Чернильные истории (гет)

"Возвращение мушкетёров", Жаклин, Леон.

Жаклин д'Артаньян преследует одно весьма опасное существо.

Уже на пороге старой полуразрушенной церкви Жаклин д’Артаньян задумалась, правильно ли она поступила, придя сюда в одиночку. С одной стороны, это было чертовски рискованно, с другой — ей не хотелось подвергать опасности остальных детей мушкетёров, да и существо, за которым они охотились, при виде группы людей быстро скрывалось, предпочитая нападать на одиноких путников или скот и пить их кровь. Его называли чудовищем, упырём или ночной тенью, говорили, что оно способно растворяться в воздухе, залезать на невероятную высоту и летать, а убить его можно только серебряным оружием или осиновым колом. Жаклин и её друзья за последнее время выяснили много нового об этом порождении мрака, для чего пришлось перерыть кучу старинных книг и рукописей. Главное, что они поняли, — это существо было не столь всесильно, как о нём говорили, люди больше сами пугали друг друга.

И всё же столкновение с ним грозило смертью. Жаклин крепче сжала в руке маленький, но остро заточенный осиновый колышек и осторожно шагнула под церковные своды, сожалея, что шпага бессильна против этого создания. «Как так получилось, что мы вместо того, чтобы ловить шпионов и заговорщиков, охотимся за нечистью?» — мелькнуло у неё в голове. «Интересно, мой отец и его друзья тоже выполняли подобные поручения, или эти твари расплодились именно на нашем веку?»

Хотя она и старалась ступать тихо, под ногами хрустели осколки стекла и каменная крошка. На улице ещё смеркалось, но внутри уже царил полумрак, и Жаклин пошла ещё медленнее, пристально всматриваясь в темноту. Как странно, что нечистая сила поселилась в Божьем месте, — хотя, с другой стороны, церковь-то уже давно заброшена, и кто знает, какие злые дела творились в этом месте...

Её внимание привлёк еле слышный свист, и Жаклин резко дёрнула головой, поворачиваясь к источнику звука. Среди колонн что-то мелькнуло, и из-за них выплыла чёрная фигура. Это была молодая, чуть ли не моложе Жаклин, женщина с очень белой кожей и белыми же волосами, вызывавшими в памяти образы не то ядовитых грибов, не то плесени, не то чего-то другого, не менее мерзкого. «Неудивительно, что она такая бледная, если выходит только по ночам», — подумала Жаклин.

Одета незнакомка была в чёрную монашескую рясу, что казалось насмешкой и над этим местом, и над самим господом Богом. Глаза её были большими, пустыми и по цвету напоминали тёмные вишни. Она увидела незваную гостью, и рот её растянулся в улыбке, обнажив зубы, чересчур крупные и острые для разумного существа. Жаклин встала в боевую стойку, сжимая колышек, но девушка не стала прыгать прямо на неё. Быстрая, как молния, она всё с тем же тихим свистом подлетела к стене и проворно, как обезьяна, вскарабкалась наверх. Хотя обезьяны (Жаклин доводилось видеть несколько у вельмож, державших этих зверьков как домашних питомцев), пусть и были очень ловкими, всё же не могли влезть наверх по совершенно гладкой стене и зависнуть на потолке, не держась вообще ни за что.

Жаклин подавила желание как перекреститься, так и помянуть столь любимую отцом тысячу чертей, и замерла, не отрывая глаз от существа на потолке. Оно двигалось слишком стремительно, сопровождая движения свистом, становившимся с каждым разом всё громче и резче. Жаклин следила за ним глазами, но всё равно пропустила момент, когда белая девушка оттолкнулась от потолка и спикировала на неё. Её опрокинуло на пол, вышибив дух, колышек едва не вылетел из руки, спину прошило острой болью, белокурые волосы рассыпались по полу, а существо уже нависло сверху, в своём оскале напоминая помесь зайца и шакала. Было что-то до жути неестественное в сочетании человеческой улыбки и звериных зубов. Жаклин понимала, что занести руку с колышком и нанести удар она уже не успеет, поэтому она сорвала с пояса бутылочку с пахучей жидкостью и плеснула в лицо хищницы.

И без того малоприятные черты сменились звериной яростью, существо отпрянуло, позволив Жаклин свободно вздохнуть, и принялось отчаянно трясти головой. Его можно было понять: запах кошачьей мочи неприятен даже для человека, не то что для создания с намного более острым нюхом. К сожалению, моча не убивала упырей, как писали в старых книгах, но временно сбивала их с толку, и Жаклин хватило времени, чтобы подняться, преодолевая боль в спине, рвануться вперёд со скоростью, не уступавшей скорости существа, и вонзить осиновый кол ему в грудь.

Её удар, в своё время отточенный в упражнениях с отцом, оказался как всегда точен. Белая кожа почернела и зашипела, точно обожжённая, девушка со страшным хрипом схватилась за лицо, в последний раз оскалила зубы и мёртвой массой рухнула на пол. Жаклин выждала некоторое время, стоя над телом с колом в руке, потом отошла в сторону и тяжело опустилась на пол. Чёрт побери, ей чуть не сломала шею нечисть из детских сказок! А теперь эта нечисть лежала на полу и выглядела как куча грязного тряпья.

Уродливо.

Жалко.

Вовсе не смертоносно.

Громкий топот сапог заставил Жаклин подпрыгнуть и вновь схватиться за кол. В церковь вбежал Леон дю Валлон, быстро окинул взглядом представшую перед ним картину, выругался себе под нос и зашагал к ней. В руках он сжимал пистолет, наверняка заряженный серебряными пулями. Конечно, он, как разумный человек, вооружился чем-то помощнее осинового колышка!

— Какого чёрта вы полезли сюда в одиночку? — возмутился Леон. — Решили в очередной раз погеройствовать? Вам проблем не хватает?

— Мои проблемы дымятся на полу церкви, — вяло огрызнулась Жаклин. — Эта тварь нападала только на одиноких, забыли? Если бы нас было больше, она бы учуяла засаду и скрылась.

Леон принюхался и поморщился.

— Чем это так воняет?

— Кошачьей мочой, — она слабо усмехнулась.

— Вы облили упыря кошачьей мочой? — недоверчиво переспросил он. — Зачем? Вы же знаете, что их этим не уничтожить!

— Но навредить им можно. Кроме того, даже если бы эта тварь убила меня, мне перед смертью было бы приятно думать, что я хотя бы смогла её унизить.

— Боже, Жаклин, вы безумны, — Леон покачал головой. — Теперь я понимаю, что песок в лицо это ещё цветочки...

Он протянул руку и сильным рывком помог ей подняться на ноги.

— Сделайте одолжение, — устало попросила она. — Не говорите Анри о том, как сильно я рисковала. Не хочу, чтобы он переживал из-за меня.

— Я бы сказал «Не скажу, если вы пообещаете в следующий раз не лезть в неприятности в одиночку», но это, судя по всему, бесполезно, — Леон окинул взглядом останки существа и вытащил огниво. — Что сделано, то сделано. Давайте сожжём то, что осталось от этой твари, и уберёмся подальше.