Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)

Солнце Дорна было не просто небесным светилом, оно казалось безжалостным врагом, задавшимся целью выжечь все живое до самых костей. Сэр Дункан Высокий утер со лба едкий пот тыльной стороной огромной ладони и тяжело вздохнул. Под его весом старый боевой конь Гром ступал медленно, поднимая копытами облачка рыжей пыли. Песок здесь был повсюду: он скрипел на зубах, забивался под кольчугу, которую Дунк благоразумно спрятал в седельные сумки, и резал глаза.

— Седьмое пекло, — пробормотал рыцарь, потянувшись к бурдюку с водой. Вода оказалась теплой и отдавала кожей, но Дунк сделал несколько больших глотков, прежде чем передать бурдюк своему оруженосцу.

Эгг ехал рядом на своем муле, по обыкновению замотав лысую голову куском светлой ткани, чтобы защититься от палящих лучей. Мальчишка, казалось, переносил зной куда лучше своего огромного господина.

— Мой брат Эймон говорил, что в Дорне жара особенная, сир, — заметил Эгг, принимая бурдюк. — Она сухая. В Староместе летом бывает куда более душно.

— Если твой брат когда-нибудь выйдет из своей Цитадели и приедет сюда в доспехах, я с удовольствием послушаю его рассуждения о сухости местного воздуха, — буркнул Дунк.

Они спускались по каменистому склону к долине, где среди выжженных красноватых скал спасительным зеленым пятном раскинулся оазис. Поселение называлось Красный Ручей. Это был важный перевалочный пункт для торговцев, направляющихся от Принцева перевала вглубь дорнийских песков. Дунк рассчитывал найти здесь работу, или хотя бы прохладный эль и нормальную постель. Монет в кошеле оставалось угрожающе мало.

Когда они въехали в поселение, шум рынка мгновенно оглушил их. Красный Ручей оказался куда более многолюдным, чем ожидал Дунк. Торговцы прятались под широкими полосатыми навесами, предлагая финики, острые перцы, блестящий шелк и затейливую медную посуду. Дорнийцы, с их смуглой кожей и темными глазами, провожали огромного рыцаря любопытными взглядами. Дунк, рост которого приближался к семи футам, привык к вниманию, но здесь, на самом юге Вестероса, он чувствовал себя белой вороной больше, чем когда-либо.

— Сир, смотрите! — внезапно воскликнул Эгг, указывая куда-то в сторону небольшой площади за торговыми рядами. — Это же кукольники!

Дунк повернул голову, и его сердце на мгновение замерло, а затем забилось с удвоенной силой, словно он только что пробежал милю в полных доспехах.

На площади стояла расписная деревянная ширма. Над ней, ярко освещенные полуденным солнцем, сражались две марионетки — рыцарь в серебряных доспехах и огнедышащий дракон, сделанный из красного дерева и шелка. Но Дунк смотрел не на кукол. Он смотрел на девушку, которая стояла сбоку от ширмы, умело дергая за нити.

Она была высокой. Слишком высокой для большинства мужчин, но не для него. Ее темные волосы были заплетены в толстую косу, а оливковое лицо сияло от увлеченности представлением. Тансель Слишком Длинная. Та самая Тансель, из-за которой он когда-то рисковал рукой, ногой и самой жизнью на Эшфордском лугу.

Дунк спешился так поспешно, что едва не запутался в поводьях Грома. Он передал их Эггу, забыв дать оруженосцу хоть какие-то указания, и начал пробираться сквозь толпу зрителей. Люди расступались перед ним, словно перед осадной башней.

Дракон на ширме издал грозный рык, который сымитировал один из помощников, и пал под ударом деревянного меча. Зрители, в основном местные дети и несколько отдыхающих стражников в медных чешуйчатых доспехах, разразились аплодисментами. Тансель вышла вперед, чтобы поклониться, собирая в деревянную плошку мелкие медные монеты.

Она выпрямилась, убирая упавшую на лоб прядь, и ее взгляд скользнул по толпе. А затем остановился. Улыбка на ее губах на секунду застыла, глаза расширились от удивления.

— Сир Дункан? — ее голос, звонкий и мелодичный, прорезался сквозь гомон рынка.

Дунк почувствовал, как его лицо заливает краска, и он понадеялся, что дорнийский загар скроет его смущение. Он неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя себя огромным неуклюжим увальнем.

— Здравствуй, Тансель, — произнес он, голос его прозвучал более хрипло, чем он рассчитывал. — Я.… мы направлялись на восток. Не думал, что встречу тебя здесь.

Девушка передала плошку с монетами невысокому пожилому мужчине с глубокими морщинами на лице и сединой в густых волосах, который тут же бросил на Дунка цепкий взгляд. Тансель подошла к рыцарю, ее глаза радостно блестели.

— Ты все такой же огромный, Дунк. И все такой же неловкий, — она рассмеялась, искренне и тепло. — А это, должно быть, твой дерзкий оруженосец?

Эгг, который успел привязать лошадей у ближайшей коновязи, подошел и вежливо поклонился.

— Рад снова видеть вас, миледи Тансель. Сир Дункан часто вспоминал...

— Эгг, посмотри за лошадьми, — поспешно оборвал его Дунк, чувствуя, как уши начинают гореть.

Мальчишка хитро ухмыльнулся, но спорить не стал, сделав шаг назад.

Пожилой мужчина подошел к ним, вставая между дочерью и огромным рыцарем. В его осанке чувствовалось напряжение.

— Дунк, значит, я помню Вас по эшфортскому лугу. — его голос был сухим, как песок под их ногами. — Я тогда не представился, — Дорран, дядя Тансель. И руководитель этой труппы.

— Мое почтение, мастер Дорран, — Дунк склонил голову, стараясь выглядеть учтивым. — Дункан Высокий.

— Высокий — это мягко сказано, — проворчал Дорран, скрестив руки на груди. — Мы благодарны тебе за то, что ты сделал для Тансель на турнире. Но здесь Дорн, сир рыцарь. Здесь свои законы и свои опасности.

— О каких опасностях вы говорите, дядя? — Тансель слегка нахмурилась. — Мы даем представления уже неделю, и все было спокойно.

— Спокойно в самом поселении, — Дорран понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Но ты слышала, что говорят купцы у колодцев? Караван торговца пряностями, мастера Иллиро, который должен был прибыть еще три дня назад, пропал. И это уже второй случай за месяц. Говорят, в песках завелся кто-то очень дерзкий. Кто-то, кто не боится ни копий Мартеллов, ни мечей наемников. Местные называют его Красным Ястребом.

Дунк нахмурился, его рука инстинктивно легла на потертую рукоять меча, висевшего на поясе.

— Разбойники есть везде, мастер Дорран. Я встречал их немало.

— Эти другие, — покачал головой старик. — Они не просто грабят. Они исчезают как призраки, а стража находит лишь пустые повозки и мертвые тела, брошенные на растерзание стервятникам. Нам предстоит долгий путь через пустыню, и мне эти слухи совсем не нравятся.

Тансель посмотрела на Дунка, и в ее темных глазах он прочитал ту самую искру, которая заставляла его совершать безумные поступки.

— Возможно, нам не помешал бы надежный меч для сопровождения, дядя? — мягко предложила она, не отрывая взгляда от рыцаря. — Тем более, что мы с сиром Дунканом старые друзья, и он уже доказал, что умеет защищать тех, кто в этом нуждается.

Дунк выпрямился во весь свой огромный рост, расправляя широкие плечи. Жара Дорна вдруг показалась ему не такой уж и невыносимой.

Вечер в Красном Ручье не принес ожидаемой прохлады. Когда солнце, наконец, скрылось за изломанной линией горизонта, раскаленный за день камень начал медленно отдавать тепло, превращая внутренний двор постоялого двора в подобие огромной печи. Пахло жареной бараниной, чесноком, зирой и чем-то сладковато-пряным, от чего у Дунка предательски заурчало в животе.

Двор постоялого двора был укрыт навесом из переплетенных виноградных лоз. Дунк, Эгг, Тансель и ее дядя сидели за массивным столом, сколоченным из грубых досок. Перед ними стояли глиняные миски с густой похлебкой, в которой плавали куски мяса и овощей, щедро приправленных дорнийским перцем. Эгг, сделав первый глоток, покраснел до самых корней своих светлых волос, но мужественно продолжил есть, усердно заедая похлебку пресной лепешкой.

— Так сколько ты хочешь за свои услуги, межевой рыцарь? — спросил Дорран, отодвигая пустую миску. Он смотрел на Дунка с нескрываемым подозрением, словно ожидая подвоха. Старик оказался крепким орешком, и его недоверие к огромному юноше, неожиданно свалившемуся им на голову, было вполне объяснимым.

— Мне не нужно много, мастер Дорран, — ответил Дунк, аккуратно промокая губы краем рукава. — Мой кошель почти пуст. Мне нужно кормить боевого коня, мула и вот этого вечно голодного мальчишку. Еда, вода и, возможно, пара серебряных монет, когда мы доберемся до места. Я не наемник, чтобы драть с вас втридорога.

— Он скромничает, мастер Дорран, — немедленно встрял Эгг, проглотив очередной кусок лепешки. — Сир Дункан — отличный боец. В последнем турнире он спешил самого...

— Эгг, — тяжело вздохнул Дунк, бросив на оруженосца предупреждающий взгляд. — Ешь свою похлебку.

Тансель тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В неровном свете масляных ламп ее глаза казались почти черными, а кожа приобрела теплый, золотистый оттенок. Она сняла рабочую одежду кукольницы и теперь была одета в простое, но элегантное платье из легкой бордовой ткани, которое оставляло открытыми ее изящные плечи. Дунк поймал себя на том, что смотрит на нее дольше, чем позволяют приличия, и поспешно перевел взгляд на кувшин с вином.

— Дядя, нам действительно нужен человек с мечом, — мягко, но настойчиво произнесла Тансель. — Мы везем новые декорации, дорогие ткани и собранные за месяц монеты. Караванщики напуганы. Никто не хочет рисковать, направляясь в Солнечное Копье в одиночку.

Дорран почесал седую щетину на подбородке, задумчиво глядя на огромный двуручный меч Дунка, прислоненный к скамье.

— Говорят, этот Красный Ястреб не оставляет свидетелей, — пробормотал старик. — Дорнийская стража прочесывает пески, но они ищут иголку в стоге сена. Пустыня велика, а разбойники знают каждый колодец и каждую пещеру. Если на нас нападут, один меч нас не спасет, будь ты хоть размером с гору.

— Я не просто человек с мечом, — серьезно ответил Дунк, чувствуя, как внутри закипает профессиональная гордость. — Я рыцарь. И я обучен защищать. К тому же, мы с Эггом планировали присоединиться к какому-нибудь торговому каравану ради безопасности. Мы могли бы объединить усилия. Вы нанимаете меня, а мы все вместе примыкаем к большой группе купцов.

Прежде чем Дорран успел ответить, со стороны ворот постоялого двора раздался громкий шум. Послышались тревожные крики на тягучем дорнийском диалекте, ржание испуганной лошади и звон падающей посуды.

Дунк мгновенно вскочил на ноги, Эгг тоже бросил ложку, его глаза заблестели от предчувствия опасности.

Толпа у ворот расступилась, и во внутренний двор двое стражников в медных шлемах ввели человека. Он едва переставлял ноги, опираясь на плечи своих помощников. Его одежда была изодрана в клочья и покрыта запекшейся кровью и белой дорожной пылью. На левом плече торчал обломок арбалетного болта.

Музыканты в углу двора перестали играть, и над столами повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием раненого.

— Воды... — прохрипел человек, оседая на ближайшую скамью. Кто-то немедленно поднес ему бурдюк. Он жадно припал к нему, расплескивая воду на грудь.

Хозяин постоялого двора, тучный дорниец с золотыми кольцами в ушах, протолкался вперед.

— Это же Гарин, один из охранников мастера Иллиро! — воскликнул он. — Во имя Семерых, Гарин, что случилось? Где караван?

Раненый поднял мутные глаза. Его губы дрожали, когда он попытался заговорить.

— Пески... — его голос был слаб, но в наступившей тишине каждое слово разносилось по двору. — Они ждали нас у Змеиного ущелья. Это были не просто оборванцы с дубинами. У них были арбалеты... лошади... Они действовали как солдаты, а не как воры.

— Красный Ястреб? — спросил один из стражников, хмурясь.

Гарин медленно кивнул, скривившись от боли в плече.

— Он сам был там. В красном плаще. Они забрали все. Шелк, пряности, золото... Мастер Иллиро мертв. Все мертвы. Я единственный, кто смог уйти, и то лишь потому, что моя лошадь понесла, когда в нее попала стрела.

По двору прокатился испуганный ропот. Торговцы переглядывались, в их глазах читался откровенный страх.

Дунк медленно сел на свое место. Он посмотрел на Тансель. Лицо девушки побледнело, она тревожно сжала руку дяди. Дорран, казалось, постарел на десять лет за одну минуту. Он перевел тяжелый взгляд с раненого Гарина на огромную фигуру Дунка.

— Хорошо, сир Дункан, — тихо, но твердо произнес старик. — Твоя взяла. Кормежка для тебя и твоих животных, плюс три серебряных стага, когда мы достигнем Солнечного Копья живыми. Завтра на рассвете мы выступаем вместе с караваном торговцев вином. Будь готов.

Дунк кивнул, понимая, что их путь через Дорн только что перестал быть простой прогулкой. Он посмотрел на Эгга, который, несмотря на юный возраст, сохранял поразительное спокойствие. Мальчишка лишь многозначительно поднял брови, словно говоря: «Я же говорил, сир, что здесь будет интересно».