Звёздные войны. Иной путь (джен)

Военный госпиталь. Джин Эрсо

Джин медленно открыла глаза, выходя из объятий крепкого сна. Поначалу она молча смотрела в потолок, не думая ни о чём. Но затем в её голове зашевелились мысли о том, что здесь что-то не так. Девушка не помнила ничего из произошедшего после заседания Совета Альянса и потому думала, что по-прежнему находится на Явине-4. Вот только помещение, где она спала, как-то не походило на обычную солдатскую казарму. Высокий потолок, светильник, похожий на большую таблетку, стены, выкрашенные весёленькой зеленоватой краской — для казармы довольно легкомысленно. Да и кровать, на которой она лежала, была именно кроватью, а не жестковатой казённой койкой, на которой можно выспаться, но нежиться никак не получится. Большая подушка, матрас с простынёй, тёплое одеяло — такое можно было предположить в апартаментах Мон Мотмы или кого другого из лидеров Альянса, но не там, где размещались рядовые бойцы. А может она тут случайно оказалась? Интересно, что же было после Совета? А что, если?! Ой, мама! Это что же мы вчера натворили?! Джин вдруг подумала, что они с Бодхи, а может и с кем ещё, с горя напились в кантине повстанческой базы и совершенно потеряли дорогу в свои кубрики, забравшись в чужие комнаты. Такое с ней было пару раз уже после ухода из отряда Со Герреры: случайные знакомые по временной работе, предложение спрыснуть по чуть-чуть в честь начала совместного труда, ближайшая кантина, где, по словам новых приятелей, бренди отличное, да и дерут не так дорого. После неизбежно следовало продолжение в другом баре, где виски, ну просто само в рот льётся и не горлодёрка. А потом следовало предложение просто посидеть в парке и освежиться холодненьким имбирным пивом. Вот только пиво после бренди, виски или чего ещё столь же крепкого, сначала и впрямь охлаждало, а потом развозило, да так, что небо и земля менялись местами, и девушке казалось, что она сейчас свалится прямо на звёзды, сияющие над самой головой. Джин изо всех сил цеплялась за землю, но та предательски уходила из-под ног, сбрасывая её в космос. Дальше шёл полный провал в памяти до момента пробуждения. Джин как-то раз очнулась в бедной квартире, где хозяин, седенький, но бодрый старичок, поливал её холодной водой. А после, когда она пришла в себя, поделился своим опытом, полученным на работе в должности техника по радиолокационному оборудованию. Там спирт для промывки приборов шёл ещё и на дезинфекцию персонала путём приёма вовнутрь. И дедушка дал пару ценных советов, как избежать конфуза, добавив при этом, что лучше всего пить поменьше и, тем более, не смешивать. Так оно лучше будет.

Крифф! Так может она и впрямь того... Малость перебрала? Тогда в чьей же комнате она сейчас? И где, кстати, её одежда? Она сама разделась или её раздели? Вообще-то, могла и сама, а одежду сбросила на пол. Тогда надо встать и по-быстрому одеться, пока не пришёл хозяин этой комнаты. Ей только скандала и не хватает. Джин решительно откинула одеяло в сторону и стала подниматься.

Ой, как же дёрнуло! Великие звёзды, да что это со мной?! Боль в левом боку была очень даже ощутимой. Джин обнаружила что на ней надет халат из плотной ткани бордового цвета. Халат был застёгнут не полностью, а только сверху и снизу. А посредине... посредине девушка увидела, что её левый бок залеплен большим пластырем, под которым и дёргает боль от полученной раны. Голова внезапно закружилась, заставив юную Эрсо снова улечься в постель и накрыться одеялом. А следом на неё нахлынули воспоминания, накатывавшие частями, словно появляясь за дёргающими приступами боли.

Джин словно со стороны видела заседание Совета Альянса, своё выступление и бурную реакцию отторжения у многих его членов. Потом сбор их отряда в ангаре явинской базы и старт на трофейном шаттле, получившем позывной Изгой-Один. Полёт в гипере на Скариф, прохождение шлюза, вид на башню архива и неожиданная, даже для неё самой, просьба пощадить досмотровую партию: только оглушить и запихнуть в мусорный отсек, а не убивать. Путь в самой башне к главному хранилищу; К2, оставшийся сдерживать штурмовиков и, Джин уже не сомневалась, там и погибший. Её отчаянный бросок на самый верх, запуск антенны и Кренник, преградивший со своими чёрными штурмовиками путь к терминалу. А затем странный снаряд, разметавший штурмовиков, и выстрел Кассиана, сразивший давнего врага. И она увидела саму себя, задающую риторический вопрос: услышал их хоть кто-нибудь?

Тут последовал новый приступ дёргающей боли, и картинка в сознании Джин стала меняться. До этого она словно мысленно смотрела увлекательный голофильм с лихо закрученным сюжетом. Теперь же ей казалось, что всё для неё повторяется снова. Она опять очутилась рядом с Кассианом на вершине башни и слышала молодой голос, обращавшийся к ней:

— Надо победить и остаться живой, даже вопреки всему. Твой отец назвал тебя Звёздочкой вовсе не для того, чтобы ты погасла.

Девушка хотела закричать, но крик застыл в её горле. Слёзы текли по лицу, и она не смогла бы сказать, что стало их причиной: боль, пульсирующая в боку или боль, пронзившая душу. Но она понимала, скорее интуитивно, чем осознанно, что ей ещё предстоит многое узнать, и это многое тоже принесёт немало душевной боли.

А воспоминания накатывали своим чередом. Они с Кассианом спускаются в кабине лифта и пошатываясь идут непонятно куда. Джин случайно оглядывается чтобы увидеть четыре большие бронированные машины, догоняющие их. И на передней громадине её друзья. Собрав все силы, они бросаются навстречу, и Джин ещё держит своего друга, не позволяя ему упасть. Дружеские объятия и взгляд молодого солдата (или командира?) в незнакомой форме. Он шутливо говорит Андору, что дорога была прекрасной, ехать к ним в убежище недалеко, и никакие имперцы туда не сунутся. Джин вроде как собралась что-то сказать, но тут к ним подбегают люди в форме Альянса, а с другой стороны появляется неизвестная женщина и кричит Кассиану, что это имперские убийцы.

Дальше начался хаос. Командир неизвестных союзников называет одного из"повстанцев" лейтенантом Батлером. Тот хватается за бластер, но падает, застреленный в упор. И тоже происходит с его людьми. Но один успевает бросить гранату. Джин понимает, что надо упасть, но поздно. И тут к ней, Кассиану и неизвестной женщине бросаются командир союзников и один из его бойцов, сбивают с ног, но граната взрывается немного раньше. Удар в левый бок, резкая боль...

А дальше девушка вспоминает, как она и тот неизвестный боец одновременно держат её талисман, и тепло, разливающееся по телу. И голос монаха Чиррута, повторяющего слово в слово: "Сила течёт в нас и мы едины с силой!" Один из солдат говорит на непонятном языке нечто успокаивающее. И тут же крик Мальбуса. Джин успевает заметить, как в небе появляется призрачный шар: Звезда Смерти вышла на боевую позицию. И тогда тот боец подхватывает её на руки и несёт к одной из машин. Джин вдруг становится очень спокойно, как в детстве, когда её также вот баюкал отец, укладывая спать. И она неожиданно просит солдата не уходить, не бросать её.

Последний накат воспоминаний оказался самым тяжёлым. Они едут в машине, а тот парень держит её за руку с кулоном и тихо-тихо шепчет. Что шепчет, Джин сначала не понимает. Но вот перед ней встаёт картина из сна во время полёта к Явину. Комната, в которой сидят паренёк лет семнадцати и его мама. На стене головизор с потухшим экраном. Но Джин понимает, что там недавно шёл фильм, который довёл мальчишку до слёз. А мама утешает сына, обнимая его за плечи. И говорит, говорит. Девушка не знает языка, но смысл слов понятен без перевода. И она чувствует(по-иному и не скажешь), как мальчишка дрожащим голосом говорит:

— Мама, мне Джин жалко! Она такая красивая, смелая. Я всё надеялся, что она вырвется, спасётся! А её у-у-били-и! — А дальше безнадёжные рыдания, перемешанные с неразборчивыми проклятьями.

А мать по-прежнему обнимает сыночка за плечи и тихо-тихо говорит ему ласковым голосом. И хотя язык такой же чужой, но опять всё понятно:

— Ты ещё встретишь Джин и не позволишь ей умереть. И всё у вас будет хорошо!

И тут Джин видит её лицо и понимает, что это та самая женщина, которая привезла помощь гражданским в зону военных действий и погибла от рук убийц. Ей хочется кричать, но сил по-прежнему нет, и только слёзы бегут по щекам.

Видения закончились. Боль, дёргавшая бок, постепенно уходила, оставляя сильную слабость. Но спать совершенно не хотелось, а было только желание лежать, неподвижно смотреть в потолок и не думать ни о чём. Откуда-то донёсся еле слышный шум от работающего мотора. Джин повернула голову на звук. Справа от её кровати обнаружилось большое окно, за которым слегка качались деревья неизвестной породы. Они были усыпаны листьями по большей части жёлтого цвета. Тут на память пришли домашние уроки и лекция по ботанике, которую ей прочитала мама, иллюстрируя слова картинками на экране монитора. Она говорила, что на многих планетах есть сезонные смены температуры. И растения приспособились к таким переменам: цветут в тёплое время и замирают, сбрасывая листву, в холодный период. И это воспоминание из детства странным образом успокоило Джин. Ей пришла в голову мысль, что с ней, с её друзьями ничего совсем уж плохого не случилось. Надо всего лишь набраться терпения и дождаться ответов на свои вопросы. А что они будут, девушка ничуть не сомневалась. И ещё ей очень захотелось узнать про того солдата, что спас ей жизнь. Она сможет увидеть его? И почему он так рисковал собой? Ответ на этот вопрос отчасти дало видение, но было желание узнать подробнее, даже если снова придётся испытать боль. Тут она почувствовала, что глаза начинают слипаться, осторожно, чтобы не тревожить рану, постаралась улечься поудобнее и вскоре заснула крепким сном.

Та же палата. Несколько часов спустя

— Значит так, милые дамы, прогноз у пациентки очень хороший, но грузить её долгими разговорами пока рано. Пусть она отдохнёт получше, придёт в себя. Да и поесть-попить ей тоже необходимо. Причём нормальной еды и такого же питья. А то у них в той самой галактике сплошные сухпайки из непонятно чего. А питьё, в лучшем случае, обычная вода и, дай бог, чтобы профильтрованная. Н-да, — доктор Левашёв вздохнул, потирая рано поседевшие виски, — в мои-то годы пришлось заняться фантастикой. Хотя, какой, к лешему, фантастикой! Вот они, звёздные войны во весь рост! Так нарисовались, что хрен сотрёшь. А среди жертв, как и всегда, малолетки в первую очередь.

— Ну про Джин не скажешь, что она малолетка, — возразила Падме, — ей уже двадцать один год. И у вас раньше это было совершеннолетием.

— Двадцать один! — врач горько усмехнулся, — а посмотришь и больше семнадцати не дашь. У меня старшая дочка школу в следующем году заканчивает. Так она покрепче и фигуристей выглядит. Хотя, если вспомнить, где эту вашу Джин носило, то лишнего веса, разумеется, не наберёшь. Ладно, — оборвал он сам себя, — сейчас зайдём в палату, и я посмотрю пациентку. Если всё в порядке, то пообщайтесь с ней. Но только ещё раз прошу: не грузите по полной! Всё-таки осколок в бок, пусть и по касательной, это вам не царапина.

Левашёв, Падме и Марина вошли в палату, где лежала Джин Эрсо. Девушка в этот момент проснулась и пыталась принять полусидячее положение.

— Ну, здравствуй, звёздная красавица! — доктор говорил бодрым тоном, хотя слова на корусканти давались ему с трудом. И это при том, что был уже опыт общения с Падме, да и позже пришлось заниматься языком на всякий пожарный.

— Здравствуйте, доктор! — Джин была рада, что больше не одна. — Вы решили меня осмотреть?

— Ну конечно же! Посмотрим, как ты выглядишь, где болит, а где нет. Да и покормить тебя надо, а то сплошные кожа да кости. И не уверяй меня, что ты сидишь на диете. Наверно всё на ходу глотаешь, да при этом какой-нибудь концентрат. Так это или я не прав?

— Да как сказать, — Джин была несколько смущена таким натиском, — в ресторанах я и правда очень давно не была. Даже и не помню когда. Мне чаще приходилось есть, что попадётся. О калориях думать было некогда.

— Значит, теперь поешь нормальной еды. Полный комплект. Вот наши дамы тебя покормят и заодно пообщаются. Познакомься. Это Марина — наша медсестра. Сейчас она больше работает в группе по контакту: контакту с вашим миром, если что. А вот эта дама — наш особый гость и мой первый пациент из Небесной Реки: Падме Амидала Наберрие, сенатор от планеты Набу! — доктор шутливо поклонился.

— Ой, вы это серьёзно?! Нет, вы меня разыгрываете! Я же знаю, что сенатор Наберрие погибла в год образования Империи! Вот только о причинах говорят по-разному. А больше стараются помалкивать. Или это правда, по-настоящему?

— Да, милая Джин, это правда! — Падме утвердительно кивнула. — И есть люди, которые могут это подтвердить. И есть тому и другие доказательства. Просто о них мы говорить пока не будем. Пусть тебя сначала осмотрит доктор, а потом мы и поедим и поговорим.

Доктор тем временем откинул одеяло и стал осматривать рану, аккуратно касаясь пальцами краёв.

— Так, всё в порядке, воспаления нет, цвет кожи бледный, но это ничего. Поскольку обработали рану совсем недавно, то пока менять ничего не будем. Морщишься, болит? Ну это нестрашно после всего случившегося. Менять повязку будут завтра с утра. Ты, девочка, на левый бок не ложись. Уж постарайся спать на правом пока. Ладно, всё у нас в порядке на данном этапе. Если дело так пойдёт и дальше, то долго тут не задержишься. О, вот и обед привезли! (В палату пожилая санитарка вкатила столик на колёсах с тарелками и кружками.) Давайте его сюда. Тумбочка свободна, посуду ставим на неё (врач при этом перешёл на русский). Так, дорогие мои красавицы! Обедайте, общайтесь, но не забывайте, что Джин ещё слаба и не стоит вываливать на неё всё подряд.

Следующие час или два оставили у сержанта повстанческого Альянса Джин Эрсо незабываемые впечатления. Конечно, Падме и Марина старались говорить только по существу и не вдаваясь в излишние подробности, но и того, что они рассказали, хватило на то, чтобы вызвать у гостьи состояние шока. Одна новость о сговоре между имперцами и кем-то из руководства Альянса разила наповал. Выслушав рассказ о записи ночной встречи, Джин горько вздохнула:

— Это что же получается? Ребята шли на смерть ради чертежей этой криффовой станции, а их просто загнали в мышеловку? Выходит, что Звезда Смерти нужна не только безумному императору и его псу Таркину, но и многим другим? Значит, "достойные люди" хотят взять всю галактику за горло? Ради чего тогда погиб мой отец? — её голос дрожал, а на глазах наворачивались слёзы.

И тогда Падме, подсев поближе к Джин, аккуратно обняла её за плечи и прижала к себе также, как и её саму несколько месяцев назад обнимала Марина.

— Джин, девочка ты наша славная! Звёздочка яркая! Не надо так убиваться. Ведь у вас всё получилось: чертежи переданы в штаб восстания и этот монстр теперь обречён. А может его уже и взорвали, хотя бед он натворить успел немало.

— А откуда вам это известно?

— Мы знаем про это, — негромко сказала Марина Святенко — Откуда: ответ пока подождёт. Будет лучше, если эту историю во всех подробностях узнают все бойцы вашего отряда одновременно. И они, между прочим, передают тебе горячие приветы и пожелания скорейшего выздоровления.

— Спасибо, Марина! Вот эта новость очень приятная. Я так рада, что все они остались живы: Кассиан, Мелши, Бодхи, Чиррут с Бейзом. Но тот солдат, что спас меня? Что с ним? Он жив? Я от всех рассказов даже забыла про него спросить. — Джин имела очень смущённый вид.

— С ним всё в порядке и можешь не переживать, — успокоила её Марина. — Он не солдат, а офицер, старший лейтенант десантных войск Владислав Гаранин. И уж с ним тебе обязательно нужно пообщаться. Много чего узнаешь!

— Марина, а я и так о нём многое знаю. Ты не поверишь, но мне помог мамин кристалл. Она его привезла из паломничества к местам Силы, а много лет назад отдала его мне. — И девушка во всех подробностях рассказала про историю с кайбером.

Обе гостьи слушали её в немалом удивлении. Они уже слышали кое-что из рассказа Чиррута Имве, но таких подробностей монах и сам не знал.

— Тогда вам обоим просто необходимо встретиться, — решительно заявила Падме. — Такое явление, как работающий талисман, это уже за гранью обыденного. Даже если ничего больше такого не будет, то выразить благодарность всё равно надо. И мне кажется, что это лишь полдела. Никогда не занималась ни гаданиями, ни прорицаниями, но вот есть ощущение, что тут без воли судьбы никак не обошлось. Так что, Джин, отдыхай, набирайся сил и готовься к новым встречам. И не думай о дурном: я знаю и Влада и его отца, генерала Гаранина. Они достойные люди и иметь их в друзьях — это честь. Сегодня встречаться ужк поздновато, а вот завтра — самое то. Да, никогда не думала, что стану участником такого проекта, при котором чуть ли не весь мир меняется.

— И я тоже, — поддержала её Марина. — И думаю, что изменится он к лучшему. Так хочется в это верить!

Обе женщины давно уже ушли. Санитарка забрала обеденную посуду, а к вечеру привезла тарелки с ужином. Джин поела, но как-то не чувствовала вкуса еды, хотя она была куда лучше безвкусных брикетов сухпайков.

Поев, девушка откинулась на подушку и, заложив руки за голову, стала смотреть в потолок. Но её взгляд уже не был таким бессмысленным, как сегодня утром. Он был куда более живым от появившегося в нём слабого, пока ещё, огонька новой надежды. Надежды уже не на то, чтобы суметь отомстить, пусть и ценой собственной жизни, а на то, что жизнь продолжится и будет куда более счастливой.

Там же. На следующее утро

Утро в госпитальной палате началось с обхода завотделением в сопровождении лечащего врача. Их вердикт был однозначен: сменить повязку. Процедура оказалась не очень приятной, поскольку она успела присохнуть к ране и любое прикосновение отдавалось болью, хотя и не такой сильной, как накануне. Впрочем, медсестра действовала очень умело: смочила повязку водой из большого флакона и ловко отклеила от раны. В боку стрельнуло, но вполне терпимо. Затем рану покрыли слоем мази и ещё каких-то лекарств, наложили марлевый тампон и снова заклеили пластырем. Джин заметила, что на этот раз повязка выглядела более аккуратной, да и места заняла заметно меньше.

После другая санитарка, помоложе вчерашней, привезла на столике-каталке завтрак. Девушка не разбиралась в земных блюдах, но сваренные на молоке (вроде бы) хлопья с маслом, кусок белого хлеба и напиток, похожий по вкусу на кафф, были весьма недурны. Настроение заметно улучшилось и можно было ожидать новых встреч.

Однако, в глубине души Джин всё же немного опасалась предстоящей встречи со своим спасителем. Она бы не могла точно определить, что её страшит. Скорее всего это был общий мандраж оттого, что сейчас она увидит человека, которого знала, по сути, только заочно. Да, он уже общался с ней и Кассианом по громкой связи и во время эвакуации что-то говорил, видимо успокаивая, но вот встретиться глаза в глаза и в спокойной обстановке — это почему-то пугало.

Неизвестно, до чего бы могла накрутить себя юная мятежница, но тут в палату вошла Падме Амидала и взяла, что называется, банту за рога.

— Привет, Джин! Как самочувствие? Нормально? Ну тогда принимаем гостей, — и выглянув в коридор, сказала несколько слов на русском языке.

В палату вошли двое военных: мужчина лет пятидесяти с волевым лицом человека, привыкшего отдавать приказы и добиваться их выполнения. Джин отметила про себя его цепкий, оценивающий взгляд и ей стало не по себе. Вторым был молодой парень лишь ненамного постарше её самой. Он держался также уверенно, как и первый, и вид имел тоже командирский, но при этом выглядел более открытым и общительным. И ещё ей показалось, что во взгляде этого офицера, помимо твёрдости военного человека, была ещё и детская доброта, смешанная с затаённой горечью.

— Ну что, давайте знакомиться? — Падме поставила для гостей стулья. — Джин, это генерал-майор Алексей Сергеевич Гаранин, а это его сын, старший лейтенант Владислав Гаранин. А перед вами, товарищи офицеры, та самая Джин Эрсо, сержант первого класса армии Альянса за восстановление Республики. Как говорится, прошу любить и жаловать!

— Здравствуйте, — решила проявить вежливость Джин, обратившись сперва к генералу, — мне очень приятно!

— Здравствуй, здравствуй, отважная героиня! — генерал дружески шутил, но взгляд оставался по-прежнему очень внимательным.

— Привет, Джин! — лейтенант держался как давний хороший знакомый. — Вот мы и встретились по-настоящему!

— Это как так? Разве на Скарифе всё было понарошку?

— Нет, просто появление диверсантов спутало все карты. Мы собирались по-быстрому погрузить вас всех в машины и исчезнуть зв порталом. Но тут этих чёрт принёс. Ну а дальше что было — ты помнишь.

Джин про себя заметила, что этот Владислав начал говорить несколько смущаясь, но потом приободрился, почувствовав себя увереннее. Она решила ему подыграть.

— Вы говорите о портале. Это что такое вообще?

— Порталом мы называем проход между двумя мирами: миром вашей галактики Небесная Река и миром галактики под названием Млечный Путь, где живём уже мы.

— Но при этом, — вставила Падме Амидала, — есть все основания полагать, что это один и тот же мир, только разнесённый в пространстве-времени.

— Получается, что это переход между прошлым и будущим, так?

— По внешним признакам, да, — заметил генерал, — но сейчас мы склоняемся к выводу о разрыве в континууме, произошедшем тысячи лет назад. Что послужило причиной, мы можем только гадать. Возможно, что это было связано с массовым применением гиперприводов, первые модели которых были очень несовершенны. Есть предположение, что произошёл сброс по временной шкале примерно на десять — двадцать тысяч лет. В результате переселенцы в другие миры оказались в эпохе, которую наши учёные называют ледниковым периодом. А по мере развития космической экспансии снова стали подниматься по шкале времени вверх, постепенно догоняя нас.

— Фью-ю-ю-ю!! — сил у Джин ещё хватило на то, чтобы оглушительно присвистнуть, но говорить она не могла. Потрясение оказалось слишком убойным. Какое-то время она могла только беспомощно смотреть на гостей, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями. Так куда же её и всю команду Изгой-Один занесло? И кем они все приходятся друг другу?

Из такого затруднения её вывел лейтенант Гаранин. Весело подмигнув, он сказал.

— Если брать степень родства, то интересно получается. Если вы поднимаетесь из прошлого, то ты, Джин, нам своего рода прабабушка. Но поскольку для нас гиперприводы и всё такое прочее — дело отдалённого будущего, то ты оказываешься для нас правнучкой и очень очаровательной, между прочим. Так что, можешь выбирать.

— Э-э-э! Хм, хм, хм! Фрр, фрр! Ой, ну не могу! Правнучка! Кому, вам? Да тут прадедушка чуть ли не моложе меня! Ой, не надо так! Я же от смеха лопну! У меня ещё бок заклеен, между прочим! От смеха колоть начинает! И-хи-хи-хи!!! — Джин уже больше не могла сдерживаться и тряслась от приступа неудержимого смеха.

Затем она умоляюще обратилась к Падме:

— Скажите, а куда мне, ой не могу, отойти? Я больше не могу терпеть. Ну, неудобно мне говорить!

— Пойдём, пойдём! Тут палата с отдельным входом и удобствами. Я тебе ещё и тапочки принесла.

Падме вместе с поспешившим на помощь лейтенантом помогла Джин встать с кровати. Хотя голова у девушки ещё слегка кружилась, но дойти до дамской комнаты сил вполне хватило. Вернувшись, Джин не стала ложиться, а присела на кровати, накинув на плечи одеяло. Тапочки, принесённые Падме, оказались вполне по ноге, да к тому же и без задников. Некоторое время девушка молчала, потом заговорила: негромко, как бы задумчиво.

— Вы понимаете, мне было всё равно, что будет со мной дальше. Главное — долететь до этого грёбаного Скарифа и достать чертежи. А потом... потом уже не важно. Кассиан, правда, перед высадкой говорил Бодхи, чтобы тот держал движки шаттла разогретыми для немедленного старта. А иначе мы домой не вернёмся. Но и ему понятно было, что это путешествие в один конец. Слишком много импов там собралось. И шлюз прикрывали два крейсера с авиагруппами. Взлети мы с планеты, тут же бы разнесли бы на атомы. Так что захват терминала и выход в эфир, пожалуй это единственный вариант. А после только и оставалось, что умереть в бою, захватив побольше врагов. А то, что вы, Падме, мне вчера с Мариной рассказали про этот ночной разговор, меня чуть не убило. Ждали нас, оказывается и приманку подкидывали. И убийство моего отца было уже в планах обязательным пунктом, а не просто дурной импровизацией. Мы им планы испортили, стартовав сразу после заседания совета. Но всё равно шансов никаких почти и не было. Это мне теперь понятно. Так что ваше появление иначе, чем волей самой Великой Силы и не объяснить. И кристалл мой вдруг ожил. Мама, когда мне его надела, то говорила, что он помочь может. Я его всегда при себе держала. Только ничего особого в нём и не было, мне так казалось. Просто память о маме. А потом он по-настоящему заработал. И совет мне дал, чтобы досмотровую партию только оглушить и обезоружить.

— А ещё, Влад, когда ты меня в машину отнёс и мы к вам уже рванули...- Джин запнулась. — Я видела, что раньше с тобой было. Давно, очень давно. Вот смотри: комната, диван. На нём покрывало, даже плед скорее всего. Он красный в чёрную клетку. Это так?

— Да, — растерянно произнёс Влад, — есть такой плед. Его давным-давно бабушка купила. Папа тогда совсем маленьким был.

— Хороший плед, — подтвердил Алексей Сергеевич, — до сих пор почти не выцвел. Но откуда ты про это знаешь? — он не мог скрыть удивления.

— А я у вас дома никогда не была. И рассказать про обстановку мне никто не мог. Да вы и сами это знаете. Значит, мне это что-то подсказало?

— Верно. Другого объяснения я не вижу. — Гаранину-старшему только и осталось, что развести руками.

— Потом перед диваном на стене головизор висит, так?

— Мы называем его телевизором, — пояснил Влад. — Он не передаёт голографических изображений.

— Хорошо, телевизор. Да это и не важно. А под ним прибор, в который вставляют диски, верно?

— Это блю-рей плеер. Мне его мама с папой подарили за два первых места на городских олимпиадах: по истории и литературе. И ещё за то, что кросс пробежал в первой десятке. Он и предназначен для дисков с фильмами или музыкой.

— И ты смотрел на этом (Джин запнулась) плеере фильм. И очень расстроился, до слёз даже. А твоя мама стала тебя утешать. Я сначала ничего не понимала, но этот кайбер-кристалл сделал её речь понятной и твою тоже. Я поняла, что ты очень переживаешь из-за гибели какой-то Джин. Ты всё надеялся, что она вырвется, спасётся, а не вышло. И заплакал. А мама тебе говорила, что ты ещё можешь встретить меня и спасти. Ведь та Джин — это я?

В палате давно уже царила полная тишина. Падме сидела, зажав рот рукой, чтобы только не закричать. Алексей Сергеевич смотрел прямо перед собой на что-то видимое только ему одному. Влад слушал Джин склонив голову и слегка барабаня пальцами по колену. Когда девушка замолчала, он поднял глаза и также негромко произнёс.

— Да, это правда. Мне тогда подарили этот плеер, а к нему несколько дисков. На одном из них был фильм о вашем отряде, снятый лет десять назад. Тогда он был бешено популярен. Я сегодня, когда собирался к тебе, этот диск положил в сумку. Даже в тот момент не особо и не задумался. А теперь думаю, что и это не просто так. Вот, погляди.

Лейтенант открыл молнию на сумке и достал диск в пластиковой обложке. На её лицевой стороне Джин Эрсо увидела своих друзей по отряду, себя чуть в стороне, а на заднем плане черный силуэт Дарта Вейдера. На обложке было несколько надписей, непонятных для Джин.

— Что здесь написано? — тихо спросила она, и Влад тоже тихо прочёл:

— Изгой Один. Звёздные Войны. Истории.

А после добавил:

— Это целая вселенная. Первый фильм вышел на экраны почти полвека назад. С тех пор много чего было снято. Но вот ваша история, я так думаю, и подтолкнула к сближению разорванные части единого целого.

Джин взяла диск в руки и стала его внимательно рассматривать. Сначала лицевую сторону, потом оборот. Там тоже были непонятные надписи, даже больше, чем на лицевой. А внизу шли подряд несколько кадров из фильма, видимо для иллюстрации. Она увидела К2, швыряющего гранату в штурмовиков, лицо Мон Мотмы на заседании Совета, глядящего на кого-то с крайней неприязнью Кренника и саму себя вместе с Кассианом на фоне слепящего огненного вала. И ей вспомнился тот сон, в котором она увидела такой кадр. Подняв глаза на Влада девушка спросила дрогнувшим голосом:

— Этот эпизод был завершающим?

— Не совсем. После показали, как планы станции передали на яхту "Тантив-4" и принцесса Лея Органа говорит командиру корабля, что они везут надежду. Яхта уходит в гипер и всё, конец фильма.

— Они везут надежду, — голос Джин был наполнен горечью, — а про наш отряд уже и забыли, причём сразу.

— Это не совсем так, — Падме уже справилась с волнением. — Когда снимался фильм "Новая Надежда", то никаких подробностей про вас не было и быть не могло. Эта лента вышла на экраны лет на сорок раньше. Только во вступительных титрах говорилось, что в ходе одного из боёв повстанцы смогли заполучить чертежи Звезды Смерти. Там даже Скариф не был упомянут. И принцесса Лея срочно отправилась в штаб восстания, чтобы там могли найти способ уничтожить станцию и вернуть свободу Галактике. Не стоит забывать, что та картина была во многом ещё экспериментом, со всеми присущими этим фильмам ляпами.

— Надо понимать, что это всё искусственная реальность, — добавил Влад. — К тому же и сам Джордж Лукас, режиссёр этого фильма, не предполагал, что последуют продолжения. Но фильм стал так популярен, что было решено развивать тему и дальше. Вышли ленты "Империя наносит ответный удар" и "Возвращение джедая". Они составили завершённую трилогию. Позже появились фильмы, излагающие предысторию событий: "Призрачная угроза", "Атака клонов" и "Месть ситхов". А поток творчества всё не иссякал. Тут уже и мультсериалы пошли, и компьютерные игры, и новеллизации. Это когда сценарий переделывается в книгу, — пояснил он, увидев недоумённый взгляд Джин.

— Одним словом, популярность этой вселенной стала международной, — добавил генерал. — Стали снимать продолжения, но не всегда получался тот успех, на который рассчитывали. Трилогия сиквелов оказалась неудачной. Хотя её поначалу объявили Новым Каноном. Вот только многие поклонники саги его не приняли: им он показался слишком детским, что ли.

— Есть в этом ещё один момент, — Падме подхватила тему. — Чтобы зрителю понравился фильм, он должен в него поверить. А поверить можно, если получится поставить себя на место героев. Вот с этим стали возникать проблемы. Ведь главный конфликт всей этой вселенной — борьба между разными фракциями форсъюзеров: ситхами и джедаями. Но ведь таких всегда немного. Между ними и простыми людьми есть немалая дистанция. И перепевы на разные голоса конфликтов в семье Скайуокеров, тоже связанных с владением Силой, стали постепенно надоедать. Стало понятно, что тема в её прежнем варианте стала истощаться.

— И режиссёр Гаррет Эдвардс принял, можно сказать, революционное решение. Он ушёл от поднадоевшей темы джедаев и ситхов, пророчеств об Избранном и прочего в том же духе. Для него стало главным показать простых людей на войне, как они во всём этом участвуют. И он решил снять фильм про те самые планы Звезды Смерти, про то, как они попали в руки повстанцев. И герои этого фильма должны быть просты и понятны каждому зрителю. Не супермены, а такие же, как и он сам. — Влад взял диск в руки, посмотрел на обложку и продолжил. — Я вот думаю, что когда он принял такое решение, то что-то уже сдвинулось в Силе, и космическая сказка, довольно мрачная, стала превращаться в реальность. До этого очень много было искусственного, надуманного. Падме очень многое в фильмах раскритиковала. Да и твои друзья тоже могут много чего добавить. А тут ворвалась настоящая война. Не в виде красивых дуэлей на световых мечах между форсъюзерами, а такая, какой она бывает для большинства её участников: кровь, страдания, смерть. И знаешь, Джин — вот эта картина для нас, русских людей, даже ближе, чем всякие магические фокусы.

— Почему так? — голос Джин прозвучал еле слышно. — Ведь это очень далеко от вас.

— Потому что войны против нас велись чаще всего на истребление. Они нас закалили и, как ни странно, научили состраданию. Состраданию тому, кто оказался в куда худшем положении, чем ты сам.

— Я никогда о таком не думала. Это непривычно для меня. Нет, не думай, что я у людей последний кусок изо рта вырывала. Совсем нет! Просто, когда одна и всем на тебя наплевать, то поневоле хочется выжить самой. Только вот, попав в отряд Кассиана, начала ощущать, что можно и по-другому. А теперь ты.. ну, вы все, кто здесь. Так странно. Даже думаешь, что либо это грёзы, либо уже умерла и слилась с Великой Силой. — Джин зябко повела плечами, плотнее закутавшись в одеяло.

— Ну вот, — Падме досадливо всплеснула руками. — Заговорились о высоких материях и забыли, что девочка еле одета. Я-то хороша сама: принесла спортивный костюм, бельё, носки. И забыла достать.

Она и впрямь была с большой сумкой, которую поставила у кровати. Вот только за разговорами все о ней забыли.

— Так, мужчины! Выйдите пока минут на пять-десять. Джин надо принять более приличный вид. Постойте в коридоре, можете покурить этот ваш табак. Ах, да! Вы оба некурящие. Ну тогда просто посидите: там, помнится мне, диванчик есть.

Отец и сын Гаранины послушно вышли в коридор. Из палаты тем временем доносились неразборчивые голоса, сопровождаемые охами и ахами, характерными для молодых женщин, примеряющих обновки.

— Ну,.что скажешь? — генерал пристально посмотрел на сына. — Не разочаровался в звёздной партизанке?

— Нет, пап! Даже и не думаю. Но ей, я так считаю, в себя надо прийти после всего, что случилось. Ты заметил как она реагировала, на мои слова о том, кто тут предок, а кто потомок? Смехом. Только мне её смех показался истерическим. С ним, по-моему, выходил весь негатив, что в Джин столько времени копился. А потом, когда отсмеялась, то разговор другой пошёл. И вот что я скажу, папа — она не стерва, не маньячка и не фанатичка. Всё ведь понимала, когда отправлялась на этот Скариф, да и другие тоже. Моё вот мнение, что с ними надо всё по-честному. Говорить не скрывая. Вот не поверю, что этим делом на самом верху занимаются только из любви к искусству. Наверняка уже прикидывают, что можно с этого получить и какую пакость придумать для наших заклятых друзей при помощи инопланетных технологий.

— Взрослеешь, Владик! — Гаранин-старший одобрительно усмехнулся. — Уже думаешь на перспективу. Что касается технологий, то тут ещё и конь не валялся. Платформа-флаер и спидер-байки вещи нужные и полезные, но их надо в чувство приводить. Да и с оружием надо тщательнее. В том смысле, а сможем ли мы его воспроизвести? А если сможем, то насколько оно эффективно в наших условиях? А про остальное и не говорю. Тут до шестого эпизода дотянуть надо. О, господи! Там же ещё и Палпатина с Вейдером никак не обойдёшь. Тут уже Люк потребуется. Ладно, не будем пока так далеко забегать. Ну-ка, постучим в палату. Как там наши дамы себя чувствуют?

На стук в дверь раздался голос Падме, приглашающий войти. М-да, имидж Джин Эрсо поменялся очень радикально. Красный спортивный костюм с жёлто-зелёными вставками, белая футболка с весёлым рисунком, носки из плотной ткани. Изменения коснулись и причёски. Падме удалила все заколки, и волосы теперь свободно падали до ключиц. Правда на макушке они продолжали выбиваться из общего ряда и лезли в стороны, создавая стиль, известный под названием "я у мамы дурочка". Мужчинам осталось только развести руками.

— Всё! — Влад шутливо закатил глаза. — Я сражён наповал. Теперь столь же крутые кроссовки и прямая дорога на молодёжную тусовку. Моё почтение прекрасной леди! — он изобразил поклон.

Джин, довольно улыбаясь во все тридцать два зуба, изобразила придворный реверанс.

— Всё с вами понятно, — генерал вздохнул. — Только-только из огня выбрались, а уже представления разыгрывают!

И тут Джин заговорила неожиданно серьёзно.

— Господин генерал! Я хочу задать очень важный для меня вопрос. Прошу только не обижаться. Я просто хочу понять, какое моё место во всём этом?

— Пожалуйста, спрашивай. Но зачем так официально? И лучше по имени-отчеству. Разве Падме тебе не объяснила?

— Она мне всё объяснила — просто лучше Вы сами это скажите. Но я о другом. Алексей Сергеевич, — Джин медленно произнесла имя отца, — Владу долго будет позволено общаться со мной? Или это только временно, а потом дадут другого контролёра?

— Что за глупости? — Гаранин даже растерялся.

— Это не глупости! Ваш проект курируется политической полицией, а её офицерам не положено поддерживать длительные отношения с такими, как я. Это железное правило в спецслужбах.

— А какая вы такая? Позвольте узнать, а то я что-то не понимаю.

— Я мятежница! Участница повстанческого альянса. Да у меня есть звание сержанта первого класса, но его легитимность.. не буду об этом говорить.

— А какой мятеж вы тут устроили?

— Тут никакого. Но в этих конторах предпочитают бить из турболазеров по майнокам. И офицер, у которого завелись отношения...

— Стоп, стоп, стоп! — вытянул руки в протестующем жесте генерал. — Мой сын служит в десантно-штурмовой бригаде. А она подчиняется Министерству Обороны, а не Федеральной Службе Безопасности. Это первое. А второе, что я никак не могу указывать Владиславу с кем ему дружить. Это полная глупость: водить взрослого парня на помочах.

— А если однажды придут от руководства службы и намекнут, что ваша карьера может понести ущерб из-за сомнительных связей вашего сына. Примерно так: ему надо встречаться с девушками другого круга, чем с этой мутной девицей с крифф её знает какой планеты.

— Да глупость всё это, Джин! — не выдержал Влад. — Ты просто себя накручиваешь непонятно зачем. Никто и никогда моему отцу таких условий ставить не будет. Запомни: никто и никогда!

— Влад, ты хороший, ты очень хороший человек. И я не хочу, чтобы из-за меня у тебя или твоего отца возникли неприятности. Лучше сразу честно определить что можно и что нельзя и какую держать дистанцию.

— Ох, горе горькое! — Алексей Сергеевич только покачал головой. — Джин, ответь пожалуйста нам неразумным: стал бы твой отец ломать твою жизнь ради своей карьеры?

— Нет, никогда! — голос девушки прозвучал твёрдо.

— Тогда почему ты отказываешь в этом другим? Считаешь, что он лишь один святой, а прочие грешники? Так что ли?

— Я боюсь подумать, что может быть по-другому. Вот хочу и боюсь.

— А ты не бойся и прими это как данность. Попробуй с этим жить, — мягко сказал Влад.

Джин молча переводила взгляд то на сына, то на отца, то на притихшую от этого разговора Падме. Губы девушки дрожали, а по лицу расползались красные пятна. Она еле сдерживала себя, чтобы не разрыдаться.

Несколько раз сглотнув, она произнесла:

— Я наверное попала на планету сумасшедших. То, что везде привычно, тут, оказывается, не считается за норму. Или я всё же умерла и теперь в мире Великой Силы?

— Тут сумасшедших не больше, чем в среднем по Галактике, — рассмеялся Влад, — и простой смертный в Силе просто растворяется. Это одни форсъюзеры могут призраками стать. Так что прими всё происходящее, как данность. А что до сумасшедших, то можем тебя с одной такой познакомить. Помнишь ту дамочку, что кричала Андору, предупреждая об опасности? Это его подружка Бикс Калин. Ей приснился какой-то кошмар, и она рванула с планеты Мина-Рау на Скариф транзитом через Явин, запихнув в рюкзак полевого медика их с Кассианом ребёнка. Мальчику чуть больше года, зовут Дэнни.

Джин долго-долго смотрела на собеседников, потом села на больничную койку и с непонятным выражением произнесла:

— Значит вся вселенная сходит с ума. И что теперь с этим делать?

— Как что? Возвращать её в нормальное состояние путём переформатирования, — Влад уселся рядом и взял руку Джин в свою. — Всё равно по-прежнему не будет, заданность многих событий мы, скорее всего, безнадёжно поломали. Так что продолжаем в том же духе. Лично тебе гарантирую, что скучать не придётся.

— Я с утра разговаривал с врачом, — заговорил генерал Гаранин. — Он сказал, что дня через два можно тебя выписывать. Жить вы будете в служебной гостинце НПО "Зодиак". Это та самая контора, где и открыли проход в ваш мир. Довольно случайно: изобретали одно, а получили на выходе совсем другое. Там уже для всех ваших выделили комнаты. И для тебя тоже.

— И ты, Джин заодно уж познакомишься с той самой Бикс, — добавила Падме, — а также с моими земляками с планеты Набу и заодно с кучей детишек, которых мы вытащили со Скарифа. Вот такие у нас дела. Так что готовься к новым незабываемым впечатлениям. А наш Влад тебя всегда поддержит. Ты не против?

— Нет, не против! Так сюда ещё и дети попали? — Джин пожала плечами и неожиданно рассмеялась. Рассмеялась от всей души, без всякой истерики.