Неучтённый корабль (джен)

USS Enterprise NCC-1701

Этим вечером Пайка продолжало беспокоить ощущение, что он что-то упускает. Он ещё на раз перечитал досье Хейса, затем показал его Чехову и спросил напрямик:

— Как считаете, Павел Андреевич, из-за чего лейтенант Рид и майор Хейс могли оказаться в состоянии конфликта?

Чехов иронически хмыкнул:

— Британец что-то не поделил с ирландцем? Немыслимо! Никогда такого не было, и вот опять.

— Почему вы думаете, что Хейс ирландец? — удивился Пайк, с трудом добравшись до смысла фразы через фирменный сарказм командора. — Он и сам не знает своего происхождения.

— Парень, которого с пяти шагов можно принять за молодого Джона Кеннеди? — в свою очередь удивился Чехов. — А кто он, по-вашему?

— Пусть так, но вы и в самом деле считаете, что этническая принадлежность так влияет..? — еще не договорив, Пайк заметил, что на лице Чехова появляется проказливая ухмылка.

— Кэптин, — ответил он с внезапно прорезавшимся акцентом, — на самом деле я ду-умаю, что флотский офицер не поделил сферу ответственности с прикомандированным десантником. Но об этнокультурной принадлежности я бы тоже поговорил не без удовольствия. Особенно с человеком, который украшает зал совещаний звездолёта ковбойскими седлами!

Пайк со смехом поднял обе руки:

— А ведь вы правы! Кстати, майор рассказал Хью, что любит ирландскую музыку. Это не доказательство происхождения, но совпадение интересное.

Чехов самодовольно усмехнулся и добавил уже без акцента:

— Крис, у меня сложилось впечатление, что Хейс не стал бы разжигать конфликт. Но если бы его задели... наш парень определенно не из тех, кто дал бы себя затоптать или пошел бы ябедничать начальству.

— Значит, вы считаете, что лейтенант Рид мог инициировать конфликт?

— Если подумать, я бы на месте Рида воспринял присутствие вояк на корабле как личный вызов, — признался командор, кривовато ухмыльнувшись. — Тем более, Рид должен был бы иметь контроль над отрядом МАКО как глава службы безопасности, но Хейс был старше него по званию. Возможно, капитан Арчер забыл уточнить, кто кому отдает приказы.

— Именно этот вопрос Хейс поставил передо мной в первую очередь, — кивнул Пайк. — Он опасается конфликта полномочий с нашим шефом безопасности. Командная цепочка должна быть тщательно продумана, чтобы нашим силовикам не пришлось толкаться локтями. Что скажете, Павел Андреевич?

— Скажу, что надо посадить обоих штудировать регламенты Звёздного Флота, — задумчиво сказал Чехов. — Хейс от природы импульсивен и упрям, но его крепко вымуштровали в армии, и его самоконтролю можно только позавидовать. Седьмая, наоборот, не привыкла к строгой субординации, и вообще бунтарка по характеру, но девчонка очень рациональна, и опять же, у нее хороший самоконтроль.

— «Девчонка»? — поднял бровь капитан.

— Скотти так выражался, — напомнил Чехов. — Я про Монтгомери Скотта, сэр.

— Конечно же, я помню Скотти, — сказал Пайк, видя, что лицо Чехова смягчилось при воспоминании о старом сослуживце. — Вы были дружны с ним?

— Он всегда считал, что я слишком вспыльчив, — ответил Чехов, расплывшись в улыбке. — Но как-то так всегда выходило, что это я вытаскивал его из драк, а не наоборот, — он смущённо встряхнул головой и вернулся к теме разговора:

— В общем, Крис, я бы дал нашим ребятам немного времени, чтобы наладить отношения.

Пайк кивнул:

— Назначение Хейса будет согласовано только через пять дней, значит и почва для служебного конфликта у них сейчас отсутствует. Пусть пока присмотрятся друг к другу.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Седьмая была неплохим бойцом, но в спарринге с Хейсом почувствовала себя щепкой в водовороте.

Дело было даже не в разнице роста и массы, а в том, что он предугадывал каждую её атаку, с ленивым изяществом уходя от попыток захвата, и блокировал каждый удар, не позволяя достать себя даже кончиком пальца. Она сделала ошибку, начав с агрессивного нападения, и быстро начала уставать, а он оставался собранным и внимательным, молча фиксируя её промахи.

Седьмая едва успела заметить момент, когда Хейс перешел в контратаку, мгновенно сократил дистанцию и опрокинул её на пол, обрушившись сверху всей массой и выбив воздух из легких. Захватил и отвел в сторону левую руку, явно догадываясь, что её кисть в металлической оплетке лучше держать подальше от своего лица. Предплечье другой его руки оказалось поперёк горла Седьмой. Задыхаясь, она попыталась заглянуть ему в глаза, непроницаемо тёмные, как... как у...

... Королевы Борг!

«Да я же сплю», — сообразила Седьмая, встряхнувшись и тяжело дыша, ещё не вполне осознавая переход от кошмара к реальности. Так и есть, — мостик, ночная вахта. Дурацкий сон застиг её прямо в капитанском кресле. Хорошо, что никто из вахтенных этого не заметил.

Она передала контроль над мостиком Второй из Трёх и спустилась в столовую, чтобы немного размяться и взять себе кофе. И пожалела об этом уже на пороге — несмотря на ночное время, она оказалась не единственной посетительницей.

— Не спится, майор Хейс? — сухо сказала она офицеру, который при её приближении поднялся из-за столика и щёлкнул каблуками, глядя при этом в стену за её спиной. — Не нужно мне салютовать, у нас это не принято.

— Есть, мэм, — мужчина склонил голову. — Так точно, не спится.

— Поговорим? — предложила Седьмая, забирая из репликатора кружку кофе и разглядывая Хейса в упор. Кажется, его веки были красноватыми и немного опухшими.

— Буду рад, — ответил он, но в глаза так и не посмотрел.

— Почему вы отводите взгляд? — спросила Седьмая, усаживаясь напротив Хейса за столик. Майор наконец-то посмотрел прямо:

— Извините, это привычка. Зрительный контакт имеет разные коннотации в зависимости от культуры. Некоторые считают прямой взгляд в глаза выражением агрессии.

— Я не кусаюсь, — сказала Седьмая, отпивая кофе. — Но если зрительный контакт вызывает проблемы, не мучайте себя. Вы чем-то взволнованы?

— Спасибо, — ответил Хейс. — Да, мне почему-то не по себе. Проснулся от кошмара.

Теперь Седьмая тоже напряглась. Она искренне старалась избавиться от предубеждений по отношению к новичку, но... «проснулся от кошмара»? Теперь уже прямой взгляд Хейса и в самом деле казался провоцирующим. Да, майор, давайте поговорим о кошмарных снах, мне как раз только что снился один. Какое совпадение.

«Он как будто ищет точки соприкосновения, чтобы завести доверительный разговор, чтобы я потеряла бдительность...»

Видимо, её взгляд был достаточно красноречив, чтобы Хейс снова смутился, хотя глаза не отвёл. Всё-таки она спросила, не найдя лучшего способа продолжить разговор:

— Что вам снилось, если это не секрет?

— Не думаю, что это важно, мэм... Достаточно того, что я не смог заставить себя снова уснуть. Вынужден признать, что не очень хорошо себя чувствую.

— Неудивительно, учитывая, через что вам пришлось пройти вчера, — сказала Седьмая, стараясь выразить сочувствие.

Хейс покачал головой:

— Лейтенант-командор, буду откровенен... прежде чем вы заглянули в столовую, я собирался идти на мостик и доложить о своем состоянии. Я предполагаю, что испытываю проблемы из-за внешнего воздействия.

— Вот как? — Седьмая сделала еще глоток кофе, пообещав себе, что постарается отставить эмоции в сторону. — Прежде чем мы продолжим, ответьте на несколько вопросов. Вчера система контроля безопасности голопалуб предупредила о проблемах со здоровьем у посетителя. В программе голопалубы были только вы. Можете прокомментировать?

— Да, мэм, — вот теперь Хейс перестал смущаться и твёрдо смотрел прямо в глаза. — Я обеспечил себе повышенную эмоциональную нагрузку, чтобы испытать физический шок.

— Хотите сказать, что довели себя на эмоциях до сердечного приступа? — подняла брови Седьмая.

— Да, мэм.

«Зачем?!» — едва не вскрикнула Седьмая, но вслух задала другой вопрос

— Вам удалось так взвинтить себя без применения химических или физических стимуляторов?

— Да, мэм.

— Вы обращались после этого за медицинской помощью?

— Нет, мэм.

Седьмая чувствовала, что все-таки готова взорваться. Хейс был неумолимо последователен в своей нелогичности.

— Так обратитесь! Очевидно, что для вас не прошли даром такие эксперименты.

Но Хейс упрямо склонил голову, не отводя взгляда, словно бык, пытающийся протаранить лбом запертые ворота:

— Лейтенант-командор Седьмая из Девяти, при всём уважении, я знаю себя и пределы своих возможностей. Я запросил сканирование у себя в каюте, все мои показатели в норме. Я обращаюсь к вам как к главе службы безопасности, потому что предполагаю у себя реакцию на некое внешнее воздействие, слишком слабое, чтобы станции наблюдения его зарегистрировали. Если я прав, то подобное воздействие могло отразиться на ком-то ещё.

А вот это было уже логично...

— Перечислите тревожащие вас ощущения, — велела Седьмая. — Компьютер, нужна запись разговора и текстовая расшифровка. Говорите.

— Подчёркиваю, что все симптомы слабо выражены, — сказал Хейс. — Список: слабость, головокружение, звон в ушах, озноб, тошнота, повышенное слюноотделение, затруднённое дыхание, замедленная реакция, нарушенная координация.

— Всем операторам ночной смены, ознакомьтесь со следующим списком симптомов и доложите, наблюдаете ли подобные симптомы у себя, — Седьмая разослала список, переключилась на приём.

Ожидаемо, все по очереди сказали, что не наблюдают. Хейс хмурился, но как будто не собирался сдаваться.

— Все операторы представились числовыми индексами... Они все икс-би? — внезапно спросил он, дослушав отчеты.

Седьмая утвердительно кивнула, и Хейс добавил:

— Разрешите мне самому к ним обратиться?

«Только попробуй обидеть их...» — подумала Седьмая, снимая коммбейдж и протягивая Хейсу. Тот благодарно кивнул и заговорил, аккуратно подбирая слова:

— Всем операторам ночной смены, это майор Хейс. Прошу вас оценить вашу текущую продуктивность по трём параметрам: ясность сознания, скорость реакции и точность координации. Произведите оценку с точностью до одного процента, принимая за сто процентов вашу обычную продуктивность во время ночной смены.

Седьмая медленно поставила на стол свою кружку, слушая рапорты. Никто не оценил свои параметры выше 96. По спине потянуло холодом... ведь и её сегодня впервые в жизни сморил сон на вахте.

Она перегнулась через стол, перехватила руку Хейса с коммбейджем и резко скомандовала:

— Жёлтая тревога! Щиты на пятьдесят процентов! Настроить все сенсоры на максимальную чувствительность в широком диапазоне. Ищите отклонения от базовых показателей. Внешние излучения, нарушения в работе систем корабля, в первую очередь варп-ядра, изменения искусственной атмосферы и гравитации, биологические угрозы, что угодно.

И прежде чем выключить общую трансляцию, добавила, обращаясь к майору, которого всё ещё держала за руку:

— Хорошая работа, майор Хейс.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Ваши предложения, майор? — спросила Седьмая на бегу по дороге к турболифту. Хейс следовал за ней бесшумно и неотрывно, как тень, отставая ровно на шаг.

— Жёлтая тревога — по всему кораблю? — спросил он.

Седьмая кивнула:

— Щиты подняты, оружие неактивно, весь персонал в готовности кроме больных и спящих.

— Моё предложение — разбудить спящих. Нужно проверить всех.

— Разумно, — Седьмая отдала соответствующее распоряжение компьютеру, дожидаясь турболифта и запрыгивая в кабину. — Вы со мной? Быстрее.

— Есть, мэм.

Она имела в виду «решайте быстрее», но похоже, Хейс воспринял её вопрос как приказ.

— Медотсек! — скомандовала Седьмая, повернув рычаг в кабине и повернулась лицом к майору, который вынужденно стоял так близко, что ей наконец-то стало видно, что глаза у него не тёмно-карие, как казалось на дистанции, а серо-зелёные, с золотистой искрой.

Седьмая воинственно вздёрнула подбородок:

— Майор, давайте проясним. Официально ваш перевод ещё не подтверждён.

— Так точно, мэм, — кивнул тот, не отводя взгляда, в котором так и светилась преданность. — Я в вашем распоряжении как прикомандированный специалист. Жду приказаний.

«Вот же оборотень», с нервным смешком подумала Седьмая. «Казалось, был готов раздавить меня, если я не соглашусь, что он прав. Но как только я согласилась — пожалуйста, он прямо воплощение лояльности. Позитивное подкрепление желаемого поведения по методу Скиннера... Интересно, он изучал теорию бихевиоризма или действует интуитивно?»

Так и не решив, продолжает ли она чувствовать угрозу в манипулятивном поведении Хейса, Седьмая показала ему схему коридора на планшете:

— Медотсек от турболифта прямо и направо. Направляю вас в помощь Доктору. Вы сейчас наш самый чуткий сенсор. Отслеживайте свое состояние, докладывайте об изменениях. Помогайте, если будут пострадавшие. Я возвращаюсь на мостик.

— Принято, мэм.

Когда за Хейсом закрылись двери и турболифт рванул вверх, Седьмая ощутила, что у неё закружилась голова, и в ушах как будто послышалось жужжание летающих насекомых. Если бы не тревога, поднятая Хейсом, она посчитала бы своё состояние лёгким отклонением от нормы и просто пережидала бы, когда пройдет приступ. Но сейчас это лёгкое головокружение приобретало зловещий смысл. Симптомы соответствовали списку, который надиктовал Хейс, и они нарастали.

Выйдя из дверей турболифта, Седьмая быстро оглядела мостик. Вахтенные тихо переговаривались, впившись взглядами в мониторы.

— Статистику на экран! — велела Седьмая. — Давайте, что у нас есть?

— Лейтенант-командор Седьмая, капитан Пайк вызывает вас, — доложила Вторая из Трёх, выводя на обзорный экран сигнал из каюты капитана.

Пайк, явно только что разбуженный, щурясь, всматривался в экран со своей стороны:

— Седьмая, что происходит? Докладывайте.

— Кровь... — сказала Вторая упавшим голосом.

— Что? — Пайк оглянулся на нее и нахмурился, пытаясь понять сказанное.

— Кровь у вас на шее, сэр. Слева.

— К чёрту кровь, доложите обстановку, — буркнул Пайк, прижимая ладонь к кровоточащему уху, и тут же зажмурился и тихо зашипел, морщась от боли, пока Седьмая поспешно, но чётко рассказывала о беспричинном ухудшении самочувствия экипажа. Вторая из Трёх тем временем нацелила фокус бортовых сканеров на капитанскую каюту. Состав воздуха — норма. Интенсивность излучений по всей полосе спектра — норма. Присутствие посторонних биоорганизмов — не подтверждается. Пока что ни одной подсказки, что происходит...

— Капитан, вам нужна медицинская помощь, — сказала Седьмая. — Задействовать транспортер медотсека?

— Не включайте транспортеры, пока не установите, что нам угрожает, — приказал Пайк. — Я сам дойду. Седьмая, пусть мистер Чехов сменит вас на мостике, если он в состоянии. Вы руководите поиском и устранением угрозы. Удачи, лейтенант-командор.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Ничем не могу вам помочь, майор, вы совершенно здоровы физически, — сообщил Доктор Хейсу, изучая данные на мониторе диагностической кровати. — Отмечаю легкую энцефалопатию, также слегка повышен уровень кортизола и адреналина, но эти симптомы не являются патологическими.

— Может быть, провести стрессовые тесты? — спросил Хейс на всякий случай. — На гироскопическом тренажёре, например, если он у вас есть...

— Психическое здоровье пациента под вопросом, — съехидничал Доктор. — Испытываете непонятные симптомы и хотите подвергнуть себя дополнительной нагрузке? Вам заняться нечем или просто бравируете своей крутостью?

— Бравирую своим кругозором, — съязвил в ответ Хейс. — Я видел врачей, которые считают, что «гироскоп» — слишком сложное слово для десантника.

Доктор хмыкнул и повернул кушетку вертикально, жестом показав Хейсу, что тот может сойти с платформы.

— Стресса вам сейчас и так хватит, майор, — пообещал он. — Поберегите силы, пригодятся.

— Вы правы, — выдохнул Хейс, бросаясь к двери, потому что в этот момент в медотсеке появился Пайк, опиравшийся на плечо Вины и прижимавший другой рукой к голове окровавленный бинт. Хейс подхватил его с другой стороны и помог дойти до кушетки, пока Доктор подключал оборудование.

— Вы вовремя подняли тревогу, Джей, — попробовал усмехнуться Пайк, сжав руку Хейса. — Я рисковал истечь кровью во сне. Что это за чертовщина?

— Вероятно, повреждены сосуды в евстахиевой трубе, ближе к уху, — сообщил Доктор. — Капитан, вам придется побыть пациентом, пока я не установлю природу травмы.

Хейс тем временем пытался сообразить, что ему не нравится в происходящем больше всего.

— Крис, вы можете сжать мою руку сильнее? — спросил он.

Пайк попробовал, но его хватка оставалась слабой. Зато усилие привело к тому, что у него потемнело в глазах, и он со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Майор Хейс, сейчас же уберите ваши лапищи от моего пациента! — недовольно прошипел Доктор.

Хейс послушно отступил на шаг в сторону, заложив руки за спину. У него на языке вертелся ещё один вопрос, но его опередил Пайк:

— Доктор, я могу оказаться не единственным, кому нужна помощь...

Пайк попытался встать, но Вина остановила его, обратившись мягко, но официально:

— Капитан Пайк, у нас есть три члена экипажа, которые обладают достаточной квалификацией, чтобы произвести первичный осмотр. Вы не один из них.

Она поцеловала его и быстро вытерла выступившие на глазах слёзы, затем взяла с полки медицинский саквояж и мило улыбнулась Доктору:

— Позаботьтесь о Крисе. Я займусь осмотром экипажа, если вы не против.

— Да, выполните обход, пожалуйста, — с облегчением сказал Доктор. — И прихватите с собой этого джентльмена, пусть применит куда-нибудь избыток энергии, — он крепко хлопнул Хейса по спине, подталкивая его к выходу из медотсека.

Оставшись один на один с Пайком, Доктор нахмурился и поднял изголовье его кровати повыше.

— Прилягте, капитан, но не опускайте голову, чтобы не вызвать прилив крови. Сканирование показывает многочисленные микроскопические повреждения сосудов и несколько более крупных разрывов. Попробуем залечить их.

— Нужно выяснить, чем они вызваны, — напомнил Пайк. — С моим обычным везением, меня не удивляет, что я пострадал от этого воздействия больше всех, но хотелось бы знать, что именно взрывает мне мозг.

— То, что вы пытаетесь шутить, хороший признак, — серьёзно сказал Доктор. — Всё же прошу вас, помолчите. Когда вы напрягаетесь, кровотечение усиливается. Извините, но если я обнаружу признаки тромбоза или повреждения кровеносных сосудов головного мозга, я вынужден буду погрузить вас в сон, чтобы снизить нагрузку на организм.

Пайк промолчал, но скроил в ответ такую гримасу, что Доктор невольно усмехнулся, хотя показания монитора здоровья Пайка вызывали у него совсем другие эмоции.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Хейс был восхищён тем, как держится Вина, и сказал ей об этом, как только они вышли из медотсека.

— У меня были прекрасные ролевые модели, как вы знаете, — ответила она, слабо улыбнувшись. — Джеремайя, а как у вас с навыками первой помощи?

— Базовые, — ответил Хейс. — Могу распознать инсульт, вправить вывих и перевязать рану. Плюс, вчера научился работать с портативным регенератором.

— Я слышала, что у вас есть лицензия психотерапевта, это так?

— Да, — Хейс на мгновение задумался и разыграл смущение, прежде чем добавить: — Увы, её срок действия истёк в две тысячи сто пятьдесят седьмом...

Вина некоторое время смотрела на него с удивлением, а затем неожиданно хихикнула:

— Я не подтверждала квалификацию медсестры с две тысячи двести тридцать пятого! Что ж, мы отличная команда.

Турболифт остановился на палубе номер три.

— Начнём с детей, — сказала Вина извиняющимся тоном, нажимая кнопку вызова у ближайшей двери. — Заодно познакомитесь с нашим телепатом, она талосианка.

Услышав о детях, Хейс успел представить малышей, но те оказались подростками. У порога их встретил крепкий белокурый парнишка, родство которого с Виной и Крисом было заметно с первого взгляда. Вторым ребёнком оказалась маленькая безволосая инопланетянка, которую Хейс запомнил на встрече в столовой. Она лежала в кресле, поджав ноги и закутавшись в плед.

— Тара попросила меня присмотреть за ней, когда её начало знобить, — объяснил Фил. — А сам я в порядке.

Пока Вина обследовала детей, Хейсу удалось разглядеть инопланетянку поближе. У неё была примечательная форма головы, как будто повторяющая рисунок мозговых извилин. Сквозь тонкую нежную кожу просвечивали голубоватые кровеносные сосуды. Маленький носик, маленький рот и большие прозрачно-голубые глаза придавали инопланетянке сходство с фарфоровой куклой.

— Детка, тебе нужно к Доктору, — сказала Вина девочке после того, как обследовала обоих детей. Та попробовала встать, но сильная дрожь помешала ей.

— Я могу отнести вас на руках, — предложил Хейс.

Тара наморщила свой фарфоровый лобик и серьезно спросила:

— А если поднятие тяжестей вам навредит?

Сперва Хейс сделал усилие, чтобы не улыбнуться, но затем вспомнил кровь на лице Пайка, не менее рослого и крепкого мужчины, чем он сам, и ответил без улыбки, с такой же серьёзностью:

— Это риск, который я могу принять.

Тара кивнула. Хейс опустился на колено и подхватил на руки девочку вместе с пледом, чувствуя дрожь в ее хрупком теле. Весу в ней было как в котёнке.

Он уже дошел до двери, когда его догнал Фил:

— Майор, у вас нет коммуникатора, вот, возьмите, — поскольку руки Хейса были заняты, Фил сам прикрепил на его камуфляжную куртку золотую инсигнию Звёздного Флота.

В турболифте Тара дотянулась до рукоятки управления, подтвердив голосовую команду, и нерешительно обратилась к Хейсу:

— Вы как будто хотите что-то спросить.

— Вы как будто читаете мысли, — отшутился тот.

Тара тихо засмеялась:

— Вам сказали, что я телепат, да? Я не читаю мысли. Ощущения, воспоминания — да. Мысли и намерения — нет.

— Капитан Пайк сказал, что вы можете извлечь из моей памяти даже то, о чём я сам не помню.

— Не так легко, — сказала Тара. — Я могу проецировать вам образы, которые разбудят вашу память, если повезёт.

— Если вам это может быть интересно и не очень трудно, я бы попросил вас о таком одолжении, — сказал Хейс.

— Серьёзно? — Тара даже перестала дрожать от озноба. — Тогда вы первый человек на памяти талосианцев, кто сам этого хочет. Люди терпеть не могут, когда им лезут в голову.

— Вы уже заглядывали в мою голову, верно? — пожал плечами Хейс. — Видимо, ваша проекция сделала таким ярким моё воспоминание о месте, где я бывал в юности. Было здорово ощутить это как наяву, и... я благодарен вам.

— Вы не представляете, как приятно это слышать! — выдохнула Тара, прижимаясь щекой к плечу Хейса. — Честно, большинство здесь относится ко мне спокойно... но некоторые смотрят с подозрением... Некоторые даже думают, что я всё время читаю их мысли, даже когда сплю! Они даже не хотят знать, как это работает по правде.

— Если вы в чём-то сильнее других, вас будут опасаться, и это нормально, — мягко сказал Хейс. — Поверьте, я знаю. Там, где я вырос, на меня смотрели с подозрением, потому что я был сильным, тренированным, носил форму и оружие... а иногда просто потому, что я мужчина.

— Вам, должно быть, было очень обидно, — серьёзно сказала Тара.

— Было, — спокойно согласился Хейс. — Но таковы правила игры. Преимущество, даже мнимое, может сделать тебя одиноким.

— А если я не хочу играть в такую игру, где я сильнее других, и меня боятся? Какой у меня выбор?

Голос Тары звучал не по-детски печально.

— Выбор? Например, играть в команде, — Хейс улыбнулся и прибавил доверительно: — Капитан Пайк сказал, что я здесь, потому что я хорош в командной игре.

— Дядя Крис не ошибается в людях, — подтвердила маленькая талосианка с непоколебимой уверенностью, заставившей сердце Хейса растаять. — Вы классный, дядя Джей.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Команда мостика продолжала сортировать и анализировать данные сканеров. Поиски угрозы не давали быстрого эффекта, как всегда, когда неясно, что искать. Поднятая с постелей инженерная группа сообщила, что варп-ядро и камера антиматерии в порядке, а инженер Шрисс — нет. Инженера, невзирая на её протесты, отправили в медотсек. Хью доложил, что почти оглох от шума в ушах, но останется в лаборатории, пока сможет...

— Лейтенант-командор, я вынужден задержаться, — вклинился в поток данных вызов от Чехова. — Присмотрите пока там на мостике.

— Какие симптомы наблюдаете? — тревожно спросила Седьмая.

— То ли паническая атака, то ли приступ неконтролируемой ярости, трудно сказать.

— По вашему голосу не скажешь, что вы в панике или в ярости, — удивилась Седьмая. — Больше деталей, командор, это нужно нам для понимания происходящего.

Чехов молча включил камеру передатчика. На экране мостика появилось изображение коридора и растерянного Эльнора. Затем камера навелась на дверь жилой каюты, которая содрогнулась от удара изнутри.

— Седая Молния заперся у себя и отказывается открывать, — сообщил Чехов. — Для протокола, я использую командный код, чтобы разблокировать замок. Один-девять-шесть-один-браво.

Дверь поползла в сторону. Из каюты послышалось подвывание, в дверном проеме мелькнула темная косматая тень.

— Компьютер, свет! — велел Чехов и решительно шагнул вперед, отстраняя Эльнора. Взглядам наблюдателей с мостика предстала разгромленная каюта сиваоанца. Ящики с растениями были опрокинуты, гамак сорван. — Седая Молния? Что с тобой, парень?

— Уйдиии... — проскулил клубок темноты из-под стола.

— Приятель, это я, Павел...

— Павел Андреевич Чехов в-Энтерпрайз-с-с, — голос сиваоанца перешел в шипящий свист. — Уйди... я могу поранить тебя!

— Это твоя кровь на полу? — озабоченно спросил Чехов, поворачивая камеру, чтобы в кадр попали кляксы крови.

— Уш-ш-ши, — прошипел Седая Молния. — Этот звук! Сводит с ума!

— Я бы спел тебе колыбельную, Ногохват, — тихо сказал Чехов. — Но мне медведь на ухо наступил, ты знаешь. Вылезай, приятель, тебе нужна медицинская помощь.

Седая Молния и в самом деле перестал скулить и высунул из-под стола свою голову с прижатыми ушами. Слипшаяся от крови шерсть торчала клочками.

— С-сделайте что-нибудь, мис-стер Чехов, — прошипел он, со скрежетом царапая пол когтями. — Я за себя не отвечаю...

Чехов бесстрашно поднес к оскаленным зубам сиваоанца капсулу с лекарством, которую тот судорожно слизнул языком, не задавая вопросов.

— Это снотворное, — пояснил Чехов, поглаживая встопорщенную шерсть на загривке Седой Молнии. — Сейчас подействует, и мы отнесём тебя в медотсек.

— Привязать не забудьте, — пробормотал Седая Молния, погружаясь в сон.

На мостике Вторая увеличила изображение головы сиваоанца и присмотрелась к его окровавленным ушам.

— Это не разрывы сосудов, как в случае капитана Пайка, — сказала она Седьмой. — Это порезы от когтей. Он поранил себя!

— Страдание из-за тиннитуса может довести даже до самоубийства, — подтвердила Седьмая. — Честно говоря, мне самой хочется ударить себя по уху, чтобы с помощью болевых ощущений отвлечься от этого звона.

— Такое желание кажется иррациональным, — сказала Вторая, потирая собственное ухо. — Но оно может быть верифицировано как имеющее под собой логические основания.

— Хотите сказать, что вам тоже больно? — сочувственно спросила Седьмая.

— Вероятно, это подходящее определение для наших ощущений...

Седьмая невольно задумалась о тех трудностях понимания собственных ощущений, с которыми сталкиваются бывшие Борг. Она сама в полной мере испытала эти трудности. Удивительно, что для майора Хейса не составило труда вербализовать свои ощущения таким образом, чтобы икс-би его поняли.

«Если удастся выйти из кризиса без потерь, неплохо было бы изучить этот феномен», — подумала она и тут же одернула себя, потому что для выхода из кризиса пока не было сделано ничего.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Когда Хейс вошел в медотсек с Тарой на руках, первым делом ему бросилось а глаза, что кровать Пайка накрыта мерцающим экраном силового поля. Чувствуя, как сжимается сердце, и стараясь не встревожить девочку, он разместил ее на дальней кровати, откуда она не могла видеть капитана.

— Вы разволновались, — сказала Тара, глядя на Хейса своими недетскими глазищами. — Это потому что медотсек?

Хейс посмотрел на неё с удивлением, но вдруг понял, о чём она говорит. Меньше суток назад он вот так же лежал на койке в медотсеке, и думал о том, что уже не встанет с неё. Поэтому сейчас его беспокойство за Криса было приправлено такой острой тоской.

— Да, — сказал он, нервно сглотнув. — Потому что медотсек.

Тара осторожно и очень ласково взяла его за руку.

— Я была там с вами, — сказала она. — Я всё помню.

Хейс ощутил, как его щёки начинают гореть. До этого признания он не догадывался, что малышка пережила вместе с ним худший момент его жизни. А сейчас ещё и пытается его утешить, когда ей самой плохо...

Он подумал о том, что не видел Тару в каюте во время разговора с Пайком и Кью, и осторожно спросил:

— Тара, а вы были со мной, когда я... ожил?

— Нет, — с сожалением сказала Тара.

Хейс заговорщически улыбнулся:

— Мне бы не помешало вспомнить это сейчас. Хотите... телепатически присутствовать?

Как он и надеялся, Тара лукаво улыбнулась в ответ:

— Ещё как хочу, дядя Джей! Только вы лучше сядьте.

Хейс присел на край кровати и хотел спросить, что от него требуется для работы с телепатической проекцией, но не успел.

Воспоминание буквально обрушилось на него — резкая боль, растекающаяся по нервам, яркий свет, размытые объекты в поле зрения, насмешливый и в то же время ободряющий голос Кью... Все событие в подробностях пронеслось перед его глазами, так, что он не смог бы сказать, сколько времени прошло в реальности, пока он снова не обнаружил себя сидящим на кровати Тары.

— Круто! — Хейс встряхнул головой и рассмеялся. Воспоминание, усиленное присутствием телепата, придало ему сил и бодрости даже в большей мере, чем он надеялся.

К его радости, Тара тоже повеселела.

— Мистер Кью назвал вас «пробивателем дверей»? — хихикнула она. — Почему?

— Когда он такое сказал? — удивился Хейс.

На мгновение обрывок воспоминания снова промелькнул перед его глазами. Видимо, Тара таким образом ответила, не тратя слов. Хейс усмехнулся, догадавшись, что телепатическое восприятие речи внесло некоторую путаницу:

— «Пробиватель дверей», «дуболом»... На разных языках это образные выражения, которые означают кого-то не очень умного. Мистер Кью сказал «пожиратель мелков» — это старое прозвище десантников, таких как я. Будто бы мы такие тупые, что можем есть цветные мелки, принимая их за конфеты.

— Вам подходит, — послышался ворчливый голос Доктора, который, по видимому, услышал последнюю часть их разговора. — Вы не подумали, что ребёнку может быть вредно напрягаться?

— Оставляю вас в надежных руках, — сказал Хейс, обращаясь к Таре. — С докторами не спорят.

Пока девочка отвечала на вопросы Доктора, майор потихоньку отошёл к кровати капитана. Его беспокойство усилилось, когда он понял, что под этим мерцающим экраном Крис выглядит совершенно неподвижным, как будто застывшим. На мониторе над кроватью не было привычных бегущих строк и линий — все цифры и графики были статичными. Пульсировал единственный зеленый огонек с подписью «Стазис: Активирован».

— Пришлось, — тихо сказал ему подошедший Доктор. — Массированное кровотечение. Я могу это исправить не раньше, чем мы исключим дальнейшее вредоносное воздействие. Не смотрите на меня так... я знаю, что ваш недавний опыт с доктором Звёздного Флота был разочаровывающим, и вы можете не доверять медицине...

— У меня в мыслях не было оспаривать ваши решения, сэр, — так же тихо ответил Хейс. — Я же не врач.

Доктор поджал губы, рассматривая Хейса в упор.

— Я был неправ, — вдруг сказал он. — Тара сейчас объективно в лучшем состоянии, чем была в тот момент, когда её обследовала специалист Дельмонд. Вероятно, я недооценил фактор морального состояния.

— И какой вывод? — спросил Хейс, не улавливая, к чему клонит Доктор.

— Ваше общение с Тарой пошло ей на пользу. Продолжайте в том же духе, «пробиватель дверей», — проворчал Доктор. Словно смутившись своей откровенности, он поспешно оглянулся на движение у входа в медотсек и повысил голос: — Так, что у нас тут?

Спящего сиваоанца уложили на кровать, которую Чехов отрегулировал на максимальную жёсткость, пояснив для Доктора:

— Либо гамак, либо твёрдая земля, других вариантов он не признаёт. И нужен двойной комплект ремней, из стандартного человеческого он вывернется, — Чехов вдруг осёкся и недовольно оглянулся на Хейса:

— Майор, вы там что — молитесь?

— Нет, сэр, — Хейс взглянул на него с удивлением.

— Я же слышу «Иисус Христос, Спаситель наш», — буркнул Чехов с ноткой обвинения в голосе.

— Это старинная рождественская песня, — слегка покраснел Хейс, сообразив, что неосознанно напевал «God rest ye merry gentlemen». — Виноват, сэр. Невротическая реакция, больше не...

— Всё нормально, — махнул рукой Чехов, у которого странно увлажнились глаза. — Вы не первый мой сослуживец с такой привычкой. Знаете «Rock-a-bye, baby»? Спойте этому шерстяному обормоту, когда проснётся.

— Есть, сэр...

— Свободны, майор.

Хейс встретился глазами с Эльнором, во взгляде которого прочёл то же недоумение, которое испытывал сам, и посчитал за лучшее убраться из медотсека.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Связавшись с Виной и выяснив, что она осматривает команду на мостике, Хейс вызвал турболифт. Дожидаться пришлось дольше обычного. Когда открылись двери, майор с удивлением обнаружил на полу лифтовой кабины еще одну визуально знакомую инопланетянку.

Андорианская девушка сидела, вернее полулежала, прислонившись к стенке и низко опустив голову с поникшими антеннками. Она была без униформы, в тёмном трико и белой футболке с тёмно-синими пятнышками на груди. В этих пятнышках Хейс с секундным запозданием распознал брызги крови.

Он опустился на колени рядом с девушкой, дотронулся до её плеча, и тут же получил хлёсткий удар по руке.

— Куда лезешь, розовокожий? — девушка агрессивно вскинула голову, морщась от боли, и попробовала лягнуть Хейса ногой.

— Я только смотрю...

— Андорианцев никогда не видел? — девушка перестала пинаться, но снова отмахнулась, когда Хейс подал ей руку.

— Вообще-то видел, — ответил Хейс, быстро перебирая в уме свой опыт, связанный с андорианцами, пока девушка пыталась встать, хватаясь за гладкую зеркальную стенку турболифта. — Например, Хравишрана т'Зоари.

— Ты знал Шрана? Тай'лека Шрана? — девушка замерла. На её лице вдруг появилось странное, почти благоговейное выражение.

— Видел так же близко, как вас сейчас, — пользуясь замешательством андорианки, Хейс снова протянул ей руку, и в этот раз она приняла помощь.

— Расскажешь мне, — сказала она, оперевшись на плечо Хейса и выжидательно пошевелив антеннками. — Шран мой прапрадед. Я — Шрисс.

— Мы не успели толком пообщаться, — признался Хейс. — Но я могу засвидетельствовать, что ваш прапрадед — воплощение чести и благородства.

— Музыка для моих ушей. Продолжай...

Шрисс пошатывалась при ходьбе, ей отказывало чувство равновесия, но на предложение донести её на руках она ответила презрительным фырканьем.

Хейс, незаметно усмехнувшись, начал рассказ о том, как андорианский корабль под командованием Шрана пришел на помощь «Энтерпрайзу» NX-01 в Бесплодных пространствах. Дороги до медотсека хватило только на небольшую часть истории.

— Остальное потом расскажу, — пообещал Хейс, помогая андорианке устроиться на кровати. Пока он поправлял подушку, Шрисс вдруг приподнялась и ткнулась губами в его щёку, заставив землянина дернуться от неожиданности.

— Я тоже на рефлексах бью, когда меня внезапно трогают, — предупредил Хейс. — Давайте без сюрпризов в следующий раз.

— С чего ты взял, что будет следующий раз? — скривилась Шрисс, отвернув голову вбок, но продолжая наблюдать за ним искоса.

— А вы думаете, что мы сегодня не выживем? — Хейс сделал обеспокоенное выражение лица.

— Ой, да иди ты...

Тем не менее, глаза Шрисс заблестели, а антеннки немного изогнулись навстречу одна другой, что бы это ни значило. Хейс шутливо отсалютовал ей, невольно улыбаясь. Когда его в последний раз целовали? Полтора года и два столетия назад...

— Что значит «вереск»? — вдруг заинтересовалась Шрисс.

Хейс закашлялся, осознав, что снова начал негромко напевать песню. И в этот раз — довольно пикантного содержания.

— Цветущий кустарник, — пояснил он для андорианки. — Извините...

Секунду поколебавшись, он активировал коммуникатор и вызвал Седьмую из Девяти.

— Лейтенант-командор, разрешите доложить? Наблюдаю новый симптом. Вернулось пост-контузионное неврологическое расстройство, которое по оценке медкомиссии считалось полностью излеченным.

— В чём оно заключается? — спросила Седьмая.

Хейс вздохнул, понимая, что его объяснение прозвучит довольно глупо:

— Прямым последствием контузии был блок речевого центра, и чтобы преодолеть его, мне нужно было задействовать обходные паттерны с помощью пения... В течение некоторого времени привычка что-то напевать сохранялась как невротическая реакция. Сейчас это происходит снова. Я начинаю петь, не замечая этого.

— Не покидайте пока медотсек, — распорядилась Седьмая. — Оставайтесь под присмотром Доктора. И... берегите себя, майор.

— Есть, мэм.

Выключив коммуникатор, Хейс оглянулся на андорианку, которая смотрела на него, как будто что-то прикидывая.

— Если что-то внутри заставляет тебя петь, — сказала она в ответ на его немой вопрос, — зачем сопротивляться? Пой дальше.

— Доктор устроит мне выволочку за шум, — попробовал отшутиться Хейс.

— Не устроит, — пообещал Доктор. — После того, что я услышал, я заинтересован в динамическом сканировании вашей мозговой активности. Занимайте диагностическую кровать и пойте.

Хейс послушно встал на подножье наклонной кровати и опустил её градусов на тридцать, чтобы создать опору для спины. Бросив взгляд на Шрисс, он убедился, что девушка уютно повернулась на бочок, лицом к нему, с иронической серьёзностью приготовившись слушать. Она даже подложила локоть под голову, чтобы оставить просвет между ухом и подушкой.

Ну что же... Кроме фривольной песенки про вереск и шмеля, Хейс знал еще много интересного, а петь он умел и любил.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Чехов сам провел себе и Эльнору экспресс-диагностику и признал, что оба в удовлетворительном состоянии. Эльнор казался командору каким-то неприывычно притихшим, но это могло объясняться тем, что боец не привык иметь дело с неизвестной угрозой, которую нельзя было оперативно разрубить пополам.

— Есть проблемы, мичман? — спросил Чехов на всякий случай. Эльнор отрицательно помотал головой и получил указание отправиться в лабораторию, проверить, как дела у шефа научно-технического отдела. Самого командора давно ждали на мостике.

Эльнор был не в порядке, но едва ли он смог бы объяснить это. Во-первых, ему и не хотелось ничего объяснять Чехову с его вечными замечаниями и насмешками. Во-вторых, он мельком увидел, как Хейс входит в медотсек, обнимаясь с одной из этих дерзких красоток из инженерного отдела, которые неизменно отшивали Эльнора при его попытках познакомиться с ними поближе. Инженеры, бывшие Рейнджеры Фенриса, на «Энтерпрайзе» держались обособленно и делали вид, что их не заботит ничто кроме технических систем корабля. Однако же сейчас полуодетая Шрисс обвивает своей тонкой рукой крепкую шею Хейса, и совершенно не возражает против того, что его ладонь лежит на её талии...

Ромуланец поспешил ускользнуть, пока эти двое не заметили, как он на них смотрит, но он не мог просто взять и выкинуть из головы это зрелище. Память услужливо зафиксировала все детали — и переплетённые пальцы рук человека и андорианки, и стройные ноги Шрисс в тёмных колготках, и довольную ухмылку Хейса, который что-то рассказывал девушке. Эльнор не мог объяснить природу негативного ощущения, которое обожгло его при виде этой картины. Зависть? Ревность? Он давно не чувствовал себя настолько лишним. Всю дорогу его преследовали мысли о том, что он никому не нужен и не интересен.

Снова.

 

Впрочем, когда Эльнор добрался до лаборатории, все мысли вылетели у него из головы, сменившись острой тревогой. Он не увидел Хью, окликнул его, и не получил ответа. Попытка связаться через коммуникатор тоже осталась без отклика, зато Эльнор услышал, что сигнал вызова звучит где-то совсем близко. Встревоженный, он бросился на пол, заглядывая под столы. Есть!

Хью лежал на полу возле своей рабочей станции. Эльнор застыл на месте, странное ощущение сковало его мышцы. Он просто смотрел на неподвижное тело и не мог пошевелиться. Хотел поднять руку и дотронуться до коммбейджа — не получилось. Спина покрылась холодным потом. Он зажмурился, сопротивляясь непонятному воздействию...

— Эльнор? Эльнор!

Кто-то звал его по имени, встряхивая за плечи. Эльнор открыл глаза и увидел очень удивлённого Хью, склонившегося над ним.

— Как ты? — выдохнул Эльнор, и, не дожидаясь ответа, стиснул в объятьях Хью, оказавшегося восхитительно живым. Перед глазами Эльнора всё ещё крутилась картинка с телом друга, распростёртым на полу. Как в тот раз.

— Похоже, я тут вырубился, — сказал Хью смущённо. — Если ты об этом спрашиваешь. Ничего не слышу, в ушах шумит.

— Пойдём, — Эльнор ощутил, что к нему вернулась способность двигаться. Он поднялся с пола и потянул за собой Хью в сторону выхода.

— Мы к Доктору? — спросил Хью.

Эльнор кивнул. Было неосмысленно что-то говорить, поскольку Хью его не слышал, но несмотря на это — или именно поэтому, — Эльнор тихо и очень прочувственно сказал:

— Ты так напугал меня, друг...

 

В нескольких шагах от входа в медотсек Хью внезапно остановился и склонил голову набок:

— Что это? Ты это слышишь?

Эльнор вынырнул из пучины своего уныния и прислушался. Он узнал голос Хейса с его раздражающей манерой растягивать слова, которую Седая Молния назвал вчера «сиваоанским акцентом». Ему показалось, что Хейс не просто говорит, а поёт песню, но абсурдность этой мысли была очевидна. Петь в такой момент?

— Вроде бы, это голос майора Хейса, — предположил Эльнор, но догадался по растерянному лицу Хью, что тот его по-прежнему не слышит, и просто подтолкнул его ко входу в медотсек. Их глазам предстало странное зрелище.

Хейс действительно пел, полулёжа на диагностической кровати и отстукивая пальцами ритм по её раме. Шокированный Эльнор расслышал что-то про веселье на чьих-то поминках.

Доктор стоял рядом и как будто бы дирижировал рукой, глядя на экран биомонитора.

Шрисс с довольным видом сидела на соседней кровати, покачивая ногой в такт.

Седая Молния, очнувшийся, но всё ещё привязанный ремнями к своей кровати, помахивал кончиком хвоста в воздухе и подпевал — без слов, но точно воспроизводя тональность и ритм.

Седьмая из Девяти наблюдала за происходящим с мостика через экран связи.

— Что тут у вас творится? — спросил Эльнор и удивленно посмотрел на Хью, который в тот же момент с улыбкой обратился к Хейсу:

— Это и есть ваша «ирландщина», майор?

Хейс забавно прищурился и кивнул, не прерывая пения. Хью, как зачарованный, подошел к биомонитору, всматриваясь в линии энцефалограммы.

— Вы тоже это видите? — спросил Доктор.

— Да, — сказал Хью и оглянулся на Эльнора. — Смотри, вот этот экстремум.

Эльнор неохотно подошел и тоже посмотрел. Экстремум как экстремум, весь монитор был в этих зигзагах. Кардиограммы он уже научился читать, но отображение мозговых волн все еще представляло для него телларскую грамоту.

— Экстремумы — это всплески нервной активности, — пояснил Хью. — Они возникают из-за короткого ударного воздействия на барабанные перепонки. Резкие звуковые колебания от неизвестного источника, настолько краткие, что они ускользают от сознания. Но организм на них реагирует.

— Реагирует нервным напряжением и спазмами, — подтвердил Доктор. — Локализация и сила спазмов у всех проявляется индивидуально, как дезориентация, раздражительность, панические атаки, разрывы сосудов, и нарушение работы внутреннего уха.

Доктор с сомнением посмотрел на Эльнора и пояснил более простыми словами:

— Среднее ухо, которое воспринимает шум и внешнее давление, состоит из мелких косточек, мембран, и полостей, заполненных жидкостями. Если выводить его из равновесия непредсказуемыми импульсами, из-за напряжения оно само по себе начинает создавать сигналы, которые интерпретируются мозгом как неравномерный шум и давление, а человек начинает нервничать и дергаться, что непонятного?

Доктор ткнул пальцем в осцилограммы на диагностическом экране.

— Шум, который производит майор Хейс, считающий это «пением», заставляет ваши слуховые органы адаптироваться к постоянному предсказуемому сотрясению воздуха. Все эти косточки и мембраны начинают двигаться в едином ритме и значительно меньше реагируют на раздражение посторонними звуками. Нервная реакция нормализуется. Седьмая, как поняли, приём?

— Поняла вас, — сказала Седьмая. — Майор Хейс интуитивно подстроил свой голос по высоте и громкости звука, чтобы заглушить вредоносный сигнал. Теперь, когда мы знаем, что искать, мы можем отфильтровать частоту звукового воздействия и нейтрализуем её при помощи интерференции до того момента, пока не обнаружим и не устраним её источник... Да, Вторая?

Седьмая отвернулась от экрана, слушая доклад. Когда она снова посмотрела в камеру, на её лице было выражение удивления и досады.

— Источник локализован. Это динамики громкой связи... Вероятно, где-то замкнуло электрические цепи, и паразитное напряжение заставляет динамики издавать эти звуки в пассивном режиме. Необходимо найти повреждение.

— Йо-хо! Это работа для инженеров! — с энтузиазмом воскликнула Шрисс, спрыгивая с кровати. — Нейтрализуйте шум, а мы с девчонками протестируем проводку.

На пути Шрисс оказался Хью, который отступил было в сторону, но она сцапала его за плечи и потащила с собой, шутливо приобнимая:

— А ты давай с нами, шеф. Оказывается, от розовокожих бывает польза.

Хью рассмеялся и согласно кивнул, а Шрисс оглянулась и лукаво подмигнула Хейсу перед тем как выйти. Майор потянулся, закладывая руки за голову, определённо довольный собой.

Эльнор снова почувствовал себя не при делах. Энцефалограммы, электроцепи... Как много ещё нужно узнать и выучить, чтобы быть с этими ребятами хотя бы на равных, — голова кругом.