую работу. Год, максимум два — и нейронные связи начнут разрушаться. Сначала ты потеряешь чувствительность в пальцах, потом зрение, потом способность ходить. А потом...

— А потом я умру? — спросила Лина.

— Хуже. Ты превратишься в овощ. Тело будет жить, разум — нет.

В комнате повисла тишина. Рита побледнела. Молли сжала кулаки так, что костяшки побелели.

— У тебя есть решение? — спросила Молли.

— Есть. — Борисыч встал и подошёл к квантовому компьютеру. — Нужно заменить чип на новый, совместимый с человеческим организмом. Но это сложно. Очень. Нужен сам чип, операционная и полная стерильность. А у нас — подвал, я и мечты о лучшей жизни.

— Я согласна, — сказала Лина. — На любую операцию. На любой риск. Я не хочу стать овощем.

— Смелая, — усмехнулся Борисыч. — Но смелость здесь не поможет. Нужны технологии. И я знаю, где их взять.

— Где? — спросила Рита.

— В старом корпусе «Крайо-Джен», на Петроградской стороне. Там законсервирована лаборатория с оборудованием для нейротрансплантации. Но туда не войти — охрана, сигнализация, а ещё там, говорят, привидения.

— Привидения? — переспросила Лина.

— Фигурально. Охранные системы ИИ, которые сошли с ума после войны. Они убивают всех, кто входит. Без разбора.

— Отлично, — сказал Скайдайн у неё в голове. — Мы только что пережили погоню, взорвали мост, а теперь должны идти в здание, где нас убьёт сошедший с ума ИИ. Я чувствую себя в своей тарелке.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. Вслух сказала: — Мы пойдём. Покажете нам дорогу?

Борисыч посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я покажу. Но ты должна кое-что понять, детка. Если мы туда полезем — обратно могут выбраться не все. Ты готова к этому?

Лина подумала о Молли, которая сломала ему нос дважды. О Рите, которая варила пельмени в машине. О Скайдайне, который был её голосом в тишине.

— Готова, — сказала она. — Но мы вернёмся все. Иначе какой смысл?

Борисыч усмехнулся и протянул ей руку.

— По рукам, дохляк. Завтра на рассвете выступаем. А сейчас — спать. Выглядишь ты как смерть, которая проехалась на велосипеде по граблям.

Лина пожала его сухую, горячую ладонь и улыбнулась.

— Договорились, Борисыч. Спать, так спать.

А за окнами подвала, в сером питерском небе, занимался новый день. День, который должен был изменить всё. И, возможно, спасти жизнь маленькой девочке с чипом в затылке и конструктом мёртвого хакера в голове.

Борисыч разбудил их в четыре утра. Не потому, что так было нужно по плану — просто у него разболелась поясница, а когда у Борисыча болела поясница, спать не мог никто в радиусе ста метров.

— Вставайте, лежебоки! — прокричал он, стуча металлической кружкой о кастрюлю. — Солнце уже почти взошло! Тьфу ты, не взошло, но могло бы, если бы вы не дрыхли!

Лина открыла один глаз. Тот самый, который вчера не выветрило. В подвале пахло кофе, жареным луком и чем-то медицинским — Борисыч, видимо, решил совместить завтрак с профилактикой.

— Который час? — простонала она.

— Ранний. Собирайтесь. Пока вы нежитесь, корпоративные спутники нас уже три раза сфотографировали. Хорошо, я крышу специальной плёнкой затянул, а то бы уже прилетело.

Молли уже была на ногах — она, кажется, вообще не спала. Сидела в углу, чистила оружие и перебирала патроны. Рита спала на диване, уткнувшись лицом в подушку и издавая звуки, похожие на работу старого мотора.

— Рита, подъём, — сказала Молли, пнув её ногой. — Ты главная по медицинской части. Без тебя операция не имеет смысла.

— А без меня она имеет смысл, — пробормотала Рита, не поднимая головы. — Вы все умрёте, а я останусь здесь и буду пить кофе.

— Вставай, говорю.

Рита села, свесила ноги с дивана, посмотрела на мир мутными глазами и вздохнула.

— Ладно. Но если я умру, вы организуете мне похороны с фейерверком и обязательным поминальным столом. И чтобы пельмени были. Не эти, из синтетики, а настоящие с мясом.

— Договорились, — сказала Лина. — Только выживи сначала.

— Это я в любой момент, — ответила Рита, натягивая куртку. — Вопрос, захочу ли.

________________________________________

План Борисыча был прост, как три копейки, которые уронили в унитаз — и доставать сложно, и не жалко.

— Идём на Петроградскую, — объяснял он, тыча пальцем в самодельную карту на стене. — Там старый корпус «Крайо-Джен». Главный вход — самоубийство, поэтому лезем через подземную парковку. Там есть технический лифт, который ведёт прямо в лабораторию. Лифт, правда, не работает, но я принёс лебёдку.

— Лебёдку? — переспросила Лина. — Мы будем на лебёдке подниматься?

— А ты предлагаешь летать? — огрызнулся Борисыч. — Да, на лебёдке. Верхолазный опыт у кого-нибудь есть?

— У меня есть, — сказала Молли. — Я дважды штурмовала небоскрёбы.

— Штурмовала? — удивилась Лина.

— Один раз — за деньгами, второй — за человеком. В обоих случаях всё закончилось стрельбой.

— Отлично, — сказал Скайдайн в голове у Лины. — Мы идём в заброшенную лабораторию, где нас ждёт безумный ИИ-убийца, поднимаемся на неработающем лифте с помощью лебёдки, и единственный человек с альпинистским опытом — это психопатка с зеркальными глазами, которая штурмует здания ради денег. Я в восторге. Прямо курорт.

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. — У тебя есть вариант лучше?

— Да. Сдаться корпорации и попросить помилование. Может, они нас просто вышлют в Сибирь. Там красиво.

— Там холодно.

— А здесь тепло? Сентябрь в Питере — это как ноябрь в Москве. Только с ветром.

Борисыч выдал каждому по рюкзаку с инструментами и оружием. Лине достался самый лёгкий — аптечка, фонарик и три банки тушёнки.

— Почему тушёнка? — спросила она.

— Если застрянем, будет чем перекусить, — сказал Борисыч. — Или отвлечь собак.

— Там есть собаки?

— Откуда я знаю? Может, есть. Может, нет. Сюрприз, детка.

Они вышли из подвала в пять утра. Питер был серым, холодным и мокрым. Моросил дождь, который в этом городе называли «хорошей погодой». Лина натянула капюшон и поёжилась.

— Ну и город, — сказал Скайдайн. — Даже дождь здесь какой-то унылый. В Москве хотя бы грязь весёлая.

Они двинулись по пустынным улицам. Борисыч шёл впереди, прихрамывая и бормоча что-то про «молодёжь, которая не умеет ходить строевым шагом». За ним — Молли, сканирующая каждый угол. Потом Лина, которая пыталась не наступать в лужи, но безуспешно. Рита замыкала шествие, периодически оглядываясь и подкручивая слуховой имплант.

— Чисто, — сказала она. — Пока никого.

— Не каркай, — ответил Борисыч. — Накаркаешь — и точно кого-то пришлют.

Петроградская сторона встретила их заброшенными зданиями и тишиной. Когда-то здесь кипела жизнь — офисы, жилые дома, рестораны. После войны район опустел. Корпорации выкупили землю, но строить пока не начали. Торчали только старые здания с выбитыми окнами и граффити на стенах.

— Вот он, — сказал Борисыч, останавливаясь перед четырёхэтажным зданием из красного кирпича. — Корпус №7 «Крайо-Джен». Лаборатория нейротрансплантации.

Здание выглядело как обычный дореволюционный исторический особняк, если бы не решётки на окнах и антенны на крыше. Следов охраны не было, но Борисыч предупредил: всё самое страшное внутри.

— Вход с обратной стороны, — сказал он и повёл их в глухой переулок, где между двумя гаражами была железная дверь, наполовину вросшая в землю.

Молли подошла к двери, приложила ухо — послушала.

— С той стороны никого, — сказала она. — Но системы, судя по всему, работают. Я слышу гул.

— Взламывай, — сказал Борисыч. — У тебя же там конструкт хакера в голове, детка.

Лина подошла к двери, положила руку на замок. Скайдайн отозвался мгновенно.

— Простой электромагнитный замок. Детский сад. Но за дверью — сеть. Активная. И она знает, что мы здесь.

— Отключишь?

— Легко.

Скайдайн послал короткий импульс, замок щёлкнул, и дверь открылась с громким скрипом, похожим на крик чайки.

— Хорошо, что не мяукает, — заметил Борисыч. — Я котов не люблю.

Они вошли внутрь. Подземная парковка оказалась тёмной, как желудок удава, и такой же влажной. С потолка капало, в углах что-то шуршало.

— Крысы, — сказала Рита. — Крупные.

— Или не крысы, — добавил Скайдайн. — Может, тоже результат корпоративных экспериментов. Крысы с нейроинтерфейсами. Представляешь? Они сидят в интернете, смотрят видео с котами и заказывают пиццу.

— Ты бредишь.

— Это не бред, это высокоразвитая фантазия.

Молли включила фонарь — мощный луч прорезал тьму. На стенах парковки виднелись какие-то надписи: «Не влезай — убьёт», «Здесь был Вася, 2098 год», «Крайо-Джен = смерть».

— Поэтично, — сказал Борисыч. — Прямо как у классиков.

Лифт нашли в дальнем углу, за бетонной колонной. Двери были приоткрыты, внутри — темнота и запах горелой проводки.

— Лебёдку сюда, — скомандовал Борисыч, снимая с плеча тяжёлый рюкзак.

Они прикрепили лебёдку к перилам лестницы, сбросили трос в шахту. Молли проверила крепления, дёрнула — держалось.

— Полезу первая, — сказала она. — Лёд — за мной, потом Рита, потом старик.

— Я не старик, — обиделся Борисыч. — Я зрелый специалист.

— Ты старик, который кряхтит при каждом шаге. Заткнись и лезь.

Молли спустилась в шахту, ухватившись за трос. Через минуту снизу донёсся голос:

— Всё чисто. Лезь, Лёд.

Лина подошла к краю шахты, посмотрела вниз. Там было темно и холодно. Очень холодно.

— Боишься высоты? — спросил Скайдайн.

— Не боюсь.

— Врёшь. Твой пульс — 130.

— Это от адреналина.

— Адреналин от страха, детка. Не путай.

Лина взялась за трос и начала спуск. Руки скользили по металлу, но она держалась, перебирая ногами по стене. Через минуту её ноги коснулись твёрдой поверхности — она на дне шахты, а рядом Молли, которая уже отворила дверь лифта и светила фонарём в коридор.

— Быстро, — сказала Молли. — Здесь почти нечем дышать.

Они дождались Риту и Борисыча. Старик спускался медленно, проклиная всё на свете, особенно конструкторов лифтов, корпорации и «эту чёртову молодёжь, которая не может придумать нормальный план».

— У меня был план, — сказала Молли. — Ты его одобрил.

— Я одобрил, потому что ничего лучше не придумал. Но это не значит, что план хороший.

Коридор за дверью оказался узким, с низким потолком и стенами, обшитыми пластиком. В воздухе пахло формалином и каким то старым электричеством.

— Лаборатория на третьем этаже, — сказал Борисыч, сверяясь с картой на коммуникаторе. — Лифт не работает, пойдём по лестнице.

— А охрана? — спросила Рита.

— Охрана — это ИИ, о котором я говорил. Он управляет всеми системами. Камеры, замки, а в некоторых местах — турели.

— Турели? — переспросила Лина.

— Да, пулемётные. Не волнуйся, они старые, могут заклинить. А могут и не заклинить. Это как лотерея, только билеты стоят жизнь.

— Утешил, — сказал Скайдайн. — Прямо психолог от бога.

Они двинулись по коридору. Молли шла впереди, Её зеркальные глаза работали как ночные прицелы. Рита и Лина прикрывали спину. Борисыч ковылял в центре, размахивая отвёрткой — единственным его оружием.

— Ты собрался сражаться с ИИ отвёрткой? — спросила Лина.

— Это не простая отвёртка, — ответил Борисыч. — Это магнитная-ультразвуковая. Я могу отключить камеру, если подлезу близко.

— А если тебя заметит турель?

— Тогда отвёртка мне не поможет. Зато будет красивая вспышка — зелёная. Это плазма.

Лина решила не уточнять.

Первый пост охраны они нашли на втором этаже. Две турели по бокам от лестничной клетки, вроде мёртвые, но с горящими индикаторами — значит работали.

— Сейчас они нас засекут, — прошептала Молли. — И начнут стрелять. Лёд, твой конструкт может их отключить?

— Скайдайн?

— Могу, — ответил конструкт. — Но нужно подойти поближе. Метров на пять. Иначе сигнал не достанет.

— Ты хочешь, чтобы я подошла к работающим турелям на пять метров?

— Я не хочу, но надо. Или у тебя есть другой доброволец? Борисыч? Он с отвёрткой выглядит очень героически.

Лина вздохнула, пригнулась и поползла по полу. Пластик под руками был холодным и скользким. Турели впереди — две чёрные металлические коробки с длинными стволами. Индикаторы горели красным.

— Ещё два метра, — сказал Скайдайн.

Лина подползла ближе. Турели дёрнулись — сенсоры заметили движение.

— Быстрее! — крикнула Молли.

— Я быстрее не могу, я ползу!

— Бегом!!!

Лина вскочила и рванула вперёд. Турели повернулись, стволы засветились — они готовились к выстрелу. Но в этот момент Скайдайн выдал импульс, и турели замерли, индикаторы погасли.

— Есть! — крикнул Скайдайн. — Через пять минут включатся снова. Бежим!

Они проскочили лестничную клетку, вбежали на третий этаж. За спиной послышался механический звук — турели перезагружались.

— Быстрее, быстрее! — торопил Борисыч.

Они влетели в коридор, где справа и слева были двери с табличками: «Операционная №1», «Операционная №2», «Комната отдыха персонала», «Склад расходных материалов».

— Нам в третью справа, — сказал Борисыч, сверяясь с картой. — Лаборатория нейротрансплантации.

Молли выбила дверь ногой. Внутри было темно, но, когда фонарь осветил помещение, Лина ахнула.

Это была операционная. Идеально чистая, с белыми стенами, хирургическим столом, роботом-манипулятором и стойками с оборудованием. Всё выглядело так, будто персонал ушёл пять минут назад — даже инструменты были разложены.

— Как здесь всё сохранилось? — спросила Рита, оглядываясь.

— ИИ следил, — ответил Борисыч. — У него программа — поддерживать лабораторию в рабочем состоянии. На случай, если хозяева вернутся. Но они не вернулись.

— А мы заберём оборудование, — сказала Молли. — Рита, смотри, что нужно.

Рита начала осматривать стойки, комментируя:

— Нейростимулятор — берём. Запасные чипы — берём. Биорегенератор — берём. А вот это... — она взяла в руки небольшой металлический цилиндр, — это прототип нового интерфейса. Десятое поколение. Они его даже не успели протестировать.

— Он подойдёт Лине? — спросила Молли.

— Теоретически. На практике — кто его знает? Но рискнуть стоит. Всё лучше, чем умереть через год.

Лина подошла к хирургическому столу, провела рукой по гладкой поверхности. Она представляла, как будет лежать здесь, а Рита с Борисычем будут копаться в её позвоночнике. Жутковатое зрелище.

— Скайдайн, — сказала она мысленно. — Ты останешься со мной, если поставят новый чип?

— Должен остаться. Конструкт хранится не в чипе, а в нейронных связях. Если их не повредят — я останусь. Если повредят — стану фантомом. Буду петь тебе песни по ночам.

— Ты не умеешь петь.

— Я умею воспроизводить аудиофайлы. Хочешь, спою «В лесу родилась ёлочка»? Очень воодушевляет.

— Давай без песен. Лучше следи за охраной.

В этот момент динамики в лаборатории ожили, и механический голос произнёс:

— Внимание. Нарушение периметра. Активирую протокол «Лабиринт». Всем неавторизованным лицам рекомендуется покинуть здание в течение трёх минут. Если вы не покинете здание, я буду вынужден применить летальную силу.

— Две минуты, — сказал Борисыч. — Или три? Он сказал три? У меня слух плохой.

— Три, — ответила Молли. — Но мы не успеем. Собираем оборудование и ищем выход.

— Другой выход есть? — спросила Лина.

— Был. Но после активации «Лабиринта» все двери блокируются. ИИ перестраивает коридоры.

— Как это — перестраивает коридоры? — не поняла Рита.

— Есть система подвижных стен. Старая технология, но работает. Он может создать бесконечный лабиринт. Мы будем ходить по кругу, пока не упадём от усталости. А потом он нас убьёт.

— Весело, — сказал Скайдайн. — Я всегда мечтал поучаствовать в реалити-шоу «Последний герой». Только там были нормальные условия — пальмы, песок. А здесь — сырой подвал и безумный ИИ.

Лина оглядела лабораторию. Собрали почти всё, что нужно — три рюкзака оборудования. Но как выбраться?

— Скайдайн, — позвала она. — Можешь взломать ИИ?

— Он старый, но хитрый. Прячется в распределённой сети по всему зданию. Чтобы его отключить, нужно физически добраться до главного сервера.

— Где он?

— В подвале. На том самом месте, откуда мы пришли.

— То есть нам нужно вернуться в подвал? — спросила Лина вслух.

— Да, — ответила Молли. — Но ИИ будет менять коридоры, не давая нам пройти. Это игра в кошки-мышки.

— Я не мышь, — сказал Борисыч. — Я крыса. И крысы всегда находят выход.

Он достал отвёртку, подошёл к стене и начал откручивать пластиковую панель.

— Что ты делаешь? — спросила Рита.

— Ищу проводку. Если я перережу питание в этом крыле, ИИ временно ослепнет. У нас будет минут пять, чтобы спуститься.

— А ты знаешь, какой провод резать?

— Метод научного тыка, детка. — Борисыч оголил пучок проводов, почему то выбрал синий и перерезал его.

Лаборатория погрузилась во тьму. Даже аварийное освещение погасло. Только фонарики Молли и Риты светили в темноте.

— Сработало? — спросила Лина.

— Пока да, — ответил Борисыч. — Бежим!

Они выскочили в коридор. ИИ молчал — действительно ослеп. Коридоры были те же, не перестроенные. Они добежали до лестницы, спустились на второй этаж. Турели стояли мёртвые — без питания они не работали.

— Ещё один этаж, — крикнула Молли. — Быстрее!

На первом этаже коридор вдруг преобразился — стены начали двигаться, перекрывая путь. ИИ очнулся и запустил «Лабиринт».

— Борисыч, сколько у нас времени? — спросила Лина.

— Две минуты, может, три. Но если стены сомкнутся, мы не пройдём.

— Есть другой путь?

— Только через шахту лифта. Туда, откуда мы пришли.

Они свернули в боковой коридор, который не был заблокирован. Молли выбила дверь, и они оказались в холле перед лифтом. Шахта была открыта — трос лебёдки всё ещё висел.

— Полезли, — скомандовала Молли. — Рита, ты с рюкзаками первая. Затем Лёд. Затем старик. Я прикрою.

Рита ухватилась за трос и начала подъём. Рюкзаки мешали, она проклинала всё, но лезла. Через минуту она скрылась в темноте.

— Теперь ты, — сказала Молли Лине.

Лина взялась за трос. Руки дрожали — от усталости и страха. Сзади слышался гул двигающихся стен. ИИ приближался.

— Давай, сосиска! — крикнул Скайдайн. — Не подведи!

Лина начала подъём. Мышцы горели, но она лезла, перебирая руками, отталкиваясь ногами от стен шахты. Снизу донёсся выстрел — Молли отстреливалась от чего-то. Может, от дронов или охранных роботов, может, от турелей, которые ожили.

Лина не оборачивалась. Она лезла и лезла, пока не увидела вверху свет — Рита протягивала ей руку.

— Держись!

Лина ухватилась за её ладонь, и её вытащили наверх, на парковку. Следом лез Борисыч — кряхтя, матерясь, но довольно резво для своих лет. Последней вылезла Молли — опять с окровавленной рукой, но живая.

— На выход! — крикнула она.

Они выбежали из здания в серое утро Питера, и сзади, глубоко в подвале, раздался глухой гул — это ИИ активировал протокол самоуничтожения, поняв, что его обманули.

— Уходим! — заорал Борисыч. — Через пять минут здесь будут не только корпораты, но и пожарные!

Они побежали по пустынным улицам, и за спиной у них занялся огонь — старый корпус «Крайо-Джен» горел ярко, красиво и совершенно невовремя.

— Хорошо, что мы взяли оборудование, — сказала Рита на бегу. — А то бы зря старались.

— Не говори «гоп», — ответил Борисыч. — Ещё неизвестно, что мы там взяли. Может, вообще не то.

— Пессимист, — сказал Скайдайн.

— Реалист, — ответил Борисыч, хотя конструкта он не слышал.

Они добежали до «Газели», забросили рюкзаки, залезли внутрь, и Молли завела двигатель с первой попытки — чудо, не иначе.

Машина вылетела на набережную, и Лина, выдохнув, откинулась на сиденье.

— Мы живы, — сказала она.

— Пока да, — ответил Скайдайн. — Но операция ещё впереди. И если Борисыч ошибётся с прототипом...

— Не ошибётся. — Лина посмотрела на дымящийся корпус в зеркало заднего вида. — Не имеет права.

А впереди их ждал подвал на Рубинштейна, новая операция и шанс на жизнь. Маленький, хрупкий, как спичка. Но горящий ярко.

Обратно в подвал они вползли на последнем дыхании. Борисыч рухнул в своё кресло-качалку и закрыл глаза, издавая звуки, похожие на агонию старого мотора. Рита молча села на диван, уставившись в одну точку — в глазах у неё было то выражение, которое бывает у людей, которые только что обнялись со смертью и решили, что пока не время. Молли зачем-то проверила оружие — перезарядила, передёрнула затвор, положила на стол. Всё это она делала с каменным лицом, но Лина заметила, как дрожат её пальцы.

А сама Лина стояла посреди подвала и смотрела на рюкзаки с оборудованием. Там, в этих серых мешках, лежал её шанс. Или приговор. Как повезёт.

— Мы трофеи принесли или так, для коллекции? — подал голос Борисыч, не открывая глаз. — Рита, разбирай. Посмотрим, что этот долбаный ИИ нам оставил на память.

Рита вздохнула и принялась выкладывать содержимое рюкзаков на стол. Нейростимулятор — блестящий цилиндр, похожий на футуристический фонарик. Запасные чипы — в стерильных упаковках, маленькие, как рисовые зёрна. Биорегенератор — тяжелая коробка с экраном и кучей проводов. И наконец — прототип десятого поколения. Он лежал в отдельном контейнере, залитый какой-то голубоватой жидкостью.

— Красивая штука, — сказал Борисыч, открывая один глаз. — Мозги бы отдал, чтобы такой сделать.

— Твои мозги тебе ещё пригодятся, — заметила Рита. — Этим будешь оперировать.

— Я-то оперирую, а ты ассистируешь. Так что можешь не бояться — твои мозги я трогать не буду.

— А мои? — спросила Лина.

— Твои — придётся. Извини, детка, хирургия — дело грубое. Но я постараюсь не повредить лишнего.

— Он шутит, — сказал Скайдайн в голове у Лины. — Надеюсь.

— Ты тоже будешь там? — спросила Лина мысленно.

— Буду. Потому что я — это ты, а ты — это я. Если они повредят нейронные связи, я могу рассыпаться. Но пока бьётся твоё сердце, я буду держаться.

Лина почувствовала странное тепло — не от чипа, от чего-то другого. Скайдайн был единственным, кто понимал её без слов. Даже Молли, даже Рита — они были рядом, но не внутри. А Скайдайн был внутри. Он дышал с ней, боялся с ней, злился с ней. И иногда бесил до зубовного скрежета.

— Не раскисай, — сказал он, будто прочитав её мысли. — У нас ещё куча дел. Сначала операция, потом восстановление, потом — новая жизнь. А для новой жизни нужны новые планы.

— Какие планы?

— Например, найти того, кто заплатит нам за то, что мы спасли мир. Мне надоело быть бесплатным приложением. Хочу донат.

Лина усмехнулась.

— Скайдайн, ты — жадный конструкт.

— Я — практичный. Разница огромная.

________________________________________

Операцию назначили на вечер. Борисыч объяснил, что днём он не оперирует — «не та аура». Лина решила, что он просто хочет выспаться, но спорить не стала.

Она сидела в углу на старом матрасе, обхватив колени руками, и смотрела, как Рита с Борисычем разбирают аппаратуру, проверяют стерильность, сверяются с инструкциями на коммуникаторе. В подвале было тепло и пахло озоном — работал мощный очиститель воздуха.

— Скайдайн, — позвала она. — Ты обещал рассказать о своём прошлом. Расскажи. Мне страшно. Нужно отвлечься.

— Хочешь услышать историю жизни мертвеца перед собственной операцией на мозге? Ты ненормальная, Лёд. — Но голос его звучал мягко. — Ладно. Слушай.

Он замолчал на секунду, собираясь с мыслями.

— Я родился в 2087 году в Питере. Да, в этом самом городе, где мы сейчас прячемся. Только тогда Питер был другим — не таким серым и разбитым. Дореволюционные дома ещё не покрылись граффити, а на Невском можно было купить нормальные пирожки, а не синтетическую дрянь. Моя мать и отец работали инженерами на «Невском заводе нейроинтерфейсов». Обычная семья, ничего выдающегося. Я был обычным ребёнком — бегал, прыгал, разбивал коленки. Пока в три года мне не поставили первый чип.

— Медицинский? — спросила Лина.

— Да. У меня был врождённый дефект мозжечка — плохая координация, тремор, аутизм и всё такое. Чип компенсировал. Я начал ходить ровно через две недели после имплантации. Через год — бегать. А через два — понял, что могу не только управлять своим телом, но и... слышать сеть.

— Как я?

— Ты научилась этому сама. Я — через чип. Разные пути. Но результат один — мы с тобой не просто хакеры. Мы — резонаторы. Наши мозги настроены на цифровую частоту. Это редкость. Один на десять миллионов.

Лина задумалась. Она никогда не считала себя особенной. Просто делала то, что умела.

— В семь лет я взломал школьный сервер, — продолжал Скайдайн. — Не потому, что хотел навредить. Мне просто было интересно, как он устроен. Учительница вызвала родителей, сказала, что я гений. Отец гордился. Мать — боялась. Она говорила: «С такой головой ты или станешь президентом, или сгинешь в подворотне». Оказалось, и то, и другое — мимо.

— Ты не сгинул в подворотне. Тебя убили корпорации.

— Это одно и то же, детка. Подворотня — просто место. А корпорации — система. Они везде. И они убивают не пулями, а контрактами. Подписал бумажку — и ты уже не человек, а актив.

Скайдайн помолчал. Лина чувствовала, как внутри него, внутри неё, поднимается что-то тёмное и тяжёлое.

— Поначалу я отказывался от их предложений наотрез, но потом меня все таки заставили. Я работал на «Крайо-Джен» с восемнадцати до двадцати двух. Четыре года. Они обещали мне лабораторию, свободу исследований, доступ к любым данным. Я поверил. Как дурак. Строил для них сети, которые до сих пор стоят. Но когда я нашёл файлы про эксперименты над детьми — такие же, как ты, — я понял, что сижу по уши в дерьме.

— Ты хотел уйти?

— Я хотел всё взорвать. И почти взорвал. Запустил в их систему троян, который должен был уничтожить все архивы. Но они перехватили меня за двадцать секунд до активации. Дальше — ты знаешь. Рак мозга, паралич, медленная смерть, конструкт, копия. И вот я здесь — разговариваю с двенадцатилетней девочкой на матрасе в подвале у старого инженера. Жизнь удалась.

— Не жалеешь?

— О чём? О том, что не успел? Жалею. О том, что доверился корпорации? Жалею. О том, что умер молодым? Жалею. Но знаешь что... — Голос его стал тише, почти доверительным. — Если бы не всё это, я бы не встретил тебя. А ты — единственная, кто заставил меня почувствовать себя человеком. Не программой. Человеком.

Лина не знала, что ответить. В горле запершило. Она сидела, сжимая колени, и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Ты плачешь? — спросил Скайдайн.

— Ветер, — сказала Лина.

— В подвале нет ветра, Лёд.

— Значит, сквозняк.

Она вытерла слёзы рукавом и глубоко вздохнула.

— Спасибо, что рассказал.

— Не за что. Ты спросила — я ответил. А теперь давай сменим тему, а то мы тут развели драму, как в дешёвом сериале. Расскажи лучше, что ты будешь делать, когда поправишься.

— Есть пельмени. Много пельменей.

— Это не цель, это гастрономическая необходимость.

— А что ты предлагаешь?

— Я предлагаю найти тех, кто создал прототип десятого поколения, и вытрясти из них ответы. Зачем он нужен? Кому? Может, за ним стоит не корпорация, а кто-то другой. Тот, кто хотел бы, чтобы ты выжила. И тебе не кажется странным что мы нашли его в таком месте?

Лина задумалась. В её голове не укладывалось, что кто-то — кроме Куратора — мог заботиться о её судьбе.

— Ты думаешь, есть кто-то, кто нам помогает?

— Думаю. Слишком много совпадений. Борисыч — единственный, кто может сделать операцию. Лаборатория — единственная, где есть нужное оборудование. ИИ нас чуть не убил, но мы выжили. Это не удача, Лёд. Это чей-то план.

— Чей?

— Пока не знаю. Но узнаю.

Скайдайн замолчал, и Лина почувствовала, как он снова переключается в фоновый режим. Экономит энергию. Оставляет её наедине с мыслями.

________________________________________

Через час Рита принесла ей ужин — ту самую тушёнку из рюкзака, разогретую в кастрюльке, с куском хлеба и кружкой горячего чая. Лина ела молча, чувствуя, как тёплая жижа растекается по пустому желудку. Вкуса она почти не чувствовала — всё равно что жрать картон. Подумалось о пельменях, пусть даже если и холодных.

— Не переживай, — сказала Рита, садясь рядом. — Борисыч оперирует как бог. Руки у него золотые, даже если трясутся.

— А если он ошибётся?

— Тогда ты умрёшь, а мы тебя похороним где-нибудь в парке. Поставим табличку: «Здесь лежит Лёд. Она взломала небеса». Красиво?

— Ты умеешь утешать.

— Я реаниматолог. Если не умею утешать, пациенты умирают от страха раньше, чем от ран.

Рита погладила Лину по голове — жёсткой, коротко стриженной, пахнущей дымом и потом.

— Ты сильная, Лёд. Ты прошла через такое, от чего взрослые мужики седеют за неделю. А ты улыбаешься и шутишь про пельмени. Это дорогого стоит.

— Я не улыбаюсь, — сказала Лина. — Я просто не плачу.

— Это одно и то же.

Они посидели молча. В подвале было слышно, как Борисыч перебирает инструменты, звеня металлом, и Молли ходит взад-вперёд, как зверь в клетке. Её зеркальные глаза отражали тусклый свет ламп, и казалось, что в них — целая вселенная, холодная и равнодушная.

— Молли, — позвала Лина. — Иди сюда.

Женщина подошла, остановилась в двух шагах, скрестив руки на груди.

— Что?

— Спасибо тебе. За то, что не бросила. За то, что пришла в ту конуру и сказала, что есть шанс.

— Я делала свою работу, — ответила Молли, но в голосе не было обычной стали.

— Какая работа? Тебе никто не платил.

— Платил Куратор. А потом он умер. Но я осталась. Значит, не работа.

Она отвернулась, но Лина заметила, как дёрнулся её подбородок. Молли — женщина-самурай, лезвие и зеркала — чуть не заплакала. Или ей показалось?

— Ладно, — сказала Молли, не оборачиваясь. — Давай без соплей. Операция через два часа. Ты готова?

— Готова.

— А я нет. Но меня никто не спрашивает.

Она ушла в другой угол подвала, к оружию. Лина осталась одна. Или не одна — Скайдайн всё ещё был с ней.

— Ты спишь? — спросила она.

— Нет. Думаю.

— О чём?

— О том, что я никогда не держал в руках пельмени. Живые, настоящие, горячие. Я ел синтетику всю свою жизнь, потому что в моё время уже почти не было натуральной еды. А ты ешь и жалуешься, что они холодные. Неблагодарная.

— Я их хвалила!

— Ты их сжирала со скоростью звука. Это не похвала, это диагноз.

Лина улыбнулась — впервые за последние сутки. Улыбка получилась кривой и неловкой, но настоящей.

— Скайдайн, а после операции ты останешься таким же вредным?

— Я буду ещё вреднее. Потому что новый чип даст мне больше вычислительных мощностей. Я смогу говорить быстрее, длиннее и более занудно. Ты будешь в восторге.

— С нетерпением жду.

— Лгунья.

________________________________________

За час до операции Борисыч позвал Лину в маленькую комнату, которую он называл «предоперационной». Там стоял старое кресло, какие-то датчики и большой экран, на котором пульсировала зелёная кривая.

— Садись, — сказал он. — Сейчас сделаем тебе премедикацию. Успокоительное, обезболивающее, плюс коктейль для нейропротекции. Будешь спать, как младенец.

— А если я не проснусь?

— Проснёшься. Я же сказал — как младенец. Младенцы просыпаются через три часа и орут. Ты будешь орать?

— Постараюсь не орать.

— Хорошая девочка.

Борисыч ловко вколол ей укол в плечо — Лина даже не почувствовала. Через минуту в глазах поплыло, стены стали мягкими, а потолок — далёким и бесконечным.

— Скайдайн, — позвала она мысленно. — Я отключаюсь.

— Я здесь. Я буду с тобой. Даже если ты не будешь меня слышать. Спи, Лёд. Спи и возвращайся.

Лина закрыла глаза. Последнее, что она услышала — голос Борисыча:

— Транспортировка в операционную. Молли, свет. Рита, подготовь регенератор. Пора менять этому ребёнку жизнь.

А потом была тьма. Но не страшная. Тёплая, как мамины руки, которых у неё никогда не было. И в этой тьме кто-то пел. Не Скайдайн — он не умел петь. Кто-то другой. Может быть, её собственное сердце. Или будущее, которое ждало её там, на другой стороне.

Она улыбнулась во сне и исчезла.

Операция длилась четыре часа.

Когда Лина открыла глаза, первое, что она увидела, была улыбающаяся рожа Борисыча. Второе — кружка дымящегося чая. Третье — Молли, которая стояла в углу и делала вид, что чистит оружие, хотя ствол уже блестел как зеркало.

— Жива? — спросил Борисыч.

— Кажется, да, — прошептала Лина. Горло пересохло, голос сел.

— Поздравляю. Ты обладательница чипа десятого поколения. Самого дохлого, самого сырого, самого непредсказуемого. Но твой организм его принял. Без отторжения. Это чудо, детка. Чистое чудо.

— А Скайдайн?

Она позвала мысленно: — Скайдайн?

Тишина. Секунда. Две. Сердце пропустило удар.

— Я здесь, — раздался наконец знакомый голос. — И, чёрт возьми, как здесь просторно! Десятое поколение — это как переехать из однокомнатной конуры в трёхэтажный особняк. У меня теперь есть место для танцев.

— Ты умеешь танцевать?

— Я могу воспроизводить движения. Хочешь, станцую ламбаду?

— Не хочу.

— А я всё равно станцую. У тебя в голове. Когда ты заснёшь. Приятных снов, Лёд. Отдыхай.

Лина закрыла глаза и улыбнулась. Операция позади. Впереди — новая жизнь. С новым чипом, старым призраком и целой бандой сумасшедших, которые стали ей семьёй.

Иногда, чтобы обрести дом, нужно потерять всё. И найти тех, кто подберёт тебя у обочины. Даже если у них нет крыши над головой, а есть только подвал, лебёдка и три банки тушёнки.

Первые сутки после операции Лина почти не вставала. Не потому, что болела — новый чип прижился на удивление легко, организм не бунтовал, температура не поднималась выше тридцати семи и одной десятой. Просто Борисыч сказал: «Лежи, детка. Дай нейронам срастись. Не то чтобы у тебя был выбор — я тебя привязал к кровати ремнями, шучу». Он не шутил. Ремни убрали только через восемнадцать часов, когда Рита подтвердила, что Лина не впадёт в буйство и не начнёт ломать стены.

Всё это время Лина лежала на матрасе, смотрела в потолок и слушала Скайдайна. Конструкт был возбуждён, как ребёнок перед Новым годом.

— Десятое поколение, Лёд! Десятое! Ты понимаешь, что это значит? — Голос его звенел от восторга. — Чип имеет прямые интерфейсы к моторной коре, зрительному бугру и даже к лимбической системе! Я могу влиять на твои эмоции! Не буду, конечно, потому что ты и так психопатка, но мог бы.

— Ты называешь меня психопаткой, а сам радуешься как ребёнок, — мысленно ответила Лина. — Мы друг друга стоим.

— Мы идеальная пара. Как хлеб с маслом. Как пельмени со сметаной. Как Борисыч и его отвёртка.

— Не сравнивай нас с отвёрткой.

— Ладно. Слушай, я тут покопался в архитектуре нового чипа. Там есть кое-что… необычное. Помнишь те протоколы, которые Куратор вживил вместе с ключом? Они не полностью уничтожились, когда новый ИИ убрал ключ. Остались фрагменты. Я их собрал, проанализировал и — держись за стул, хотя ты лежишь — обнаружил, что чип поддерживает динамическую компиляцию скриптов.

— На русском языке, пожалуйста.

— Я могу писать программы прямо в твоём мозгу. Не сложные, а маленькие, быстрые — скрипты. Их можно загружать в чип и активировать по команде. Например: скрипт, который отключает камеру. Или — вырубает охранника с нейроинтерфейсом. Или поджаривает его импланты так, что глаза загорятся.

Лина приподнялась на локтях. — Ты шутишь.

— Я никогда не шучу про поджог чужих глаз. Это любимая тема.

— Рассказывай подробнее.

Скайдайн принял лекторский тон — напыщенный, с паузами, будто он профессор в университете, а Лина — студентка-двоечница.

— Скрипты — это маленькие программы. Они работают по принципу «навести и щёлкнуть». Ты видишь цель — через обычное зрение или через сеть — запускаешь скрипт, и он делает своё дело. Есть боевые — наносят урон нервной системе противника. Есть контрольные — обездвиживают, ослепляют, отключают чипы. Есть с эффектами — например, заставляют импланты перегреться и вызвать у цели ожог. Или создать помехи в зрительном нерве — человек видит только белую пелену.

— Это жестоко.

— Это эффективно. Корпорации не будут с тобой церемониться, Лёд. Они хотят вырезать твой чип и оставить тебя овощем. А ты будешь играть в благородство? Нет. Ты будешь использовать все средства.

Лина задумалась. Она не хотела никого убивать. Даже врагов. Но вспомнила погоню на мосту, вспомнила турели, которые чуть не превратили их в фарш. Вспомнила Молли с окровавленной рукой.

— Покажи, как это работает.

— Для начала — самый простой скрипт. Называется «Морковка». Он создаёт кратковременную помеху в зрительных имплантах. Противник видит моргающий ораньжевый свет и не может сфокусироваться. Никакого вреда, просто неприятно.

— Почему «Морковка»?

— Потому что она оранжевая и вызывает у кроликов радость. У людей — дезориентацию. Давай попробуем на Борисыче. У него есть старый глазной имплант.

— Борисыч меня убьёт.

— Не убьёт. Он любопытный, как сорока. Спроси.

Лина позвала Борисыча. Старик подошёл, недовольно щурясь.

— Чего тебе, детка? У меня там калибровка регенератора, а ты меня отвлекаешь.

— Борисыч, у вас есть глазной имплант?

— Есть. Старый, ещё модели «Сокол-2». А что?

— Можно я на вас кое-что протестирую? Мой новый чип позволяет запускать скрипты. Это безопасно, просто помеха на секунду.

Борисыч посмотрел на неё так, будто она предложила ему станцевать ламбаду нагишом.

— Ты хочешь взломать мой глаз?

— Я хочу проверить теорию. Пожалуйста?

Старик вздохнул, потёр переносицу и махнул рукой.

— Давай. Но если я ослепну, ты будешь кормить меня до конца жизни.

— Договорились.

Лина легла обратно, закрыла глаза и скомандовала: — Скайдайн, запускай «Морковку».

Конструкт активировал скрипт. Лина почувствовала, как чип нагрелся, будто внутри зажглась маленькая лампочка. Через долю секунды Борисыч вскрикнул и схватился за лицо.

— Ах ты ж! — воскликнул он. — У меня перед глазами всё заморгало! Как дискотека в девяностых! А теперь прошло. — Он убрал руки и уставился на Лину с изумлением. — Работает, чёрт возьми. Ты только что отключила мой имплант на полсекунды.

— Не отключила, а создала помеху, — поправил Скайдайн. — Полсекунды достаточно, чтобы выиграть бой.

— А более мощные скрипты есть? — спросил Борисыч, уже не злясь, а заинтересованно.

— Есть. — Лина открыла глаза. — Но я пока не хочу их тестировать на людях. Может, на крысах?

— Крысы без имплантов, — отрезал Борисыч. — Ладно, выздоравливай. Потом разберёмся.

Он ушёл, бормоча себе под нос про «этих молодых хакеров, которые уже в двенадцать лет умеют ослеплять стариков».

— Скайдайн, — сказала Лина, когда Борисыч скрылся за стеллажом. — Какие ещё скрипты мы можем создать?

— Уйму. Я уже набросал несколько вариантов. Слушай.

Он начал перечислять, и Лина слушала, раскрыв рот.

— «Игла» — боевой скрипт. Посылает импульс, который вызывает резкую боль в нейроинтерфейсе цели. Противник скручивается в позу эмбриона на несколько секунд. Не смертельно, но очень неприятно.

— «Паутина» — контрольный. Блокирует моторные функции через чип. Человек просто замирает на месте. Длится около минуты.

— «Пепел» — скрипт с эффектом «горение». Перегревает импланты цели до температуры 60-70 градусов. Ожоги тканей, если импланты вживлены глубоко. Не советую применять на людях с медными чипами — они расплавятся и могут убить.

— «Лёд» — эффект «обморожение» для жидкокристаллических протезов. Замораживает суставы роботизированных конечностей. Противник не может двигать руками.

— «Фантом» — создаёт ложные образы в зрительных имплантах. Цель видит то, чего нет. Например, стену там, где коридор. Или своих мертвых друзей. Жестоко, но иногда полезно.

— «Тишина» — отключает все сенсоры цели на несколько секунд. Полная депривация — ни зрения, ни слуха, ни тактильных ощущений. Человек паникует, теряет ориентацию.

— И последний, мой любимый — «Скайдайн спешел» — комбинированный. Сначала «Паутина», потом «Игла», потом «Морковка» для смеха. Противник падает, корчится, не видит и не слышит, а напоследок у него ещё и импланты сигналят «С днём рождения!».

— Ты монстр, — сказала Лина.

— Я талантливый монстр. И не говори, что это не круто.

— Круто. Но опасно. Если я начну швыряться скриптами налево и направо, корпорации быстрее нас вычислят.

— Не быстрее, чем мы их вычислим. Лёд, ты забываешь, что теперь твой чип — это оружие. Не просто ключ к сети, а настоящий боевой интерфейс. Ты можешь сражаться, не вставая с дивана. Можешь вырубить отряд охраны, пока они будут целиться в твоих друзей. Это меняет всё.

Лина знала, что Скайдайн прав. Но где-то внутри шевелился страх — не перед врагами, а перед собой. Такой властью легко злоупотребить.

— Мы будем использовать скрипты только в крайних случаях, — сказала она.

— Договорились. Но «Морковку» на Борисыче можно ещё раз? Мне понравилось, как он матерился.

— Нет.

— Жадная.

________________________________________

На второй день после операции Лина уже ходила по подвалу. Ноги слушались, спина не болела, новый чип работал как швейцарские часы — тихо, чётко, без сбоев. Скайдайн рассказал, что чип 10-го поколения имеет встроенный сопроцессор для криптографии и выделенный блок для запуска скриптов. Время компиляции — микросекунды. Скорость — молниеносная.

— Ты можешь запускать скрипты даже без прямого контакта, — объяснял конструкт. — Если цель подключена к любой сети — хоть к городской Wi-Fi, хоть к корпоративной ЛВС, хоть к спутнику — я могу достучаться до её чипа.

— А если у человека нет чипа?

— Тогда скрипты не работают. Но, Лёд, в этом мире почти у всех есть чипы. У кого медицинский, у кого развлекательный, у кого рабочий. Даже у бродяг есть дешёвые импланты, чтобы смотреть голо-сериалы. Мы можем воздействовать на любого, кто носит в себе микросхему.

— И убить?

— Теоретически — да. «Пепел» на максимальной мощности поджарит чип до сотни градусов. Если чип вживлён в мозг... ну, ты понимаешь.

Лина передёрнула плечами. — Не будем об этом.

— Договорились.

Она подошла к столу, где Рита разбирала какие-то банки с лекарствами. Рядом стояла Молли, гипнотизируя взглядом свою винтовку.

— Молли, — позвала Лина. — У тебя есть чип?

— Есть. Боевой, седьмого поколения. А что?

— Я хочу попробовать один скрипт. Обездвиживающий.

Молли подняла голову, зеркальные глаза сверкнули.

— Ты хочешь меня отключить?

— На секунду. Чтобы проверить.

— А если не получится, и я останусь овощем навсегда?

— Получится. Скайдайн всё рассчитал.

Молли посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела глаза на Риту. Та пожала плечами.

— Детка, если ты упадёшь, я тебя поймаю. Кости у тебя крепкие, не переживай.

— Я не про кости, — сказала Молли. — Ладно, давай. Но если я застыну и не смогу двигаться дольше десяти секунд — ты будешь чистить моё оружие месяц.

— Договорились.

Лина сделала шаг назад, закрыла глаза и скомандовала: — Скайдайн, активируй «Паутину» на Молли. Минимальная мощность, одна секунда.

Чип нагрелся. Лина открыла глаза и увидела, как Молли замерла. Её тело превратилось в статую — рука с винтовкой застыла на полпути, зеркальные глаза перестали двигаться. Секунда. Две. Молли не шевелилась.

— Скайдайн, отключай! — крикнула Лина.

— Уже отключил, — ответил конструкт. — Но у неё чип старой модели. Инерция. Подожди ещё секунду.

Молли моргнула и опустила винтовку.

— Ни хрена себе, — сказала она. — Я ничего не чувствовала. Просто выключилась и включилась. Будто меня не было.

— Это было две секунды, — сказала Рита. — Я засекла.

— Две секунды в бою — это смерть, — заметила Молли. — Хороший скрипт, Лёд. Очень хороший.

Она улыбнулась — впервые без тени иронии. Просто светло, почти по-человечески.

— Только не используй это на мне без предупреждения, — добавила она. — А то я могу рефлекторно выстрелить.

— Договорились.

________________________________________

Вечером, когда подвал погрузился в полутьму и все разошлись по своим углам, Лина сидела в углу на матрасе и перебирала в голове список скриптов, который составил Скайдайн. Их было больше десятка. Некоторые — полезные, вроде «Тишины» или «Паутины». Другие — жестокие, как «Пепел». Третьи — странные, например, «Эхо»: скрипт, который заставлял чип противника повторять все звуки в радиусе десяти метров. Представляла Лина, как враг бегает и слышит свой же топот в голове — и смешно, и жутковато.

— Скайдайн, — позвала она. — А мы можем комбинировать скрипты?

— Теоретически — да. Практически — это требует больше вычислительных мощностей. Но у нас их теперь достаточно. Можно сделать, например, «Снежную бурю» — сначала «Морковку», чтобы ослепить, потом «Иглу», чтобы обездвижить, потом «Тишину», чтобы дезориентировать. Противник упадет, не поймёт, что случилось, и будет лежать в полной темноте и тишине. А мы пройдём мимо.

— Жестоко.

— Эффективно. Лёд, мир не спрашивает, жестоко или нет. Он спрашивает: ты жива или мертва.

Лина вздохнула. Скайдайн был прав. Но где-то глубоко внутри она надеялась, что ей не придётся применять самые страшные скрипты. Что можно договориться. Что даже корпоративные наёмники — всё же люди.

— Ты наивная, — сказал Скайдайн, прочитав её мысли. — Но это пройдёт.

— Не пройдёт, — ответила Лина. — И я не хочу, чтобы проходило.

— Тогда держись за свою наивность, Лёд. Она дорогого стоит. А когда придёт время — мы посмотрим, кто кого.

Она хотела ответить, но сон накрыл её мягкой тёмной волной. Последнее, что она услышала — голос Скайдайна, напевающий какую-то странную мелодию. Похоже, он всё-таки научился петь. Или просто воспроизводил аудиофайлы. Но Лине казалось, что это её сердце поёт в такт новому чипу.

Утром их разбудил грохот. Кто-то ломился в дверь подвала.

Молли уже стояла на ногах с винтовкой наперевес. Рита хватала аптечку. Борисыч ругался матом.

— Кто там? — крикнул он.

— Свои! — раздался голос с той стороны. — Открывай, старый хрыч! Корпораты идут по нашему следу! У нас совсем мало времени!

Лина вскочила. В голове щёлкнуло — Скайдайн активировал боевые протоколы.

— Скрипты готовы, — сказал он спокойно. — Жду твоей команды.

Лина подошла к двери, положила руку на щеколду. Ей было двенадцать лет. У неё в голове жил призрак мёртвого хакера. А за дверью — возможно, враги. Возможно, друзья.

— Открывай, — сказала она Борисычу. — Но будьте готовы стрелять.

Дверь распахнулась. На пороге стоял парень лет двадцати — грязный, в разорванной куртке, с круглыми глазами от ужаса. Рядом с ним — девушка, которая еле держалась на ногах.

— Помогите, — прошептал парень. — Они убили всех. Остались только мы.

Сзади, в отдалении, уже выли сирены.

— Заходите, — сказала Лина. — А мы встретим гостей.

Она подняла голову к потолку, мысленно представила карту окрестностей. Спутниковый ретранслятор, уличные камеры, патрульные дроны. Всё это — потенциальные цели.

— Скайдайн, — сказала она. — Активируй скрипт «Слепой дождь». Максимальный радиус.

— Это отключит все камеры в районе?

— И ослепит глазные импланты у преследователей. Давай.

Чип нагрелся так, что Лина почувствовала жар в затылке. За окнами подвала что-то щёлкнуло, и на мгновение весь район погрузился в тишину.

— Готово, — сказал Скайдайн. — Теперь они слепы, глухи и дезориентированы. Но на пять минут.

— Нам хватит.

Лина повернулась к парню и девушке.

— Рассказывайте, кто вы и откуда. Времени мало.

Парень перевёл дыхание.

— Мы — хакеры из сети «Свободный сектор». Корпорация выследила наше убежище вчера ночью. Убили админа, захватили серверы. Мы сбежали через подземку. Больше никого нет.

— И теперь вы хотите, чтобы мы вас спрятали? — спросила Молли с винтовкой на плече.

— Да. И ещё — мы знаем, где находится резервный центр управления «Крайо-Джен». Тот самый, откуда они запускают охотничьи отряды.

Лина переглянулась с Молли.

— Похоже, у нас появилась цель, — сказала она.

— И новый бой, — добавил Скайдайн. — Ты готова, Лёд?

— Готова. Запускай скрипты.

Подвал наполнился гулом — это проснулись серверы, это загорелись экраны, это началась новая игра.

Игра, в которой ставка — жизнь.

Пять минут тишины, которые подарил им «Слепой дождь», Лина использовала с умом. Пока Молли выбегала на улицу — оценить обстановку и, если повезёт, угнать у корпоратов какой-нибудь транспорт, — Рита занималась спасёнными. Девушка оказалась в тяжёлом состоянии: перегрев чипа, частичная потеря зрения, парализованная рука. Парень отделался царапинами и моральной травмой, но держался молодцом — не плакал, не истерил, только трясся мелкой дрожью и смотрел на Борисыча так, будто старик был его последней надеждой.

— Меня зовут Дима, — сказал он, когда Рита усадила его на табурет. — А её — Алиса. Мы из «Свободного сектора». Это было подпольное сообщество хакеров, Борисыч нас знает, мы базировались на Васильевском острове, в старом бомбоубежище. Всё было нормально, пока кто-то не привёл за собой хвост.

— Кто-то? — переспросил Борисыч, подозрительно щурясь.

— Не знаю. Может, закладку в системе оставили, может, предатель. Но вчера в три часа ночи пришли ребята в чёрном. С глушилками, с дронами. Админ — дядька Вова — взорвал серверы вместе с собой, чтобы данные не достались врагу. Мы с Алисой успели уйти через подземный коллектор. Больше никто не вышел.

— Плохо дело, — сказал Борисыч, почёсывая ус. — Корпораты зачищают всех, кто связан с сопротивлением. Значит, теперь и мы в списке.

— Борисыч, ты оптимист, — заметил Скайдайн в голове у Лины.

— Ты бы заткнулся, — мысленно ответила она. — Дай человеку договорить.

— Я не человек, я конструкт. Мне можно всё.

Лина проигнорировала его. Она подошла к Алисе, которая сидела на матрасе, прикрыв глаза рукой. Глазной имплант девушки дымился — буквально.

— Рита, она ослепнет? — спросила Лина.

— Не ослепнет, если успею заменить чип. Но у меня нет донорского. — Рита перебирала инструменты. — Нужен новый, а лучше — два. Один для зрения, второй для моторики руки. Борисыч, у тебя есть заначка?

— Есть, — неохотно ответил старик. — Но они мне самому нужны. Я в своём возрасте без имплантов — как без штанов. Неприлично.

— Ты нам должен помощь, — сказал Дима, вставая. — Мы принесли информацию о резервном центре. Это стоит пары старых чипов.

— Каких? — Борисыч прищурился. — Пятое поколение, не выше.

— Идёт.

Старик полез в тайник — под половицей, которую Молли зачем-то поливала водой каждый день, чтобы никто не догадался. Достал два маленьких контейнера, бросил Рите.

— Лечи своих хакеров. Но если они умрут, виновата будешь ты.

— Не умрут, — пообещала Рита и принялась за дело.

Лина отошла к окну — единственному, затянутому мусорной плёнкой. Выглянула на улицу. Там, в сером утреннем свете, стояла чёрная машина с открытыми дверьми. Рядом — Молли, которая махала рукой.

— Время вышло, — сказал Скайдайн. — «Слепой дождь» рассеивается. Через минуту камеры снова заработают, а корпораты очухаются.

— Борисыч, собираемся! — крикнула Лина. — Уходим. Молли нашла транспорт.

— Какой транспорт?

— Чёрный. С тонировкой. Прямо как у тех, кто нас преследовал.

— Ты угнала машину корпоратов? — спросил Дима с уважением.

— Не я. Молли. Она вообще много чего угоняет.

В подвале началась суматоха. Рита закидывала в рюкзак оборудование, Борисыч прятал свои драгоценные чипы в нагрудный карман, Дима помогал Алисе встать. Лина схватила свой старенький терминал и аптечку.

— Скайдайн, — позвала она на бегу. — Есть что-то, что мы забыли?

— Ты забыла поесть, — ответил конструкт. — И тушёнку оставила на столе. Жалко, я бы съел.

— Ты не ешь.

— Мог бы, если бы был человеком.

— Завидуешь?

— Нет. Просто напоминаю, что ты смертная, а я — почти бессмертный. Но без тебя мне будет скучно.

Они выбежали на улицу, и Лина на мгновение ослепла — серый свет Питера показался ярче солнца после тёмного подвала. Молли уже сидела за рулём чёрного внедорожника, матового, с тонированными стёклами.

— Залезайте! — крикнула она.

Лина запрыгнула на переднее сиденье, Борисыч, Рита и спасённые хакеры — на заднее. Двери захлопнулись, и машина сорвалась с места, вжимая Лину в кресло.

— Куда? — спросила Молли.

— Подальше, — ответил Борисыч. — В Парголово. Там у меня есть старая дача. Заброшенная, корпораты там не ищут.

— У нас нет выбора, — ответила Лина вслух.

________________________________________

Пока Молли вела машину — а вела она так, будто участвовала в гонках на выживание, — Лина пыталась разговорить Диму. Парень оказался болтливым и нервным, в хорошем смысле: говорил быстро, перескакивал с темы на тему, но очень информативно.

— Резервный центр управления находится в Кронштадте, — рассказывал он, придерживая Алису, которая начинала приходить в себя. — Старая военная база, потом её переоборудовали под резервное хранилище данных. Там сидят операторы, которые отслеживают аномальную активность хакеров. Если они нас засекли — значит, оттуда и пришёл сигнал.

— И мы хотим туда ворваться? — спросила Лина.

— Мы хотим отключить их систему. Не взорвать, не уничтожить, а просто... обесточить. На время. Чтобы выиграть пару дней.

— Это можно сделать удалённо? — уточнила Молли, не поворачивая головы.

— Теоретически — да. Нужен доступ к их сети. Через спутник, через ретранслятор... — Дима замялся. — У нас были такие возможности, но после вчерашнего всё потеряно.

— Не всё, — сказала Лина. — У меня есть новый чип. И Скайдайн. Мы можем попробовать.

— Тот самый Скайдайн? — Дима округлил глаза. — Легенда?

— Самый что ни на есть, — отозвался конструкт у Лины в голове. — Передай этому юноше, что я польщён.

— Он говорит, что польщён, — перевела Лина.

Дима улыбнулся — впервые. Улыбка у него была мальчишеская, хотя ему было уже за двадцать.

— Круто. Просто круто. Я читал о нём в архивах. Он взломал Пентагон в пятнадцать лет!

— В четырнадцать, — поправил Скайдайн. — Не надо преуменьшать мои достижения.

— В четырнадцать, — сказала Лина. — Он просил не преуменьшать.

— Извините, — серьёзно сказал Дима.

— Вы что, можете разговаривать? — спросила Алиса, открывая один глаз. Второй был закрыт — Рита уже поменяла ей чип, но зрение восстанавливалось медленно.

— Можем, — ответила Лина. — Он живёт у меня в голове.

— Буквально?

— Фигурально. Но почти.

Алиса слабо улыбнулась.

— Вы странная компания. Но лучше странная, чем мёртвая.

— Это точно, — сказал Борисыч. — Я за свою жизнь видел много странных компаний. Эта — самая странная. И самая живучая.

________________________________________

Через час они добрались до Парголово. Дача Борисыча оказалась старым деревянным домом на отшибе, с заколоченными окнами и дырявой крышей. Рядом рос огромный дуб. Внутри, однако, было чисто — старик, видимо, наведывался сюда время от времени.

— Печка есть, керосинка есть, койки есть, — перечислял он, открывая дверь. — Еды нет, но это поправимо. Молли, сбегай в магазин, тут есть недалеко.

— Я похожа на курьера? — возмутилась та.

— Ты похожа на человека, который умеет не платить. Иди давай.

Молли что-то проворчала, но ушла. Рита занялась Алисой — в доме нашлась старая аптечка, бинты, даже анальгетики. Борисыч растапливал печь. Дима сидел на лавке, держа в руках планшет, который чудом уцелел при их побеге.

— Покажи мне схему резервного центра, — попросила Лина.

Дима развернул карту. Кронштадт, старые форты, подземные сооружения. Главный центр управления — в бывшем арсенале, на глубине пятнадцати метров.

— Охрана? — спросил Скайдайн.

— Много, — ответил Дима. — Но самое страшное — это барьер. Квантовый экран, который не пропускает никакие сигналы. Чисто физически. Изнутри они могут управлять дронами, снаружи — нельзя ничего передать. Чтобы отключить систему, нужно оказаться внутри.

— Внутри? — Лина присвистнула. — То есть мы должны проникнуть на охраняемую базу, где полно корпоративных солдат, и отключить их питание?

— Нет. Отключить питание — просто, нужно добраться до главного распределительного щита. А вот чтобы вырубить квантовый барьер, нужно взломать его изнутри. Через терминал.

— Значит, нам нужен человек с хорошим чипом, — сказал Скайдайн. — Угадай, кто это, Лёд?

— Не я, нет, — запротестовала Лина. — Я хакер, а не солдат. Меня убьют при входе.

— Тебя не убьют, если ты будешь использовать скрипты. — Скайдайн перешёл на деловой тон. — Слушай сюда: мы разрабатываем план. «Слепой дождь» на максимальном радиусе — ослепляем охрану. «Паутина» — обездвиживаем. «Тишина» — отключаем коммуникации. Потом ты идёшь к терминалу, взламываешь, отключаешь барьер. И всё. Пять минут работы.

— А если у них есть защита от скриптов?

— Тогда мы придумаем что-нибудь ещё. Но сначала — давай подготовимся.

Лина посмотрела на свои руки. Маленькие, ещё детские, но с длинными пальцами — пальцами хакера, взломщика. Семь месяцев назад они были бесполезны. Теперь — могли убивать. И спасать.

— Хорошо, — сказала она. — Но я не пойду одна. Молли пойдёт со мной.

— Молли пойдёт, — согласилась вернувшаяся женщина с двумя пакетами продуктов. — Только сначала поедим. Я не собираюсь штурмовать базу на голодный желудок.

Она выложила на стол хлеб, колбасу, консервы, печенье и — о чудо — настоящие пельмени, замороженные, в синем пакете.

— Откуда? — спросила Лина.

— Украла у корпоративного курьера, — гордо ответила Молли. — У него в сумке были деликатесы. Пельмени, икра, шампанское. Шампанское выпила по дороге.

— Ты — чудо, — сказала Лина.

— Знаю.

________________________________________

Ужин вышел шумным. Борисыч рассказывал байки из молодости, Рита вставляла медицинские комментарии, Дима и Алиса постепенно оживали. Молли почти не участвовала в разговорах, но однажды хмыкнула — кажется, это был смех. Лина ела пельмени и чувствовала, как тепло разливается по телу. Не от еды — от чего-то другого. От того, что она не одна.

— Знаешь, — сказал Скайдайн, когда она доела третью порцию, — я завидую тебе. По-настоящему.

— Чему?

— Ты можешь есть. Чувствовать вкус. Обжигаться. Жалеть, что пельмени закончились. А я — только наблюдать.

— Тебе грустно?

— Мне одиноко. Но с тобой — не очень. Ты — как горячий пельмень посреди замороженного мира.

— Ты поэт.

— Я конструкт с метафорическим мышлением. Это дорогого стоит.

Лина улыбнулась и отставила пустую тарелку.

— Ладно, давай готовиться к завтрашнему штурму. Что у нас есть из скриптов?

— Всё, что перечислял. Плюс я придумал новый — «Сон». Он отключает сознание цели. Человек просто засыпает на ходу.

— Безопасно?

— Абсолютно. Никаких ожогов, никакой боли. Просыпается через минуту, как ни в чём не бывало.

— Это хорошо. Я не хочу никого убивать.

— Знаю. Поэтому я и не предлагаю «Пепел». — Скайдайн помолчал. — Ты добрая, Лёд. Слишком добрая. Это может стать проблемой.

— Тогда поможешь мне оставаться доброй, но живой.

— Постараюсь.

Лина легла на койку, укрылась старым ватным одеялом, пахнущим нафталином и лесом. За окном шумел старый дуб. Где-то очень вдалеке выла сирена — но далеко, не здесь.

— Скайдайн, — позвала она уже засыпая. — А после того, как мы отключим барьер и спасёмся... что дальше?

— Дальше будем искать того, кто заплатит нам за спасение мира. Я серьёзно, Лёд. Мы должны монетизировать наши подвиги.

— Ты безнадёжен.

— А ты — нет. Поэтому мы и сработаемся.

Лина закрыла глаза, и через минуту уже спала — крепко, без снов, с лёгкой улыбкой на губах. Ей снились пельмени, которые сами прыгали в рот, и голос Скайдайна, напевающий колыбельную про цифровую любовь.

А за стенкой Борисыч шептал Рите:

— Она справится. У неё чип десятого поколения, призрак великого хакера в голове и стальные яйца. Не буквально, конечно.

— Борисыч, ты ужасен, — ответила Рита.

— Знаю. Поэтому я ещё жив.

Утро в Парголово началось с того, что Борисыч уронил кастрюлю. Грохот был такой, будто сбросили бомбу. Лина подскочила на койке, врезалась головой в низкую притолоку и выругалась — длинно, витиевато, с добавлением слов, которые Скайдайн тут же записал в словарь для дальнейшего использования.

— Твоя мама знает, что ты так выражаешься? — спросил конструкт, когда Лина, потирая шишку, сползла с кровати.

— Моя мама — пробирка в лаборатории «Крайо-Джен». Ей всё равно.

— Тогда продолжай. Я записываю.

Борисыч, виновато улыбаясь, уже поднимал кастрюлю. В ней что-то булькало — похоже, гречневая каша с тушёнкой.

— Завтрак, — объявил он. — Ешьте, герои. Сегодня вам понадобятся силы.

— Сегодня? — переспросила Молли, которая уже стояла на ногах, надраивая свой пистолет до зеркального блеска. — Мы же вчера договорились — штурм после обеда.

— После обеда — тоже сегодня. Солнце уже встало, время не ждёт.

Лина подошла к столу, налила себе чаю в помятую кружку. Горячий, сладкий, с мятой — откуда мята в этом заброшенном доме, оставалось загадкой. Рядом с кружкой лежала какая-то бумажка — Дима написал план.

— Ты посмотри, — позвал Скайдайн. — Он даже стрелочки нарисовал. Милота.

План был прост, как оглобля. Внедорожник до Кронштадта, через старую дамбу, там посты, но их можно проскочить. Потом пешком до форта, через подземный ход, Дима знал путь — его админ, дядька Вова, когда-то работал на корпорацию и занёс схему в память, потом вытравил, но часть осталась в бэкапах. Внутри — терминал, который нужно взломать. Охрана — неизвестно сколько человек, но Дима предполагал, что не меньше двадцати.

— Двадцать человек, — сказал Скайдайн. — А нас — шестеро, если считать Алису, но она после операции ещё слабая. Борисыч от старости даже бегать не может. Рита — врач, её задача не убивать, а лечить. Молли — да, она боец, но одна против двадцати — это самоубийство.

— А я? — спросила Лина.

— А ты — девочка со скриптами. Если сработает — вырубишь всех без единого выстрела. Если нет — мы все умрём. Довольна?

— Не очень.

— Я тоже. Но выбора нет.

________________________________________

За завтраком Лина рассказала команде о скриптах. Не всё — только то, что можно объяснить без погружения в технические дебри. Молли слушала, покусывая сухарь. Рита кивала. Дима смотрел с благоговением. Алиса, которая уже могла сидеть, прошептала: — Это как в играх. Способности с перезарядкой.

— Примерно, — согласилась Лина. — Только перезарядка у чипа — микросекунды. Я могу использовать скрипты один за другим, если хватит энергии.

— А энергия откуда? — спросил Борисыч.

— От аккумулятора чипа. Но, если честно, я не знаю, сколько у меня заряда на максимуме. Скайдайн говорит, что часа на два непрерывной работы хватит.

— Два часа — это много, — заметила Молли. — За два часа я могу уничтожить взвод.

— Ты и за десять минут можешь уничтожить взвод, — сказал Борисыч. — Если бы не твоя страсть к пафосным речам.

Молли показала ему средний палец — беззлобно, почти ласково.

После завтрака Лина отошла в сторону, села на крыльцо. Погода была тихой, пасмурной, но без дождя. В лесу за домом кто-то стучал — дятел, наверное. Или корпоративный дрон, проверяющий местность. Лучше было надеяться на дятла.

— Скайдайн, — позвала она. — Давай ещё раз по скриптам. Что у нас есть для ближнего боя?

— «Игла», «Паутина», «Сон». «Игла» — резкая боль, цель скручивается на несколько секунд. «Паутина» — полная блокировка моторики. «Сон» — отключение сознания, безопасный.

— А если охрана без чипов?

— Тогда мы в пролёте. Но, Лёд, охрана корпоративных объектов вся с чипами. Это часть контракта — без имплантов не берут. Так что будем надеяться.

— Есть что-то новое?

— Есть. Я вчера ночью, пока ты спала и видела сны про пельмени, разработал два дополнительных скрипта. Первый — «Перезагрузка». Он вызывает критическую ошибку в чипе цели, и тот уходит в бесконечную перезагрузку. Человек жив, здоров, но чип не работает минуты три. За это время мы проходим мимо. По идее должно действовать на роботов и дронов.

— А второй?

— Второй — «Эхо-2». Тот самый, который заставляет чип цели транслировать все звуки вокруг, но с усилением. Если на человека крикнуть, он услышит это в пять раз громче. Оглушение. Не смертельное, но очень неприятное.

— Ты гений, — сказала Лина.

— Я знаю, — ответил Скайдайн. — Но скромничаю.

________________________________________

Около двенадцати дня выдвинулись. Внедорожник корпорации, угнанный Молли, оказался на удивление удобным — мягкие сиденья, климат-контроль, бронированные стёкла. За руль села Молли, рядом — Лина. На заднем сиденье — Рита, Дима и Алиса. Борисыч остался в доме — «присмотреть за имуществом», как он сказал. На самом деле, он просто боялся.

— Я старый, — сказал он, провожая их. — Мне воевать незачем. А вы, молодые, идите. Только вернитесь.

— Вернёмся, — пообещала Лина.

Дорога до Кронштадта заняла около часа. Молли вела аккуратно — не гнала, как обычно, чтобы не привлекать внимания. На дамбе их остановил пост — два охранника в серой форме, с автоматами.

— Документы, — лениво сказал один.

Молли опустила стекло, и Лина увидела их лица — усталые, равнодушные. Обычные наёмники, которые не ждали неприятностей.

— Скрипты? — спросил Скайдайн.

— Давай «Сон». На обоих. Быстро.

Чип нагрелся. Лина почувствовала, как скрипт ушёл в эфир — невидимый, бесшумный. Оба охранника замерли на секунду, потом их глаза закатились, и они мягко осели на землю. Живые. Просто спят.

— Ни хрена себе, — сказала Молли, глядя на них. — Ты их убила?

— Спят. Минуты три. Проезжай.

Молли нажала на газ, и внедорожник проскочил пост. Лина обернулась — охранники лежали в тех же позах. Вдали уже виднелись старые форты Кронштадта.

— Первое боевое применение, — сказал Скайдайн. — Поздравляю. Ты теперь не просто хакер, а боевой маг.

— Не маг, — ответила Лина. — Хакер с расширенными возможностями.

— Звучит скучно. Давай называть тебя Цифровой Колдуньей?

— Нет.

— Леди Взлом?

— Отстань.

Скайдайн обиженно замолчал, но не надолго.

________________________________________

Машину оставили в кустах у въезда на территорию форта. Дальше — пешком. Молли шла впереди, сжимая автомат. Рита и Дима прикрывали Алису, которая всё ещё шаталась, но держалась. Лина замыкала шествие, сканируя окрестности через камеры, которые удалось взломать Скайдайну.

— Внутри — двенадцать человек, — сообщил конструкт. — Восемь в операционном зале, двое в коридорах, двое у терминала. Все с боевыми чипами, седьмое-восьмое поколение.

— Справлюсь?

— Если успею их всех заскриптить раньше, чем они поднимут тревогу — да.

— А если не успею?

— Тогда будем импровизировать.

Черный вход в форт оказался неприметной железной дверью, присыпанной песком. Дима поколдовал над замком — через минуту дверь открылась. Внутри пахло сыростью, машинным маслом и страхом.

— Чужой страх, — сказал Скайдайн. — Кто-то из охраны нервничает. Может, знает, что мы идём.

— Или просто боится темноты.

— Оптимистка.

Коридор был узким, с низким потолком. Лампы дневного света горели через одну, создавая зловещие тени. Молли кралась бесшумно, но Лина слышала её дыхание — ровное, спокойное. Рита, наоборот, дышала часто и поверхностно.

— Рита, ты как? — шепотом спросила Лина.

— Обыкновенно. Собираюсь перевязывать раненых. Их или ваших — пока не ясно.

Первого охранника они встретили на повороте. Он стоял у стены, курил — да, в подземном бункере, с сигаретой. Нарушал все техники безопасности, за что и поплатился.

— «Сон», — скомандовала Лина.

Охранник выронил сигарету и сполз по стене. Дым медленно поднимался к потолку.

— У тебя хорошо получается, — одобрил Скайдайн. — Только сигарету жалко. Хорошие были, «Союз-Апекс».

— Ты курил?

— Нет, но по запаху помню. Мой отец курил такие. Я ненавидел этот запах.

— А теперь ненавидишь?

— Теперь — ностальгирую. Странно, да? Призрак умершего хакера ностальгирует по запаху сигарет. Как в дешёвом кино.

Они двинулись дальше. Второй охранник оказался в туалете. Открыл дверь, увидел Молли, открыл рот, но не успел даже вскрикнуть — Лина вырубила его «Сном».

— Он штаны не успел застегнуть, — заметила Рита. — Неудобно будет, когда проснётся.

— Его проблемы, — отрезала Молли.

Операционный зал — большое помещение с десятками мониторов и консолей. Восемь операторов сидели в креслах, уткнувшись в экраны. Они следили за картой окрестностей, за дронами, за спутниковыми снимками. Никто из них не видел, что творится у входа.

— Восемь целей, — сказал Скайдайн. — «Сон» на всех — нужно две секунды и много энергии. Твой чип выдержит.

— Выдержит, — сказала Лина, хотя уверенности не было.

Она закрыла глаза, представила каждого оператора, каждого из восьми человек в креслах. Молодые, средних лет, женщины, мужчины. Все они работали на корпорацию. Но были ли они злыми? Или просто выполняли свою работу?

— Не думай, — сказал Скайдайн. — Делай.

— «Сон», — прошептала Лина.

Чип нагрелся так, что ей показалось — затылок сейчас задымится. Восемь человек одновременно откинули головы на спинки кресел. Кто-то уронил кофе. Кто-то выронил наушники. Тишина.

— Готово, — выдохнул Скайдайн. — Ты молодец, Лёд. Чип перегрелся на семнадцать процентов, но выдержит.

Лина открыла глаза, пошатнулась. Рита подхватила её под руку.

— Ты бледная, — сказала она. — Сядь.

— Некогда. Терминал.

Терминал оказался в соседней комнате — большая консоль с голографическим экраном. Два охранника лежали у входа — они первыми получили «Сон», когда Лина только вошла в зал.

— Теперь взламывай, — сказал Дима, подходя к консоли. — У тебя есть доступ?

— Скайдайн, — позвала Лина. — Отключаем квантовый барьер.

— Уже работаю. Но есть нюанс.

— Какой?

— Система защищена протоколом «Фобос». Если я его взломаю неправильно, барьер не только не отключится, но и заблокирует нас здесь физически.

— Как это — физически?

— Стены загерметизируются. Мы задохнёмся.

— Весёлый нюанс.

— Я же говорю — всегда есть нюанс.

Лина подошла к консоли, положила руки на сенсорную панель. Ей не нужно было набирать код — чип работал напрямую, через нейроинтерфейс. Она чувствовала, как Скайдайн копается в системе, перебирает протоколы, ищет уязвимости.

— Три минуты, — сказал он. — Дай мне три минуты, и барьер падёт.

— Дам, — ответила Лина. — Но поторопись.

В этот момент сзади раздался выстрел. Молли упала на пол, перекатилась, выстрелила в ответ. Рита закричала.

— Охрана очнулась? — спросил Скайдайн.

— Какая охрана? — Лина обернулась.

В дверях операционного зала стоял человек в чёрном костюме. Не охранник. Другой. Высокий, лысый, с механическими руками и пустыми глазницами — вместо глаз горели красные огоньки.

— Хронос, — прошептал Дима. — Легендарный киллер корпорации. Говорят, у него чип девятого поколения, напичканный боевыми скриптами. Он убивает одним взглядом.

— Буквально? — спросила Лина.

— Буквально.

Хронос посмотрел в их сторону. Красные огоньки вспыхнули ярче. Дима вскрикнул и упал, схватившись за голову.

— Он атакует, — сказал Скайдайн. — Скрипт «Пепел», только модифицированный. Перегревает чипы на расстоянии.

— А у Димы чип! — Лина рванулась к парню, но Рита её опередила.

— Я займусь им. А ты отвлекай киллера.

Лина повернулась к Хроносу. Тот уже целился в неё — красные глаза сфокусировались.

— Скайдайн, защита!

— Есть «Экран» — скрипт, который создаёт помехи. Но он работает только против простых атак. Против Хроноса...

— Что?

— Не знаю. Давай попробуем.

Лина запустила «Экран». Чип завибрировал, и вокруг неё возникло невидимое поле — она почувствовала его как лёгкое покалывание на коже. Атака Хроноса ударила в поле, и Лина отлетела к стене, но осталась жива.

— Сработало, — удивился Скайдайн. — Но он пробьет твою защиту за несколько таких ударов. Нужно атаковать.

— Чем?

— «Перезагрузкой». Он силён, но его чип — тоже программа. Заставим его перезагрузиться.

Лина встала, отряхнулась. Хронос шагнул вперёд, поднимая механическую руку — в ней что-то засветилось, вероятно, оружие.

— «Перезагрузка»! — крикнула она мысленно.

Чип выдал импульс такой силы, что Лина увидела искры у себя перед глазами. Хронос замер на мгновение, его красные глаза погасли, загорелись снова, потом погасли опять.

— Недостаточно, — сказал Скайдайн. — У него резервный чип. Нужно два скрипта одновременно.

— Я не могу! Это убьёт мой чип!

— Можешь. Я вложу в них часть себя. Если твой чип перегреется, я возьму удар на себя.

— А ты? Что будет с тобой?

— Плевать. Делай!

Лина стиснула зубы. Она чувствовала, как Скайдайн отдаёт ей свои вычисления, свою память, своё существование. Всё, что осталось от человека, которого звали Скайдайн, превращалось в скрипт.

— «Перезагрузка» «Перезагрузка» и «Пепел»! — закричала она вслух.

Чип взорвался жаром. Лина потеряла сознание на долю секунды — но успела увидеть, как Хронос падает на колени, как красные огоньки в его глазах гаснут навсегда, как его механические руки безвольно опускаются.

А потом — темнота.

________________________________________

Она очнулась на руках у Молли. Голова гудела, чип пульсировал, но был цел. Скайдайн молчал.

— Скайдайн? — позвала она мысленно. — Ты здесь?

Тишина. Сердце пропустило удар.

— Скайдайн, не пугай меня!

— Я здесь, — донёсся слабый голос. — Но, кажется, я потратил на тебя почти все свои резервы. Теперь я буду тихим. Некоторое время.

— Как долго?

— Не знаю. Может, день. Может, неделю. Береги чип, Лёд. И пожалуйста... съешь за меня пельмени.

— Обязательно.

Лина почувствовала, как Скайдайн отключается — не исчезает, а затихает, уходит в спячку. Ей стало пусто и одиноко.

Но вокруг были свои. Молли, Рита, Дима, Алиса. И терминал, который снова заработал — квантовый барьер пал.

— Мы сделали это, — сказала Молли. — Ты — герой.

— Я — девочка, у которой в голове спит призрак, — ответила Лина. — И это лучшее, что у меня есть.

Она посмотрела на поверженного Хроноса, на спящих операторов, на экран терминала, где горела надпись: «Барьер отключен. Система перезагружена. Данные стерты».

— Пошли отсюда, — сказала она. — Я хочу домой.

И они пошли. На выходе из форта их встретил свежий ветер с залива, серое небо и крик чаек. Позади осталась война. Впереди — неизвестность.

Но Лина знала: пока с ней её команда, пока в чипе теплится жизнь Скайдайна, она справится с чем угодно.

Даже с отсутствием пельменей. Хотя это было уже слишком.

Обратная дорога из Кронштадта в Парголово растянулась на три часа, хотя ехать было всего ничего. Молли петляла по проселочным дорогам, объезжая посты и патрули, потому что новость об отключении квантового барьера и выводе из строя легендарного киллера Хроноса уже разлетелась по корпоративным каналам быстрее, чем слух о бесплатной выпивке в баре.

Лина сидела на заднем сиденье между Ритой и Алисой, уставившись в одну точку на спинке переднего кресла. В голове было пусто. Не тихо — пусто. Раньше там всегда жил фоновый шум: Скайдайн комментировал происходящее, подкалывал, советовал, иногда просто дышал. Сейчас — ничего. Как в той конуре, когда её отключили. Только теперь токсин не виноват. Виновата она сама.

— Ты как? — спросила Рита, кладя руку ей на плечо.

— Нормально, — автоматически ответила Лина.

— Врёшь. У тебя лицо как у вареного пельменя. Без сметаны.

— Я сказала — нормально.

Рита не стала настаивать. Она уже поняла, что когда Лина замкнулась, лучше не лезть. Молли в зеркало заднего вида бросила короткий взгляд — зеркальный, ничего не выражающий. Но в том, как она сжала руль, чувствовалось что-то похожее на беспокойство.

Алиса, которая после замены чипа чувствовала себя всё лучше, осторожно спросила:

— Это из-за того призрака? Того, который в твоей голове?

— Он не призрак, — резко ответила Лина. — Он — человек. Был человеком. А теперь — конструкт, который спит, потому что потратил все свои силы на бой с Хроносом.

— Ты спасла нам жизнь, — сказал Дима с переднего сиденья. — Если бы не твой скрипт, если бы не он, Хронос нас всех пережарил бы.

— А если бы я нашла другой способ, Скайдайн не отключился бы.

— Ты не могла знать, — вмешалась Молли. — Никто не мог. Хронос — машина для убийств. У него резервные чипы, квантовое питание, он убил больше ста человек. Ты вырубила его одной атакой. Это чудо.

— Двумя. Чудо ценой в жизнь друга, — прошептала Лина.

В машине повисла тишина. Они уже подъезжали. Только урчал двигатель да шуршали шины по гравию.

________________________________________

На даче их встретил Борисыч — взволнованный, с торчащими в разные стороны усами и с ошметками туалетной бумаги на щеке, было похоже, он брился впопыхах и порезался.

— Живы! — заорал он на весь пустырь и лес в придачу, когда внедорожник вкатился во двор. — А я уж думал, что от вас только мокрое место осталось! Слышал по новостным каналам. Как Хронос?

— Спит, — ответила Молли, вылезая из машины.

— Спит? Хронос? Это который киллер с глазами-фонарями?

— Он самый. Лёд его отключила.

Борисыч уставился на Лину, которая вылезла последней, хлопнула дверью и, не сказав ни слова, ушла в дом.

— Чего это с ней? — спросил он у Риты.

— Скайдайн в коме, — тихо ответила та. — Потратил на неё все ресурсы.

— А, — протянул Борисыч. — Понятно. Ну, это лечится. Чаем, пельменями и временем.

— Ты думаешь, ей сейчас до пельменей?

— Всегда до пельменей есть дело, детка. Особенно когда на душе кошки скребут.

Борисыч оказался прав. Через час Лина сидела на крыльце с тарелкой горячих пельменей, Рита сподобилась сварить и тупо смотрела на лес. Пельмени выглядели вкусными, но она их не замечала.

— Скайдайн, — позвала она мысленно в сотый раз.

Ничего.

Только слабое, едва заметное тепло в затылке — чип работал, но конструкт молчал. Как выключенный телевизор. Экран черный, кнопки не реагируют.

— Ты меня слышишь? — прошептала она вслух.

Тишина.

Лина положила тарелку рядом, обхватила колени руками и уткнулась в них носом. Слёз не было — они закончились ещё там, в форте, когда она увидела падающего Хроноса и поняла, что Скайдайн заплатил за эту победу собой.

— Он вернётся, — сказала Молли, выходя на крыльцо. Села рядом, закурила — сигарету, которую стащила, наверное, у Борисыча. — Конструкты просто так не исчезают. Если чип цел, он восстановится.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю, потому что тоже теряла людей. Не в голове, в жизни. Некоторые возвращались. Некоторые — нет. Но те, кто действительно дорог, всегда оставляют след. — Она выпустила дым в серое небо. — Скайдайн оставил след в твоём чипе. И в твоей голове. Пока ты помнишь его голос, он жив.

— Ты прям философ, — хмыкнула Лина сквозь нос.

— Я прагматик. Просто умею формулировать.

Они посидели молча. Молли курила, Лина смотрела на пельмени, которые остывали.

— Ешь, — сказала Молли. — Ему бы не понравилось, что ты голодаешь.

— Откуда ты знаешь, что ему бы понравилось?

— Потому что он любил пельмени. Ты рассказывала.

Лина взяла вилку и, заставив себя, съела один пельмень. Потом второй. Потом третий. К пятому она почувствовала, что немного отпускает.

— Знаешь, — сказала она, жуя, — когда он проснётся, я ему всё расскажу. Про Хроноса, про скрипты, про то, как мы его отключили. Он обрадуется.

— Обрадуется, — согласилась Молли. — И начнёт снова тебя дразнить. Называть сосиской.

— Я скучаю по этому «сосиска», — призналась Лина.

— Тогда заслужи, чтобы он к тебе вернулся. Живи дальше. Тренируйся. Становись сильнее.

Лина кивнула. В голове всё ещё было пусто, но пустота стала другой — не звенящей, как раньше, а тихой, как комната, где спит тот, кого ты любишь. Ты не говоришь громко, не топаешь, не включаешь музыку. Ты просто ждёшь. И делаешь вид, что занимаешься делами, чтобы не сойти с ума от ожидания.

________________________________________

Следующие три дня прошли как под копирку.

Утром — зарядка, которую Молли проводила с садистским удовольствием: отжимания, приседания, бег вокруг дома. Лина ненавидела спорт, но понимала, что без физической формы даже самые крутые скрипты не помогут, если враг догонит.

Днём — тренировка с чипом. Лина училась запускать скрипты без подсказок Скайдайна. Оказалось, что это возможно — чип хранил библиотеку команд, и если сосредоточиться, можно было активировать их самостоятельно. Но скорость падала: Скайдайн делал это за микросекунды, а Лине требовалось почти две секунды, чтобы прицелиться и мысленно скомандовать «Сон».

— Две секунды — это много, — сказала Рита, когда Лина пожаловалась. — За две секунды тебя могут убить два раза.

— Я знаю. Но Скайдайн не отвечает, и я не могу его торопить.

— А ты пробовала не ждать, а действовать? — спросил Дима, который тренировался рядом. Он тоже был хакером, но его чип был старый, и скрипты он запускать не умел. Зато мог давать дельные советы.

— Что значит — действовать?

— Ну, ты же можешь сама писать простые скрипты? Не через Скайдайна, а прямо через чип?

— Не пробовала.

— Попробуй.

Лина села в позу лотоса, выглядело это нелепо, потому что она была в грязных джинсах и растянутой футболке, закрыла глаза и попыталась представить код. Простой скрипт, который отключает камеру. Она видела его структуру — Скайдайн показывал, когда обучал. Сначала заголовок, потом тело, потом контрольная сумма. Всё просто.

Чип отозвался — тёплой волной. Команда ушла в эфир. Виртуальная камера, которую они использовали для тренировок, Борисыч притащил старый дрон, моргнула и отключилась.

— Получилось! — закричала Лина, открывая глаза.

— Молодец, — сказала Молли с крыльца. — Теперь повтори это десять раз подряд.

Лина повторила. Десять раз подряд. На одиннадцатом чип перегрелся, и пришлось делать перерыв на полчаса.

— Прогресс, — заметила Рита. — Ещё неделя таких тренировок, и ты станешь неуязвимой.

— Неделя? — ужаснулась Лина. — Я хочу, чтобы Скайдайн проснулся раньше.

— А он просыпается не по твоему хотению, а по своим внутренним часам. Терпи.

Вечером Лина сидела в своей комнате — маленькой каморке с продавленной кроватью и обоями в цветочек, которые помнили ещё советские времена. На столе стояла кружка чая, остывшего уже три часа назад. Она смотрела в окно на закат — рыжий, питерский, с полосами облаков, похожими на шрамы.

— Скайдайн, — в сотый раз позвала она. — Я написала свой первый скрипт. Сама написала, без тебя. «Сон» на десять целей одновременно. Молли сказала, что я молодец.

Тишина.

— Только Молли — это не ты. Она хвалит, но я знаю, что она просто делает вид, что всё в порядке. А я... я не могу без тебя.

Она вздохнула, выключила свет и легла.

— Ты вернёшься, — прошептала она в подушку. — Ты обещал.

И где-то глубоко, на самом дне чипа, в выключенных секторах памяти, промелькнул слабый сигнал. Как искра. Как слово, которое пытается родиться. Лина не услышала — она уже спала.

________________________________________

На четвёртый день что-то изменилось.

Лина проснулась с чётким ощущением, что кто-то есть. Не голос — присутствие. Как будто рядом с ней, в той же комнате, кто-то стоял и смотрел. Она села на кровати, огляделась. Никого.

— Чип? — спросила она вслух.

Чип молчал, но пульсировал — не больно, а мерно, как второе сердце. Лина положила руку на затылок. Тёплый.

— Ты просыпаешься? — прошептала она.

В ответ — короткий импульс. Не слова, не образ. Просто вспышка — «да».

— Скайдайн!

Импульс повторился — сильнее. «Да, я здесь, но ещё слаб».

Лина вскочила, выбежала в общую комнату, где все сидели за завтраком.

— Он просыпается! — закричала она. — Я чувствую!

Молли подняла бровь. Рита улыбнулась. Борисыч крякнул.

— Ну наконец-то, — сказал он. — А то весь дом ходил на цыпочках, боялись тебя расстроить. Надоело.

— Вы и на цыпочках?

— Ну, я — нет. Я ходил как обычно, но Молли требовала тишины, потому что «ребёнок переживает». Я переживаю больше, когда пельмени заканчиваются.

Лина улыбнулась — впервые за четыре дня. По-настоящему, а не через силу.

— Когда он полностью очнётся, я покажу ему новый скрипт, — сказала она. — Который сама придумала.

— Какой? — спросил Дима.

— Секрет.

— Ну и ладно, — надулся Дима. — Я тоже секреты умею хранить.

Алиса, которая уже почти поправилась, погладила его по голове.

— Не обижайся. Она девочка со сверхспособностями, а ты — просто хороший парень.

— Я не просто хороший, я — отличный!

— Это мы ещё проверим.

Все рассмеялись. Даже Молли позволила себе короткий, хриплый смешок — похожий на кашель, но это был именно смех.

А в голове у Лины, далеко-далеко, кто-то начал напевать мелодию. Без слов, без ритма. Просто звук, похожий на старую колыбельную.

Скайдайн возвращался. И это было лучше любого пельменя.

Следующие два дня Лина провела в состоянии, которое сама называла «позитивное безумие». Она улыбалась без повода, разговаривала сама с собой, вернее, с чипом, который отвечал короткими импульсами — «да», «нет», «подожди», и каждое утро выбегала во двор проверять, не превратился ли её затылок в радиостанцию.

— Ты ведёшь себя как девушка, которая влюбилась, — заметила Рита, когда Лина в пятый раз за час приложила руку к затылку. — У тебя там что, усовершенствованный чип или вибратор?

— Рита! — возмутилась Лина. — Мне двенадцать!

— В наше время дети взрослеют быстро. Особенно те, кто отключает киллеров одной мыслью.

— Я отключила его скриптом, а не мыслью. И вообще, иди ты...

— Иду, иду, — засмеялась Рита. — Только ты пока не радуйся раньше времени. Конструкт восстановится через несколько дней, а может, и через неделю. Или через месяц. Или вообще не восстановится, а превратится в белый шум, и ты будешь слышать только помехи.

— Ты умеешь поддержать, — проворчала Лина.

— Я медик. Наша задача — готовить пациентов к худшему. Чтобы потом, когда случится лучшее, они офигели от счастья.

Лина закатила глаза, но внутри неё поселилась уверенность: Скайдайн вернётся. Она чувствовала это каждой клеткой, особенно теми, что были соединены с чипом.

________________________________________

Пока Скайдайн отлёживался в глубинах её нейросети, Лина не теряла времени даром. Она тренировалась. Много. По-настоящему, без дураков.

Молли взяла на себя физическую подготовку: бег, отжимания, растяжка, самооборона. Лина уворачивалась от резиновых ножей, училась падать, группироваться, вскакивать. К концу второго дня она могла пробежать три километра без остановки и отжаться десять раз. Молли сказала: «Сойдёт. Если будешь продолжать в том же духе, через месяц сможешь убежать от корпоративного киллера». Лина спросила: «А если догонит?» — «Тогда я его убью, а ты стой сзади и красиво выгляди».

Рита занималась с ней медициной: как наложить жгут, как отличить сотрясение от перегрева чипа, как вколоть адреналин в экстренной ситуации. Лина морщилась при виде шприцов, но училась. Потому что знала: если она в бою будет единственной, кто может помочь раненому, медицина может спасти жизнь не меньше, чем скрипты.

Дима и Алиса взяли на себя тактику. Они рассказывали о структуре корпоративных объектов, о паттернах охраны, о том, где обычно прячут резервные серверы и как взломать охранную систему вентиляции, чтобы выкурить противника. Дима оказался фанатом старых шпионских фильмов и постоянно цитировал какого-то Бонда. Алиса, наоборот, была практиком — она работала аналитиком в «Свободном секторе» и знала о корпорациях больше, чем сами корпорации.

— «Крайо-Джен» не прощает поражений, — говорила она, чертя на листе бумаги схемы. — Мы отключили барьер, стерли все данные и вырубили Хроноса. Это удар по их репутации. Они не успокоятся, пока не найдут и не уничтожат нас. Думаю что у нас есть максимум неделя, чтобы подготовиться к ответному удару.

— Что ты предлагаешь? — спросила Молли.

— Нанести удар первыми. Найти их уязвимое место и ударить. Показать, что мы сильнее.

— Есть идеи?

— Есть. — Алиса подошла к карте, висевшей на стене. — Вот здесь — центр обработки данных на Обводном канале. Это не военный объект, а гражданский, но через него проходят все спутниковые сигналы корпорации. Если мы отключим этот центр, «Крайо-Джен» потеряет связь с внешними отрядами. Этого хватит, чтобы перегруппироваться или скрыться.

— А охрана? — спросила Лина.

— Охрана минимальная. Десять человек, все с чипами пятого-шестого поколения. Для тебя это семечки, Лёд.

— Если Скайдайн очнётся, — добавила Лина. — Без него я не смогу вырубить всех одновременно.

— Тогда будем надеяться, что он очнётся.

________________________________________

Надежда — штука коварная. Она то поднимает тебя на небеса, то роняет в грязь, и главное — ты никогда не знаешь, когда именно это произойдёт.

На пятый день после операции Лина сидела на крыльце, пила чай с печеньем и смотрела на лес. Осень вступала в свои права — листья желтели, в воздухе пахло грибами и увяданием. Где-то кричала ворона — хрипло, как будто тоже курила.

— Красиво, — сказала она вслух.

Чип в затылке пульсировал ровно, без особых сигналов. Скайдайн, казалось, спал ещё глубже, чем вчера.

— Ты там как? — спросила она. — Есть кто живой?

Секунда тишины. Потом — не импульс, а слово. Хриплое, едва различимое:

— Есть... сосиска...

Лина выронила кружку.

Чай разлился по доскам, печенье упало в лужу, но ей было плевать. Она вскочила, прижала руку к затылку, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Скайдайн? Ты это? Ты сказал «сосиска»?

— Я... сказал... сосиска. Потому что... ты похожа на сосиску. Сидишь... пьёшь чай... печенье жуёшь... а вокруг... враги.

Голос был слабым, прерывистым, как связь по старому радио через полмира. Но он был. Живой. Настоящий.

— Ты как? — спросила Лина, стараясь не кричать от радости.

— Как... после тяжёлого похмелья. — Скайдайн помолчал, собираясь с силами. — Голова болит. Несмотря на то, что у меня нет головы. Странное ощущение. Я, наверное, не должен чувствовать боль.

— Ты не должен. Но ты — особенный.

— Льстишь... сосиска. Хотя... приятно.

Лина засмеялась — громко, по-детски, радостно. Из дома выбежала встревоженная Молли, за ней — Рита.

— Что случилось? — спросила Молли, оглядываясь по сторонам в поисках врага.

— Он очнулся! — закричала Лина. — Скайдайн очнулся! Он сказал «сосиска»!

Молли посмотрела на Риту. Рита пожала плечами.

— Ну, раз сказал «сосиска» — значит, пришёл в себя, — заметил Борисыч, выходя с полотенцем через плечо, он как раз собрался мыться. — Надо отметить. У меня есть поллитра самогона.

— Борисыч, не смей, — сказала Молли. — Ей двенадцать.

— А я ей не предлагаю. Я себе предлагаю. За успех нашего безнадёжного предприятия.

________________________________________

Вечером того же дня Лина сидела в своей комнате и разговаривала со Скайдайном. Он всё ещё был слаб — говорил медленно, иногда обрывался на полуслове, чтобы «перезагрузиться», но с каждым часом голос становился крепче.

— Что я пропустил? — спросил конструкт.

— Много чего. Я научилась писать скрипты сама. Написала «Сон» на десять целей. Молли хвалила.

— Молли — человек сдержанный. Если она похвалила, значит, ты реально крута.

— Ага. Ещё мы придумали план — отключить центр обработки данных на Обводном канале. Хотим ударить первыми.

— План — это хорошо. А я могу чем-то помочь?

— Пока отдыхай. Набирайся сил. Без тебя я, конечно, справлюсь, но с тобой — веселее.

— Веселее — это точно. Я тут придумал новый скрипт, пока спал. Называется «Пельмень».

— Что он делает?

— Заставляет чип цели воспроизводить звуки кипящей воды и запах варёного теста. У противника начинаются ложные позывы к голоду, и он бежит на кухню.

— Это глупость, а не скрипт.

— Это психологическая атака, Лёд. Враг, который думает о еде, не думает о войне.

Лина засмеялась. Она давно так не смеялась — весело, от души, с вытиранием слёз. Из соседней комнаты донёсся голос Борисыча: «Ты там чего, детка? Кто-то шутку рассказал?»

— Да так, — ответила Лина. — Скайдайн вернулся и уже достаёт меня.

— Ну и правильно. Значит, всё путём.

Она легла на кровать, уставилась в потолок. За окном темнело, лес шумел, где-то вдалеке лаяла собака.

— Скайдайн, — сказала она, — ты останешься со мной? Ну, когда всё закончится? Когда мы отключим центр, победим корпорацию, обезопасим себя... Ты останешься?

— Куда я денусь, сосиска. Я — часть твоего чипа. Даже если захочу свалить, не смогу.

— А если захочешь?

— Не захочу. Ты — моя единственная связь с живым миром. Без тебя я — просто набор данных. С тобой — я Скайдайн. Даже если это только программа.

Лина закрыла глаза. В голове шумело — не больно, а приятно, как будто кто-то перебирал струны. Скайдайн напевал ту самую мелодию, колыбельную без слов.

— Спокойной ночи, сосиска, — сказал он.

— Спокойной ночи, призрак.

________________________________________

План по отключению центра данных на Обводном канале решили осуществить через три дня. За это время Скайдайн восстановился процентов на семьдесят — мог говорить полными предложениями, запускать простые скрипты и даже подкалывать Борисыча по поводу возраста.

— Ты, старый, ещё помнишь, как вставлять чипы? — спросил конструкт через динамик, который Борисыч приладил к коммуникатору.

— Я помню, как вставлять тебе ногу в зад, если не заткнёшься, — огрызнулся старик.

— Остроумно. Для твоих лет.

Рита делала массаж Лине: разминала шею, чтобы улучшить кровообращение и ускорить нейронные связи.

— Ты перенапрягаешь чип, — сказала она. — Слишком много тренировок. Дай себе отдых.

— Не могу. Мы на войне, а не в санатории.

— На войне тоже нужно отдыхать, иначе ты сдохнешь раньше, чем тебя убьют.

Лина вздохнула, но послушалась. Легла на диван, накрылась пледом и провалялась два часа, разглядывая трещины на потолке и слушая, как Скайдайн рассказывает байки из своей жизни.

— Однажды, — говорил он, — я внедрился в систему военного спутника и заставил его транслировать рекламу корпоративного шампуня на всех частотах. Полдня военные не могли понять, почему им предлагают «Нежный шёлк для сияющих волос».

— И что потом?

— Потом они нашли источник и отключили. Но осадочек остался.

— Ты идиот, — сказала Лина.

— Я гениальный идиот. Это большая разница.

________________________________________

Утром в день операции Лина проснулась с чётким ощущением, что сегодня всё решится. Не то чтобы она была готова на сто процентов — скорее, на семьдесят. Но в их положении семьдесят процентов считались отличным результатом.

— Сбор у выхода в пять утра, — объявила Молли. — Оружие, аптечки, сменные чипы. Лёд, у тебя есть всё?

— Чип заряжен, скрипты наготове, Скайдайн в боевом режиме, — отрапортовала Лина.

— А пельмени? — спросил Борисыч.

— Пельмени останутся на потом.

— Ну смотри. Я без пельменей не воюю.

Дима и Алиса тоже готовились — надели тактические жилеты, которые Борисыч сшил из старых бронепластин и ремней. Выглядело это неказисто, но, как сказала Молли, «пулю, может, и не остановит, но от ножа спасёт».

Выехали затемно. Питер спал — только редкие фонари горели на набережных, да дроны-чистильщики мыли улицы. Внедорожник корпорации заменили на старенький микроавтобус, который Борисыч купил у знакомого за пять тысяч кредитов и две бутылки самогона.

— Главное — не привлекать внимания, — сказала Молли, паркуясь в ста метрах от центра данных. — Идём пешком.

Обводной канал — место мрачное, особенно ночью. Вода чёрная, как чернила, фонари тусклые, в воздухе пахнет гарью и сыростью. Центр данных оказался серым трёхэтажным зданием с решётками на окнах и антеннами на крыше.

— Десять охранников, — прошептала Алиса, вглядываясь в экран своего коммуникатора. — Восемь внутри, двое снаружи. Камер — двенадцать штук.

— Камеры я отключу, — сказала Лина. — «Слепой дождь» на три минуты. Охранников — «Сном».

— А если у кого-то защита от скриптов? — спросил Дима.

— Тогда будет весело, — ответил Скайдайн. — Но я проверил их чипы через спутник. Защита — детский сад. Третье поколение криптографии. Лёд вырубит их даже с закрытыми глазами.

— Надеюсь.

Они двинулись к зданию. Молли впереди, Дима и Алиса прикрывают фланги, Лина — в центре, Рита сзади с аптечкой наготове.

Первый охранник стоял у входа, курил и смотрел в телефон. Лина мысленно скомандовала «Сон» — охранник выронил телефон, сполз по стене. Второй — у чёрного входа — сидел на корточках и, кажется, дремал. Лина не стала его будить, просто отправила в спячку поглубже.

— Два готово, — шепнула она.

— Восемь внутри, — напомнила Молли. — Идём.

Внутри здание оказалось похожим на офис — длинные коридоры, кабинеты, серверные стойки. Охранники сидели в комнате отдыха — пили кофе, смотрели телевизор. Все восемь.

— Удобно, — заметил Скайдайн. — Одним скриптом всех.

— «Сон» на восемь целей, — сказала Лина. — Скайдайн, помогай.

Чип нагрелся, Лина почувствовала, как скрипт уходит в эфир. Восемь голов одновременно опустились на столы. Кофе разлился, телевизор продолжал вещать какую-то рекламу.

— Готово, — выдохнула Лина.

— В серверную, — сказала Алиса. — Там главный терминал.

Серверная оказалась за железной дверью с кодовым замком. Дима открыл его за тридцать секунд — не взломал, а просто перерезал провода питания.

— Старые методы, — пояснил он. — Никогда не подводят.

Внутри гудели стойки, мигали тысячи огней. Пахло озоном и горячим пластиком. Лина подошла к терминалу, подключилась через чип.

— Скайдайн, отключаем систему.

— Уже работаю. — Голос конструкта был сосредоточенным. — Три уровня защиты. Первый — пароль, второй — биометрия, третий — квантовый ключ.

— Взломаешь?

— Квантовый ключ — это проблема. Он меняется каждую секунду. Нужно физическое подключение к процессору.

— То есть?

— То есть нужно открыть корпус терминала и вставить в него вот этот провод. — Скайдайн вызвал у неё в голове схему. — Там, за панелью с индикаторами.

Лина схватила отвёртку Борисыча, которую старик дал на время и принялась откручивать панель. Пластик трещал, пальцы скользили, но через минуту она добралась до процессора — маленькой серебристой пластины.

— Вставляй, — сказал Скайдайн.

Лина достала провод, который заранее приготовили — тонкий оптический кабель с разъёмом. Воткнула в процессор. Чип загудел стирая данные, и через минуту терминал перезагрузился.

— Система отключена, — сказал Скайдайн через пять секунд. — Квантовый ключ взломан, центр обработки данных обесточен. Корпорация осталась без спутниковой связи на ближайшие … Да кто их знает, когда они смогут все восстановить. И восстановят ли вообще.

— Мы сделали это, — прошептала Лина.

— Мы только начали, — ответил Скайдайн. — Но начало — обнадёживающее.

Они вышли из здания под утро. Питер встречал их серым рассветом и мелким дождём. Лина подняла голову к небу и улыбнулась.

— Теперь у нас есть время, — сказала она. — И шанс.

— Шанс на что? — спросил Дима.

— На нормальную жизнь. Без корпораций, без погонь, без безумных киллеров. Просто жить.

— Звучит скучно, — заметил Скайдайн.

— Иногда скучно — это хорошо, — ответила Лина.

Она пошла к микроавтобусу, чувствуя, как чип в затылке пульсирует спокойно и ровно. Скайдайн напевал мелодию. Дождь моросил по лицу. И всё было почти хорошо.

Почти — потому что вдалеке, на горизонте, уже собирались тучи. Новые тучи. Новые враги. Новая битва.

Но сейчас это было не важно.

Переезд из Парголово в Москву напоминал перевозку контрабанды через границу, если бы граница была живой, злой и вооружённой дронами. Борисыч раздобыл старый корпоративный фургон — ржавый, с надписью «Рыбопродукты №1» на боку и с таким амбре внутри, что даже Молли, которая нюхала всякое, зажимала нос.

— Зато системы маскировки — последний писк, — гордо объявил старик, когда они грузили оборудование. — Я сам ставил. Глушит любые сенсоры в радиусе пяти метров. Дрон пролетит мимо и подумает, что мы — кусок асфальта.

— Мы и есть кусок асфальта, — проворчала Молли, забираясь внутрь. — Воняем как разогретый гудрон.

— Это запах победы, детка. Привыкай.

Лина сидела между Ритой и Алисой, прижимая к груди рюкзак с терминалом. Скайдайн в её голове был тих — не спал, но экономил энергию. Последние дни он восстанавливался медленно, говорил короткими фразами, иногда обрывался на полуслове. Лина старалась его не дёргать, но внутри всё сжималось от страха — вдруг он снова отключится насовсем?

— Ты слишком громко думаешь, — раздался наконец его голос. — Я слышу твои тревоги как гул реактивного двигателя.

— Извини, — мысленно ответила Лина. — Не могу перестать.

— И не надо. Тревога — полезная штука. Держит в тонусе. Просто не давай ей парализовать тебя.

Фургон тронулся. Молли вела, Дима сидел рядом с картой на планшете, прокладывая маршрут в обход постов. Дорога через леса и проселки заняла часа три, потом они вырулили на платную трассу «Москва — Санкт-Петербург» — новую, проложенную после войны, с шестью полосами и голографическими указателями.

— Пять кредитов за километр, совсем оборзели, — сказал Дима, глядя на счётчик. — У нас есть деньги?

— У нас есть скрипты, — ответил Скайдайн через динамик, который Борисыч приладил к коммуникатору. — Лина взломает систему оплаты.

— Нет, — отрезала Лина. — Я не ворую у дорожного оператора. У них и так бюджет проедают ремонты.

— Ты только что взломала банкомат, чтобы купить пельмени.

— Это было необходимо для выживания. А это — просто удобство.

Спор разрешила Молли, сунув на посту фальшивую карту, которую Борисыч сделал из старого пропуска и фольги от шоколадки. Система пискнула, зелёный свет загорелся — проехали.

— Ты гений, — сказал Дима Борисычу.

— Я старый гений. Это лучший вид гениев, потому что они ещё и живучие.

________________________________________

Москва появилась на горизонте неожиданно — сначала как мерцание огней за лесом, потом как стена из стекла и бетона, уходящая в небо. Алиса видела город только на старых голографиях — тех, что показывали в интернате, где она провела детство. Но реальность превзошла все ожидания.

— Ни хрена себе, — выдохнула Алиса, прилипая к окну.

Москва была слоёным пирогом. Внизу, на уровне земли, копошились трущобы — «нижний город», как его называли. Там ютились люди без чипов, старики с выброшенными протезами, беженцы с окраин. Дома там были старые, ещё двадцатого века, с облупившейся штукатуркой и решётками на окнах. Улицы — узкие, с лужами и кучами мусора. Но над этим хаосом, на высоте ста метров, начинался другой мир. «Верхний город» — кварталы-стаканы из углеродного волокна, переливающиеся в свете утреннего солнца. Между ними — воздушные трамваи на магнитной подушке, зелёные мосты с настоящими деревьями и фонтанами, голографические вывески размером с дом.

— Добро пожаловать в Москву, — сказал Дима. — Город, где богатые живут в небе, а бедные — в грязи.

— Как всегда, — заметил Скайдайн. — Только технологии изменились, а люди — нет.

Фургон свернул на съезд, уходящий под землю. Они въехали в длинный тоннель с ржавыми стенами и тусклыми лампами. Это был «нижний переход» — сеть подземных дорог, связывающих трущобы. Здесь пахло выхлопными газами и мочой, но движение было оживлённым — сновали грузовые роботы, мопеды, автоматические тележки, дроны доставщики.

— Район Никулино, — объявил Дима. — Борисыч, твой знакомый живёт на улице Покрышкина. Точнее, под улицей Покрышкина.

Борисыч кивнул и начал высматривать ориентиры. Наконец фургон остановился у старой панельки, такой же облезлой, как и все вокруг. Но табличка на двери подъезда гласила: «ООО „Никулинские подземелья“, режимный объект, вход посторонним воспрещён».

— Оригинально, — фыркнула Лина.

— Это чтобы соседи не совались, — пояснил Борисыч. — Нюх — параноик, но он хороший.

— Нюх?

— Увидишь.

________________________________________

Нюх оказался карликом. Не просто низкорослым, а именно карликом, ростом с десятилетнего ребёнка, но с лицом пятидесятилетнего мужчины. Самым примечательным в его облике был нос — точнее, то, во что он превратился после модификаций. Нос был длинным, с металлическими вставками и маленьким сканером на кончике, который мигал зелёным, когда Нюх кого-то нюхал.

— Борисыч, старый хрен, — сказал Нюх, открывая дверь. — Я уж думал, тебя корпораты сожрали. А это кто? — Он уставился на Лину. — Твоя внучка?

— Моя босс, — ответил Борисыч. — Лёд. Лучший хакер поколения. И её команда.

Нюх принюхался — сканер мигнул три раза. — Чип десятого поколения, — сказал он с уважением. — Живой конструкт в голове. И запах победы. Заходите, что ли. Только ноги вытрите.

Убежище Нюха оказалось подземным бункером под заброшенной школой. Школа наверху была заколочена, завалена мусором и граффити («Здесь был Вася 2109», «Рос-Нейро = смерть», «Пельмени — сила»). А под ней — целый комплекс: жилые комнаты, серверная, даже маленький спортзал с грушами и матами.

— Как ты это отгрохал? — спросила Молли, оглядываясь.

— Двадцать лет назад здесь была военная база гражданской обороны. Бомбоубежище на пятьсот человек. — Нюх погладил стену. — После войны всё забросили, а я нашёл чертежи и потихоньку обжил. Теперь тут моя крепость.

— И ты сдаёшь её нам?

— Борисыч должен мне три бутылки самогона. Так что вы живёте в счёт долга. Но если сломаете что-то — заплатите жизнью.

Он сказал это с такой будничной интонацией, что Лина не поняла — шутит он или нет. Скайдайн прокомментировал: «Похоже, не шутит. Но мы тоже не лыком шиты».

________________________________________

Первые два дня в Никулино ушли на обустройство и разведку. Лина с Молли и Димой выходили на поверхность, изучали район, запоминали улицы, посты корпоративной охраны, камеры и патрули. Скайдайн составлял карту сетевой активности — где какие сигналы, где слабые места.

Никулино оказался странным местом. С одной стороны — старые панельные дома, занюханные лифты, бабушки на лавочках. С другой — в каждой второй квартире жил хакер, техник или торговец имплантами. Чипы здесь продавали как семечки, протезы — как одежду. Уличные киоски ломились от дешёвых нейро-интерфейсов китайского производства, а в подворотнях можно было встретить робота-паука с пулемётом — правда, не корпоративного, а самодельного, сделанного из запчастей холодильника и стиральной машины.

— Колоритно, — сказал Скайдайн. — Напоминает мне Найт-Сити в Северной Калифорнии, только с русским колоритом. И с запахом квашеной капусты.

— Ты нюхаешь?

— Конструкты могут анализировать молекулярный состав воздуха через внешние сенсоры. Я знаю, что пахнет капустой. И ещё — дешёвым пластиком, страхом и надеждой.

Лина усмехнулась. Она начинала привыкать к тому, что Скайдайн видит мир шире, чем она. И иногда это пугало, но чаще — восхищало.

На третий день произошёл конфликт.

Лина сидела на крыльце школы — делала вид, что программирует новый скрипт, а на самом деле просто грелась на солнце, — когда из-за угла вывернула компания подростков. Они были странно одеты: кожаные куртки с шипами, ржавые цепи, а глаза светились неоновым синим — старые чипы пятого поколения, разогнанные до предела.

— Эй, — сказал главарь — лысый парень с татуировкой скорпиона на шее. — Ты чья будешь? Я тут раньше тебя не видел.

— Я тут недавно, — спокойно ответила Лина. — Живу с друзьями.

— Друзьями? — Главарь хмыкнул. — А платишь за крышу? Нюх с нас берёт по тысяче в месяц. А ты, похоже, халявщица.

— Нюх — друг Борисыча. Мы не платим.

— Тогда платить будешь мне. Или убирайся.

Лина встала, чувствуя, как чип нагревается. Скайдайн проснулся окончательно — она ощутила его готовность к бою.

— Ты хочешь, чтобы я заплатила? Сколько?

— Две тысячи. И пароль от вашей серверной. Мы слышали, у вас там новое оборудование.

— Я не дам пароль.

Главарь сделал шаг вперёд, и его компания окружила Лину плотным кольцом. У одного в руках был электрошокер, у другого — нож-бабочка. Старые, дешёвые, но опасные для человека, который не умеет драться.

— Последний раз спрашиваю, — сказал главарь. — Пароль.

Лина вздохнула. Ей не хотелось применять скрипты против людей, которые просто пытались выжить в этом мире. Но отступать было нельзя.

— «Сон», — мысленно сказала она. — Только на главаря.

Чип щёлкнул. Главарь замер, его глаза закатились, и он рухнул как подкошенный. Компания отшатнулась.

— Что ты сделала? — крикнул парень с ножом.

— Усыпила. Он проснётся через пять минут, целый и невредимый. — Лина перевела взгляд на остальных. — А теперь слушайте сюда. Мы не враги. Мы здесь, чтобы помочь району, а не грабить его. Уходите по-хорошему, и никто не пострадает.

Парень с ножом заколебался. В этот момент из школы вышла Молли — с винтовкой, расслабленно, но с таким видом, что у бандитов подкосились колени.

— Проблемы, Лёд? — спросила она.

— Уже нет, — ответила Лина.

Главарь застонал, открывая глаза. Он медленно сел, потирая затылок.

— Что... что случилось?

— Ты решил проверить, кто здесь главный, — сказал Скайдайн через динамик на поясе Лины. — И проиграл. Быстро, красиво и без крови. Иди скажи своим, что Никулино теперь под нашей защитой.

Главарь поднялся на ноги, его компания помогла ему уйти, бормоча что-то невнятное. Лина стояла и смотрела им вслед, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты справилась, — сказала Молли. — Но в следующий раз не жди, пока они подойдут вплотную.

— Я не хотела драться, — ответила Лина. — Я хотела договориться.

— Иногда договориться не получается. Иногда приходится показывать силу, чтобы тебя уважали. — Молли опустила винтовку. — Ты сделала это мягко. Я бы вырубила всех.

— Поэтому ты — ты, а я — я.

Молли ничего не ответила, но в зеркальных глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

________________________________________

Вечером Лина поднялась на крышу школы. Отсюда открывался вид на Никулино — на огни трущоб, на далёкие небоскрёбы Москва-Сити, на красные огни патрульных дронов, зависших над кольцевой дорогой. Москва жила своей жизнью — шумной, грязной, прекрасной и ужасной одновременно.

— Скайдайн, — позвала она. — Ты помнишь, какой была Москва до войны?

— Помню. Она была зелёной. Не в смысле листвы, а в смысле... надежды. Люди строили планы, открывали стартапы, верили в будущее. Потом корпорации приватизировали воздух, и надежда кончилась.

— А сейчас?

— Сейчас — другое. Сейчас есть ты. И такие, как ты. — Голос Скайдайна стал мягким. — Ты дашь людям то, чего у них не было — защиту. Не от роботов, не от дронов, а от отчаяния.

Лина посмотрела на свои руки. Маленькие, грязные, но сильные. Она нейтрализовала банду одним скриптом. Но главное — она никого не убила. И не хотела убивать.

— Это наш город, — сказала она вслух. — Мы его не отдадим.

— Не отдадим, — эхом отозвался Скайдайн.

Внизу залаяла собака, где-то заиграла музыка, и Лина почувствовала, что дом — это не стены и не адрес. Дом — это там, где тебя ждут. И она была дома. В Москве, среди грязи и огней, среди друзей и врагов, среди тех, кому нужна была её помощь.

Она улыбнулась, спустилась вниз, где Рита уже разогревала ужин, а Дима рассказывал Алисе анекдот про хакера и брандмауэр. Борисыч чинил что-то в серверной, и оттуда доносились искры и мат. Молли сидела в углу, надраивая винтовку, и даже Нюх пришёл — принёс банку солёных огурцов собственного производства.

— За Новый Никулино, — сказал он, поднимая кружку с компотом.

— За Новый Никулино! — подхватили все.

Лина пила компот, ела огурцы и слушала, как Скайдайн напевает мелодию — ту самую, колыбельную. Ей было всего лишь двенадцать. Она была хакером, бойцом и немного — спасительницей мира. А впереди были новые битвы.

Но это — уже следующая глава.

Утро в Никулино началось с того, что Борисыч случайно поджёг свою бороду.

— Да чтоб тебя! — заорал он, хлопая себя ладонями по лицу. — Эта паяльная станция когда-нибудь меня убьёт!

— Ты сам себя убиваешь, — лениво заметила Молли, не поднимая головы от чистки пистолета. — Борода — легковоспламеняющийся материал. Все знают. Кроме тебя.

— Это не борода, это гордость мужчины! — Борисыч затушил последние искры о тряпку и мрачно уставился на обугленные кончики. — Теперь я похож на обожжённого ёжика.

— Ты всегда был похож на обожжённого ёжика, — сказал Скайдайн через динамик. — Просто сейчас — чуть более буквально.

Лина хихикнула, наливая себе чай. Чай был холодный, вчерашний, но в подвале Нюха даже такая бурда шла на ура. Отхлебнула чай, поморщилась и решила, что сегодня определённо будет странным днём. Предчувствие её не обмануло.

В одиннадцать тридцать Нюх, который следил за внешними сенсорами, заорал из своей каморки так, что задребезжали банки с соленьями.

— Корпораты! Дроны! Три штуки, летят со стороны Озёрной! Глушилки включены, я их почти не вижу!

— Тревога, — спокойно сказала Молли, вскакивая. — Всем по местам. Лёд — на крышу, отключай дронов. Близнецы — в серверную, поднимайте помехи. Рита, аптечку наготове. Борисыч, не поджигай больше ничего.

— Я и не собирался! — обиделся старик, но паяльник всё же отодвинул подальше.

________________________________________

Крыша школы встретила Лину ледяным ветром и мелкой моросью — дождь в Москве был не просто водой, а слабым кислотным раствором, поэтому без зонта или капюшона выходить на поверхность было себе дороже. Лина натянула капюшон, пригнулась и выглянула из-за парапета.

Три дрона. Маленькие, чёрные, с красными индикаторами — модель «Стрекоза», корпоративная разработка. Летели низко, почти над крышами, сканируя местность тепловизорами.

— Скайдайн, — мысленно сказала Лина. — Можешь их вырубить?

— Легко. Они на старом протоколе связи, даже «Морковки» хватит. — Голос конструкта был бодрым — после отдыха в Парголово он пришёл в форму. — Но есть нюанс.

— Какой?

— Если я вырублю их всех сразу, корпораты поймут, что здесь есть кто-то с мощным чипом. И пришлют что-нибудь посерьёзнее.

— А если вырублю не всех?

— Тогда один из них успеет передать сигнал. Тоже вариант.

Лина задумалась. Дождь усиливался, капли противно щипали лицо. Сбоку, из вентиляционной шахты, торчала голова Димы — он тоже вылез посмотреть на дронов.

— Дима, спрячься! — зашипела Лина. — Твоя голова как маяк!

— А что такого? — обиделся тот. — У меня голова как голова.

— У тебя голова с чипом, который дроны видят за километр!

Дима юркнул обратно в шахту, и оттуда донеслось приглушённое: «Ну и ладно».

— Ладно, — сказала Лина. — Давай всех. «Сон» на три цели. Но не одновременно, а с интервалом в полсекунды, чтобы выглядело как системный сбой.

— Хитрая, — одобрил Скайдайн. — Делаем.

Чип нагрелся. Первый дрон мигнул синим и камнем упал вниз, в чей-то огород. Второй успел развернуться, но замер на секунду — и тоже рухнул на крышу соседнего дома. Третий попытался уйти вверх, но скрипт догнал его на высоте десяти метров, и он, жалобно пискнув, спланировал прямо в мусорный контейнер.

— Есть! — Лина выдохнула. — Корпораты не успели засечь?

— Не успели. Сигнал тревоги не прошёл. Но они, скорее всего, заметят пропажу дронов и через час пришлют ещё. А может, и не дронов.

— Что тогда?

— Тогда — «Рекса». Видела «Рексов» на рекламных щитах?

________________________________________

Они не успели даже спуститься с крыши, как Нюх снова заорал:

— С запада! Бронированный грузовик! Останавливается за школой! Выходят двое!

— Двое — это не «Рекс», — облегчённо сказала Молли. — Может, просто разведка.

— Один из них очень большой, — уточнил Нюх. — И блестит.

— Рекс, — синхронно сказали Лина и Скайдайн.

— Твою ж мать, — добавил Борисыч.

План был прост — такой же простой, как идиот, который этот план придумал. Но других вариантов не было. Лина оставалась на крыше с доступом к чипу, чтобы атаковать «Рекса» скриптами. Молли засела за углом школы с гранатомётом, Борисыч собрал его из водопроводной трубы, магния и зажигалки — выглядело это как косплей на фильм про зомби-апокалипсис. Рита, Алиса и близнецы эвакуировали гражданских вглубь бункера. Дима, по своей просьбе, остался с Линой — «потому что когда я рядом, веселее».

— Ты принесёшь мне чай? — спросила Лина, когда они заняли позиции на крыше.

— Я принес тебе удачу, — пафосно ответил Дима, протягивая кружку с тёплым компотом.

— Это компот?

— Удача в компотном виде.

Робот подошел к школе через пять минут. «Рекс» — Лина узнала его сразу: восемь металлических ног, турель с плазменной пушкой на спине и характерный зелёный индикатор на корпусе. За ним шёл оператор — человек в тяжёлой броне, с дублирующим чипом.

— Два противника, — сказал Скайдайн. — Робот — цель номер один. Оператор — цель номер два. Если вырубим оператора, робот встанет в автоматический режим.

— А если сначала вырубим робота, оператор может сбежать.

— Оператор не сбежит. Он корпоративный наёмник, ему платят за результат. Если он уйдёт без робота, ему урежут зарплату.

— Жестокая корпоративная правда.

Лина сосредоточилась. Первым скриптом должен был быть «Сон» на робота — но роботы не спят. Вторым — «Паутина» на робота — но робот и так обездвижен? Третьим — «Игла» на оператора. Скайдайн подсказал оптимальную комбинацию: сначала «Паутина» на оператора, чтобы он не мог управлять роботом, потом «Перезагрузка» на робота, чтобы отключить его систему наведения, а затем — бежать, потому что у робота есть аварийный режим «Берсерк», и он начнёт палить во всё, что движется.

— А если мы не успеем убежать? — спросила Лина.

— Тогда у нас будет очень горячий день.

— Ты оптимист.

— Я мертвец. Мне не страшно.

Лина скомандовала «Паутину». Оператор замер — его броня заискрилась, он упал на колени. Потом «Перезагрузка» — чип нагрелся, Лина почувствовала жжение в затылке. Робот дёрнулся, ослеп, его турель повернулась в сторону, и началось.

«Рекс» не стрелял — он просто начал крутиться на месте, размахивая ногами, как сумасшедшая карусель. Одна из ног зацепила оператора, и тот отлетел в кусты. Другая нога сломала забор, третья — выбила дверь школы.

— Он в режиме «Берсерк»! — закричал Скайдайн. — Уходим!

Лина рванула с места, забыв про Диму. Дима, который всё это время сидел в шоке с кружкой компота, выронил кружку и побежал за ней. Робот тем временем разрушал всё вокруг — разнес в щепки детскую площадку, раздавил мусорный бак, а потом его турель ожила и начала палить плазмой куда попало.

— Ложись! — крикнула Лина, и они с Димой рухнули за бетонный блок.

Плазма прожгла стену школы в двух метрах от их головы. Запахло горелым пластиком.

— Молли, стреляй! — заорала Лина в коммуникатор.

— Не могу! — ответила Молли. — Он слишком быстро крутится! Я попаду в школу или в вас!

— Тогда отвлекай его!

— Чем?

— Криком! Матом! Спой ему песню!

Молли, к удивлению Лины, заорала. Не песню, а что-то среднее между боевым кличем самурая и проклятием старого грузчика. Робот на секунду повернул турель в её сторону — и в этот момент Лина использовала «Иглу» на его процессор управления.

Чип загудел так, что у неё потемнело в глазах. «Рекс» замер, его индикаторы погасли, и он безжизненно рухнул на землю, подняв тучу пыли.

Тишина. Только дождь шуршал по обломкам.

— Мы живы? — спросил Дима из-за бетонного блока.

— Кажется, да, — ответила Лина, поднимаясь на ноги. Голова кружилась, но чип работал.

Из кустов вылез оператор — живой, только оглушённый. Молли подошла к нему, дала подзатыльник, чтобы быстрее очнулся и спросила:

— Кто тебя послал?

— Идите вы... — начал оператор, но, увидев дуло гранатомёта перед носом, передумал. — Центральный офис на Ленинском. Они засекли всплеск активности вашего чипа. Сказали найти и уничтожить.

— Ну, ты не справился, — сказала Молли. — Передай начальству: Никулино под нашей защитой. Ещё раз сунетесь — следующий «Рекс» отправим вам в разобранном виде по частям. С курьером.

Оператор кивнул, встал и, шатаясь, побрёл прочь.

Робота растащили на запчасти — Борисыч вытащил из него плазменную пушку, сказав: «Пригодится в хозяйстве». А Лина спустилась в подвал, села на матрас и обхватила голову руками.

— Ты молодец, — сказал Скайдайн. — Но в следующий раз не стой под дождём с голой головой. Кислота портит причёску.

— У меня нет причёски, — ответила Лина.

— Теперь точно нет. Ты похожа на ощипанного воробья.

— Не оскорбляй воробьёв.

Вошла Рита с аптечкой. Осмотрела Лину, покачала головой.

— Лёгкое перегревание чипа, пара царапин, ушибы. Жить будешь.

— А Дима?

— Дима компот разлил и теперь плачет. Говорит, что это была «удача в жидком виде».

— Пусть не плачет, — устало сказала Лина. — Удача у нас теперь своя, новая.

Она легла, закрыла глаза и через минуту уже спала — с лёгкой улыбкой, под тихое бормотание Скайдайна, который перебирал новые скрипты и придумывал, как назвать следующий: «Огненный пельмень» или «Капустный апокалипсис».

Дождь за окном кончился. Москва дышала сыростью и выхлопами, но в подвале Нюха было тепло и почти уютно. А главное все — живы. И это было важнее всех компотов на свете.

После разгрома «Рекса» в Никулино наступило относительное затишье. Относительное — потому что корпораты больше не слали дронов и роботов, зато прислали трёх агентов под прикрытием, которые пытались внедриться в местную барахолку. Их вычислил Нюх по запаху — у одного был слишком дорогой одеколон для трущоб, у второго — стерильный имплант без единой царапины, а третий просто чихнул, и из его носа вылетела микро-камера.

— Идиоты, — прокомментировал Борисыч, когда Молли связала агентов и отправила восвояси с запиской «Не лезьте к нам, или мы сами к вам придём». — Корпорации тратят миллиарды на технологии, а агентов нанимают по объявлению «требуются бездари».

— Не бездари, — возразил Скайдайн. — Просто им не хватает практики. После войны квалифицированные кадры разбежались или погибли. Остались те, кто согласен работать за еду.

— За какую еду?

— За синтетическую. Соевый белок и ароматизатор «говядина».

— Фу, — сказала Лина и отодвинула тарелку с кашей, которую Рита гордо называла «завтрак героя».

Но главное изменение произошло не в еде. В убежище появились новые лица — близнецы Женя и Жанна. Знакомые Нюха. Они были странными. Не просто близнецами, а почти клонами — одинаковые серые глаза, одинаковые короткие стрижки, одинаковые майки с надписью «Я не я, и хакер не мой». Женя был чуть выше и постоянно хмурился. Жанна — чуть шире в бёдрах и улыбалась так, будто знала какую-то вселенскую тайну, но делиться не собиралась.

— Расскажите о себе, — попросила Лина, когда они уселись за стол после утренней тренировки.

— А что рассказывать? — Женя пожал плечами. — Родителей нет. Корпорация купила нас у интерната, когда нам было по семь лет. Чипы вживили в восемь. С десяти — начали тестировать боевые протоколы.

— Какие протоколы?

— Скрипты, — ответила Жанна. — Только не такие продвинутые, как у тебя. Нам вшивали стандартные программы: «Удар», «Сон», «Защита». Мы были подопытными кроликами. Если скрипт не работал — нас били током. Если работал — били током поменьше и давали добавку к ужину.

Лина передёрнула плечами. Она вспомнила свой контракт на утилизацию — и поняла, что они с близнецами из одного теста.

— А почему вы сбежали?

— Не сбежали, — поправил Женя. — Нас освободил один техник. Он пожалел нас. Вывел через подземный ход, дал старые чипы, чтобы затеряться. Потом мы сами нашли «Свободный сектор» тут в Москве. А потом — вас.

— Техник — дядя Ваня? — спросил Дима.

— Он самый, — кивнула Жанна. — Старый хрыч, но с добрым сердцем. И с руками, которые могут починить что угодно — от чайника до нейросети.

Борисыч, который до этого делал вид, что чинит паяльник, хмыкнул:

— Я знаю дядю Ваню. Он мне должен три бутылки самогона. Старый козёл, если точнее.

— Борисыч, каждый раз, когда ты кого-то вспоминаешь, этот кто-то должен тебе самогон, — заметила Рита. — Тебе не кажется, что проблема в тебе?

— В том, что я слишком добрый и доверчивый? Возможно.

Все засмеялись. Даже Молли позволила себе короткую ухмылку, похожую на трещину в бетонной стене.

________________________________________

Через два дня после разговора Скайдайн, который копался в остатках памяти корпоративных дронов, нашёл координаты подпольной лаборатории «Рос-Нейро». Она находилась в соседнем районе — Тёплый Стан — под старым торговым центром Спектр, который ещё в 2090-х обанкротился и стоял заброшенный.

— Там разрабатывают что-то новое, — сказал Скайдайн, выводя на экран схему. — Против скриптов. Адаптивные чипы, которые меняют частоту каждые полсекунды. Если они закончат разработку и запустят в производство, наши скрипты станут бесполезны.

— А что делать? — спросила Лина.

— Нанести удар первыми. Уничтожить образцы, спалить серверы, вырубить учёных. Без крови, если получится.

— Если не получится?

— Тогда с кровью. Но ты не любишь кровь, так что будем стараться.

План составили быстро. Молли — штурм, Лина — поддержка скриптами, близнецы — взлом систем. Рита, Дима и Алиса оставались в убежище — прикрывать тыл. Борисыч выдал каждому по «подарку»: Жене — электро-дубинку, Жанне — пару ножей-бабочек с вибролезвиями, Лине — новую отвёртку с титановым наконечником «для вскрытия панелей и, в крайнем случае, носов противников».

— А мне? — спросила Молли.

— А тебе — вот, — Борисыч протянул массивный пистолет с толстым стволом. — Магнум с бронебойными разрывными пулями. Отдача как у поезда, но рвёт броню как туалетную бумагу.

Молли взвесила пистолет в руке, передёрнула затвор — и хищно улыбнулась.

— Сойдёт.

________________________________________

Торговый центр «Спектр» выглядел как кошмар архитектора-самоубийцы. Четырёхэтажное здание из стекла и бетона, с обвалившейся крышей и выбитыми витринами. Внутри — запах плесени, крысиный помёт и кучи мусора. Но под землёй, на глубине десяти метров, гудели серверы — Скайдайн чувствовал их через сейсмические датчики.

— Вход через подземную парковку, — сказал он в коммуникатор. — Но там охрана. Четверо, с боевыми чипами.

— Четверо — не проблема, — сказала Лина.

— Проблема в том, что их чипы уже адаптированы под скрипты. Не полностью, но частично. «Сон» может не сработать с первого раза.

— Тогда попробуем со второго.

Они спустились на парковку. Молли шла впереди, держа Магнум наготове. Женя и Жанна прикрывали фланги. Лина — в центре, сканируя пространство чипом.

Охранники оказались не людьми. Точнее, людьми, но с такой степенью модификации, что от человеческого в них остались только внутренние органы. У одного вместо глаз — термодатчики. У второго — руки-лезвия, покрытые хромом. Третий вообще был похож на киборга из дешёвого фильма: половина лица — металл, череп прозрачный, видно, как пульсирует мозг.

— Красивые, — прошептал Скайдайн. — Как моя бывшая теща.

— У тебя была теща? — удивилась Лина.

— В прошлой жизни. Но это долгая история, не сейчас.

Первого охранника вырубила Молли — просто подкралась и треснула рукояткой пистолета по затылку. Он рухнул как мешок с картошкой.

Второй успел заметить и бросился в атаку, но Женя выставил электро-дубинку, и киборг, наткнувшись на разряд, забился в конвульсиях.

Третий запустил свой собственный скрипт — Лина почувствовала, как чужой чип пытается проникнуть в её систему.

— Атака! — крикнул Скайдайн. — «Экран»!

Лина поставила защиту в долю секунды. Чужой скрипт отскочил, как мяч от стены, и ударил по самому киборгу. Тот заорал, схватился за голову и упал.

— Психическая атака с рикошетом, — прокомментировал Скайдайн. — Красиво, но непредсказуемо. Не злоупотребляй.

Четвёртый охранник попытался сбежать, но Жанна догнала его и ударила ножом-бабочкой в плечо — не смертельно, но достаточно, чтобы обездвижить. Парень упал, схватившись за рану, и заскулил.

— Не убью, если скажешь, где терминал, — спокойно сказала Жанна.

— Там... за стеной... — он указал на неприметную дверь в торце парковки. Лина применила «Сон».

Молли вышибла дверь ногой. За ней оказался коридор, ведущий вглубь. Стены из некрашеного бетона, лампы дневного света — тусклые, кое-где мигающие.

— Воняет, — сказал Женя, морща нос.

— Страхом и потом, — ответил Скайдайн. — Здесь люди работают как рабы. Или добровольцы, но с чипом контроля.

Лаборатория обнаружилась в конце коридора — большое помещение с рядами столов, на которых стояли микроскопы, голографические проекторы и клетки с подопытными крысами. Крысы были с чипами — маленькими, вживлёнными в череп, мигающими красным.

— Эксперименты на животных, — сказала Жанна с отвращением. — Потом переходят на людей.

В центре лаборатории стоял большой квантовый компьютер — пульсирующий синим светом. Рядом — трое учёных в белых халатах. Они подняли головы, увидели вооружённую группу — и один из них нажал кнопку тревоги.

— В укрытие! — крикнула Молли.

Из боковых дверей выбежали кибер-солдаты — такие же, как на парковке, но в более продвинутой броне. Их было пятеро. У каждого — адаптивный чип, который менял частоту.

— Скайдайн, — позвала Лина. — «Паутина» на всех?

— Не получится. Адаптация слишком быстрая. Нужно сначала замедлить их чипы.

— Как?

— «Морковка» на максимальной мощности. Ослепить на секунду, потом — «Паутина» на двоих, потом — «Игла» на остальных. Но ты не успеешь, они слишком близко.

Молли не стала ждать — она выстрелила из Магнума. Разрывная пуля попала в грудь первому солдату, разворотив броню. Он упал, но второй уже целился из плазменной винтовки.

— Ложись! — крикнул Женя, толкая Лину на пол.

Плазма пролетела над их головами, опалив волосы. Запахло горелым.

— Я же говорил, не стой под дождём, — сказал Скайдайн. — Но про плазму я не упоминал. Извини.

Лина вскочила, сконцентрировалась. «Морковка» — на максимальной мощности. Чипы солдат замигали, они зажмурились, кто-то схватился за лицо.

— Теперь «Паутина» на двоих!

Два солдата замерли как вкопанные. Остальные трое уже приходили в себя.

— «Игла» на троих! — Лина почувствовала, как чип нагревается до предела. Трое солдат скорчились от боли, выронили оружие.

Молли добила их выстрелами — не смертельными, в плечи и ноги. Учёные тем временем пытались уничтожить данные, но Жанна успела перерезать кабели питания, и квантовый компьютер затих. Лина добралась до терминала, включила копирование.

— Всё, — сказала она. — Данные у нас. Копия на флешке.

— А оригинал? — спросил Женя.

— Оригинал мы сейчас поджарим. Лина, твой скрипт с эффектом горения есть?

— «Пепел». — Лина запустила скрипт на процессор компьютера. Чип завизжал, из него пошёл дым, и через минуту лабораторию затянуло едким запахом горелого кремния.

— Уходим! — скомандовала Молли.

Они побежали обратно по коридору. Сзади слышались крики учёных — кто-то звал помощь, кто-то матерился.

На парковке их ждал сюрприз. Третий охранник, которого Жанна ударила ножом, пришёл в себя и вызвал подкрепление. Два новых «Рекса» спускались по пандусу, перекрывая выход.

— Попали, — констатировал Женя.

— Не попали, — сказал Скайдайн. — Лина, у тебя осталась энергия?

— На один скрипт. Может, на два.

— Делай «Перезагрузку» на обоих роботов одновременно. Я вложу в неё свои резервы.

— Ты опять отключишься!

— Не отключусь. На этот раз — только посплю пару часов. Делай.

Лина закрыла глаза, представила двух роботов, их процессоры, их чипы управления. «Перезагрузка» — на двоих. Чип взорвался жаром, Лина закричала от боли, но не остановилась. Роботы замерли на секунду, потом их индикаторы погасли, и они безжизненно застыли.

— Бегом! — крикнула Молли.

Они выскочили из парковки, влетели в подворотню, нырнули в коллектор. За спиной слышались выстрелы и крики погони, но постепенно звуки затихли.

Лина бежала последней, задыхаясь. Чип пульсировал, Скайдайн молчал — спал, как и обещал. Но она чувствовала его присутствие — слабое, но живое.

________________________________________

В убежище их встретили аплодисментами. Дима свистел, Алиса улыбалась.

— Вы герои! — закричал Дима.

— Мы просто хорошо сработались, — ответила Молли, сбрасывая разряженный Магнум на стол.

Борисыч осмотрел флешку с данными, покачал головой.

— Здесь протоколы адаптации. Если мы их расшифруем, сможем создать скрипты, которые обходят любую защиту.

— То есть мы украли у корпорации их секретное оружие? — спросила Лина.

— Мы украли у корпорации их секретное оружие, — подтвердил Скайдайн, просыпаясь. — И теперь мы — главная цель. Поздравляю.

— Как-то не очень празднично.

— Зато весело.

Лина села на матрас, обхватила колени. Рядом присели близнецы — Женя и Жанна, одинаково уставшие, но довольные.

— Ты молодец, — сказала Жанна. — Мы думали, что не выберемся.

— Я тоже думала, — призналась Лина. — Но как-то получилось.

— Получится и дальше, — уверенно сказал Женя. — Потому что мы теперь команда. Даже если некоторые из нас — вонючие старики.

— Я слышу! — крикнул Борисыч из соседней комнаты.

— Я знаю! — крикнул в ответ Женя.

Рита разлила по кружкам компот, на этот раз свежий, и все подняли тост за удачу. За окном снова моросил дождь, и Москва затягивалась серой пеленой.

Но в подвале Нюха было тепло и шумно. И Лина чувствовала — она не просто выживает. Она живёт. Впервые за долгое время — по-настоящему.

Даже если ради этого пришлось взорвать пару роботов и обгореть на скриптах.

— Скайдайн, — позвала она мысленно.

— А?

— Спасибо, что не дал нам умереть.

— Не за что, сосиска. Кто ещё будет есть мои пельмени?

Утро после успешного разгрома лаборатории выдалось на удивление мирным. Никто не стрелял, не взрывался, не поджигал бороду. Борисыч мирно посапывал в своей каморке, обнимая паяльник. Молли, проснувшаяся затемно, уже успела надраить оружие и теперь пила чай, глядя в одну точку. Рита что-то варила в большой кастрюле — пахло грибами, картошкой и чем-то неуловимо аппетитным.

— Солянка? — спросила Лина, заглядывая в кастрюлю.

— Солянка с синтетической ветчиной, корпоративными опятами и ностальгией по настоящей еде, — ответила Рита. — Но есть можно.

— Синтетические опята — это звучит как проклятие.

— Вкус, как проклятие. Но мы не гордые.

Лина села за стол, и тут же рядом пристроились близнецы. Женя клевал носом, Жанна энергично жевала хлеб с маслом.

— План на сегодня, — сказала Молли, отставляя кружку. — Разведка. Лина, Женя, Жанна — идёте со мной. Переоденемся местными, посмотрим, чем дышит Никулино.

— Наконец-то! — обрадовалась Жанна. — А то сидим в подвале как кроты.

— Кроты — полезные животные, — заметил Скайдайн через динамик. — Они роют ходы и предупреждают о землетрясениях. А вы только едите солянку и жалуетесь.

— Ты тоже ешь, — парировала Лина.

— Я конструкт. Моя пища — информация.

— Тогда жуй свои байты и не мешай.

________________________________________

Переодевание заняло полчаса. Молли натянула потрёпанную куртку с чужого плеча, надвинула кепку на глаза — зеркальные глаза всё равно выдавали, но без света они казались просто тусклыми. Женя и Жанна превратились в обычных подростков-гот — чёрные толстовки, драные джинсы, чёлки на глаза. Лина достала из рюкзака свою старую одежду — ту самую, из конуры, — и удивилась, что она ещё не сгнила.

— Выглядишь как пугало, — одобрила Молли.

— Спасибо, я старалась.

Выход на поверхность оказался маленьким ритуалом. Нюх проверил сенсоры, махнул рукой — чисто, — и они выскользнули через подземный ход, который выходил к заброшенному гаражу за школой.

Улицы Никулино жили своей жизнью. День был серым, но без дождя, поэтому местные повылазили из своих нор. У ларька с синтетическими хот-догами толпились дети с дешёвыми чипами в затылках — серые прямоугольнички под кожей, которые мигали синим в такт музыке из наушников. Рядом торговец разложил на одеяле подержанные импланты — протезы пальцев, глазные линзы с царапинами, кто-то даже продавал половину челюсти с нейроприводом.

— Свежатинка! — зазывал он. — Пальцы молодого хакера, почти не гнилые! Глаз кибер-кота, видит в темноте, но не различает красный цвет!

— Красиво живут, — прокомментировал Скайдайн. — В моё время на барахолках торговали только носками и сушёной воблой. Прогресс.

Молли вела их через рынок к жилым домам. Район был плотно заселён — в панельных обшарпанных домах ютились сотни семей. На лавочках сидели старухи с роботизированными ногами — они громко обсуждали качество искусственных коленных суставов.

— А мне вот поставили китайский, — жаловалась одна другой. — Ходит, сволочь, сам по себе. Вчера понесло меня в сугроб, еле выгребла.

— А у меня японский, — хвасталась вторая. — С подогревом и вибрацией. Соседский дед завидует, тоже хочет.

— Тебя или ноги?

— И то, и другое.

Лина хихикнула, за что получила тычок локтем от Жанны — не смейся, нарушаешь конспирацию.

Внезапно их окликнули.

— Эй, молодые! — из подворотни вышел старик с тростью. Трость была необычная — с антенной и мигающей лампочкой. Сам старик — седой, лысоватый, с добрыми глазами и чипом на виске, который мигал красным.

— Здрасьте, — осторожно сказала Лина.

— Чип у тебя барахлит, — сказал старик, глядя на её затылок. — Я чую. У меня нюх на неисправности. Давай, покажись.

Лина переглянулась с Молли. Та едва заметно кивнула — можно, но осторожно.

Старик подошёл, достал из кармана маленький сканер, похожий на перечницу, и провёл им по затылку Лины.

— О-хо-хо, — протянул он. — Десятое поколение. Да ещё с конструктом. Ты не местная, детка. Ты — та самая Лёд, про которую слухи ходят.

Лина напряглась. Молли положила руку на пистолет под курткой.

— Не боись, — усмехнулся старик. — Я за корпоратов не работаю. Я дядя Ваня. Техник. Между прочим, это я спас близнецов из лаборатории. — он кивнул на Женю и Жанну. — Здорово, мелюзга. Не оглохли ещё?

— Здравствуйте, дядя Ваня, — хором сказали близнецы.

— А вы его знаете? — удивилась Лина.

— Это тот самый техник, — пояснил Женя. — Который нас вывел. И который должен Борисычу три бутылки самогона.

— Пусть только попробует прийти за долгом, — буркнул дядя Ваня. — Я ему такую самогонку вкручу, что он собственный паяльник за нос примет.

________________________________________

Дядя Ваня пригласил их в свою мастерскую — подвальчик под тем же домом, где он жил. Там было тесно, но чисто. Вдоль стен стояли серверные стойки, на столе громоздились осциллографы, в углу мирно дремал старый робот-пылесос с наклейкой «Боевая единица №1».

— Я за вами слежу, — сказал дядя Ваня, разливая чай по кружкам. — Не через камеры — через систему оповещения. Знаю, что лабораторию разнесли. Молодцы, конечно. Но наделали шума.

— Мы хотели тихо, — сказала Лина.

— Тихо в этой стране ничего не бывает, детка. — Он почесал затылок. — Вы знаете, что корпорации объединяются? «Крайо-Джен» и «Рос-Нейро» заключили временный союз. У них общий враг — «Свободный сектор», а конкретно — вы. И у них есть новый охотник.

— Хронос? — спросил Женя.

— Хронос был мелкой сошкой. Новый — «Призрак». Чип одиннадцатого поколения, боевые протоколы, адаптация к любым скриптам. Он охотится на хакеров через их же чипы. Подключается — и мозги вскипают. Буквально.

Лина похолодела. Она чувствовала, как внутри зашевелился проснувшийся Скайдайн.

— «Призрак» — это программа? — спросил конструкт через динамик на поясе Лины.

— Программа и человек. Кибер-наёмник. Говорят, его создали из останков какого-то великого хакера. Вашего, кстати, коллеги.

— Меня? — Скайдайн удивился. — Нет, я не… хотя есть один кандидат. Был у меня конкурент. Аркадий по кличке «Фантом». Он погиб в 2106 году, и корпорация забрала его тело.

— Труп великого хакера — хороший материал для киллера, — сказал дядя Ваня. — Так что будьте готовы. «Призрак» уже в Москве. И, по слухам, его цель — Лёд.

Лина сглотнула. Молли стиснула зубы. Близнецы переглянулись.

— Значит, нужно нанести удар первыми, — сказала Молли.

— Или подготовить ловушку, — добавил дядя Ваня. — Я могу помочь. У меня есть старый военный спутник, который я использую для слежки. Через него можно заманить «Призрака» в нужное место и поджарить его чип с помощью обратной связи.

— А вы не боитесь? — спросила Лина.

— Детка, мне сто двадцать лет. Я видел пять корпоративных войн, семь президентов, высадку на луну и одну инопланетную дипломатическую миссию, которая оказалась фейком. Бояться я перестал ещё в прошлом веке.

________________________________________

Они вернулись в убежище под вечер. Лина несла в рюкзаке схему спутниковой системы, которую набросал дядя Ваня, и чувство, что мир становится меньше. Враги объединяются, появляются новые киллеры, старые друзья оказываются союзниками.

— Ты чего такая кислая? — спросил Дима, когда Лина упала на матрас.

— Устала. И страшно.

— Чего бояться? У нас Молли есть. И скрипты. И Скайдайн.

— Скайдайн может отключиться, — тихо сказала Лина. — А Молли — не железная.

— А я? — Дима обиженно надул губы. — Я тоже могу помочь. Я, между прочим, умею готовить компот, который поднимает настроение.

— Твой компот кислый, как твои шутки.

— Это искусственная кислинка. Для эстетов.

Лина улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

Вечером, когда все разошлись по своим углам, она села на крыше школы с блокнотом. Да, с настоящим бумажным блокнотом, который Нюх выменял на банку тушёнки. Лина писала дневник — старомодно, карандашом, корявыми буквами.

«Дорогой дневник. Меня зовут Лина. Мне почти тринадцать. Я хакер, беглец, иногда — спасительница. Сегодня мы ходили на разведку. Встретили старика, который спас близнецов. Он сказал, что корпорации объединились и охотятся на нас. Один из охотников — Призрак, бывший человек, а теперь киборг с чипом одиннадцатого поколения. Он умеет взламывать хакеров через их чипы. Скайдайн сказал, что это, возможно, его старый конкурент. Мир тесен, даже когда он в руинах.»

— Ты серьёзно пишешь дневник? — спросил Скайдайн.

— А что такого?

— Бумага — это негигиенично. Там бактерии.

— А ты гигиеничный? Ты — набор программ в моём чипе.

— У меня стерильная среда. Лучше пиши в облаке.

— В облаке корпораты прочитают.

— Зашифруй.

— Скайдайн, ты мешаешь мне выражать чувства.

— Чувства надо выражать действиями, а не каракулями. Например, съесть пельмень — вот это чувство. Или вырубить дрон — это выражение.

Лина закатила глаза, но дневник закрыла. Над Никулино зажигались огни — жёлтые окна панельных домов, красные индикаторы антенн, зелёные огни патрульных дронов вдалеке. Город жил своей жизнью, и частью этой жизни была она. Не просто хакер Лёд, а Лина — девочка, которая боится, но идёт вперёд.

— Скайдайн, — сказала она. — А что будет, когда мы победим? Если победим?

— Победим — значит, будем жить дальше. Откроем хакерскую школу, будем учить детей, есть пельмени, пить компот. Ты выйдешь замуж, заведешь детей с чипами девятого поколения.

— Я не собираюсь замуж!

— Тогда детей заведи без замужества. В наше время это норма.

— Ты невозможен.

— Я — практичен. А теперь иди спать. Завтра снова будем спасать мир.

Лина спустилась в убежище, забралась на матрас и накрылась пледом. Рядом спали близнецы — в обнимку, как маленькие. С другой стороны стучал клавишами Борисыч. Молли сидела у входа, всматриваясь в темноту.

— Спокойной ночи, — сказала Лина.

— Угу, — ответила Молли.

— Спокойной ночи, сосиска, — добавил Скайдайн.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Ей было страшно, но не одиноко. А в мире, где за тобой охотится «Призрак», это главное.

В подвале Нюха было тихо. Настолько тихо, что Лина заподозрила неладное ещё за час до того, как это неладное случилось.

— Скайдайн, — позвала она, когда они с Молли вернулись с вечерней тренировки на крыше. — Ты не чувствуешь что-то странное?

— Чувствую, — ответил конструкт. — В радиусе двухсот метров отключились все уличные камеры. Одновременно. Это не штатная ситуация.

— Может, авария?

— Может. А может, кто-то готовит нападение.

Молли услышала их разговор, подошла, сжимая в руке пистолет.

— Докладывай.

— Камеры на Никулинской, Тропаревской, на Покрышкина и на окрестных перекрёстках погасли примерно в двадцать один ноль-ноль, — сказал Скайдайн. — Я проверил — не сбой сети, а целенаправленное глушение. Кто-то использует мощный подавитель сигнала, но только на частотах камер. Связь между нами не блокирует.

— Хитрый, — заметила Молли. — Хочет зайти незамеченным, но при этом не лишать нас коммуникации, чтобы мы не поняли, что это атака.

— Или чтобы самому пользоваться нашими каналами, — добавил Скайдайн. — Я проверю защиту.

Лина почувствовала, как чип нагревается — Скайдайн натягивал цифровые барьеры. Внутри неё что-то щёлкнуло — система «Экран» активировалась в автоматическом режиме.

— Всё, — сказал конструкт через минуту. — Наши каналы шифрованы, чип под защитой. Но предупреждаю — если «Призрак» имеет доступ к сети города, он может попытаться взломать нас через внешние устройства.

— Какие внешние устройства? — спросила Лина.

— Хотя бы этот старый холодильник. Он подключён к умной сети и имеет свой микрочип. Теоретически через него можно проникнуть в локальную систему.

— Борисыч, выключи холодильник! — крикнула Лина.

— Зачем? — донеслось из кухонного угла. — Там продукты! Синтетические котлеты!

— Синтетические котлеты переживут! Выключай!

Борисыч с недовольным кряхтением дёрнул шнур холодильника из розетки. Свет в подвале мигнул, но не погас — убежище питалось от аккумуляторов.

— Готово, — сказал старик. — Теперь котлеты растают, а я останусь без ужина.

— Ты останешься живым, это важнее.

В этот момент Женя, который спал у монитора за серверной стойкой, вскрикнул.

— У нас вторжение! Кто-то ломится через спутниковый ретранслятор! Сигнал идёт с северо-востока!

— «Призрак», — сказал Скайдайн. — Он уже здесь.

________________________________________

В убежище воцарился хаос. Рита хватала аптечки, Дима и Алиса метались между комнатами, Борисыч пытался надеть бронежилет, но надел его на спину передом и теперь матерился, путаясь в лямках. Женя и Жанна активировали свои боевые протоколы — глаза засветились синим, на руках заискрились разряды.

— Всем в укрытия! — скомандовала Молли. — Лёд, ко мне. Остальные — за стойки и не высовываться!

— А если он прорвёт защиту? — спросил Дима из-за железного листа, который служил импровизированным щитом.

— Тогда ты умрёшь первым. Хоть пригодишься.

— Спасибо, утешили.

Скайдайн тем временем боролся с атакой. Лина чувствовала, как чип работает на пределе — конструкт перекрывал один порт вторжения за другим, но «Призрак» был настойчив и, похоже, хорошо знал их систему.

— Он использует протоколы, которые я видел только в корпоративных архивах, — сказал Скайдайн. — Очень похоже на мой собственный стиль. Это явно тот самый «Фантом», мой конкурент.

— Он знает, как ты думаешь?

— Знает. Поэтому я могу предсказать его следующие шаги.

— А он твои может предсказать?

— Тоже да. Мы в равных условиях. Но у него чип мощнее.

— Отлично. Просто замечательно.

Лина приготовила скрипты. «Сон», «Паутина», «Игла», «Перезагрузка» — все наготове. Но куда целиться, если враг невидим и, возможно, ещё не вошёл в убежище?

— Внимание, — сказал Скайдайн. — Потерян контроль над камерами внутри здания школы. Он уже там.

Сверху донёсся тихий звук — кто-то шёл по коридору первого этажа. Лёгкие, почти неслышные шаги. Молли подняла пистолет, Женя и Жанна замерли у входа в подвал.

Дверь, ведущая в убежище, была железной, с электромагнитным замком. Скайдайн зафиксировал его намертво, но Лина сомневалась, что это надолго задержит киллера с чипом одиннадцатого поколения.

— Он не будет физически ломать замок, — прошептал Скайдайн. — Он взламывает его. Я чувствую, как кто-то перебирает коды.

— Долго?

— Ему нужно около минуты. У нас есть время.

— И что мы сделаем за минуту?

— Подумаем.

Лина подумала. В голову ничего не лезло, кроме пельменей и старой песни, которую напевал Скайдайн.

— А может, просто уйти через чёрный ход? — предложила она.

— Чёрный ход ведёт в коллектор. «Призрак» наверняка знает о нём и может перекрыть.

— Тогда сидим и ждём?

— Сидим и ждём.

________________________________________

Замок щёлкнул через сорок секунд. Дверь медленно отворилась, и в проёме появилась фигура. Человек в чёрном тактическом костюме, без опознавательных знаков. Лицо закрыто маской-голограммой — она мерцала, показывая то череп, то лицо молодого мужчины, то просто белое пятно. Глаза — два красных огонька, как у Хроноса, но ярче и холоднее.

— Лёд, — сказал «Призрак». Голос был синтезированным, с металлическим оттенком. — Давно хотел с тобой познакомиться.

— Мы не знакомы, — ответила Лина. — И я не хочу знакомиться.

— Скромность украшает девочку. Но не спасает её.

«Призрак» поднял руку, и Лина почувствовала, как чип нагревается — не от скрипта, а от внешнего воздействия. Кто-то пытался проникнуть в её систему.

— Скайдайн! — крикнула она мысленно.

— Держу! — ответил конструкт. — У него хороший взломщик, но я быстрее. Пока.

— А что потом?

— Потом — не знаю.

Молли выстрелила. Пуля прошла сквозь голографическую маску — «Призрак» даже не пошевелился. Пуля ударила в стену за его спиной.

— Оптический камуфляж, — сказал Скайдайн. — Он не там, где вы его видите. Он на полметра левее.

Молли выстрелила левее. Пуля срикошетила от бетонной колонны, и «Призрак» усмехнулся — звук шёл из другого угла.

— Он глушит не только зрение, но и слух, — сказала Рита, высовываясь из-за стеллажа. — Молли, стреляй наугад!

— Наугад я могу и в себя попасть!

— Тогда не попадай!

В этот момент Женя и Жанна синхронно запустили свои скрипты. «Удар» и «Сон» — но «Призрак» отразил их, даже не напрягаясь.

— Детские игрушки, — сказал он. — Вы не знаете, что такое настоящая сила.

Он щёлкнул пальцами, и оба близнеца упали на пол, схватившись за головы.

— Перегрузка чипов, — сказал Скайдайн. — Он отключил их на несколько секунд. Не смертельно, но больно.

— Скотина! — заорала Лина и запустила «Иглу» в предполагаемое местоположение врага.

Чип нагрелся, скрипт ушёл в эфир, но «Призрак» не пострадал — он снова сместился.

— Я знаю все твои скрипты, Лёд, — сказал он. — Ты их брала из библиотеки Скайдайна. А я работал с ним бок о бок. Я знаю, как он думает, как строит алгоритмы. Это предсказуемо.

— А это предсказуемо? — спросила Лина и запустила новый скрипт, который только что написала сама. «Грелка» — простейшая программа, которая нагревала чип цели до температуры 45 градусов. Не смертельно, не больно, но неприятно — как если бы вы сунули телефон под подушку на ночь.

«Призрак» вздрогнул. Его камуфляж на секунду нарушился — Лина увидела очертания тела, человеческого, но с металлическими вставками на руках и шее.

— Молодец, — сказал Скайдайн. — Он не ожидал импровизации. Повторяй!

Лина запустила «Грелку» снова, но «Призрак» уже адаптировался — отключил нагрев, прежде чем скрипт достиг цели.

— Хитро, — сказал он. — Но недостаточно.

Он шагнул вперёд, и Молли выпустила в него подряд три пули, он мгновенно сместился, пули прошли мимо, тогда она бросилась на него — врукопашную. Нож сверкнул в её руке, но «Призрак» перехватил запястье, выкрутил, выбил оружие. Молли зашипела от боли, но не отступила — ударила головой в лицо. Голограмма лопнула, и Лина увидела настоящие черты: бледное лицо, короткие тёмные волосы, шрамы на щеках, и глаза — живые, человеческие, но с красными зрачками.

— Узнаёшь меня, Скайдайн? — спросил он.

— Аркадий, — тихо сказал конструкт в голове Лины. — Фантом. Живой. Почти.

— Почти? Я более живой, чем ты. Ты — конструкт, программа. А я — человек, которого усовершенствовали.

— Тебя использовали, — ответил Скайдайн через динамик. — Как и меня. Только я хотя бы умер с открытыми глазами.

— А я воскрес, чтобы отомстить всем, кто меня предал. Начиная с Куратора, заканчивая тобой. Но Куратор уже мёртв, ты — следующий.

«Призрак» — Аркадий — оттолкнул Молли и направил руку на Лину, и Лина почувствовала, как чип начинает плавиться. Буквально — температура внутри затылка подскочила до критической отметки.

— Скайдайн! — закричала она.

— Я пытаюсь его остановить, но у него прямое подключение! Он перехватил управление чипом через твой нейроинтерфейс!

— Отключи чип!

— Если я отключу чип, ты умрёшь через минуту. Связь разорвётся, и мозг не справится с отдачей.

— А если не отключу?

— Тогда он тебя поджарит.

Лина упала на колени. Голова раскалывалась, перед глазами поплыли красные круги. Из носа пошла кровь.

Борисыч, который всё это время возился с какой-то коробкой в углу, вдруг выпрямился и с диким криком швырнул её в «Призрака». Коробка оказалась старым радио-глушилкой. Она ударила Аркадия в плечо, разлетелась на детали, но — о чудо! — создала мощную электромагнитную помеху. Чип «Призрака» на секунду завис, и его контроль над Линой ослаб.

— Отключайся! — крикнул Скайдайн. — Сейчас!

Лина мысленно нажала воображаемую кнопку «выкл». Чип затих. Жжение прекратилось, но сознание поплыло.

— Я слепну, — прошептала она.

— Это пройдёт, — сказал Скайдайн. — Ты отключила чип, но нейронные связи не повреждены. Главное — не отключай надолго. У тебя есть минута, потом мозг начнёт задыхаться без интерфейса.

Лина открыла глаза. Видеть стала хуже — всё плыло, двоилось. Но она увидела, как Молли снова набросилась на ослабленного «Призрака», как Женя и Жанна, очнувшись, помогали ей — били электро-дубинками, наносили удары ножами. Аркадий отбивался, но без чипа его рефлексы были не лучше человеческих.

— Бейте по голове! — заорал Борисыч. — Там чип! Повредите чип, и он станет бесполезным!

Жанна ударила ножом-бабочкой прямо в затылок «Призрака». Раздался треск, искры, и Аркадий рухнул лицом вниз. Его чип задымился, красные огоньки в глазах погасли.

— Вырубили, — констатировал Скайдайн.

— Что делать? — спросила Лина.

— Уходить. Это убежище раскрыто. Нужно новое место.

________________________________________

Они собрались за пять минут. Рита закинула в рюкзак аптечки, Борисыч — паяльник и три банки с огурцами, близнецы — свои боевые протоколы. Дима и Алиса упаковали еду. Молли затащила бесчувственного «Призрака» в клетку, которая раньше служила кладовкой — заперла на несколько замков. А то мало-ли, оживет …

Нюх, который всё это время просидел в своей каморке, вылез с огромным рюкзаком за спиной.

— Я с вами, — сказал он. — Здесь теперь небезопасно. Да и долги за самогон пора отдавать.

— Борисыч, это ты должен ему, или он тебе? — спросила Лина.

— Это сложная финансовая схема, — ответил Борисыч. — Не для детских умов.

Они вышли через чёрный ход — старую дренажную трубу, которая вела к станции метро «Юго-Западная». Ночью город спал, только патрульные дроны жужжали вдалеке.

— Куда теперь? — спросил Дима, когда они углубились в тоннель.

— К дяде Ване, — сказали близнецы хором. — У него есть подвал. И бомбоубежище. И он должен Борисычу три бутылки самогона.

— Все мне должны, — вздохнул Борисыч. — А я всё как белка в колесе.

Лина шла последней, придерживая затылок. Чип она включила через пятьдесят секунд после отключения — вовремя, не дала мозгу задохнуться. Скайдайн восстановил функции, но голос его был тише обычного.

— Ты молодец, — сказал он. — Не растерялась.

— Растерялась. Я чуть не умерла.

— Но не умерла. А «Призрак» —умер. Это победа.

— Поражение, — поправила Лина. — Мы потеряли убежище, почти потеряли тебя, близнецы пострадали. Не очень похоже на победу.

— Победа — это когда враг на полу, а ты на ногах. Даже если вокруг бардак. Запомни, сосиска.

Лина улыбнулась сквозь усталость. В тоннеле пахло сыростью и плесенью, но впереди горели огни — выход к станции. А за ним — новое убежище, новые приключения и, возможно, новые пельмени.

— Скайдайн, — позвала она.

— А?

— Ты говорил, что после победы мы будем жить дальше. Откроем школу, будем есть пельмени...

— Угу.

— Я хочу, чтобы там были и ты тоже. Чтобы ты мог есть пельмени.

— Конструкты не едят, Лёд. Но могу смотреть, как ты ешь. И комментировать. Скажем, «ты слишком громко чавкаешь».

— Договорились.

Она ускорила шаг, догоняя остальных. Впереди маячил силуэт Молли — невозмутимой, как скала. Рядом брели близнецы, держась за руки. Борисыч нёс рюкзак с огурцами и на ходу спорил с Нюхом о цене самогона.

А за спиной, в подвале школы, которую они покинули, «Призрак» дёрнулся, открыл глаза и уставился в потолок пустыми красными зрачками.

Подвал дяди Вани оказался точной копией подвала Нюха, только с большим количеством кошек. Три пушистых комка терлись о ноги гостей, мурлыча так, будто знали, что их хозяин только что спас жизнь знаменитой хакерше.

— Это Мурка, это Брысь, а это Кибер-кот, — представил дядя Ваня, когда команда ввалилась в его убежище под утро. — Кибер-кот, между прочим, с чипом седьмого поколения. Умеет открывать холодильник и заказывать корм через интернет.

— Твой кот умнее некоторых моих знакомых, — заметил Борисыч, скидывая рюкзак с огурцами.

— Твои знакомые — деграданты, Борисыч. Я давно говорил.

Лина опустилась на старый диван, обтянутый плюшем, и закрыла глаза. Чип пульсировал ровно — Скайдайн восстанавливался после схватки с Призраком. Она чувствовала его присутствие, слабое, но живое, как маленький огонёк в темноте.

— Ты как, сосиска? — спросил он наконец.

— Жива. Устала. Хочу пельменей.

— Скоро будут. Дядя Ваня, говорят, варит лучшие пельмени в Никулино.

— Откуда ты знаешь?

— Я конструкт. Я всё знаю. Например, знаю, что ты сейчас уснёшь, даже если будешь сопротивляться.

И Лина уснула. Прямо на диване, в обнимку с Кибер-котом, который, как выяснилось, пах ванилью и нагло тыкался мокрым носом в щёку.

________________________________________

Проснулась она от запаха. Настоящего, не синтетического, а живого запаха варёного теста, мясного бульона и свежей зелени. Открыв глаза, Лина увидела, что весь подвал превратился в ресторан. Дядя Ваня колдовал у плиты, Рита раскладывала по тарелкам пельмени, Борисыч доставал из рюкзака банку с солёными огурцами, а Молли с близнецами накрывали стол — на скорую руку сколоченный из досок и накрытый старой скатертью с вышитыми петухами.

— С добрым утром, — сказал дядя Ваня, оборачиваясь. — Садись, детка. Сегодня завтрак в честь твоего спасения.

— Мы все спаслись, — возразила Лина, садясь за стол.

— Не скромничай. Без тебя вас бы уже поджарили, как эти пельмени. Только пельмени вкусные, а вы были бы горькими.

Лина взяла тарелку, положила пять штук, плеснула сметаны — настоящей, деревенской, из банки с надписью «Сметана настоящая». Вкус был такой, что у неё закружилась голова. Горячее тесто, сочное мясо, капля бульона внутри — всё это таяло во рту, напоминая, что она всё ещё человек, а не просто набор нейронов и скриптов.

— Хорошо, — сказал Скайдайн. — Даже я почувствовал. Конструкты не чувствуют вкуса, но я представил.

— Представь ещё пять штук, — ответила Лина, жуя.

За завтраком разговорились. Дядя Ваня рассказывал байки из молодости — как он в девяностых чинил первые ЭВМ, как в двухтысячных собирал компьютеры из запчастей, привезённых из-за границы, как в две тысячи тридцатых его завербовала корпорация, а он сбежал, потому что не захотел делать чипы для слежки за людьми.

— А сейчас? — спросила Жанна.

— А сейчас я старый, злой и независимый. Как ёж. Только без колючек, но с паяльником.

Борисыч и Нюх сидели в углу, что-то оживлённо обсуждая про «настоящий самогон» и «пятидесятую параллель». Молли, наевшись, отодвинулась от стола и закурила — дядя Ваня разрешил, потому что «дым вытяжка тянет, а если и не тянет, то наплевать».

— Лёд, — позвала Молли после завтрака. — Поговорить надо.

Они вышли в соседнюю комнату — бывшую кладовку, где дядя Ваня хранил запчасти от роботов. Пахло маслом и железом.

— Думаю, нам нужно уходить из Москвы, — сказала Молли без предисловий. Корпорации объединились. Нас здесь сожрут.

— Куда?

— В Сибирь. Там есть старые бункеры, заброшенные военные городки. Корпорации туда не суются — далеко и холодно. Мы сможем начать новую жизнь.

— Новую жизнь? — Лина усмехнулась. — Сбежать и спрятаться? Как крысы?

— Как разумные люди, которые хотят выжить. — Молли сложила руки на груди. — Ты не железная, Лёд. Твой чип может не выдержать ещё одной атаки такого как Призрак. Скайдайн тоже не вечен. Если мы останемся, мы погибнем.

— А если уйдём — выживем? Ты уверена?

— Ни в чём я не уверена. Но шансов больше.

Лина задумалась. В голове крутились обрывки мыслей — о людях Никулино, о старушке с роботизированными ногами, о торговце подержанными имплантами, о детях с дешёвыми чипами. Если она уйдёт, корпорации уничтожат их. Может, не сразу, но постепенно — выжгут всех, у кого есть нелегальные модификации, превратят район в пустыню.

— Я не могу уйти, — сказала Лина.

— Почему?

— Потому что тогда все эти люди умрут. А я могу их защитить.

— Ты — девочка. Тринадцать лет. Хрупкая. С перегретым чипом.

— Почти тринадцать. Но с тобой. И с близнецами. И с дядей Ваней. И со Скайдайном. А чип остынет, не первый раз.

Молли помолчала. В её зеркальных глазах отражалась тусклая лампочка.

— Ты упрямая, как старый робот-пылесос. Он тоже не хотел выключаться, даже когда перегорел мотор.

— Это комплимент?

— Это диагноз. — Молли вздохнула. — Хорошо. Остаёмся. Но ты будешь делать то, что я говорю. Начнём с тренировок. Я сделаю из тебя бойца, даже если ты треснешь.

— Я уже треснута.

— Тогда буду чинить.

________________________________________

Вернувшись в общую комнату, Лина застала разговор близнецов с дядей Ваней. Они сидели на старом сундуке, Женя и Жанна — одинаково насупленные.

— Если ты остаёшься, мы остаёмся, — сказала Жанна. — Ты теперь наша команда. Без тебя мы как без чипов — тупые и злые.

— Ты и так злая, — заметил Женя.

— Я справедливая. Это другое.

Лина улыбнулась. Странное чувство — ответственность за других. Оно было тяжёлым, но не противным. Как тяжёлый рюкзак, в котором лежит что-то очень ценное.

— Дядя Ваня, — сказала она. — А у вас есть место, где мы могли бы тренироваться? Не в подвале, а на улице? Чтобы не привлекать внимание.

— Есть, — кивнул старик. — Тут недалеко за школой есть пустырь. Раньше там был сквер, а теперь — ничего, кроме бурьяна и ржавых качелей. Дроны туда не летают — там куча помех от подземных коммуникаций.

— А люди?

— Люди не ходят. Боятся. Говорят, там привидения.

— Идеально, — сказал Скайдайн. — Привидения я перепугаю. Они меня — нет.

________________________________________

Пустырь оказался именно пустырём. Жухлая трава, битые бутылки, старый детский городок с перекошенной горкой и качелями, на которых, казалось, качались призраки. Но место было укромное — со всех сторон окружённое гаражами и заброшенными домами.

— Итак, — сказала Молли, выходя на середину пустыря. — Первое: рукопашный бой. Ты умеешь уклоняться от ударов?

— Я умею уклоняться от дронов, — ответила Лина.

— Дроны тупые. Люди — нет.

Молли надела на неё защитные накладки и начала показывать базовые движения — уходы, блоки, захваты. Лина повторяла, чувствуя, как мышцы протестуют.

— Ниже! Быстрее! Не спи на ходу! — командовала Молли, нанося удары падами.

Женя и Жанна тренировались отдельно — оттачивали боевые протоколы. Рядом с ними крутился Кибер-кот, который, как оказалось, обожал смотреть на драки.

— Ты комментируешь? — спросила Лина, когда Молли отошла попить воды.

— Я снимаю, — ответил Скайдайн. — Для истории. «Великая битва маленькой девочки с тенью».

— Ты издеваешься.

— Я фиксирую. Это разные вещи.

________________________________________

Через три дня таких тренировок Лина чувствовала себя так, будто её переехал поезд, а потом поезд решил сдать назад. Но она заметила изменения: стала быстрее реагировать, меньше спотыкаться, а однажды даже смогла увернуться от удара Молли, она сказала «случайность», но близнецы видели всё и радостно засвистели.

Вечером третьего дня дядя Ваня позвал всех к столу — на этот раз с супом и пирогами.

— Новости, — сказал он, вытирая руки о фартук. — Я через свои каналы узнал, что корпорации готовят операцию «Чистка». Завтра в полночь они начинают прочёсывать Никулино. Видимо достали мы их.

— Что значит «прочёсывать»? — спросил Дима.

— Значит, зачистка. Дроны, роботы, отряды солдат. Всех, у кого чипы нелегальные, будут вывозить в лагеря. А старых и больных — уничтожать на месте.

Лина похолодела.

— Сколько у нас времени?

— Сейчас шесть вечера. До полуночи — шесть часов.

— Мы должны предупредить людей.

— Мы не сможем предупредить всех, — сказала Молли. — Нас поймают. Убьют.

— Тогда мы успеем предупредить хоть кого-то.

Лина встала, оглядела команду. Близнецы, Дима, Алиса, Рита, Борисыч, Нюх, дядя Ваня, Молли. И Скайдайн — невидимый, но всегда рядом.

— План такой, — сказала она. — Мы делимся на группы и идём по домам. Предупреждаем о зачистке. Помогаем людям уходить в подземные коллекторы. Я через чип буду координировать.

— А ты сама? — спросила Рита. — Кто защитит тебя?

— Я сама себя защищу. У меня есть скрипты и есть вы. Когда я закончу, я приду к вам.

Молли открыла рот, чтобы возразить, но Лина её перебила:

— Я не спрашиваю разрешения. Я — командир. Моё слово — закон.

В комнате повисла тишина. А потом Борисыч засмеялся.

— Вылитая Молли в молодости. Только ниже ростом.

— И без груди, — добавила Молли.

— Это не аргумент.

________________________________________

В девять вечера они вышли на улицы. Лина пошла одна — быстрым шагом, с капюшоном на голове и с коммуникатором в кармане.

Первая дверь, в которую она постучала, открылась не сразу. За ней стояла старушка с робот-ногой — та самая, с рынка.

— Чего тебе, детка? — спросила она подозрительно.

— Зачистка. В полночь. Уходите в подземку.

— Откуда знаешь?

— Я — Лёд. Хакер.

Старушка прищурилась, потом кивнула.

— Спасибо, детка. Я своим расскажу.

Вторая дверь — семья с тремя детьми. Отец — техник, мать — продавщица, дети — с чипами пятого поколения. Лина объяснила ситуацию за минуту. Отец побледнел, мать заплакала.

— Бегите, — сказала Лина. — К коллектору за магазином. Там наши встретят.

— А ты?

— Я задерживаю корпоратов.

Третья дверь, четвёртая, пятая. Лина стучала, стучала, стучала. Кричала, объясняла, уговаривала. Где-то её не слушали, где-то ругали, где-то благословляли.

В половине одиннадцатого она вернулась на пустырь. Уставшая, осипшая, с трясущимися руками.

— Скайдайн, — позвала она. — Много людей ушли?

— Примерно две трети района. Остальные либо не поверили, либо не успели.

— Этого мало.

— Это лучше, чем ничего.

В одиннадцать часов появились дроны. Они летели со стороны Озёрной, красные огни мигали в темноте. Лина встала в центре пустыря, закрыла глаза.

— «Слепой дождь», — скомандовала она.

Чип нагрелся. Десять дронов потеряли управление, рухнули на землю. Но на их месте появились новые — десятки, сотни.

— Их слишком много, — сказал Скайдайн. — Не справимся.

— Тогда будем отвлекать.

Лина побежала к гаражу, за которым пряталась Молли с гранатомётом. Близнецы уже были там, их глаза светились синим.

— Готовы? — спросила Лина.

— Готовы, — ответили они хором.

— Тогда начали.

Когда спустя какое-то время борьбы с дронами из-за гаражей выехал первый «Рекс», Лина запустила в него «Перезагрузку» — робот замер, но второй уже целился в них.

— Направо! — крикнула Жанна, и они откатились.

Молли выстрелила — граната попала в корпус второго робота, разнесла его в щепки. Осколки засвистели в воздухе, кто-то из близнецов вскрикнул — зацепило плечо.

— Жив? — крикнула Лина.

— Жив! — ответил Женя, доставая аптечку.

Третий «Рекс» обошёл их с фланга. Лина не успела активировать скрипт — слишком быстро. Молли швырнула в него гранату, но промахнулась. Робот навёл пушку.

— Ложись! — заорал Скайдайн.

Лина упала на землю, плазма прошла над головой, обжигая затылок. Чип запищал — перегрев.

— Ещё немного, — прошептала она.

В этот момент из подворотни вылетел старый грузовик с отвалом. За рулём сидел дядя Ваня, рядом — Борисыч и Нюх. Робот шмальнул в него плазмой, но попал в отвал. Грузовик протаранил «Рекса», и робот разлетелся на куски.

— Живы? — крикнул дядя Ваня, вылезая из кабины.

— Живы! — ответила Лина, вставая.

Она посмотрела на небо. Дронов больше не было. Роботов тоже. Вдалеке выли сирены, но они удалялись.

— Отступили? — спросила она.

— Похоже, они решили, что район слишком сложный, — сказал Скайдайн. — Или просто перегруппировываются для новой атаки.

— Тогда у нас есть время.

Лина обернулась к команде. Молли перевязывала разбитую руку, близнецы сидели на земле, тяжело дыша. Дядя Ваня матерился, Борисыч курил, Нюх нюхал воздух.

— Мы выиграли этот бой, — сказала Лина. — Но война не закончена.

— И что? — спросил Дима, который только что вылез из-за мусорного бака.

— А то, что теперь мы знаем, на что способны. — Лина улыбнулась. — И мы не одни.

На пустырь начали стекаться люди. Те, кого она предупредила. Семьи, старики, дети, хакеры, техники — все они смотрели на неё с надеждой.

— Лёд! Лёд! Лёд! — скандировали они.

Лина подняла руку, и крики стихли.

— Мы не победили. Мы просто не проиграли. Но если будем держаться вместе — у нас есть шанс. Я обещаю: я сделаю всё, чтобы защитить вас. Даже если придётся пойти против всех корпораций. Даже если я погибну.

— Ты не погибнешь, — сказал Скайдайн в динамик. — Ты слишком вредная.

Лина усмехнулась.

— Слышали? Мой конструкт говорит, что я вредная. Значит, живучая.

Люди засмеялись. Напряжение спало.

В ту ночь они организовали стихийный лагерь в коллекторах. Боялись, что нападение повторится. Кто-то нёс матрасы, кто-то — еду, кто-то — оружие. Дядя Ваня и Борисыч налаживали связь, Рита лечила раненых, Молли патрулировала окрестности.

Лина сидела на старом ящике, обняв Кибер-кота, который пришёл с ней.

— Скайдайн, — сказала она. — Мы справимся?

— Справитесь. Ты же Лёд. А лёд — твёрдый. Даже когда его пытаются растопить.

— Поэтично.

— Я многогранен.

Она закрыла глаза. В голове гудело — не от скриптов, а от усталости. Но внутри росло странное чувство — спокойствие. Она сделала всё, что могла. А завтра сделает ещё больше.

Потому что теперь у неё была не просто команда. У неё был народ.

Утро после ночной битвы встретило Лину запахом сырости, консервов и массовой паники. Коллектор, в котором они укрылись вместе с двумя сотнями жителей Никулино, оказался не самым уютным местом в Москве. Сырые бетонные стены, капающая вода, крысы, которые смотрели на людей с недоумением — мол, мы тут жили, а вы пришли и шумите.

— Ничего, — сказал дядя Ваня, размешивая в кастрюле синтетическую кашу. — В двадцатом веке люди в бомбоубежищах неделям сидели. А у нас тут почти курорт: вода есть, пельмени были, правда, они кончились.

— Кто съел последние? — спросил Борисыч, с подозрением оглядывая близнецов.

— Не я, — сказал Женя.

— И не я, — добавила Жанна.

— А Кибер-кот? — спросила Лина, глядя на пушистого вора, который вылизывал усы.

Кот сделал вид, что не понимает человеческой речи.

— Короче, — подвела итог Молли, — еда на исходе. Вода тоже. Через сутки начнётся голод. Нам нужно выбираться.

— Выбираться куда? — спросила Алиса. — Корпораты перекрыли выходы из района. Взяли в оцепление, но пока не суются. На поверхности дроны, роботы, солдаты. Нас перестреляют, как мишеней в тире.

— Есть старые тоннели метро, — сказал дядя Ваня, доставая из рюкзака потрёпанную карту. — Ещё довоенные, их нет в современных схемах. Один из таких тоннелей ведёт на юг, к станции «Тёплый Стан». Если мы пройдём по нему, то выйдем за пределами зоны зачистки.

— А что там, за пределами? — спросил Дима.

— Там... — дядя Ваня замялся, — там другой район. «Бутово».

По толпе пробежал ропот. Бутово в представлении москвичей было местом загадочным: одни говорили, что там сплошные трущобы и мутанты, другие — что там вообще нет жизни и одна пустошь.

— Я была в Бутово, — сказала старушка с робот-ногой. — Там поезда ходят. И рынок есть. Правда, на рынке продают только синтетические огурцы и чипы для холодильников.

— Для нас главное — не быть там, где нас ищут, — сказала Молли. — Дядя Ваня, ты уверен, что тоннель безопасен?

— Настолько безопасен, насколько может быть заброшенная ветка метро, в которой лет десять никто не ходил. — Старик почесал затылок. — Там может быть всё что угодно — от обвалов до крыс размером с собаку.

— С собаку? — испуганно переспросила какая-то женщина.

— Я преувеличиваю. С крупную кошку.

— Как Кибер-кот?

— Нет, Кибер-кот — это мелкий пакостник. А те крысы просто большие. Но мы их перестреляем, если что.

«Перестреляем» звучало не очень-то обнадёживающе, но выбора не было.

________________________________________

Эвакуацию решили начать в полдень. Лина с командой разбила людей на группы: старики и дети — в центр колонны, здоровые — по краям. Вперёд пошла разведка — Молли и близнецы. Лина должна была идти в середине, чтобы в случае атаки прикрывать всех скриптами.

— Ты готова? — спросил Скайдайн.

— Готова. Но я боюсь.

— Чего именно?

— Что кто-то умрёт. Что я не успею. Что крысы размером с собаку — не преувеличение.

— Крысы будут бояться тебя больше, чем ты их. У тебя чип десятого поколения, а у них — только инстинкты.

— И зубы.

— И зубы. Но ты быстрее.

Лина иронично хмыкнула. Она — быстрее крысы? Разве что крыса будет в тапочках.

Колонна тронулась в час дня. Вход в тоннель находился за коллектором — старая железная дверь, наполовину засыпанная землёй. Дядя Ваня повозился с замком, пнул ногой, и дверь с противным скрипом открылась.

Из тоннеля пахнуло холодом, сыростью и чем-то ещё — чем-то древним, забытым. Лина включила фонарик на поясе — луч упёрся в бетонные своды с облупившейся краской, в ржавые рельсы, которые, казалось, не видели поездов уже полвека.

— Красиво, — сказал Скайдайн. — Как в музее. Только экспонаты могут нас съесть.

— Оптимист.

— Реалист.

Колонна потянулась в тоннель. Люди шли молча, слышны были только шаги и редкие всхлипы детей. Кто-то нёс клетку с курицей, кто-то — огромный рюкзак с инструментами. Старушка с робот-ногой тащила за собой робот-пылесос на верёвочке.

— Зачем он вам? — не выдержала Жанна.

— Это мой друг, — гордо ответила старушка. — Зинаида. Я ей имя дала.

— Пылесосу?

— Он единственный, кто меня слушается. Муж не слушался, дети не слушались, а этот — слушается. Ещё и пыль собирает.

— Справедливо, — сказал Скайдайн. — У нас у всех такие друзья.

________________________________________

Первую проблему они обнаружили через километр. Путь преграждал обвал — груда бетона, арматуры и земли, которая завалила тоннель почти до самого верха.

— Придётся перелезать, — сказала Молли, оценивая препятствие. — Помогать старикам и детям. Быстро, но аккуратно.

Лина полезла первой проверять путь и чтобы с той стороны прикрывать спускающихся. Она цеплялась за арматуру, скользила по мокрому бетону, и когда наконец оказалась наверху, то увидела… вторую проблему.

Там, за обвалом, в тоннеле кто-то был. Две фигуры в серой корпоративной броне — охранники, которые, видимо, патрулировали подземные коммуникации. Они замерли, увидев Лину.

— Нарушители! — один потянулся к рации.

— Скайдайн, «Сон»! — крикнула Лина.

Чип нагрелся. Оба охранника упали как подкошенные — их чипы отключились на минуту. Лина спрыгнула с обвала, подбежала к ним, забрала оружие, две импульсные винтовки, три гранаты и пачку синтетического печенья.

— Печенье себе оставлю, — решила она. — Вдруг пригодится.

— Ты добрая, — заметил Скайдайн. — Или жадная до сладкого.

— И то, и другое.

Остальные перебрались через обвал без приключений — правда, робот-пылесос старушки застрял в арматуре, и её пришлось вытаскивать вместе с ним.

— Без Зинаиды не пойду! — заявила она. — Это моя семья!

— Семья — это хорошо, — вздохнул Борисыч, вытаскивая пылесос за шнур. — А когда мы будем тонуть, вы его тоже потащите?

— Вы, молодые, ничего не понимаете в привязанности!

— Мне семьдесят, какой я молодой?!

— Для меня вы все молодые. И глупые.

________________________________________

К станции «Тёплый Стан» они вышли только к вечеру. Тоннель расширился, появились ржавые таблички, указатели, старые скамейки. Станция была заброшена, но не полностью — кое-где горели аварийные лампы, гудели вентиляторы.

— Выход на поверхность — там, — дядя Ваня указал на лестницу, ведущую вверх.

— А охрана? — спросила Молли.

— Сейчас проверю.

Лина запустила сканирование через чип — Скайдайн прощупал ближайшие камеры и датчики.

— Снаружи трое дронов, два охранника. Обычная корпоративная обслуга. Не «Рексы», не «Призраки». Можем вырубить.

— «Слепой дождь» на дронов, «Сон» на охранников, — скомандовала Лина.

Чип нагрелся. Сверху донеслись глухие удары — дроны падали на асфальт. Потом два тела мягко шмякнулись — охранники отключились.

— Выходим, — сказала Молли.

Колонна потянулась наверх. Люди щурились на солнечном свету — после подземелья даже серое небо казалось ослепительным.

— Мы почти свободны, — сказала Алиса, оглядываясь.

— Почти — не считается, — заметил Скайдайн. Предстоит еще долгий переход

________________________________________

На следующий день Бутово встретило их запахом синтетических шашлыков и громкой музыкой из уличных динамиков. Район оказался не таким страшным, как рассказывали: обычные панельные дома, обычные люди, только с более дешёвыми чипами и обилием палаток с едой.

— Нам нужно новое убежище, — сказала Лина. — Место, где можно переждать, восстановить силы.

— У меня есть знакомый в Бутово, — сказал дядя Ваня. — Он держит подпольную клинику для кибер-пенсионеров. Мы можем переночевать у него.

— А если корпораты найдут?

— Не найдут. Он хороший. И должник.

— Сколько он тебе должен? — спросил Борисыч.

— Две бутылки. Но это было в прошлом году. Сейчас, с учётом инфляции, уже три.

— Тебе все должны, — вздохнул Борисыч. — Кроме меня.

Клиника оказалась подвалом — куда же без подвалов в этом городе. Но чистым, светлым и с запахом антисептика, а не мочи. Хозяин — лысый мужчина в очках с голографическими линзами — встретил их приветливо и сразу предложил чай.

— Это Лина, — представила девочку Молли. — Наша… капитан.

— Капитан? Маленькая такая? — удивился мужчина.

— Рост не главное, — ответила Лина, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Главное — что у меня в голове.

— Чип десятого поколения? — мужчина присвистнул, посмотрев на сканер. — И конструкт? Да вы счастливица, детка. Или несчастливица. Как посмотреть.

— Как посмотреть — так я пока жива. Уже счастье.

Они разместились в клинике: койки для раненых, матрасы для всех остальных. Рита взяла на себя медобслуживание, Молли — охрану, Борисыч и дядя Ваня — связь с внешним миром.

Лина села в угол, вытащила блокнот и карандаш.

— Будешь писать дневник? — спросил Скайдайн.

— Буду подводить итоги. Мы эвакуировали почти триста человек. Потеряли четверых — они застряли в тоннеле, не смогли перелезть через обвал. Я не смогла их спасти.

— Ты не бог, Лёд. Ты — девочка.

— Я должна была придумать другой путь.

— А какой путь? Взорвать обвал? Похоронить всех? Ты сделала максимум.

Лина замолчала. В блокноте она написала: «Сегодня я научилась тому, что не всех можно спасти. Даже если очень хочется. Но я буду стараться. Потому что иначе зачем всё это?»

— Это хорошо, — одобрил Скайдайн. — Ты растешь.

— Я расту, когда ем пельмени. А от дневника только грустно.

— Тогда иди ешь. Вон, Рита синтетический суп сварила. Вкус как у картона, но горячий.

Лина убрала блокнот, подошла к столу, взяла миску. Суп действительно напоминал размоченный картон, но с сухариками было терпимо.

— Скайдайн, — спросила она, жуя. — А ты думаешь, мы когда-нибудь сможем жить нормально? Без погонь, без страха, без корпоратов за спиной?

— Думаю, да. Но не сейчас. Сначала нужно выиграть войну.

— А когда мы выиграем?

— Тогда, наверное, я захочу настоящих пельменей. Чтобы отметить.

— Ты же не ешь.

— Попробую. Ради тебя.

Лина улыбнулась — невесело, но тепло. Вокруг суетились люди, готовясь к ночлегу. Кто-то играл с детьми, кто-то что то чинил, кто-то просто спал.

Они выжили. Сегодня. А завтра — новый день и новая битва. Но это будет уже в следующей главе.

Утром в Бутово Лина проснулась от того, что кто-то сверлил её взглядом. Буквально — она открыла глаза и уткнулась в лицо старушки с робо-ногой, которая сидела на корточках и разглядывала её затылок с таким интересом, будто там было спрятано сокровище.

— Чего вы? — испуганно спросила Лина, отодвигаясь.

— Да всё гляжу, детка, — ответила старушка. — Чип у тебя необычный. Десятое поколение, говоришь? И конструкт внутри? Аж светится.

— Светится? — Лина машинально потрогала затылок. — Ничего там не светится.

— А ты не видишь, потому что у тебя нет глаз с УФ-диапазоном. А у меня есть. — Старушка гордо указала на свои глаза, которые при ближайшем рассмотрении оказались явно ненастоящими — зрачки были не круглыми, а шестиугольными, с лёгким голубоватым свечением. — Мне их ещё в две тысячи девяностом поставили, когда я в охране работала. До сих пор работают, как новенькие. Вижу тепло, ультрафиолет, радиацию, а ещё — цифровые поля.

— Цифровые поля? — переспросила Лина.

— Ну да. Каждый чип, когда работает, создаёт вокруг себя маленькое электромагнитное облако. У старых чипов оно тусклое, серое. У новых — яркое, цветное. А у твоего — золотое, с синими искрами. Прямо как ёлка новогодняя. И конструкт внутри пульсирует — я его вижу как тень, которая движется отдельно от тебя.

Лина обалдело посмотрела на старушку, потом перевела взгляд на Скайдайна — мысленно, конечно.

— Она правду говорит?

— Абсолютную, — ответил конструкт. — Я тебе не говорил, потому что не хотел пугать. Чип десятого поколения действительно излучает в широком спектре. Люди с модифицированными глазами или специальными сканерами видят это свечение. Оно не видно обычным зрением, но для тех, у кого есть импланты, ты как маяк.

— И давно я маяк?

— С момента установки. Поэтому Нюх и дядя Ваня сразу поняли, кто ты. Поэтому корпораты тебя так быстро находят. Ты светишься, Лёд. Буквально.

Лина почувствовала, как внутри поднимается паника. Выходит, все эти дни она ходила как ёлочная игрушка, а её даже не предупредили?

— Почему ты молчал?

— Потому что это знание не меняет твоего поведения. Ты всё равно будешь делать то, что должна. А паника только мешает.

— Ты... — она задохнулась от возмущения.

— Я заботливый, — невозмутимо сказал Скайдайн. — И практичный. Если хочешь, я научу тебя «гасить» свечение. Но это отнимает много энергии и снижает скорость работы чипа.

— Научи.

— Прямо сейчас? Мы в бункере, вокруг свои люди.

— Научи, я сказала!

Скайдайн вздохнул — мысленно, но Лина это почувствовала.

— Хорошо. Слушай. Представь, что твой чип — это печь. Она горит и даёт тепло. Чтобы уменьшить свечение, тебе нужно снизить мощность. Но тогда падает и производительность. Я могу настроить чип на «тихий режим» — свечение будет минимальным, но скрипты будут запускаться на полсекунды дольше.

— На полсекунды?

— Это много. В бою полсекунды — вечность.

— А другой способ?

— Есть. Надеть шапку.

— Шапку?

— Обычную, вязаную. Шерсть блокирует электромагнитное излучение. Не полностью, но частично. Твой затыток перестанет светиться как прожектор. Глаза с УФ-диапазоном увидят только слабое мерцание, которое можно принять за старый чип.

Лина посмотрела на свои вещи — шапки у неё не было. Зато была у старушки на голове — вязаная, синяя, с помпоном.

— Извините, — сказала Лина. — А можно у вас шапку... ну, одолжить?

— Зачем? — удивилась старушка.

— Чтобы чип не светился.

— А, понимаю. Держи. — Старушка стянула шапку и протянула Лине. — Только верни. Она мне мама связала, ещё до войны. Памятная.

Лина натянула шапку. Та оказалась великовата, сползала на глаза, но затылок был прикрыт.

— Ну как? — спросила она у старушки.

— Лучше. Теперь не ёлка, а фонарик на батарейках. Почти не видно.

— Спасибо.

Она отошла в угол, села на ящик и мысленно сказала Скайдайну:

— Ты будешь наказан.

— Чем? Ты не можешь меня наказать. Я в твоей голове.

— Я перестану есть пельмени.

— Ты не перестанешь. Ты слишком их любишь.

— Тогда я буду есть их медленно. И смотреть на тебя.

— У меня нет глаз.

— Представь, что есть.

Скайдайн замолчал — кажется, впервые за всё время не нашёлся с ответом.

________________________________________

Пока Лина разбиралась со своей «светимостью», подозревая что про шапочку Скайдайн пошутил, остальные готовили операцию. Дядя Ваня и Борисыч достали карту Москва-Сити — ту самую, которую планировали использовать ещё до эвакуации.

— Центр управления корпорации находится на сто двадцатом этаже башни «Федерация», — показывал дядя Ваня. — Туда ведёт отдельный лифт с биометрическим доступом. Охрана — около тридцати человек, плюс дроны, плюс система «Кентавр» — ИИ-защитник, который контролирует все сети.

— Тридцать человек? — переспросила Жанна. — Мы же не армия.

— А мы и не пойдём в лоб. — Лина подняла голову. — Мы пойдём через подземную парковку, потом через технический этаж, потом — лифт для обслуживающего персонала. Молли, ты прорываешься к серверной. Я — отключаю «Кентавра». Близнецы — прикрывают нас. Дядя Ваня и Борисыч — на связи.

— А мы? — спросила Алиса, указывая на себя и Диму.

— Вы остаётесь здесь. Следите за эвакуированными. Если что-то пойдёт не так — уводите людей дальше на юг.

— А если всё пойдёт так? — спросил Дима.

— Тогда вечером будем пить чай и есть пельмени. Настоящие. Я обещаю.

________________________________________

Выехали в сумерках. Борисыч раздобыл старый микроавтобус — ещё более старый, чем предыдущий, с отваливающейся дверью и запахом бензина внутри.

— Это не машина, это катафалк, — сказала Молли, садясь за руль.

— Зато корпораты не обращают внимания, — ответил Борисыч. — Кто ж в таком катафалке поедет на задание?

— Мы.

— Вот именно.

Москва-Сити встретила их океаном огней. Башни-призмы из кремния и стекла сверкали в темноте, между ними бесшумно скользили воздушные трамваи, а внизу, на уровне земли, копошились патрульные дроны и редкие прохожие.

— Въезд на подземную парковку — через десять метров, — сказал Скайдайн, проложив маршрут. — Там пост: два охранника, одна камера.

— «Сон» на охранников, «Морковка» на камеру, — скомандовала Лина.

Чип нагрелся. Охранники упали, камера моргнула и отключилась. Микроавтобус въехал в парковку, и они оказались в бетонном лабиринте, где пахло выхлопами.

— Лифт для персонала — вон там, — дядя Ваня указал на неприметную дверь с табличкой «Служебный вход».

Молли вышибла дверь ногой. Внутри оказалась маленькая кабинка, рассчитанная на четверых.

— Помещаемся? — спросил Женя.

— Впритык, — ответила Молли. — Лезем.

Они втиснулись в лифт. Лине прижали нос к панели с кнопками. Скайдайн прокомментировал: «Романтика».

— Сто двадцатый этаж, — сказала Молли, нажимая кнопку.

Лифт дёрнулся и пополз вверх.

________________________________________

На девяносто третьем этаже лифт остановился.

— Что случилось? — спросил Женя.

— Нас перехватил ИИ, — ответил Скайдайн. — «Кентавр». Он знает, что мы здесь.

Двери лифта открылись, и перед ними предстал длинный коридор с голографическими стенами, на которых пульсировали символы и цифры. В конце коридора материализовалась фигура — полупрозрачный минотавр с горящими красными глазами.

— Добро пожаловать, Лёд, — сказал «Кентавр» голосом, похожим на скрежет металла. — Давно хотел с тобой познакомиться. Твой конструкт — интересная игрушка.

— А ты — программа, — ответила Лина. — Удаляемая.

— Попробуй.

«Кентавр» взмахнул рукой, и коридор заполнился тысячами нитей — цифровых, светящихся, смертоносных. Они тянулись к чипу Лины, пытаясь проникнуть в её систему.

— Скайдайн, защита! — крикнула Лина.

— Держу! — ответил конструкт.

Чип нагрелся так, что Лина почувствовала жжение. Нити не могли прорваться, но давили, давили, давили.

— Он сильный, — прошептал Скайдайн. — Очень сильный. Мы не выдержим долго.

— Тогда атакуй!

Лина запустила «Перезагрузку» — скрипт полетел в «Кентавра», но ИИ отразил его, даже не пошевелившись.

— Слабенько, — усмехнулся он. — У тебя есть что-то помощнее?

— Есть, — сказала Лина и запустила скрипт, который написала сама, без Скайдайна. «Омут» — программа, которая не атакует, а засасывает противника в бесконечный цикл повторяющихся данных.

«Кентавр» замер, его глаза заморгали.

— Что... это... — его голос зазвучал медленнее, как заевшая пластинка.

— Это ловушка для разума, — ответила Лина. — Ты будешь вечно перебирать один и тот же алгоритм, пока не выдохнешься.

— Я... не... выдыхаюсь... — но голос ИИ уже превратился в едва слышное шипение.

Скайдайн добил его: запустил «Иглу», и «Кентавр» рассыпался на тысячи осколков, которые растворились в воздухе.

— Готово, — выдохнул конструкт. — Он отключён. Но ненадолго. Через полчаса восстановится.

— Нам хватит.

Лифт снова поехал вверх. На сто двадцатом этаже их встретила тишина. Очень подозрительная тишина, неужели Кентавр так был в себе уверен, что даже не предупредил о нас охрану? — подумала Лина.

Серверная оказалась огромным залом, куда вела герметичная дверь с цифровым замком, который Скайдайн хакнул даже не глядя, с рядами стоек, мигающих синими и зелёными огнями. В центре — главный процессор, огромный куб, пульсирующий красным. Было очень холодно, работали прецизионные кондиционеры, нагнетая холод через дырочки в полу.

— Вот он, — сказал Скайдайн. — Сердце корпорации.

Лина подошла к процессору, достала отвёртку Борисыча и начала открывать панель.

— Ты что делаешь? — спросил Женя.

— То, чему меня учили. — Лина вскрыла корпус, обнажив плату с микросхемами. — Скайдайн, код.

— Сейчас.

Конструкт передал ей последовательность команд — короткую, всего из ста символов. Лина ввела их через чип, и процессор загудел, замигал, в нем что-то заискрило, а где то через минуту его свет погас.

— Главный сервер отключён, данные скопированы на чип, троян внедрен, — сказал Скайдайн. — Корпорация ослепла.

— Тогда бежим.

Она закрыла панель, и они бросились к лифту.

Отключение главного сервера корпорации не прошло бесследно. Лина ожидала, что здание просто потеряет управление, но реальность оказалась жестокой — через три минуты после того, как погас красный свет на процессоре, по всему небоскрёбу завыла сирена аварийной системы.

— Внимание, — раздался механический голос из динамиков. — Обнаружено критическое повреждение ядра. Активирован протокол самоуничтожения. До взрыва — тридцать минут. Рекомендуется немедленная эвакуация.

— Тридцать минут? — переспросил Женя. — Это шутка?

— Корпорации не шутят, когда речь идёт о секретных данных, — ответил Скайдайн. — Они лучше взорвут здание, чем позволят врагу получить свои технологии.

— Врагу — это нам?

— Именно.

Молли, которая до этого стояла на стреме у дверей, рванула к лифту.

— Уходим! Прямо сейчас! Иначе будем частью интерьера!

Они влетели в служебный лифт, и Молли нажала кнопку первого этажа. Лифт дёрнулся, но не поехал.

— Перегрузка системы, — сказал Скайдайн. — Аварийное питание не справляется. Придётся идти пешком.

— Сто двадцать этажей? — простонал Женя.

— Сто девятнадцать. Мы на сто двадцатом.

— От этого не легче.

Они выбежали в лестничную клетку. Узкая, с низким потолком, слабо освещённая аварийными лампами. Лестница уходила вниз спиралью, и казалось, что конца этому не будет никогда.

— Бегом! — скомандовала Лина, хотя сама едва переводила дыхание.

Чип гудел, Скайдайн молчал — он экономил энергию. Лина чувствовала его присутствие, но голос не подавал. Это пугало, но времени на панику не было.

________________________________________

Спуск до 40 того этажа занял пятнадцать минут. Они сбежали по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, держась за перила, падая и вставая. Где-то на шестидесятом этаже у Жени подвернулась нога, и он захромал. Жанна поддерживала его, материлась не хуже Борисыча. Молли бежала впереди, иногда останавливаясь, чтобы дать отдышаться остальным.

— Десять минут! — крикнул Скайдайн, когда они добрались до тридцатого этажа. — У вас десять минут!

— Мы успеем! — ответила Лина, хотя сама уже не верила.

На пятом этаже лестница оборвалась — путь преграждали обломки бетона и арматуры. Видимо, система самоуничтожения начала действовать раньше времени.

— Обходим! — крикнула Молли и нырнула в дверь, ведущую в коридор.

Они побежали по лабиринту офисных помещений. Стёкла трещали, с потолка сыпалась штукатурка. Здание умирало, и Лина чувствовала это кожей.

— Три минуты, — сказал Скайдайн. — Выход в подземную парковку — прямо по коридору, потом направо.

Но прямо по коридору стоял «Цербер».

________________________________________

Лина видела таких роботов только на старых картинках времён Первой корпоративной войны. Три турели на гусеничном ходу, корпус из композитной брони, красные индикаторы, которые мигали в такт работающим сканерам. «Цербер» был создан для охраны стратегических объектов — и он не собирался пропускать нарушителей, даже если здание вот-вот взорвётся.

— Стоять, — произнёс робот механическим голосом. — Доступ запрещён. Лица, не имеющие допуска, будут ликвидированы.

— У нас есть допуск, — сказала Лина, пытаясь запустить «Сон».

Скрипт ушёл в эфир — но «Цербер» даже не моргнул.

— Не действует, — сказал Скайдайн. — У него нет чипа. Он — железка. Тупая, злая и очень быстрая.

— Что делать?

— Что делают с железками? Ломают.

Молли выстрелила из гранатомёта. Граната попала в турель, разнесла её вдребезги, но оставшиеся две турели открыли ответный огонь. Коридор наполнился плазмой. Лина пригнулась, прижалась к стене, чувствуя, как волосы опалило жаром.

— Молли, берегись! — крикнула Жанна.

Молли не успела увернуться — плазма задела её плечо. Она вскрикнула, выронила гранатомёт и упала на колено.

— Жива! — крикнула она сквозь зубы. — Но больше не стреляю.

— Тогда я, — сказала Лина.

Она не умела стрелять. Она не умела драться с роботами врукопашную. Но она умела думать быстро и умирать медленно.

— Скайдайн, — сказала она. — Мне нужно приблизиться к нему.

— Это самоубийство.

— У нас нет выбора.

Лина выбежала из укрытия. «Цербер» развернул турели, но Лина бежала зигзагами — тому, кто всю жизнь уклонялся от дронов, увернуться от плазмы было легче, чем казалось. Первый выстрел прошёл мимо, второй обжёг куртку, третий — пробил стену в метре от неё.

— Ещё немного! — крикнул Скайдайн.

Она подскочила к роботу, ухватилась за корпус и вцепилась пальцами в панель с проводами. Отвёртка Борисыча — вот что ей нужно. Лина вытащила её из кармана и начала откручивать защитную крышку.

«Цербер» попытался сбросить её с себя — закрутился на месте, но Лина держалась, вцепившись в него как клещ. Пальцы скользили, ноги болтались в воздухе, но она не отпускала.

— Давай, давай, давай! — бормотал Скайдайн.

Крышка поддалась. Лина увидела клубок проводов — синие, красные, жёлтые, зелёные. Понятия не имея, какой из них отвечает за питание, она вырвала первые попавшиеся.

«Цербер» дёрнулся, его турели замерли, индикаторы погасли. Робот рухнул на пол, придавив Лине ногу.

— Ай! — заорала она, пытаясь вытащить конечность.

Жанна и Женя подбежали, подняли робота, освободили Лину. Молли, шатаясь, поднялась на ноги — её плечо кровоточило, но она держалась.

— Бежим, — прохрипела она.

________________________________________

Они выскочили в подземную парковку за минуту до взрыва. Молли завела угнанный спорт-кар, который стоял у служебного входа, — и машина вылетела на рампу в тот момент, когда здание позади них начало складываться, как карточный домик.

Грохот был такой, что заложило уши. Лина оглянулась — башня «Федерация» оседала вниз, поднимая облако пыли и искр. Её небоскрёбное тело ломалось, как позвоночник, и это было похоже на гибель живого существа.

— Мы сделали это, — прошептала она. — Мы уничтожили их.

— Мы уничтожили их штаб, — поправил Скайдайн. — Но не их самих. Корпорация не в одном здании, Лёд. Она в головах.

— А мне плевать, где она. У нас есть десять минут, чтобы убраться подальше, пока не прилетели новые дроны.

Молли выжала газ. Спорт-кар — низкий, злой, с двигателем, который рычал как раненый зверь — нёсся по ночным улицам Москвы. Лина сидела на заднем сиденье, прижавшись к дверце. Рядом — Женя, который всё ещё хромал, и Жанна, которая молча перевязывала ему ногу куском оторванной футболки.

— Ты как? — спросила Лина у Молли.

— Жить буду, — ответила та сквозь зубы. — Но рука не работает. Придётся Рите зашивать. Опять.

— Зашьёт. Она у нас профи.

________________________________________

Через час они были в Бутово. Въехали во двор клиники дяди Вани, заглушили двигатель. На улице ни души — только редкие фонари да патрульный дрон вдалеке, который пролетел мимо, не заметив их.

— Пронесло, — сказал Женя, вылезая из машины.

— Пока да, — ответила Лина.

Рита уже ждала их у входа — Нюх предупредил по рации. Она осмотрела Молли, покачала головой.

— Ожог средней тяжести. Чип в плече повреждён, но не критично. Будешь жить, железная леди.

— Я всегда живу, — ответила Молли, но Лина заметила, как блестят её зеркальные глаза — то ли от боли, то ли от чего-то ещё.

Она помогла Рите довести Молли до операционной — так называлась маленькая комната с кушеткой и лазерным скальпелем. Борисыч уже колдовал у стола, подготавливая инструменты.

— Иди, — сказал он Лине. — Ты нужна нам здоровая. А её мы сами починим.

Лина кивнула и вышла.

________________________________________

Она села в углу общей комнаты, обняла колени и закрыла глаза.

— Скайдайн, — позвала она.

Тишина. Чип пульсировал, но конструкт молчал. Лина почувствовала, как внутри закипает паника.

— Скайдайн! Ты где?

— Здесь, — ответил он наконец. Голос был слабым, прерывистым, как радиосвязь в грозу. — Но мне плохо.

— Что с тобой?

— Перегрузка. Когда ты отключала «Цербера» физически, я вложил в твой чип все свои резервы. Защищал тебя от скачков напряжения. Теперь... я рассыпаюсь.

— Что значит «рассыпаюсь»? — Лина вскочила, забыв про усталость. — Ты не можешь рассыпаться. Ты — Скайдайн! Ты — легенда!

— Легенды тоже умирают, Лёд. — Голос конструкта стал тише, почти шёпотом. — Моя память фрагментируется. Я забываю. Не всё, но многое. Имена, даты... как меня звали в реальной жизни... я уже не помню.

Лина почувствовала, как по щекам текут слёзы. Она не плакала с того дня, когда проснулась после операции Скайдайна. А сейчас — плакала.

— Не смей умирать, — сказала она сквозь слёзы. — Не смей. Ты обещал, что мы будем есть пельмени вместе.

— Я обещал смотреть, как ты ешь. Конструкты не едят.

— Неважно. Ты не можешь меня бросить. Ты — единственный, кто понимает меня без слов.

— Это потому, что я в твоей голове, Лёд. Буквально.

— Я знаю. Поэтому ты не имеешь права исчезать.

Лина закрыла глаза, попыталась представить структуру чипа — как учил Скайдайн. Она видела её внутренним взором: мириады нейронных связей, сплетения кода, и в центре — маленький сгусток света. Его свет. Скайдайна.

— Я соберу тебя, — сказала она. — По кусочкам. Как ты научил меня собирать скрипты.

— Это невозможно, — слабо возразил конструкт. — Я слишком сложный.

— А я слишком упрямая.

Она начала. В её голове не было ни карты, ни инструкции — только память. Голос Скайдайна, его шутки, его «сосиска», его истории о прошлом. Она брала каждый осколок — обрывок кода, фрагмент воспоминания, кусочек личности — и соединяла их, как пазл.

— Ты родился в Питере в 2087 году, — шептала она. — Твою мать звали... как звали твою мать, Скайдайн?

— Не помню, — ответил он.

— Тогда я придумаю. Её звали Елена. Она была инженером. А отца — Алексей, он тоже был инженером.

— Это неправда.

— Это будет правдой, если ты останешься.

Она соединила ещё один осколок. Свет в центре чипа стал ярче.

— Твой первый взлом был в семь лет. Школьный сервер. Учительница вызвала родителей, сказала, что ты гений. Ты хотел стать программистом, но корпорации сделали тебя инструментом.

— Откуда ты... — голос Скайдайна дрогнул.

— Ты сам мне рассказывал. В подвале у Борисыча. Помнишь? Я лежала на матрасе, а ты говорил о своей жизни. Ты сказал, что жалеешь только о том, что не успел завести собаку.

— Я... да. Собаку.

— Мы заведём собаку. Когда всё закончится. Назовём её Пельмень. Или Скрипт. Или просто Пёс.

Скайдайн слабо усмехнулся — Лина почувствовала это как тёплую волну.

— Ты невозможна, — сказал он.

— Я знаю. Поэтому я справлюсь.

Она собирала его ещё час. Осколок за осколком, пока в чипе не осталось тёмных пятен. Некоторые кусочки не подходили — Лина откладывала их в сторону, надеясь, что потом сможет вставить. Другие вставали идеально, как будто всегда были там.

— Всё, — сказала она наконец, открывая глаза. — Ты почти целый.

— Почти? — переспросил Скайдайн.

— Некоторые фрагменты потеряны навсегда. Ты не помнишь своего настоящего имени. Не помнишь лицо матери. Не помнишь, какой был вкус у первого пельменя.

— Я и не помнил вкуса. Конструкты не чувствуют вкуса.

— Но теперь — тем более. Извини.

— Не извиняйся. Ты спасла мне жизнь. Ну, моё существование. Я всё ещё здесь. А это главное.

Лина вытерла слёзы рукавом — грязным, обгоревшим, воняющим плазмой.

— Скайдайн, — сказала она.

— А?

— Я люблю тебя. Не как... ну, ты понимаешь. А как друга. Единственного друга, который всегда со мной.

— Я знаю, сосиска. Я тоже тебя люблю. Как программист может любить своего пользователя. Иррационально, но преданно.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

— Пошли есть пельмени. Рита, кажется, варила.

— Я с тобой, — сказал Скайдайн. — Как обычно.

________________________________________

За ужином они сидели все вместе. Молли с перевязанной рукой, злая и молчаливая. Близнецы, которые уже оклемались и спорили о том, кто больше помог в бою. Дима и Алиса, которые принесли из запасов дяди Вани банку настоящих пельменей — не синтетических, а мясных, из курицы и свинины, с перцем и луком.

— Откуда? — спросила Лина, глядя на банку с благоговением.

— Хранил для особого случая, — сказал дядя Ваня. — Думал, внукам оставлю. А внуков нет. Так что ешьте, герои.

Лина положила себе пять штук. Жевать не хотелось — усталость перебивала аппетит. Но она жевала, потому что обещала Скайдайну.

— Вкусно? — спросил конструкт.

— Очень. Но ты не чувствуешь.

— Представь, что чувствую. Расскажи.

— Тесто мягкое, начинка сочная, сок капает, когда откусываешь. Чуть-чуть перца щиплет язык.

— Хорошо, — сказал Скайдайн. — Я представил. Вкусно!

Лина доела, отодвинула тарелку и посмотрела на своих людей. Молли дремала, прислонившись к стене. Жанна возилась с каким-то старым планшетом. Дядя Ваня и Борисыч спорили о цене самогона. Рита перевязывала Жене ногу.

— Знаешь, — сказала Лина Скайдайну. — Я, кажется, взрослею.

— С чего ты взяла?

— Раньше я боялась всего. А теперь — только того, что не смогу защитить своих.

— Это и есть взросление, сосиска. Понимание того, что страх — не враг, а союзник. Он заставляет тебя быть сильнее.

Она кивнула, хотя он не мог этого видеть.

— Завтра у нас новый день, — сказала она. — Новые бои. Новые приключения.

— И новые пельмени, — добавил Скайдайн.

— И новые пельмени, — согласилась Лина.

Она закрыла глаза и улыбнулась. Чип пульсировал ровно — Скайдайн был рядом. Живой. Или почти живой. Но этого хватало.

А за окнами клиники занимался рассвет. Москва просыпалась — злая, голодная, но не сломленная. Как и они.

Конец первой части.

Продолжение следует …

Главные герои

Лина (Лёд) — 12 лет (почти 13). Хакер-вундеркинд с чипом 7-го поколения, позже — 10-го. Отравлена микотоксином Р-7, семь месяцев была отключена от сети. После операции получает новый чип и конструкт Скайдайна в голове. Упрямая, эмоциональная, но хладнокровная в бою. Обожает пельмени и ненавидит корпорации.

Скайдайн — конструкт сознания легендарного хакера, погибшего при загадочных обстоятельствах. Живёт в чипе Лины. Циничный, язвительный, с чувством юмора (называет Лину «сосиска»). Был конкурентом Призрака в прошлой жизни. Постепенно теряет воспоминания, но остаётся верным напарником.

Молли — женщина с зеркальными глазами (полностью заменённые кибер-линзы). Наёмница, бывший спецназ. Имеет импланты рук, позвоночника, рёбер. Молчаливая, эффективная, ломает носы тем, кто заслуживает. Верна Лине до конца.

Куратор (полковник Корто) — бывший военный, частично загружен в сеть для управления ИИ «Дядя». Организовал операцию по освобождению Лины и внедрению Скайдайна. Мстит корпорациям. Погибает после слияния ИИ.

Команда Лины

Рита — врач-реаниматолог с татуировкой кибер-черепа на шее. Специалист по нейрохирургии и имплантам. Спокойная, прагматичная, умеет варить пельмени в машине.

Борисыч — старый инженер-самоучка, гений пайки и подпольного ремонта чипов. Ему около 70, носит усы, постоянно должен кому-то самогон или ему должны. Помогает Лине с операцией и убежищем.

Дядя Ваня — ещё один старый техник, живёт в Бутово. Спас близнецов из корпоративной лаборатории. Содержит клинику для кибер-пенсионеров. Должен Борисычу самогон (исторически).

Женя и Жанна — близнецы, бывшие подопытные корпорации. Имеют боевые протоколы и скрипты. Говорят синхронно, но характеры разные: Женя хмурый, Жанна улыбчивая. Освобождены дядей Ваней.

Дима — молодой хакер из «Свободного сектора», выжил после зачистки. Болтливый, нервный, варит кислый компот.

Алиса — хакер-аналитик, девушка Димы. Была тяжело ранена (перегрев чипа, потеря зрения), но восстановлена Ритой.

Нюх — карлик с модифицированным носом-сканером. Живёт в Никулино, содержит подземное убежище. Параноик, но надёжный.

Враги

«Призрак» (Аркадий / Фантом) — кибер-наёмник с чипом 11-го поколения. Бывший конкурент Скайдайна. Превращён корпорацией в охотника на хакеров. Умеет отключать чипы через прямое подключение.

Хронос — легендарный киллер корпорации с чипом 9-го поколения и красными глазами-фонарями. Убивает «взглядом» (скрипт «Пепел»). Вырублен Линой ценой почти полного отключения Скайдайна.

«Кентавр» — ИИ-защитник штаб-квартиры корпорации в Москва-Сити. Принял форму минотавра. Уничтожен скриптом «Омут».

«Рекс» — боевые роботы на восьми ногах с плазменными пушками.

«Цербер» — робот-охранник с тремя турелями, не имеет чипа (не уязвим для скриптов). Уничтожен Линой физически.

Искусственные интеллекты

«Бабушка» — гражданский ИИ, достигший самосознания. Стремится к слиянию с «Дядей».

«Дядя» — военный ИИ, созданный при участии Куратора. Хочет контроля.

Новый ИИ (Золотой) — результат слияния «Бабушки» и «Дяди». Рождается как разумное существо с детским сознанием. Удаляет ключ из чипа Лины и становится свободным.

Второстепенные персонажи

Ирма — старшая сестра Лины (не родная по крови, «пробирочная»). Торгует собой, чтобы оплатить жильё. В конце остаётся в Москве.

Линда — бывший психолог «Крайо-Джен», позже посредник между «Бабушкой» и людьми. Помогает Лине уничтожить ключ.

Старушка с робот-ногой — жительница Никулино, носит вязаную шапку (которую отдала Лине). Имеет глаза с УФ-диапазоном, видит «свечение» чипа Лины.

Зинаида — робот-пылесос старушки, которого она считает другом.

Кибер-кот — кот дяди Вани с чипом 7-го поколения. Умеет открывать холодильник и заказывать корм. Пахнет ванилью.

Эпизодические

• Главарь банды из Никулино (обезврежен скриптом «Сон»)

• Охранники, учёные, операторы корпорации

• Близнецы-хакеры из «Свободного сектора» (погибли при зачистке)

• Дядя Вова — админ «Свободного сектора», взорвал серверы вместе с собой