Быть человеком-2 (гет)

— Странные у вас отношения с техникой, — задумчиво глядя вслед ушедшему Дэну, протянул Алексей. — Мало того, что человеческое имя киборгу дали, так ещё и уменьшительным его зовете, как живого. Ещё б Дёнечкой кликали или Дэнечкой!

Сразу полезть в бутылку мне помешало неуместное смущение. Кликала ведь: когда везли с места аварии и не знали, довезем ли. А медалист будто, не зная, подсмотрел что-то личное — куда более личное, чем если б влетел ко мне в душевую, как Тед. Поэтому я стушевалась и промолчала, но Алексей не остался без ответа.

— А что ты имеешь против уменьшительных имен, пупсик? — речной нимфой всплыла из голо-платформы Маша. — Помнится, ночью ты меня кликал Машенькой!..

«Пупсик» стушевался и заблеял оправдательно (ага, было темно и неправда!). Мне ещё со времен Владимира стало ясно, что по реакции на наш искин можно безошибочно фильтровать мужиков, так что я поднялась из-за стола, чтобы дать Маше виртуальные «пять»:

— Молоток, Машка!

— Вот я как раз об этом, — всё ещё пламенея ушами, снова кинулся нести просвещение в наши массы Алексей. — Неужели всегда, когда долго летаешь в космосе, начинаешь скатываться в этакое магическое мышление? Играть в ладушки с искинами, разговаривать с консолью или одушевлять киборгов…

— Киборга не трожь, — рыкнул из-за пульта Тед. Надо же, а вроде ж сидел «у меня в ушах бананы»!.. — У нас с ним отдельная… история.⁽¹⁾

Слово «история» неприятно резануло своей… недостаточностью. Хотелось подойти, тряхануть пилота и вопросить с присвистом: «Всего лишь история?!». Но вносить раздрай в наши ряды перед лицом Алексея не стоило.

Пирожок, меж тем, продолжал разоряться:

— История есть у всего, даже у твоего кресла. Но это не означает, что…

— Дэн всех нас спас недавно! — наконец прорвало меня. — И сам чуть не погиб при этом!

— И что? Это зашитый в него алгоритм защиты хозяев, — с непрошибаемой уверенностью возразил медалист. — Взрослые же, вроде, люди, а придумываете себе незнамо что. Смотрите, я вам сейчас докажу, что там ничего больше нет, кроме программы подчинения!

На пороге пультогостиной в эту минуту появился Дэн, и Алексей решительно повернулся к нему:

— DEX, поди сюда! У меня для тебя есть задание.

— Эй! — предупреждающе возвысила тон я, приподнимаясь из-за стола.

— Не бойся, — враз изменившимся голосом заворковал медалист, направляясь к кухонному шкафчику, а потом ко мне — и к столу. — Я не собираюсь его портить. Просто продемонстрирую кое-что.

Дэн между тем замер у другого края стола, куда Алексей выставил два стакана и в один плесканул воды из чайника.

— Переливай воду из одного в другой, — распорядился он.

Дальше всё происходило одновременно.

Дэн, едва блондинчик озвучил приказ, взялся за стаканы с ужасающим безразличием на лице. Глаза его, вроде бы, оставались такими же, к каким я привыкла, но неуловимо изменили температуру. Даже по сравнению с его «закосом под киборга» последних недель. Сейчас это был… ультра-киборг с абсолютным нулем во взгляде. Но Алексей этого не заметил.

— Сто раз, — как раз уточнял он, когда его перекрыло мое:

— Ты что себе позволя…ш-ш?!

Вскакивая, я впилилась бедром в угол, зашипела не хуже кошки, поэтому возмущение мое вовне вышло смазанным, а внутри накрыло слепящей яростной пеленой. Это, блядь, мой человек. А стакан этот неплохо бы запихнуть кое-кому кое-куда.

Тед тоже что-то рычал, вздымаясь от пульта — я не расслышала, что. Расслышал ли «номер двенадцать» — не знаю, так как ответил куда-то между нами:

— Искину без разницы, приказ есть приказ. И вслух считай! — переключился он на Дэна.

— …восемь, девять… — механически зазвучал Дэн, и мне почудилась в этом Алексеева смерть.

Тут я наконец обпрыгала стол на одной ноге, выхватила у него стакан и запустила со всего маху в стену, хотя хотелось — Алексею в голову. Небьющаяся посудина отрикошетила от стены и свалилась, брызжа каплями, прямо в рефлекторно подставленные руки Стас Федотыча, входившего в пультогостиную.

— Что за безобразие? — раскатился на всё помещение удивленный капитанский баритон.

Я открыла уже было рот, чтобы высказать всё, что я думаю про «безобразия», про Алексея и заодно про капитана, но подоспевший Тед вдруг отодвинул меня в сторону.

— Пардон, — мрачно заявил он кэпу. — Это у меня рука дернулась.

— Чего ты меня выгораживаешь?! — шикнула я, подлезая под пилотский локоть.

— А у меня и дернулась! — прошептал Тед. — Ты меня просто на чу-уточку, — сблизил тот кончики пальцев, — опередила.

— Приберись тут, — небрежно кивнул Алексей через плечо Дэну. А потом продолжил уже ко мне, глядя на меня, как на тяжелобольную: — Про это я ровным счетом и говорил. Искин не способен осмыслить и уж тем более критически оценить свои действия. Это только ваши проекции… Эй, ты куда?..

Я не глядя прошла мимо «номера двенадцать» к стене, под которой разлилась вода. Попыталась отобрать у Дэна губку, но он едва заметно качнул головой и продолжил тереть пол. Тогда я просто взялась за эту губку вместе с ним, поверх его руки. И так и не отпустила, пока вся вода не была собрана.

— Зачем? — очень тихо спросил Дэн.

— Ты же мыл со мной флайер, — усмехнулась, чтобы не разреветься я.

Когда воды на полу не осталось, я поднялась первая, напоследок чуть сжав руку Дэна с губкой.

— Когда все расползутся по норам — приходи, — шепнула я так тихо, что сама себя не услышала, но DEX — услышал бы всё равно.

Не глядя ни на Алексея, который, отчаявшись объяснить что-то нам, неразумным, ковырялся в вирт-окнах, ни на капитана, который сосредоточенно читал на розовом диванчике, я вышла из пультогостиной, чеканя шаг почти как киборг. Оказавшись у себя, первым делом вызвала по комму Машу и попросила перенастроить мою дверь: чтобы Дэну больше не приходилось стучать и ждать, пока я открою.

* * *

Чтобы сломать шею змеелюду, потребовалось 38% мощности имплантов. Чтобы проделать то же с «номером двенадцать», понадобится в полтора раза меньше. Достаточно одного движения, десятые доли секунды. «Неконтролируемый мышечный спазм» — и новый навигатор останется лежать грудой биомассы массой 85 килограммов. Это будет миг короткого злого триумфа.

А потом у команды начнутся проблемы. У Станислава — как у владельца корабля. У Нелли — как у владелицы киборга. Всё, что делает киборг, вменяется в ответственность его хозяину — это ведь должен был быть его приказ. Или ее. Никто не в курсе, что она ему не хозяйка. Никто не способен представить, что приказа могло не быть.

Нет, вероятно, кое-кто способен: из отдела разработок DEX-company. Из тестировочного, с очень похожими заданиями на бессмысленные действия. И наверняка — из отдела ликвидации. Регулярно имея дело со «сбоями», хотя бы некоторые из них должны были заподозрить, что дело не в «глюке системы». Тем хуже.

Он не знал, много ли ещё таких киборгов, как он. С подобным «дефектом». Сперва он вообще об этом не думал, воспринимая как должное. Потом думал, что все. Очень быстро убедился, что нет. На Шебе, отрезанный от инфранета, начал думать, что он — единственный. На «Черной звезде» ознакомился с описаниями «срывов» и решил, что всё-таки нет. Единственный оставшийся — возможно. С тем DEX’ом, про которого он знал доподлинно, он так и не успел поговорить — слишком поздно понял.

Но для компании подобные случаи наверняка представляли собой рутину, и методы борьбы с «производственным браком» были давно отработаны. Даже если голова навигатора останется при навигаторе, если он просто откажется выполнять приказ — человек, уверенный, что он всё и обо всём знает лучше, просто сообщит в любой из офисов DEX-company о подозрении на срыв. Не зная, что сорвался он ещё 57 суток назад, когда лучевая кость Уайтера разошлась трещиной.

Его люди могли злиться, раздражаться, ругаться, как Теодор — но не сдать. Уже не сдали и не сдадут дальше. В этом он был уверен почти на максимум. Это было тем, что держало его с ними рядом, несмотря на раздражение и злость. Новому навигатору ничто не мешало сделать один звонок с ближайшей станции. Более того: вероятность этого на основе накопленных данных была достаточно высока. А дальше — см. пункт первый: проблемы у команды, у Нелли, у капитана, поддельные документы, незаводской чип… Не говоря уж о последствиях для него самого.

Он мог бы с полной машинной убедительностью сказать, что у навигатора нет права управления — и это была бы правда. Но это была бы его правда, к которой прилагаются два разных имени, чип и бумаги с Джек-пота. Навигатор бы возмутился, почему ему, как члену экипажа, не предоставили равный со всеми доступ. Тип человека, которому нравится возмущаться. Знакомый тип. А потом кто-нибудь из его людей (скорее Нелли, но мог быть и Тед) сказал бы, что ни у кого этого доступа нет — и дальше см. пункт второй и следом пункт первый.

Поэтому он идет и переливает воду. Контролируя каждое сокращение мышц так досконально, что это излишне даже для киборга. Чтобы пресечь искушение «неконтролируемого спазма». Чтобы сосредоточиться только на поставленной задаче. Чтобы не думать, что навигатор, кажется, промахнулся с профессией: у него настолько выраженные задатки для тестировщика, что компания взяла бы его, не задумываясь. Лить воду, рвать капроновый канат, который не рвется, переворачивать с одной стороны на другую карточку, по обеим сторонам которой тянется надпись: «Переверни». Последнее тестировщикам казалось почему-то особенно забавным. Бесконечный, бессмысленный, безвыходный процесс — до окончания энергии или до отменяющего приказа. Этот — всего сто раз. Как выражается Теодор — «салага». В DEX-company его бы быстро научили.

Поэтому считает вслух, когда вода без единой пролитой капли перемещается из емкости в емкость. Представляя, как легко, как до смешного легко голова «номера двенадцать» могла бы оказаться на столе — тоже без капли мимо.

И совсем не поэтому, откуда-то глубже, где хранилось утыканное восклицательными знаками «Вместе», где лежали записи «практических занятий» с Теодором, поднималось мрачное удовлетворение — пропорционально поднимавшемуся у людей адреналину. Им не всё равно.

Он мог остановить Нелли во время замаха. Мог перехватить руку. Мог отвести свою, уберегая донышко стакана от удара, а «приказ» — от помехи исполнению. Мог удержать стакан, несмотря на удар. Мог успеть все три операции последовательно, если бы захотел. Но он позволил ей довершить движение, а стакану — вылететь из захвата по неконтролируемой траектории. И мрачное удовлетворение стало на доли процента менее мрачным: она не осталась в стороне, она опять сражалась за него. На этот раз — против бессмысленного приказа с тенью тестировочного стенда позади. Пожалуй, это было не хуже отделенной головы «номера двенадцать». Может быть, даже лучше.

1) Снова книжная реплика.

Вернуться к тексту