Кинжал (джен)

Корабль пришвартовался к нижней платформе Линдблюма. Штайнер спрыгнул первым, огляделся, потом протянул руку Гарнет. Она посмотрела на его ладонь, усмехнулась и спрыгнула сама, приземлившись легко, как кошка. Штайнер вздохнул, но уголок его губ дрогнул.

— Я же говорила, дядя Берт. Я солдат.

За ними спустились Зидан и Виви. Маленький маг задрал голову, глядя на парящие башни, которые уходили в облака.

— Это… это Линдблюм? — выдохнул он.

— Он самый, — ответил Зидан, хлопнув его по плечу. — Добро пожаловать в столицу облаков.

Гарнет смотрела на город, который парил в небе, и чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. Она выдохнула — медленно, глубоко.

— Мы добрались, — сказала она тихо.

— Ты выглядишь так, будто не веришь в это, — заметил Зидан, подходя ближе.

— Я не поверю, пока не увижу дядю Сида.

Они подошли к воротам города. Стража их остановила — четверо солдат в форме Линдблюма, с копьями и настороженными лицами.

— Кто такие? — спросил старший.

Штайнер шагнул вперёд, предъявил свои полномочия капитана рыцарей Плутона. Гарнет, помедлив, достала документы старшего лейтенанта Александрии. Стражники переглянулись. Один из них наклонился к другому:

— Это та самая принцесса? Которая сбежала?

— Я слышу вас, — сказала Гарнет с лёгкой усмешкой. — И да, это я.

Стражники посторонились, пропуская их.

Они пошли через город. Узкие улочки, мосты между башнями, шум рынка. Гарнет шла уверенно, не оглядываясь, как будто знала каждый поворот. Зидан догнал её:

— Ты ориентируешься так, будто здесь живёшь.

— Я здесь выросла наполовину, — ответила она. — Линдблюм был моим вторым домом.

Виви крутил головой, разглядывая всё вокруг: летающие корабли, механические птицы, фонари, которые горели даже днём. В воздухе чувствовался праздник — Фестиваль Охоты начинался завтра.

Они подошли к замку. Охрана снова остановила их, но Гарнет назвала себя — и её пропустили без вопросов. Штайнер шёл за ней, сжимая меч, готовый ко всему. Виви держался рядом с Гарнет, оглядываясь на высокие потолки и гобелены. Зидан шёл последним, и на его лице была лёгкая кривая усмешка.

— Я не думал, что когда-нибудь войду в замок регента через парадный вход, — пробормотал он.

Гарнет не обернулась:

— Не привыкай.

Они вошли в кабинет Сида. Гарнет остановилась на пороге, моргнула, потом медленно перевела взгляд на портрет Сида в молодости, висящий на стене.

За столом сидел не человек. Огромное насекомое с человеческими глазами, в регентском облачении. Оглоп.

— Дядя? — голос у неё дрогнул.

Сид поднял голову. Увидев её, в его глазах блеснула теплота — единственное, что осталось человеческим в этом теле.

— Гарнет, — сказал он, и голос его был хриплым, но тёплым. — Ты добралась. Я знал, что ты сможешь.

— Что с тобой случилось? — она подошла ближе, не веря своим глазам.

Сид вздохнул:

— Хильда. Моя дражайшая супруга. Превратила меня в это и сбежала с каким-то учёным. Но не обо мне речь.

Он перевёл взгляд на Зидана, Штайнера, Виви.

— Я слышал, что вы пережили в Злом лесу. Баху рассказал мне о Бланке.

Зидан напрягся, но промолчал.

— Баху здесь? — спросил он.

— Был. Я отправил его обратно — он не выполнил задание как следует. Я просил доставить принцессу целой, а не выкинуть в Злой лес.

Гарнет шагнула вперёд:

— Дядя, мы видели ящики с чёрными магами. В Александрии, в Дали. Мать готовится к войне.

Сид помрачнел:

— Я знаю. Мне доложили. Она наступает на Бурмецию и готовится к вторжению в Линдблюм.

— Мы должны остановить её, — сказала Гарнет.

— Мы попробуем. Но сначала — отдохните. Фестиваль Охоты начинается завтра. Будет много народу — союзников и врагов. Вы должны быть в форме.

Он посмотрел на неё с теплотой, которую не мог скрыть, даже будучи насекомым:

— Ты очень похожа на отца, Гарнет. Я рад, что ты добралась.

— Я хочу тебе кое-что рассказать, — сказала она тихо. — Позже.

Сид кивнул, поняв. Она говорила о голосах. О Шиве.

Фестиваль Охоты начался на следующий день. Город был полон гостей — лучников, воинов, охотников со всего континента. Гарнет стояла на балконе замка, наблюдая за площадью внизу, где уже собирались участники.

Рядом появилась Фрейя — тихо, почти бесшумно. Она встала рядом и посмотрела туда же.

— Ты здесь, — сказала она, будто они всегда были знакомы. — Кел говорил, что ты надеялась выбраться сюда, но я не думала, что ты решишься на побег из замка.

— Я не думала, что это будет так сложно, — ответила Гарнет. — Где он? Я думала, он будет здесь.

Фрейя помолчала, потом усмехнулась:

— Он обещал приехать. Но он у нас… непредсказуемый. Писал, что задерживается на границе. Что-то с патрулями. Я не знаю подробностей — он не любит писать о работе.

— Он всегда не любил писать о работе, — ответила Гарнет. — Только жаловаться на кашу и на дождь.

Фрейя фыркнула:

— Это он умеет. — Она посмотрела на Гарнет с интересом. — Он много о тебе рассказывал. Сказал, что ты хороший солдат. И что ты умеешь проигрывать в карты.

— Я не проигрывала, — поправила Гарнет. — Я позволяла ему выигрывать.

— Он сказал, что мухлюет. А ты терпишь.

— Я терпела, потому что мне было интересно, как далеко он зайдёт.

Фрейя засмеялась:

— Я знаю его всю жизнь. Он зайдёт далеко. Он умеет быть невыносимым.

— Я знаю.

Они посмотрели друг на друга, и на их лицах появились одинаковые улыбки. Между ними возникло что-то — не дружба, не родство, а понимание. Они обе знали Кела. Они обе терпели его. И они обе любили его.

В этот момент к ним подошёл Зидан. Он перевёл взгляд с одной на другую, прищурился:

— Хочу ли я знать, как давно вы знакомы и как это произошло?

— Нет, — ответили они хором.

И засмеялись.

Зидан вздохнул, покачал головой:

— Я начинаю привыкать к тому, что вы все связаны друг с другом.

Вечером состоялось награждение участников Фестиваля. Виви стоял в конце ряда, сжимая в руках маленький приз за участие. Он был рад, что просто не опозорился. Зидан хлопнул его по плечу:

— Ты молодец, малыш.

— Я просто… пытался не упасть, — признался Виви.

— Это уже победа, — усмехнулся Зидан.

Двери зала распахнулись. Внутрь ввалились два солдата в форме Бурмеции. Один был ранен в плечо, второй — в ногу, оба едва держались на ногах. В руках они держали третьего — высокого солдата, бледного, с раной на груди.

Гарнет узнала его мгновенно.

Она рванула с места, пробежала через весь зал, обогнула стражу и упала на колени рядом с ним. Уже прикладывая руку к его груди, уже посылая свет исцеления — тёплый, золотой.

Кел приоткрыл глаза. Увидел её. Улыбнулся слабо, но узнаваемо.

— Я сейчас умру от умиления, Ани, — прошептал он.

— От потери крови и черепно-мозговой, если рот не закроешь, — ответила она, но голос её дрожал. — И не в мою смену. Ты мне книжку обещал.

— Ага. И торчу тебе два желания.

— …еблан.

Подошла Фрейя, встала над ними:

— Мой брат — идиот.

— Согласна, — не оборачиваясь, ответила Гарнет. — Подержи ему голову, а?

Фрейя опустилась на колени и взяла голову брата в руки. Гарнет продолжала исцелять его, чувствуя, как рана закрывается, как дыхание становится ровнее.

— Глаза не закрывай, придурок, — прикрикнула она.

Кел улыбнулся шире.

— Ты всё та же, Ани.

— Заткнись и дыши.

Штайнер помог отвести его в лазарет. Гарнет легко исцелила оставшихся двух солдат, пока Фрейя говорила с ними о том, что произошло.

Когда она вышла из лазарета, Зидан ждал её. Он заметил, как её шатает, и шагнул ближе:

— Проводить в покои? Ты, кажется, перетрудилась.

Она хотела отказаться, но ноги подкосились, и он подхватил её под локоть.

— Я в порядке, — сказала она.

— Ты в порядке, — повторил он с усмешкой. — Но ты выглядишь так, будто собираешься упасть. Идём.

Она не спорила.

— Ты знаешь, — сказала она, когда они шли по коридору, — я никогда не видела его таким. Он всегда улыбался, всегда шутил, даже когда было плохо.

— Но сегодня он был серьёзен? — спросил Зидан.

— Нет. Сегодня он был в порядке. Потому что он знал, что я здесь, и что я его вытащу. Идиот.

— Ты тоже идиотка, — сказал Зидан. — Ты вытащила его, а сама шатаешься.

— Это моя работа, — ответила она.

— Твоя работа — быть принцессой. Не солдатом или целителем.

— Это одно и то же.

Военный совет собрался в кабинете Сида. Присутствовали: Сид (в своём ужасном виде), Гарнет, Зидан, Штайнер, Фрейя и Кел, который сидел с перевязанной рукой и всё ещё был бледен.

— Она не остановится, — сказал Сид. — Бране будет наступать, пока не захватит весь континент.

— Тогда мы должны остановить её, — ответил Гарнет.

— Ты хочешь воевать с матерью? — спросила Фрейя.

— Я хочу защитить тех, кого люблю. Если для этого нужно воевать — я буду воевать.

Гарнет ходила по кабинету, нервничая. Она остановилась у карты, провела пальцем по континенту.

Совет продолжался. Гарнет остановилась у карты, а за её спиной уже созрело решение.

— Мы разделимся, — сказала Фрейя, прерывая спор. — Я возвращаюсь в Бурмецию. Там сейчас ад, и я не могу оставаться здесь, когда моя страна горит.

— Одна? — спросил Штайнер.

— Я рыцарь Драконьей Четвёрки, — ответила Фрейя. — И я знаю Бурмецию лучше, чем кто-либо здесь. — Кел кашлянул, но промолчал. Фрейя перевела взгляд с брата на Зидана. — Но мне нужен напарник.

Зидан поднял бровь:

— Я?

— Ты — вор. Ты умеешь двигаться незаметно, открывать замки и выходить из переделок. И ты мой друг, — добавила она, и в голосе её мелькнуло что-то тёплое. — Я не хочу, чтобы ты умирал неизвестно где. Но я хочу, чтобы ты был рядом.

Зидан помедлил. Перевёл взгляд на Гарнет, на карту, на картинку Бурмеции.

— Ладно, я иду с тобой, — сказал он наконец.

Виви поднял голову:

— Я тоже.

Фрейя удивлённо посмотрела на него:

— Ты? Но ведь…

— Я не хочу оставаться здесь, — сказал Виви. — Я могу помочь. И я… я хочу быть полезным.

Фрейя кивнула:

— Тогда идём втроём.

Гарнет стояла молча. Она смотрела на карту, но на самом деле смотрела на Зидана. Он встречает её взгляд, и на мгновение между ними повисает тишина.

— Я вернусь, — говорит он тихо, так, чтобы слышала только она.

— Знаю, — отвечает Гарнет. — Но…. Война — непредсказуемая штука.

— Тогда я просто скажу, что сделаю всё, чтобы вернуться.

— Этого достаточно.

Она отворачивается к карте, но он видит, как она сжала край стола. И понимает: она боится за него.

Он боится за неё.