Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

У Мариэ Фо Лафан день складывался в целом нормально.

Да, утро вышло какой-то катастрофой. Теперь ей приходилось разбираться с огромной головной болью из-за всей этой кутерьмы «кандидатки в Святые», стартовавшей почти на два года раньше сюжетного расписания. Она всё ещё не придумала хитрый план, как проверить, не был ли этот подозрительный «Барон Подземелий» на самом деле тайным злодеем, пытающимся сорвать её прохождение. И в довершение всего Кайл практически накормил её на завтрак каким-то хрючевом, попутно читая лекцию о питании как ворчливая мамаша.

Но обед? Обед стал её спасением.

Главным блюдом был идеально обжаренный стейк с соусом на красном вине, буквально таявший на языке. Можно говорить что угодно об Академии и её изматывающих социальных играх, но, поскольку в конечном счёте это была школа для завершения воспитания высшей знати, еда в их столовой была безупречной. Даже десерт — тяжёлый, насыщенный шоколадный гато — оказался просто божественным.

Так что после трапезы, насытившей и её желудок, и её душу, Мариэ возвращалась в общежитие в куда лучшем настроении. Сегодня, слава богу, было воскресенье. Единственный день недели, когда ей не приходилось выходить на свою смену «Обратного гарема». Она наконец могла сбросить маску, на несколько часов забыть о том, что нужно нянчиться с пятью наследниками, и по-настоящему дышать, не переживая, идеален ли уголок её улыбки. Она тихо напевала себе под нос, шагая по коридору и планируя вторую половину дня.

«Может, потом зайду в библиотеку», праздно подумала она. «Мне правда нужно поднять владение магией, раз у меня теперь есть Браслет. Если хочу открыть полноценные навыки Святой, нужно гриндить целебную магию.»

Она дошла до своей двери, уже представляя приятный долгий сон перед учёбой. Повернула ручку, ожидая увидеть своё полное бардака, но уютное убежище, возможно, с Кайлом, который будет ругать её за разбросанную по полу одежду.

— Я вернулась, Кайл~ Надеюсь, ты не трогал мою...

Слова застряли у неё в горле.

Посреди спальни стоял парень, и тот непринуждённо рассматривал книгу, которую снял с её полки.

Это был не Кайл. Это был он. Аномалия. Потенциальный секретный босс-злодей.

Леон Фо Бартфорт.

Мозг Мариэ закоротило. Какое-то мгновение она не могла осмыслить, каким образом он вообще мог быть здесь. Это было женское общежитие. Запретная зона. Стража должна была его остановить. Комендантша должна была его остановить. Кайл должен был его остановить.

Кстати о Кайле...

Она взглянула в угол комнаты. Её дерзкий, самоуверенный слуга-полуэльф сейчас вжимался в самый дальний угол и прожигал Барона Подземелий взглядом. Всем своим видом он походил на шипящего кота, который только что столкнулся с диким медведем.

Леон с мягким стуком закрыл книгу, которую читал, и повернулся к ней. Выражение его лица было нечитаемым — скучающим, спокойным и совершенно, слишком уж непринуждённым для парня, который только что вломился в комнату дворянской девушки в общежитии.

— Йо, — сказал он, лениво подняв руку в приветствии. — Милое местечко. Правда, на мой вкус розового многовато.

Мариэ почувствовала, как кровь отливает от её лица.

«Он здесь», завизжал её разум. «Секретный злодей у меня в комнате. Вот оно. Та самая кат-сцена “Game Over”.»

— Ч-что... — голос подвёл её. Она вцепилась в дверную ручку, готовясь в любой миг рвануть прочь. — Что ты здесь делаешь?!

Леон пожал плечами, удобно откинувшись на её письменный стол.

— Расслабься. Я здесь не для того, чтобы трогать тебя или что-то такое, — сказал он с бесяще спокойным голосом. — Я просто хотел немного поговорить. О будущем этого королевства. И, что важнее... о твоём месте в нём.

И как ей, спрашивается, расслабиться, когда он только что выдал ей в лицо классическую вступительную речь «секретного злодея»?!

* * *

Леон Бартфорт сидел за маленьким круглым столиком в углу комнаты и выглядел слишком уж удобно устроившимся. Мариэ сидела напротив него, руки у неё слегка дрожали на коленях, а Кайл — всё ещё очень настороженный и прожигающий незваного гостя взглядом — подавал им чай скованными, резкими движениями.

Сцена граничила с абсурдом: Мариэ, дворянская дочь, угощает чаем странного мужчину прямо перед собственной кроватью, через несколько мгновений после того, как он практически вломился в её комнату. Но ей нужен был буфер. Каждая секунда, пока Кайл разливал чай, была секундой тишины, которую она могла использовать, чтобы понять, как пережить этот разговор.

Её мысли вернулись к подземелью — сперва к муравьиным монстрам, а потом к тому дрейку.

Дрейк не был просто случайным монстром подземелья. Это был намеренный «Убийца новичков», заскриптованная встреча на пути к скрытой комнате, поставленная садистскими разработчиками, которые обожали наказывать игроков.

С ним не полагалось драться, если только ты не хотел испытать себя — что-то вроде забега за достижением. «Правильным» ходом для обычных игроков было бросить Утерянный предмет «Дымовая бомба» или воспользоваться магией побега и немедленно сбежать. Попытка убить его на этой стадии по сути была самоубийством даже для самых вылизанных игроков-минмаксеров — если, конечно, ты не открывал кошелёк и не пользовался предметами типа «заплатил и выиграл».

Когда в подземелье она нарвалась на эту тварь, ей не хватало всего половины секунды, чтобы сотворить «Вспышку» и заорать отряду, чтобы все бежали куда глаза глядят. Это была единственная стратегия. А он, Бартфорт ? Он просто... завалил дрейка в одиночку. Мечом.

Тогда она была слишком занята Браслетом, чтобы осознать, насколько это было безумно, и думала только о том, что сорвала джекпот и получила халявный проход до Реликвии. Но сейчас, сидя здесь, она ясно понимала: он был ну чисто вылитым, как по учебнику, Гэри Стью или признаком того, что этот мир пережил катастрофический ребаланс

Мариэ смотрела на своё отражение в тёмном чае. Она знала реальность ситуации: если бы он хотел её убить, она уже была бы мертва сотню раз.

Тот факт, что он утверждал, будто пришёл «поговорить», был единственной причиной, по которой она всё ещё дышала. Значит, ему что-то было нужно.

«Но что?», думала она, крепко сжимая чашку. «Что нужно чрезмерно сильному потенциальному Секретному Злодею от низкоуровневой кандидатки в Святые? Реликвии? Контроль над королевством через меня?»

— Прежде чем начнём, — сказал Леон, со звоном поставив чашку. — Я был бы признателен, если бы мы оба сделали себе одолжение и просто пропустили предсказуемую стадию «всё отрицаем». Ну серьёзно, это было бы просто оскорблением нашего с тобой интеллекта.

— Какое ещё... отрицание? — осторожно спросила Мариэ напряжённым голосом.

— Отрицание того, что ты систематически охотилась за всеми наследниками Пяти Великих Домов, — непринуждённо сказал Леон. — Вероятно, зная, что титул Святой позволяет обойти их нынешние помолвки.

Внутри всё Мариэ заледенело:

— Я-я правда не понимаю, о чём ты... Мы просто сблизились! Это случилось само собой, клянусь...

— Ой, прошу тебя, — фыркнул он. — Ты проводишь почти каждую минуту бодрствования в будни за тем, что идеально распределяешь время между каждым наследником, крутишь ими как хочешь и сейчас ждёшь, что я поверю, будто они все просто сами к тебе подошли?

Мариэ лишилась дара речи.

Да, она делала именно то, что он сказал — но это был единственный способ получить идеальную концовку «Обратного гарема»! Игра не штрафовала за эффективное управление расписанием; напротив, награждала за это! Но она не могла объяснять игровую механику такой полной загадке, как он.

А продолжать отрицать означало риск разозлить его. И, глядя на бесстрастного парнишку по ту сторону стола, Мариэ очень, очень не хотела увидеть его злым.

— ...Что бы я ни делала, наследники все выбрали проводить время со мной по собственной воле, — наконец сказала Мариэ, стараясь удержать голос ровным. — Даже если я перестану с ними встречаться сейчас, почти наверняка они найдут время, чтобы увидеться со мной. Наши чувства искренние!

— Слушай, мне правда всё равно, как ты проводишь своё свободное время, — сказал Леон, пренебрежительно махнув рукой и откинувшись на стуле. — Называй это «молодостью», или «безмятежными деньками», или как угодно. Я здесь не для того, чтобы читать тебе проповедь. Развлекайся как хочешь.

Он замолчал, и его тёмные глаза вцепились в её.

— Проблема в том, что как кандидатка в Святые — и, возможно, будущая Святая — ты намерена использовать эту власть, чтобы аннулировать их нынешние помолвки и выйти за них вместо их невест? Если да... за кого именно ты собираешься замуж?

Мариэ уставилась на него, сбитая с толку. Какая ему вообще причина интересоваться её личной жизнью? Он шпион королевы? Соперничающий жених?

— Я... не совсем понимаю, откуда всё это взялось, — сказала она, подбирая слова с предельной осторожностью. — Вопросы любви и брака немного личные, чтобы вот так требовать ответов от незнакомки, тебе не кажется?

Леон лишь приподнял бровь, явно не впечатлившись.

— Это перестаёт быть личным, когда ведёт к потенциальному мятежу, — ровно ответил он.

«Что?»

Мариэ не смогла сдержаться; искренний шок пошёл трещинами по её тщательно удерживаемому непроницаемым лицу.

«Мятеж?»

О чём он вообще говорит? В «АльтоЛибе» не было никакой «Арки мятежа»! Единственной войной было вторжение Княжества на третьем году! Он говорил о каком-то событии, добавленном позже? Или он просто псих?

— Мятеж? — нахмурилась Мариэ, склонив голову. — Я совершенно потеряла нить разговора. Как моя личная жизнь вообще связана с этим?

Леон ответил не сразу. Вместо этого он просто смотрел на неё, слегка сузив глаза, впиваясь взглядом в её.

Он удерживал её взгляд долго — достаточно долго, чтобы она слегка поёжилась под этой интенсивностью, — а потом наконец испустил долгий, усталый вздох.

— Ладно, сейчас серьёзно: ты притворяешься или правда не понимаешь?

— Не понимаю чего?

— Что твоя «личная» жизнь больше не такая уж личная, — прямо сказал Леон. Он провёл рукой по волосам. — Посмотри на меня. Я временный барон из ниоткуда. И всё же, стоило мне слегка прославиться зачисткой нескольких подземелий, как половина Академии начала следить за каждым моим шагом.

Он указал на неё пальцем:

— А ты? Ты теперь в совершенно другой лиге. Твоё положение бесконечно важнее моего, и то, что ты делаешь с наследниками, расходится кругами по всему королевству.

Мариэ открыла рот, чтобы возразить, но Леон перебил её, напряжённо наклонившись вперёд.

— Подумай сама. Раньше тебе это сходило с рук, потому что все считали невозможным, чтобы ты действительно что-то сделала с помолвками. А теперь? Ты ясно показала, что потенциально можешь именно это. И если такое случится с принцем... Я слышал, есть реальная вероятность, что герцог Редгрейв в ответ выйдет против короля.

Мариэ сдвинула брови. Это... вообще не складывалось.

Она знала, как должен идти сценарий. Злодейке Анжелике было суждено опозориться на третьем году, вызвав Оливию — или, в данном случае, её — на дуэль. Затем Анжелику должны были полностью унизить в глазах знати, фактически отречься от неё в Доме Редгрейв, исключить из Академии и, наконец, в наказание выдать замуж за какого-нибудь уродливого мелкого дворянина в деревне.

Никакого «Мятежа Редгрейвов» не могло быть даже в будущем добавленном контенте без серьёзного реткона серии. В конце концов, в третьей игре Оливия снова появлялась, чтобы помочь главной героине против Княжества Фаносс уже после выпуска из Академии, и в лоре точно не упоминалось ни о каком мятеже или гражданской войне.

Насколько она знала, то, о чём говорил этот «Барон Подземелий», было просто неверно.

Ну, впрочем, теперь существовала вероятность, что события могут слегка измениться из-за ускоренной хронологии, которую она случайно создала, но пока она озаботиться тем, чтобы дуэль или что-то похожее всё равно случилось, она была уверена, что расхождение не будет таким уж большим. Может, ей просто нужно будет подтолкнуть Анжелику к вызову на дуэль раньше запланированного.

— Тогда что ты предлагаешь мне сделать? — всё же спросила она, потому что не могла просто раскрыть то, что знала. — Как я уже сказала, даже если я отдалюсь от наследников, они наверняка всё равно будут пытаться со мной увидеться.

Леон фыркнул:

— Ну не знаю, может, хоть раз повести себя как ответственная дворянка? Ты могла бы встретиться с нынешними невестами наследников и выработать какое-нибудь соглашение. «Дамское соглашение», например? Установить границы, чтобы ты не выглядела разрушительницей семей.

Он откинулся на стуле и скрестил руки.

— Или, ещё лучше, просто найди себе другого жениха. Ты ж теперь наверняка можешь получить очень хороших мужей просто потому, что ты кандидатка в Святые. Или, если ты твёрдо решила выйти за одного из наследников... может, рассмотри вариант стать второй женой или чем-то таким?

Мариэ внимательно обдумала его слова.

Честно говоря, в этом не было ничего возмутительного. Более того, это было даже разумно — почти соблазнительно. Найти приятного, управляемого жениха и остепениться, конечно, было «достаточно хорошим» вариантом. Мягкая посадка, такой побег из нищеты, который Мариэ из прошлой жизни без колебаний приняла бы с благодарностью.

Да, все пятеро наследников радовали глаз, но одна лишь конфетка для глаз её больше не интересовала. После катастрофы её первой жизни — жалкого брака с никчёмным лудоманом — у неё развилась отчаянная тяга к простой компетентности. Способному, самостоятельному мужчине, которому не нужна постоянная нянька. По иронии, к кому-то очень похожему на парня, сидящего напротив неё, — если бы только он не был такой пугающей аномалией.

Но у неё были настоящие, не подлежащие обсуждению причины добиваться рута «Обратного гарема».

Во-первых, она закинула сеть широко для подстраховки. Она не была полностью уверена, выдержит ли её «игровое знание» проверку в этом «реальном» мире, так что закрепление всех пяти целей было её страховкой, гарантирующей, что хотя бы один рут удержится.

Но даже сейчас, когда титул Святой был почти подтверждён, ей всё равно нужно было идти на полный «Обратный гарем». Почему? Да потому что вторжение Княжества Фаносс на третьем году было никакой не шуткой.

Она помнила, как тогда онии-чан жаловался на него. Баланс игры был печально известен своей сломанностью, фактически вынуждая игроков покупать донатные предметы из внутриигрового магазина, чтобы пережить финальные волны.

У Мариэ не было предметов из магазина. У неё были только пять наследников.

Согласно игровой механике, установление романтического «рута» с любовным интересом давало им огромные бонусы к характеристикам, когда они сражались рядом со Святой в финальной битве. Это делало рут «Обратного гарема» единственной жизнеспособной бездонатной стратегией прохождения игры без траты реальных денег.

Как это должно было перенестись в реальную жизнь, она понятия не имела. Но если существовал хоть какой-то шанс, что это максимизирует их боевой потенциал, ей было необходимо это сделать. Что-нибудь меньшее — и она не переживёт вторжение.

Могла ли она вместо этого положиться на загадочного «Барона Подземелий»? Беспорно, парень перед ней был явно на другом уровне, но он также оставался полной загадкой — или, хуже того, потенциальным злодеем. А Мариэ отказывалась ставить свою жизнь на переменную, которую не могла контролировать.

Но превыше всего была последняя, самая важная причина.

Она достаточно настрадалась.

Её первая жизнь была жалкой, ничтожной и пустой. Вторая её жизнь началась в адской дыре нищеты и пренебрежения. Она выгрызла и выцарапала себе путь сюда, выживая одной упёртостью и воспоминаниями.

Игра описывала рут «Обратного гарема» как «Абсолютно счастливую концовку». Это была вершина игры — сценарий, где разрешается каждый конфликт, каждый любовный интерес предан исключительно тебе, а главная героиня возносится к жизни абсолютной роскоши и обожания. Это была единственная концовка, предлагавшая полную безопасность.

Так почему она должна слушать барона? Почему должна соглашаться на «достаточно хорошо»: стать второй женой или выйти за какого-нибудь случайного дворянина, если знала, что идеальная концовка у неё почти в руках?

Однажды она уже прожила жизнь, в которой соглашалась на меньшее, и та была жалкой. Она не повторит эту ошибку.

Она не оставит ни единого процента своего будущего на волю случая или посредственности. Она схватит идеальную концовку собственными руками, чего бы это ни стоило, потому что, чёрт возьми, она её заслужила.

Так что ей нужно было держаться плана. «Обратный гарем» был необходим для прохождения игры и закрепления её счастливой концовки.

Но прямо отказать ему или что-то в этом роде она тоже не могла. В конце концов, у неё всё ещё была роль, которую надо отыграть.

— Я... я приму твой совет близко к сердцу, — сказала она, сложив руки перед грудью в отработанном жесте невинности. — Мне правда не нравится смотреть, как люди ссорятся. Если всё можно решить без конфликта... думаю, так будет лучше для всех.

Леон не ответил сразу. Вместо этого он просто одарил её плоским, маловпечатлённым взглядом и коротко фыркнул.

— Ага... как скажешь, — пробормотал он, притом, по мнению Мариэ, довольно грубо.

Он одним глотком допил остатки чая и встал, стул скрипнул по полу. Но прежде чем выйти из комнаты, остановился в дверях, положив руку на косяк. Он не обернулся, но прежняя его непринуждённость мгновенно испарилась.

— Эй. Совет напоследок.

Он слегка повернул голову и посмотрел на неё через плечо:

— Сегодня я проник в твою комнату, даже не вспотев. А это значит, что любой другой тоже сможет так. Подумай над тем, что я сказал ранее: теперь ты в списке высокоприоритетных целей у очень влиятельных людей в этом королевстве.

Он замолчал, разглядывая её, и его взгляд впился ей в глаза.

— Если продолжишь вести себя так безрассудно, есть немалый шанс, что эти люди пришлют собственных гостей. И гарантирую, они не будут так же вежливы, как я.

Он посмотрел на неё ещё одну последнюю секунду, а затем вышел за дверь. Защёлка щёлкнула, оставив Мариэ одну в внезапной, неуютной тишине её комнаты.

* * *

Она не собиралась этого делать. Я это просто знал.

В данный момент я оказался в ловушке библиотеки воскресным днём вместе с Оливией. Библиотека так-то было местом, от которого я вообще стараюсь держаться подальше по целому множеству причин, но однажды Оливия увидела мои экзаменационные оценки и практически силой втянула меня в еженедельные занятия с ней. Для той, кто обычно вела себя так мягко, она была удивительно настойчивой, когда дело касалось подобных вещей.

Но пока я сидел там, с пустым взглядом глядя в учебник истории, мысли мои были за километры отсюда. Я мог думать только о Мариэ и о том, что вообще не мог понять ход её мыслей.

Сначала я отмахнулся от неё как от безрассудной охотницы за деньгами. Потом, когда она раскрыла, что знала о Браслете, мне пришлось повысить её оценку до расчётливого стратега, умеющего пользоваться системой.

Но после сегодняшней встречи... я не мог отделаться от ощущения, что первая догадка была ближе к правде. Она не ощущалась кукловодом. Она ощущалась... бестолковой. Или, возможно, действовала по невероятно загадочной затее, в которую я не смог заглянуть даже краешком глаза.

Просто... зачем? Зачем целиться сразу во всех пятерых наследников? Она и правда пыталась саботировать союзы Королевской фракции изнутри? Ради какой цели? Она мыслила на очень долгую перспективу, пытаясь создать себе огромную базу власти после признания Святой?

Ну то есть, это могло быть возможно. Но я просто не чувствовал в ней какой-то амбициозной политической революционерки. Я мог быть совершенно неправ, но... девушка, которую я сегодня встретил, выглядела как человек, искренне не понимающий, какое политическое дерьмо сейчас варит. Она жонглировала гранатами, думая, что это яблоки.

«Какая у неё вообще конечная цель?»

— Леон! Ты опять витаешь в облаках?

Я повернул голову и увидел, как Оливия сверлит меня взглядом со всей свирепой мощью недовольного котёнка. Щёки у неё слегка надулись, и она постукивала пером по столу.

— Ну... у меня была уважительная причина? — ответил я, почесав щёку.

— Это не оправдание! Ты обещал, что в этот раз правда попытаешься заниматься! — надулась Оливия.

Вообще-то я ей ничего не обещал; просто неопределённо буркнул в её сторону, когда она затащила меня сюда. Но спорить на этот счёт казалось мне плохой идеей.

— О, посмотри на время, — сказал я, с театральным удивлением проверяя карманные часы. — Уже, что, целый час прошёл?! Давай-ка, сделаем перерыв. Знаешь же, что говорят про работу без отдыха: мозги гниют.

Я встал и потянулся, мои суставы хрустнули в тихой библиотеке. Оливия бросила на меня очень недоверчивый взгляд, явно подозревая, что я просто пытаюсь сбежать, но в итоге уступила.

— Ладно, — вздохнула она, закрывая книгу. — Но только недолго.

Она встала и пошла за мной наружу, в сад.

* * *

Я сел на своё любимое место в саду — уединённую скамью, спрятанную в тени огромного дуба.

Стоял прекрасный июньский день. Небо было пронзительно-голубым, послеполуденное солнце пятнами пробивалось сквозь листья, а воздух казался тёплым и ленивым. Но меня раздражало, что я не мог полностью этим насладиться. Трудно ценить приятный день, когда знаешь, что прямо под поверхностью Академии назревает политический хаос.

Я вздохнул, откинув голову на деревянную спинку. Раз уж я здесь застрял, можно хотя бы собрать немного сведений.

— Ну в общем... — начал я, сохраняя непринуждённый тон. — Что ты знаешь о Мариэ Фо Лафан?

Оливия как-то странно посмотрела на меня, явно удивившись резкой сменой темы с учёбы на сплетни.

— Эм-м... не так много? — медленно сказала она, теребя край юбки. — Мы не особо близки. ...Вообще-то у меня впечатление, что она меня вроде как недолюбливает.

— А? — я сел ровнее. — Недолюбливает? Вы с ней поссорились?

Оливия покачала головой, сама выглядя искренне озадаченной.

— Нет, в том-то и дело. Через несколько дней после вступительной церемонии я пошла в библиотеку, просто чтобы посмотреть, какая она, ну, библиотека. А она подошла ко мне ни с того ни с сего и сказала убираться. Назвала меня помехой.

Она замолчала, и выражение её лица помрачнело.

— А потом, через несколько дней, подошла ко мне во дворе. Как и раньше, обращалась со мной как с каким-то вредителем. Я спросила, что я ей такого сделала. А она просто уставилась на меня и сказала: «Ненавижу таких девчонок, как ты».

Я нахмурился.

Мариэ ненавидела Оливию?

Ну то есть, да, полно дворянских девушек возмущались тем, что простолюдинка учится в Академии. Это было не ново. Но «ненавижу таких девчонок, как ты»? Звучало... не знаю, слишком лично.

Пока я размышлял над человеческой головоломкой по имени Мариэ Фо Лафан — головоломкой, которая с каждой новой уликой становилась всё запутаннее, — я заметил, как Оливия украдкой бросает на меня взгляды краем глаза.

— ...Ты... ты тоже ею интересуешься? — наконец спросила она, теребя пальцы на коленях. — Я имею в виду... все Наследники, похоже, ею увлечены, так что...

Я закатил глаза. Девочки-подростки и их мгновенный скачок к романтическим сплетням.

— Да, не заинтересоваться ей было бы сложно, учитывая, что она потенциально может устроить в королевстве гражданскую войну, — сухо ответил я.

Оливия моргнула, и её пальцы резко замерли:

— ...Гражданскую войну?

Я коротко объяснил нынешнее положение Мариэ, а также то, что услышал от Дейдры и Кларис.

Оливия слушала внимательно, и с каждым предложением складка между её бровями становилась глубже.

— ...Это как-то несправедливо, нет? — тихо сказала она, когда я закончил объяснять. Она опустила взгляд на свои руки, выражение её лица стало встревоженным. — Мысль, что простое желание быть с человеком, которого любишь... может привести к чему-то настолько ужасному?

Я фыркнул.

Может, для наследников это и правда было похоже на трагический роман, но я сомневался, что Мариэ была какой-то несчастной влюблённой, какой её сейчас представляла Оливия. Впрочем, указывать на это я не стал.

— Ну, можно сказать, что такова цена бытия дворянином, — сказал я, пожав плечами и снова откинувшись на деревянную спинку. — Мы живём в сравнительной роскоши по сравнению с простым людом, но взамен наши жизни на самом деле нам не принадлежат. Брак, карьера, всё твоё будущее — всё решается ради выгоды Дома. Если подумать, довольно жадно хотеть и мягкой жизни, и свободы самому выбирать свой жизненный путь.

— Но разве ты не говорил, что зачищал подземелья, чтобы выбраться из нежеланного брака? — спросила Оливия, склонив голову. — Почему они не могут сделать что-то похожее?

— Ну да, но это было до того, как на меня повесили прозвище «Барон Подземелий». Тогда мой «брак» был мошенничеством самого низкого профиля со стороны моей мачехи, чтобы заработать немного карманных денег, — поправил я её. — А когда речь идёт о высокородных вроде наследников или кандидатки в Святые, ставки совершенно другого плана.

Я замолчал, почесав подбородок:

— В смысле, не то чтобы я сам был полностью «свободен», помнишь? Я едва-едва барон, а на шее у меня уже вполне приличный ошейник, раз уж я теперь «важен».

— Что?! — взвизгнула Оливия, подпрыгнув на месте. — Ты... ты тоже помолвлен?!

«А?», я моргнул, глядя на её реакцию. «Разве я не говорил Оливии?»

Точно. Поскольку каждый дворянин в Академии, похоже, впитывал сплетни простым осмосом, я просто решил, что Оливия тоже об этом знает. Я совершенно забыл, что она студентка-стипендиатка вне круга слухов.

— Э-э, да. Технически это пока не официально, но на практике всё уже решено, — сказал я, выкладывая ей как есть. — Я практически помолвлен с Дейдрой Фо Роузблейд — третьекурсницей. Она из высшего дворянства, так что это по сути политический союз. Не то, от чего я могу уйти, бросив её отцу мешок золота.

Оливия несколько мгновений смотрела на меня с открытым ртом, а потом сникла.

— ...А ты хотя бы счастлив? — спросила она. — С этой помолвкой?

Я вздохнул от её слов.

Какой нагруженный вопрос.

Он ударил сильнее, чем она намеревалась. Слово «счастлив» царапнуло где-то на задворках моего разума, вытаскивая всю ту муть, которую я лично таил вокруг проблемы моего «второго» брака. Я ощутил прилив знакомой жалости к себе, но оттолкнул его. Я не мог предаваться страдашкам перед Оливией.

— Не знаю, — признал я, откидываясь назад и глядя вверх на дуб. Солнечный свет просачивался сквозь листья, бросая золотые пляшущие узоры в поле зрения. — Но вот правда, быть «счастливым» — это ведь не совсем часть здешнего уравнения, верно? Мир просто так устроен.

— Но... — Оливия замялась, её большие глаза с искренним беспокойством искали что-то на моём лице. — Разве это вообще нормально? Просто принять это вот так? Даже если это правда и мир так устроен... звучит всё это очень одиноко.

Я пожал плечами, позволяя старой привычке взять верх.

— Это — одно, а то — это другое, — почти на автомате произнёс я. — В смысле, что бы ты сделала, окажись в похожем положении? Один человек не может изменить систему, Ливия.

Говоря на чистоту, даже Библиотекари-покровители, которые вынашивали грандиозные идеи о том, чтобы изменить самые фундаментальные правила Города, скорее всего, согласились бы, что один человек не может просто мгновенно и в одиночку изменить общество.

...Хотя, зная их, они всё равно наверняка возразили бы, что трудность — не оправдание для бегства от выбора или для того, чтобы просто принять общество как есть.

Я покачал головой, подавляя стон.

«Почему я вообще сравниваю это с Городом?», отругал я себя. «Это просто какие-то брачные делишки, а не настоящий кабздец уровня Города! Я что, настолько размяк, что реально сравниваю неудобство женитьбы на красивой дворянке со страданиями Города?!»

Пока я был занят самобичеванием из-за собственной мелодраматичности, Оливия, которая после моего риторического вопроса выглядела встревоженной, наконец подняла взгляд.

— Думаю... я думаю, я всё равно попыталась бы, если бы оказалась в положении, похожем на твоё, — тихо сказала она.

— Хм-м?

— Думаю, я бы всё равно попыталась, — настояла она, и её голос обрёл чуть больше силы. — Думаю... я думаю, было бы несправедливо по отношению ко всем вокруг меня, если бы я просто приняла помолвку без любви и оставила всё как есть. Это было бы несправедливо ко мне и несправедливо к моему партнёру тоже.

— Даже если бы ты, скажем, оказалась в положении, похожем на положение наследников, зная, что решение «попытаться» может, возможно, привести к какой-нибудь катастрофе? — спросил я, теперь уже изрядно заинтересовавшись.

— ...Даже тогда, — сказала Оливия, и её лицо прониклось решительностью. — Я всё равно попыталась бы найти способ, чтобы все остались счастливы. Может, просто может, такой способ есть, а если не попробовать, то и не узнаешь, наверное.

— Что ж, ну тогда, наверное, это делает тебя сильнее меня, — сказал я, снова переводя взгляд на листья над головой. — Потому что я с первого дня выбрал путь наименьшего сопротивления.

Вот серьёзно, эта девушка была обманчиво решительной.

Наверное, она была чем-то похожа на ту женщину, Кармен, о которой все Библиотекари-покровители так тепло говорили в своих рассказах. Из той породы людей, которые верят, что лучший исход возможен, если просто достаточно сильно потрудиться, если просто достаточно сильно верить.

— Просто... почему, Леон? — искренне спросила Оливия, наклонившись вперёд. — Я понимаю, что ты хочешь быть осторожным, но полностью отказаться от собственного счастья? Почему... почему ты так поступаешь?

Я фыркнул и пренебрежительно махнул рукой:

— Честно, ты просто выставляешь всё куда хуже, чем оно на самом деле. Дейдра хорошая девушка, чудная, конечно, но это ей не свезло с таким парнем, как я, а не наоборот. Мне тут вообще грех жаловаться. Большинство парней убили бы за моё место.

— Но ты так и не сказал, что счастлив, — тихо настояла Оливия.

Я снова вздохнул, почесав затылок.

Как мне вообще начать ей это объяснять? Как сказать этой наивной, оптимистичной девушке, что то «счастье», о котором она спрашивает, — роскошь, которую я едва ли могу себе позволить и которой точно не заслуживаю?

— Слушай, Ливия, я счастлив. У меня куча денег, мне не нужно волноваться о поиске работы или о чём-то таком, и я женюсь на богатой красивой девушке. Это похоже на несчастную жизнь?

Я продолжил дальше, не дав Оливии возразить:

— Вообще, кстати об этом: Дейдра просила пригласить тебя на наше следующее чаепитие. Сходи и сама увидишь Дейдру. Когда увидишь, что она совершенно нормальная, поймёшь, что я просто предавался бессмысленному приступу жалости к себе.

Оливия долго смотрела на меня, её глаза искали мои. Потом она медленно кивнула, выглядя... странно решительной.

— Хорошо. Ладно. Я пойду на чаепитие.

Я с удовлетворением кивнул самому себе. Ну вот.

Я перестану ныть как последняя сучка о своих якобы чувствах и выполню просьбу Дейдры пригласить Оливию. Всё разрешено. Иногда я сам себя удивляю тем, каким офигенным могу быть.

Я встал, отряхивая штаны.

— Ну ладно уж, продолжим занятия?

Оливия тоже поднялась. Она пошла за мной обратно в библиотеку, став непривычно тихой.

* * *

Мариэ сидела в центре стола, купаясь в тёплом послеполуденном солнечном свете, просачивавшемся сквозь окна столовой.

— Мариэ, скажи «а-а», — с мягкой улыбкой сказал Юлий, протягивая вилку с идеально отрезанным кусочком дыни.

— А-а~ — Мариэ послушно открыла маленький ротик, принимая фрукт с застенчивым, отработанным смешком. — Вкусно, Юлий!

— Рад слышать, — добавил Джилк, с грацией опытного дворецкого наливая ей свежую чашку чая. — Сегодня мы заказали эти чайные листья специально для тебя.

Снаружи она была воплощением идеальной героини — милой, скромной и бесконечно благодарной за их внимание. Но внутри её мысли были за километры отсюда.

«Нужно потом поговорить с Юлием об охране», подумала она, подавляя хмурость, пока жевала. «Кто-то без всяких усилий проникает в мою комнату... такого больше не должно случиться.»

Теперь, когда она официально стала кандидаткой в Святые, просьба о выделении отряда Королевской гвардии или хотя бы усиленной охраны от Академии не выглядела бы странной. Это просто смотрелось бы как уместная осторожность.

И вопрос с мятежом...

Если то, что сказал Барон Подземелий, правда, — а ей ненавистно было признавать, что он может быть прав, — ей нужно ускорить хронологию. Она не могла позволить напряжению тлеть. Нужно было, чтобы дуэль произошла раньше, желательно на Балу в конце семестра. Ей нужно было подтолкнуть Анжелику к публичному вызову, унизить её и добиться того, чтобы Редгрейвы от неё отреклись прежде, чем успеют организовать хоть какой-то ответный удар.

Она сладко улыбнулась Брэду, пока тот хвастался своей магической подготовкой, но её мысли уже были заняты следующим ходом.

«Может, мне стоит сильнее липнуть к Юлию на людях? Или, может, «случайно» столкнуться с Анжеликой и устроить сцену? Мне нужно разозлить её. Нужно, чтобы она потеряла тормоза.»

— Прошу извинить.

Плоский, лишённый энтузиазма голос разрезал сверкающую атмосферу.

Мариэ моргнула и повернулась, увидев Кайла у стола. Её слуга-полуэльф выглядел, как всегда, совершенно равнодушным и держал в руках толстый конверт.

— Кайл! Что-то случилось?

— Это пришло для вас, — сказал Кайл, подходя и протягивая ей конверт. — Я не читал, но выглядело вроде как важным, потому что печать от виконтства Лафан. Решил сразу принести вам, а не оставлять на столе.

Мариэ почувствовала, как у неё в животе внезапно разливается холодный ужас.

«Письмо? От моих родителей?»

С чего бы этим отбросам вдруг ей писать? С момента её прибытия в Академию они не прислали ни единого письма с поддержкой и ни одной монеты на карманные расходы. Честно признаться, она удивлялась, что они вообще помнят, в какую академию её сбагрили.

— О! От моих родителей? — она заставила себя ярко улыбнуться наследникам. — Прошу меня на минутку простить.

— Разумеется, — доброжелательно кивнул Юлий. — Семья важна.

Мариэ слегка отвернулась от стола и дрожащим пальцем сломала восковую печать.

«Наверное, просят денег на расходы», рассуждала она, разворачивая пергамент. «Или пытаются проехать за мой счёт, чтобы их пригласили на приёмы. Что бы там ни было, я справлюсь...»

Начиналось оно с цветистых любезностей, которыми они ни разу в жизни к ней не обращались: «Наша возлюбленная дочь», «Мы всегда знали, что ты особенная», «Так гордимся твоим достижением как кандидатки в Святые».

Но затем слова перестали складываться в смысл.

«...естественно, как родители будущей Святой, мы должны поддерживать образ жизни, соответствующий твоему новому положению. Поэтому мы взяли на себя смелость реструктурировать семейные финансы...»

Дыхание Мариэ сбилось.

«...мы указали тебя гарантом по новому займу, используя твой статус кандидатки в Святые. Общая сумма составляет скромные 5 миллионов диа. Мы уверены, что с твоими новыми связями это будет сущей мелочью...»

5 миллионов диа.

Мир, казалось, накренился вокруг своей оси. Болтовня наследников, звон приборов, тепло солнца — всё растворилось в сером шуме.

5 миллионов. Они переложили свои огромные карточные долги на неё, используя её новообретённое имя как залог.

В её прошлой жизни долги были той самой цепью, утянувшей её в нищету и страдание, — бременем, которое навязал ей никчёмный муж-лудоман, проигравший их будущее. И теперь, в новой жизни, в этом «фэнтезийном» мире, где она должна была стать главной героиней... тот же кошмар снова её нашёл.

Мариэ тогда ещё не знала, но это письмо было лишь первым камешком назревающей лавины.

Опускается занавес для эпизода «Притворщица II»