Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Пешее путешествие по дорнийской пустыне оказалось настоящим испытанием на прочность, сравнимым разве что с изощренными пытками в подземельях Красного Замка. Каждый шаг по глубокому, раскаленному песку давался с колоссальным трудом, ноги тяжело вязли по щиколотку, а безжалостное солнце Дорна, казалось, вознамерилось выжечь из несчастных путников последние капли влаги, силы и рассудка. Воздух дрожал от зноя, искажая горизонт и превращая далекие дюны в расплывчатые миражи.

Дунк шагал впереди процессии, тяжело опираясь на посох, наскоро вырубленный из оглобли разбитой повозки. Он благоразумно снял кольчугу еще на исходе первого часа пути — иначе железо просто запекло бы его заживо, — но даже плотная стеганка сейчас казалась жестоким орудием пытки. Рана на левом предплечье пульсировала тупой, изматывающей болью, напоминая о себе при каждом резком движении. Позади него, растянувшись жалкой, постоянно спотыкающейся цепочкой, плелись остатки некогда богатого каравана. Тучный Клетус поминутно охал, стонал и хватался за сердце, его уцелевшие наемники угрюмо молчали, а старый Дорран едва передвигал стертые в кровь ноги, бережно прижимая к груди завернутого в плотную ткань Драконьего Рыцаря.

Эгг поравнялся с Дунком. Мальчишка, укутанный с ног до головы в светлые ткани, переносил зной на удивление стойко, хотя его губы потрескались от сухого ветра, а лысая голова под широкополой соломенной шляпой обильно покрылась испариной.

— Сир, — тихо, но настойчиво произнес оруженосец, убедившись, что идущая следом Тансель находится достаточно далеко и не услышит их разговора. — Мастер Клетус задерживает нас. Если мы будем идти в таком темпе, то до ближайших колодцев не доберемся и к началу следующего месяца. Воды на всех просто не хватит.

— И что ты предлагаешь, Эгг? — хрипло отозвался Дунк, не сбавляя шага. В горле пересохло так сильно, что слова, казалось, царапали гортань изнутри. — Бросить их здесь на корм стервятникам?

— Я предлагаю мыслить здраво, сир Дункан, — упрямо вздернул подбородок мальчишка. В его тоне промелькнули те самые властные, высокомерные нотки, которые всегда напоминали Дунку, чья именно королевская кровь течет в жилах этого дерзкого пацана. — Вы взяли плату за охрану труппы мастера Доррана, а не этих крикливых торгашей. Если мы оставим Клетуса и его наемников, то пойдем вдвое, а то и втрое быстрее. А если вы оставите здесь свой тяжелый щит и гигантский запасной шлем, мы сможем нести гораздо больше воды. Иногда, чтобы выжить и победить настоящего врага, нужно уметь жертвовать лишним. Это жестоко, но это правда.

Дунк резко остановился. Эгг едва не налетел на него, вовремя отшатнувшись в сторону. Огромный рыцарь смерил своего юного оруженосца тяжелым, потемневшим от нарастающего гнева взглядом.

— Послушай меня внимательно, мальчик, — прорычал Дунк, грозно нависая над Эггом. — Я — рыцарь. А рыцарь не бросает беззащитных и напуганных людей умирать в пустыне только потому, что они идут слишком медленно. Если мы оставим Клетуса, мы станем ничем не лучше того же мерзавца Красного Ястреба. Мой наставник, сир Арлан из Пеннитри, учил меня чести, а не холодному политическому расчету. Мы дойдем все вместе, либо не дойдет никто. И я больше не желаю слышать от тебя подобных речей. Ты меня понял?

Эгг поджал губы, его глаза сверкнули обидой и явным несогласием, но он коротко, отрывисто кивнул.

— Как прикажете, сир. Но ваша честь не спасет нас от обезвоживания и арбалетных болтов.

К вечеру первого дня они достигли скалистого плато, изобилующего мелкими пещерами и нависающими каменными козырьками. Солнце, наконец, смилостивилось и начало клониться к горизонту, окрашивая небосвод в болезненные багрово-лиловые тона. Жара стала стремительно спадать, уступая место пронизывающему, пробирающему до самых костей холоду дорнийской ночи.

Дунк велел разбить лагерь под защитой широкого каменного навеса, скрывающего их со стороны равнины. Костры разводить строго-настрого запретил — в открытой, плоской пустыне огонь был виден на долгие мили и мог привлечь как людей Красного Ястреба, так и патрули продажных Айронвудов. Люди молча повалились на быстро остывающий камень, жадно, но предельно бережно прикладываясь к бурдюкам с теплой, отдающей кожей водой.

Тансель подошла к Дунку, когда тот устроился на валуне у самого края их импровизированного лагеря, напряженно всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Она молча протянула ему половину сухой пресной лепешки.

— Ты должен поесть, Дунк, — тихо сказала она, присаживаясь рядом. Девушка выглядела измученной, на ее прекрасном оливковом лице плотным слоем осела серая пыль, а под глазами залегли глубокие тени усталости. — Ты несешь на себе больше всех нас, идешь впереди, да еще и ранен.

— Оставь дяде, — покачал головой рыцарь, сглатывая голодную слюну, от которой свело желудок. — Ему нужнее. Он совсем сдал после потери повозки.

— Он уже поел. Бери, иначе я всерьез обижусь, — Тансель настойчиво вложила черствую лепешку в его огромную ладонь, и ее пальцы на мгновение задержались на его горячей коже. От этого легкого прикосновения по спине Дунка пробежала теплая дрожь, заставившая на секунду забыть и о ноющей ране, и о пробирающем холоде.

Он осторожно откусил кусок, чувствуя, как Тансель придвигается чуть ближе, инстинктивно ища тепла его большого тела в наступающей ночной стуже.

— Эгг в чем-то прав, знаешь ли, — вдруг шепотом произнесла она, глядя на темнеющий горизонт.

Дунк поперхнулся крошками.

— В чем именно? В том, что мы должны бросить торговцев на верную смерть?

— Нет. В том, что твой огромный щит и этот гигантский шлем слишком тяжелы для пешего перехода, — она мягко, чуть лукаво улыбнулась уголками губ, и в ее глазах снова зажегся тот самый живой огонек. — Ты упрямый, Дунк. Такой же невероятно упрямый, как и те волы, которые остались лежать в ущелье. Но именно за это мы с дядей тебя и ценим. Ни один наемник не стал бы рисковать собой ради старого кукольника, его племянницы и кучки жалких торговцев.

— Я же сказал, что защищу вас. Значит, защищу, — глухо отозвался он, не решаясь обнять ее за хрупкие плечи, хотя все его существо отчаянно этого желало.

Ночь опустилась стремительно, укрыв Дорн гигантским одеялом из колючих, пронзительно-ярких звезд. Лагерь быстро погрузился в тяжелый, тревожный сон, прерываемый лишь жалкими стонами мастера Клетуса да тоскливым завыванием ледяного ветра в каменных расщелинах. Дунк остался на часах первым, решив дать Эггу и остальным хотя бы немного полноценного отдыха.

Он сидел, прислонившись спиной к холодному камню, положив обнаженный меч на колени, и напряженно вслушивался в тишину пустыни. Внезапно его взгляд, окончательно привыкший к темноте, уловил едва заметное движение на гребне далекой дюны, примерно в миле к северу от их стоянки.

Дунк затаил дыхание, до боли в глазах всматриваясь во мрак. Там, на фоне усыпанного звездами неба, на долю секунды мелькнула узкая, неестественно ровная тень. А затем еще одна. И следом — крошечный, почти неразличимый отблеск холодного света на полированном металле.

Ледяной холод, пробежавший по позвоночнику рыцаря, не имел абсолютно ничего общего с ночным ветром. Красный Ястреб вовсе не оставил их умирать. Жестокий дорнийский разбойник просто дал им небольшую фору, чтобы насладиться долгой охотой, и теперь его стая бесшумно, неумолимо шла по их следу.