Жертва обстоятельств (гет)

После осмотра доктор прописал Софи постельный режим и абсолютный покой. Он обнаружил у неё небольшое сотрясение мозга. Порезы, ушибы, синяки и ссадины он обработал на месте.

Но сильнее всего доктора обеспокоило нервное истощение, в котором пребывала девушка. Пережитый стресс не прошёл для неё бесследно. Она пугалась каждого шороха, могла начать плакать ни с того, ни с сего.

Выйдя из комнаты после осмотра, он строго посмотрел на Хаула и Кальцифера.

— Я сделал ей укол успокоительного, она уснула. У неё сейчас сильнейшее нервное потрясение. Я бы советовал увезти её из города на природу и держать под тщательным присмотром день за днём, пока она не поправится, — он на секунду задумался. — По-хорошему, я бы отправил её в клинику на лечение, но её сейчас нельзя оставлять одну. Я не знаю, что ей пришлось пережить, но на восстановление душевного равновесия понадобится время.

Хаул и Кальцифер переглянулись, поблагодарили доктора и проводили его, после чего пошли на кухню.

Хаул вздохнул.

— Кальцифер, я даже думать боюсь, что пережила Софи сегодня. При этом она не сломалась внутри.

— Она сильная девушка, — тихо произнёс Кальцифер. — То, что она сделала сегодня ради Майкла и после этого ради нас с тобой, её отвага, это...

Он замолчал.

— Я знаю, — откликнулся Хаул. — Можешь ничего не говорить.

— Её могли убить, Хаул! — внезапно взорвался Кальцифер. — А она думала только о других. Не о себе.

Уже спокойнее он добавил.

— Мы позаботимся о том, чтобы она поправилась. Отвезём её в твой загородный дом и будем с ней, пока ей не станет лучше. Это меньшее, что мы можем для неё сделать.

Хаул согласно кивнул.

— Да, Кальцифер, мы сделаем это ради неё.

* * *

На следующее утро Хаул зашёл к Софи в комнату и, увидев, что она ещё спит, встал у окна. Он хотел быть рядом, когда она проснётся.

Через некоторое время Софи начала просыпаться. Она повернулась на бок и открыла глаза. Хаул уже сидел на корточках рядом с ней, и первым, что увидела Софи, была его тёплая улыбка. Он с беспокойством вглядывался в её бледное лицо.

— Доброе утро, Софи, — поздоровался он.

Девушка посмотрела на него сонным взглядом.

— Доброе утро, Хаул, — хриплым шёпотом произнесла она.

Мужчина ласково погладил её щёку, убирая упавшую на глаза прядь волос.

— Как ты себя чувствуешь? Тебе принести завтрак в постель, или ты присоединишься к нам с Кальцифером? — заботливо поинтересовался он. — Он уже места себе не находит, соскучился по тебе.

Софи слегка потянулась на кровати, переворачиваясь на спину.

— Я чувствую некоторую слабость, — честно ответила она. — Но я выспалась и готова присоединиться к вам. Я уверена, это пойдёт мне только на пользу.

С этими словами она повернула голову и тепло улыбнулась Хаулу.

У него в груди разлилась такая нежность, что, не удержавшись, он приблизился к её лицу и на секунду прижался к губам девушки, сразу отстранившись. Он не хотел причинять ей дискомфорт.

— Если меня будут будить так каждое утро, я к этому привыкну! — пряча смущение за шуткой, произнесла Софи, и погрозила ему пальцем.

Хаул рассмеялся и перехватил её ладошку, прижимая к своим губам.

— Если таково твоё желание, я постараюсь исполнить его, — многозначительно улыбнулся он ей, отчего на её бледных щеках всё-таки проступил яркий румянец.

Он усмехнулся, увидев её реакцию.

— Вставай, Софи. Мы с Кальцифером будем ждать тебя на кухне. Он столько наготовил, что без твоей помощи нам не справиться, — он нежно поцеловал её в лоб и вышел из комнаты.

* * *

Через пятнадцать минут Софи вошла в кухню. Она успела одеться и умыться и выглядела намного лучше.

— Доброе утро, Кальцифер! — поздоровалась Софи.

— И тебе доброе утро, Софи, — откликнулся он.

Без лишних слов Хаул подошёл к ней и обхватив за талию, проводил на её место. После этого он поставил перед ней несколько тарелок, нагруженным вкусняшками. Там был и омлет, и оладушки с мёдом, и тосты. Софи удивлённо посмотрела на это гастрономическое разнообразие.

— Кальцифер, ты вообще спал этой ночью? — взволнованно спросила его девушка.

— Спал, но недолго, — уклончиво ответил он.

У Кальцифера был уставший вид, он явно провёл беспокойную ночь.

— Не переживай, Софи, готовка меня успокаивает, — поспешил успокоить её Кальцифер. — Кушай, пожалуйста, тебе нужно восстанавливать силы.

Софи послушно склонилась над тарелкой, пряча глаза, в которых уже начали собираться слёзы. Она испытывала по отношению к ним благодарность настолько сильную, что она буквально прожигала ей грудь.

Оба мужчины чувствовали её настроение и молчали.

Девушка кушала с большим аппетитом, что не могла их не порадовать. Параллельно она нахваливала кулинарные способности Кальцифера.

После завтрака она обхватила руками кружку чая и посмотрела на своих товарищей.

— Хаул, Кальцифер, я... — Софи ненадолго замолчала, подбирая слова и собираясь с силами. — Я хочу вас поблагодарить. Вы спасли мне жизнь.

Она подняла руку, увидев, что они хотят что-то возразить.

— Нет, не нужно ничего говорить, — попросила она тихим голосом.

Хаул и Кальцифер затихли, глядя на неё во все глаза.

— Я знаю, что вы скажете. Что я оказалась втянута в это по чужой вине. Понимаете, это неважно, — девушка с трудом подбирала нужные слова. — Важно другое. То, как вы меня приняли. Кальцифер, ты впустил в свою жизнь незнакомого тебе человека так легко и непринуждённо, что я с первого же дня чувствовала себя у тебя дома чуть ли не родной. Ты для меня как родственная душа, старший брат, которого у меня никогда не было.

Софи перевела дыхание. Она нечасто раскрывала перед кем-то душу, но в данный момент она чувствовала острую необходимость высказать всё, что скопилось у неё в душе и в сердце.

Кальцифер смотрел на неё с такой теплотой, что сердце девушки непроизвольно сжалось.

Она посмотрела на Хаула.

— Хаул, ты можешь сколько угодно считать, что виноват во всём, что со мной случилось. Но я вот что скажу, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я ни о чём не жалею. Пусть за последние два дня у меня было событий больше, чем за всю жизнь, и далеко не все они были приятными, я ещё никогда не чувствовала себя такой ... живой.

Софи грустно улыбнулась.

— Знаете, в моей жизни было не так много событий и ещё меньше надёжных друзей. Эти два дня вы окружали меня такой заботой, что мне до конца жизни не отплатить вам. Я благодарна вам за всё, что вы для меня сделали. И благодарна судьбе за то, что мы познакомились.

Тут она всё-таки затихла, чувствуя, что не в силах больше произнести ни слова. По её щекам потекли слёзы, и Софи опустила голову, закрыв лицо руками.

В следующий момент она почувствовала, что её кто-то крепко обнимает.

— Софи, Софи, Софи... — произнёс Кальцифер, прижимая её голову к своей груди и поглаживая её по спине. — Знала бы ты, какая ты замечательная, не говорила бы, что тебе нечем отплатить мне. Один факт того, что ты считаешь меня своим старшим братом, другом и товарищем, является наибольшей наградой лично для меня.

Через минуту он отстранился и заглянул ей в лицо.

— Софи, я буду защищать тебя, помни об этом. Я думаю, что могу отвечать и за этого парня, — он кивнул головой в сторону Хаула. — Ты можешь на нас положиться.

Хаул подошёл к ним, присел рядом с Софи и положил голову ей на колени.

— Софи, ты даже не представляешь, какой груз сняла с моей души. Я думал, что после всего, что случилось, ты меня возненавидишь, — он почувствовал, как её рука легла ему на голову и ласково перебирают волосы. — Кальцифер абсолютно прав. Ты для нас уже как родная, так что я лично прослежу, чтобы ты была счастлива.

Девушка чувствовала искренность в их словах и счастливо улыбнулась обоим.

— Я уже счастлива, Хаул, — произнесла она дрожащим голосом. Слёзы блестели в её глазах.

Хаул поднялся и тут же крепко прижал её к себе, целуя золотистую макушку.

— Софи, как ты относишься к тому, чтобы провести пару недель в моём загородном доме? Только ты, я и Кальцифер, — поинтересовался он.

Софи тут же подняла на него взгляд, видимо, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Ты серьёзно? — произнесла она недоверчиво. — Вы сделаете это ради меня?

На лице Хаула была написала абсолютная серьёзность.

— Да, Софи, но только если ты и правда этого хочешь.

Софи улыбнулась им совершенно искренней, счастливой и открытой улыбкой.

— Очень хочу!