Chiquitita (гет)

— Прости, Гарри, мне пришлось, — голос Гермионы был очень подавленным. — Слизнорт потребовал у меня твое расписание и поставил свою вечеринку «Клуба Слизней» так, чтобы ты на нее в любом случае попал.

Гарри сжал пальцы и сдержался, чтобы не ударить кулаком по глиняной миске перед собой и не привлечь внимание профессора Стебль во время занятия по травологии:

— Гермиона… Ты же прекрасно знаешь, что я не хочу к нему идти. Он хочет затащить меня в свой элитарный клуб, где я чувствую себя как дворняжка на приеме у английской королевы.

Гермиона улыбнулась, и ее щечки стали немного более пухлыми:

— Это приглашение «+1», Гарри. Ты можешь взять с собой туда того, кого пожелаешь. И мне кажется, желающих будет море. Одна Ромильда Вейн чего стоит.

— «+1»? — Гарри даже остановился, зажав в руке плод добытого цап-огурца. — Я могу прийти туда не один?

Рон, сидевший рядом на грядке, хмуро заметил, пытаясь вскрыть совком свой плод:

— Пафосное сборище заносчивых снобов. Меня туда не пригласили, часом?

— Недостаточно быть заносчивым, Рональд, чтобы там оказаться, — Гермиона фыркнула. — Будь это так, ты бы там оказался еще на первом курсе.

К удивлению Гарри, Рон не обиделся на оскорбление:

— Но ведь даже Невилла приглашали туда. А уж его-то сложно заподозрить в выдающихся качествах, — последнюю фразу Уизли произнес тихо, чтобы его не слышал Долгопупс, который в это время увлеченно вытаскивал очередной цап-огурец. — Без обид, я ценю Невилла, он классный друг и смелый человек. Но даже его позвали. А чем я-то хуже?

Гарри наконец-то смог вскрыть плод и вывалил в миску копошившиеся семена, похожие на червяков:

— Я тебе уже говорил — его родители были известными мракоборцами, которые потеряли рассудок из-за Круциатуса.

— А мой отец вообще был ранен на посту в Министерстве Магии. Этого мало? — Рон почти шипел. — Это несправедливо!

Гарри не нашелся что ответить, и Гермиона, желая разрядить обстановку, спросила:

— А кого ты возьмешь, Гарри?

Тот удивленно приподнял бровь:

— Гермиона, а ты точно умнее нас всех вместе взятых? У меня есть девушка, и я возьму ее. Или ты рассчитывала, что я предпочту Ромильду, Демельзу или кого-то из сестренок Патил Полумне?

Гермиона кивнула:

— Да, действительно, это будет логично. Главное, чтобы она оделась не как обычно.

* * *

Гарри не врал — он собирался приглашать только Полумну и никого другого. После того случая с Кормаком Маклаггеном буллинг когтевранки полностью прекратился. К ней не стали относиться лучше, но ее перестали трогать и выдерживали игнорирующий нейтралитет — что, впрочем, вообще не огорчало Полумну. Разумеется, Гарри никогда не рассказывал своей девушке, с чем связано прекращение попыток насолить ей — и та воспринимала это как чудо, связанное с присмиревшими нарглами.

На следующий день после получения штрафа от МакГонагалл Полумна даже рассказала Гарри таинственным голосом:

— Ты представляешь? Ко мне подошел рослый гриффиндорец — кажется, его звали Кормак — и извинился передо мной. У него был разбит нос, и мне показалось, что он был как будто чем-то расстроен. Словно у него была рана, которая никак не затягивалась. Я ему, конечно, сказала, что прощаю его — но за что он передо мной извинялся? Он был так учтив — но я никогда его раньше не видела. Разве он мог сделать мне что-то плохое?

Как только Гарри услышал, как Кормак пришел к Полумне, он хотел в тот же момент найти Маклаггена и сломать ему нос еще раз, но стоило Полумне сказать, что гриффиндорец извинился перед ней, как его злость резко пропала. «Наверняка МакГонагалл внушила ему эту мысль», — решил про себя Гарри и не стал раскрывать Полумне правду:

— Не думаю. Просто парень подошел перед тобой извиниться. Может, он сочувствовал тебе, что к тебе относились плохо?

Эта мысль привела Полумну в восторг, и она даже захлопала в ладоши:

— Ой, как это мило! — Гарри не находил в этом ничего милого, но ради Полумны поддерживал игру, притворяясь, что полностью с ней согласен.

* * *

Сразу после окончания урока травологии, наспех отмыв руки от липкой слизи цап-огурцов, Гарри отправился на поиски Полумны. Они были недолгими — когтевранка нашлась неподалеку от хижины Хагрида, на опушке Запретного леса. Издалека девушка казалась опоясанной ярко-желтой лентой — то был вязаный шарф, наброшенный поверх когтевранской мантии. Присев на колени в желтой, пожухлой траве, Полумна раскладывала на камнях куски сырого мяса.

— Привет, — Гарри поздоровался негромко, чтобы не спугнуть Полумну.

Когтевранка обернулась на голос, и на ее лице появилась теплая улыбка, которую так любил Гарри:

— Здравствуй. А я решила покормить фестралов. Перед зимой им нужно набрать жир, иначе им будет холодно. А если фестралу холодно, то он не сможет дышать теплым воздухом и радоваться морозному ветру. Правда, сегодня они очень стесняются. Возможно, чувствуют бурю.

Гарри перешел к тому, зачем искал Полумну:

— Профессор Слизнорт пригласил меня на рождественскую вечеринку. И, к сожалению, я не могу от нее отвертеться.

— Мистер Слизнорт очень забавный, — глаза Полумны блестели. — От него пахнет засахаренными ананасами и старой обивкой от кресел. А еще он часто улыбается, даже несмотря на то, что ему сложно пройти в дверь из-за живота. Ты расстроен, что тебе придется быть в компании людей, с которыми ты не хочешь встречаться?

— Пожалуй… да. Но я могу прийти не один.

— Не один? И кого же ты возьмешь в это царство разговоров и аромата духов?

Гарри выдохнул:

— Без тебя меня там съедят. А ты умеешь принести чудинку и сделать праздник интереснее. Полумна, ты пойдешь со мной? — после легкой паузы Гарри добавил. — Как моя девушка.

Повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра и тихим чавканьем — один из фестралов все-таки осмелился подойти и взять кусок мяса. Глаза Полумны радостно просияли:

— С удовольствием! Я не бывала раньше на закрытых вечеринках. Папа как-то говорил, что в Министерстве на таких встречах подают суп из черных кларгов, чтобы гости были более разговорчивыми и растрепали все свои секреты. Как думаешь, профессор Слизнорт додумается до такого?

— Надеюсь, что нет, — Гарри рассмеялся. — Теперь я буду знать, что суп из черных кларгов мне есть не стоит, если я не хочу разоблачения.

Шагнув ближе, парень поправил ее желтый шарф, закрывая ее шею от ветра. Помолчав немного, он добавил:

— Там будут всякие напыщенные люди. Знаешь, такие, что считают костюм и парадную мантию минимально допустимым вариантом, чтобы просто вынести мусор из дома. Там наверняка будет дресс-код, и мне придется одеться соответствующим образом. Но ты… надевай всё, что захочешь. Ожерелье из пробок, редиски в уши, разные носки, парусиновые ботиночки розового цвета. Я хочу, чтобы ты была собой, а не тем, кем хотят другие.

Полумна ласково коснулась его щеки тонкими пальцами:

— Ты очень милый, — нежно прошептала девушка. — Но не переживай. У меня есть потрясающая мантия с серебряными блестками. Она принесет с собой немного света и холодного ветра, который развеет духоту. Редиски с ней не сочетаются.

* * *

Гарри стоило больших трудов отыскать себе подходящий костюм для вечеринки, но, посмотревшись в зеркало в мужском туалете, парень осознал, что ему даже нравится то, как он выглядит — серый пиджак и темно-серая рубашка визуально подтягивали его и делали более солидным. Лишь очки немного портили мужественность образа, но увы, сняв их, Гарри понял, что не видит ничего дальше носа. «Эх, папа, папа, что же ты меня наградил именно плохим зрением, а не чем получше?» — разочарованно подумал Гарри, водружая очки обратно на нос. Накинув на плечи плащ, дополняя образ, парень добрался до площадки перед входом на вечеринку.

Там он успел понять, что по поводу очков переживал лишь он сам. Те девушки, что были приглашены на вечеринку и были еще без пары, явно интересовались Гарри и готовы были составить ему компанию — но Поттер стоически терпел их попытки увлечь его за собой, ожидая Полумну. И дождался.

Со стороны лестницы послышался как будто бы легкий звон, и Гарри, обернувшись на звук, приложил все силы, чтобы остаться стоять ровно. Ему навстречу шла Лавгуд — и одновременно не она. Гарри за те месяцы, что они были вместе, находил прелесть не только в чудинках своей девушки, но и в ее внешности — по-своему красивой и даже нежной. Но в ту секунду все его конспекты и воспоминания о том, какой он знал Полумну, были безжалостно выкинуты на помойку и забыты.

Как она и обещала, когтевранка надела чудесную снежно-белую мантию с голубыми блестками, которые искрились при каждом шаге, и казалось, что Полумна была одета в падающий в свете луны снег. Ее шея и ключицы были открыты, и зверь внутри Гарри резко проснулся, вспомнив те самые октябрьские сны с укусами. За спиной у Лавгуд осторожно развевалась накидка, сотканная, казалось, из серебристого воздуха — невесомая, колебавшаяся от любого дуновения. Из-под мантии выглядывали льдисто-голубые туфельки на низком каблуке, но Полумна шла почти бесшумно и грациозно, и ее подошв практически не было слышно.

И лишь в самом конце Гарри осмелился поднять глаза выше, на лицо Полумны — и понял, что влюбился снова. От прежней чудачки там почти ничего не осталось. По лестнице спускалась сама Снежная Королева или Морозная Леди. Никаких редисок в ушах — вместо них тонкие серьги-капли из полупрозрачного лунного камня, который светился прохладным, но приятным голубоватым сиянием. А волосы… Куда только делись ее непослушные локоны, спадавшие свободно до пояса? Тяжелые косы, очень похожие на те, что Полумна заплетала для похода в Хогсмид в прошлый раз, оказались переплетены на затылке тонкими серебряными нитями, а несколько легких, завитых локонов мягко спадали на виски и шею. Весь облик Полумны сквозил царственной, величественной красотой, но при этом ее глаза оставались прежними — ни капли высокомерия или спеси, а лишь нежность, доброта и легкая застенчивость.

Голосок внутри Гарри пропищал:

— Да она поспорит с самой Флер Делакур!

Парень фыркнул в ответ:

— Это Флер Делакур поспорит с такой девушкой — и проиграет без шансов!

* * *

Фурор Полумна произвела настолько, что на нее обратили внимание даже слизеринцы, приглашенные на вечеринку. Гермиона, стоявшая рядом с Гарри, пробормотала:

— Только не говори, что это Полумна. Я не верю. Это невозможно. Как повелительница редисок и нарглов смогла превратиться… в это? — Гарри обернулся на подругу, но в ее глазах не было никакой зависти или презрения — лишь чистый восторг, словно Гермиона увидела нечто совершенно волшебное.

У Гарри едва не отнялись ноги, но он нашел в себе силы дойти до лестницы и предложить руку Полумне. Та улыбнулась и положила ладонь сверху на кончики пальцев Поттера, и начала застенчиво оправдываться:

— Прости, если я оделась не так, как ты ожидал, Гарри. Папа помог мне все это достать. Он сказал, что серебро отгоняет завистливые взгляды и мешает лунным мотылькам вить гнезда в волосах.

Гарри вспомнил, как он боялся заходить с Полумной под руку в Большой зал после того, как сломал нос Маклаггену. Здесь же он рисковал умереть от восхищения и гордости за то, что его девушка выглядела так величественно, и Полумна могла остаться без партнера. Поцеловав ладонь Лавгуд, парень прошептал ей на ухо:

— Кажется, я влюбился в тебя вновь, Луна. Как и все парни в коридоре.

Полумна зарделась:

— А я боялась, что они смотрят на меня так, потому что я выгляжу нелепо, словно я надела мантию из шкуры ледяного дракона.

— Тот, кто так думает — величайший идиот на свете, — Гарри выдохнул. — А ты выглядишь как повелительница льда и снега, снизошедшая в мир смертных. Пойдем?

Щечки Полумны стали еще более пунцовыми от комплимента Гарри, но она лишь улыбнулась с полуопущенными веками и сделала первый шаг навстречу входу в кабинет Слизнорта, взяв Поттера под локоть.

* * *

Полумна произвела такое впечатление, что даже Слизнорт, который в обычных условиях обращал внимание на Полумну не больше, чем на других учеников, потащил ее вместе с Гарри в толпу, где уже пребывали разные важные гости, большую часть имен которых Гарри слышал впервые в жизни и даже не понимал, кто они такие. Гарри пришлось терпеть рукопожатия незнакомых людей, восхищения и умиленные взгляды, а потом с зубовным скрежетом слушать, как Слизнорт представляет всем Полумну как «дочь Ксенофилиуса Лавгуда, того самого издателя крайне занимательного журнала».

С огромным трудом Гарри вытащил Полумну из толпы, и они оказались возле темного лакированного шкафа, где с бокалом шампанского скучала Гермиона в облегающем бордовом платье с открытыми плечами и собранными волосами с выбившейся прядью. Заметив парочку, гриффиндорка повеселела:

— Наконец-то знакомые лица! Полумна, я беру все свои слова по поводу тебя обратно. Ты выглядишь настолько шикарно, что у меня даже не возникает вопросов, почему Гарри каждый день говорит нам с Роном и Невиллом, что ты — самый прекрасный человек в замке.

Гарри густо покраснел, а Полумна по-доброму хихикнула:

— Гарри тоже очень замечательный! Когда он рядом, нарглы меня не трогают. Разве это не здорово?

— Гермиона, а ты почему одна? Разве ты не пришла с кем-то? — Гарри обратился к подруге.

Девушка хмуро поджала губы:

— С Симусом.

Гарри едва не поперхнулся медовухой, которую взял с одного подноса:

— Симусом?

— Да. И он оказался занудой тем еще. Впрочем, не думаю, что он сильно переживает из-за моего ухода. Вон, смотри, — Гермиона изящно показала мизинцем на Симуса, чья короткостриженная голова мелькала в толпе, где он мило общался с какой-то незнакомой Гарри гриффиндоркой на курс младше.

* * *

Полумна о чем-то говорила с Гермионой, но Гарри мог глядеть лишь на открытую шею и ключицы своей девушки. Зверь внутри него смотрел на нежную кожу Лавгуд с большим интересом, словно примериваясь и оценивая, и в какой-то момент перешел в атаку. Взяв когтевранку за руку, Гарри потащил Полумну в сторону ближайшего заиндевевшего балкона, за которым с трудом угадывалось черное небо и свет луны. Ни Гермиона, ни Полумна даже не успели удивиться этому, как Поттер открыл балкон, впустив в тяжелый, полный мускуса и духов воздух вечеринки свежий морозный воздух, и повел Лавгуд за собой, закрыв балконную дверь. Теперь из-за инея яркий свет огней казался очень мутным, и за стеклом внутри мелькали лишь тени.

Сняв с себя плащ, Гарри накинул его на плечи Полумны, и та украдкой принюхалась к ткани:

— Пахнет теплым ясенем. Как всегда.

Но больше сказать она ничего не успела — зверь повел Гарри вперед. Прижав Полумну к парапету, Поттер коснулся губ девушки своими губами и сжал ладонь у нее на затылке, пропустив пряди между пальцами. Помедлив лишь секунду, когтевранка сама подалась ему навстречу и ответила на поцелуй, держа глаза открытыми. Как же это отличалось от того мокрого, неловкого поцелуя с Чжоу у совятни на пятом курсе, когда Чанг закрыла глаза, и ее влажные от слез ресницы просто пачкали кожу!

Лишь спустя минуту, которая в сознании Гарри растянулась до бесконечности, он медленно отодвинулся от Полумны, борясь с желанием впиться ей зубами в шею — хотя зверь внутри него требовал сделать это немедленно. На волосах когтевранки оседал снег — но вся ее одежда искрилась, и казалось, что она и так была вся покрыта белыми хлопьями. Не произнося ни слова, Гарри тщательнее укутал Полумну в свой плащ, закрывая ее открытую кожу, и развернул ее к себе спиной, заставив прижаться к себе. Руки Гарри скользнули под ткань плаща, в царство приятного тепла, и он положил одну ладонь Полумне на живот, почувствовав под пальцами шершавые блестки, а вторую — ей на шею, нежно разминая кожу и ощущая изящные очертания.

В наступившей снежной тишине Гарри почувствовал холод, лишившись плаща, но это его совершенно не волновало. Грея Полумну и чувствуя тепло ее тела под пальцами, парень прошептал:

— Я люблю тебя, Луна.

Когтевранка положила пальцы поверх ладоней Гарри под плащом, и ответила столь же тихо, доверчиво прижимаясь узлом из кос к шее гриффиндорца:

— И я тебя, Чикитита.

И Гарри даже не стал спорить с тем, как его назвали.