Новая жизнь. (джен)

Новость пришла в июне 1995 года.

Тори сидела на кухне с чашкой кофе, когда по телевизору начался выпуск новостей. Она не смотрела на экран, пока не услышала знакомое имя.

«...известная спортсменка Кейли Дэй погибла в автокатастрофе на трассе в Вирджинии. По предварительным данным, она не справилась с управлением на мокрой дороге...»

Кружка выпала из рук. Тори смотрела на экран, где показывали старую фотографию Кейли — улыбающуюся, живую. Она чувствовала, как внутри неё появляется холодная пустота.

Она не подумала об этом. О том, с чего начиналась история Кевина. Может быть, потому что знала: ни за какие сокровища мира Кевин не отказался бы от возможности, которую ему даст Тэцудзи Морияма — возможности стать лучшим. Через пару месяцев Тэцудзи заберёт его в Эвермор, и у Рико появится первая и самая любимая игрушка.

Аарон зашёл на кухню и увидел разбитую кружку.

— Мам? Что случилось?

Тори посмотрела на него. Он показался ей испуганным, и Тори понимала, что в своём состоянии теперь могла напугать не только ребёнка. Задвинув эмоции за край сознания, она потянулась за веником.

— Всё в порядке, — сказала она. — Я просто не удержала.

Она быстро убрала осколки, не глядя на экран. Она знала, что не имеет права показывать им свою слабость. Она должна быть сильной. Для них.

Но внутри неё всё штормило.

Ночью, когда мальчики уснули, Тори сидела на кухне и смотрела на фотографию Кевина, которую вырезала из газеты. Ему было девять лет, как и её мальчишкам. Он стоял рядом с матерью, и его лицо было серьёзным. Тори знала, что у него уже была цель.

Кевин вырастет в Эверморе. Он станет лучшим игроком, но заплатит за это своей душой. Тори знала, что обязана вмешаться. У неё был шанс, и она не собиралась его упускать. Она взяла ручку и начала писать анонимное письмо — короткое, без подписи.

«У вас есть сын. Его зовут Кевин Дэй. Его мать погибла. Найдите его, пока не поздно. О, экспертиза ДНК вам в помощь».

Она перечитала письмо несколько раз. На следующее утро она его отправила. Найти Ваймака было нетрудно.

Прошло несколько месяцев. Тори не знала, получил ли Ваймак письмо. Она не знала, поверил ли он. Она просто ждала.

В магазине дела шли хорошо. Отдел экси расширялся, и Тори проводила всё больше времени, консультируя покупателей. Она уже начала думать о том, чтобы предложить боссу превратить магазин в специализированный центр.

Ники приходил всё чаще. Ему было уже двенадцать, и он всё больше времени проводил у них, чем у себя дома. Тори замечала, как он меняется — становится более замкнутым, иногда грустным. Она не спрашивала, что происходит. Она просто давала ему пространство и чувство, что он здесь в безопасности.

Однажды он сидел на кухне и помогал Аарону делать уроки. Тори смотрела на них, здесь они были братьями, настоящими, а не такими, как в вывернутой наизнанку семье в её прошлом.

— Ты сегодня останешься на ужин? — спросила она.

Ники поднял голову. В его глазах мелькнула тень.

— Если можно.

— Всегда можно, — сказала Тори. — Ты знаешь.

Он улыбнулся — коротко, но искренне. Тори знала, что этот дом для него — убежище. Она хотела, чтобы он знал: он всегда может сюда прийти.

Однажды, разбирая товар, она услышала разговор двух покупателей:

— Слышал, у Кевина Дэя нашёлся отец. У того самого — сына Кейли.

— Серьёзно? И кто это?

— Какой-то Дэвид Ваймак. Кейли учила его играть, и у них что-то закрутилось.

— Здорово, что парень теперь с семьёй. Смерть Кейли — такая трагедия.

Тори замерла. Ух ты, у неё получилось. Она сделала это. Она дала им шанс.

Через месяц Тори прочитала в новостях, что Дэвид Ваймак официально стал опекуном Кевина Дэя. Статья была короткой — несколько абзацев о том, как сын знаменитой Кейли Дэй нашёл дом.

Это было здорово. Наверное, обоих ждут нелёгкие времена, но Тори знала и Кевина, и Ваймака — они справятся. А Кевин, конечно, станет лучшим, потому что ему не нужно будет сдерживаться и стоять в тени Рико.

Она подошла к окну и посмотрела на небо.

— Я сделала это, — прошептала она. — Я сделала это для тебя, Кевин.

Вечером Эндрю подошёл к ней и спросил:

— Ты выглядишь счастливой. Что случилось?

Тори посмотрела на него. Она думала о том, как он изменился за последние два года — стал спокойнее, доверчивее. Она думала о том, что он больше не просыпается с криками по ночам.

— Я помогла кому-то, — сказала она. — И мне кажется, у него теперь всё будет хорошо.

Эндрю кивнул, хотя не совсем понял, о ком она говорит. Он привык, что Тори иногда говорит загадками.

— Ты хорошая, Тильда, — сказал он и ушёл играть с Аароном.

Тори смотрела ему вслед и улыбалась.

В ту ночь она снова сидела на кухне и думала о Лили. Она знала, что через несколько лет девочку похитят. Она знала, что должна быть готова. К чему? Плана у неё ещё не было.

Она достала блокнот с записью:

«Шаг первый: найти способ познакомиться с семьёй Джексонов».

Она не знала, как это сделать. Но она знала, что найдёт способ.

Прошёл год. Магазин превратился в небольшой центр по продаже экипировки для экси. Тори получила повышение и теперь руководила отделом. Её босс часто хвалил её за инициативу. Она знала, что это только начало.

Она часто думала о том, как однажды этот магазин станет «Экситс». Она знала, что это произойдёт не сразу, но она была готова ждать.

Она строила будущее. Для себя. Для мальчиков. Для всех, кто нуждался в помощи.

Однажды Ники пришёл с опухшими глазами и неестественно прямой спиной. Он пытался выглядеть спокойным, но Тори видела: он был на грани. На этот раз синяков не было — их и не должно было быть. Лютер не поднимал руку на сына. Он использовал другие методы.

— Что случилось? — спросила Тори.

— Ничего, — буркнул он, садясь за стол.

— Ники.

Он сжал челюсть. Тори видела, как он борется с собой, как пытается не развалиться на части.

— Отец сказал, что я должен быть лучшим, — выдавил он наконец. — Во всём. В учёбе, в спорте, в поведении. Что я не имею права на ошибку. Что если я ошибаюсь, я позорю семью.

Тори молча смотрела на него, давая ему пространство.

— А если я не буду лучшим, — продолжил Ники, и голос его дрогнул, — то я не достоин быть его сыном.

Тори села напротив него. О Боже, Лютер, идеальность возведенная в абсолют, разве это стоит души ребенка?

— Ты не должен быть лучшим, — сказала Тори. — Ты должен быть собой. И этого достаточно.

Ники поднял на неё глаза. В них была такая боль, что Тори на мгновение вернулась в прошлое — значит в той жизни, Ники тоже прошёл через этот ад. Только там он ни о чем не рассказывал, Тори наивно думала, что проблемы с Лютером у Ники начались тогда, когда он осознал свою ориентацию.

— Ты можешь остаться здесь, сколько нужно, — сказала она. — И тебе не нужно ничего доказывать. Ты уже достаточно хороший.

Ники смотрел на неё, и его глаза были пустыми.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю это, — сказала Тори. — Ты — хороший человек, Ники. И никто не может отнять у тебя этого.

Он не заплакал. Он просто сидел и смотрел в стену. Но Тори видела, как его плечи слегка расслабились.

Эндрю зашёл на кухню, увидел Ники и сел рядом с ним. Он ничего не сказал, просто положил руку на плечо кузена и сидел так, пока Тори готовила ужин.

Они не были идеальной семьёй. Но они были семьёй.

В конце 1996 года, стоя у окна и глядя на дождь, Тори услышала за спиной шаги. Аарон подошёл и встал рядом.

— Мам, — сказал он. — Ты когда-нибудь расскажешь мне, о чём ты думаешь, когда смотришь так?

Тори посмотрела на него. Ему было десять, и он уже начинал понимать, что она не всегда говорит правду. Он был таким же, как Эндрю, — он знал, когда она прячет что-то.

— Когда-нибудь, — сказала она. — Когда ты вырастешь.

Аарон кивнул. Он не спросил больше. Он просто стоял рядом и смотрел на дождь вместе с ней.