Оракул непрошеным (гет)

— Ма... ма... мамочка, — захлебывалась она в слезах, пытаясь произнести хоть слово. — Что делать?.. Мамочки... — судорожные всхлипы гулко раздавались в полупустом помещении.

Едва уловимый зуммер неисправной лампы действовал на нервы.

— Давай по порядку, — неприятно щурясь от истерики, спросил некто на том конце провода.

— ...Мы... он... он... — у девушки не слушался язык. Рыдания не давали докончить фразу.

Старшая сестра смотрела на нее умоляюще, как будто в этом звонке заключалось для них обеих теперь спасение мира.

— Дай трубку Пейсидике*, — голос терял терпение.

Пейсидика, все слыша, отчаянно мотала головой.

— Она не может... мы... боже, что мы натворили!.. — губы Амфиномы* жалобно тряслись.

Только не смотреть назад... где... он... оно...

Абонент на том конце, загородив микрофон рукой, что-то скомандовал своим людям, не было слышно.

— Соберись и отвечай! — прикрикнул он на младшую. — Чем быстрее ты расскажешь, тем лучше мы сможем помочь! Так о чем речь?

Сделав несколько глубоких вздохов, как учил ее отец, Амфинома наконец произнесла:

— Мы только хотели выполнить его желание!

— Его — это Пелия? — голос посуровел и стал очень внимательным.

— Да, — девушка вновь боролась со всхлипами... — мы хотели, как лучше...

— Что с ним? Он жив?

— Да, — поспешила с ответом младшая.

— Нет, — вырвалось из уст Пейсидики.

— Так да или нет? — чеканно отрезал голос.

— Да, — боролась с содроганиями Амфинома. — ...мы не знаем...

Старшая ухватилась за ее руку, словно умоляя не говорить ничего. Обе сестры в панике смотрели друг на друга, боясь обернуться на стол за их спиной. Ноги перестали держать, обе они безвольно опустились на пол и вели дальнейший разговор уже сидя.

— Помощь в пути. А теперь говори!

— Ты же знаешь, — холодный кафельный пол лаборатории придавал ощущение реальности, слова стали удаваться чуть лучше, — он всегда хотел жить вечно... Он... папа... даже выучил нас, чтобы мы однажды помогли ему сделать это...

— Сделать что? — не понял их собеседник.

— Ну, это самое... не умирать... — старшая склонила голову младшей на колени, и Амфинома машинально гладила ее волосы, пытаясь в телефон связать мысли в предложения. Безжалостный свет хирургических ламп догонял везде и мешал сосредоточиться.

— И?

— И?.. А-а-а, и... — подстегивала она саму себя. — И он говорил, что может доверить это только нам с Пейсидикой. Что он больше никому не верит. Он знал, что рано или поздно этот момент настанет. И мы готовились... Я изучала биотехнологии, сестра — медицину... Боже, если бы мы только знали... — она снова разрыдалась, и какое-то время товарищ на том конце не мог добиться от сестер ни слова, как ни кричал в трубку.

— ...Ты здесь? — младшая, казалось, вновь взяла себя в руки.

Какая-то суета с той стороны и потом:

— Говори, — голос был другой, более мягкий и спокойный.

Амфинома похолодела.

— Я не буду с вами разговаривать! — произнесла она твердо, не узнав чужой тембр, и сама зажала себе рот рукой. Сестра тоже было насторожилась из-за разговора и подняла голову.

Но на том конце произнесли кодовую фразу.

Девушки с облегчением переглянулись, младшая кивнула старшей и продолжила:

— Хорошо... Кто бы вы ни были... Раз вы знаете код, значит, папа доверял вам... Пантовые ванны перестали давать омолаживающий эффект. Все прочие процедуры давно уже не действовали.

Ни стволовые клетки, ни геропротекторы. Наш фонд поддерживал все инновационные проекты, связанные с продлением жизни и дающие хоть искру надежды. И вот год назад... год назад... — она на секунду задумалась, стоило ли делиться этой информацией... — год назад мы нашли! Это было безупречное решение! Мы проделывали опыты с животными вновь и вновь, и все они были удачны!

Внезапно молчавшая до сих пор Пейсидика выхватила телефон из рук сестры и закричала в трубку:

— Помогите нам! Помогите!.. Ему!

— Говори, Пейсидика. Всё будет хорошо, — успокаивал голос в трубке. — Расскажи, что случилось.

— Мы...- девушка захлебнулась рыданием, — ...я... предложила папе операцию... По новой технологии. Для него создали даже специальный лазер, разрезающий плоть и мгновенно закрывающий спайками сосуды от потери крови... Мы предусмотрели всё. Мы перепроверили сотни раз... А он... он... — она снова зашлась горючими слезами. — Я не знала, не знала! Клянусь!

Трубку взяла младшая.

— Папа лежит на операционном столе. Мы собрали его по кускам после процедуры, как проделывали это с опытными образцами... Только он не ожил... — вздох Амфиномы был столь тяжел, что на том конце воцарилась звенящая тишина. — Вернее, как... Он лежит, не шевелясь, и смотрит на нас одним живым глазом... Помогите!

* Амфинома и Пейсидика — имена дочерей Пелия.