До и после Калинова моста (Инктобер-2026) (джен)

После Моста

Как больно видеть названого брата таким.

Йаги́ль, ведунья и преемница Ягин, ещё помнит Ярра ребёнком, когда он только вырвал из себя чувства, чтобы оставить их внутри хрустального гроба Марены. Неосознанно, но понимает ли, помнит ли он, чего лишился? Ядвига, приёмная мать Йагиль — а теперь и Ярра — думает, что так легче, правильнее. Её вообще никогда не интересовали чувства — лишь долг и служение. Она считает, что Печать забвения — благо.

Уже почти взрослый Ярр не помнит Явь. Уже почти взрослый Ярр не помнит свою мать — Марену. И только гнев — единственное из всех чувств — нехорошо оживляет иногда его тонкие, но слишком неподвижные, будто омертвевшие черты.

И когда змеи утаскивают в Огненную реку суровую Ядвигу, Йагиль решается. Он должен знать! Может, если он вспомнит, кто ему Марена, то сможет разбить нетленный лёд хрустального гроба и снова она станет Хранительницей Моста… И всё пойдёт пусть не как раньше, но точно не так, как сейчас.

И Йагиль тянет Ярра подальше в Тёмный лес в надежде, что никто не услышит. Ни голос, что велит не переходить Мост, ни змеи-сторожа, ни вездесущие птицедевы. Спешит поведать ему правду, пока и её не накрыла Печать забвения, как всех вокруг.

Он следует за ней: доверяет. Хотя в глазах — вопрос. И в самой чаще леса она круто разворачивается к нему и берёт за обе руки. И шепчет, спеша, волнуясь:

— Ты из Яви! Марена — она тво…

Но слова засыхают в горле, как перекати-пустошь. Йагиль отчаянно хватает ртом воздух, но не может издать ни звука. Печать молчания! Она наложена на правду…

Ярр смотрит на сестру с удивлением — на большее, на сочувствие он сейчас неспособен. Йагиль же отчаянно пытается передать жестами то, что не может выразить словами. Плещут в панике руки, беззвучно раскрывается рот: “Марена!" Тычок на него: “Твоя!" Потом Йагиль задумывается на миг… Хочет обнять себя руками, не зная, как ещё показать слово “мать". Но вдруг через ладонь ложится алый росчерк — Йагиль безмолвно вскрикивает. Печать молчания карает без промахов, сечёт руки, которые пытаются передать правду.

И Ярр, хоть в глазах и клубится жажда узнать, осторожно берёт её ладони в свои и складывает пальцы в кулаки: "Не надо”.

И впервые Йагиль понимает, насколько он стал выше. Она несчастно поднимает глаза, без звука произнося его имя.

— Никакая правда не стоит такого, — уверенно и твёрдо говорит он. — Когда-нибудь я всё узнаю. — И ведёт её обратно, прочь из Тёмного леса.

И хоть недвижно его лицо, но Йагиль ощущает: она не одна в своей немоте, которая будет длиться сто лет.