История Джинчурики из деревни скрытой в песке (1 часть) (гет)

Ночь перед финалом была необычайно тихой. Коноха сияла мириадами огней, которые снизу казались упавшими на землю звёздами. Гаара и Рофисэ сидели на самом краю крыши высокого здания, глядя на этот чужой, живой мир. Ветер здесь был влажным и пах лесом — совсем не так, как в выжженной солнцем Суне.

Гаара сидел, обняв колени, и его взгляд был прикован к праздничной иллюминации. Шукаку внутри метался, почуяв близость решающего боя, и песок в тыкве глухо шуршал, словно живое существо.

— Здесь так много света, — негромко произнёс Гаара — Люди здесь улыбаются и не оглядываются по сторонам. Они не знают, что завтра я могу превратить этот свет в пепел.

Он повернул голову к Рофисэ. В его глазах, подбитых глубокими тенями бессонницы, застыл вопрос, который мучил его много лет.

— Рофисэ... Если завтра я не справлюсь? Если жажда крови победит и я всё же стану тем монстром, которого они во мне видят... ты останешься рядом? Или ты тоже посмотришь на меня так, как смотрел отец?

Рофисэ не ответила словами. Она медленно протянула руку и переплела свои пальцы с его пальцами. Её ладонь была горячей и сухой, а его — пугающе холодной. Она сжала его руку так крепко, словно пыталась передать ему всё свое тепло.

— Я не допущу этого, Гаара. Я жизнь положу на то, чтобы ты сохранил себя, — она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде мелькнула сталь клана Асмодей — Но если тьма всё же заберёт тебя... я уйду в неё вместе с тобой. До самого конца. Я никогда не оставлю тебя одного, монстр ты или человек. Для меня ты — это просто ты.

Гаара ничего не ответил, но его пальцы судорожно сжали её руку в ответ. В эту секунду пакт между ними был скреплен прочнее, чем любые печати Казекаге.

За несколько часов до этого Рофисэ встретилась с Джирайей в заброшенном храме на окраине деревни. Саннин передал ей старый, выцветший свиток с печатью Узумаки.

— Третий Хокаге дал добро, — буркнул Джирайя, глядя на неё с несвойственной ему серьезностью — В этом свитке — история твоего клана. Асмодеи не просто усмиряли зверей. Они были «сосудами равновесия». Ты — прямой потомок главной ветви, Рофисэ. Твоя чакра способна разделять сущность Биджу и человека, принимая часть яда на себя. Но помни: это не проходит бесследно. Став носителем части Шукаку, ты навсегда изменишь свою человеческую природу.

До рассвета Рофисэ изучала запретные знаки, запечатлевая их в памяти. Теперь она знала, что должна сделать.

Когда на арене во время боя с Саске прогремел взрыв и началось «Крушение Конохи», Гаара потерял контроль. Рев Шукаку сотряс трибуны, и огромная лапа из песка начала формироваться прямо из воздуха, круша всё вокруг. Гаара кричал, хватаясь за голову, его сознание тонуло в ярости Однохвостого. Рофисэ оказалась рядом в одно мгновение. Баки пытался остановить её, крича о приказе Казекаге, но она отбросила его волной чистой воли.

— Теперь мой черёд, — прошептала она.

Она прижалась к Гааре, игнорируя бьющий её по лицу песок. Её пальцы заложили сложную последовательность печатей, которую она выучила из свитка Джирайи.

— Стиль Асмодей: Печать Разделенного Сердца! — выкрикнула она.Воздух вокруг них задрожал.

Фиолетовое свечение ударило из её груди, связывая её с Гаарой. Она почувствовала, как раскаленная, безумная чакра Шукаку хлынула в её тело, разрывая каналы чакры, обжигая разум. Зверь внутри неё завыл от неожиданности — его начали «растягивать» между двумя сосудами.

Половина песчаного монстра, уже готового раздавить арену, внезапно осыпалась прахом. Оставшаяся часть стремительно уменьшилась. Гаара обмяк в её руках, его дыхание выровнялось, а безумное давление в его глазах исчезло.

Рофисэ упала на колени рядом с ним. На её левой руке, от запястья до самого плеча, медленно проступила татуировка в виде песчаных вихрей — знак того, что часть зверя теперь живет в ней. Она спасла его. Она спасла деревню. Но теперь она слышала смех Шукаку не только в голове Гаары, но и в своем собственном сердце. Гаара открыл глаза и увидел её — бледную, тяжело дышащую, но живую.

— Ты... сделала это... — прошептал он, глядя на её новую метку.

— Мы делили одиночество, — Рофисэ слабо улыбнулась, вытирая кровь с губ — Теперь мы разделим и зверя. Теперь нас двое, Гаара. И ему нас не сломить.