Бермудский треугольник. (гет)

Их никто не встречал. Ни родители, ни друзья, которых не было, ни даже приютский завхоз мистер Голт.

Не дожидаясь, когда галдящая толпа студентов и их родственников рассосётся, Том закинул чемоданы на тележку и толкнул её в сторону прохода на магловскую территорию.

— Идём, — скупо бросил он Гермионе.

Немагическая часть Кингс Кросс встретила их серостью, унынием, толкотнёй и приметами войны, лезшими в глаза — люди в форме, состав с санитарными крестами на вагонах, окна с пустотами вместо стёкол. И усталые, безрадостные лица, словно их коснулся поцелуй дементора.

Едва поспевая за Томом, Гермиона старалась не смотреть по сторонам — реальность, обрушившаяся на неё, пугала своей простой, жизненной прозой, в которой не было места волшебству.

— Нам туда, — кивнул Том, указывая на автобусную остановку.

Тележку им пришлось оставить.

Потянув за ручку свой чемодан, Гермиона обнаружила, что лишённый чар облегчения веса, он оказался ужасно тяжёлым.

Хмурившееся небо готово было вот-вот расплакаться дождём, а у них даже зонтов не было. Только бесполезные здесь волшебные палочки, да знания, неприменимые прилюдно. Даже мантии были сложены и запакованы ещё в Хогвартсе. Толпившиеся на остановке люди кидали на них с Томом косые взгляды, пытаясь рассмотреть эмблемы их факультетов нашитых на пиджаки и откровенно пялились на громоздкие чемоданы, образца прошлого века.

Наконец автобус номер 37 подошёл. Затащив их багаж, Том подал кондуктору заранее заготовленную мелочь.

Как только автобус тронулся, на оконное стекло упали первые капли.

Глядя на тонкие водяные потёки, Гермиона сама готова была расплакаться. Накатившая тоска никак не хотела отступать перед разумными доводами — что это не надолго, что кроме мерзких Пэм и Сьюзи, есть ещё медсестра Мэри и Джек Далтон, которых она с радостью увидит и, что рядом с ней Том.

Автобус не доехал до приюта с четверть мили. На тот момент дождь почти закончился, оставив после себя лужи и грязь. Таща за собой чемодан, Гермиона мысленно чертыхалась, попадая в очередную рытвину — разбитая машинами и бомбами дорога давно требовала ремонта. Через десяток метров и она, и Том были основательно забрызганы грязью.

Остановившись у кованой решётки, Том, резко щёлкнув пальцами послал беспалочковое невербальное заклинание, очищая себя и Гермиону. К моменту появления мистера Голта оба они являли собой образец идеальных студентов в безупречной форме.

— О, дети! — вполне искренняя улыбка озарила лицо завхоза. — С возращением! Вас что, на машине привезли? А я и не видел! — сокрушался он, качая головой. — А у нас тут такой ливень прошёл... Мисс, давайте-ка ваш чудной чемодан — не следует юной леди тащить такую тяжесть!

— Спасибо, сэр, — вежливо поблагодарила Гермиона, разминая затёкшую руку.

Приют с его широкой подъездной дорожкой, кустами уже отцвётшего жасмина и тянувшимися ввысь старыми липами подавлял своей серостью и безысходностью. Слишком аккуратный, чтобы быть заброшенным и слишком мрачный, чтобы казаться жилым. Непогода, загнав воспитанников внутрь, завершила дело, сделав его похожим на тюрьму.

— Как вам там, в Шотландии? — пытался завязать разговор завхоз.

Том молчал. Гермиона — тоже. Желания и сил отвечать не было. К счастью, они уже дошли до двери.

В холле им встретилась Элис и заметно вытянувшаяся Нэн со всё такими же задорными косичками. Нэн, вздрогнув, с испугом уставилась на Гермиону и Тома. Элис, слегка напрягшись, проговорила:

— С возвращением.

— Благодарю, — несколько свысока кивнула Гермиона. От того, что их всё ещё боялись, особой радости не было. Как и желания доказывать, что они не причинят никому вреда.

Уже оказавшись в своей комнате, Гермиона с тоской опустилась на кровать, безвольно уронив руки на колени. Почти три месяца! Три месяца здесь..!

За этот год ничего не поменялось — строгий распорядок дня и ужин состоялся по расписанию — всё таже склизкая отвратительная каша. Гермиона уже и забыла, какая она на вкус.

— Что, принцесса, в вашей секретной школе кормят икрой и омарами? — прошипела ей на ухо Пэм.

Пэм была точно такой же, как и в прошлом году, только стала выше, тоще и злее. Сьюзи всё также выполняла при ней роль подпевалы. Чуть поодаль сидел Гарри Ньюпорт, старательно делавший вид, что не знаком с Гермионой. Гарри стал заметно шире в плечах, выше и казался совсем взрослым. Наверное, встреть его Гермиона на улице, никогда бы не узнала. Кого-то из воспитанников Гермиона не увидела — они выросли и покинули приют, а кто-то, наоборот, пришёл.

Когда ужин подошёл к концу, миссис Коул объявила:

— Дети, напоминаю — каникулы не означают, что наступило время праздности. У вас закончились занятия в школе, но есть обязанности по приюту. Утверждённый график дежурств весит в холле. Завтра в него будут внесены коррективы с учётом ... вернувшихся, — на последнем слове директриса сделала едва заметную паузу, на мгновение остановившись на Гермионе и Томе. — А сейчас всем умываться и спать. Скоро время отбоя.

Поднявшись, Гермиона нехотя вместе со всеми потянулась к выходу — общие душевые и туалетные комнаты в подвале — убивали. Привыкнув к их уютной гриффиндорской ванной для девочек, Гермионе никак не хотелось возвращаться к убогому быту приюта.

— Что кривишься, принцесса, — прошипела ей в спину Сьюзи. — Каша в зубах застряла?

— Кажется кто-то чересчур разговорчив! — зло бросила Гермиона, резко развернувшись.

Сьюзи, вздрогнув, замерла. На её лице отразился неприкрытый ужас.

— Так-то лучше! — удовлетворённо усмехнулась Гермиона. — А то я подумала, что у кого-то память коротка.

Пэм, побледнев, подхватила свою визави под руку и устремилась прочь...

От утреннего звонка Гермиона едва не подскочила до потолка — она и забыла, какой он громкий и пронзительный. Позёвывая, она вылезла из-под одеяла и побрела во двор, где начиналась утрення гимнастика.

Том уже был на месте. Собранный и аккуратный, он отличался от остальных мальчиков как лорд от кокни. Кивнув Реддлу, Гермиона встала позади Пэм и Сьюзи, не сдержавшись от злорадной усмешки — им такое соседство за спиной явно не понравилось, но времени на размышления и перестановку у них не было — раздался свисток и утрення зарядка началась.

Мисс Грэхем, в своё время сменившая мисс Тапикс, гоняла воспитанников с пол часа. Заметно взбодрившись, Гермиона гораздо спокойнее перенесла умывание водой, отдававшей ржавчиной, и овсянку на завтрак. Выходя из столовой, она задержалась перед доской объявлений, где висел график дежурств. Скользнув взглядом по столбцу с фамилиями, Гермиона нашла себя. Напротив её фамилии наряду с аптекарским огородом непривычно значились кухня и уборка коридора.

— Вижу, вы ознакомились с графиком, — поговорила за её спиной мисс Лингтом. — На ближайшие дни у вас аптекарский огород, а в среду — кухня. Не забудьте явиться вовремя, мисс Далтон.

— Не забуду, — не особо вежливо процедила Гермиона, вспоминая «счастье» работы посудомойкой.

— Что именно ты не забудешь? — от вопроса Тома она едва не подскочила. Реддл подошёл совершенно не слышно и теперь тоже изучал график. У него кухня стояла завтра.

— Мисс Лингтом? — Том не сказал ничего такого. Просто обратился к помощнице директрисы, но от чего-то Гермионе стало не по себе. Воздух словно сгустился и стал холоднее.

Мисс Лингтом явно тоже что-то такое почувствовала.

— Э-э-э, — нервно передёрнув плечами, она попыталась взять себя в руки, но у неё это плохо получалось.

— Вам не кажется, что здесь произошла какая-то ошибка? — ровно, без каких-либо модуляций поинтересовался Том.

— О-о-ошибка?

Оконное стекло, треснув, мелкой крошкой осыпалось на пол. Кончики пальцев покалывало, виски сдавило так, что казалось, вот-вот, и голова взорвётся. Нечто незримое наплывало предгрозовым удушьем, лишая воли, сея панику.

— Завтра я должен встать в пять утра, явиться на кухню, чтобы почистить картофель, морковь и прочие овощи, раздавать завтрак, а после мыть грязную посуду? Я всё верно понял? — плечи Тома напряглись, а губы сомкнулись в тонкую полоску.

— Д-да, всё верно... вернее, нет, не должны. Верно, что вы подметили ошибку.., — проговорила бледная, как смерть мисс Лингтом.

— Нас должны были распределить в библиотеку, как в прошлом году, или нет? — с трудом сбросив тяжкий морок магии Тома, Гермиона шагнула к Реддлу, и подхватила его под руку. Рука Тома была напряжена, как камень. — В библиотеке ведь много работы, не так ли?

— Д-да... Библиотека... Именно библиотека... Раз в неделю, — затравленно переводя взгляд с Гермионы на Реддла повторила мисс Лингтом.

— Именно так, — кивнула Гермиона, продолжая сжимать локоть Тома.

— Что тут случилось? — появление миссис Коул вывело всех из оцепенения.

Том, вздрогнув, расслабился, и тут же стало заметно легче дышать. Его магия, растворившись, исчезла, оставив напоминанием о себе осколки на полу.

Мисс Лингтом, выдохнув, провела рукой по лбу.

— Камень... Кто-то бросил камень, — ответила она.

— Но я не вижу никакого камня! — возразила миссис Коул.

— Это определённо был камень, — уже намного твёрже сказала мисс Лингтом.

— А молодые люди?

— Были здесь. Мы обсуждали коррекцию графика.

— А он требует коррекции? — нахмурилась директриса.

— Несомненно, — кивнула её помощница, многозначительно взглянув на начальницу.

— Идёмте, обсудим у меня кабинете, — скомандовала миссис Коул и первой покинула холл.

Только когда они ушли, Гермиона отпустила Тома:

— Ты едва не взорвал весь приют.

— Тебя бы это расстроило?

— Нет.., — уже ответив, Гермиона поймала себя на мысли, что приют Вула это не только ненавистные стены и правила, но и место, где жили сироты.

Покосившись на Тома, она попыталась представить о чём он думает, но это, как и всегда, было делом бесполезным. Буря, миновав, отступила, как будто и не было чудовищного всплеска магии на грани. Гермиона знала, что Том выдающийся волшебник, но знать и почувствовать его скрытую мощь — не одно и то же. Сейчас же он снова был похож на примерного ученика и о случившемся напоминала лишь стеклянная пыль на полу, да зияющее окно.

В тот день на дежурства их не поставили. Как и на следующий. В переписанном графике библиотека значилась на утро четверга, а после ячейки напротив их имён были вызывающе пустыми, не то что у остальных. Совесть Гермиону не мучила. Даже наоборот. Когда Сьюзи разразилась злобным шипением, обозвав Гермиону «лохматой принцессой» за то, что теперь кухня была на ней, Гермиона мысленно пожелала вредине застрять за чисткой кортошки подольше.

В четверг, быстро разобравшись со старым каталогом, Том и Гермиона были отпущены проводить время так, как сочтут нужным. День выдался ясным и солнечным — первым после череды дождей, накрывших Англию, и они решили прогуляться. Никто не возражал.

В близлежащем парке почти ничего не изменилось — всё те же скамейки, пруд и небольшой магазинчик со сладостями на входе. Проходя мимо, Гермиона с тоской окинула взглядом витрину — бутафорский шоколад огромных размеров, конфеты, подвешенные за треугольные уши и горки «золотых» орешков в шоколаде были — всё было, как настоящее. В газетах писали о проблемах с продовольствием, нерегулярных поставках чая и кофе, нехватке какао-бобов из-за чего цены на шоколад резко подскочили, и его мало кто мог себе позволить. Сегодня утром, расставляя книги, Гермиона слышала, как мисс Фрог и мисс Друэлл сетовали, что вынуждены отказывать себе во многом и скоро совсем забудут, что такое вкус конфет. Гермиона тоже, скорее всего, забудет, что такое вкус конфет — до сентября уж точно — пока не окажется в Хогвартсе, где кто-нибудь из Блэков не угостит её чашкой чая с леденцом из Берти Бортс, или Юфимии не пришлют посылку из дома. Сейчас же она могла лишь мечтать о тающей сладкой горечи во рту и мысль, что она не одна такая, не дарила успокоения. Владелец магазина раздражал неимоверно — как можно выставлять напоказ то, что большинству людей не по карману?!

— Хочешь шоколад? — спросил Том, перехватив её взгляд.

— Нет, — солгала Гермиона. Она ни за что больше не будет тратить деньги Тома на всякую ерунду типа мороженого и конфет. Как и свои собственные, полученные при отъезде из Хогвартса у декана Гриффиндора. Профессор Дамблдор отсчитал ей пять фунтов из положенного министерского пособия со словами: «На мороженое и содовую вам хватит, мисс Далтон». Сминая в кулаке купюры, Гермиона окончательно уверовала в нелюбовь к ней декана — Тому профессор Слизнорт выдал двадцать фунтов.

Отвернувшись, Гермиона решительно зашагала прочь от магазинчика — чем меньше она старалась думать о сладостях, тем больше ей их хотелось.

Дойдя до берега пруда, они расположились в тени раскидистой ивы.

— Смотри, ужик, — кивнула Гермиона в сторону травы.

— Да, уж, — согласился Том.

— А кое-кто мне что-то должен, — хмыкнула она, вовсе не надеясь на положительный ответ.

— Ай-я, — прошипел Том.

— Что? — удивилась Гермиона.

— Это означает «да».

— «Ай-я»?

— Ай-я. Я-я ше-й-се-сей-яше-яш.

— «Да». А дальше что? «Я-я»?

— «Я буду учить тебя», — слегка улыбнулся Том.

В тот день они выучили десять фраз. Одна из них была — «Иди ко мне». Или уж оказался глупым, или, наконец, нашлась та дисциплина, которая не поддавалась Гермионе — но змейка не желала ползти к ней, явно не понимая, что ей пытается сказать волшебница. Но, ближе к вечеру, уж всё-таки откликнулся на её зов, чему Гермиона была несказанно горда.

На следующий день они снова гуляли в парке. По пути в приют Гермиона увидела книжный:

— Том, зайдём?

— И что ты там забыла?

— Ну... Может, что интересное будет.

Том, нехотя кивнув, проследовал за ней.

Колокольчик на двери, звякнув, оповестил продавца о покупателях. Сидевшая за кассой пожилая дама лениво скользнула взглядом по посетителям и вновь уткнулась в газету. Вещавшее за её спиной радио транслировало гневную речь Уинстона Черчилля, обрушившегося с критикой на Советский Союз и их премьер министра Сталина, не желавшего вступать в антигитлеровскую коалицию. Его слова тонули в бесконечности полок, тяжёлых, пыльных шторах и хилых цветах, нуждавшихся в поливке. Дела в магазинчике явно шли худо, и безрадостная продавщица, даже не удосужившаяся подойти к потенциальным покупателям, не способствовала их улучшению.

Для виду поглазев на открытки, Гермиона скосила глаза на канцелярские принадлежности. В почётном верхнем ряду красовались солидные дневники в кожаных обложках. Самый скромный из них стоил шесть фунтов.

Том, замерев напротив книг по искусству, с лёгким недоумением потянулся к Ван Гогу.

— Интересно? — полюбопытствовала Гермиона.

— Это?! — брезгливо скривился Том на иллюстрацию с «Ночным кафе»*. Написанная крупными мазками, картина производила странное впечатление — словно её рисовал ребёнок, проигнорировав все правила изображения пространства и исказив перспективу, от чего столы, стулья и лампы, лишившись пропорций, стали несуразными. Лица людей были смазаны, едва различимы, но при этом их позы были неимоверно живыми, а сама картина затягивала, погружая в атмосферу тусклой усталости. — Что за ... мазня! — фыркнул Том, возвращая книгу на полку. — У маглов вообще нет понятия о красоте и реализме.

— Ты ошибаешься! — живо возразила Гермиона, перечитавшая за свою прошлую одинокую зиму все приютские книги по искусству — а их там было целых три. — Вот, например, итальянцы создали столько шедевров! — и, потянув соседнюю книгу — «Италия — родина мастеров», открыла на первой попавшейся странице. На красочной иллюстрации боролись трое — две женщины и мужчина. Женщины побеждали. Одна из них упиралась мужчине в грудь, удерживая в положении лёжа, а другая, вцепившись одной рукой в волосы, выворачивала голову так, чтобы открыть лучший доступ к шее, второй рукой пронзая эту самую шею мечом*.

— Вполне ... убедительно, — хмыкнул Том. — У этой Джентилески таланта явно больше, чем у Ван Гога.

Быстро захлопнув книгу, Гермиона вернула её на место — от силы искусства художницы эпохи Возрождения у неё мороз пошёл по коже.

— Так, молодые люди! — проснувшаяся продавщица подняла голову. — Или вы покупаете, или покидаете магазин!

— Мы уже уходим! — бросила через плечо Гермиона и первой направилась к выходу. Она узнала всё, что хотела и знание настроения ей не прибавило — с покупкой подарка Тому возникли финансовые сложности...

В приюте Гермиону ждал сюрприз — медсестра Мэри из больницы «Святой Катерины», которая тут же с упрёками накинулась на Гермиону:

— Почему ты не сообщила, что приехала? Ты же обещала! Если бы я не позвонила, то так ничего бы и не знала!

— Извини, — повинилась Гермиона.

Том незаметно самоустранился, и они с Мэри расположились во дворе, на лавочке.

— Какая ты стала взрослая! — мягко улыбнулась Мэри, заправляя выбившуюся прядку за ухо Гермионы. — И красивая! Настоящая юная леди. Эта твоя новая причёска тебе к лицу. Расскажи о своей школе. У тебя там есть подруги? А тот молодой человек — Том — он учится вместе с тобой?

Покраснев, Гермиона не смогла сдержать улыбки:

— Да мы с Томом вместе учимся, он на два курса старше. Все считают нас братом и сестрой, а мы не против. А школа у нас замечательная — самая лучшая в мире!

— Я очень рада за тебя! — приобняв, Мэри чмокнула Гермиону в щёку, обдав теплом и духами — нежными и свежими, такими же, как и она сама. — Видно, что ты счастлива.

— Да, очень!

Мэри принесла с собой кулёк конфет — самых настоящих, шоколадных, с орехами — тех самых о которых Гермиона мечтала весь день. Смеясь, она рассказывала смешные истории из своей жизни, пару раз упомянула о Джеке Далтоне, мило покраснев, о докторе Грине, об инспекторе Пэррисе. Расспрашивала Гермиону о школе, об учёбе. И, уже прощаясь, пообещала сводить Гермиону в кино на новый голливудский фильм про любовь.

Вечером, за ужином, Гермиона оказалась рядом со старшими девочками. Одна из них полюбопытствовала:

— Откуда ты знаешь Мэри?

— Меня доставили в их больницу после бомбёжки. А вы её тоже знаете?

— Да, мы с Анной работаем в больнице «Святой Катерины», — пояснила симпатичная, тихая Кэт Миллер, которой через месяц должно было исполниться восемнадцать.

— У вас есть дипломы медицинских сестёр?

— У меня есть, а Анна ещё ходит на курсы. А почему ты спрашиваешь?

— Мне бы тоже хотелось записаться на курсы, — изъявила желание Гермиона.

— А сколько тебе лет?

— Почти тринадцать.

— Тебя не возьмут, — категорично ответила Кэт. — Зачисляют только с шестнадцати по рекомендации миссис Коул. Но если ты хочешь помогать в госпитале, тебе следует поговорить с преподобным Шелтоном — его прихожане у нас частые гости.

Кивнув, Гермиона рассеяно отметила надутые лица Сьюзи и Пэм — тех явно злило, что «ведьма-Далтон» водит дружбу со старшими...

К разговору о работе в больнице Гермиона вернулась, когда Мэри, сдержав обещание, забрала её в кино с хмурого дозволения директрисы.

— Она у вас как цербер! — не удержалась Мэри.

Гермиона подавилась смешком:

— Не-а, Цербер это мисс Лингтом!

Кинотеатр был тот же, в который она когда-то уговорила Тома сводить её на «Волшебника страны Оз». В этот раз они смотрели «Весенний парад» с Диной Дурбин и Робертом Каммингсом*. Романтический мюзикл оставил после себя лёгкое послевкусие. История венгерки Илонки, которой на ярмарке цыганка предсказала счастье, была проста и понятна, и с хорошим концом — в финале героиня встретила своего Гарри.

В приподнятом настроении они с Мэри возвращались обратно через парк.

Накатывавшие тёплые сумерки окрасили небо на западе в нежно розовый цвет, в то время как на востоке появились первые звёзды. Пели птицы, в траве стрекотали кузнечики.

Приноровившись к шагам Мэри, Гермиона несколько напряжённо закусила губу:

— Мэри...

— Да, Гермиона?

— А меня могут взять к вам на работу?

— ... Это мало вероятно, — после паузы ответила Мэри. — Ты несовершеннолетняя.

— Но я могу принести пользу и ...

— И?

— И мне хотелось бы иметь карманные деньги.

— Я тебя понимаю.., — помолчав, Мэри кивнула. — Я постараюсь что-нибудь придумать. Но главное, чтобы в приюте не возражали.

— Никто не будет возражать, — уверенности в этом у Гермионы было хоть отбавляй.

— Тогда приезжай на следующей неделе в больницу.

Расстались они в холле, где под завистливые взгляды Пэм и Сьюзи, Мэри поцеловав её в щёку, пожелала спокойной ночи.

____________________________________________________

* Ван Гог «В ночном кафе» https://ananasposter.ru/blog/nochnoe-kafe-van-goga-pristanische-propaschih-i-sumasshedshih?srsltid=AU7gw4ViWV_U6KSQEBjWC8Yvhfa9pUdUMCifaBDSF9BF5IFDHq7_CPr8

* Артемизия Джентилеске «Юдифь, обезглавливающая Олоферна». https://artchive.ru/artemisiagentileschi/works/236511~Judif'_obezglavlivajuschaja_Oloferna

* https://www.kino-teatr.ru/kino/movie/hollywood/y1940/