Воздушная (гет)

У Альбедо сейчас было две проблемы:

1. Сахароза посчитала его слова за театральную постановку ради завершения конфликта.

2. Сахароза считает его другом, с которого стоит взять пример, и ее просьба о том, чтоб он ей дал урок ответов для раздражителей, кажется милой, но невыполнимой, потому что химик впервые долго не думал о словах для Лизы. Он впервые поступил поспешно, импульсивно, дерзко, слегка провокационно, и за это ему было немного стыдно перед спутницей. Он переживал, что разрушит ее ожидания, будет выглядеть в ее глазах нелепо, но…

— Мастер Альбедо, вы потрясающий! — пачкая губы в шоколад, она откусила угощение и запила его кофе.

Как ему теперь с этим жить? Нет, это хорошо, что Сахароза подпустила его ближе, сама предложила стать друзьями, что уже прогресс, но почему-то в голове блондина это всё больше звучало: «Мастер Альбедо, давайте останемся друзьями навеки», — и эхом повторялось раз пятьсот до самой скамьи, на которую они приземлились.

Девушка задорно махала ножками, ведь скамья оказалась высокой для нее, а теплое солнышко и легкий ветерок с запахом моря вызывали у нее полнейший восторг с легкостью. Беззаботное времяпровождение казалось самым настоящим подарком, а услышанные начальником тяготы ее долгих, наполненных тяжестью, лет жизни, отходили на второй план. Сахарозе казалось, что она родилась вновь, и теперь у нее даже появился верный друг в лице Альбедо, что притягивал ее к себе своей интересной личностью и схожими интересами. Разве она может сдержать счастье? Вот только главный химик, протягивая идеально выглаженный платочек, задержал свой взгляд на ее губах дольше, чем стоило, и это смутило девушку до корней волос. Бегло поблагодарив мастера и отвернувшись, она небрежно вытерла платком рот, что у Альбедо аж глаза округлились от силищи, с которой она это сделала. Не выдержав порции милоты, он беззлобно рассмеялся, встал, потрепал девушку по голове, ловя на себе ее обидчивый взгляд.

— Пойдем обратно, нужно составить список всего необходимого для эксперимента, — сказал он, выравнивая накренившийся ободок с ушками. Отвернувшись и закусив губу из-за умиления, он зашагал к номерам.

— Мастер Альбедо, я вам что, собачка?! — химик был уверен, что Сахароза, произнеся это, очаровательно надула губки и выглядела чертовски милой, поэтому он сдержанно не оборачивался.

— Если бы ты была собакой, то была бы самой милой в приюте для животных, поэтому я непременно забрал бы тебя домой! — ляпнул он снова, не подумав, и таки обернулся, встречаясь с красноречивым недовольством. — Это был комплимент, а не оскорбление. И прости, если задел, — голос Альбедо посерьезнел, и нотка тревоги скользнула в его тон. — Хочешь, в качестве извинения, я тоже буду носить ободок с ушками?

— Не стоит, Мистер Альбедо, — с задумчивостью помотала головой девушка. — Боюсь, тогда вас заберет домой к себе Лиза, и никто вас больше не увидит.

— Я слышал о фильме ужасов, который начинался точно так же, — пошутил юноша, и улыбнулся, радуясь, что недопонимание разрешилось, перейдя в шутку. Они еще долго шли обратно, перебрасываясь незамысловатыми фразами, будто бы знали друг друга всю жизнь.

Наблюдавшая за их идиллией Лиза зашла под раскидистое дерево, и, прислонившись к его стволу спиной, вскинув голову ввысь, протяжно вздохнула. Рвение бороться за Альбедо казалось отныне бессмысленным, ведь в его глазах она видела только Сахарозу. Отличать симпатию от дружеской заботы девушка умела, а еще она отчетливо видела, как не только она наблюдает за химиками.

— Прячешься, как дитя малое, — с осуждением глядя на расположившегося на ветви Кэйю, сказала она, и тот, обнаружив раскрытие, эффектно спрыгнул вниз, подняв пыль. — В следующий раз прихвати с собой пылесос.

— Прихвати его за меня, — скрестив руки на груди, не отставал в завязавшейся перепалке парень, с вызовом глядя в изумрудные глаза. — Что, так легко сдашься?

— Хах, ты, наверное, подумал, что я добиваюсь всего, если захочу. Это мне льстит, ведь так и есть, но я здраво оцениваю свои возможности. Мне осталось жить максимум лет тридцать, Кэйа. Поэтому я живу столь отчаянно. Увидев однажды Альбедо во время его беседы с инвесторами, я подумала, что он идеально подходит на роль спутника жизни. Он достойный, воспитанный, умный, состоявшийся в собственном деле человек с огромными возможностями. Мы подходим друг другу по внешности, статусу, уровню интеллекта и простым человеческим потребностям, но я хочу в оставшейся мне жизни прочувствовать истинную любовь, а не вынужденную. Я думала, что, примелькнувшись Альбедо, я займу в его памяти место, он ко мне привыкнет, раскроет тяжести в моей душе, но, если ты зацепил его разговор с Сахарозой, она меня опередила. Он раскрыл ей страшную тайну, а это значит, он ей уже доверяет, а она доверяет ему. Я не второстепенная героиня сериала, которая рушит отношения главной парочки, которые они, лелея, берегли и пронесли сквозь огонь и воду.

— У второстепенной героини всегда есть второстепенный герой, которого отшили до его признаний, — по мрачному взгляду Альбериха сложно было понять шутит он или смеется над своей неудачей.

— Тебе не интересно, чем я болею, разрушу ли счастье твоего друга или вообще что-либо еще? Следил за ними ради хлеба и зрелищ?

— У меня свои связи, и я знаю, что ты отказываешься от операции из-за страха, но она может тебя спасти. Мне нравится Сахароза, а друг от меня никуда не денется, Альбедо не из тех, кто бросает друзей. Меня должно что-то еще интересовать после того, как ты выставила меня на посмешище в клубе?

— Будешь меньше ходить в сомнительные заведения, — пожала плечами Лиза, сохраняя спокойствие. — Нравится играть с чужими чувствами, поэтому меняешь девушек, как перчатки, а сам нагружаешь себя страдашками? И ты только что назвал себя второстепенным героем, способным утешить меня. Ну же, я жду.

— Кто-то наводил обо мне справки, — Кэйа, подходя к девушке, прищурился, хитро ухмыльнувшись.

— О тебе каждая собака лает, неудачник, кому ты вообще такой нужен? — она открыто насмехалась над ним, понимая, что провоцирует, играет на эмоциях. Хотелось поспорить с Альберихом и выпустить эмоции. Это было лучше, чем плакать навзрыд, а потом затирать красные глаза макияжем. Кто же знал, что парень, сократив расстояние, просто душевно утопит ее в своих объятиях, прижмет голову к скрипящей кожаной куртке, пахнущей ментолом.

— Когда ты теряешь дар речи, кажешься немного похожей на девушку, — вкрадчивым тоном выдал он, улыбаясь.

— Катись к черту, Альберих! — попыталась отстраниться Лиза, но замок из рук на ее талии за спиной не дал ей этого сделать.

— А ты покажешь дорогу? — не унимался юноша, подмечая, что девушка очень интересна, но хрупка. Он бы мог шутить с ней жестче и грубее, но не мог. Сейчас у них была одна потеря на двоих, и всё, что они могут, — утешить друг друга простыми, ничего не значащими объятиями. До того момента, пока Лиза не наступит ему со всей дури на ногу, ага.