Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 11.

Суббота. Шестнадцатое октября. 1971-й год.

Время, начало шестого утра, а я стою под доской почёта, прямо на меня смотрит Владимир Ильич Ленин, правда не глаза в глаза, а боком, как на рубле юбилейном, как голубь одним глазком подглядывает. А на против находится проходная, на Апрелевский завод грампластинок. По крайней мере, именно в таком порядке пришпандорены буквы на крыше здания.

Со Сталинграда выехал вчера утречком, тысячу километров, пролетел как говорится, на одном дыхании. Приехал сюда вчера поздно вечером и разложив сиденья грохнулся спать. Спро́сите, почему так поздно выехал, аж в пятницу? Всё просто. Дом, тот что на Восстания, подготавливал к приезду Василия, с будущей супругой и детьми.

Во вторник, собрал к себе домой всех музыкантов, с обоих составов, накрыли с девчатами стол в зале и я поставил прослушать, то что у нас получилось. Сперва оригинальную запись, а потом ту, над которой я потрудился, где свёл все инструменты воедино, где выставил всё по пикам осциллограмм. Ребята и девчата были поражены разницей звучания и сразу припухли. А то, есть тут у нас один персонаж по имени Стёпа. После прослушивания оригинала, выпятил грудь колесом. Типа, у нас и так отлично получилось, хоть сейчас на пластинку записывай. А потом, когда прослушал мою работу, набрал в рот воды, вернее, коньяка Юбилейного и как все остальные, припух.

Вот, как раз в то время когда мы сидели за столом, мне и позвонил Василий из Владивостока. Взяли они с Натальей билеты до Москвы и с Москвы до Сталинграда, прилетят в субботу утром.

Тогда я сразу же позвонил Гончарову и спросил у него. Нужна ли им прокурорская мебель, в той, трёхкомнатной квартире что я купила? — Нет, если надо то забирай, — ответил мне генерал. Отлично, я тут же договорился с ребятами, что бы завтра помогли перевезти и всё расставить. А на следующий день, сперва сгонял в АТП к Ласточкину, договорился на счёт машины для перевозки мебели, а потом рванул к себе на завод, мастерить в дом, такой себе тетромат, типа нагревателя воды. Объяснил мужикам в цеху́, чего именно мне надо, а сам побежал к себе в кабинет паять схему терморегулятора. Пока я её изготовил, мужики прокатали на вальцах обечайку, прессанули две полусферы, для дна и крышки. В общем чего объяснять, к вечеру мы уже подвесили и обвязали трубами водоснабжение, сделав в доме горячую и холодную воду. В четверг, я сгонял и купил для малышей две детских кроватки. Кое каких игрушек для мальчиков. Солдатиков, машинок, танчиков, а ещё, красивых цветных кубиков и два детских конструктора. Короче, дом подготовили за три дня. Мои музыканты тоже трудились как пчёлки. Привели в порядок двор, создали там уют для детишек, а в самом доме, навели идеальный порядок. Потом, я созвонился с Князем, показал ему хоромы и отдал ключи, попросив самому встретить Василия. Честное слово, мужик когда всё это увидел, то чуть не прослезился. Пообещал, слона не привлекать к своим делам, а нового водителя он себе уже нашел.

— Виктория! — обратился он тогда ко мне. — Скоро с тюрьмы выйдет не плохой человек, бывший офицер десантник, и если нужен будет ещё один охранник-водитель, то я могу тебя с ним свести. Познакомишься, поговоришь. Думаю, что вы сойдётесь характерами.

Я конечно же согласился познакомиться и поговорить. А почему бы собственно и нет, меня это ни к чему не обязывает, всё равно решать буду лично и по результату. Зовут мужика Валентин Лемешев, застал супругу с любовником и нечаянно ударил, всего один раз стукнул, а тот возьми да ласты склей, вот и чалится мужик по сто пятой. Но в зоне ведёт себя отрешенно, с урками в контакт не входит, работает как все и себя в обиду не даёт. Передачек ему ни кто не носит, свиданок тоже ни с кем нет, короче, одиночка.

Ещё, в среду с самого утра сгонял в Волжский. Как и обещал, встретил, старого дружка Валерку. Там, ещё были его мать с сестрой. Мы познакомились. По той жизни, его маму я только на фотографии видел, и та была на памятнике, а вот сестры́, у него вообще не было. А в этом мире есть и это здо́рово. Потому что там, по рассказам друга, она как раз при родах и умерла. Но это случилось, когда Валерка уже после училища, в Афгане лямку тянул. Поздние роды у матери были, а здесь, сеструхе уже лет тринадцать, не меньше. Всё по другому идёт и это замечательно. Даст бог, может в этом мире мама жива останется.

Ладно, мне то чего делать? Может пробежаться пока ни кого нет, размять косточки?

Вылез из машины, сложил заднее сиденье, отрегулировал передние и только собрался припустить, как из проходной вышла женщина и окликнула меня.

— Девушка, вы же Виктория Суворова, я не ошиблась?

— Нет тёть, не ошиблись, а в чём дело?

— Да нет, всё нормально. Я вашу машину ещё вчера, когда вы подъехали заприметила, но было темно и не узнала вас, а сейчас как увидела, чуть мимо стула не се́ла. Бааа! Да это же сама Суворова к нам пожаловала. Если хотите позавтракать и привести себя в порядок, заходи́те ко мне в каптёрку, я тут ночами сторожу, подрабатываю на пенсии.

— Спасибо тёть, я с удовольствием, сейчас, только сумку с продуктами и мыльно-рыльными принадлежностями возьму.

Да, у сторожей тут была не плохо оборудованная комната, даже маленький, чёрно-белый телевизор рекорд стоял. Пока я умывался и чистил красивые Викулины зубки, тётка, в алюминиевую миску, вылила из пол литровой банки какой то грибной суп и поставила его на плитку греться. Потом достала батон и колбасу. Нарезала её колечками, соорудив бутерброды.

Я начал выставлять свои продукты, но тётка сказала, что бы убрал своё, потом скушаешь.

— Тёть Лида, — обратился я к сторожихе, когда мы с ней уселись за стол. — Можно я тогда свои продукты у вас в холодильник сложу, пусть подморозятся чуть-чуть. А то, хоть на улице и прохладно, а в машине всё равно тепло.

— Конечно Виктория Ивановна, я здесь до шести вечера буду, так что не переживайте, всё останется в цельности и сохранности.

— Спасибо тёть Лид. А вы от куда меня знаете то?

— Да вы что Виктория Ивановна, кто же вас не знает, кто ваши песни не слушал? Мне кажется, что в Москве любого останови и спроси кто такая Суворова, всяк, первым делом на вас сошлётся. Вы же, всех наших самых известных певиц и певцов своими песнями за пояс заткнули. Они туточки у нас частенько появляются. Бают, что Сама Ремнёва и Солдатова, именно ваши песни поют, да на пластинки записывают. Бают, что покупают у вас за копейки, а сами большииие тышшы зарабатывают.

— Враньё тёть Лид, байки это всё! Ни чего я им не продавала, так отдавала, но как и положено, с каждой песни получаю авторские отчисления.

Соврал конечно я тётке, но куда деваться. Вижу, что язычок то у неё подвешен, сплетница похоже ещё та. Вот и пусть всем мою версию рассказывает.

Я поел вкусного грибного супа, попил чаю с докторской колбасой и булкой, а в половина восьмого утра, подъехала красная как кумачовое знамя волга, ГАЗ-21.

— А вот Виктория и начальство подъехало. — выглянув в окно, просветила меня женщина, — Пойдёмте, я вас представлю.

Вышли мы из каптёрки сторожа как раз в тот момент, когда в холл проходной, вошел не высокий мужчина лет сорока-пяти, в чёрном плаще, в шляпе и с портфелем в руке. Точно таким же, как У Жени Лукашина, только без веника. Хотя сам мужчина, больше был похож на другого актёра, Евгения Стеблова. Если кто помнит его роль в фильме, «Наш человек в Сан ремо», он там композитора играл? Вот, точно такой же волосатый и седой.

— Оууу! Виктория Ивааановна! — расплылся мужчина улыбкой, расставив руки так, как будто хотел обнять сторожиху. Потому что, она была раза в четыре толще меня, хоть и ниже ростиком. — Припозднились вы чего то, мы вас ещё в четверг ждали. Ну, да ни чего страшного. Сейчас приедет мастер по нарезке болванок. Я надеюсь что вы записи привезли?

— Конечно привезла, извините, не знаю как вас звать-величать.

— Ах, это вы извините Виктория Ивановна, забыл представиться. Валерий Николаевич Сырое́жкин, директор завода к вашим услугам. Что ж, пройдёмте ко мне в кабинет, а Лидия Григорьевна, пошлёт ко мне вашего Виктория Ивановна однофамильца, Ивана Суворова. Как раз, он у нас и занимается мастер дисками, отличный специалист, мастер золотые руки, в Швейцарии обучался. Пойдёмте!

Мы поднялись на третий этаж и дошли до кабинета.

— Проходите. — открыв передо мной дверь и жестом руки пригласил меня войти, главный в этой богадельне.

Мы прошли в помещение, стены которого все были увешаны разнообразными пластинками, как мини, так и макси.

— Присаживайтесь Виктория Ивановна, подождём вашего однофамильца. Кофе не желаете?

— Спасибо Валерий Николаевич, меня Лидия Григорьевна уже чаем напоила.

— Виктория Ивановна, — Подошел к окну мужчина. — На сколько я понял, это ваша машина? А что за модель, иномарка поди какая нибудь?

— Нет, что вы Валерий Николаевич, это наша победа, просто под тюнингом.

— Что такое тюнингом? — удивился директор, — что это такое?

— Тюнинг Валерий Николаевич, это переделка, усовершенствование автомобиля. Тюнинг бывает разный. Например лёгкий, поверхностный. Всякие спойлеры там, сплиттеры, молдинги, красивые наклейки. А бывает и глубокий тюнинг. Как раз из таких моя победочка. Не поверите, раньше она была М-72-й, а сейчас, видите какая красавица.

— Да уж! — покачал головой директор. — И впрямь глубокий, как там вы его назвали? Тюнинг этот. Просто красота, а колёса то какие шикарные и покрашена хорошо, прямо по заводскому. А я вот свою ласточку, тоже хочу в ремонт отдать. Специалисты смотрели, говорят, что пора пороги менять, сгнило всё. Может мне жигули купить? Как вы Виктория посоветуете? Вижу, что вы разбираетесь в машинах.

— Не советую пока, подождите чуток. Скоро на АвтоВАЗе нового внедорожника выпустят, вот его возьмите обязательно. Гарантирую, машинка будет огонь.

И у нас завязался разговор вокруг машин, как наших, так и иномарок.

Интерлюдия.

Аэропорт города Сталинград.

Терминал, от куда появились первые пассажиры, только что прибывшего самолёта из Москвы. Возле окна стоя́т двое. Князь, Евгений Дмитриевич Лескин и его новый подручный, Мальцев Степан. Сухопарый и жилистый молодой человек, пол года назад освободившийся из заключения. Отличный водитель и не плохой боец, бывший боксёр в среднем весе.

У обоих встречающих появились улыбки на лицах, когда они увидели тех, ради кого они здесь находятся.

Мужчины поздоровались, назвав друг друга по именам, исключив всякие там клички и прозвища, а потом Василий представил своих спутников.

— Знакомьтесь, это моя будущая супруга Наталья, а это сыновья, Виталик и Артём. Спасибо Евгений Дмитриевич что встретили. А где Виктория? Вообще то, она обещала нас принять у себя.

— Всё нормально Василий, отвезу я вас к ней в дом, а сама она срочно уехала в столицу. Сам знаешь, какая она занята́я девушка. Крутилась эти дни здесь как волчок, жилище для вас подготавливала, сейчас приедем сами всё увидите. Пойдёмте к машине.

— Погоди Евгений Дмитриевич, сейчас ещё багаж получить нужно, там два тяжеленных чемодана. Натальиного мужа посадили, вот мы всё ценное из квартиры и забрали. Тот кажется всё равно пожизненно присел, чего ж добро то оставлять.

— Почему пожизненно? — удивился князь. — За ту подставу с ножом и сорочкой, ему пару лет химии светило, неужели он ещё чего то натворил?

— Натворил Евгений Дмитриевич, придурок он. Представляешь, испугался ментов и решил в Японию перебежать. Да только наши пограничники, сняли его с какого то сухогруза и теперь он идёт как изменник родины. А там сам знаешь, либо вышак, либо пожизненное.

— Ну и ладно Василий, вам с Натальей по меньше проблем, разведут не глядя. А если Виктория со своим Гончаровым поговорит, то вообще всё будет в шоколаде. Вон багаж поехал, пошли, покажешь что там у вас за чемоданы.

Конец интерлюдии.

Без пяти восемь утра, в кабинет хитро постучались, издав звук, больше похожий на царап-царап и заглянула волосатая физиономия парня, лет тридцати, а может и меньше. У них чего тут в Москве, вообще с парикмахерскими напряг, чего они все волосатые то? А этот ещё и не бритый.

— Здрасти Валер!!! — осёкся парень на полуслове, увидев меня.

— Заходи Иван и знакомься, это наша долгожданная Виктория Ивановна, твоя однофамилица. Ты почему опять не бритый, что, неужели так трудно станком с утра поработать.

— Извините Валерий Николаевич, проспал, и бриться было некогда. Вот был бы какой нибудь специальный аппарат для бритья, а то станком, это долго.

После его фразы про аппарат, мне в голову залетело и я рассмеялся.

— Виктория Ивановна, — удивлённо посмотрел на меня директор, — что смешного в том, что сотрудник с утра выглядит так, как будто с недельной рыбалки пришел?

— Нет Валерий Николаевич, просто один анекдот вспомнила, как раз про бритьё, если хотите то расскажу.

— Валяйте Виктория, мы любим анекдоты

— Короче слушайте, — начал я. — В один из наших НИИ, приходит мужик и говорит, что изобрёл бритвенный станок автомат.

— Это как автомат?!!! — удивились ведущие инженера́, — сможете показать?

— Конееечно, — согласился новоявленный изобретатель и достал из сумки деревянный посылочный ящик, с отверстием на верхней крышке. — Вот! — указал он рукой. — суёте сюда лицо и нажимаете вооот эту кнопочку, там сразу начинают работать лезвия, сбривая с лица всю растительность.

— Постойте уважаемый, — перебил его главный, — как такое возможно, ведь у каждого человека индивидуальная форма лица. Нос, губы, скулы, щёки, всё другое!

— Не беда, — отвечает изобретатель, — Эта форма, только до первого бритья индивидуальная.

Всё, этот Ваня, упал на колени, подметая волосами пол, а директор, уткнулся моськой в сложенные на столе руки, и затрясся так, как будто в трансформаторной будке застрял.

Весёлые они оказывается и поржать не дураки, а мне надо быть поосторожнее с анекдотами, а то вся работа насмарку. Вот чего теперь с ними делать, сидят и ржут как придурки. Вроде успокоятся, потом чего то вспомнят и опять понеслась по новой. Стою тут как дурак и глазами лупаю, то на одного, то на другого. Хоть бы кто нибудь в кабинет зашел что ли, может тогда успокоятся. Но нет, ни кого! Х-эммм, а может выйти и самому кого нибудь внутрь затолкать? Хотя бы тётку Лиду сторожиху? Нееет, её нельзя, она там мои продукты стережет. Так чего делать то?!!!

Интерлюдия 2.

Город Сталинград, улица Восстания, частный дом, с красивым новым забором. Внутри двора, сделана детская площадка с качелями, небольшой каруселью и грибком покрашенным под мухомор, под которым, насыпана куча песка. Красиво покрашенные старые колёса от грузовиков, исполняли роль, пустых по этому времени года клумб, расставленных вдоль аккуратных дорожек из красного кирпича, самая широкая из которых, ведёт к крыльцу дома.

К калитке подъехала белая волга универсал, из которой выбрались, трое мужчин и девушка, взявшая за руки двух малышей, похожих друг на друга как две капли воды.

— Василий, Наташенька, проходите. — Открыл перед девушкой и здоровым как буйвол парнем, дверь калитки старший в этой компании. — Это ваше будущее пристанище. Видишь Вася как Виктория потрудилась, все условия вам создала, даже о детках подумала. Сейчас ещё внутри посмотришь, там вообще хоромы барские. Ты уж, как будешь у неё работать, смотри не подведи девушку.

— Да что вы Евгений Дмитриевич, вы за кого меня де́ржите.

Мальчуганы увидев детскую площадку, сразу кинулись к качелям, усевшись, один на одну сторону бревна, а второй на другую, начали отталкиваться ногами, задорно смеясь. Взрослые же пошли к дому. Старший отпер замо́к, открыл дверь и отступил в сторону, пропуская вперёд будущих жильцов.

Парень с девушкой осторожно вошли в коридор, типа сеней и пропали в темноте. Потом включился свет и они осмотрелись. Прямо перед ними были ступеньки, в виде лестничного марша, идущие на чердак, а под этой конструкцией была кладовочка, с дверцей. В конце коридора находились ещё две двери. Одна из них была оббита дерматином с то́лстой подложкой, а вторая простая, такая же как и под лестницу.

Будущие жильцы прошли, открыв ту дверь, что была обшита и попа́ли в сам дом. Девушка ахнула от обстановки, а парень улыбнулся и прижал её к себе.

— Вот моя хорошая, проходи и обживайся, теперь ты тут хозяйка, а я, пошел в машину за вещами.

Конец интерлюдии.

Я наконец то дождался, когда эти два волоса́тика устанут смеяться и спросил, скоро ли мы уже приступим к работе, а то, у меня времени вообще в обрез.

Мужики сделались серьёзными и мы спустились вниз, где, опять пройдя через холл, попа́ли в другое крыло завода. Иван отпер дверь и запустил нас, в не плохо оборудованную студию.

— Давайте Виктория Ивановна свои записи, сейчас прослушаем, может быть чего отмикшируем, а потом перепишем на нашу плёнку.

— Эээ нет, — тут же встал я на дыбы, — У меня уже всё отмикшировано и готово к записи. Ни каких настроек, ни каких исправлений, слышите! А то, это будет первый и последний раз, когда я у вас появилась. Слушала я ваши пластинки и скажу честно, они меня вообще не впечатлили. Вот бобины, всё записано на двадцать восьмой скорости. Надеюсь, у вас хороший магнитофон?

— Виктория Ивановна, да что вы так возбудились. Мы же не собираемся вашу запись коверкать, а если тут и на самом деле всё отлично, то просто, перепишем катушки на нашу плёнку сквозным каналом, мимо фильтров и эквалайзеров. Поймите, переписывать всё равно придётся, так как, у вас на бобине, не наберётся материала на целую сторону диска, а нарезка болванки должна идти непрерывно. Не бойтесь, при перезаписи, качество ни как не пострадает, к тому же, на максимальной скорости. Давайте прежде всего прослушаем, а уж потом и будем разговаривать и чего то решать.

— Хорошо. — согласившись, вытащил я первую катушку из сумки.

— Невероятно! — вскочил со стула Ваня. — это же Revox триста семьдесят пятый. Виктория Ивановна, где вам удалось достать такой дефицит.

Он установил плёнку на неплохой магнитофон Hitachi и полилась запись.

Мужики как сидели, так и улетели в небеса. Конечно, там было такое качество, какого, ещё лет тридцать не будет, даже на западе. Да и техника у них отличная. Был бы какой нибудь Маяк, или не дай бог Романтик, я не за какие коврижки плёнку не о́тдал бы. Единственный советский магнитофон которому я доверял, это Олимп. Но, до его появления ещё лет пятнадцать ждать.

Первые три песни они прослушали не шелохнувшись. Только Иванушка, как его тёзка из сказки, сидел и кивал головкой. Не подумайте плохого, конечно же, той что на плечах и с волосами. Первая бобина закончилась и я протянул ему вторую. Ваня, как то с опаской посмотрев на меня, перемотав, снял эту, взял следующую и опять включил. Картина повторилась ещё три раза, потому что с записями, у меня было четыре бобины. На каждой по три песни, а на последней две. Как раз одиннадцать песен, на сорок четыре с копейками минуты.

— Эф-фууух!!! — разом выдохнули слушатели.

— Виктория Ивановна. — первым по старшинству, задал вопрос директор. — Как вам удалось добиться такого качества? Это просто уму не постижимо. А музыка какая, у меня до сих пор все волосы дыбом стоя́т. — Иван! — обратился он к работнику. — сможешь нарезать так, что бы не пострадало качество?

— Смогу Валерий Николаевич, если вы со склада выдадите мне медные болванки, там точно качество не пострадает.

— Выдам Иван, даже разговора нет, ради таких песен и такой музыки, я тебе хоть золотые выдам.

— Так у вас Валерий Николаевич нет золотых, да и качество на них будет хуже чем на медных.

— Ваня твою мать, не умничай, сам знаю. Это я так, образно высказался.

— Мужчины! — перебил я их перепалку. — вы мне скажите, когда можно послушать первый экземпляр?

— Три дня! — Тут же заявил этот Иванушка, — Раньше ни как не получится. Сегодня всё подготовлю, завтра выходной, а в понедельник запишу.

— Так Ваня. — встал я и вытащив из кармашка сумки тысячу рублей, положил на стол. — Вот вам премия аванс, остальное потом. Но завтра, я должна выехать домой, с двумя десятками готовых пластинок. И вот ещё!

Я достал из сумки цветной рисунок будущей обложки, а так же рисунок яблока, с названиями песен.

— Ну как, мы договорились? У тебя Иван, целый день и ночь впереди, всю остальную работу по боку, обед если хочешь, я сама лично тебе привезу, только работай.

— Хорошо. — Встал директор и взяв деньги, положил себе в потайной карман. Не беспокойтесь Виктория Ивановна. Можете заниматься своими делами, а к завтрашнему утру, мы всё сделаем и пластинки и конверты. Отвечаю лично, останетесь довольны.

— Хорошо Валерий Николаевич, я на вас надеюсь, тогда до завтра.

Я оставил бобины, картинки и развернувшись вышел из студии. Пусть работают лодыри, не хрен хером груши околачивать. А то ишь чего придумали, выходной какой то. Я чего, ждать их должен. Сейчас созвонюсь с Алёной и попробую пробиться к Мишане в больницу. Надо поговорить с друганом, раз выдалась такая оказия и появилось свободное время.

Выйдя в холл и зайдя в сторожку к тётке Лиде, я попросился у неё на позвонить. Та конечно же разрешила и стала прислушиваться, делая вид что стережет мои продукты в холодильнике. Ну как есть сплетница. Ладно, пусть болтает.

Я достал блокнотик и сперва набрал номер квартиры Романова. Но там ни кто не отвечал. Тааак, чего делать то? Хорошо, есть номер дачи. Сегодня суббота, может Алёна там. Опять набрал нужный номер и позвонил, и о чудо!!! На том конце подняли трубку, в которой я услышал голос ни кого иного, как своего товарища Мишки.

— Алё, резиденция Романова Алексея Александровича, слушаем вас???

— Здорово Мишаня, здорово чертяка. Это Вика звонит, узнал?

— Привет Вик, конечно узнал. Ты чего звонишь то?

— Михась, ты чего такой смурной, не рад меня слышать что ли?

— Рад конечно Вик, тебя лично рад. Что случилось и почему звонок был местный, а не междугородний?

— Потому что Мишаня я здесь, в Москве, верней в Апрелевке, на заводе грампластинок. А вы где находитесь, как к вам добраться?

— Не знаю Вик, меня только вчера из больницы привезли, давай я сестру позову, она и объяснит.

— Давай Мишаня, я рада буду её услышать.

Слышно было как трубку положили на что то твёрдое, а потом тишина. Ждать пришлось не меньше пары минут, как послышались какие то шорохи и шевеления, а потом в трубке зазвенел радостный голосок моей медсестрички Алёнки.

— Здравствуй Викулечка, здравствуй моя хорошая, ты где? Ми́шенька сказал, что в Апрелевке? Подожди секундочку, сейчас водитель подойдёт и объяснит тебе как до нас добраться. Мы в Заречье находимся, у Ле́шеньки здесь дача. Ой какая ты молодец что приехала, я так рада буду тебя увидеть. Вот, передаю трубочку.

— Здравствуйте! — Прозвучал в трубке мужской голос. — Значит вы в Апрелевке находитесь, отлично. До нас от туда добраться не трудно. Смотрите, вам надо выехать на Боровское шоссе и двигаться в сторону Москвы, а там, главное не прозевать знак на Немчиновку, свернёте налево и мимо заречного ни как не прое́дете, а я выскочу на трассу и буду вас ждать. Увидите правительственный ЗИЛ сто четырнадцать, это буду я. У вас что за техника, на чём поедете?

— Здравствуйте! У меня бело-синяя Победа, но вы навряд ли в ней узнаете победу. Лучше я сама вас увижу и остановлюсь.

Я положил трубку и посмотрел на сжавшуюся в комок сторожиху.

— До свидания Лидия Григорьевна, я уезжаю и теперь только завтра появлюсь, может больше и не увидимся.

— В Ввиктория Ивановна, а как же продукты, может заберёте?

— Не надо тёть Лид, угощайтесь на здоровье, а я перед отъездом домой, себе новый тормозо́к соберу. Пока! — помахал я ручкой и выскочил из здания проходной.

Сел в машину и поехал искать выезд на Боровское шоссе.

А тем временем. Сторожиха тётя Лида не смотря на свою комплекцию, рванула из своей каптёрки так, что бедная чуть башмаки не потеряла. Залетела в студию, где до сих пор находились Иван с директором.

— Валерий Николаевич, вы знаете куда сейчас Суворова собралась?

— Лидия Григорьевна, вы опять начинаете! Какая мне разница куда девушка собралась, она мне не дочь и не родня.

— Валерий Николаевич, вы послушайте. Она собралась к самому Романову, представляете что это за девушка!

— В Смысле к Романову, к тому про которого я сейчас подумал, или к какому то другому?

— Вы правильно подумали Валерий Николаевич. Только что она с проходной звонила. А вы же знаете какая у нас трубка громкая, я всё до словечка слышала. Её там, в Заречье, правительственная машина встречать будет, с ума сойти!!!

— Не сходи́те Лидия Григорьевна, не надо, лучше идите на своё рабочее место, у нас тоже дел навалом.

— Что будем делать Ваня! — Обратился директор к мастеру, когда женщина ушла.

— Как чего Николаич, работать конечно, обещали, надо сделать обещанное.

— Я не про это Ваня, я про деньги. Их, хотим мы этого, или не хотим, а придётся вернуть и работу Ваня сделать так, что бы девушка довольной осталась.

— Понятно Николаич, надо значит сделаем, но, с тебя премия за работу в выходной, и день к отпуску, а лучше два.

— Хорошо Иван, пошли на склад за болванками, а там разберёмся.

Интерлюдия 3.

На даче Романова, пока не приехала гостья.

— Ну чего Мишаня. — Спросила Алёна брата. — Встретишься с Викулей, поговоришь? А то ты всех шугаешься, стесняешься?

— Да Алён, Вика, это наверное единственный человек, с которым я с удовольствием встречусь и пообщаюсь. Она не будет насмехаться, даже за глаза, она честная и справедливая.

— Да братик, ты прав, Викуля такая. А ещё, она очень серьёзная и деловая. Если будет чего нибудь тебе предлагать, не отнекивайся, прислушайся. Поверь, она по настоящему за тебя переживает.

— Хорошо Алён. Слушай, может замотаешь мне лицо, а то, мне как то стыдно перед ней в таком виде появляться.

— Успокойся Братик, всё у тебя нормально, да и шрамчики уже почти зажили, а Викулю этим не смутишь, она и не такое повидала. У само́й, почти половина черепа из титановой пластины. Представляешь, ведь ни кого не стеснялась, бегала то по городу, то по своему заводу как заводная, пофиг ей на всё было, хоть и девушка. А ты Мишаня мужик, так что успокойся братик.

Конец интерлюдии.

Интерлюдия 4.

Село Про́сти, вблизи города Нижнекамск.

Амина Алимовна Галиева, только что задала корма шляющимся по двору курам и увидала как подъезжает автобус её сына Дамира.

Мужчина вылез из за руля и с довольной улыбкой зашел во двор.

— Доброе утро мам! Всё, я наконец то отработал и получил на́руки трудовую книжку. Можно потихоньку собираться в Сталинград. Как у тебя с продажей дома? Я присылал к тебе своего знакомого, вы как, сговорились по цене?

— Дамир, сынок! Пошли присядем на лавочку, я с тобой серьёзно поговорю.

Мужчина прошел к колодцу, отхлебнул воды́ прямо из ведра и присел рядом с матерью.

— Сын, я наверное с тобой не поеду. Подожди, не перебивай меня, дай сказать. На это сын, есть несколько причин. Одна из них и наверное самая главная, это то, что не примут меня внучки. Ни Гульнара не примет, ни тем более твоя Виктория. Лично я на её месте, точно, даже разговаривать не стала бы. После таких то оскорблений с моей стороны. Вторая причина, это могила моего Бекташика, кто же за ней ухаживать то будет, а третья! Помнишь же нашего бывшего председателя, Михаила Громова? Так вот, он давно предлагает нам съехаться и жить вместе. Я вот посидела тут, подумала-подумала и решилась, а почему бы и нет. Мать у тебя ещё не старая, всего то пятьдесят восемь, поживу ещё с мужчиной то. Он вдовец, я тоже. Сам Аллах велел нам сойтись. А ты сынок езжай. Вижу я как ты мучаешься. И впрямь, столько лет девочка без родителей прожила. Прости меня Дамирка и девочкам скажи, пусть простят если смогут. Не со зла я, сама дура себя накрутила, а сейчас стыдно. Перед тобой стыдно, а пуще всего, перед самой собой.

— Мам, ты хорошо подумала? Может всё таки поехали. Виктория точно не обиделась на тебя, это мне она сама сказала, а Гуля простит, она сделает так как Виктория. Хочешь пожить с мужчиной, пожалуйста, я не против, дом там большой, всем места хватит.

— Нет сын, я всё для себя решила, ни куда я от могилы твоего отца не уеду, рядом лягу как время придёт. Всё, если решился ехать, то собирайся, а я тебе помогу.

Конец интерлюдии.

Да, нашел я этот знак на Немчиновку, чуть не проскочил. Какой извините за выражение мудак, его среди деревьев поставил. Может быть зимой, когда листвы нет, его прекрасно видно, а сейчас, когда все листья желтые с красными, еле увидал. Но ни чё, лечу по неплохой дорожке, машинка зверь, аж на душе радостно. А вон и ЗИЛ правительственный, прямо под синим знаком Заречье стои́т. Я сбавив скорость, поморгал мужчине фарами и тот прыгнув за руль, тронулся, а я поплёлся за ним.

Свернув с трассы, мы добрались до первых домов. Там, ещё немного попетляв подъехали! Правильно Мишаня по телефону сказал, это не дача, это мать его резиденция. Не такая конечно как у семьи Романовых в царском селе, но тоже не хилая. Помнится мне по тому миру, здесь находилась дача, дорогого Леонида Ильича и даже на фотографиях я её видал, но та собачья будка, ни как не дотягивала до этого дворца. Извините, но другого сравнения я просто не нашел. Высокий кованный забор, красивые распашные ворота, в которые мы и заехали. На крыльце, больше похожим на вход в здание МГУ, стояли люди, человек десять. Среди которых были и Мишаня с Алёной. ЗИЛ свернув в сторону, припарковался на стоянке, а я подрулил прямо к крыльцу. Не успел вылезти из машины, как возле водительской двери уже стояла Алёна, изображая Машку, ждущую когда освободится туалет. Короче, подпрыгивала от нетерпения.

— Привееет солнышко! — Накинулась на меня эта торопыга, как только я выбрался из машины. — Кааак хорошо что ты приехала, пошли быстрей в дом. Машину можешь оставить, сейчас Дима её на стоянку перегонит.

А этот Дима уже стоял рядом, осматривая мою тачку.

— Дмитрий! — обратился я к встретившему меня мужику. — вы пожалуйста по аккуратней, здесь очень мощный мотор, совсем не такой как, на вашем правительственном Захаре.

Мужик побагровел напыжившись, а как мы только отошли от машины, то не сдержался и заржал, согнувшись пополам.

— Чего ты сказала что он так рассмеялся? — На ушко спросила Алёна.

— Да ни чё Алён, это специфическое, тут не все поймут.

Мы поднялись наверх и я подойдя к дружбану обнял его по товарищески, похлопав ладонью по спине.

— Здорова Михась, тебе огромный привет от наших, от моих девчонок и ребят. Ну как ты, крепишься? Давай паря, не ссы, мы тебя не бросим, во всем чем нужно поддержим.

— Чем вы Вик, меня поддержать сможете, чего, здоровье мне вернёте?

— Алён! — обратился я к сеструхе. — Где мы с Мишаней можем поговорить с глазу на глаз.

— Викуль, если хотите, то за домом не плохой парк, можете пойти прогуляться, там тихо и спокойно.

— Пошли, поговорим по мужски — потащил я парня за рукав. — Давай Мишаня, рассказывай как жить собираешься, чем заняться решил? — когда мы мирно шли по аллейке, задал я вопрос который витал в воздухе.

— Не знаю Вик, ни чего не знаю. Хотел в петлю залезть, но боюсь, трус я Вик, настоящий трус.

— Нет Мишаня, ты не трус. Был бы им, давно в петле мотался бы. Слушай, у меня на счёт тебя, есть отличная идея. Ты же на инвалидности, в армию не пойдёшь, и статью за тунеядку к тебе не применят. Короче, слушай сюда дружище, ты знаешь, что наступает эра компьютеризации? Хотя, ты ещё даже слово компьютер не слышал.

— Чего это я не слышал то? Вик, ты уж не считай меня таким отсталым, я в журнале читал, что наши первый в мире компьютер изобрели.

— Хорошо Михась раз слыхал. Хочешь, я тебя сделаю отличным компьютерщиком?

— Вик, какой с меня компьютерщик, я же ни чего не соображаю в электронике? Там ведь чего то паять надо, лампы всякие, резисторы.

— Забудь дружище про лампы и резисторы, а для того что бы стать крутым хакером, вовсе не нужно уметь паять. Там нужны совершенно другие, специфические знания. И пока мы находимся в самом зародыше компьютеризации, такие как ты спецы, будут на вес золота. А ты лично, будешь заниматься софтами. Что это такое, я потом тебе тоже объясню. Только Мишаня, тебе для этого придётся перебраться в Сталинград. Отдельным жильём я тебя обеспечу. Куплю хоть дом, хоть квартиру. Оборудую её по последнему слову техники и начну твоё обучение.

— Вик, а когда это всё будет?

— Весной Миш, даже в начале лета. А пока, давай выздоравливай. В январе я за тобой заеду и отвезу в Ленинград. К человеку, который изобрёл эти самые компьютеры. Он тебе проведёт курс молодого бойца, а потом уже и в Сталинград, заниматься серьёзными делами.

— Вик, я тебя хотел про Гульнару спросить, как она там?

— Нормально всё у неё. Переживала о тебе конечно, даже плакала, но я с сестрой серьёзно поговорила, объяснила кое что. Ты не писай дружище, она не из болтливых и девочка умная. А у меня лично на тебя есть ещё одни планы. Я тебе сейчас скажу, только ты отнесись к этому серьёзно, обещаешь?

— Конечно Вик, ты единственная кому я довериться могу.

— Вот и хорошо дружище. Смотри Миш. У нас с тобой, возникла интересная ситуация. Ты, после своих травм, не можешь иметь женщину и тем более детей. Я, сама не хочу иметь мужчину, это мой так сказать бзик. Предлагаю тебе, как нам исполнится по восемнадцать, пожениться и жить семьёй. Возьмём ребёночка из дома малютки, а то и прямо из род дома, у какой нибудь отказницы, будем жить как муж и жена. Миш, друг, я не тороплю тебя с ответом, подумай хорошенько, а как в январе приеду, так и поговорим, хорошо!

— Спасибо тебе Вик. Нет, не за то, что ты предложила пожениться. За то, что не забыла и стараешься помочь. Я всегда тебя считал самой лучшей девчонкой на районе, но даже не ожидал что ты такая, такая, такая! — У парня выступили слёзы и он отвернулся, подняв голову вверх, глядя в небо.

Я не стал его отвлекать, пусть постоит, подумает, уложит всё в мозгах по полочкам. Наверняка, он о таком предложении даже не задумывался. Да мне и самому, эта идея только что в кусочек титана постучалась. А чего, не плохо ведь. Главное ни каких женихов, всё официально и с колечком на красивом Викулином пальчике и парню окажу моральную поддержку. Сам мужик и примерно представляю, что у него в голове творится, какие шальные мысли его посещают.

— Спасибо Вик. — повернулся ко мне Михась, смахнув слёзы рукавом рубахи. — Я согласен. На всё что ты мне сейчас предложила, на всё согласен. Учиться, жениться, в Сталинград переехать, на всё!

— Вот и отлично друг, пошли в дом, если честно, то я такая голодная. Хочешь укушу?

Парень рассмеялся и мы на перегонки́ побежали в дом. Я переборо́в всё своё мужское, даже разрешил взять себя за руку.