Воздушная (гет)

Доверие к человеку похоже на хрупкий кувшин, куда забрасывают разноцветные и серые шарики. При каком-либо мрачном моменте этот человек стреляет из лука, и его стрелы пролетают мимо или же ударяются о кувшин, отскакивая в бок, и он, пошатываясь, кружит на воображаемой поверхности, после чего возвращается на прежнее место. Однако случается так, что стрела попадает точно в цель, кувшин опрокидывается, скользит к самому краю и со звоном разлетается вдребезги, отпуская шарики по полу, и те катятся в разные стороны. Конечно, можно попытаться склеить сосуд, собрать шарики положительно и отрицательно, сделать вид, что всё в порядке, но не разобьется ли этот кувшин от одного лишь сквозняка, пронизывающего до глубины души? Самообман чудесная штука, можно лгать себе столько, на сколько хватит выдержки. Режим жертвы может повысить самооценку на время, и ты будешь распаляться гневом, как погнутая свеча, до тех пор, пока окончательно не сгоришь, оставляя после ярости пекучий воск, что постепенно остынет. Оба варианта изматывают сильнее любого марафона и не приносят успокоения, и лишь высасывают последние силы, подобного давящему на нервы комару в летнюю ночь.

Альбедо чувствовал себя в этом мире подобно безликой кукле, которой забыли дорисовать лицо, или же оно у нее было, но не представлялось возможности посмотреть на себя в зеркало. Каждый день пролетал вместе с оторванным листом перекидного календаря в урну и был таким же бесполезным, как и скомканный лист бумаги. Можно было его уверенно достать из прозрачного ведерка, развернуть, найти на пустых местах научные пометки, но они были лишь дополнением уже ставшей привычной обыденности, в которой было так много профессиональных успехов и так мало тех, которые касались личности. Выдающегося в стране химика многие уважали, пытались на него быть похожими, на что блондин лишь горько улыбался, ведь он не понимал, как можно ровняться на того, кто даже не знает, как выглядит со стороны. Большие психологические проблемы начались в тот самый момент, когда совсем юный Альбедо узнал, что его искренне уважаемая наставница, воспитывающая его, как свое родное дитя, создала его из пробирки, перешагнув через запреты, ведь ее сын был никем иным как клоном, а если быть точным, Альбедо был абсолютной копией погибшего в автокатастрофе сына Рейндоттир.

В те годы еще умеющий улыбаться Альбедо почувствовал на себе всю тяжесть душевной бури, которая обещает подкинуть тебя до самых небес, дабы беспощадно отшвырнуть куда-то в сторону для стремительного, но удачного падения в бездну отчаянья. Вот только после приземления вихрь всё еще шуршит в ушах назойливыми мыслями глобального разочарования, которые сначала отрицались складным умом химика, а после откровенного признания "матери" болезненно оправдались. Альбедо больше не улыбался. Узнать, что он является чьей-то копией для лекарства истерзанного сердца самого выдающегося в мире химика, было слишком тяжело для еще юной психики, и мальчик начал закрываться в себе, как бутон солнцелюбивого цветка, что засыпает к ночи. Он совершенно не плакал, когда однажды утром нашел на столе записку, где Рейндоттир написала одно лишь слово: «Прости», — лишь слабо усмехнулся, понимая, что женщина вместо объемных объяснений сбежала, ведь уже к полудню домой пришла Алиса, — ее подруга.

Так Альбедо жил у подруги женщины, которую, вроде бы, мог называть матерью, но для души она становилась такой же далекой, как тускнеющий свет гаснущей звезды. Плывя по наклонной и уйдя в дебри науки, парень взрослел, и вот уже двадцать второй год отмечал в гордом одиночестве, старательно его игнорируя, и даже находил в нем преимущества. Он понимал, что хоть и являлся клоном, гормон счастья был необходим, поэтому по настоящему свободным чувствовал себя во время рисования. Его картины не претендовали на высокие оценки, и передавали изображения природы, которую рисовал парень в свободные от работы время, но его подставил парень, который слишком открыто набивался в друзья и был одним из сотрудников в научном бизнесе Альбедо, — Кэйа Альберих. Синеволосый интриган, любящий загадочно прикрывать глаз повязкой, будто бы родился с ней, мечта всех свободных дам и просто бабник, — такие слухи окружали Кэйю, и Альбедо как можно вежливее увиливал от его попыток подружиться, дабы не привлекать внимание общественности. Только Альберих был упрям, как ледокол, и рубил любые льдины, преподнося сюрпризы. И вот Альбедо был вынужден лицезреть свою картину на благотворительной выставке, на которую его художество было выставлено без ведома.

«Мог бы что-то более привлекательное стащить для выставки», — потер переносицу блондин, стоя в оживленной галерее в классическом наряде и темных очках, дабы его не узнали. Вот только как назло среди посетителей были лишь известные личности, за которыми вились журналисты, как ползущие за жертвами змеи. — «Верно, они ведь решили публично продемонстрировать свой щедрый жест и денежный вклад. Кажется, деньги, полученные с посетителей, пойдут в фонд защиты сусликов. Господи, такой абсурд», — вздохнул парень, скептически относясь к подобным мероприятиям.

На его картине был нарисован паук, на паутине которого в лучах рассветного солнца задержались несколько капель росы. Альбедо иногда засиживался на работе до утра, и вместо чашки бодрящего кофе рисовал, а потом передыхал или же продолжал работать. Он был уверен, что его произведение слишком скучное среди детально прорисованных пейзажей, натюрмортов или абстрактных изображений, захватывающий дух своей многозначительностью самых мечтательных личностей, однако же какого было его удивление, когда к картине подошла девушка лет восемнадцати на вид с ободком-ушками с имитацией на фенека. Ее мятные волосы, собранные в косу-колосок, медового цвета глаза, вздернутый вверх носик и сползающие на его кончик очки невольно вызывали улыбку. Ее образ в лиловом сарафане и сапожках ярко выбивался из всех светских одеяний, которые пестрели дорогой вышивкой и камнями.

«Слишком простая, но такая же необычная, как воздушные облака, имеющие разную форму», — так бы описал ее Альбедо, если бы был поэтом, но ему вдруг стало легко на душе. Важные мероприятия его немного напрягали своей оживленностью и шаблонами, а незнакомка была похожа на плюхнувшуюся в водную гладь каплю, из-за которой в спокойной реке идут круги.

— Хм, — нахмурилась девушка, изучая картину, — как вы думаете, каким человеком является автор картины, который подписал себя как «Принц»? — она внезапно обратилась к стоящему рядом Альбедо, заставив того удивиться, а после сжать губы в полоску, ведь он совсем забыл о псевдониме. Принцем звали его первую собаку, и эта информация может разбить самые смелые ожидания.

— Сложно описать человека лишь по одному его произведению, — в логичном ключе ответил Альбедо, но он сам не знал, что бы ответил на такого рода вопрос, ведь понимание себя для него было затруднительным. — Вам понравилась его картина?

— Знаете, — девушка лишь на мгновение посмотрела на него, после чего скромно отвернулась к картине, — пауки часто вдохновляли меня своим терпением в плетении паутины. Для написания картины тоже, наверное, нужно терпение, которого мне иногда так не хватает, как и уверенности в себе. Люди делятся на уверенных и неуверенных, и если первым жизнь дается легко, то вторым многие моменты кажутся титанически сложными из-за сомнений. Автор картины вдохновил меня! Спасибо ему за это, — незнакомка, лучезарно улыбнулась, но тут же взяла себя в руки, краснея. — Простите, я, наверное, отнимаю ваше время на личные раздумья.

— Нет, всё в порядке, — вежливо и честно ответил химик, но тут один из посетителей, проходя мимо, достаточно грубо толкнул его, и очки съехали вниз, но были пойманы на лету. Правда, Сахароза успела лицезреть бирюзовые глаза и не смогла сдержать себя в руках:

— Мастер Альбе…до…, — произнесла она с запинкой, прикрывая рот ладошками и густо краснея, ведь химик давно был ее кумиром. Благодаря его успехам она решила устроиться на работу, окончив с отличием учебу, и вот объект ее уверенности в деле перед ней, но, кажется, она спалила его маскировку. Посмотрев на девушку с ноткой раздражения, Альбедо как можно незаметнее направился к выходу, чтобы его не успели узнать остальные.

«Не слишком ли грубо было уходить подобным образом?», — подумал парень.

«Это ужас всей моей жизни, я должна была вести себя сдержаннее!», — переживала Сахароза.

Сколько людей в этом мире сталкиваются с неуверенностью в себе, и сколько из них побеждают в схватке с самим собой и осуждением других? Говорят, подростки преувеличивают собственные проблемы из-за гормональных всплесков, отсутствия выдержанного опыта и мудрости, но задумываются ли некоторые родители, с чем приходится сталкиваться их ребенку? Если опустить усложнённую для любого возраста жизнь, набирающую обороты в различных сферах прогресса, то да, родители правы в том, что не стоит подкидывать дров в распаленное восприятие, ведь из-за этого на душе будет еще тяжелее. Они правы и в том, что для здорового восприятия жизни необходима собранная годами мудрость, но не правы в том, что не учитывают, через какие дебри неадекватности и невежества может проходить их чадо. Действительно, это сложный, запутанный конфликт, созданный из-за небольшого разрыва между поколениями, ведь мир не стоит на месте, однако же, у некоторых детей остается обида. Если нести обиду сквозь года, она может зачерстветь вместе с твоим сердцем, и да, ты уже не будешь обращать внимания на невежество со стороны других, но и сам защиты ради можешь стать невежей. В таком случае, выиграешь ты или проиграешь? Правду говорят, что жизненные трудности похожи на квест в игре, только вот в реальной жизни нет кнопки повтора «боя».

Сахароза рано столкнулась с проблемами из-за своей скромности и жизненной травмы, по которой почти разом растеряла близких подруг. В детстве дружба дается слишком легко, а вот в подростковом возрасте из-за разрыва в интересах сложнее, поэтому юная девушка была одиночкой вплоть до выпуска из школы, которую окончила с отличием из-за давней мечты. Когда-то давно с подружками они мечтали попасть в страну чудес, как в сказке, и Сахароза всерьез решила создать такую, полагая, что тогда подруги вернутся к ней, но, обучаясь химии, она всё больше понимала, что это невозможно.

Реальность отличалась от смелых фантазий, и цель плавно размывалась, являя полотно занудных формул, которые щелкались, как семечки, и вот уже стопка из медалей и грамот по сложному предмету пылилась на полке личных достижений. Постепенно девушка пристрастилась к науке, ведь она позволяла нырнуть в мир размышлений с головой, ставить цели, сменяющих друг друга при достижении. Девушка закончила и высшее учебное заведение, а когда пришло время стажировки, она немного растерялась, осознавая, что теперь с абсурдно выбранной профессией ей будет нужно жить и существовать. Да, она умна, да, целеустремлённая, но одинокая, как лист, срывающийся с древа в летнюю жару и одиноко падающий вниз. А проблема одиночества заключалась в том, что к нему привыкаешь.

Стажировка с внушительной по процентам гарантией отличной работы, найденная через интернет, обещала девушке не только заниматься относительно нравящимся делом, но и зарабатывать на жизнь. Так как Сахароза жила одна, она не искала высокооплачиваемую работу, а хотела найти ту, что будет даваться по мере возможностей. Правда, когда в ветхом доме повалился забор из-за дряхлости досок, она решила пересмотреть взгляды. К счастью, через несколько дней после подачи заявки на должность ассистентки химиков в компанию по производству самых разных товаров (от бытовой химии до медикаментов), Сахарозе позвонили рано утром, сообщая об успешно пройденном собеседовании в онлайн-формате. По правде говоря, девушка скептически относилась к подобным вещам, ведь в интернете хватало шарлатанов, но она решила довериться из-за правдивых данных, оставленных компанией на сайте по поиску вакансий.

Одевшись в клетчатый сарафан со строгой, доходящей до колен, юбкой с белоснежной рубашкой, девушка заплела в косу мятные волосы, не забыв нацепить ободок. Ободки с ушками стали неотъемлемой частью ее образов из-за подруг. Они, давая обещание, решили носить ободки с ушками определенных животных до тех пор, пока кто-нибудь из них не отыщет ту самую страну чудес. Хоть Сахароза и поняла, что некоторые вещи нельзя просто так взять и отыскать/создать, но что-то останавливало ее всякий раз, стоило снять ободок перед мытьем волос или сном. Детские чистые и наивные грезы утягивали ее в комфортное прошлое, с которым девушка никак не могла расстаться. Ее привязанность к подругам была похожа на первую любовь, которая оставляет яркий след в памяти, так как от нее идет поток сравнений или просто чудаковатых воспоминаний, но в конце оказывается несчастливой. И ты вроде бы осознал, что картинка светлого чувства разрушена вдребезги, но всё еще ее складываешь, неуклюже засовывая в рамку склеенные фрагменты.

Девушка чудом не опоздала в первый же день, и не зависящая от нее проблема в виде задержанного автобуса подпортила боевой настрой. Улыбка сделалась неловкой, глаза, скрытые за оправой больших очков, не блестели предвкушением первого рабочего дня, и Сахарозе просто хотелось, чтоб ей выдали работу без долгих бесед и отвлеканий на формальности. Но не тут-то было. Лифт, ведущий на нужный этаж, оказался забитым, потому приходилось либо ждать его возвращения, либо топать аж на пятнадцатый этаж, а в слегка нервозном состоянии раздосадонновой девушке это могло вылиться в спотыкашки до больнички. Но сюрпризы не заканчивались, ведь рядом с ней остановилась до мурашек знакомая фигура легендарного для леди Мастера Альбедо. Парень был одет в строгий костюм, держал под одной рукой снятый из-за жары пиджак, а во второй держал стаканчик с кофе. Часть его волос была собрана в хвостик на затылке, а остальные волосы красиво закрывали воротник рубашки колосковой шторой. Атмосфера рядом с юношей всегда была особенной для Сахарозы. Он был в ее профессии глотком свежего воздуха, всегда вдохновлял своим профессионализмом и душевным покоем. Сахарок была неуверенной в себе, что не скажешь об Альбедо.

«Ох, я не должна смотреть на него дольше дозволенного. К тому же, мало ли что он подумает после вчерашнего», — пролетело в голове девушки, и она потупила взгляд в стену, нервно поправляя очки.

Альбедо был полностью погружен в собственные мысли, и он заметил знакомые черты лишь тогда, когда Сахароза мышкой нырнула в наконец приехавший лифт. Казалось, девушка готовилась к выговору, ведь она вжалась в стену у кнопок с цифрами этажей. Химик спокойно вошел в лифт, став у противоположной стены, перед этим нажав нужную кнопку. Молчание в тесном помещении нагнетало страх из-за неловкости и незнания, потому девушка, собравшись, выпалила:

— Мастер Альбедо, извините, если я вам вчера помешала! Если вы хотите, я искуплю свою вину! — она вежливо поклонилась, как это делали в одной из стран с высоким уровнем уважения, и юноша даже вскинул брови, но тут же вернул расслабленность, увидев милый ободок на ее волосах.

— Нет, всё нормально. Не беспокойтесь на этот счет, — будь у него свободные руки, он бы тут же замахал ими, — тем более, я сам повел себя несколько импульсивно. Предлагаю просто проехать тот момент и не ворошить прошлое.

— «Наука устремляет наш взор вперед, не забывая о благодарности трудов прошлого», — процитировала фрагмент из его книги она.

— Метко подмечено, — поймав взгляд медовых глаз, уголки губ Альбедо почти поднялись в улыбке, но Сахароза застенчиво отвернулась. — Мисс Сахароза, должно быть, вы новый стажер в этой компании? — пытаясь рассеять неловкость, глаза парня нашли на шее девушки карточку-пропуск, которую обычно носили новички. В ней всегда была фотография с именем и номером этажа. В компании было несколько этажей и каждый отвечал за разработки отдельных товаров, у Сахарка был номер косметологического отдела.

— А, да, — она скользнула по юноше скромным взглядом, после чего молча уставилась на электронную строку, которая спустя долгие пять секунд таки доползла до места назначения. — Что ж, хорошего вам дня! — зачем-то добавила она перед выходом из лифта, и Альбедо, сжав губы, зачем-то помахал ей освободившейся рукой, вместо машинального аналогичного пожелания.

Когда двери лифта шумно закрылись, скрывая его от чужих глаз, художник закрыл очи, ругая себя за низкую социальную активность. Доехав до самого верха, Альбедо покинул лифт, спокойно дошел до своего кабинета и, закрыв там жалюзи, шумно вздохнул. Он накинул верхнюю одежду на спинку стула перед устеленным папками с бумагами столом и сел за свое рабочее место. На столешнице стояла вычурная статуэтка из цветного стекла с надписью: «Директор».

Первая любовь похожа на яркий цветок, что раньше других расцветает весной. Она вмиг делает тебя радостной, стоит лишь мельком взглянуть на объект симпатии или попытаться с ним заговорить. При диалоге в речь вползает непрошенное волнение, слова могут путаться, ведь собеседник очень важен, только вот противоположная сторона может не ценить твоих воздушных мечтаний и неуклюжести. Скромность очень важная штука, но, если она начинает прогрессировать в заниженную самооценку или неуместную неловкость с неумением завязывать диалоги, от нее начинают прорастать проблемы. Всего должно быть в меру, верно? Чувства и поведение должны находиться в черте гармонии, вот только Сахароза была слишком подавленной, а оттого и временами порывистой, потому, будучи подростком, сталкивалась с проблемами в чувствах. Ее первым объектом, лепестком нырнувшим в сердечко, оказался ее одинокий на вид одноклассник, притягивающий взор своей загадочностью, — Кэйа Альберих. Он напоминал девочке нерешенное уравнение, новую формулу и неизвестный ранее элемент в периодической системе.

В пятом классе маленькая девочка с мятными волосами споткнулась на лестнице и улетела бы вниз, если бы не рука Кэйи, что вовремя подхватила ее под локоть. Будто в замедленной съемке тетрадки и даже очки полетели вниз, а глаза ошарашенно устремились к спасителю, который, как ни в чём не бывало, поставил ровно одноклассницу и молча продолжил свой путь в известном лишь ему направлении. Сахароза сдавленно крикнула ему вслед «Спасибо», но из-за чрезмерной скромности это было сказано слишком тихо, и ей подумалось, что Альберих ее не услышал, поэтому через несколько дней, после тщательных раздумий, девчонка подарила ему сверток с выпечкой на перемене. Кэйа удивленно поднял на нее свой выразительный взгляд, а потом, шумно встав из-за парты, направился к выходу из класса, проигнорировав подарок. Сахароза с грустью смотрела ему вслед, но так как она была славной девочкой и всем находила оправдания, на этом не остановилась, купив на свои сбережения коробку шоколадных конфет и повесив подарок в пакете на дверцу шкафчика одноклассника. После она обнаружила подарок в своем шкафу и поедала конфеты дома, утирая слезы юношеской обиды, что вечно ставит палки в колеса.

Пытаясь понять нелюдимость парнишки, девочка продолжила причинять боль себе, периодически мельтеша перед синевласым парнем, всячески ему помогая до тех пор, пока по школе не начали ходить слухи, в которых Сахарозу считали «Сладко-приторной прилипалой», а некоторые начали поливать грязью и Кэйю, приговаривая, мол, они чудаки и созданы друг для друга. Тогда Сахароза уже ходила с ободком, потеряв подруг, и наслоение негатива пробило брешь в ее выдержке, отправив в самое пекло подростковой депрессии, продолжительностью аж до девятого класса. Они повзрослели, и если Сахарок осталась замкнутой скромной девчушкой, то Кэйа, взрослея и занимаясь спортом, приобрел естественную привлекательность, а его волосы, собранные в хвост, и повязка на глазу из-за проблем со зрением, придавали ему еще большей загадочности. Теперь девчонки признавались ему в любви, и мятноволосая не заметила, как сама нырнула в дебри симпатии, что обтягивает запястье ленточкой приятного аромата и утягивает тебя в красивый лес сакур. Ей хотелось идти в школу ради объекта симпатии, хотелось показывать лучшие результаты и попадать на уроках химии к парню, так как у того с предметом было худо, хотелось быть лучше, красивее. Сахарозе даже не нужна была его взаимность, достаточно было увидеть его макушку на входе в школу, слышать ответы на вопросы учителей и имя при перекличке. Она просто хотела, чтобы он был, подсознательно желая иметь хотя бы кого-то хорошего рядом, но… В День Влюбленных кто-то от имени Сахарозы написал любовное письмо Кэйе, достаточно правдоподобно имитируя почерк девочки. Юноша этого не оценил.

За окном лил сильный дождь, и в школе наблюдались перебои с освещением. Оставшись на дежурство после уроков, Сахароза, поправляя очки, вытирала доску, поливала цветы и делала поверхностную уборку класса совершенно одна, так как колючий сосед по парте, пафосно величавший себя Странником, небрежно швырнул, мол, не царское это дело, и свалил домой еще до ливня. Приятная тишина с мерным тиканьем часов окончилась резко распахнутой дверью, и испачканная сухим мелом тряпочка упала из ладошек мятноволосой на черные туфельки на низком каблучке. Ошарашенно глядя на слегка промокшего Кэйю, Сахароза застыла с открытым ртом, не зная, что сказать, в то время как юноша твердой походкой и с нависшей челкой на глаза двинулся к ней. Приперев девушку к доске, он с рассерженным видом наклонился ближе, — так, что она чувствовала его дыхание на щеках, — после чего припал к ее губам, но быстро отстранился с напускным раздражением, будто бы его вынудили сделать то, на что он пошел сам.

— Это то, чего ты хотела?! — выпалил он, делая шаг назад, игнорируя сжавшую края вязанной кофты девушку, чьи щеки порозовели, а глаза заблестели. — Все вы одинаковые! — он молнией вышел из класса, громко хлопнув дверью, оставив Сахарозу в полнейшем шоке. Тиканье часиков растворялось в гуле бешено стучащего сердца. Взяв себя в руки, девушка вытерла потекшие из глаз слезы, выбегая за парнем. Она нашла его на выходе, во дворе школы, и, резко став перед ним, отвесила громкую пощечину, благодаря дождь, смешивающий слезы с небесной водой.

— Я думала, ты другой, — холодно отчеканила Сахароза, демонстративно вытирая губы влажной от дождя рукой. Она не стала ждать реакции парня, побежав обратно в школу, ведь сердечные дела не должны мешать обязанностям, а человеком она была ответственным. Конечно, как и все девочки ее возраста, она была ранимой. Разумеется, ей было горько, больно и обидно. Ее первая любовь разлетелась вдребезги, как капля, срывающаяся с неба, что падает в лужу, которая высохнет через какое-то время. С того дня она даже не смотрела в сторону Кэйи, он перестал для нее существовать. Так было проще. Она вспомнила о его имени лишь тогда, когда оно исчезло из школьного журнала при переходе в старшую школу. Альберих перевелся, и толпы его фанаток тоскливо ныли, что с ним ушло всё обаяние школы.

Жизнь вернула импульсивную пощечину девушке, когда она обнаружила прямо перед собой повзрослевшего Кэйю, — главу отдела, в котором ей теперь работать. Закрытые на сотни засовов воспоминания мозаикой выстроились в режущие настроение стеклышки, которые хотелось накрыть плотной тканью и отправить в мусорку. Конечно же, парень ее узнал, и удивился, увидев перед собой, будто призрака. Естественно, Сахароза сжала губы, отделяя личностные отношения от работы, и профессионально с вытянутой для приветствия рукой выпалила:

— Я новый стажер в вашем отделе, директор Кэйа Альберих, — произнесла она, впитывая настроение начальника, который слишком быстро пожал руку и отпустил. — Можете называть меня Сахарозой, — обратилась она уже к стянувшемуся для приветствия коллективу. — Обещаю вам помогать и учиться для усердной работы! — девушка в какой-то степени была рада, что она не мямлила из-за всколыхнувшейся злости, но переживала о дальнейших трудностях в работе, ведь Кэйа был последним человеком на планете, которого ей хотелось видеть.

Сахароза обдала лицо холодной водой, всматриваясь в начищенное до блеска зеркало. Она уже месяц работает в компании, и сегодня ей сообщили новость о принятии на постоянную работу с официальным контрактом, но всё шло не так радостно, как думалось некоторым. Коллектив в отделе в первый день принял ее дружелюбно, но, когда девушка не проявляла инициативы в беседах и обедала одна, девушки от нее отворачивались, считая занудой или высокомерной. Чуть позже и вовсе начали повторяться слухи из далеких школьных времен, когда Кэйа начал задерживать взгляд на Сахарозе, вызывая ее на отчеты по проектам. Работать в напряжении ежедневно у нее не получится, а найти работу со стабильной зарплатой для поддержания дома тем более, поэтому оставалось тушить наваждение злости холодной водой и с грустью смотреть на свое измученное отражение.

Тяжело вздохнув, девушка с ободком-ушками вышла из общественного туалета. Еще час работы и можно идти домой. Кстати говоря, работа оказалась не такой увлекательной, как хотелось бы. На Сахарозу скинули много бумажной волокиты, а к созданию косметики у нее не лежала душа от слова совсем. Подкрадывалось чувство, словно она саму себя мучает, закрывая очередные мечты на засов ради суровой действительности. Многие девушки ее возраста радуются любой подработке, и ей стоит, лишь бы не мучали…

— Торжественно объявляю, что сегодня в честь нашей новой постоянной сотрудницы я устраиваю грандиозный ужин за свой счет в ресторане азиатской кухни! — пафосно объявил Кэйа, натянув самую обаятельную из всех улыбок. Он часто такими подкупал своих девушек, которые менялись, как одноразовые перчатки, и мнение Сахарозы о бывшем однокласснике заруинилось окончательно. Ей уже даже не было неловко перед ним, хотелось лишь меньше попадаться на глаза, а вот Альберих, казалось, пытался отыскать всё больше поводов для встреч, из-за чего Сахарозе и приходилось носить в его кабинет документы за других. Сначала в школе он паршиво украл ее первый поцелуй, на многие года отсекая тягу к любым романтическим взаимодействиям, а теперь усложняет отношения других к ней на рабочем месте, где бы ей хотелось быть серой мышкой. В зоне личного комфорта появлялось всё больше и больше дыр…

Отказать мероприятию было невозможно, так как другие мечтали вкусно поесть за чужой счет, потому Сахароза так и застыла на месте, обреченно глядя в пол. Взяв себя в руки и развернувшись к рабочему столу, она не заметила, с каким искренним интересом рассматривает ее Кэйа, а мелькнувшая на его лице улыбка не предвещала ничего хорошего.

* * *

Слишком шумный ресторан, веселящие напитки и гомон работников утомил уже через пять минут. Благо, Сахароза беспрепятственно попивала свой безалкогольный мохито, поглощая суши без особого восторга. Нет, кухня в пятизвёздочном заведении была качественной и стоила своих денег, но атмосфера… Девушке хотелось зарыться под землю и посидеть там до весны, как теплолюбивое растение. Начальник не сводил с нее загадочных глаз, а когда он вернулся после паузы на звонок, почему-то повеселел пуще прежнего, и от этого лучше не стало. Сахарозе было неуютно, противно и гадко, ей хотелось забыться, убежать, раствориться без следа, лишь бы это всё закончилось, но мучение продолжалось. Для других она была просто поводом для сегодняшнего вечера, для непостоянного Альбериха, — мимолетным увлечением, судя по поведению. И казалось, что ничто не могло быть хуже, а из поблестевших глаз почти полились слезы, но она не могла, так как сидела рядом с Кэйей, да и, кажется, к ним присоединился еще кто-то, ведь Альберих слишком радостно подорвался с места, активно жестикулируя.

Сахароза не слышала работников, выключила в голове и шум других посетителей, уходя с головой в себя. Представить, что всё это дурной сон вполне реализуемо, но…

— Надо же, а я думал, ты там пожениться решил со своим экспериментом! — радостно хлопнул по плечу друга Кэйа, и, подняв-таки усталые глаза на пришедшего, Сахароза утратила дар речи, ведь перед синевласым стоял ее уважаемый Мастер Альбедо. Химик был красив, как и всегда, притягивая взоры других своей мудрой энергетикой. Сахароза видела в нем человека, с которого хотелось брать пример, но никак не ожидала, что он может найти что-то общее с Альберихом.

— Сколько раз я просил тебя не заманивать меня на подобные мероприятия, — нахмурился блондин, словно ему тоже не нравились такие места.

— Да-да, поэтому у тебя никого и нет, — упрекнул его Кэйа, подталкивая к столу и усаживая рядом с собой, — напротив Сахарозы. — Сегодня у нас ужин в честь нового сотрудника в твоей, между прочим, компании.

Взгляд Альбедо с невыражаемым удивлением обратился к смущающейся Сахарозе. Он недолго смотрел на девушку, дабы ее не водить по лабиринтам неловкости, и, кивнув друг другу, они прервали зрительный контакт. Альбедо начал выбирать что-то в меню, а мятноволосая ковыряла мидию. Немного позже Сахароза заметила, что ее мастер тоже не пил алкоголь, заказав такой же бокал с приятно пахнущим мятой мохито, и вел себя расслабленно, завораживающе, зрело. В юноше будто бы была сосредоточена титаническая выдержка, которую неловкой девушке хотелось перенять, а еще их взгляды всего на миг встретились, и Альбедо выглядел так, словно сделал научное открытие.

— Я читал вашу анкету, Мисс Сахароза, — внезапно сказал он, награждая девушку изучающим взглядом, которым пытался донести серьезность. — Вы же разбираетесь в разных химических областях, не так ли?

— Ах, да, Мастер Альбедо, — слегка дрожащим голосом ответила девушка, аккуратно вытирая салфеточкой уголок губ.

— Тогда чем вам интересна косметология? В ней не так много реальной химии, и она в общем состоит из смешивания уже готовых компонентов. Судя по вашим всесторонним наградам со времен учебы, вы отвечаете на пять пунктов выше отдела Кэйи, и губить свой потенциал, прошу прощения за честность, не логично. Не хотите ли испытать что-то более серьезное?

— Мне нужна стабильная работа, а как вы знаете, Мастер Альбедо, ее в наше время в моем возрасте без опыта работы найти сложно, — предельно честно ответила девушка.

— В таком случае, прошу прощения за дерзость, Кэйа, — взглянул химик на своего друга, переводя внимание вновь на новенькую, — я забираю твою сотрудницу в свой отдел.

— В ваш отдел? — не поняла Сахароза, так как она полагала, что Альбедо просто работает в компании, как и она, либо помогает чем-то, ведь он никогда не вел себя возвышенно.

— Мисс Сахароза, как главный директор нашей компании, предлагаю вам стать моей личной ассистенткой в занятии реальной химией. Если вам не понравится работа, вы всегда сможете вернуться в косметический отдел, ничего не потеряв.

— В-вы директор нашей компании? — не смогла сдержать удивления девушка, заметив, как уголки губ мастера почти поднялись вверх, а глаза потеплели.

— Эй, это нечестно! — запротестовал Кэйа, чьи загадочные планы рушились на глазах. Сравнив компанию Альбериха и Альбедо, Сахароза как можно увереннее выпалила:

— Я согласна.

— Что ж, в таком случае, — Альбедо встал из-за стола, прихватив снятый пиджак, — прошу нас извинить, — подойдя к девушке, он протянул ей руку, игнорируя всеобщее удивление. — Я познакомлю вас с местом работы, ведь завтра у меня рано утром встреча. А еще, — продолжил он, помогая встать Сахарозе, — ваш отдых здесь оплачивается с моей карты, продолжайте, — уводя за собой девушку, он спиной чувствовал, как Альберих швыряет в него ледяные шипы недовольства.

Вечерние улицы в рабочие дни были менее оживленными, чем в выходные, поэтому Альбедо с Сахарозой шли в полном одиночестве через парк, освещенный яркими желтыми фонарями, вдали похожими на звездочки. Вырезные лавочки пустовали, а чем глубже пара уходила в парк, тем дальше они находились от шума прохожих. Высокие деревья притупляли и звуки машин, а волшебные птицы распевали что-то загадочное и прекрасное, заставляя расслабиться.

— Не разгуливайте в подобных местах наедине с мужчиной, — заботливо выпалил Альбедо, не сразу сообразив, что ляпнул, и это было для него в новинку. Сахароза аж поперхнулась воздухом, вопросительно всматриваясь в его глаза, в которых отражался свет фонарей. Частичная полутьма падала на красивое лицо, еще больше приближая химика к нереальному созданию, и мятноволосая внезапно нашла общее между ним и Кэей, — они оба выглядели как не от мира сего. — Ах, простите, я просто уже считаю вас своим сотрудником, и потому чувство ответственности дает о себе знать.

— Всё хорошо, вы правы, — почему-то Сахарозе стало немного легко с этим человеком, и она без стеснения взглянула на него, — к тому же, я вам доверяю, Мастер Альбедо.

— Кстати, Сахароза, — химик внезапно остановился, а его свободные пряди слегка резвились с легким ветерком, — я посмотрел вашу анкету и сделал открытие: мы с вами одного возраста, — девушка смотрела на него со всем вниманием, — поэтому давайте опустим формальности. Можете просто называть меня по имени…

— Да как я смею! — слишком эмоционально замахала ручками девушка, но тут же мило прикрыла рот ладошками. Быстро придя в себя, она убрала руки от лица, и, потупив взор вниз, продолжила. — Вы же мой начальник.

— Хм, логичное замечание, — сделав известные лишь ему выводы, блондин продолжил путь к его машине, впервые бессовестно растягивая дорогу. Ему было интересно узнать о Сахарозе больше, ведь он планировал с ней работать, а девушка сама напоминала ему загадочный эксперимент, потому интерес бодрил… Осознав это, Альбедо быстро вытряхнул сравнения из головы, так как не желал выглядеть в лице будущей помощницы бестактно.

Добравшись, наконец, до машины, юноша открыл двери спортивного авто, которое ему подарил Кэйа, прямым текстом говоря: «Может, хоть машинка поможет тебе найти даму». И да, он оказался прав, ведь у химика теперь прибавилось проблем. Некоторые навязчивые женщины липли к нему, оценив состояние по машине, и иногда слишком бестактно просили номер телефона или страницу в социальной сети. Так блондин тратил свое бесценное свободное время на мягкие отказы, и, когда попытки знакомств надоели, Альбедо начал парковать авто на платных стоянках, где обычно было больше машин, чем людей.

Заботливо посадив Сахарозу на заднее сидение, он завел авто и выехал к компании, где всё еще горел свет. Его порывистое решение обзавестись еще одним ассистентом заключалось в сплетнях, которые он однажды рано утром внезапно услышал краем уха. Какая-то секретарша рассказывала своей подруге-сплетнице о том, что якобы в прошлом Сахароза в подростковом возрасте бегала за Кэйей, из-за чего тому пришлось перевестись из школы, но слухи не совпадали с поведением девушки, фигурировавшей в них. Чем дольше он издали изучал Сахарозу, тем ярче убеждался в том, что она хороший человек, и дела сердечные ее абсолютно не интересуют. На работе она была трудоголиком, никогда не отпрашиваясь куда-либо, даже оставалась после рабочих часов, дабы помочь кому-то с делами. Судя по прошлому и многочисленным наградам в научной области, на личную жизнь у мятноволосой физически не было времени, а вот Кэйа, судя по азартному взгляду, хотел заполучить внимание девушки. Это могло лишить ее не только личного пространства, но и комфортной работы. Альберих не был слишком ужасным человеком, и если с кем-то и флиртовал, то только по согласию со стороны спутницы, но с Сахарозой как будто всё было иначе. Кэйа словно считал, что она никуда от него не денется, он больше походил на одержимого пирата, что узнал об огромном сокровище, и это пугало друга. Альбедо решил спасти двух зайцев от выстрела, уводя Сахарозу к себе, и минимализировав их с Альберихом общее времяпровождение, ведь его теория оправдалась. Кэйа слишком открыто засматривался на девушку во время ужина, а в ее глазах плескалась обреченность.

— Мастер Альбедо, вы не любите находиться рядом с другими людьми? — осторожно, но прямо спросила Сахароза, когда парень заводил машину.

— Ты права, но я открыл тебе двери к задним сидениям из соображений безопасности. Вечером на дорогах много непредвиденных случаев, — ответ блондина поразил девушку в самое сердце. Ее удивлению не было предела, ведь она никогда еще не встречала никого заботливого, не считая своих родных, в которых любви виделось больше от бабушки с дедушкой, чем от родителей. Сахароза не пошла по их стопам и направлениям, поэтому никто из родителей не радовался в ее успехах в химии. Мама с папой хотели, чтобы их дочь пошла учиться на другую профессию, и даже тот факт, что она была одной из лучших учениц школы, их принцип не пошатнул. Только бабушка с дедушкой хвалили внучку, забирали ее на выходные и окутывали любовью, поэтому, когда их не стало, Сахароза забыла как это, когда о ней заботятся.

— У вас, должно быть, очень заботливые родители, — мысли вслух вырвались с губ девушки сами собой.

— У меня их толком нет, — уклончиво, но с тенью едва уловимой грусти, озвучил тяготы химик, останавливаясь на красный.

— Ох, простите, я не должна была переступать личностные границы, — виновато опустила голову Сахароза, и Альбедо в который раз подчеркнул, что его ассистентка слишком скромная.

— Всё хорошо, ты ведь из положительных выводов это сказала, — немного смутился блондин, возобновив движение.

— А в каких рамках проходят ваши эксперименты? — попыталась перевести тему девушка из-за неловкости.

— У нас нет границ, Сахароза, кроме общих в научном обществе установленных правил безопасности и этики, конечно же, — Альбедо незаметно для себя улыбнулся, глядя как глаза девушки вспыхивают огоньками интереса, и теперь они похожи на спасительный маяк вдали от суши. — Думаю, из нас получится хорошая команда!

* * *

«Думаю, из нас получится хорошая команда!», — полные оптимизма слова кумира повторялись в голове девушки, когда она, обнимая белоснежную подушку, радостно ворочалась в кровати, предвкушая работу с Альбедо. Он казался ей куда лучше и приятнее, чем она могла себе представить, а его жесты и манеры вызывали полное облегчение даже в ее стеснительном восприятии. С этим человеком было комфортно и легко, как будто с родственной душой, а еще в Мастере было столько интригующих мелочей, связанных с областью работы, что Сахароза ожидала завтрашнего дня с нетерпением. Ей уже показали рабочее место и познакомили с Тимеем, — вторым ассистентом начальника. А еще девушка очень боялась, что переросший из кошмара в радость вечер может оказаться сном, потому она решила не спать до самого утра, но объятия Морфея утянули ее в сладостное сновидение после изнурительного дня.

Альбедо, довезя девушку практически до дома, закончил работу и вернулся домой, сразу же взявшись за рисование. Разговор с родственной душой вдохновлял, и пушистые облака быстро заполонили пространство покрашенного в голубой полотна, а несколько отточенных мазков солнечными лучами ложились поверх, как бы придавая работе позитива. Химику понравилось легкое общество Сахарозы, что было в новинку, ведь он обычно не подпускал к себе остальных. В его ассистентке будто бы сосредоточились лучшие фрагменты юношества с искренностью, задором и оптимизмом. Глаза девушки напоминали солнце, что светит ярко-ярко в небе. Она так радовалось возможности учиться, что такого он не видел даже у своего первого помощника.

Кэйа сидел на диване перед окном, открывающим вид на ночной город, что пестрил огнями разных цветов. Вертя в руке бокал с бодрящей водой из-под крана, он нервно швырнул его в стену, и тот разлетелся на неровные осколки, расплескав жидкость на ковер. Альберих чувствовал себя паршиво, но чувство преданности другу боролось с личными желаниями, в которых он на поводу спортивного интереса делает Сахарозу своей девушкой.

Предвкушение чего-то нового, интересного и положительного дарит нам крылья, вознося до небес, и настроение, тянущееся из самого детства, протягивает руку, уводя на тропу сюрпризов и улыбок. Но сюрпризы не всегда вызывают улыбки, так как то, что является приятной неожиданностью для одного человека, для другого может быть в тягость. Прямо на столе нового рабочего места Сахарозу ждал букет алых роз с поздравительной открыткой от Кэйи. Зарывшись руками в распущенные от заколки волосы, Сахароза обреченно вздохнула. Дерзость ее одноклассника, казалось, выражалась в каждом его жесте, поэтому открытка небрежно полетела в мусорное ведро, а вот цветы выбрасывать было жалко (они ведь не виноваты). Переодевшись в форму и накинув халат, девушка собрала волосы и вышла к Тимею для обучения. Наука снова поможет ей справиться с трудностями, ведь в науке всё логично и понятно, в ней спонтанности лишь в теориях, да открытиях, но и те проходят через дебри логики и точных вычислений.

Альбедо не любил встречи со спонсорами компании, но четко справлялся с обязанностями, которые оставила на его плечи мать. Радовали только возможности открывать что-то новое, тем самым уводя внимание от проблем, и вся его жизнь, если задуматься глубже, похожа на побег от серой действительности. Он просто делал то, чему его учили, плыл по течению, как обреченно упавший в реку листок. Подберет ли однажды кто-нибудь этот лист, обсушит ли, обогреет? Покажет ли кто-то, как это жить, зная себя, видя настоящего себя? И как это, когда следуешь по пути собственных желаний? Как вообще строить эти мистические желания, совмещая их с реальными возможностями?

Многие смотрели на выдающегося химика, как на человека, способного сделать немыслимое. С ним компания никогда не оставалась без заказов и обрастала новыми спонсорами. Финансирование развязывало руки, даря новые возможности, и открывались вакансии. Альбедо был приятным и вежливым в общении, и смешанная с профессиональными навыками уважительность положительно ценилась у всех, кто имел с ним дело. Никто не знал, как его утомляют беседы, как жмет галстук до удушья, как хотелось нанести на холст рваные мазки, так как внутри юноши целый ураган противоречий. Он старался только ради сотрудников, ведь считал правильным и справедливым продвигать компанию, делая работу стабильной, но, когда взгляд сокращался до его личности, свет гас. Химик поступал правильно, но он хотел бы жить проще, понять, как это, когда обычный человек радуется обычным физическим взаимодействиям, даже зная об их процессах в научном формате. При объятиях вспыхивает гормон, любовь похожа на химическую формулу, обернутую в фейерверк безумия, а дружба… Последнее было кое-как известно парню, ведь у него был Кэйа-прилипала, который наотрез игнорировал тщетные попытки Альбедо отгородиться от него.

Несколько годков назад Алиса привела синеволосого юношу в дом, прося Альбедо позаботиться о нем, ведь Кэйа убежал из дому после стычки с братом. Сейчас его брат стал винным магнатом, и часть семейного бизнеса досталась даже Альбериху, но Кэйа всё продал и вложился в компанию Альбедо. Этот жест тогда казался самому химику порывистым и неразумным, ведь он никогда не хотел быть директором, а уж тем более нести ответственность за такого же запутавшегося парнишу, как он сам. Кэйа в первую их встречу выглядел при Алисе оживленно, но, стоило женщине уйти, оставив их наедине, синевласый поник.

— Прости, но, на самом деле я не такой активный, лишь делаю вид, — честно признался Альберих, и Альбедо это поразило до глубины души. Он даже искренне удивился, хотя контролировал очевидное выражение эмоций. — Понимаю, тебе нет дела до незнакомца, распускающего нюни и убегающего из дома, как подросток на поводу безумного юношеского максимализма, но у меня есть на то свои причины…, — он остановился, опустив голову.

— И какая же? — искренне поинтересовался химик, подойдя к дивану и протягивая гостю кружку с приятно пахнущим какао.

— Не пойми, я не подслушивал… Просто случайно услышал от отца, что я приемный, и это запутало мои чувства…

— Моя мать ушла, оставив записку, когда я узнал, что являюсь клоном из пробирки, — в одном тоне признался Альбедо, ловя на себе скептический взгляд.

— Чувак, если ты хотел меня приободрить, не обязательно выдергивать штампы из бразильских сериалов, — Кэйа даже нахмурился, что было забавным зрелищем.

— Хочешь верь, а хочешь…

— Стой, реально, что ли? — схватив чашку с напитком, Альберих аж привстал, чуть не ударив Альбедо, но тот быстро отшагнул назад, присаживаясь на диван напротив. — И как это… Ну, быть клоном?

— Ничего необычного, я даже не знаю, имею ли право на существование, — хмуро откровенничал блондин. — Иду по наклонной, подталкивающей меня к взлетам и падениям.

— Но ведь, — сделав глоток, Кийа засиял от удовлетворенных вкусовых предпочтений, — у клонов есть оригиналы… Это тебя, наверное, жутко бесит, ведь быть чьей-то тенью тяжело.

— Я клон погибшего сына своей матери, — ее родного сына, — блондин безрадостно откинулся на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Фактически, я являюсь человеком, но с более высокой точки зрения…

— Обалдеть! — Альберих аж рот открыл, чуть не поперхнувшись до этого на эмоциях. — Твоя мать не смогла смириться с утратой, вылепливая в тебе подобие ее сына, я угадал?

— На девяносто из ста, — Альбедо взял с фруктовой тарелки на журнальном столике яблоко, удивляясь, что откровение хоть и было тяжким, но облегчило его ношу.

— То есть, ты хочешь сказать, что лишь десять процентов принадлежат тебе? — изогнул бровь синевласый. — У тебя заниженная самооценка?

— Вероятно, я нахожусь в таком же неопределенном состоянии, как и потрясенный ты, — прямо взглянул на товарища по несчастью парень.

— Решено! — Кэйа снова подорвался, не забыв поставить перед этим чашку на столик, тем самым спасая ковер. — С этого дня мы станем неразлучными воинами, брошенными в морскую пучину на съедение кракену!

— Прошу прощения, но я не нуждаюсь в друзьях, — прохладно отреагировал на энтузиазм Альбедо.

— Да-да, конечно, у меня тоже их нет, но даже в твоей химии уравнения приходят к решению, если провести правильные расчеты, не так ли?

Уже взрослый Кэйа усмехнулся, разглядывая фото на столе в собственном кабинете. Он вспомнил, как Альбедо удивился его точной метафоре, как два одиночества стали опорой друг для друга, как они оба превратились в почти братьев, и Альбедо был дороже Дилюка, — сводного брата Альбериха. Они были слишком разными, но их дружба укреплялась секретами и откровениями, которыми они неуклюже делились друг с другом. Но, повзрослев, Кэйа пожелал близости иной, начал строить отношения с девушками, меняя их быстро, мгновенно вешая на них ярлыки собственных травм. Чаще он видел недостатки, чем достоинства, перечеркивал всё хорошее в людях из-за одной мелочи, забывая, что и другие, как и он, могли столкнуться с трудностями в жизни. Милая одноклассница, которую он случайно спас от падения, была такой яркой в воспоминаниях. Со стороны она казалась вежливой, правильной, хорошей, всегда помогала ему с химией, даже когда он не просил, была чуткой и внимательной, но она слишком навязчиво вторглась в его личное пространство. Из-за ссор с приемными родителями Кэйа не верил в искренность, расценил дружелюбные подарки, как переход через личное пространство, а письмо с признанием было добивающим выстрелом.

Он никогда не признавался себе, но Сахароза была идеалом его девушки, похожей на светлячка, к которому боишься прикоснуться. «Такая необычная, по-детски наивная, светлая, но это лишь маска… Она такая же, как и все», — пронеслось в голове юноши, когда он на поводу гнева ворвался в класс и поцеловал ее, тут же отстранившись, ведь здравый смысл хлестал по щекам, — «Неправильно». Он вмиг стал противным самому себе, чувства смешались в зловонную какофонию, выворачивая наизнанку всё его суть. «Жестоко», — пронеслось в его голове. — «Справедливо», — когда она его ударила с покрасневшими глазами. — «Чудовищно», — когда он взглянул на небо.

Перевестись в другую школу, — было лучшим решением для его шаткого состояния. В письме с признаниям, что он хранит по сей день, Сахароза похожа на девушку легкого поведения с низкой социальной ответственностью, будто бы для нее признание, — слово на ветер. Но от его поцелуя она плакала… Или же она плакала, потому что ее истинную сущность раскрыли? Кэйа утратил связь между правдой и надуманной ложью, он был слишком зациклен на себе, поэтому не мог разглядеть в людях истины. Все его интрижки были сухими, в плане чувств, как бесцветные листы бумаги, которые еще не заполнили. Все девушки были похожими друг на друга, всем словно были нужны его деньги, а одна так и вовсе пыталась добраться через него до Альбедо, чтоб мелькать перед глазами. Что излучаешь, то и получаешь, — Альберих притягивал непутевых дам, ибо сам видел лишь таких, с легкостью заводя романы, как бы убеждаясь, что любовь, — пустое слово, а искренность, — сказка.

Но…

Сахароза каким-то образом оказалась в их компании, чудом попала в его отдел, и если до ужина он думал, что она получила работу со скрытым мотивом, то после увода ее к себе Альбедо, он понял, что сам дурак. Главный химик бы увидел скрытый мотив, будь он интересен Сахарозе, и не взял бы ее к себе, а она не ушла бы к нему, будь ей интересен Кэйа. А еще он увидел открытку со цветов, небрежно выброшенную в урну, когда после рабочего времени искал Альбедо...

В этой жизни человек либо чрезмерно любит себя, являясь высокомерным и самовлюбленным, либо имеет слишком зацикленную из-за первых самооценку. Не все стремятся к золотой середине справедливого мышления, честной оценке себя и других, ведь на это нужно время. Осудить себя или кого-либо слишком легко, ведь некоторые так же сильно любят в кого-то бросаться обидными словами, как и слепо обожать кого-то. Альбедо многие ценили по достоинству, но были и те, что искали с ним более романтического союза. Среди таких была дочь спонсора компании, — Лиза, — русоволосая девушка с красивыми пронзительно-зелеными глазами. Она была всего на пару лет старше Альбедо, вернулась в страну после обучения заграницей и, в целом, была достаточно разумна, но… Блондин не нуждался в отношениях. Ему было чуждо чувство искренней материнской любви, какие мысли о высокой любви?

Но Лиза, как и ее успешная мать аки «бизнес вумен», привыкла добиваться своего. Собрав по кусочку со связями информацию об окружении химика, она случайно (нет) застала Кэйю в одном из ночных клубов, набиваясь в его дамы для личных целей. Правда, Альберих почти сразу же показался невежественным чурбаном с узким мышлением. Он был эгоцентричным, самовлюбленным, живущим в собственном мирке обидок, как паразит, что питается всяким мусором… Собственно, свое сравнение девушка озвучила вслух, стоило Кэйе повестить на ее обаяние, и, чуть расслабившись, начать говорить о любимом себе. В тот вечер он был явно под градусом, поэтому выдал почти всё, кроме секрета друга, это было почти что святое для него. Если к девушкам он относился небрежно из-за своих искаженных выводов, то к дружбе относился уважительно до мелочей. Этому он научился у брата и у Альбедо. Химик был очень верным и мудрым, а еще он часто спасал друга из передряг, но это уже совсем другая история.

Спектакль русоволосой красавицы накрылся медным тазом, ведь Альберих так ее довел, что даже посетители у барной стойки рассосались, будто бы их и не существовало. Она даже чуть не побила Кэйю модной сумочкой со стразиками, когда тот натянул на лицо свою бесячую улыбку, сражающую дам наповал… Не всех.

— Да я вообще тут с тобой только ради встречи с Альбедо! — выплюнула правду в лицо девушка, нервно поправляя выбившуюся из прически прядь волос за ухо. — Ты не стоишь и минуты моего внимания, жалкий паразит! — рыкнув что-то на иностранном языке и отрезвив собеседника, Лиза удалилась из клуба, больше не появляясь в поле зрения юноши. Он еще долго с отвращением ее вспоминал, так как мнение друг о друге у них было взаимно паршивым.

* * *

— Сахароза, не могла бы ты мне передать вон ту пробирку? — поправив защитные очки, попросил ассистентку Альбедо, проводя очень важный эксперимент в ее обществе.

— А, да, конечно, — неуверенность и скромность четко отображались на ее лице, и химик не совсем понимал, как она живет с таким восприятием, добиваясь уважительных успехов. У Сахарозы была уникальная память, она запоминала рабочий материал очень быстро, а когда входила в режим отчета, становилась серьезной, как будто бы ее подменили.

Пробирка из тоненьких пальчиков, скрытых белоснежными перчатками, почти упала вниз, но Альбедо, опомнившись, быстро среагировал, ее поймав.

— Простите, пожалуйста, Мастер Альбедо, — в ужасе извинилась девушка, чуть наклоняя голову вниз.

— Нет, это ты меня прости, я поставил тебя в неловкое положение из-за задержанного на твоем лице взгляда, — поймал себя на ошибке блондин. — Могу я кое-что у тебя спросить?

— Д-да, конечно! — девушка почти смутилась из-за своей же неуклюжести и дрожащего голоса.

Альбедо глубоко задумался, вероятно, выбирая из всех вопросов один, но, стараясь смотреть на девушку как можно мягче, расслабленным тоном выдал:

— Не хочешь ли пообедать? Мы уже работаем четыре часа без перерывов.

— Если вы голодны, Мастер Альбедо, я могу вам что-нибудь принести из кафе компании…

— Нет, — оборвал ее юноша, закрепив пробирку в штатив, — пошли сейчас туда вместе, я ответственен за твое питание.

— Но у нас же проект…

— Нет, мы идем есть, — нахмурившись, Альбедо взял девушку за плечи и повел к выходу из лаборатории. Нарушение личного пространства было вполне справедливым. Сахароза работает с ним уже две недели, и ровно столько же отдает всю себя работе. Он не думал, что есть такие же преданные науке люди, как и он сам, и потому, увидев себя со стороны, решил, что уж об ассистентке он позаботится. Она тот еще трудоголик, и, когда в первые дни химик застал ее спящей за столом на книге с научными открытиями компании, то сделал некоторые выводы.

Столовая в компании была приличным местом: в ней стояли кругленькие столики с четырьмя стульями, был приятный буфет и богатое меню из-за хороших поваров. Иногда работа затягивалась, поэтому Альбедо сделал для сотрудников всё, чтоб они комфортно себя чувствовали и могли питательно поесть. Повара работали до закрытия, а оставшуюся еду отдавали в приюты для бездомных животных. Некоторые бизнесмены ругали юного директора за чрезмерную благотворительность, но тот их не слушал, ибо не был заинтересован в деньгах, да и правильность добрых поступков четко отпечаталась в мозгу. Химик любил науку, и, хоть и считал себя другим, с людьми вел себя уважительно, по-доброму, не отдавая разум злобе. Другой на его бы месте мог бы просто стать злодеем, но не он. Альбедо был умным молодым человеком, он отчетливо понимал, что поддаваться на удочку безжалостной обиды не стоит, ведь после всякого негативного восприятия наступает рассвет осознания, в котором понимаешь, что упускаешь так много хорошего, на что не обращаешь внимания во время хмурого настроения.

Усадив Сахарозу за дальний столик и переговорив с ней о пожеланиях в еде, Альбедо, как истинный джентльмен, принес на разносах всего понемногу, добавив от себя салаты и закуски, которые посчитал нужными. Девушка немного скукожилась, не зная, как правильно реагировать на его жесты заботы, а уж тем более на разинувших рты зевак, обедающих в кафе. Обычно главный химик кушал в своем кабинете, а еду ему приносил Кэйа. На самом деле, Альбедо так увлекался экспериментами, что иногда пропускал некоторые приемы пищи, но негодующий друг его заставлял есть, как ребенку говоря, чтоб тот ел ради плавного проведения опытов. Логика в словах Альбериха убеждала химика есть вовремя, и постепенно это вошло в привычку, поэтому в Сахарозе блондин видел прошлого себя, и это в какой-то степени его забавляло, вызывая мысленный смешок. Кэйа с ним возился так же, как и он сейчас со своей ассистенткой, только вот в глазах других сотрудников это выглядело иначе.

* * *

Угрозы в адрес Сахарозы начались внезапно, как снег, выпавший в июне. Кто-то прислал ей в красивой коробке обернутую лентой страшную на вид свиную косточку для супа, под которой была бумажулька о том, чтоб она брала кость и шла в свою будку, зная место. К счастью, мятноволосая так заинтересовалась костью, что пошла ее изучать в лабораторию, а удивившийся Альбедо, увидевший на ее столике коробку с алыми каплями, испугался не на шутку. На его лице редко проскакивали яркие эмоции, поэтому Кэйа так и остался стоять в дверях с букетом ромашек, глядя в спину удаляющемуся в лабораторию Альбедо, на лице которого застыло немое переживание. С того дня их фундамент дружбы снова дрогнул.

Как много времени нужно для построения человеческих взаимоотношений и как мало нужно, чтобы их разрушить. Это как дом, давший трещину, в который при каждом тяжелом дыхании природы врывается ветер, колыхая легкие предметы в помещении. После нескольких сильных порывов трещина утолщается, разрыв увеличивается, вещей задевается больше, и эмоциональный хаос дает чувствам негодования выплеснуться наружу, подобно воде, наполнившей сосуд через края.

Кэйа не был плохим человеком, и любил лишь одну девушку в жизни, но его чувства были неумелы, неуклюжи, порывисты, как шквальный ветер. Чувство собственничества заставляло захлебнуться негодованием, стоило ему понаблюдать за Сахарозой и Альбедо со стороны. Они были слишком похожими друг на друга, — это раздражало. Они имели общие интересы, и все их разговоры вне работы тоже были профессиональными, и обычно тихая Сахароза могла оживленно обсуждать что-то с главным химиком во время обеда, а тот, не замечая других, энергично поддерживал беседу. Альберих замечал, что что-то между этими двумя происходит, как легкая, словно сам воздух, девушка встала между их дружбой, разрушая абсолютно все уютные союзы…

Или он разрушал их сам?

С дружеской точки зрения, он должен радоваться за этих двоих, но собственные интересы боролись со справедливостью и ощущением покинутости. Все беды исходили из одиночества, коснувшегося его мокрых щек еще в детстве, когда парень узнал, что он приемный. Потом, благодаря Альбедо, Кэйа очень долго приходил в себя, даже поговорил на чистоту с родителями, и, хоть те и не были родными, относились к нему столь же тепло, как и к Дилюку. Они любили его, но он так и не смог сказать им, как сильно он их любит, как благодарен в ответ, ведь они бесследно исчезли во время их юбилейного путешествия на яхте заграницей. Кроме Альбедо, когда-то вспыхнувшей симпатии к Сахарозе и дальней бабушки, балующей внуков, у Кэйи никого не было. Поэтому, глядя на то, как Альбедо сближается с Сахарозой, парню казалось, что он теряет всех разом снова и снова, как в замедленной съемке. Как будто его прокляли сами небеса, но это было не так.

Из пучины отчаянья и смешанных чувств его вывел звонок бодрой бабули, которая любила своих внуков и старалась пристроить их в этой жизни. Она безуспешно пыталась организовать занятому Дилюку брак, но, когда тот умело съезжал на иные темы, взялась за Кэйю. Из братьев Альберих более открыто выражал эмоции, когда Дилюк казался холодным и отстранённым, но Кэйа любил брата, зная, что он хороший человек, просто у него иной типаж личности. Всё-таки, на аловолосого свалилось почти всё наследство родителей, весь бизнес, в котором Альберих отказался участвовать.

Воодушевленная бабуля радостно оповестила, что решила найти жен сразу всем, организовав свидание во время их рабочей поездки на острова, пригласив туда тщательно отобранных дам. Не сказать, что Кэйа был в восторге от этого, но посмотреть на сосватанную даму, приготовленную и для Альбедо, он хотел. Как от такого веселого зрелища можно отказаться? Эта поездка могла бы помочь решить недомолвки между всеми, поэтому Альберих очень долго уговаривал на нее друга, конечно же, умолчав о «подарке» бабули.

* * *

Сахароза никогда не путешествовала дальше двух ближайших городов, потому что ее семья была не слишком богата, да и у них были достаточно сложные отношения. Они не поддерживали дочь в профессии, стыдились ее украшений, внешнего вида, незаинтересованности в отношениях. Поставив мысленный крест на ее будущем, считая чадо безнадежным, они не замечали, сколько тяжести на плечах у их дочери. Она умело скрывала свои переживания, молча плакала в своей комнате, когда так паршиво поступил с ней Кэйа еще в школе, несла в себе тяжелый груз отдалившихся подруг. Но, стоило им узнать, что она начала работать под управлением самого великого химика страны и выдающегося писателя, они активизировались, названивая каждый день и слишком очевидно выражая заинтересованность в их с Альбедо отношениях.

Это было тяжело. Сахароза часто вздыхала, выпуская тяжесть, иногда была рассеяна, и это не осталось незамеченным ее начальником. Он согласился на поездку, дабы девушка развеялась и смогла полностью отдать себя после этого работе. Альбедо видел в ней таланты, замечал в неловкости тонкую душу, со стороны любовался блеском ее глаз во время экспериментов. Ему было хорошо рядом с Сахарозой, ведь от нее не исходило волн невежества или интереса личностных потребностей. Она была такой, какая есть, и это вдохновляло. Он написал множество прекрасных картин после их работы, и каждая была наполнена красками, как будто бы дышала жизнью. Они были словно тянущиеся друг к другу травинки, которых терзает ненастье. Родство душ было ощутимо так явно, что химик понимал, какие проблемы могут возникнуть у девушки в будущем, и хотел во время поездки подумать над тем, как их решить. Он начал приходить на работу раньше других, выкидывая письма с угрозами в адрес девушки. Поставил камеры наблюдения, усилил охрану и даже приготовился написать письмо в полицию, но Сахароза отказалась от этого. Она не желала поднимать шум, не хотела портить кому-то жизнь, будучи слишком хорошей для этого мира по мнению Альбедо.

Разумеется, он замечал и то, какие взгляды посылает в их сторону Кэйа, и это тоже нужно было решить, но химик терялся в этом вопросе, не понимая, что именно испытывает Альберих к Сахарозе: чувствует ли он дружескую ревность или нечто большее, — что-то, что самому Альбедо чуждо в понимании. Химик не верил в любовь, ведь наука объясняла любой вопрос так, что тот казался бездушным, понятным, но сухим. Ему было хорошо рядом с мятноволосой, хотелось ее защитить, дать стимул для роста, но, он и своих чувств разобрать не мог. Когда Сахароза сидела вместе с ними в самолете, а Кайа бросал на нее задумчивые взгляды сбоку, Альбедо впервые в жизни почувствовал что-то неизвестное. Будучи между приоритетами двух важных в жизни людей, химик решил, что справится с двумя вопросами сразу же, сохранив дружеские отношения между всеми, но он не знал, что его ждет дальше.

* * *

Прилетев на остров для исследований, прямо в холле гостиницы их встретили две девушки: одна была одета в фиолетовый сарафан с рюшиками, вторая в салатовую блузку и светлую юбку. И если в первой Кэйа узнал известную чудачку-блогершу с породистыми тараканами Фишль, то вторую бы он обходил стороной еще энергичнее. Одетая с иголочки Лиза таращилась на него убийственным взглядом, но, стоило подойти к ним Альбедо с Сахарозой, она примерно помахала ладошкой, напустила дружелюбия в образ, будто бы совсем другой человек. Фишль же нашла в ушках Сахарозы очарование и, внезапно взяв ту под руку, сразу же ляпнула, что бабуля Кэйи предложила ее бабуле познакомить ее с Альбедо, но за ней бессовестно увязалась Лиза, стащив билет из рук их общей подруги Моны, променяв телескоп на полет. Повисло загадочное молчание, и сумочка из рук Сахарозы забавно шлепнулась на пол.

Сахароза стояла как вкопанная на входе в номер девочек, впав в ступор из-за ворона, выбравшегося из клетки, который пытался выдрать волосы Лизе, когда та обозвала его ущербной курицей. Внезапно в медовых глазках что-то вспыхнуло, и, уронив багаж на коврики, Сахароза подскочила к Фишль, упрашивая ее дать разрешение на изучение птицы. После этого птица по имени Оз послушно вернулась в клетку, всем видом показывая свою обычность, даже выдала скромное: «Курлык».

Жить в комнате с неизвестными девушками Сахарозе было непривычно. В первую же ночь после дня исследований ее ждало открытие: Фишль-лунатик, мнящий себя принцессой ночи, а Лиза храпит громче раската грома за окном в плохую погоду. Укутавшись в теплый халат, девушка вышла на балкон, не сразу заметив на соседнем задумчиво рассматривающего луну Альбедо. Он был в широких брюках и свободной белоснежной рубашке, а собранные на работе волосы сейчас волнами ложились на плечи. В холодном свете небесного светила химик казался завораживающе красивым, и девушке стало жутко неловко, что она потерялась во времени, рассматривая его, ведь, заметив это, Альбедо слегка обернулся, спокойно задав вопрос:

— Тоже кто-то храпит?

После кивка девушки, они в унисон рассмеялись, и неловкость исчезла в прохладе ночи.

— Завтра у нас свободный день. Чем планируешь заняться? — юноша оперся о края балкона, выстраивая с девушкой прямой зрительный контакт. Он старался подходить к ее стеснению неспешными шагами, позволяя привыкнуть к своему обществу, но иногда Сахароза была слишком неловкой, а ее жесты казались рваными, нервными. Было заметно, что это усложняет ей жизнь, и от чрезмерной скромности ей стоит избавляться, а для этого нужно дистанцироваться от работы на какое-то время.

— Ну, наверное, Мастер Альбедо, вам покажется это страшно банальным, ведь я хотела бы прогуляться по пляжу на раннем рассвете или красивом закате, — скромно уставившись в тапочки, выпалила девушка.

— Не хочешь полюбоваться рассветом вместе? — внезапно предложил химик, глядя на время в электронные часы. — Как раз час до рассвета. Мы можем успеть спуститься и дойти к пляжу как раз до того, как там кто-то будет. Не переживай о своей безопасности, я буду рядом.

Последние слова парня разлились теплом в сердце девушки, но она постаралась скрыть красочную улыбку на лице.

— Только, Мастер Альбедо, нам нужно одеться потеплее, так как всё еще прохладно, — тихонечко прошептала она, ведь Фишль, обнимая клетку с птицей, начала буянить, приговаривая, что на крыльях ночи захватит весь негатив в ее жизни и склюет, как семечки. Альбедо очень понравилось, что Сахароза была внимательна в заботе к окружающим, ведь это было приятным открытием.

* * *

Неспешная прогулка на достаточно близком расстоянии друг от друга в нерабочее время впустила тишину на трон власти, и повисшая между парой идущих людей неловкость тревожно давила на восприятие. Альбедо продолжительно вздохнул, взглянув на лунный диск, возвышающийся над округой, что постепенно начал сползать, отдавая первенство виднеющемуся у горизонта солнцу.

— Повседневные пейзажи прекрасны, не так ли? — мечтательно произнес он тихим, комфортным тоном, и девушка в очередной раз для себя отметила, что у ее мастера очень приятный на слух голос.

— Да, ведь красота в глазах смотрящего, — задумчиво протянула Сахароза, заставив спутника глубоко задуматься над своими словами.

— У тебя есть в жизни что-то, чего бы тебе хотелось отдать ночи? Люди часто просят ночь унести их кошмары с собой, дабы те не воплотились в реальность. Не хотела бы ты отпустить что-то, что тебя беспокоит? — в Альбедо умещалась преданная науке личность и творческая мечтательность, поэтому вести беседы с ним было очень увлекательно и легко.

— Раз мы заговорили об этом, — девушка запнулась, кутаясь в длинную кофту, — даже если спрятать что-то неприятное, где гарантия, что оно не вернется другой ночью, напоминая о себе?

— Хм, в твоих словах есть логика, как и всегда, — уважительно произнес парень, прикидывая, спасет ли от холода девушку шарфик, если он ей его отдаст, или она утратит дар речи до конца их прогулки, и их атмосфера для задушевной беседы развеется, как дым. — Но ты можешь рассказать о своих тяжестях мне, и они не будут казаться такими сложными, как если бы ты несла их все в одиночку.

— Мастер Альбедо, только пообещайте, что не будете смеяться, когда я выверну перед вами душу, — даже слабый лик луны подсветил грозное личико Сахарозы, и краткий порыв ее твердости заставил юношу кусать губы от предательской улыбки. Девушка была очаровательна и в смелости, и в скромности.

— Как я посмею? — заверил ее химик, мысленно отмечая, что она заставила его тепло одеться, а сама из теплой кофты и шортиков до колен ничего закрытого не надела.

— Когда я была маленькой, — решилась Сахароза, — мы с подругами пообещали друг другу отыскать страну чудес, дабы потом в ней встретиться и исследовать. Мы любили сказки, но время тянуло на себя, мы взрослели, и однажды расстояние забрало наш союз. Будучи подростком, я решилась создать эту страну чудес, и изучение химии показалось мне единственной приближенной к этой мечте наукой, но, чем больше я углублялась в знания, тем…

Пока девушка эмоционально запнулась, Альбедо с искренней грустью дополнил:

— Поняла, что это невозможно.

— Да, — кивнула она, — поэтому я отчаянно утонула в экспериментах, выбрав химию дверью к профессии, и она бы не радовала меня хоть немного, если бы не ваши книги. Честно говоря, наука не всегда приносит мне чувство удовлетворенности. Родители не приняли мои увлечения, считая их неуместными для девушки, да и вообще, они хотели бы для меня иного будущего. Я понимаю, что они, возможно, хотели бы для меня лучшего, но я не могу взять ответственность, исполняя желания из их ушедшей молодости за них, ведь это не будет искренним шагом. От разумного понимания этого легче не становится, ведь помимо профессии у меня были и сложности с внешним видом. Мы с подругами пообещали друг другу, что будем носить ободки с ушками до тех пор, пока не найдем страну чудес, но…

— Но ты не можешь отпустить прошлое, сохраняя в аксессуарах частичку надежды, что дорогие сердцу люди повстречаются тебе вновь.

— Именно, — тяжело кивнула Сахароза. — Спасибо, что выслушали, Мастер Альбедо, наверное, мои проблемы показались вам слишком завышенными и детскими. Но я благодарна за вашу тактичность и чуткость, которую вы мне дарите. Вы хороший человек, Мистер Альбедо, просто знайте это.

— Я клон, Сахароза, — искусственно созданный человек по образу и подобию погибшего сына моей кровной матери. Не желая расстаться с горем утраты, она пошла на крайности. Так могу ли я называться человеком?..

— У вас, как и у меня, есть пара рук, глаз и ног, вы разумно рассуждаете, вы хороший и просто замечательный! Как это вы не можете называться человеком?

— Спасибо, Сахароза, — наклонив голову вниз, Альбедо решился преодолеть расстояние между ними, дабы тягуче медленно повязать вокруг шеи девушки шарф, отправив ту в дебри смущения. Ведь если она скажет хоть одно слово, он точно поддастся искушению и поцелует ее, и это разрушит между ними образовавшуюся трудами легкость. Теперь он точно осознает, чего он хочет, и, хоть ярко вспыхнувшая симпатия кажется неизвестно пугающей, всё складывается слишком логично, так правильно, словно бы они прошли через годы невзгод для этого разговора на берегу моря, дабы первые лучи живительного солнца коснулись их щек, раскрывая взаимное смущение.

Откровение Альбедо казалось более фантастичным, чем секрет Сахарозы для нее. Признание в том, что он клон, долго эхом повторялось в голове девушки, но она, подмечая, с каким теплом и пониманием он принял ее тяготы, отпустила лишние эмоции, твердо подбадривая его в трудную минуту. Защищая близких, мятноволосая всегда была смела, как и во время ответственной работы. Читая книги, любуясь художественными работами и наблюдая за опытами Альбедо, она и подумать не могла, что у него такой груз в душе, но изредка подмечала в творчестве нотки грусти.

Как он жил с этим все эти годы? Знал ли он правду изначально или же узнал позже? Внезапно стена между ними окончательно рухнула, приближая души друг к другу. Девушка прониклась его словами, прочувствовала на себе те эмоции, что он испытывал, и, борясь с желанием обнять юношу, как подбадривала когда-то подруг, она заметила, что он слишком близко придвинулся, снимая с себя шарфик. Сахароза не брала с собой много теплых вещей, ведь те занимали место в багаже, да и погода по прогнозу была хорошей, а ночные выгулы не намечались. Ей было немного неловко, когда она настояла, чтоб Альбедо тепло оделся, а сама продрогла как осиновый лист, тщетно пытаясь скрыть дрожь в трении ладошек.

Стоило Альбедо приблизиться, дрожь прошлась табуном по всему телу, ведь Сахароза ушла так далеко в себя, что не сразу заметила жеста юноши. Он же был серьезен, думал о чем-то возвышенном, но не разрывал пойманный зрительный контакт, и если поначалу Сахарозе хотелось, чтобы он скорее повязал шарф и отстранился, то со временем вспыхнуло желание остановить время. В рассветном солнце черты лица Альбедо были аристократически красивы. Его бирюзовые глаза чуть ли не сияли в первых лучах, притягивая, и, одновременно, успокаивая. Он был человеком, способным расположить к себе простыми жестами заботы, человеческим пониманием, просто тем, что был рядом. И стоило Сахарозе уловить волшебность момента, а ее щекам окраситься в пунцовый, — юноша, покраснев и нервно закусив губу, отвернулся, медленно зашагав по берегу к воде. Он набрал в легкие воздуха и тяжело выдохнул.

Девушка с ободком-ушками неспешно последовала за ним, приняв его нервозность за сложность в их беседе.

«Наверное, ему трудно было говорить мне о своем ошеломительном секрете», — подумала она, боясь нарушать тишину первой, но, немного поразмышляв и напустив в думы серьезность, выпалила:

— Мастер Альбедо, если хотите, мы можем быть друзьями! — слова были сказаны в поддержку, но Сахароза не сразу поняла их абсурдность. Она была его ассистенткой по работе, а он был ее начальником и по совместительству кумиром, так могла ли она проявлять инициативу, продолжая разрушать личностные границы?

Альбедо от ее слов завис и остановился. Набежавшая волна оказалась чуть больше предыдущих и намочила его кроссовки ледяной водой.

«Ладно, так тоже сойдет», — подумал про себя он. — «Неплохо для начала».

— Да, конечно, — развернувшись к девушке, он мило улыбнулся, заправляя свои волосы за уши. — Но, для начала, в знак нашей дружбы, перестань обращаться ко мне так официально.

— Мистер Альбедо, как же я посмею, вы же мой начальник! — начала махать она ладошками, и уголки губ парня поползли еще выше вверх. — Кстати, ваша обувь промокла, давайте посмешим вернуться в гостиницу!

— У меня есть с собой запасная, — химик выразительно взглянул на сумку, висящую на его плече. Сахароза не обращала на нее внимания, когда они вышли на улицу, а из-за темного цвета акцента на вещи тоже не было. — Так что наша прогулка продолжается.

«Не смей теперь убегать от меня, подруга!», — думал парень, переобуваясь подальше от воды. — «Эх, Кэйа меня испортил. Будет ли дерзостью, если я предложу Сахарозе свою запасную кофту не без скрытого смысла?».

Сахароза радовалась морю, как котенок, впервые выбравшийся на улицу. Она, прикрыв глаза и раскинув руки в стороны, подставляла лицо теплому солнышку, и радовалась убаюкивающим волнам, пенисто набегающих на брег.

— Спасибо за прекрасные виды, подруга! — сделал акцент на обращении Альбедо, заставив Сахарозу пожалеть о ее предложении. — Можешь погулять по пляжу, тут недалеко есть автомат с едой, куплю нам завтрак, — он поспешно удалился к ярко светящимся автоматам с газировкой, батончиками и прочим, стараясь взять себя в руки. Если он будет продолжать подшучивать над девушкой, она точно перестанет с ним разговаривать.

Но она так мило смущается, как он может себе отказать в небольшой шалости? Сказал бы кто-то Альбедо, что он будет счастлив, гуляя по пляжу с удивительно умной девушкой, не поверил бы. И дело было даже не в атмосфере, ему нравилось с Сахарозой и работать, и общаться, и ходить лишь вдвоем на обеды, садясь за стол так, чтобы она не видела, как остальные с завистью или любопытством глядят на них. Наверное, его воздушная симпатия слишком очевидна, но не в этом ли вся простата и легкость милой любви?

* * *

Вернувшись с шоколадными батончиками и двумя стаканами латте, Альбедо заметил подле Сахарозы Лизу, и его ушей коснулась часть напряженного разговора:

— Милашка, ты же знаешь, что не бывает дружбы между парнем и девушкой, — с нескрываемой издевкой лепетала одетая в коротенькое платьице и босоножки Лиза. Она даже успела ярко накраситься и уложить волосы. Салон красоты у нее в сумочке, что ли?

— Мастер Альбедо не такой! Он верный и прекрасный человек! Если вы встали не с той ноги после ночи своего же громкого храпа, это не значит, что нужно портить день остальным! — Сахарок гневно вперла ручки в бока, защищая своего товарища, и последний мягко улыбнулся. Она была похожа на грозного милого хомячка.

— Так речь и не о нем! — насмехалась русоволосая. — Это ведь у тебя есть скрытый мотив, а дружба лишь предлог для сближения с Альбедо! Как такая тихоня, как ты, может даже мечтать о таком человеке?

Глаза Сахарозы широко распахнулись, и она не сразу поняла, к чему Лиза клонит. Ей хотелось подружиться с Фишль и Лизой еще вчера, хотя бы найти общую тему для разговора, но кто же знал, что предостережения «Принцессы ночи» о Лизе окажутся верны, и последняя так нахально пойдет в наступление?

Химик, решив что-то для себя, судя по задумчивости на лице, тяжело, вздохнул, и, подойдя к Сахарозе, вручил в ее ручки их скромный завтрак. Опустив ладонь на плечо ассистентке, он, игнорируя удивление той, со всей возможной серьезностью выпалил:

— Это у меня есть скрытый мотив! — и улыбнулся, с теплотой глядя в глазки Сахарозе, которая, кажется, вообще не поняла, о чем он, ведь была наивна. А вот Лиза, судя по вытянувшимся в полоску губам, дар речи обронила, принимая проигрыш в вопросе отношений. — И Вам доброе утро, Мисс Лиза. Думаю, все рабочие вопросы мы решим с вами в рабочее время, а сейчас, прошу прощения, у нас редкие минуты свободы, которые мы хотим потратить с пользой друг для друга, — он очаровательно улыбнулся, приобнял отправившуюся в дебри тяжелых дум Сахарозу за плечи и повел ее в сторону лавочек у пляжа, дабы покушать в тишине и покое. Его била мелкая дрожь от волнения, которую он усиленно подавлял, и мечтал, чтобы его ассистентка не приняла дерзость за навязчивость. Он заметил, что нужно быть твердым с такими, как Лиза, дабы не давать какого-либо повода для мечтаний с ее стороны, но он был немного эмоционален, увидев, как Сахароза смело защищает его доброе имя, и как нагло Лиза считает его своей собственностью даже без какого-либо личного разговора.

«Поймет ли Сахароза смысл моих слов?», — волновался юноша, желая, чтобы тревога не юркнула в их приятную атмосферу, сотканную из доверия и легкости.

У Альбедо сейчас было две проблемы:

1. Сахароза посчитала его слова за театральную постановку ради завершения конфликта.

2. Сахароза считает его другом, с которого стоит взять пример, и ее просьба о том, чтоб он ей дал урок ответов для раздражителей, кажется милой, но невыполнимой, потому что химик впервые долго не думал о словах для Лизы. Он впервые поступил поспешно, импульсивно, дерзко, слегка провокационно, и за это ему было немного стыдно перед спутницей. Он переживал, что разрушит ее ожидания, будет выглядеть в ее глазах нелепо, но…

— Мастер Альбедо, вы потрясающий! — пачкая губы в шоколад, она откусила угощение и запила его кофе.

Как ему теперь с этим жить? Нет, это хорошо, что Сахароза подпустила его ближе, сама предложила стать друзьями, что уже прогресс, но почему-то в голове блондина это всё больше звучало: «Мастер Альбедо, давайте останемся друзьями навеки», — и эхом повторялось раз пятьсот до самой скамьи, на которую они приземлились.

Девушка задорно махала ножками, ведь скамья оказалась высокой для нее, а теплое солнышко и легкий ветерок с запахом моря вызывали у нее полнейший восторг с легкостью. Беззаботное времяпровождение казалось самым настоящим подарком, а услышанные начальником тяготы ее долгих, наполненных тяжестью, лет жизни, отходили на второй план. Сахарозе казалось, что она родилась вновь, и теперь у нее даже появился верный друг в лице Альбедо, что притягивал ее к себе своей интересной личностью и схожими интересами. Разве она может сдержать счастье? Вот только главный химик, протягивая идеально выглаженный платочек, задержал свой взгляд на ее губах дольше, чем стоило, и это смутило девушку до корней волос. Бегло поблагодарив мастера и отвернувшись, она небрежно вытерла платком рот, что у Альбедо аж глаза округлились от силищи, с которой она это сделала. Не выдержав порции милоты, он беззлобно рассмеялся, встал, потрепал девушку по голове, ловя на себе ее обидчивый взгляд.

— Пойдем обратно, нужно составить список всего необходимого для эксперимента, — сказал он, выравнивая накренившийся ободок с ушками. Отвернувшись и закусив губу из-за умиления, он зашагал к номерам.

— Мастер Альбедо, я вам что, собачка?! — химик был уверен, что Сахароза, произнеся это, очаровательно надула губки и выглядела чертовски милой, поэтому он сдержанно не оборачивался.

— Если бы ты была собакой, то была бы самой милой в приюте для животных, поэтому я непременно забрал бы тебя домой! — ляпнул он снова, не подумав, и таки обернулся, встречаясь с красноречивым недовольством. — Это был комплимент, а не оскорбление. И прости, если задел, — голос Альбедо посерьезнел, и нотка тревоги скользнула в его тон. — Хочешь, в качестве извинения, я тоже буду носить ободок с ушками?

— Не стоит, Мистер Альбедо, — с задумчивостью помотала головой девушка. — Боюсь, тогда вас заберет домой к себе Лиза, и никто вас больше не увидит.

— Я слышал о фильме ужасов, который начинался точно так же, — пошутил юноша, и улыбнулся, радуясь, что недопонимание разрешилось, перейдя в шутку. Они еще долго шли обратно, перебрасываясь незамысловатыми фразами, будто бы знали друг друга всю жизнь.

Наблюдавшая за их идиллией Лиза зашла под раскидистое дерево, и, прислонившись к его стволу спиной, вскинув голову ввысь, протяжно вздохнула. Рвение бороться за Альбедо казалось отныне бессмысленным, ведь в его глазах она видела только Сахарозу. Отличать симпатию от дружеской заботы девушка умела, а еще она отчетливо видела, как не только она наблюдает за химиками.

— Прячешься, как дитя малое, — с осуждением глядя на расположившегося на ветви Кэйю, сказала она, и тот, обнаружив раскрытие, эффектно спрыгнул вниз, подняв пыль. — В следующий раз прихвати с собой пылесос.

— Прихвати его за меня, — скрестив руки на груди, не отставал в завязавшейся перепалке парень, с вызовом глядя в изумрудные глаза. — Что, так легко сдашься?

— Хах, ты, наверное, подумал, что я добиваюсь всего, если захочу. Это мне льстит, ведь так и есть, но я здраво оцениваю свои возможности. Мне осталось жить максимум лет тридцать, Кэйа. Поэтому я живу столь отчаянно. Увидев однажды Альбедо во время его беседы с инвесторами, я подумала, что он идеально подходит на роль спутника жизни. Он достойный, воспитанный, умный, состоявшийся в собственном деле человек с огромными возможностями. Мы подходим друг другу по внешности, статусу, уровню интеллекта и простым человеческим потребностям, но я хочу в оставшейся мне жизни прочувствовать истинную любовь, а не вынужденную. Я думала, что, примелькнувшись Альбедо, я займу в его памяти место, он ко мне привыкнет, раскроет тяжести в моей душе, но, если ты зацепил его разговор с Сахарозой, она меня опередила. Он раскрыл ей страшную тайну, а это значит, он ей уже доверяет, а она доверяет ему. Я не второстепенная героиня сериала, которая рушит отношения главной парочки, которые они, лелея, берегли и пронесли сквозь огонь и воду.

— У второстепенной героини всегда есть второстепенный герой, которого отшили до его признаний, — по мрачному взгляду Альбериха сложно было понять шутит он или смеется над своей неудачей.

— Тебе не интересно, чем я болею, разрушу ли счастье твоего друга или вообще что-либо еще? Следил за ними ради хлеба и зрелищ?

— У меня свои связи, и я знаю, что ты отказываешься от операции из-за страха, но она может тебя спасти. Мне нравится Сахароза, а друг от меня никуда не денется, Альбедо не из тех, кто бросает друзей. Меня должно что-то еще интересовать после того, как ты выставила меня на посмешище в клубе?

— Будешь меньше ходить в сомнительные заведения, — пожала плечами Лиза, сохраняя спокойствие. — Нравится играть с чужими чувствами, поэтому меняешь девушек, как перчатки, а сам нагружаешь себя страдашками? И ты только что назвал себя второстепенным героем, способным утешить меня. Ну же, я жду.

— Кто-то наводил обо мне справки, — Кэйа, подходя к девушке, прищурился, хитро ухмыльнувшись.

— О тебе каждая собака лает, неудачник, кому ты вообще такой нужен? — она открыто насмехалась над ним, понимая, что провоцирует, играет на эмоциях. Хотелось поспорить с Альберихом и выпустить эмоции. Это было лучше, чем плакать навзрыд, а потом затирать красные глаза макияжем. Кто же знал, что парень, сократив расстояние, просто душевно утопит ее в своих объятиях, прижмет голову к скрипящей кожаной куртке, пахнущей ментолом.

— Когда ты теряешь дар речи, кажешься немного похожей на девушку, — вкрадчивым тоном выдал он, улыбаясь.

— Катись к черту, Альберих! — попыталась отстраниться Лиза, но замок из рук на ее талии за спиной не дал ей этого сделать.

— А ты покажешь дорогу? — не унимался юноша, подмечая, что девушка очень интересна, но хрупка. Он бы мог шутить с ней жестче и грубее, но не мог. Сейчас у них была одна потеря на двоих, и всё, что они могут, — утешить друг друга простыми, ничего не значащими объятиями. До того момента, пока Лиза не наступит ему со всей дури на ногу, ага.

Каждый новый день казался для Альбедо волшебным. Хотелось наполнить лёгкие свежим воздухом, нарисовать множество прекрасных картин, написать чудесную научную книгу или статью, а после прилететь на крыльях любви на работу, где можно увидеть нежный лик Сахарозы. Всё в ней было очаровательным... То, как она нервно закусывала губы или что-то шептала себе под нос в лифте, время от времени напряженно дуя челку, поглядывая на спешащие часы... Иногда она надевала свитер не той стороной, и искала карманы спереди, когда те были сзади или могла забыть что-то, потешно прикладывая пальчик к губкам в попытке вспомнить. Неуклюжесть придавала ассистентке милоты, даже если она клала в чашку чая Альбедо лишнюю ложку сахара, когда он дольше обычного засматривался на нее. И эти легкие фрагменты его первой в жизни влюблённости не были сухими и понятными, как их описывали в науке, но они грели застывшее в измученности сердце.

Сахароза была очень умной и смелела на работе все больше, тогда как главный химик все больше уходил в себя, утопая в океане симпатии. Его объект обожания каждый день был рядом, до ее тоненьких ладоней, скрытых перчатками, рукой подать! Но не было повода... Не хватало такого же воздушного настроения у Сахарозы. Альбедо просто не мог взять и разрушить то, что он с таким трудом построил, ради жалкого процента взаимности. Полюбит ли его девушка в ответ? А если нет, смогут ли они остаться друзьями? Не уйдет ли Сахароза с работы из-за неудобств? Сможет ли химик пережить это?

В его жизни не было человека, о котором он бы думал столь часто и чувственно. Он боялся потерять свой лучик света, бездумно вдохнуть последний кислород и задохнуться от всепоглощающего чувства одиночества. А между его переживаниями Сахароза продолжала экспериментировать с содержимым пробирок ровно до звона напоминания о времени обеда, — любимом фрагменте дня у Альбедо.

— Сахароза, давай пообедаем в соседнем кафе? — чуть охрипшим после долгой работы и сухости в горле голосом предложил главный химик, снимая рабочие очки. Он устало провел по волосам, взъерошив челку, и с его эффектностью можно было играть персонажа из рекламы шампуня. Девушка про себя отметила, что Альбедо красив не только душой, но и внешне, но произнести комплимент вслух у нее не хватит сил и навыков.

«А что, если Мастер Альбедо, являющийся клоном и плодом работы наставницы, не любит свою внешность?», — с грустью думала она. — «А будет ли вообще правильным, если я начну говорить что-то о внешности друга? Не сочтет ли он это за что-то неуместное? Говорят ли друзья о таком?».

— О чем ты так увлеченно задумалась? — склонив немного голову набок и хитро прищурившись, спросил юноша, отмечая, что нужно бы повторить трюк с волосами еще пару раз. Привычку ворошить волосы он непроизвольно перенял от Альбериха, тот любит подобные «павлинские» штучки, которые химику не удалось искоренить у друга.

— Мастер Альбедо, любите ли вы справедливо себя? — хлопая длинными ресничками с нескрываемым интересом выпалила девушка, но только потом до нее дошло, что она задала вопрос вслух.

Альбедо поджал предательски ползущие в улыбку губы, дабы не вогнать Сахарозу в неловкость. Только она может задавать далекие от атмосферы вопросы, но факт того, что она думала о нем столь глубоко и тайно, не мог не радовать.

— Кажется, мы нашли тему для разговора за обедом! — выкрутился химик, приглашая в новое место для обеда, дабы избавить их фигуры от лишнего внимания коллег. На самом деле проблема была не столько в них, сколько в хитрющем взоре пылающих любопытством глаз Кэйи, который решил изобразить всё еще живущую в нем симпатию к Сахарозе, дабы вывести отношения тугодумов на новый уровень. Но вместо этого Альберих всякий раз драконил Альбедо до такой степени, что обычно спокойный химик чуть ли не выходил из себя, мечтая запульнуть в нагло ухмыляющуюся физиономию друга кусочком багета.

* * *

В кафе приятно пахнуло булочками с корицей и абрикосами, из-за чего коллеги сделали упор на десерты и молочные коктейли. Когда-то бы Альбедо начал возникать по поводу правильного питания, количеству необходимых для работы калорий, но, заметив, с каким детским интересом его спутница поглядывает на пирожные, покрытые воздушным кремом, он не смог и слова ей сказать. О своем выборе он не пожалел, ведь каждая ложечка крема, которую неторопливо отправляла в рот Сахароза, пробуждала на ее лице лучистую радость, искрящуюся в глазах. Она задумчиво смотрела в окно, пока химик тягуче медленно нарезал остатки кусочка торта на квадратики, дабы потянуть их пребывание в этом уютном месте.

— Ты, наверное, думаешь, что раз мое происхождение отличается от привычного, я не люблю свою внешность? — абстрактно, но метко завел обещанный разговор Альбедо, обратив на себя взор медовых глаз.

— Мастер Альбедо, я не хотела вас обидеть! Простите, если…

— Всё хорошо, Сахароза, — успокоил он ассистентку от панической жестикуляции. — Ты очень проницательна, — отложив на салфеточку столовые приборы, юноша откинулся на спинку удобного стула. — Когда я узнал правду, мне было тяжело всматриваться в собственное отражение, поэтому я еще безрассуднее ушел с головой в работу. Это мне вылилось капельницей с витаминами и постельным режимом в больничной палате. Увидев в больнице то, как люди отчаянно хватаются за волосинку жизни, я решил, что должен заботиться о себе лучше, ведь на мне осталась ответственность за работников оставленной на мои плечи компании. Мог ли я сдаваться, когда люди в ней рассчитывают на стабильную зарплату, для которой нужно искать поставщиков тех или иных материалов и подписывать договора? Забыть о себе я не имел тогда права, — Альбедо меланхолично опустил взор на салфетку с цветочными узорами.

— Вас очень уважают сотрудники компании, Мастер Альбедо! — ободряюще улыбнулась девушка, обратив удивленный взгляд собеседника на себя. — Не знаю, уместно ли говорить, но, когда я обедала в столовой еще до того, как перейти работать к вам, люди за общими столами говорили о вас только хорошее, что очень ценно в наш век недовольств!

— А что думаешь об этом ты? — блондин с улыбкой смотрел на то, как Сахароза слегка впадает в секундный ступор, прежде чем ответить.

— Как и все в нашей компании, я бесконечно благодарна вам за отличную работу! — воодушевленно воскликнула она, но так как ее тон на эмоциях обратил на нее внимание окружающих, она стыдливо прикрыла рот ладошками.

— Ну, — Альбедо слегка поддался вперед, дабы сказать как можно тише мысль, — раз ты благодарна, то стоит отбросить формальности, мы же друзья.

— Нет, Мастер Альбедо, я так не могу! — запротестовала девушка, отрицательно махая головой.

— А если мы не будем друзьями? — загадочный и неоднозначный для восприятия вопрос подарил новый букет удивления Сахарозе, и она не знала, как на это ответить. В это же время фигура, сидящая за ними, почти беззвучно поднялась с места, направившись к выходу.

Кэйа задумчиво вертел в руках стакан газировки после тяжелого, наполненного откровениями путешествия, и дней упорной работы. Он четко обдумал и прикинул, что у них с Сахарозой всё равно нет будущего. Она слишком правильная и хрупкая, ей было бы тяжело управиться с его вольным характером, а вот Лизу было жалко. Хоть девушка и не выглядела покинутой, Альберих открыл в ней светлую сторону, ведь она не ставила палки в колеса в развивающихся отношениях химиков, а последние медленно, но верно продвигались. Прогресс особенно был заметен в том, как старательно Альбедо разрушает толстые стены неуверенности ассистентки, и та всё больше ему открывается. Правда, было что-то в поведении Сахарозы странное, словно бы она твердо считала отношения между ними дружескими, не более. Альберих сдавленно хохотнул, замечая, как на уединенном обеде главных химиков компании у Альбедо загораются глаза от злобы на самого себя. Ух, это было очень весело, но друг пообещал себе не нарушать их почти что свидание, поэтому молча допивал свой напиток.

Но было что-то уловимо напряженное в общей атмосфере кафе, и это не прошло мимо глаз Кэйи. Он быстро подметил, как фигура посетителя за соседним столиком друзей ведет себя подозрительно, воровато поглядывая по сторонам. Натянутая до краев глаз кепка прикрывала лицо предположительно по одежде женской фигуры, и Альберих подумал, что это одна из воздыхательниц Альбедо. Правда, стоило последнему прямым вопросом намекнуть Сахарозе на свою симпатию, как таинственная незнакомка осторожно поднялась с места, покидая кафе, но упавшая из карманов ее пальто визитка разрушила ее тайну. Имя на ней было незнакомым, но Альберих так увлекся расследованием, что застыл, когда пытался встать с визиткой, под вылупленные глаза друзей. Он не хотел разрушать их продвижение отношений, честно, хоть и не считал, что у этих индивидов вообще что-то до старости с места сдвинется.

— Ох, простите, я захожу сюда, чтобы посмотреть на одну красивую даму, — пропел он, хитро сощурившись и выпрямившись. — Не буду мешать вашему милому свиданию, продолжайте.

— Сви… Что? — поперхнулась десертиком Сахароза, заливаясь краской, а Альбедо послал взглядом разрушительное уравнение в адрес друга.

— Удачи, друг! — он, показав вздернутый большой палец вверх, ободряюще улыбнулся и выбежал из кафе пулей, борясь с желанием обернуться. Да, он только что сам поставил точку в неопределенных отношениях с Сахарозой, но он не мог иначе. Так будет лучше для всех его близких сердцу людей.

— Мастер Альбедо, вы ждете здесь кого-нибудь на свидание, поэтому повели меня в это место для знакомства со своей избранницей? — сделала неожиданный вывод девушка, затолкав смущение в корзину ошибочных восприятий. Ее вопрос так удивил химика, что он чуть не подавился едой.

«Как она вообще могла сделать такое умозаключение?», — пронеслось в голове парня, но он это не озвучил.

— У меня нет девушки, — сжимая чашку с напитком, отчеканил Альбедо, не замечая на лице ассистентки и тени ревности.

«А что я хотел, когда она не воспринимает меня выше друга?».

— Быть может, я вам мешаю? — неуверенность скользнула в тон девушки непрошеным зверем, и Альбедо тяжело вздохнул. — Вам не обязательно обедать со мной каждый день, у вас в конце концов должно быть личное пространство! — ее тон и слова были направлены на подбадривание, но причиняли лишь боль.

— С чего ты взяла, что у меня есть к кому-то чувства? — окольными путями поинтересовался блондин, пытаясь настроить себя на хлад, но тщетно.

— Ну, — Сахароза замялась, пытаясь подобрать слова, — в последнее время вы ведете себя немного отстранено, — приложив пальчик к губкам, честно призналась она. — Я думала, что у вас что-то произошло, но не стала нарушать личных границ, ведь у каждого человека есть темы, обсуждать которые он не хочет с остальными. Переживая о вас, я уже немного нарушила эти границы, так что…

— Нарушай! — уверенно выдал блондин. — Ты можешь делать всё, что угодно, по отношению ко мне.

— Вы ведь просто пытаетесь ободрить меня за наглость, не так ли? — светлые глаза, скрытые за оправой очков, прекрасно блестели в фонариках украшений кафе.

— Когда у меня появятся к кому-либо чувства, ты узнаешь об этом первой, — пообещал он, оплачивая через телефон заказ.

«Потому что это ты».

Альбедо очень хотелось признаться в своих чувствах, но их обед подходил к концу, а намеки воспринимались вообще не так, как хотелось бы. Еще и Альберих, чтоб его заказами закидали! Но блондин понимал, что признание после закрепившейся доверием дружбы должно быть более эффектным, чем простым предложением в общественном месте. Сахароза хрупкий и милый человечек, достойный только лучшего в его понимании.

Возможно, знай он в тот момент, что их ждет впереди, был бы чуточку решительнее.

Альберих сидел мрачнее тучи за барной стойкой, потягивая безалкогольный коктейль в клубе. Он провел целое расследование личности, чье имя обнаружил на визитке в кафе, и нашел в социальных сетях страничку на имя девушки одного возраста с Сахарозой. Тревога гремучей змейкой не давала голове парня окунуться в спокойствие, потому что это означало, что его бывшая одноклассница в какое-то время встретится с соперницей. Хватит ли у нее духу, чтобы противостоять ей? Ассистентка Альбедо достаточно смела в ответственные моменты, но в вопросах, касающихся ее личной жизни, она полный ноль, и без поддержки не обойдется. Альбедо тоже крайне ответственный и приличный юноша, но аналогично в делах сердечных неудачник. У него еще не было девушки, не было какого-либо опыта отношений, и это вообще чудо, что он нашел кого-то на своей волне увлечений. Честно, Кэйа полагал, что его друг так и останется холостяком до пенсии, а потом пойдет в монахи, где будет рисовать красоты храмов. Последнее представление, нарисованное воображением, будоражило товарища, потому он тайно заделался свахой, жертвуя собственными чувствами, вдалбливая гвозди в табличку: «У Сахарозы всё с Альбедо будет лучше, чем со мной».

Решив искать однолетку одноклассницы в клубе для молодежи, Кэйа про себя отметил, что такие места его больше не привлекают, да и вообще, он уже давно ни с кем не встречался. Найти новую даму для заполнения пустот в сердце и отыскать чудилу с визитки, — эти две задачи можно было совместить. Правда, он не учел, что это к нему начнет липнуть нетрезвая особа, лет так на пять старше него, залитая с головы до пят удушающе сладкими духами и с губами размером с пятую точку бабуина. Юноша не понимал все эти новшества и прелести нынешней красоты, когда вполне красивые дамы уродовали свое лицо, делая его неуместно выразительным. Еще и некоторые мадам, бездумно шедшие на поводу трендов, не знали меры, привлекая к себе внимание. Впервые Альберих оказался в столь неудобной ситуации, и не знал, как отделаться от неприятного общества вызывающей девушки. Она, судя по одежде, не знала проблем с деньгами, или же для этого добивалась спонсорства богатых ухажеров, и всё это вместе говорило о ее настойчивости на пути целей.

Спасение нашло синевласого парня, одетого во всё черное, чем он и привлёк к себе внимание, в виде ржущей Лизы, которая пришла спасать свою нетрезвую подругу от объятий барного стула. С последним девушка отказывалась расставаться, и русоволосая уже была готова заплатить владельцу заведения за «жениха», лишь бы поскорее убраться из неудобного места. Она не понимала, как люди могут коротать досуг в громкой музыке, зловонных ароматах духов, смешанных со спиртным, и с распущенными манерами некоторых посетителей. Лиза окрестила такие заведения безответственными, ведь ее подруга Сара, всё еще обнимающая стул, не раз страдала от ухажеров, найденных здесь.

— Прошу меня простить, я уже занят, — театрально пожал плечами Альберих, кивнув в сторону запыхавшейся от сложнейшей в жизни задачи Лизы. — Дорогая, тебе помочь? — он наигранно переключился в режим спасателя, подмигнув девушке, на что та закатила глаза, упорно делая вид, что знать его не знает. Однако, Сара всё еще целеустремленно добивалась обнимашек от стула, и полнейшая безнадега с небольшой физической силой подтолкнули Лизу к отчаянью.

— Пирожочек, может, ты поможешь нам, а не будешь любезничать с женщинами за тридцать? — выдала она, и у Кэйи глаза на лоб полезли от его фанатки, у которой затряслись от гнева губы. Это было слишком дерзко, ведь последняя хоть и делала косметические процедуры, не выглядела чересчур взрослой. Запахло махачем и скандалом, и Альберих был уверен, что Лиза с ее пылом достойно примет бой, но еще теперь он знает, что она чем-то болеет, для чего нужна операция, а значит, он не может позволить ей угробить себя.

— Когда ты уходила утром на работу, ты даже не поцеловала меня на прощание, — но Кэйа сам был тем еще «подарком». Он надулся, строя из себя жертву, которой не дали нужного внимания, и встал в позу, скрестив руки на груди.

Оставив Сару в обществе клубной мебели, Лиза подошла к нему, со всей серьезностью рассматривая смешинки в глазах. Теперь она была зависима от помощи парня, но гордость не позволяла давать другим руководить собой, поэтому, схватив парня за ворот выразительно черной рубашки, она потянула его на себя, прошептав:

— Выкручивайся сам.

Альберих тогда понял, что он зависим от помощи девушки еще больше, чем она от него. Изменившись в лице, он, подхватив желающую отпрянуть девушку за талию, накрыл ее губы своими в непривычно нежном для себя поцелуе. Зеленые глаза недолго гневно швыряли в него молнии, ведь Лиза, отдавшись чувствам, обняла парня за шею, отвечая на поцелуй. Он притянул ее ближе, прислоняя к себе, обнимая бережно, но крепко, а она позволяла это ему, понимая, что они обречены. Искра пробежала между ними еще давно, но она не была секундным порывом, распаляясь с каждой новой встречей до размера ослепительной звезды любви. Прикрывая глаза от приятных ощущений, Кэйа понял, что он не отдаст эту девушку никому, и собой раскидываться он больше не будет.

«Наверное, это и называют настоящей любовью, когда не хочешь выпускать человека из собственных объятий?», — подумал он, растягивая приятный момент, пока Лиза со всей силы не отвесила ему подзатыльник, ага. Профилактический жест взбодрил его, и он нехотя отстранился, пытаясь отыскать в глазах девушки ответы на волнующие вопросы. — «Может, я был слишком жаден? Быть может, она просто играет или хочет меня справедливо проучить за мою ветреность?», — целый рой вопросов промчался в его голове, пока Лиза не потянулась к нему за новым длинным поцелуем, отвечая на всё без слов.

Увлекшись друг другом, пара не заметила ту самую таинственную девушку из кафе, которая делала фото для своих темных целей.

* * *

Сахароза встала с гудящей головой, понимая, что пропуск автобуса и поход домой под проливным дождем вылился ей в начало тяжелой простуды. На ватных ногах она кое-как дошла до ванной, чтобы умыться, но чуть не упала на скользкой бумажке, выпавшей с новой зубной пасты. Хотелось обратно в кровать, а еще сухое горло просило воды, но пить из крана было глупо, горячую воду отключили, а для нагрева чайника нужно добраться до кухни. Устало плюхнувшись на кровать, девушка набрала номер главного химика, но провалилась в сон прежде, чем в трубке прозвучал бархатный голос Альбедо, перерастающий в чудовищную обеспокоенность.

Альбедо уже несколько раз позвонил в двери ассистентки, напряженно кусая губы. Он с трудом нашел ее небольшой домик, выудив адрес из личных документов, перерыв все бумаги в хаосе тревоги. Никто из помощников и работников компании еще никогда не видели парня таким несобранным и обеспокоенным. Некоторые уже подумали, что их компания на грани банкротства, и самые разные слухи поползли в мессенджерах вгоняющими в водоворот тревог беседами. Наспех набрав Кэйю и вкратце попросив того заменить его в кабинете, главный химик ринулся к дорогой сердцу девушке, с ужасом обнаружив ее входную дверь не запертой. Он еще никогда в жизни не испытывал такого чудовищного страха, поэтому он вошел в дом, тяжело дыша. Воспитанно разувшись, он прошел по ковровым дорожкам к запертой комнате, в которую постучал и вошел без согласия. На большой кровати, окруженной мягкими игрушками, распласталась Сахароза, выбившаяся из сил. Она тяжело дышала, а ее красное лицо говорило о жаре и высокой температуре. Это утро было самым кошмарным в памяти химика, ведь в тот день он побоялся утратить девушку навсегда из-за обычной простуды.

Сахароза проснулась лишь ближе к вечеру следующего дня, когда красивые линии заката раскрасили небо, а солнышко уползало за горизонт. Девушка обнаружила себя укрытой, переодетой и ощутила прохладную ткань смоченного полотенца на лбу. Привыкнув к освещению и распахнув усталые веки, чтоб те прекратили утягивать в новый сон, хозяйка комнаты обнаружила сидящего у кровати на большем медведе Альбедо, которого утянул в объятия сон. Его ладони покоились на кровати, верхние пуговицы белоснежной рубашки были наспех расстегнуты, а пиджак небрежно закинут на спинку компьютерного стула. Он, переживая за ассистентку, наплевал на привычные нормы поведения, отдав всего себя на ухаживания за больной. Покраснев от смущения, девушка отогнала от себя назойливые мысли о новой одежде, понимая, что Альбедо так бы с ней не поступил, и наверняка попросил кого-то из девушек ее переодеть. Его голова, покоившаяся на краю кровати, опущенная на руки с закатанными рукавами рубашки, выглядела умиротворенно. Светлые ресницы и взлохмаченные на эмоциях волосы блестели в лучах закатного солнца, и девушка, не отдавая отчет в действиях, потянула ладонь к ним, порывисто желая прикоснуться к ним, чтобы потрогать на ощупь, но бирюзовые глаза распахнулись до того, как на голову их обладателя опустилась ладонь.

— Ох, наконец-то ты проснулась, — отодвинувшись от кровати и непроизвольно зевнув, обрадовался Альбедо. Часто проморгав, отгоняя сон, он изучил внешний вид ассистентки и нахмурился. — Твое лицо всё еще слишком красное, у тебя до сих пор температура? — он попытался подняться, но у него затекли ноги, и он чуть не плюхнулся рядом на кровать, но оперся на ее край руками, прежде чем опустить прохладную ладонь на лоб девушки.

— Простите меня, Мастер Альбедо, — Сахароза отвела взгляд к окну, отгоняя откуда-то взявшееся смущение. — Простите за то, что заставила волноваться о себе. Вам не стоило…

— Стоило, — он провел ладонью по ее волосам, убирая их в стороны, чтобы челка не спадала на глаза, но нервно отдернул руку, понимая, что жест был лишним. Но, вспомнив, как Сахароза хотела также прикоснуться к его волосам, он тепло улыбнулся, а от мягких черт его лица улыбнулась и девушка. Пытаясь расслабиться, она, нащупав рядом с кроватью на тумбе очки, надела их, фокусируя внимание на госте.

— Мне стоило быть гостеприимнее, — винила она себя. — Даже чай не предложила.

Альбедо от смены темы улыбнулся, отстранившись и ровно встав у кровати.

— Поправляйся, чтобы это сделать. А для этого я сейчас принесу кашу, которую ты обязательно должна съесть, — сказал он, удалившись на кухню.

«Мастер Альбедо готовил мне кашку на моей кухне, в моем доме. Как с этим жить, как быть, кому написать завещание? Почему мне так неловко и радостно одновременно? Разве не все друзья заботятся друг о друге?», — табунчик разных мыслей кружился на лугу разума Сахарозы.

Альбедо принес кашу с ложкой, и девушка долго рассматривала выложенного цукатами мишку, поглядывая то на произведение искусства, то на художника. Блондин не знал, о чем думает девушка, поэтому, набрав ложечку каши, поднес ее ко рту подруги, а та машинально ее приняла. Только спустя пару секунд до Сахарозы дошло, что ситуация ее доведет до состояния булькающего вулканчика, поэтому она, буркнув: «Спасибо, я сама», принялась молча уплетать кашку, не глядя на химика. Последний же ликовал, желая, чтобы неловкость девушки превратилась в смущение из-за симпатии, но не мог ничего поделать для этого в нынешнем положении. Он не мог себе позволить быть эгоистом, когда его Сахарок только выпуталась из дебрей простуды, которая ее довела до долгого сна из-за рабочего недосыпа.

«Вот что мне, трудоголику, делать с таким же, как и я, трудоголиком?», — думал он, глядя в глазки плюшевому кролику. — «Правильно», — он хлопнул того по носику, — «Сделать ее своим трудоголиком и облегчить нашу жизнь, заботясь друг о друге! Оптимистичнее сказать, чем сделать, эх».

Под перспективные думы о будущем в дом бабули и дедули, где проживала Сахароза, пытаясь быть самостоятельной, после короткого стука впорхнули с сумками наперевес ее родители. Об их прибытии увлеченная атмосферой пара товарищей по профессии узнала только тогда, когда мама вошла в комнату дочери, на ходу снимая красивое пальто. Женщина, воспалившись увиденной в прихожей парой мужской обуви не знала, как дышать, но застыла столбом, подтвердив мысли, когда увидела сидящего на полу Альбедо.

— Мама, — стукнув ложечкой о тарелочку, удивленно проронила Сахароза, а события для Альбедо были похожи на прогремевший на ясном небе гром. Не так он желал познакомиться с родителями любимой девушки, но и это тоже сойдет. Правда, он беспокоился, не посчитают ли ее родители их легкомысленными, ведь не хотел порочить ее доброе имя перед родителями. Его беспокойства были не беспочвенными, ведь мама у девушки была заводной, и сразу же внесла свою дочь в хмурый список: «Просрочено».

Сахароза нервно теребила рукава пижамы с рюшиками, пока Альбедо наливал всем чай за столиком в просторной зале. Мама поглядывала на слегка небрежного во внешнем виде парня осуждающе, приняв того за коллегу девушки. Она метала молнии в сторону отца, шепнув тому, что их дочь непутевая по его стопам, художник же в это время вел себя крайне вежливо и обходительно, но унимал дрожь волнения в ладонях, когда наливал всем чай.

— И как давно ты водишь мужиков в дом, дочь? — выделив разочарованно обращение, выплюнула женщина, откусив голову букашечке на печеньке. Она даже не стеснялась читать морали перед Альбедо.

— Вы неправильно поняли, Мем, — поспешил оправдать доброе имя любимой химик, — Сахароза не такая, я…

— Не влезай в наш разговор! Если вы коллеги по работе, выполняйте общие задачи там, а не здесь, — грубо перебила его женщина, и воцарилась тишина, пронзающаяся лишь пением птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном.

— Мастер Альбедо мой начальник, мам, не порочь, пожалуйста, его имя, — каждое слово Сахарозы, сказанное непоколебимым тоном, вызвали восторг, смешанный с тревогой у химика.

— Хватит выгораживать своего начальника отдела! — стукнула по столу красивая, но холодная женщина, которая почему-то не верила своей единственной дочери. Ее тонкие губы грозно искривились, а вместе с ними и нахмурились полоски на лбу.

— Он не начальник моего отдела, он главный химик нашей компании и ее владелец! — почему-то продолжала заступаться за юношу Сахароза, приоритетно оправдывая его, а не себя. Это одновременно восхитило парня, но и огорчило. Если она привыкла к подобным перепалкам с матерью, какой тогда была ее жизнь до самостоятельного проживания? Такие словесные бои были нормой? Как такая хрупкая девушка оставила в себе столько хороших качеств после того, через что ей пришлось пройти?

Мать Сахарозы, поправив свои собранные в высокий хвост светлые волосы, смягчилась, пронзая янтарными глазами Альбедо. Она глядела на него оценивающе, отмечая, что одежда у того была дорогой, как и обувь, обнаруженная в прихожей. Да и машина, припаркованная у двора, была не из дешевых. Посчитав, что лучше уж пусть состоятельный мужчина набивается в женихи дочери, чем какой-нибудь проходимец, она, торжественно опустив чашку чая на блюдечко, выдала:

— Одобряю!

— Эм, что? — подвисла Сахароза, сжимая ручку чашки. Заметив, как дрожат ее плечи, Альбедо, наплевав на медлящих в заботе родителей, стянул с дивана плед и окутал им ассистентку. — Спасибо, — скомкано пробормотала она, и в ее дрогнувших нотках, была заметна скользнувшая пелена слез, старательно сдерживаемых обладательницей самого милого на свете личика.

— Отношения ваши мама одобряет, — перевел слова жены отец, разворачивая конфету, и удивляясь, как так быстро его жена одобрила юношу без необходимых знаний. Состояние человека не делало его идеальным. Да, жест заботы от Альбедо был выигрышным для положительного вывода, но кто сказал, что он искренний, а не для отвода глаз? Мужчина считал свою дочь красивой, и не мудрено, что любой бы смог ее полюбить, потому он не был согласен с женой за столь поспешные выводы, но перечить во избежание скандала не стал.

— Но у нас не такого рода отношения, — выпав в глубокие думы замахала ладошками Сахароза, пока Альбедо отошел, дабы закрыть окно.

— Спасибо, мам, — отчебучил блондин, и Сахароза часто-часто захлопала ресничками, внимательно всматриваясь в глаза начальника. Если он хотел ее спасти от неудобных расспросов матери, то его решение этой задачи, наоборот, лишь подлило масла в огонь. Вот только отец почему-то счастливо заулыбался, а мама притихла, покраснев. Только Сахароза не понимала, что здесь происходит?

— Что ж, — встав из-за стола, поправила одежды женщина, — раз за тобой есть, кому ухаживать, нам тут делать нечего.

Слова матери отправили мятноволосую в очередные неизведанные степи шока.

— В прихожей сумки с фруктами, рыбой и мясом, покушайте натуральной еды, — копируя поведение жены, поднялся отец. — Ухаживай за ней, сынок, она у нас одна! — он пожал руку Альбедо и что-то шепнул ему на ухо, а тот кивнул. — Поправляйся, дочь, — он подошел к ней и обнял перед уходом.

— Кстати, — у выхода добавила женщина, — с внуками можете не торопиться! — из-за ее слов Сахароза поперхнулась воздухом и начала кашлять, а Альбедо густо покраснел. — Занимайтесь своей наукой и получайте от жизни всё, чего желают ваши душеньки! Эх, где моя молодость…

— В пенсионном? — ляпнул муж, за что получил подзатыльник, и Альбедо вдруг понял, что Сахароза характером пошла в отца, за что он был тому благодарен.

Воцарившаяся тишина и гул уехавшей машины после того, как Альбедо провел родителей девушки, не позволив выходить на улицу после простуды, еще долго не давали ей прийти в себя. Слишком много потрясений, похожих на сон, не давали ей покоя, и она вернулась в реальность лишь тогда, когда химик, развернув ее к себе, опустил прохладную ладонь на лоб. Блаженно прикрыв глаза от приятной прохлады и желания провалиться в сон, девушка расслабилась. Правда, один вопрос не позволил ей этого сделать:

— Мастер Альбедо, зачем вы это сделали?

Вопрос Сахарозы был для Альбедо долгожданным, но всё еще пугал. Рано или поздно его чувства выползли бы наружу, он не смог бы вечность держать их в себе. Для него их образовавшийся зрительный контакт и молчание, прерываемое на тяжелое дыхание, было самым волнительным в жизни. За этот затянувшийся эмоциональный миг он даже понял, какого было Сахарозе, когда она испытывала переживания о первой симпатии, подаренной непутевому Альбериху, который ее не достоин. Альбедо по-дружески уважает и ценит Кэйю, но стоит справедливо отметить, что тот никогда не церемонился с чувствами других. Правда, исключение почему-то рисовалось с Лизой, и химик мысленно желал, чтобы друг нашел уже, наконец, ту единственную и не ставил ему палки в колеса в завоевании Сахарка.

Да, Альбедо хотелось быть жадным. Ревность и негодование обволакивали разум дымкой, затуманивая здравый рассудок, но химик быстро отгонял отрицательные человеческие качества. Однако было сложно, особенно после того, как Кэйа во всех красках описал другу их с Сахарозой момент с поцелуем со школьных времен. У химика почти снесло крышу, хотелось в тот момент откровения вмазать другу по лицу, взять за ворот и повести к Сахарозе для вымаливания извинений. Он украл у нее первый поцелуй, и, зная двух дорогих в жизни людей лучше, чем они знают себя, Альбедо бы всё на кон поставил, доказывая, что Кэйа ошибался, и Сахароза никак не могла вынудить его на порывистые действия. Но правда в подростковое время крылась в том, что Сахароза была первой настоящей любовью Кэйи, которую он отрицал из-за трудностей в семье, не подпуская никого к себе. Альберих сам для себя решился на дерзость, чтобы доказать себе, что Сахарок не подарок, что она ничем не отличается от других, виснувших на него, дам, но он заблуждался, и это заблуждение стоило ему утраты чувств к нему Сахарозы. Она в школьные годы после оскорбления и первого в жизни отвратительного поцелуя отпустила всякую симпатию к Кэйе. Иногда одно мрачное, колючее действие способно разрушить то, что строилось долгое время. Исходя из этого, Альбедо желал подарить Сахарозе лучшую любовь всей ее жизни, которую они после передадут своим детям, а те — внукам. По правде, девушка и для него слишком хороша, ведь долгие годы художник принижал свою значимость, повесив на себя клеймо чьей-то копии, ведь по происхождению был клоном.

— Сахароза, прости меня, если сможешь, — Альбедо опустился на колени перед сидящей на кресле девушкой, заглядывая в ее искрящиеся глаза.

— Вам не стоило давать надежды моим родителям. Нет, конечно, я понимаю ваше благородное желание помочь мне избежать неудобных вопросов, но теперь они умножатся и навалятся лавиной в ближайшее время, а строить из снега понятные их восприятию башенки теперь мне, — Сахароза редко злилась, поэтому ее ладошки вцепились в укрывающий ее плед. — Да, друзья должны вытаскивать друг друга из передряг, но мы всё усложнили, а если быть честной, усложнили всё именно вы, Мастер Альбедо. Простите за прямоту.

Она отвела глаза к окну, пытаясь унять гнев и пропустив улыбку юноши, который обратил на себя внимание вновь лишь тогда, когда накрыл ладони девушки своими и потянул их на себя.

— Я не хочу быть лишь твоим другом, — раскрывая одну из податливых ладошек девушки, огорошил ее Альбедо. Сахароза так привыкла к нему за время работы и заботы в период болезни, что подсознательно решила довериться, позволив к себе прикасаться. Всматриваясь в глаза девушки, он слегка поддался вперед, оставляя между пальчиков раскрытой ладони щекотный поцелуй, вызвавший невольную улыбку у Сахарозы… Ровно до того, как она поняла всю красочность жеста химика, ага. — Позволишь ли ты мне любить тебя и стать для тебя всем, как и ты для меня? — решил не ходить вокруг да около парень, затаив дыхание. После школьной симпатии, наполнившей ее сердце серостью, она заслуживала прямого искреннего признания, которое, к слову, лишило Альбедо практически всех сил, и он осторожно, опустил подбородок на коленки девушки, всё еще глядя на нее.

— Простите за дерзость, но я не могу не сравнивать вас сейчас со щеночком, — хохотнула девушка, развеяв напряжение. Всё вокруг казалось ей нереальным, похожим на простудный бред, но поцелуй влажных губ, оставленный на ладони, всё еще ощущался, а манящие бирюзовые глаза гипнотизировали, завораживали, топили в самых разных волнующих чувствах.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — хитро сощурившись, пошутил парень, вызвав у Сахарозы очаровательный смешок, и она достаточно смело провела ладонью по его волосам, чего так хотелось раньше.

— Просто, — Сахароза вздохнула, собравшись духом, — ваши слова, Мастер Альбедо, похожи на полусонный бред после тяжелой болезни, — она попыталась отнять руку от его волос, но Альбедо перехватил ее и опустил обратно. Его непривычные для восприятия действия казались милыми и потешными, Сахарозе вдруг подумалось, что, вероятно, никто таким не видел юношу.

— Продолжай, — на полувыдохе молвил парень, — мне очень важен перевод твоих мыслей.

— Я никогда бы не подумала, что вы можете полюбить такую как я…

— Мне не нужна такая, как ты, мне нужна только ты, никто больше, — напустив строгость, вправил на место неуверенность Альбедо, беря свободную руку девушки и переплетая их пальцы в замок. — Без тебя я чувствую себя пустым, мой Сахарок, дарящий сладость даже во время рабочей рутины.

— Не называйте меня так, — потешно нахмурилась девушка, видимо, проигрывая из памяти прозвища со времен детства.

— Ты до сих пор обращаешься ко мне официально, — напустив обидку, нахмурился юноша.

— Но, Мастер Альбедо, — попыталась что-то сказать в своё оправдание Сахароза, но очередной поцелуй, оставленный на костяшках руки, выветрил всякую речь, заставив девушку мило краснеть. По правде, ее давно тянет к химику невидимой нитью, притягивает, завораживает. Девушку стукнуло осознание об этом тогда в кафе, когда Кэйа пошутил по поводу свидания. Сначала она искренне приняла слова одноклассника за дерзкую шутку, направленную на обиду, но, анализировав действия директора, она не исключила факт, что тот может испытывать к ней какие-то чувства. Этот почти прозрачный вывод будоражил возможные представления о том, что Альбедо может видеть в ней девушку, но даже он был странными для восприятия. В момент предположения Сахароза и пропустила автобус, пытаясь охладиться под дождем, из-за чего заболела. Говорить Альбедо об этом, она, конечно же, не стала.

— Назовешь меня так еще раз, поцелую, — стащил типичнейшее условие из мелодрам парень, придав себе важный вид. — Альбедо. Меня зовут Альбедо.

— Альбедо, вы похожи на дитя малое, — закатила глаза на эмоциях девушка, но быстро вернулась в реальность, когда юноша, приподнявшись и опустив ладони на спинку кресла, кратко, но с чувством, поцеловал ее в губы.

— Я же назвала вас по имени! — мило надулась Сахароза.

— Детям не стоит доверять, — пожал плечами Альбедо. — Да и, если честно, я не думал, что ты так легко сменишь привычку в обращении.

— А если вы теперь тоже заболеете? — сменила гнев на переживание она.

— Я уже болен тобой.

— Вы приравниваете меня к уходящей болезни?

— Дуешься так, как будто мы уже пять лет в браке.

— Кажется, вы уже подхватили простуду, судя по странным речам.

— Тебе так дика мысль, чтобы официально закрепить наш союз?

— Мне казалось, что Вы, Мастер Альбедо, более медлительны и обходительны, когда дело касается важных вопросов, — нахмурилась Сахароза, но не сразу поняла, как назвала блондина в пылу эмоций.

— Так и было, — довольно улыбнулся юноша, — но кто-то не понимал намеков, — его дыхание опалило губы девушки, а губы Альбедо почти соприкоснулись с ними, как «вовремя» со стороны прихожей послышался стук чего-то увесистого:

— Мать моя Лиза-подлиза! — обронила сумочки с лекарствами пришедшая и переодевшая подругу ранее Фишль.

— Горько! — поддержал развитие событий Оз.

— Я думаю, ворона можно теоретически зажарить вместо курицы на ужин, — шепнул ассистентке Альбедо.

— Дорогая, — толкнул женщину в бок отец Сахарозы, вернувшийся за забытыми ключами от машины и спрятавшийся за вешалкой с верхней одеждой, — кажется, мы дождемся внуков до того, как начнем пользоваться вставной челюстью.

— Говори за себя! — отвесив затрещину мужу, выпалила она, чуть не сдав их маскировку. — Ох, я еще так молода… Но так рада, что смогу воспитывать внуков еще с не дряхлыми костями, — она достала цветастый платочек и утерла слезы.

— Мам, — спалил их контору Альбедо, — ты расскажешь, можно ли запечь ворона вместо курицы, и на какую температуру поставить духовку, чтоб он не обуглился до состояния подошвы?

Больше Оз признаков интеллекта не проявлял, орунькая, как голодная чайка на многолюдном берегу моря. Правда, немного позже химик пожал ему лапку и накормил вкусняшками за одобрение их с Сахарозой отношений.

Каждый человек в этой жизни хочет почувствовать себя счастливым и для кого-то значимым. Альбедо, повстречав Сахарозу, впервые за все свои унылые годы существования ощутил воздушное чувство любви. Ему впервые кто-то смотрит в глаза с полнейшим тёплом во взгляде, его руку впервые держат аккуратные пальчики, которые ценны настолько, что он боится, как бы не навредить им, аккуратно сцепляя руки в замок. Сахароза кажется такой сказочной, естественно красивой и бесконечно милой, что дух захватывает. Возвращаться в реальность из красочных дум вообще не хочется, а потому химик это делает лишь тогда, когда девушка становится пред ним, потешно дуя губы.

— Мастер Альбедо, вы же говорили, что нам нужно выехать из офиса по рабочему вопросу, но мы уже час наматываем круги по парку, держась за руки!

— Не час, а сорок четыре минуты, — пожал плечами гений. — Тебе не нравится? Может, ты устала? Давай присядем на лавочку?

— Как это связано с работой? — трудоголик в уме Сахарозы колотил отверткой по медным трубам.

— Могла бы сразу догадаться, что я просто нашёл повод пригласить тебя на свидание. И почему опять официально, м? Ты забыла, что из этого вытекает, или ты специально?

— А если нас кто-то увидит с работы? — стойко анализировала девушка.

— У нас не тайный роман, мы не можем скрываться от других, — рассуждал парень, раскрывая руки для объятий. — Я серьезен по поводу наших с тобой отношений, и рано или поздно мы сыграем свадьбу.

— А если другие будут говорить, что это был мой план, чтобы перевестись к вам работать и соблазнить? Если это плохо скажется на вашей репутации, Мастер Альбедо? — девушка сжала руки в кулачки и прижала их к груди. Весь ее сжатый вид говорил о беспокойстве, и химик не смог ее не обнять. Он бережно прижал ее к себе, осторожно опустив подбородок на макушку, перед этим отодвинув ободок с ушками. Сахароза и без аксессуаров напоминала пугливого котенка, который не верит, что отыскал дом, и ее природное очарование выбивало химика из тяжелых дум, оставляя лишь желание защитить свою милоту любой ценой.

— Я переживаю о тебе столь же сильно, как и ты обо мне, чудо, — честно признался Альбедо, выдыхая, и пар с его рта из-за хлада на улице вырвался облачком с губ. — Ты не должна взваливать на себя все невзгоды и возможные трудности. Это я ответственен за чувства, которые выразил, это я, испытав к тебе искренний интерес, перевел работать к себе, и мне решать: любить тебя или нет, не другим. Поэтому отпусти переживания и просто наслаждайся теплом, которое образуется между нами, хорошо?

— Из-за вашего красноречия я не смогу сегодня смотреть вам в глаза, — пробурчала девушка, вжимаясь в пальто юноше, из-за чего он не смог молчать и красочно засмеялся. — Я серьезно, — она, немного отстранившись, таки взглянула в его блестящие бирюзовые глаза, оказавшиеся слишком близко, будто бы всё было так и задумано.

— Как же я смогу жить без тепла твоих глаз? — чувственно спросил юноша, напуская в свой вид потерянность. — Как мне жить без солнышка?

— Мастер Альбедо, — осмелев, прямо обратилась к нему девушка, — вы как дитя малое, прошу прощения за прямоту. Переигрываете.

— Быть может, я использую слишком художественный стиль в речи, но я правда, кажется, больше не могу без тебя, — голос химика стал на тон тише, обволакивая слух и готовя к очередному откровению. — Когда я услышал тишину после твоего звонка во время болезни, мне показалось, что мое сердце ухнуло в беспроглядную тьму, теряясь в пустоте. Всего одна мысль, что с тобой могло произойти что-то плохое, вытолкнула из океанов чувств на поверхность желание оберегать тебя и быть рядом. Уже тогда я понял, что не смогу держать свою симпатию втайне слишком долго, ведь иначе не смогу найти себе места. Вместе с этим, мне не хотелось быть эгоистом, и я, честно, хотел постепенно прокладывать дорожку к твоему сердцу в особенном ритме, неспешно, чтоб не спугнуть, но… Когда я познакомился с твоими родителями, и ты начала меня смело защищать перед ними, я не смог продолжать притворяться, что у нас лишь дружеские отношения. Да и, знаешь, только ты не видела того влюбленного взгляда, которым я на тебя смотрю, считая меня лишь другом. Твои родители всё поняли бы, и это бы многое усложнило. Но я не рассчитывал, что ты ответишь мне на чувства так скоро, тем более с тайнами моего происхождения и всеми возможными проблемами, с которыми мы можем столкнуться.

— Мастер Альбедо, вы такой милый, — от комплимента девушки, сорвавшегося с ее очаровательных розовых губ, у юноши покраснели кончики ушей. — Когда я попыталась перестроить восприятие на буквальность слов Кэйи, мне многое показалось понятным и логичным в вашем поведении. Но из-за заниженной самооценки и нелюбви к себе я подсознательно отрицала реальность ваших к себе чувств. Кто полюбит слишком тихую, зацикленную лишь на науке, девушку, застрявшую в детских мечтах и обещаниях? Мои родители всегда с прохладой смотрели на меня, разочаровываясь в моем нежелании в выполнении их несбывшихся в молодости мечтаний и планов на меня. Всю свою жизнь я воспринималась многими странной личностью, была почти что отшельником какое-то время, но вы смогли отыскать путь к моему сердцу… Когда я просто предположила, могу ли испытывать к вам что-то выше дружбы, тепло в груди разлилось так, будто бы этого приятного ощущения ждала моя душа с рождения, словно вы были тем маяком, который я искала всю свою жизнь, одиноко плывя на плотике по морю отчаянья, — в конце речи голос Сахарозы предательски дрогнул, а глаза заслезились, словно все тяжелые чувства, которые стойко игнорировались и закрывались на сотню замков, вырвались наружу, покидая разум.

Альбедо приподнял ее льнущее к нему личико, с понимающим состраданием глядя в ставшими такими родными медовые глаза. Не смея отвергать собственных желаний, он прильнул к дрожащим губам девушки, успокаивая и пробуждая чувство единства в любой трудный момент. Сахароза, таки заплакав, но уже от счастья, ведь ей казалось, что произнесенные тяжелые думы больше никогда к ней не вернутся, обняла парня, поддаваясь навстречу таким мягким и нежным, родным губам. Это был их первый взаимный и осознанный поцелуй, который ждал еще с тех пор, как их прервала Фишль, и первый опыт, показывающий, что после простуды, особенно на морозе, близость лучше не выражать. После Сахарозы свалился в кровать от болезни Альбедо, и тогда девушка узнала, что во время ее простуды он всего лишь купил дорогущий дом рядом с ней, и теперь они соседи.

— «Я пытался поэтапно приближаться к твоему сердцу, ага, и для этого решил стать соседом. Буду незаметно приходить домой по вечерам, шататься под окнами, как призрак, пить кофе на террасе, поглядывая в сторону твоей входной двери, ага», — потешно злилась Сахароза, ругая лежащего на кровати парня в его новом доме.

— Ты такого плохого обо мне мнения? — надулся юноша. Его светлые волосы были разбросаны по светло-голубой подушке, щеки раскраснелись после недавней температуры, а веки едва поддавались открытию из-за сознания, тянувшего в сон.

— В вашем доме целый подвальный этаж выделен под лабораторию! Это для привлечения моего внимания?

— Для проведения не относящихся к работе опытов, — блондин напрягся, сжав пододеяльник и стараясь как можно меньше смотреть на девушку.

— И розовая комната по соседству с вашей, — чисто импровизация дизайнеров?! — девушка вперла руки в бока.

— Это для дочери подруги моей создательницы.

— Ага, с моей фотографией в рамочке, взятой из личного дела, как та, которую хочешь развидеть, из паспорта!

— Ты там очень даже милая! — поспорил Альбедо, но быстро притих, понимая, что его спалили. — Во время визита твоих родителей, я предположил, что, если они надумают лишнего и выгонят тебя из дома, я заберу тебя сюда, а сам буду жить в своем основном доме. Прости, если это слишком неловко…

— Это слишком мило с твоей стороны, Альбедо, — закрыв ладошкой глаза, призналась девушка, не видя, как загораются вновь жизнью глаза химика. — Поправляйся поскорее, потому что я, кажется, начинаю привыкать к нашим объятиям, и они мне жизненно необходимы.

Химик поправился уже к следующему утру, и пришедшая домой вызванный врач Барбара смотрела на пациента так, словно он восстал из мертвых. Перекрестившись на дорожку, она сказала, что снова вернется к работе в церковь.

Очередной облом вылился на парочку ушатом хлада заваленной после затяжных выходных работой. У Альбедо было так много неразобранных дел, что он был готов настучать по шее безответственному Альбериху, который, как он полагал, шлялся вместо работы по отделам, строя из себя начальника. На самом же деле тот почти ответственно выполнял возложенную на него миссию, до того, как ему написала сообщение Лиза, чтобы он от нее отвалил. Просто Кэйю понесло, и он каждые десять минут слал девушке сердечки, а у нее была какая-то важная встреча… Не выдержав очаровательной дерзости девушки на расстоянии, Альберих, наспех закончив большую часть дел, рванул к Лизе, но попал в небольшую аварию и оказался в больнице с некоторыми ранениями и ушибом. Об инциденте никто не знал, но русоволосая оказалась в том же месте и в то же время, как будто бы сама судьба их свела. Она всё еще не хотела делать операцию, в качестве которой ее убеждал врач, но Лиза была очень упрямой. Правда, когда она увидела вышедшего из кабинета Кэйю в бинтах, всё отошло на второй план. На его красивом смуглом лице было множество глубоких царапин, а глаз прикрыт повязкой.

— Видишь, я теперь почти Джек Воробей, — пошутил он, отхватив очередной легкий подзатыльник. — Больных бить некрасиво. Больных нужно жалеть, любить и окружать заботой.

— Где ты нашелся на мою голову? — гладя по макушке, куда до этого била, спросила она, о чем-то глубоко задумавшись. — Как думаешь, стоит ли мне решиться на операцию, о которой говорил врач? Я же знаю, что ты услышал часть нашего с ним разговора.

— Ну да, ты его чуть не разорвала на бахилы, как я мог не слышать? — снова неудачно пошутил Альберих, за что Лиза неприятно потянула его волосы. — Всё-всё, сдаюсь, — он сложил руки в примирительном жесте, и бросившиеся в глаза бинты подтолкнули девушку к еще более нетипичному для ее характера жесту… Она обняла Кэйю, уткнувшись носом в его плечо. На самом деле у нее чуть сердце в пятки не ушло, когда она встретила его под крышей больницы. Накрывший страх был таким сильным и ужасным, что Лиза на миг представила, что было бы, если бы они таки провели множество лет вместе, не поубивав друг дружку, но потом вдруг оказалось бы, что они могут провести времени меньше, чем другие пары… Из-за болезни Лизы… Ей не хотелось, чтобы близкий сердцу человек испытывал боль потери и был одиноким, как ее друг со времен учебы Сайно. И желание защитить Кэйю от боли утраты ломало выстроенные преграды из принципов. Правда, проблема заключалась в том, что в проведении операции был риск летального исхода, и их конец мог наступить еще скорее.

— Я не хочу бросать тебя, противный милый, но и, понимаешь, мне страшно привязывать тебя к себе… Хоть частично я и думаю, что ты тот еще бабник, который сразу же найдет мне замену, если быть честной.

— Вот я сейчас реально в ступоре: ты мне в любви признаешься или рассказываешь о намерениях прикопать под красивым кустиком?

— Сейчас кто-то вновь пойдет к врачу.

— Может ли Тёть Нина в регистрационной загса считаться врачом? — выдал Кэйа.

— О таких вещах не шутят, — злобно зыркнув на парня, почти прорычала Лиза, но ее брови поползли вверх, когда она увидела полнейшую серьезность на лице Альбериха. — Нет, ты точно башкой приложился. Марш на повторный осмотр! Чтоб бабник брака захотел… Рак на горе свистнул, что ли?

— Если у меня не заживет веко, кто за меня одноглазика выйдет? — пожал плечами парень, поправляя малясь помятый пиджак.

— За тебя никто не выйдет, если я тебя прибью здесь и сейчас! — взяв папочку с рекомендациями для посетителей и как можно бесшумнее погнавшись за Альберихом, процедила Лиза.

Вышедшая из своего кабинета Барбара с коробочкой в руках мысленно помолилась за пару, лишь бы тех поскорее вылечили, а то вышедший из комы дед Чжун Ли, ушедший в нее из-за «Осментус Вайна» и покатушек на горке с двадцатилетним внуком Аяксом, решил вернуть молодость и просил встречи с той самой Нинкой…

* * *

Очередной рабочий день начался у Альбедо с разрывающегося телефона и уведомлений о сообщениях от Кэйи, где он извещал, что в компании полная жуть, приехала Рейндоттир, кто-то накопал фотографий со свидания Альбедо и Сахарозы, и теперь первого обвиняют в халатном отношении к работе. Ко всему этому, оказалось, что Альберих попал в аварию, и таки отхватил сотрясение мозга, ведь он клятвенно уверял несколькими сообщениями ранее, что готов взять Лизу в жены хоть сегодня.

Наспех одевшись, химик умчался в компанию, в которую его не пустила пресса. Шум и гам раздались по всей округе, а вспышки камер не давали юноше пройти хоть куда-нибудь, слепя. Из водоворота безумия его спасла пробравшаяся сквозь наглых журналистов Сахароза. Достаточно громко попросив прекратить несогласованную съемку и напомнив о законном штрафе за это дело, она увела Альбедо за собой внутрь компании, где, дождавшись и войдя в лифт, они смогли отдышаться.

— Спасибо, — Альбедо был очень благодарен, но он вместе с этим боялся, что его Сахарок столкнется с трудностями после своей смелости, поэтому его голос был грустным и тихим.

— Вы не должны тащить на себе груз в одиночку, — девушка подошла к нему и крепко обняла. — Мы ведь не сделали ничего плохого, как вы и говорили, каждый человек заслуживает любви. Благодаря нашему свиданию я понимаю ценность наших отношений, и не откажусь от них из-за тех, кто подло пытается сбросить наши рабочие заслуги с горы успеха в обрыв.

— Что бы я без тебя делал? — голос Альбедо стал невероятно нежным, а его напряженные плечи расслабились. Он обнял девушку в ответ, понимая, что даже если создательница сочтет нужным уволить его, лишив всего, он не откажется от своих чувств к ассистентке.

— Жили бы спокойно? — бросила в шутку Сахароза, желая, чтобы их объятия длились как можно дольше. Она очень испугалась за парня, когда Лиза переслала ей сообщение от Кэйи.

— Если у меня не останется ничего, и я начну карьеру с нуля, ты будешь со мной? — он немного отстранился, заглядывая в глаза любимой.

— Мы начнем ее вместе, Альбедо, — Сахароза подтянулась на носочках и поцеловала парня в щеку.

— Ты ведь знаешь, что у меня четкие намерения жениться на тебе в скором времени? — не сдержал радости химик, укусив себя за язык из-за вырвавшихся слов.

— Когда я мечтала о принце в детстве, не думала, что мой сделает мне предложение в лифте, — заглушая яркий восторг внутри, пошутила девушка.

— Я лишь предупреждаю о предложении, — Альбедо хитро усмехнулся, но тут же посерьезнел, когда лифт достиг нужного этажа.

Тогда они не знали, что Сахароза вернется домой в слезах, а Альбедо таки утратит управление компанией.

Горькие слезы лились из глаз Сахарозы, и очередная бумажная салфетка летела в угол комнаты, а тушь некрасиво растекалась по розовым щекам. Подобрав под себя ноги, девушка горько плакала на кровати, полностью уйдя в себя. Она абсолютно не слышала, что Альбедо уже пять минут пытался достучаться в ее комнату, и вернулась в реальность только тогда, когда родные руки прижали ее дрожащее тельце к себе, — он таки решился войти без ответа. Рубашка юноши тут же начала впитывать слезы от глаз любимой, и он просто гладил ее по спине, позволяя выплакаться. Альбедо был перед ней виноват, ведь ее уволили с работы, а его понизили в должности. Испытывая чувство вины, он вообще думал о том, что лучше бы не говорил о своих чувствах, но быстро отогнал глупые мысли. Почему он должен был стыдиться любви? Почему думал о том, что без него Сахарозе могло бы быть лучше? Очевидно же, что она нуждалась в нем столь же сильно, как и он в ней, и найти друг друга в хаосе страданий, — дар, а не проклятье.

— Можешь не переживать о деньгах, у меня достаточно накоплений на такую жизнь, что мы можем даже не работать, — нарушил тишину он, и щелкнул девушку по носу, когда она, немного отстранившись, грозно посмотрела в его глаза.

— Если ты винишь себя в том, что меня уволили, не стоит, — вымолвила Сахарок, утирая слезы рукавом. Этот жест был таким болезненным, что Альбедо захотелось вновь ее прижать к себе и укрыть ото всех бед, создав уют лишь для них двоих.

— Тогда почему ты плачешь? — осторожно, дабы не надавить случайно на больное, решился спросить блондин.

— Потому что вас понизили в должности, и потому что объявилась одна из моих подруг из детства, — на озвучивании второй причины голос милой девушки предательски дрогнул. Альбедо продолжал гладить ее по спине, позволяя не торопиться с рассказом. — Простите за прямоту, но ваша создательница очень плохой человек! Вы вкалывали, как лошадиный табун, а она из-за своих надуманных выводов и потерянных ожиданий лишила вас законного места!

Альбедо содрогнулся от смеха, умиляясь серьезности, скользнувшей в хрупкий образ девушки.

— Альбедо, я серьезно! — потешно надула она губки, даже перестав плакать.

— Когда ты перестаешь обращаться ко мне официально, я забываю, как дышать.

— Так велико желание довести меня до состояния помидорки?

— Так страшно снова назвать меня по имени? Беспокоишься о последствиях?

Гневно подув челку, Сахароза попыталась вырваться из объятий парня, но он лишь притянул ее ближе, продолжая обнимать.

— Я люблю тебя, милая, — чувственно признался Альбедо, успокаивающе прижимая ее к себе, — никто и ничто не разлучит нас. Теперь мы больше не одни.

— Если ваши объятия лишат меня кислорода, вы таки останетесь одни.

— Знаешь, эта сторона в тебе мне нравится больше всего.

— Если ты думаешь, что я вредничаю, это правда, отчасти, но…

— Но? — Альбедо отстранился, позволяя девушке произнести речь до конца.

— Я могу к этому привыкнуть, — неожиданный ответ заставил юношу часто заморгать, переваривая сказанное, и он пришел в себя, когда Сахароза по своей инициативе его обняла. — Моя подруга из детства, оказывается, работала в нашей компании. Она сделала пластическую операцию и сменила фамилию, поэтому я ее не узнала. Это по ее инициативе мне тогда слали угрозы… Из-за жгучей зависти и надуманного чувства несправедливости она застала меня после работы и начала осыпать обвинениями, высмеивая мои ушки. Представляешь, она давно простилась с нашим детским обещанием, добавив, что и другие девочки из нашей детской компании высмеивают мою наивность, она продолжает общение с ними. Получается, что только я все эти годы жила прошлым, строя иллюзии, ожидая того, чему не суждено сбыться. Она выплевывала обидные слова, подловив меня в переулке после моего получения заявления об увольнении.

— Прости, меня задержала Рейндоттир, не ходи больше одна. Она ведь не навредила тебе физически? — Альбедо панически оглядел девушку с ног до головы.

— Нет, но вот ей досталось… Так получилось, что по тому переулку как раз шли Кэйа с Лизой, и когда моя подруга детства грубо сняла с моей головы ободок, Лиза чуть ей самой не повыдирала волосы, но ее остановил Кэйа. Правда, он тоже, сверкая глазами и потирая кулаки, ляпнул, что в следующий раз они с этой девушкой встретятся в полиции, а после написал заявление на ее отстранение от дел за неподлежащее поведение во время работы.

— Я вдруг зауважал своего непутевого друга.

— А еще, — Сахароза потянулась к тумбочке, беря оттуда загадочный конверт, — нас пригласили на свадьбу. Кэйа с Лизой планируют скрепить отношения союзом через месяц, до операции Лизы.

— Секундочку, — Альбедо достал из кармана брюк мобильный телефон, быстро что-то там печатая. — Я забронировал нам билеты на Гавайи.

— А как же твоя работа?

— Я уволился, — пожал плечами химик, получив осуждающий взгляд. — Не смогу спокойно работать, если тебя не будет рядом. Поэтому давай отдохнем и решим с чистой головой, чего мы хотим в этой жизни?

— Прости за прямоту, но я в шоке от тебя.

— Ты такая милая!

— Когда?

— Всегда, — уклончиво признался химик, укладывая девушку спать. Он обнимал ее до того, как ее веки опустятся, а дыхание выровняется, после чего укрыл одеялом и удалился спать в другую комнату на диване, чтобы приготовить утром завтрак на них двоих.

Сахароза, одетая в красивое легкое платьице жемчужного цвета и сияющие бусинами босоножки шла по выложенной тропе из лепестков диковинных цветов, поправляя распущенные волосы из-за легкого, пахнущего свежестью, ветерка. В окружности, выложенной лепестками, после завершения тропинки находился, приклонив колено, Альбедо в красивом белом костюме. Он держал в руках распахнутую коробочку с милым колечком, и нежно смотрел на девушку, растеряв слова. Сменив очки на линзы, она стала еще прекраснее, и даже без ободка-ушек выглядела неземной принцессой, вышедшей из сказки. Химик всё еще не верил, что нашел в жизни свое счастье, и оно наполнило его существование смыслом.

— Я согласна! — взяла на себя инициативу Сахароза, опускаясь к Альбедо, дабы он слегка дрожащими от волнения пальцами примерил на ее пальчик кольцо. Когда он наклонился к ней для поцелуя, девушка, ребячась, показала язык и побежала прочь, начав «Догонялки». Конечно же, она поддалась, позволяя парню поймать ее, прижаться носиком к носу, ведь его счастливые бирюзовые глаза светились от самых разных светлых чувств. Он хитро прищурился, делая вид, что поцелует девушку, а после внезапно прошептал:

— А вот я поддаваться не стану, — и убежал прочь. От их побегушек лепестки поднимались с ветерком вверх и вновь падали наземь, а теплое солнышко согревало и заставляло воду в ближайшем фонтане волшебно искриться. Конечно же, Альбедо поддался, подняв догнавшую его Сахарозу на руки и закружив. Со стороны они выглядели естественно счастливыми, и сидящий под теньком пальм Чжун Ли на пару с Нин Гуан пустил одинокую дедовскую слезу… в свои тридцать пять…

* * *

Свадьба парочек прошла в один день, и Кэйа, обещавший Лизе скромное торжество, мысленно желал выжить, ведь Альбедо из-за родителей Сахарозы решил устроить пир на весь мир, еще и работников компании пригласил… всех буквально… Букет, брошенный Сахарозой, пытался поймать Чжун Ли, имеющий виды на Нин Гуан, но его на лету схватил в клюв Оз, устроив побегушки до психушки, и поговаривают, что «дед» до сих пор бегает за птицей, некрасиво бросаясь в ту камнями.

Рейндоттир таки встретилась с Альбедо вновь перед радостным событием, вернув ему главенство в компании по просьбе ее работников, но химик отказался. Он хотел организовать свою компанию, но работники и Сахароза таки убедили его вернуться на должность.

Лиза целилась своим букетом в Сайно, — ее друга со времен учебы, работающего полицейским, но… Цветочки упали на стол, где он играл в нарды с Фишль. Они вдвоем посмотрели на Лизу так пронзающе убийственно, что даже смелая невеста впала в ступор. Не сказать, что между двумя чудо-игроками могло быть что-то, но так тоже сойдет… Правда, после Чжун Ли пытался незаметно выкрасть лежащий на краю стола букет, но Сайно, запустив волосы в свои доходящие до плеч белые волосы, посмотрел на «ворюгу» своими необычными алыми глазами, на полном серьезе выдав:

— За подобные действия можно загреметь в обезьянник, прикуплю бананов по дороге.

Почему-то только Фишль поняла, что парень шутит, а Чжун Ли словил нервный тик, когда ему буквально вручили желанный букет и велели не мешать игре.

Альбедо химичил с особым фейерверком долгие дни, но что-то пошло не так, и тот снес цветочные арки, напугав бедную Барбару, которая подружилась с Сахарозой, став их с Альбедо семейным врачом. Работница церкви с медицинским образованием, поправляла свое красивое коротенькое платьице с таким видом, словно она в этой жизни уже видела всё.

Рейндоттир снова решила покинуть страну, дабы расставить мысли по полочкам. Женщина не желала прощаться со своим погибшим сыном, но и понимала, что поступала с Альбедо плохо. Нельзя заменить кем-то кого-то, а потому женщине было неловко рядом со своим искусственно созданным сыном.

Главный химик хорошо поладил с семьей Сахарозы, и поселил родителей в старый дом девушки, снеся забор между их новым домом. Правда, отношения между ними и дочерью всё еще были относительно прохладными, ведь душевные раны затягиваются долго, как и исправляются ошибки. Прекрасная жизнь молодоженов каждый день наполняла красками будни, и новость о том, что Лиза благополучно перенесла операцию, только сделала их счастливее. Кэйа разрешил неприятные моменты с Сахарозой, поладив с ней, а Лиза, Фишль и Барбара стали для девушки новыми подругами. Иногда потери могут казаться болезненными, но, если тебя предали и оставили совсем одного, однажды эту пустоту обязательно заполнит кто-то более значимый и хороший.

Сахароза спустя какое-то время, добившись прогресса в изучении химии, стала вторым главным химиком компании, и Альбедо искренне гордился своей женой, еще и обучая ее в свободное время рисованию. Однажды, стоя у мольберта вдвоем, Сахароза на полном серьезе выдала:

— Альбедо, этот болотный цвет выглядит таким аппетитным рядом с красным, тебе так не кажется? — она обернулась, рассматривая задумчивое выражение мужа. — Хочу соленых огурчиков в салате с клубникой. Это странно?

Альбедо, просияв, осторожно утянул девушку в свои объятия, счастливым тоном произнося:

— Хочу, чтобы наша дочь была похожа на тебя.

— Ох, неужели?.. — таки дошла возможная причина странных желаний до девушки, и она глубоко задумалась. — Нет, я хочу сына, который будет похож на тебя, в таком случае.

— У нас еще впереди вся жизнь, можем не останавливаться на одном ребенке, — искал компромисс блондин, хмурясь из-за кое-чьего присутствия.

— Ага, да, конечно, посмотрите на меня!.. — чуть ли не провыл Кэйа, кабинет которого разносили их с Лизой близняшки. Сын был почти копией отца, кроме зеленых глаз, а вот дочь переняла от отца цвет глаз и язвительность (она пыталась отобрать у четырехлетнего брата игрушечный трактор, предлагая в обмен на куклу).

— Если у вас будет девочка, я хочу быть ее мужем! — таки сдавшись и отдав трактор сестренке, выдал мальчишка, отправив всех присутствующих в смех. — Мужчины слов на ветер не бросают! Я вырасту порядочным и буду поддаваться девочкам, уважая их!

— Друг, мне стоит почаще оставлять своих детей на тебя, у них проявляются признаки гениального мышления, — хлопнул в ладоши Кэйа, закинув ноги на стол и откинувшись на кожаную спинку стула.

— Ну да, — отложила журнал мод сидящая на диванчике Лиза, откинув назад волосы и хитро сощурившись, — откуда нашему сыну еще черпать здоровое поведение?

— Дорогая, тебе не кажется, что не столь правильно при детях? — нахмурился Альберих, поглядывая на пытающуюся ущипнуть брата дочь, но тот стойко уклонялся и держал лицо.

— Ну да, будущему чаду наших гениев такое лучше не слушать, — улыбнулась русоволосая, разворачивая конфетку для гостей и поглядывая на мужа так, будто бы готова прочесть ему целую лекцию.

— Альбедо, нашему ребенку точно стоит породниться с этой семейкой? — как можно тише шепнула Сахароза.

— Нет, но им не говори, — заговорческим тоном молвил химик, незаметно уводя жену до начинающейся бури.

Кто же знал, что сын Кэйи и Лизы всерьез вырастет прекрасным человеком, добивающимся сердца достаточно скромной и творческой дочери Сахарозы и Альбедо?

Конец.