Последняя Певерелл (джен)

Жасмин чувствовала на себе испепеляющий взгляд Северуса. Как и все, кого она встретила в прошлом, он выглядел совсем иначе. Даже с грозной гримасой на лице Северус казался не таким измотанным и мрачным, как в будущем. Он был моложе и худощавее, а нос ещё не приобрёл столь выраженную крючковатую форму. Жасмин всегда подозревала, что в юности Северус сломал его и перелом неправильно сросся. Похоже, она была права. Сейчас он сутулился и выглядел неуверенным в себе.

Новому напарнику по зельеварению Северус явно не обрадовался.

Жасмин испытывала те же чувства, но не хотела с самого начала испортить отношения с профессором Слизнортом. Поэтому она села рядом с Северусом Снейпом и взмолилась Мерлину, чтобы терпение ей не изменило. Северус был одним из тех волшебников, ради спасения которых Смерть отправила её в прошлое, а значит, с ним придётся попытаться подружиться. Оставалось надеяться, что в юности он был хоть немного общительнее.

Почему-то Жасмин сильно сомневалась, что её молитву услышат.

Она даже не успела представиться, когда Слизнорт начал урок.

— Добро пожаловать на пятый курс зельеварения. На этой неделе вы не раз услышите напоминание, что в конце года вам предстоят СОВ. Сегодня мы будем работать с зельем, которое многие из вас, вероятно, уже видели. Кто-нибудь может его назвать?

Он указал на котёл с зельем сна без сновидений. Жасмин видела его достаточно часто, чтобы без труда узнать.

Руки подняли лишь Лили и Северус. Джеймс и Сириус были слишком заняты тем, что насмешливо кривились в сторону Снейпа.

Придурки.

Жасмин пожала плечами и тоже подняла руку. Глаза Слизнорта загорелись при виде того, что новая ученица участвует в уроке, и он предложил ей ответить.

— Мисс Певерелл, что это за зелье?

Лили и Северус одновременно впились в неё взглядами.

— Это зелье сна без сновидений. Оно помогает людям, страдающим бессонницей. Его часто дают пострадавшим от войны и пережившим тяжёлые потрясения, которых мучают ночные кошмары. Главный недостаток этого зелья в том, что оно вызывает сильное привыкание. Принимать его можно лишь изредка, иначе возникнет зависимость, — ответила Жасмин, перечислив всё, что узнала о зелье за девять жизней.

Слизнорт энергично закивал; его голубые глаза сияли от восторга.

— Да, превосходно. Кажется, кто-то прочёл заданное на лето! Пять баллов Гриффиндору!

Позади Жасмин кто-то фыркнул.

— Скорее, усвоила на собственном опыте.

Голос принадлежал девушке и звучал надменно и неприятно. Жасмин нутром чуяла, что говорила чистокровная слизеринка. Она даже не стала оборачиваться — ещё успеет выяснить, кто это. Сейчас урок был важнее.

Слизнорт притворился, будто не слышит слов учеников своего факультета, и продолжил объяснения. Как же замечательно преподаватели Хогвартса умели закрывать глаза на травлю.

Он принялся записывать на доске инструкции. Жасмин была искренне благодарна, что оказалась на первой парте: почерк у Слизнорта был ужасный, и с одним здоровым глазом ей требовалась вся возможная помощь. Руна не позволяла различать написанное, а воспринимала лишь движущиеся предметы. Это больше всего напоминало эхолокацию летучей мыши. Может быть, через несколько лет, когда у Жасмин найдётся время как следует изучить сложные руны, она сможет создать такую, которая вернёт ей зрение. Или хотя бы достаточно правдоподобно его заменит, чтобы незрячий глаз казался полностью здоровым.

Жасмин достала перо и быстро записала самое важное, прежде чем отправиться за ингредиентами. Северус схватил её за запястье.

— Только ничего не испорти, — прошипел он и отпустил её руку.

Вскоре класс наполнился гулом: ученики приступили к приготовлению зелий. Северус и Жасмин работали молча, но слаженно. Оба прекрасно знали, что делать, и, хотя общались лишь невнятным ворчанием, пока всё шло как надо. На этом этапе зелье имело безупречный цвет.

Зелье Ремуса и Питера пенилось уродливыми коричневыми пузырями, хотя должно было стать светло-голубым. У Джеймса и Сириуса дела шли довольно неплохо — если не считать того, что вместо требуемого оттенка их зелье приобрело цвет тёмного индиго. Лили и Марлин тоже справлялись, однако цвет их зелья всё же не был таким безупречным, как у Жасмин и Северуса.

Впрочем, от Принца-полукровки она и не ожидала ничего, кроме совершенства.

Весь урок Лили раздражённо хмурилась и поглядывала в их сторону. Возможно, поэтому её зелье и вышло неидеальным. Жасмин никак не могла понять, почему Лили ведёт себя как заноза в заднице. Потому что Жасмин приходилась Джеймсу какой-то дальней родственницей? Потому что не пожелала выполнить её просьбу? Или Лили ревновала?

Жасмин не знала наверняка, но так или иначе собиралась отучить Лили верховодить всеми гриффиндорками в их спальне. Алиса и Марлин казались достаточно приятными. Им явно было не по душе, что утром Лили уговорила их уйти и заставить Жасмин искать Большой зал самостоятельно, а значит, не так уж они плохи. К тому же накануне девушки представились, и с ними удалось приятно пообщаться и обменяться шутками.

Жасмин пожала плечами и добавила в зелье последнюю порцию нарезанных внутренностей, чтобы оно настаивалось ровно три минуты — ни секундой больше. Северус наблюдал за ней почти одобрительно, что было высокой похвалой от будущего подвального нетопыря. Разговаривать с ней он, похоже, не хотел, однако настроение слизеринца улучшилось, когда он понял, что новая напарница не так уж бесполезна.

Северус заговорил, лишь когда Жасмин помешала зелье точно в положенный момент:

— Ты умеешь варить зелья лучше среднего.

— Меня учил лучший, — ответила она с улыбкой, вспомнив, как взрослый Северус Снейп нависал над ней и обучал зельеварению.

Возможно, он и был мерзавцем, однако действительно знал своё дело и щедро делился знаниями с теми, кто не боялся трудиться.

— Хотел бы я познакомиться с твоим мастером зелий, — сказал Северус, разливая готовое зелье по флаконам.

Его акцент отличался от того, к которому привыкла Жасмин за девять жизней общения с Северусом Снейпом, бывшим на двадцать лет старше. Он говорил не с изысканным выговором чистокровного аристократа: среди его слов проскальзывали простонародные нотки. Это звучало довольно мило, и Жасмин стало даже обидно, что прежде она об этом не знала.

Жизнь её обделила.

— Я Жасмин Певерелл, — представилась она, протягивая руку для рукопожатия и нарочно позволяя австрийскому акценту прозвучать особенно отчётливо.

Северус приподнял бровь, но ничего не сказал.

— Северус Снейп, — ответил он и нерешительно пожал её руку.

Жасмин заметила, что он смотрит поверх её правого плеча на Джеймса и Сириуса, которые наблюдали за ними, сузив глаза.

— Не обращай внимания на тех придурков, — пробормотала она и большим пальцем указала на Мародёров.

Жасмин почти удалось вызвать у мрачного слизеринца улыбку: уголок его тонких губ едва заметно дёрнулся вверх. Она засчитала это как победу.

Вскоре Слизнорт начал обходить пары, проверяя, кому удалось правильно приготовить зелье.

Ответ был очевиден. Подойдя к их парте, профессор хлопнул в ладоши, привлекая внимание класса.

— Итак, перед вами безупречно приготовленное зелье. Похоже, мисс Певерелл и мистер Снейп сварили зелье сна без сновидений, которое можно отправить мадам Помфри и использовать в больничном крыле. По десять баллов Слизерину и Гриффиндору! Не только за зелье, заслуживающее оценки «Превосходно» на СОВ, но и за умение работать с учеником другого факультета. Далеко не все гриффиндорцы и слизеринцы способны составить столь слаженную пару, — восторженно произнёс он.

Жасмин заметила, как от смущения покраснела шея Северуса. Наверное, ей тоже следовало смутиться, если бы только последние девять жизней она не провела в роли Девочки-Которая-Чёрт-Побери-Выжила. К постоянному всеобщему вниманию Жасмин давно привыкла, и подобное её ничуть не смущало. Она просто пропустила слова Слизнорта мимо ушей и уставилась перед собой, размышляя обо всех отличиях кабинета в прошлом.

Раньше Жасмин не обращала внимания, но сейчас подземелье выглядело светлее и, откровенно говоря, чище, чем в её время. Северус Снейп был озлобленным человеком, и это отражалось на его мрачном, запущенном кабинете. Впрочем, преподавать его вынудили шантажом, так что мелочная месть, вероятно, помогала ему сохранять хотя бы остатки рассудка.

Вскоре после этого урок закончился. Северус коротко кивнул Жасмин, опустил голову и поспешил на следующее занятие. Снейп едва успел скрыться из виду, когда чья-то рука крепко сжала её плечо.

Жасмин чувствовала, что это Джеймс изо всех сил удерживает себя от желания проклясть бедного Северуса, который, скорее всего, сбежал именно во избежание стычки. За спиной Джеймса стояла вся его стайка. Жасмин даже гордилась, что он не набросился на слизеринца лишь за то, что тот оказался рядом с ней.

Когда Жасмин сама училась в Хогвартсе, ученики не были настолько разбиты на тесные компании. Может, их просто было слишком мало?

— Ты зачем так стискиваешь моё плечо? Я не квоффл, — достаточно громко произнесла Жасмин.

Поняв, что причиняет ей боль, Джеймс подпрыгнул едва ли не на фут. В знак извинения он дважды похлопал её по плечу и попытался ответить. Болван.

— Прости. Просто… мне не нравится Снейп. Иногда меня раздражает уже то, что он существует. А когда я увидел, как он смотрит на твоё лицо… Так обычно смотрят люди, которые собираются тебя оскорбить…

Жасмин тяжело вздохнула. Люди всегда будут таращиться на её лицо и всегда будут её оскорблять.

— Я вполне способна сама за себя постоять. Северус, — она нарочно выделила его имя, отчего Сириус изобразил рвотный позыв, а Ремус отвесил ему подзатыльник, — вёл себя совершенно вежливо.

Я не желаю видеть, как ты издеваешься над ним лишь потому, что он посмел оказаться с тобой в одном помещении, Джеймс Поттер.

Джеймс скрестил руки, слегка надулся и, направляясь на следующий урок, пробормотал себе под нос что-то очень похожее на «вот же зануда».

Ремус с несколько странным выражением лица жестом предложил Жасмин идти следом. Они немного отстали от Сириуса, Джеймса и Питера, которые обменивались шутками и заговорщически перешёптывались. Когда Мародёры отошли достаточно далеко, Ремус спросил:

— Как тебе удалось заставить Джеймса отстать от Северуса? Я годами пытался. Эванс пытается с тех пор, как с ним познакомилась…

— Я рассказала, что между ним и людьми, которые… забрали меня… у семьи, есть несколько пугающих сходств. Они издевались надо мной так же, как вы, Мародёры, издеваетесь над Северусом. Я сказала Джеймсу, что перестану с ним разговаривать, если он не прекратит.

Ремус моргнул.

— И всё? Ты просто привела разумные доводы?

Она пожала плечами.

— Да. Джеймс пришёл в ужас от одной мысли, что я сравнила его со своими прежними опекунами. Он считает меня семьёй. Думаю, к тебе он не прислушивался лишь потому, что Сириус и Питер вдвоём всегда тебя пересиливают, какими бы разумными ни были твои доводы. И Джеймсу, несомненно, нравится выводить Эванс из себя.

Оборотень кивнул с нежной улыбкой.

— Я рад, что тебе хотя бы удалось отговорить его от столь разрушительного поведения. Правда, не знаю, перестанет ли Сириус подбивать Джеймса травить Северуса…

— Лучше бы ему перестать, иначе придётся иметь дело со мной. И исход поединка ему не понравится, — ответила Жасмин и с притворной угрозой хрустнула костяшками пальцев.

Сириус не продержался бы против неё и минуты — по крайней мере, в ближайшие десять лет.

Ремус вздрогнул и огляделся. Тут Жасмин заметила, что коридор опустел. Похоже, остальные ушли вперёд, оставив их вдвоём. И тогда она почувствовала, что прямо над ними что-то зависло. Неужели кто-то пытался напасть?

Жасмин схватила Ремуса за руку и резко отдёрнула в сторону. Они едва успели увернуться от водяного шарика. Впрочем, после того как жидкость растеклась по каменному полу, стало ясно, что водой она точно не пахнет. Издалека донёсся хохот. Жасмин и Ремус обменялись взглядами, согласно кивнули и бросились по коридору.

Шарики летели в них со всех сторон, а Жасмин ловко уводила обоих из-под ударов.

Когда они добрались до крыла трансфигурации, Пивз выругался и умчался прочь. Даже он боялся ярости МакГонагалл и не решался что-нибудь испортить возле её кабинета.

— Откуда ты знала, что он это сделает? — спросил Ремус, слегка запыхавшись, когда они добрались до класса трансфигурации.

Он даже не заметил, что почти всю дорогу их вела Жасмин. Полтергейст гнался за ними по коридорам, пытаясь облить всевозможными жидкостями. Жасмин задумалась, не Джеймс ли с Сириусом уговорили Пивза устроить эту охоту. Они вполне могли сыграть с ней такую грязную шутку — ведь она мешала им давать волю разрушительной изобретательности и жестоко разыгрывать слизеринцев.

Вместо ответа Жасмин коснулась руны на левой стороне лица. Под кончиком пальца ощущались выступающие рубцы.

— Она здесь не только для красоты.

— Я недостаточно хорошо разбираюсь в древних рунах, чтобы понять, что она делает… — ответил Ремус, разглядывая метку.

Он уже потянулся к ней, но в последний миг остановился. Как бы Жасмин ни хотелось, чтобы Ремус не боялся сближаться с людьми и прикасаться к ним хотя бы в самых обыденных ситуациях, сама она терпеть не могла чужих прикосновений к своему лицу. Она не любила их ни в одной из жизней. Лишь считанным людям было позволено касаться её шрамов.

— Она дарует мне «зрение» — или его подобие. Что-то вроде эхолокации летучей мыши, благодаря которой я различаю очертания всего вокруг. В поединке это особенно полезно: я в буквальном смысле вижу, что происходит у меня за спиной, — объяснила Жасмин, когда они вошли в класс трансфигурации.

Ученики собирались возле разных парт. В левом углу Жасмин заметила Лили, Марлин, Алису и ещё нескольких гриффиндорок и когтевранок, которые оживлённо разговаривали.

Джеймс, Сириус и Питер сидели на длинных партах в среднем ряду лицом к двери и наблюдали за вошедшими. Ни на одном из троих не было ни капли подозрительной жидкости. Мародёры выглядели потрясёнными. Значит, Жасмин оказалась права: это они попытались её разыграть.

Чёртовы придурки.

Но всё равно ухмылялись до ушей.

— Как вам удалось увернуться от Пивза?

Губы Жасмин сложились в злобной улыбке, и при её приближении мальчишки слегка попятились к партам.

— Поверишь, если я скажу, что это магия? — спросила она, почти угрожающе хлопая ресницами.

Питер пискнул, свалился с парты в соседний ряд и привлёк к себе внимание всего класса.

Сириус ухмыльнулся и наклонился к самому лицу Жасмин.

— Джаз, а что, если я скажу, что тебе не верю?

Она ткнула его пальцем в лоб. Жасмин не возражала, когда Джеймс называл её Джаз, но из уст Сириуса прозвище звучало непривычно. Было ясно, что он так её дразнит.

— Тогда я скажу, что мы зашли в крайне неприятный тупик, наследник Блэков.

Сириус сморщил нос при напоминании, что он всё ещё наследник рода Блэков. Он уже собирался возразить, но ручка двери повернулась, и все бросились на свои места. В класс стремительно вошла МакГонагалл — по её виду было ясно, что она явилась с определённой целью.

Наверняка собиралась прочитать очередную речь о СОВ. Жасмин вздохнула и перестала слушать. Эту речь она слышала уже в девятый раз.

Урок прошёл без особых событий. Жасмин интересовало лишь, как Мародёры ведут себя на занятиях помимо зелий. Наблюдать за Джеймсом и Сириусом было особенно невыносимо. Они накладывали заклинания с такой небрежной лёгкостью, что это едва не сводило её с ума. Жасмин прекрасно владела чарами, однако на то, чтобы развить нынешние навыки, потребовалось много жизней. В первой она была способной, но не обладала врождённым талантом — теперь Жасмин могла это признать. Лишь ещё через две жизни заклинания начали даваться ей с той же лёгкостью, какую демонстрировали Сириус и Джеймс. Эти двое были настоящими вундеркиндами. Неудивительно, что в ближайшем будущем Волдеморт попытается переманить их на свою сторону. Возможно, в спальне они уделяли немало времени упражнениям, однако Жасмин пока не видела этому никаких подтверждений.

Ремус был совсем другим. Он усердно работал на уроке и, если заклинание не удавалось с первой попытки, снова обращался к учебнику, а затем пробовал ещё и ещё, пока не добивался успеха. Казалось, Ремусу нужно было до конца понять теорию каждого волшебного действия, чтобы выполнить его безупречно. В этом он был почти полной противоположностью Джеймса и Сириуса: те с лёгкостью колдовали, но не слишком хорошо справлялись с теорией. Жасмин видела это собственными глазами, когда они застряли на заключительном этапе превращения в анимагов. Само заклинание они освоили в совершенстве, но не могли справиться с мысленной частью.

А ещё был Питер. Он совершенно не вписывался в компанию друзей и едва поспевал за ними даже в самых простых заклинаниях. Скорее всего, до конца урока он не справится, и приятелям снова придётся ему помогать.

Жасмин никогда толком не понимала, как Питер сумел так надолго задержаться в этой компании — вплоть до предательства, которое привело к гибели Джеймса. Он больше походил на поклонника Джеймса и Сириуса, чем на их друга, и ходил за ними, словно потерявшийся щенок. Жасмин не знала, что остальные Мародёры думают о Питере.

Наконец, Лили. Наблюдать за ней было удивительно, хотя трансфигурация явно не относилась к числу её сильнейших предметов. Она была едва ли не слишком умна для собственного блага. Лили следила за движениями палочки профессора МакГонагалл, один или, может быть, два раза читала теорию, а потом безупречно выполняла заклинание и понимала лежавшие в его основе принципы. Впрочем, за завтраком Жасмин видела, как Лили читает материалы к уроку, так что, возможно, утром она успела потренироваться.

Жасмин наконец начинала понимать, почему преподаватели Хогвартса так дорожили её родителями и их друзьями. Не так уж часто под одной крышей надолго собиралась целая группа столь талантливых людей. И это ещё не считая Северуса Снейпа, которому предстояло изменить мир своими зельями. Но Жасмин проследит, чтобы он никогда не стал преподавателем — разве что возьмёт ученика в лаборатории где-нибудь подальше от Хогвартса.

Нахмурившись и задумчиво постукивая пальцем по подбородку, она превратила для МакГонагалл ежа в прелестную подушечку для булавок и в качестве дополнительного узора украсила ткань гербом Певереллов.

— Пять баллов Гриффиндору!

Жасмин вздохнула и, когда профессор отошла, вернула бедному животному его истинный облик. Увидеть Северуса за колдовством ей удастся не раньше четверга, на защите от Тёмных искусств. И то лишь в том случае, если Брайтбарк позволит им применять заклинания. Последние несколько дней этот придурок странно поглядывал на неё во время еды.