Восстань, погасшая душа! (джен)

Я продолжал стирать кровь, залившую половину лица, совершенно не обращая внимания на разгром вокруг. Уизли, уже поднявшиеся на ноги, и Дамблдор смотрели на меня во все глаза. Я не видел смысла оставаться здесь дольше и направился к выходу.

— Гарри… Куда ты? — наконец пришел в себя Дамблдор.

— Спать. Я… устал от всего этого, — ответил я, не останавливаясь.

— Гарри, стой! А вы… выйдите. Минерва, выведи их, но не уводи далеко! Выйдите, я сказал! — последние слова Дамблдор не произнес, а почти выкрикнул в сторону Уизли. Те, выйдя из оцепенения, бросились к дверям, опасливо оглядываясь на меня. Я пропустил их и уже собирался выйти следом, но дверь прямо передо мной с грохотом захлопнулась.

— Я же сказал тебе не уходить, Гарри.

— Почему?

— Почему? — поразился Дамблдор. — Ты еще спрашиваешь? Хотя бы потому, что я директор школы и я старше. Ты должен слушать что тебе говорят.

— Я должен отдохнуть. Я не вижу причин оставаться здесь.

— А я вижу! Ты хочешь просто уйти после того, что произошло? Ты хоть понимаешь, что именно случилось?

— Я прекрасно понимаю. Я наконец-то избавился от осколка Волдеморта в своей голове. Он больше не мешает мне видеть свет Благодати.

— Благодати… Какой Благодати? Ты о чем, Гарри? Это же… Да как же теперь… — тут Дамблдор снова нервно забегал по разгромленному кабинету. — Эти глаза… То, как ты увидел… уничтожил напавшую змею… И шрам… уничтожил часть Волдеморта… Нужно было раньше!

Тут я наконец нормально вытер лицо и в упор посмотрел на бегающего в панике директора. — Почему вас это так беспокоит? Разве то, что мне удалось избавиться от части Волдеморта в моей голове, — это не хорошо?

— Но… Это же… — Дамблдор наконец остановился и уставился на меня круглыми глазами.

— Что? — прямо спросил я.

Дамблдор молчал, зачем-то воровато оглянувшись по сторонам.

— Что? — с нажимом переспросил я.

— Ты не понимаешь. Тебе рано это знать. Это…

— Говорите.

— Всему свое время, Гарри. Сейчас… тебе и правда надо успокоиться и отдохнуть.

— Вы скажете мне сейчас. Что плохого в том, что я уничтожил часть Волдеморта в своем шраме? Он больше не будет насылать на меня кошмары, не будет пытаться проникнуть в мой разум. Почему вы так испуганы и видите в этом проблему?

— Нет, Гарри! Всё нужно узнавать в свое время.

Я не сдвинулся с места.

— Вы мне ответите сейчас.

Дамблдор снова обернулся ко мне.

— Ты мне перечишь? Да как ты…

— Я лишь ставлю вас в известность о том, что вы должны сделать.

— Да как ты смеешь…

Складывалось впечатление, что Дамблдор очень хотел сказать что-то резкое, но каждый раз сам себя одергивал.

— Мистер Дамблдор! Мистер Дамблдор! Альбус!!! — один из портретов на стене безуспешно пытался привлечь его внимание. — Это срочно!

Дамблдор несколько секунд нервно вертел головой, переводя взгляд то на меня, то на портрет.

— Да, профессор Диппет, я сейчас. Гарри, — он снова повернулся ко мне, — давай успокоимся. Нам… нужно поговорить, но не сейчас. Завтра утром. Сейчас нужно позаботиться о мистере Уизли.

Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, и в воздухе появилось золотое перо, которое стало медленно опускаться на пол.

— Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав перо на лету. — Профессор Амбридж знает, что вас нет в спальнях…

Он снова прошелся по кабинету, скрипнула дверь и в кабинет заглянула Макгонагалл.

— Минерва верните сюда всех Уизли, а затем идите и отвлеките Амбридж. Придумайте что угодно.

Макгонагалл кивнула и скрылась за дверью. Вскоре она вернулась, с перепуганными Уизли, которые опасливо на меня поглядывали. Дамблдор же сначала снова принялся о чем-то пререкаться с другим портретом, а затем достал старый заварочный чайник и постучал по нему палочкой.

— Вашего отца доставили в больницу Святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью. Отправитесь вы через портал, поскольку каминная сеть под наблюдением. Все встаньте здесь и коснитесь его! — он указал на чайник. Оглядываясь то на меня, то на Дамблдора, всё семейство Уизли сгрудилось вокруг вещицы.

— Раз… Два… Три!

Уизли исчезли. Я же продолжал стоять на месте.

— Вы звали? — послышался из-за спины медленный, неприятный голос.

— Да. Северус, пожалуйста, отведите Гарри в спальню и постарайтесь никому не попасться на глаза. Особенно Амбридж или ее помощникам.

Я обернулся. Снейп удивленно осматривал разгромленный кабинет и меня, стоящего с пятнами запекшейся крови на халате.

— Не задавайте вопросов, просто сделайте, — сказал Дамблдор, заметив замешательство зельевара. Тот молча кивнул.

— За мной, Поттер, — процедил он.

Мы довольно долго шли темными коридорами. Иногда Снейп останавливался и прислушивался. Наконец мы оказались перед портретом Полной Дамы. Было удивительно, что Снейп всю дорогу молчал, не позволив себе даже малейшей колкости в мой адрес.

— Спасибо, — сказал я. Снейп выпучил на меня глаза так, будто перед ним явился сам Мерлин. Я назвал пароль и шагнул в проем. Портрет закрылся.

Войдя в гостиную, я снова пощупал то место на лбу, где раньше был шрам. Наконец-то! Больше ничто не будет мешать току Благодати внутри меня. Ничто не будет мешать видеть Древо Эрд и прикасаться к Кольцу Элден. Теперь мой взор наконец-то чист…

— Гарри!

Мои размышления прервал знакомый голос, и кто-то крепко обхватил меня за плечи.

— Я слышала, что-то произошло, потом профессор Макгонагалл пришла и забрала всех Уизли… Говорили, что ты видел какой-то сон и что-то с кем-то случилось…

— Да, — прервал я сбивчивую речь Гермионы, — я увидел во сне, как напали на мистера Уизли.

— Кто напал? Гарри… — тут Гермиона наконец расцепила объятия и увидела кровь. — У тебя кровь… и шрам…

— Всё кончено, Гермиона. С осколком, отравляющим мое сознание, покончено. Он уничтожен. Больше Волдеморт не сможет влиять на меня через него.

— Гарри…

— Давай завтра. Сейчас здесь опасно находиться. В гостиную могут зайти и начать задавать неудобные вопросы в такое время. Я всё расскажу.

Тут и правда послышались отдаленные шаги и голос Полной Дамы, и мы с Гермионой быстро разошлись по своим спальням. Я лег в кровать и мгновенно провалился в сон, в котором тут же оказался у подножия Древа Эрд, где на круглой площадке возвышался главный трон Элдена. В самом центре мягко горел Источник Благодати.

То, что принадлежит мне по праву. И наконец-то я могу, пусть и только во сне, но всё же прийти сюда. Я подошел к Источнику Благодати и коснулся его. Всё вокруг залило чистым золотистым светом.

Пока путеводный свет ведом мне — пламя в моей душе не обратится в пепел.

Свет, пробивший топи и кровь, не угаснет в тени чужих тревог

Наверное, впервые я проснулся в хорошем настроении, выспавшийся и полный сил. Гермиона же, видимо, спала плохо — под глазами залегли темные круги. Мы спустились к завтраку. Хоть она и засыпала меня вопросами, по пути я ничего рассказывать не стал. И только в Большом зале я наконец-то рассказал Гермионе всё. Про сон, про произошедшее в кабинете Дамблдора. Разумеется, сначала Гермиона попыталась упрекнуть меня за то, что я намеренно пускал Волдеморта в свое сознание.

— Я знаю, что рисковал. Но я не видел другого способа уничтожить это. Только когда я поддавался кошмару и пускал его внутрь — только тогда у меня появлялся шанс нанести удар. Нельзя нанести удар мечом, если враг находится в миле от тебя. Это был необходимый риск, и он оправдался.

— Ну… это верно. Всё же… я постоянно забываю, что ты не Гарри и насколько ты силен, — всё-таки признала мою правоту Гермиона.

Разумеется, я рассказал и про странную реакцию Дамблдора на уничтожение частицы. И у нее это тоже вызвало подозрения.

— Почему он так отреагировал? Ты избавился от влияния Волдеморта! Он не сможет больше влиять на твой разум и… возможно, шпионить через тебя, — удивлялась она.

— У меня сложилось такое впечатление, что он на что-то рассчитывал. Может, думал использовать эту связь в своих целях? Наделся, что я буду докладывать о том, что вижу в видениях, о том, что сейчас чувствует Темный Лорд?

— Да как такое… — Гермиона даже всплеснула руками. — Нужно было в первую очередь учить тебя закрывать разум! А он просто хотел пустить всё на самотек?

— Возможно. А вот, кстати, и он, — я кивнул на преподавательский стол, где как раз появился Дамблдор. Он выглядел хмурым и практически не разговаривал с сидящими рядом коллегами. Амбридж пыталась казаться беззаботной и как всегда мерзко улыбалась, но всё же украдкой поглядывала в сторону директора.

— Какой же он… — Гермиона замолчала, видимо не зная какие слова подобрать и зло посмотрела в сторону преподавательского стола. — А что с мистером Уизли?

— Насколько я понял: нашли, оказали первую помощь и отправили в больницу святого Мунго. Остальных Уизли Дамблдор отправил в дом на Гриммо, к Сириусу. Их до сих пор нет.

— Что теперь будет? — спросила Гермиона, снова посмотрев сторону преподавательского стола, где Дамблдор уже вставал и направлялся к боковому выходу.

— Дамблдор этого так не оставит. Он не просто так оставил меня тут, а не отправил с остальными. Он обязательно захочет поговорить со мной.

— Гарри… Я думаю долго не получится скрывать от Дамблдора правду.

— Я и не собираюсь это скрывать. Пусть знает с кем имеет дело. Я выходил в открытый бой с такими противниками, о которых в этом мире даже не помышляли. Поэтому я не позволю использовать себя втемную.

Гермиона обеспокоено посмотрела на меня.

— Посох сейчас с тобой? — спросил я ее.

— Да. Я всегда ношу его в той сумке, что ты подарил.

— Хорошо. Как только он меня вызовет — я хочу чтобы ты пошла со мной. Я не хочу говорить с ним один на один. Во-первых нужен свидетель и прикрытие. Во-вторых…

— Я пойду — решительно сказала девушка — как я и говорила ранее: я хочу увидеть его лицо когда он узнает правду.

Мы закончили завтрак и отправились на урок. Однако на полпути нас перехватила Макгонагалл.

— Гарри… Дамблдор срочно хочет поговорить с вами. Он ждет вас в кабинете. Идите за мной.

Мы последовали за Макгонагалл, но она остановилась, заметив, что Гермиона тоже пошла за мной.

— Мисс Грейнджер…

— Она пойдет со мной, или разговора не будет.

— Мистер Поттер, как вы… — строго начала она, но я применил безотказный прием — посмотрел ей прямо в глаза.

— Она пойдет со мной, или разговора не будет, — повторил я и даже остановился. — Так и передайте директору Дамблдору.

Поначалу Макгонагалл строго и удивленно посмотрела на меня, но затем, оглядевшись по сторонам и, видимо, не желая привлекать случайное внимание Амбридж или ее помощников, всё же кивнула.

— Ладно, идите за мной.

Мы поднялись в кабинет Дамблдора. Там уже было прибрано, хотя на полках стало заметно меньше всяких магических приборов. Видимо, вчера многое было уничтожено.

— Спасибо, Минерва, можете идти, — начал он своим фирменным медовым голосом.

— Здравствуй, Гарри. Мисс Грейнджер… — продолжил было он, но я тоже его прервал.

— Она будет здесь. Я не стану говорить с вами без свидетелей, — ровно произнес я.

Дамблдор на мгновение посмотрел на меня строго, но тут же сменил выражение лица на более благожелательное.

— Конечно, Гарри. Мисс Грейнджер, как твой верный друг с первого курса, может присутствовать. Тем более всё равно ты ей всё расскажешь. Кроме того, ее присутствие, возможно, и поможет нам. Ты, наверное, хочешь спросить, как мистер Уизли?

— Да.

— С ним всё хорошо. Он в больнице, семья уже навестила его. Они некоторое время поживут на площади Гриммо, и скоро ты сам к ним присоединишься. Но прежде я хочу поговорить с тобой. Ты, наверное, понимаешь, о чем?

В следующую секунду я почувствовал лёгкое, едва уловимое прикосновение легилименции — тонкое, как паутина, скользнувшее по краю сознания. Осторожное, мастерски выполненное — не взлом, а вкрадчивый стук в дверь. Но я совершенно не стал сопротивляться. Скрывать мне было нечего. Дамблдор же с лицом не совладал — на нём проступило явное замешательство. Однако он быстро вернул себе добродушное выражение.

— Да. Вас, наверное, интересует то, как я увидел нападение на мистера Уизли и произошедшее после?

— Об этом ты рассказал вчера. Но вот твоя кровь из шрама… И тот выброс магии… Надо сказать, многие заметили изменения в твоем поведении. То, что ты не носишь очки, этот странный свет в глазах… У тебя было несколько странных выбросов магии, это видели многие.

Дамблдор встал из-за стола, прошелся по кабинету. Я снова почувствовал легкое прикосновение легилименции, но не подал виду.

Говори уже прямо, директор.

— Знаешь, Гарри… Поначалу я предполагал, что это как-то влияет шрам. Что Волдеморт влияет на тебя через него. Ведь змея, которая напала на Артура Уизли, наверняка была послана им. Возможно, это та самая змея, которую ты видел тогда, перед началом четвертого курса, а после и на кладбище. Но… ты каким-то образом уничтожил и ее, и частицу Волдеморта, которая, возможно, была в твоем шраме. Гарри… Что-то происходит с тобой. Ты ничего не хочешь мне сказать?

Я мысленно усмехнулся от этой фразы и посмотрел на Гермиону. Было видно, что она явно раздражена и едва сдерживается. Она не сводила взгляда с Дамблдора, руки держала на коленях, сжав в кулаки.

— Да. Я хочу вам сказать многое. И первое — я не тот Гарри, которого вы знали.

— Я… понял это, — на удивление быстро согласился директор. — Я даже предположил, не пытается ли захватить тебя Волдеморт. Но то, как ты расправился со змеей и уничтожил шрам… Гарри… твое поведение не похоже на поведение врага. Но ты не ведешь себя и как друг. Кто ты, Гарри?

Последнее было произнесено уже без отеческой теплоты.

Тут я заметил в одном из приоткрытых шкафов сияние и край каменной чаши. Еще в библиотеке Блэков я читал одну книгу, посвященную ментальной магии. Там же было и про Омуты памяти, и о том, как извлекать воспоминания. Дамблдор заметил мое замешательство и продолжил, видимо, расценив это как намерение скрыть что-то.

— Гарри… Послушай. Ты можешь мне доверять. Что бы ни случилось — я хочу тебе помочь. Просто скажи мне, кто ты.

— Я, в отличие от вас, могу сказать вам правду, потому что это будет проще всего. Но рассказ без доказательств ничего стоить не будет. Для начала я покажу вам. Вы не будете против, если я воспользуюсь вашим Омутом памяти?

— Конечно, — кивнул директор.

Дверцы шкафа распахнулись, и я направился в его сторону. Удивительно, как старательно он скрывал панику и досаду, которые явно захватили его вчера. Ну что ж… Ты думаешь, что контролируешь ситуацию? Мне, как и Гермионе, тоже стало интересно увидеть его реакцию на правду.

Я поставил чашу на стол, достал палочку и, сосредоточившись, стал одно за другим отправлять туда свои воспоминания. Дамблдор продолжал напряженно следить за моими манипуляциями. Наконец я закончил.

— Смотрите, — указал я на чашу.

Директор в последний раз обеспокоенно посмотрел на меня, но всё же окунул лицо в прозрачную жидкость Омута. Я посмотрел на Гермиону.

— Мне тоже… — неуверенно начала она.

— Если хочешь.

Она подошла ближе и тоже погрузила лицо в мерцающую жидкость. Я нырнул вслед за ними.

Я задержал воспоминание на моменте, когда вышел из склепа и впервые увидел Древо Эрд. На лицах Гермионы и Дамблдора застыло выражение благоговейного трепета, смешанное с нескрываемым интересом.

— Я родился в мире, который похож на ваш. Возможно, это даже был тот самый мир, в котором мы сейчас находимся. Но я забыл ту, первую жизнь. А после смерти я попал туда — в Междуземье.

— Это дерево… Оно… колоссальное, — только и проговорил Дамблдор, не сводя взгляда с Древа Эрд.

— Древо Эрд. Источник Благодати и основа жизни и порядка Междуземья.

Гермиона, уже видевшая кое-что и знавшая о моём прошлом, смотрела именно с искренним любопытством — всё же тут картина была куда детальнее, чем иллюзия в Выручай-комнате. Она подошла ближе ко мне и взяла за руку.

— Когда-то это был прекрасный мир, однако королева Марика разбила Кольцо Элден — основу мироздания — и извлекла из него Руну Смерти, обрекая всё живое на вечное существование. Вспыхнувшая между ее детьми-полубогами война за осколки Кольца расщепила страну, но так и не выявила победителя, погрузив Междуземье в кровопролитный тупик. Без истинной смерти души погибших не могут обрести покой, бесконечно перерождаясь и увядая, а сам мир застыл в безумном, вечном цикле, где Древо Эрд вбирает в себя павших. Я же, появившись в этом мире, стал одним из тех, кого называют Погасшими.

— Погасшими? — переспросил Дамблдор, наконец-то переведя взгляд на меня.

— Погасшие — это древние воины и их потомки, которые когда-то лишились благословения Древа Эрд и были изгнаны из Междуземья. Когда мир зашел в тупик после Раскола, Великая Воля снова призвала нас назад, вернув к жизни и даровав Золотую Благодать как путеводную нить. Наш долг и проклятие — пробиваться сквозь кровь, безумие и монстров, собирать Великие Руны павших полубогов и восстановить Кольцо Элден, дабы один из нас занял трон Владыки.

Я посмотрел на Дамблдора.

— Именно свет Благодати горит в моих глазах, что, по непонятным мне причинам, пугает здесь всех. Это отличительная черта Погасших.

Я взмахнул палочкой, проматывая события дальше. Там как раз началось первое воспоминание — схватка с Приращенным Отпрыском. Но даже это вызвало у них настоящий ужас.

— Это лишь самое начало моего пути. Едва я очнулся в часовне и выбрался наружу. Это не самый страшный враг, не пугайтесь.

Но Дамблдор и Гермиона всё равно стояли абсолютно пораженные. Тот бой я, разумеется, проиграл — и это тоже отразилось в воспоминании. Как и первая встреча с Мелиной, и визит в Крепость Круглого Стола.

— Мой путь пролегал через всё Междуземье. Я должен был победить всех потомков Марики Вечной, чтобы извлечь Руны и собрать Кольцо Элден воедино. Вот первый по-настоящему сильный противник — Годрик Сторукий.

Жуткое человекоподобное существо с десятками беспорядочно торчащих и шевелящихся конечностей заставило Гермиону сжать мою руку еще сильнее.

— Мерлин… — только и произнес Дамблдор.

Я показал им сражения со всеми потомками Марики и просто сильнейшими противниками Междуземья: Алый Волк Радагона, королева Реннала, Годфри, Маликет, Морготт. На некоторых боях Гермиона и Дамблдор не выдерживали — то вскрикивали, то закрывали глаза, впадая в оцепенение и снова выходя из него. Гермиона и вовсе не отпускала мою руку, а в самые жуткие моменты даже прижималась ко мне — было видно, насколько она напугана. Дамблдор же старался держать лицо, особенно в моменты смены воспоминаний, но, видя очередного полубога, снова впадал в ступор, вскрикивал, поминал Мерлина и повторял: «Нет, невозможно! Это немыслимо…»

Воспоминания продолжались, и я сопровождал их короткими комментариями. Сам же смотрел на них не менее завороженно, будто заново проживая эти моменты. Бой с Раданом в Звёздных Пустошах — безумная скачка на Потоке с уклонением от падающих комет и астероидов. Схватка с Маленией у корней Святого Древа. Битва с Владыкой Драконов Плацидусаксом — самым большим и могучим драконом Междуземья. Схватка со Змеем, Пожирателем богов, у подножия Вулкана. Немыслимая битва с Астелем, Звёздным Порождением…

— Поскольку в Междуземье нет смерти как таковой, после поражения я просыпался у ближайшего источника Благодати и снова отправлялся в бой. Это дар и проклятие Погасших. Но при этом я чувствовал боль, когда мне наносили травмы, после которых жизнь невозможна, — говорил я.

— Значит, сражение со всеми ними было не одно? — впервые, наверное, задал вопрос Дамблдор.

— Их были даже не десятки, а сотни, — ответил я.

Ну а на битве с Марикой и, особенно, на моменте ее превращения в Зверя Элдена Гермиона и Дамблдор, что называется, окончательно сломались. И без того прижимавшаяся ко мне Гермиона отвернулась, уткнувшись лицом мне в плечо, а Дамблдор просто закрыл лицо руками.

— Смотрите! — громко сказал я. Дамблдор вздрогнул и заставил себя продолжить смотреть. Повернулась и Гермиона. Наконец Зверь Элдена был повержен. Я начал собирать Кольцо Элден. — Вот оно. Кольцо Элден. Сейчас всё произойдет. Увидите, как я попал в ваш мир.

Я снова взглянул на воспоминание, где я собрал Кольцо, после чего меня выбросило в этот мир.

— Так я попал сюда. И полюбуйтесь, профессор, на вашу «защиту». Так и есть — Дамблдор стыдливо покачал головой, когда увидел, как прямо у дома на Тисовой улице ругались Фигг и Флетчер. Это было последнее воспоминание, которое я загрузил в Омут.

— Это всё. Возвращаемся.

Мы вынырнули из воспоминаний и вернулись в кабинет. Дамблдор продолжал ошарашенно смотреть на меня.

— Вот кто я на самом деле, директор. Ваш Гарри Поттер умер в момент нападения дементоров. Умер по вашей вине, поскольку вы не обеспечили его защитой и просто бросили у семьи, которая его ненавидела. Как видите, если там и была кровная защита, от дементоров она его не спасла.

В этот момент Дамблдор из пораженного мага превратился в жалкого старика. Он опустил голову, как провинившийся школьник.

— Так совпало, что когда ваш Гарри Поттер находился при смерти, я тоже оказался в некоем пространстве между жизнью и смертью. Кольцо Элден — это артефакт богов, а я всего лишь человек, хоть и наделенный силой и относительным бессмертием. Я не до конца осознавал, как обращаться с подобным артефактом. Поэтому и оказался здесь.

Сеанс воспоминаний был окончен. Гермиона тяжело дышала, и было видно, как она спешно пытается взять себя в руки. Но Дамблдор выглядел просто жалко. Он смотрел растерянно. Кажется, у него даже дрожали губы.

— Гарри… ты… такое…

— Я хочу сказать, директор, что вся моя магия, все те заклинания, которые вы видели, — всё это осталось со мной. Я извлек посох, и от него во все стороны разошлась легкая ударная волна. Дамблдор перевел взгляд на посох. Надо сказать, в воспоминаниях фигурировал не один посох, как и клинки. Там же были и чудовищной мощи заклинания, которые я обрушивал на врагов. Видимо, именно это он сейчас судорожно перебирал в памяти, не зная, что вообще можно сказать на эту тему.

— Значит… ты… действительно не… — запинаясь, проговорил он. — Но… ты же… всех помнил. Узнавал… мне докладывали…

— У меня остались кое-какие обрывочные воспоминания. Но тысячи циклов и смертей в Междуземье практически стерли память о прежней жизни. Я даже не помню свое настоящее имя. Поскольку после Раскола даже время в Междуземье идет не так, как здесь, есть предположение, что я всё же был Гарри Поттером, — я решил озвучить теорию Гермионы, чтобы избежать лишних вопросов. — И, возможно, в момент между смертью и возвращением я прожил эти тысячи циклов в Междуземье. Но это не имеет ровным счетом никакого значения. Я — тот, кто сражался с полубогами, обрушивал на них кометы и заставлял пылать землю под их ногами.

Я наклонил посох, уперевшись его навершием Дамблдору в грудь.

— Если вы думаете, что можете продолжать врать мне, если думаете, что можете манипулировать мной — вы ошибаетесь. Моих сил хватит, чтобы победить Волдеморта без вашего участия, потому что он даже в десятую часть не опаснее тех, с кем я сталкивался в Междуземье. Поэтому либо вы мне помогаете, директор, либо не мешаете. Вы, наверное, уже поняли, что не стоит становиться моим врагом.

Дамблдор сделал шаг назад, опасливо глядя на сапфир в навершии посоха.

— Гарри… я… не знаю, что сказать, — он судорожно переводил взгляд то на меня, то на посох. — Это совершенно неожиданно.

— Вы можете сказать мне правду.

— Гарри… послушай. Я не могу тебе всего сказать. Есть вещи, которые нужно узнавать постепенно… — снова начал было юлить Дамблдор, но я вновь ткнул его в грудь посохом.

— Вы по-прежнему не понимаете… —

От посоха снова пошла ударная волна, директор покачнулся. Но я отбросил посох на стол и, шагнув к Дамблдору, схватил его за мантию и потащил к лестнице, ведущей к огромному витражному окну. Дамблдор, видимо, не понимавший, в чем дело, не сопротивлялся, и только когда я перехватил его обеими руками, попытался упереться. Но было поздно — я толкнул его так сильно, что он пробил стекло, и я выбросил его прямо из башни.

В этот же момент раздался пронзительный крик Гермионы. Я неспешно спустился по лестнице. Девушка с ужасом смотрела на меня.

— Гарри… Что ты… Ты его… — захлебывалась она. — Не подходи! Ты…

— Не кричи, — повысил я голос.

— Что значит «не кричи»?! Ты убил его! Убил Дамблдора! Ты просто…

— Он жив.

— Жив? — губы Гермионы дрожали.— Но ты же его из окна…

— Такого опытного мага, как Дамблдор, невозможно убить столь примитивным способом. У него обязательно найдется пара трюков в запасе.

Едва я это произнес, как кабинет озарила огненная вспышка, и прямо посреди комнаты появился Дамблдор, обеими руками державшийся за лапы своего феникса Фоукса.

Гермиона еще некоторое время смотрела то на меня, то на директора. Она буквально на глазах успокаивалась и снова начала смотреть на Дамблдора с неприкрытой ненавистью.

— Гарри! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас… — начал Дамблдор. Он уже не запинался — видимо, падение из окна здорово вывело его из оцепенения.

— Да, понимаю. И хочу, чтобы вы, наконец, поняли, с кем имеете дело. Неужели вы не понимаете, что я не буду с вами возиться и не испытываю перед вами ни малейшего страха? Волдеморт такой же враг для меня, как и для вас. Поэтому либо вы помогаете мне, либо не мешаете. И чего я вам категорически не советую — так это становиться моим врагом.

В этот момент я протянул руку, посох невербальным Акцио послушно прыгнул мне в ладонь, и я снова направил его на Дамблдора. Снова прошла магическая ударная волна, да такая, что директор не удержался на ногах, споткнулся и тяжело осел на пол. Сейчас он выглядел жалко и испуганно. Губы его задрожали.

— Гарри… мальчик мой… ты и правда уже не тот, кого я знал… — голос его дрожал, и, казалось, он вот-вот расплачется. — Гарри! Я не предполагал, что так будет! Я… я думал, что защиты будет достаточно! Я даже не предполагал, что Министерство пойдет на это. Это ведь оно послало дементоров! У меня нет доказательств, только предположения! Ведь даже Пожиратели не пытались напасть на тебя в доме на Тисовой улице. Но это… Гарри, прости меня! Я виноват! Очень виноват перед тобой!

Гермиона подошла ко мне и презрительно скривила губы.

— Послушай, Гарри… Волдеморт… Его нельзя просто так убить! Я вижу, что твоя сила просто запредельна. Ты даже уничтожил частицу в шраме и, видимо, ту змею. Как ты назвал это… Тот золотой свет…

— Благодать.

— Да, видимо, это. Послушай… Тут всё сложно. Я не могу рассказать, потому что сам недостаточно уверен в своих предположениях! Гарри… Ты…

— Вы просто жалки, профессор! — впервые заговорила Гермиона. Она смотрела на директора ненавидяще, в её голосе лязгнула сталь. — Вы мало того, что фактически убили нашего Гарри, так еще и до сих пор продолжаете юлить!

Дамблдор перевел взгляд на нее и не посмел ничего возразить. Но всё же попытался собраться.

— Гарри… Волдеморт нашел способ избежать смерти! Даже уничтожение его физического тела не убьет его, и он всё равно вернется. Может, ты помнишь, как он вселился в Квиррелла… Так будет и дальше. Послушай… У меня есть только теория, у которой слишком мало доказательств. Это не объяснить в двух словах. Давай так. Я подготовлюсь к разговору, потому что сейчас я…

Он осмотрелся, попытался подняться на ноги, посмотрел вопросительно на меня и, видимо, поняв, что я не собираюсь подавать ему руку, остался сидеть на полу.

— Я скажу всё. Не скрывая. Но… мне нужно подготовиться. Да и вам не нужно привлекать лишнее внимание отсутствием на уроках. Через день начинаются каникулы… И если вы останетесь в Хогвартсе, нам будет проще поговорить.

— Хорошо. Пойдем, Гермиона. Дадим ему время на сожаление и осознание того, что он увидел, — я даже взял девушку под локоть, потому что она продолжала сверлить Дамблдора тяжелым взглядом. Она поддалась, и мы направились к выходу. Некоторое время мы шли по коридорам в полном молчании.

— Гарри, — она внезапно остановилась.

Я обернулся.

— Точнее, Погасший, — поправилась она. — Я хотела сказать… Спасибо. За то, что позволил увидеть истинное лицо Дамблдора. И твои воспоминания… Это просто немыслимо. Тот бой с акромантулом… Я была поражена, потому что не верила, что такое вообще возможно. Но, оказывается, это ничто по сравнению с тем, что ты пережил. Ты — великий волшебник, а не Дамблдор. Он просто жалкий лжец и манипулятор… Спасибо, что открыл мне глаза. И извини, что я тогда… когда ты его из окна выбросил. Я в тот момент посчитала тебя злом хуже Волдеморта, но…

— Всё в порядке, — я сделал шаг к девушке. — Главное, ты поняла, кто есть кто. Ты по-прежнему со мной?

— Конечно, — решительно сказала она.

— Тогда… — и тут я замолчал, поскольку уловил странное шипение.

— Слышишь?

— Где? — Гермиона заозиралась по сторонам.

— Стена! — я подошел вплотную к каменной кладке, откуда доносился странный звук, похожий на змеиный. Но шипение складывалось в отчетливые слова.

— Да, я, кажется, слышу… — она тоже подошла к стене и прильнула к ней ухом.

— Поглотить… Найти… Сожрать… — повторил я вслух слова, которые слышал.

— Что? Гарри… ты… — Гермиона удивленно уставилась на меня.

— Ты не понимаешь? Не слышишь? Это то, что доносится из-за стены.

— Я слышу шипение, но не слова. А ты разбираешь? Подожди! Это же… — она резко отскочила от стены. — Это парселтанг!!! Гарри, это змеиный язык! Как на втором курсе! Ты понимал змей и василиска! Ты же змееуст!

— Ты хочешь сказать, что там змея, или… Но ведь его же убили тогда?

— Ну, вроде да. Ты… ну, в смысле, ты понимаешь — рассказывал, что убил его. Мечом Гриффиндора. Как он может быть жив? — она судорожно смотрела то на меня, то на глухую стену.

— Подожди! Если я не ошибаюсь — знание змеиного языка давала мне та часть Волдморта, что была в шраме. Я не должен это понимать. Тогда... Что это...

Я замер. Что-то мне это напомнило...

— Нужно проверить. Где вход в Тайную комнату? Ты знаешь? Потому что я помню смутно.

— Да. Второй этаж, женский туалет. Сейчас, или…

— Сейчас. А ты…

— Я с тобой, — решительно отрезала она.

— Пойдем.

Мы стремительно направились к лестницам.