Имя мне Винтер (джен)

Д’Артаньян не спал всю ночь.

Он ворочился с боку на бок, но сон так и не приходил. Перед его глазами в темноте стояло ухмыляющееся лицо Мордаунта. Он не спроста всё это время думал, что происшествие в Ла-манше так просто не закончилось, что они упустили какую то маленькую деталь, чей-то небольшой шанс, и всё прошло мимо их ушей! И тогда… Д’Артаньян с досады стукнул рукой по полу. И тут же почувствовал чей-то взгляд. Не спал не он один. Рядом на своём матрасе сидел Атос.

— Не спится? — по будничному осведомился д’Артаньян.

Граф кивнул.

Д’Артаньян прислушался. Рядом мерно храпел Портос.

— Вы тоже думаете… о нём?

Вопрос прозвучал в тишине, которая как будто бы его ждала и сразу же поглотила.

— Если вы о том, о ком думаю я, то да.

— Ну не может, не может этот змеёныш быть жив! Это просто нелепое совпадение! Может портрет просто посмертный, или дописан художником только в марте этого года, — Д`Артаньян тщетно пытался убедить в этом себя.

— Д’Артаньян, кто знает. Я думаю, это судьба .

Голос графа пропитал тишину. И тут в голове д’Артаньяна промелькнуло, то что он просто до этого позабыл. Когда он вылезал из каюты на фелуке, ему показалось краем глаза, что Мордаунт за его спиной шевельнулся на полу. А если ему не показалось тогда, и он просто не обратил на это внимание…

Д’Артаньян не успел додумать мысль, как веки его сами собой закрылись и сон накатился на него.

Во сне д’Артаньян видел всё тот же портрет, висящий на стене. Юноша на нём злорадно ухмылялся, а за окном мелькали остовы всё-таки загоревшейся фелуки.

На следующее утро д’Артаньян проснулся поздно. Солнце уже вовсю бросало лучи сквозь маленькое окошко, а комната уже была пуста. Гасконец, отгоняя мысли о недавнем сне, натянул ботфорты. Внизу кто-то гремел кастрюлями. Д’Артаньян оглядел себя в круглое старое настенное зеркало. Вид был не самый лучший — волосы растрепались, а усы топорщились помелом. Д’Артаньян на всякий случай прицепил к перевязи шпагу, ведь по его догадкам, владельцем дома был наставник того змеёныша, иначе у кого бы мог ещё висеть этот портрет! А значит, ждать от него можно всякого. Ведь просто так такими как Мордаунт не становятся.

И к тому же, что будет, если этот пастор узнает, кто они такие, и что произошло на фелуке в ту ночь. Не затеряется ли у него тогда старое охотничье ружьё или же пистолет из настенной коллекции, чтобы пустить в них пару пуль!

С этими мыслями д’Артаньян спустился по лестнице, не забыв презрительно взглянуть на портрет, который тоже не замедлил ответить ему тем же.

Посреди маленькой кухоньки Портос уминал жаренную индейку и запивал её чем-то похожим на вино. Д’Артаньян подсел к нему.

— Портос, а где Арамис?

— Там, — Портос пространно махнул рукой.

— Пошёл к лошадям, как только... — Портос понизил голос. — Как только узнал, что священник протестантский. А кого он ещё хотел увидеть? Что нам дверь откроет Папа Римский?

Д’Артаньян рассмеялся в кулак.

— Но мне, — Портос прожевал большой кусок, — абсолютно всё равно кто нас приютил. И знаете почему?

— Почему?

— Главное, чтобы кормили неплохо, — Портос похлопал себя по животу.

В этом и был весь Портос.

Через несколько минут дверь открылась и в дом вошли граф и священник.

— Господа, я узнал дорогу. Кони готовы.

— Доброго вам пути, — пастор улыбнулся. — До Лондона отсюда рукой подать.

Вскоре кони мушкетеров месили дорожную грязь по пути в Лондон. Д’Артаньян ехал молча. Мысль о том, что Мордаунт может быть жив, не покидала его. А если он по какой-то досадной причине жив, то его друзья находятся в большой опасности. Что до него, то, тысяча чертей он даже будет рад с ним повстречаться! Или в этой схватке судьбы победителем на этот раз выйдет не он?