↓
 ↑
Регистрация
Имя/email

Пароль

 
Вход при помощи VK ID
временно не работает,
как войти читайте здесь!
Размер шрифта
14px
Ширина текста
100%
Выравнивание
     
Цвет текста
Цвет фона

Показывать иллюстрации
  • Большие
  • Маленькие
  • Без иллюстраций

Рыцарь Семи Королевств. "Странствующий рыцарь" (гет)



Автор:
Рейтинг:
R
Жанр:
Фэнтези
Размер:
Миди | 178 106 знаков
Статус:
Закончен
 
Проверено на грамотность
Бескрайние раскаленные пустоши, палящее южное солнце и нехватка воды - далеко не самые страшные испытания, которые поджидают сэра Дункана Высокого и его юного оруженосца Эгга. В поисках честного заработка межевой рыцарь неожиданно встречает ту, кого никак не думал увидеть вновь - прекрасную кукольницу Тансель, ради которой однажды уже рискнул жизнью на Эшфордском лугу.

Нанявшись охранять скромную театральную труппу на пути к Солнечному Копью, Дунк надеется на обычное, хоть и утомительное путешествие. Однако дорнийские тракты таят смертельную угрозу. В песках орудует Красный Ястреб - жестокий и неуловимый налетчик, чьи нападения пугающе расчетливы.

Когда караван попадает в искусно расставленную ловушку, путешествие стремительно превращается в отчаянную игру на выживание. Отрезанные от мира среди раскаленных скал, Дунк и Эгг начинают понимать, что столкнулись вовсе не с обычной шайкой грабителей.

Сможет ли гигантский рыцарь защитить тех, кто ему дорог, когда каждый шаг может стать последним, а враг всегда находится на шаг впереди? И к чему приведет зародившееся чувство между странствующими воином и кукольницей, когда на кону стоят их собственные жизни?

Новое захватывающее приключение из жизни самого известного межевого рыцаря Вестероса. История о долге, чести и чувствах, которые способны вспыхнуть даже в самой безнадежной тьме.
QRCode
↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑

I

Солнце Дорна было не просто небесным светилом, оно казалось безжалостным врагом, задавшимся целью выжечь все живое до самых костей. Сир Дункан Высокий вытер со лба едкий пот тыльной стороной огромной ладони и тяжело вздохнул. Под его весом старый боевой конь Гром ступал медленно, поднимая копытами облачка рыжей пыли. Песок здесь был повсюду: он скрипел на зубах, забивался под кольчугу, которую Дунк благоразумно спрятал в седельные сумки, и резал глаза.

— Седьмое пекло, — пробормотал рыцарь, потянувшись к бурдюку с водой. Вода оказалась теплой и отдавала кожей, но Дунк сделал несколько больших глотков, прежде чем передать бурдюк своему оруженосцу.

Эгг ехал рядом на своем муле, по обыкновению замотав лысую голову куском светлой ткани, чтобы защититься от палящих лучей. Мальчишка, казалось, переносил зной куда лучше своего огромного господина.

— Мой брат Эймон говорил, что в Дорне жара особенная, сир, — заметил Эгг, принимая бурдюк. — Она сухая. В Староместе летом бывает куда более душно.

— Если твой брат когда-нибудь выйдет из своей Цитадели и приедет сюда в доспехах, я с удовольствием послушаю его рассуждения о сухости местного воздуха, — буркнул Дунк.

Они спускались по каменистому склону к долине, где среди выжженных красноватых скал спасительным зеленым пятном раскинулся оазис. Поселение называлось Красный Ручей. Это был важный перевалочный пункт для торговцев, направляющихся от Принцева перевала вглубь дорнийских песков. Дунк рассчитывал найти здесь работу, или хотя бы прохладный эль и нормальную постель. Монет в кошеле оставалось угрожающе мало.

Когда они въехали в поселение, шум рынка мгновенно оглушил их. Красный Ручей оказался куда более многолюдным, чем ожидал Дунк. Торговцы прятались под широкими полосатыми навесами, предлагая финики, острые перцы, блестящий шелк и затейливую медную посуду. Дорнийцы, с их смуглой кожей и темными глазами, провожали огромного рыцаря любопытными взглядами. Дунк, рост которого приближался к семи футам, привык к вниманию, но здесь, на самом юге Вестероса, он чувствовал себя белой вороной больше, чем когда-либо.

— Сир, смотрите! — внезапно воскликнул Эгг, указывая куда-то в сторону небольшой площади за торговыми рядами. — Это же кукольники!

Дунк повернул голову, и его сердце на мгновение замерло, а затем забилось с удвоенной силой, словно он только что пробежал милю в полных доспехах.

На площади стояла расписная деревянная ширма. Над ней, ярко освещенные полуденным солнцем, сражались две марионетки — рыцарь в серебряных доспехах и огнедышащий дракон, сделанный из красного дерева и шелка. Но Дунк смотрел не на кукол. Он смотрел на девушку, которая стояла сбоку от ширмы, умело дергая за нити.

Она была высокой. Слишком высокой для большинства мужчин, но не для него. Ее темные волосы были заплетены в толстую косу, а оливковое лицо сияло от увлеченности представлением. Тансель Слишком Длинная. Та самая Тансель, из-за которой он когда-то рисковал рукой, ногой и самой жизнью на Эшфордском лугу.

Дунк спешился так поспешно, что едва не запутался в поводьях Грома. Он передал их Эггу, забыв дать оруженосцу хоть какие-то указания, и начал пробираться сквозь толпу зрителей. Люди расступались перед ним, словно перед осадной башней.

Дракон на ширме издал грозный рык, который сымитировал один из помощников, и пал под ударом деревянного меча. Зрители, в основном местные дети и несколько отдыхающих стражников в медных чешуйчатых доспехах, разразились аплодисментами. Тансель вышла вперед, чтобы поклониться, собирая в деревянную плошку мелкие медные монеты.

Она выпрямилась, убирая упавшую на лоб прядь, и ее взгляд скользнул по толпе. А затем остановился. Улыбка на ее губах на секунду застыла, глаза расширились от удивления.

— Сир Дункан? — ее голос, звонкий и мелодичный, прорезался сквозь гомон рынка.

Дунк почувствовал, как его лицо заливает краска, и он понадеялся, что дорнийский загар скроет его смущение. Он неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя себя огромным неуклюжим увальнем.

— Здравствуй, Тансель, — произнес он, голос его прозвучал более хрипло, чем он рассчитывал. — Я… мы направлялись на восток. Не думал, что встречу тебя здесь.

Девушка передала плошку с монетами невысокому пожилому мужчине с глубокими морщинами на лице и сединой в густых волосах, который тут же бросил на Дунка цепкий взгляд. Тансель подошла к рыцарю, ее глаза радостно блестели.

— Ты все такой же огромный, Дунк. И все такой же неловкий, — она рассмеялась, искренне и тепло. — А это, должно быть, твой дерзкий оруженосец?

Эгг, который успел привязать лошадей у ближайшей коновязи, подошел и вежливо поклонился.

— Рад снова видеть вас, миледи Тансель. Сир Дункан часто вспоминал…

— Эгг, посмотри за лошадьми, — поспешно оборвал его Дунк, чувствуя, как уши начинают гореть.

Мальчишка хитро ухмыльнулся, но спорить не стал, сделав шаг назад.

Пожилой мужчина подошел к ним, вставая между дочерью и огромным рыцарем. В его осанке чувствовалось напряжение.

— Дунк, значит, я помню Вас по Эшфордскому лугу, — его голос был сухим, как песок под их ногами. — Я тогда не представился, — Дорран, дядя Тансель. И руководитель этой труппы.

— Мое почтение, мастер Дорран, — Дунк склонил голову, стараясь выглядеть учтивым. — Дункан Высокий.

— Высокий — это мягко сказано, — проворчал Дорран, скрестив руки на груди. — Мы благодарны тебе за то, что ты сделал для Тансель на турнире. Но здесь Дорн, сир рыцарь. Здесь свои законы и свои опасности.

— О каких опасностях вы говорите, дядя? — Тансель слегка нахмурилась. — Мы даем представления уже неделю, и все было спокойно.

— Спокойно в самом поселении, — Дорран понизил голос, оглядываясь по сторонам. — Но ты слышала, что говорят купцы у колодцев? Караван торговца пряностями, мастера Иллиро, который должен был прибыть еще три дня назад, пропал. И это уже второй случай за месяц. Говорят, в песках завелся кто-то очень дерзкий. Кто-то, кто не боится ни копий Мартеллов, ни мечей наемников. Местные называют его Красным Ястребом.

Дунк нахмурился, его рука инстинктивно легла на потертую рукоять меча, висевшего на поясе.

— Разбойники есть везде, мастер Дорран. Я встречал их немало.

— Эти другие, — покачал головой старик. — Они не просто грабят. Они исчезают как призраки, а стража находит лишь пустые повозки и мертвые тела, брошенные на растерзание стервятникам. Нам предстоит долгий путь через пустыню, и мне эти слухи совсем не нравятся.

Тансель посмотрела на Дунка, и в ее темных глазах он прочитал ту самую искру, которая заставляла его совершать безумные поступки.

— Возможно, нам не помешал бы надежный меч для сопровождения, дядя? — мягко предложила она, не отрывая взгляда от рыцаря. — Тем более, что мы с сиром Дунканом старые друзья, и он уже доказал, что умеет защищать тех, кто в этом нуждается.

Дунк выпрямился во весь свой огромный рост, расправляя широкие плечи. Жара Дорна вдруг показалась ему не такой уж и невыносимой.

Глава опубликована: 16.09.2026

II

Вечер в Красном Ручье не принес ожидаемой прохлады. Когда солнце, наконец, скрылось за изломанной линией горизонта, раскаленный за день камень начал медленно отдавать тепло, превращая внутренний двор постоялого двора в подобие огромной печи. Пахло жареной бараниной, чесноком, зирой и чем-то сладковато-пряным, от чего у Дунка предательски заурчало в животе.

Двор постоялого двора был укрыт навесом из переплетенных виноградных лоз. Дунк, Эгг, Тансель и ее дядя сидели за массивным столом, сколоченным из грубых досок. Перед ними стояли глиняные миски с густой похлебкой, в которой плавали куски мяса и овощей, щедро приправленных дорнийским перцем. Эгг, сделав первый глоток, покраснел до самых корней своих светлых волос, но мужественно продолжил есть, усердно заедая похлебку пресной лепешкой.

— Так сколько ты хочешь за свои услуги, межевой рыцарь? — спросил Дорран, отодвигая пустую миску. Он смотрел на Дунка с нескрываемым подозрением, словно ожидая подвоха. Старик оказался крепким орешком, и его недоверие к огромному юноше, неожиданно свалившемуся им на голову, было вполне объяснимым.

— Мне не нужно много, мастер Дорран, — ответил Дунк, аккуратно промокая губы краем рукава. — Мой кошель почти пуст. Мне нужно кормить боевого коня, мула и вот этого вечно голодного мальчишку. Еда, вода и, возможно, пара серебряных монет, когда мы доберемся до места. Я не наемник, чтобы драть с вас втридорога.

— Он скромничает, мастер Дорран, — немедленно встрял Эгг, проглотив очередной кусок лепешки. — Сир Дункан — отличный боец. В последнем турнире он спешил самого...

— Эгг, — тяжело вздохнул Дунк, бросив на оруженосца предупреждающий взгляд. — Ешь свою похлебку.

Тансель тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью. В неровном свете масляных ламп ее глаза казались почти черными, а кожа приобрела теплый, золотистый оттенок. Она сняла рабочую одежду кукольницы и теперь была одета в простое, но элегантное платье из легкой бордовой ткани, которое оставляло открытыми ее изящные плечи. Дунк поймал себя на том, что смотрит на нее дольше, чем позволяют приличия, и поспешно перевел взгляд на кувшин с вином.

— Дядя, нам действительно нужен человек с мечом, — мягко, но настойчиво произнесла Тансель. — Мы везем новые декорации, дорогие ткани и собранные за месяц монеты. Караванщики напуганы. Никто не хочет рисковать, направляясь в Солнечное Копье в одиночку.

Дорран почесал седую щетину на подбородке, задумчиво глядя на огромный двуручный меч Дунка, прислоненный к скамье.

— Говорят, этот Красный Ястреб не оставляет свидетелей, — пробормотал старик. — Дорнийская стража прочесывает пески, но они ищут иголку в стоге сена. Пустыня велика, а разбойники знают каждый колодец и каждую пещеру. Если на нас нападут, один меч нас не спасет, будь ты хоть размером с гору.

— Я не просто человек с мечом, — серьезно ответил Дунк, чувствуя, как внутри закипает профессиональная гордость. — Я рыцарь. И я обучен защищать. К тому же, мы с Эггом планировали присоединиться к какому-нибудь торговому каравану ради безопасности. Мы могли бы объединить усилия. Вы нанимаете меня, а мы все вместе примыкаем к большой группе купцов.

Прежде чем Дорран успел ответить, со стороны ворот постоялого двора раздался громкий шум. Послышались тревожные крики на тягучем дорнийском диалекте, ржание испуганной лошади и звон падающей посуды.

Дунк мгновенно вскочил на ноги, Эгг тоже бросил ложку, его глаза заблестели от предчувствия опасности.

Толпа у ворот расступилась, и во внутренний двор двое стражников в медных шлемах ввели человека. Он едва переставлял ноги, опираясь на плечи своих помощников. Его одежда была изодрана в клочья и покрыта запекшейся кровью и белой дорожной пылью. На левом плече торчал обломок арбалетного болта.

Музыканты в углу двора перестали играть, и над столами повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием раненого.

— Воды... — прохрипел человек, оседая на ближайшую скамью. Кто-то немедленно поднес ему бурдюк. Он жадно припал к нему, расплескивая воду на грудь.

Хозяин постоялого двора, тучный дорниец с золотыми кольцами в ушах, протолкался вперед.

— Это же Гарин, один из охранников мастера Иллиро! — воскликнул он. — Во имя Семерых, Гарин, что случилось? Где караван?

Раненый поднял мутные глаза. Его губы дрожали, когда он попытался заговорить.

— Пески... — его голос был слаб, но в наступившей тишине каждое слово разносилось по двору. — Они ждали нас у Змеиного ущелья. Это были не просто оборванцы с дубинами. У них были арбалеты... лошади... Они действовали как солдаты, а не как воры.

— Красный Ястреб? — спросил один из стражников, хмурясь.

Гарин медленно кивнул, скривившись от боли в плече.

— Он сам был там. В красном плаще. Они забрали все. Шелк, пряности, золото... Мастер Иллиро мертв. Все мертвы. Я единственный, кто смог уйти, и то лишь потому, что моя лошадь понесла, когда в нее попала стрела.

По двору прокатился испуганный ропот. Торговцы переглядывались, в их глазах читался откровенный страх.

Дунк медленно сел на свое место. Он посмотрел на Тансель. Лицо девушки побледнело, она тревожно сжала руку дяди. Дорран, казалось, постарел на десять лет за одну минуту. Он перевел тяжелый взгляд с раненого Гарина на огромную фигуру Дунка.

— Хорошо, сир Дункан, — тихо, но твердо произнес старик. — Твоя взяла. Кормежка для тебя и твоих животных, плюс три серебряных стага, когда мы достигнем Солнечного Копья живыми. Завтра на рассвете мы выступаем вместе с караваном торговцев вином. Будь готов.

Дунк кивнул, понимая, что их путь через Дорн только что перестал быть простой прогулкой. Он посмотрел на Эгга, который, несмотря на юный возраст, сохранял поразительное спокойствие. Мальчишка лишь многозначительно поднял брови, словно говоря: «Я же говорил, сир, что здесь будет интересно».

Глава опубликована: 16.09.2026

III

Рассвет в Дорне наступал стремительно. Небо, еще минуту назад казавшееся иссиня-черным и усыпанным колкими, холодными звездами, вдруг налилось на востоке багровым светом, словно кусок раскаленного железа, извлеченный из кузнечного горна. Караван торговцев вином собирался в путь под громкую ругань погонщиков, монотонный скрип несмазанных осей и недовольное фырканье навьюченных животных.

Дунк сидел в седле Грома, возвышаясь над суетой постоялого двора. На нем была надета старая, местами потертая кольчуга, поверх которой он предусмотрительно набросил светлую льняную накидку, чтобы металл не так сильно раскалялся на полуденном солнце. Массивный щит со старым гербом — падающей зеленой звездой и вязом — привычно висел на луке седла. Рыцарь чувствовал тяжесть своего снаряжения, и это парадоксальным образом успокаивало его. Когда на тебе надета броня, а под рукой верный меч, мир становится понятнее и проще.

Караван возглавлял тучный, обильно потеющий дорниец по имени Клетус, торговец сладкими винами из Арборской лозы и крепкими местными настойками. Под его началом было шесть тяжелых крытых фургонов, запряженных волами, и с десяток наемных охранников — хмурых, неразговорчивых людей в броне из вареной кожи, вооруженных длинными копьями и круглыми щитами. Дунк, оглядев их строй, мысленно отметил, что выглядят они не слишком надежно. Если неведомый Красный Ястреб действительно нападает организованным строем и метко стреляет из арбалетов, эти наемники, скорее всего, разбегутся при первых же потерях.

Фургон театральной труппы замыкал колонну. Это была массивная деревянная повозка, некогда расписанная яркими красками, которые теперь изрядно выцвели под безжалостным южным солнцем. Дорран сам сидел на козлах, умело и жестко управляя парой крепких мулов. Тансель устроилась рядом с дядей, закутавшись в плотный светлый плащ, защищающий лицо и волосы от вездесущей пыли.

— Эгг, держись ближе к повозке мастера Доррана, — скомандовал Дунк, когда караван наконец тронулся с места, медленно покидая спасительную тень оазиса. — И смотри в оба. Если заметишь на скалах отблеск металла, необычное движение или поднятую пыль — сразу кричи мне.

— Слушаюсь, сир, — серьезно кивнул мальчишка, поправляя широкополую соломенную шляпу, скрывающую лысину. — Вы думаете, разбойники осмелятся напасть на такой большой караван при свете дня?

— После того, что случилось с хорошо вооруженными людьми мастера Иллиро, я ни в чем не уверен, — хмуро ответил Дунк, оглядывая горизонт. — Просто делай, что велено, и не отставай.

К полудню Красный Ручей остался далеко позади, окончательно скрывшись за песчаными дюнами и нагромождениями выветренного красного камня. Пейзаж стал монотонным, безжизненным и безжалостным. Жара обрушилась на путников всей своей удушающей тяжестью. Воздух заметно дрожал над раскаленным песком, искажая очертания далеких скал и превращая их в причудливые миражи. Тишину пустыни нарушал лишь скрип деревянных колес да мерное бряцание упряжи.

Дунк направил Грома к повозке кукольников, чтобы проверить, как они справляются с дорогой. Тансель заметила его приближение и передала дяде флягу с водой, после чего повернулась к рыцарю. В ее темных глазах, несмотря на дорожную усталость, плясали веселые смешинки.

— Не тяжело вариться в кольчуге, сир рыцарь? — спросила она, слегка повысив голос, чтобы перекрыть шум повозки. — В Дорне даже бывалые наемники предпочитают вареную кожу или плотный лен. Железо здесь может сварить тебя заживо до того, как ты успеешь обнажить меч.

— Мой старый наставник, сир Арлан, всегда говорил, что лучше хорошенько попотеть в броне, чем истекать кровью без нее, — ответил Дунк, тыльной стороной ладони вытирая едкий пот со лба. — К тому же, я привык к жаре. На Эшфордском лугу в тот день тоже было отнюдь не холодно.

При упоминании Эшфорда между ними повисла короткая, но ощутимая пауза. Дунк тут же мысленно отругал себя за то, что ляпнул, не подумав и напомнил о турнире, где Тансель едва не покалечил жестокий принц Эйрион. Но девушка лишь тепло и немного грустно улыбнулась.

— Я прекрасно помню тот день. Ты тогда бросился на принца королевской крови с голыми кулаками. Это было... невероятно глупо, Дунк. Но это было самое смелое и благородное, что я когда-либо видела в своей жизни.

— Я просто не мог поступить иначе, — Дунк почувствовал, как предательская краска приливает к лицу, и искренне понадеялся, что густая пыль и сильный загар скрывают его неловкость. — Ты была в беде. Я должен был вмешаться.

Дорран, не отрывая сурового взгляда от извилистой дороги, громко и выразительно хмыкнул.

— Благородство — очень плохой щит от хорошего арбалетного болта, молодой человек, — проворчал старик, дергая поводья. — В наших суровых краях сказочные герои долго не живут. Здесь выживают только те, кто умеет вовремя спрятаться, выгодно договориться или бежать гораздо быстрее остальных.

— Дядя просто очень беспокоится за труппу и наше имущество, — тихо произнесла Тансель, наклонившись чуть ближе к Дунку. — Он всю свою жизнь копил на эти новые декорации и костюмы. Для него куклы — это не просто куски раскрашенного дерева. Это вся его жизнь. И моя тоже.

— Я все понимаю, — серьезно кивнул рыцарь, встречаясь с ней взглядом. — И я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы вы добрались до Солнечного Копья в полной безопасности. Вы наняли меня, и я дал слово.

Он неожиданно поймал на себе пристальный, изучающий взгляд Эгга. Юный оруженосец ехал на своем муле чуть позади повозки, делая вид, что крайне увлечен распутыванием узла на поводьях, но Дунк отлично знал этот его хитрый, всепонимающий прищур. Мальчишка слышал каждое слово и наверняка уже сделал свои собственные выводы.

К вечеру длинный караван достиг узкого каменистого ущелья, которое торговец Клетус называл Пастью Ящерицы. Это было мрачное, давящее место, где отвесные скалы темно-красного песчаника сходились так близко, что две встречные повозки едва ли смогли бы разъехаться. Тени здесь ложились рано, принося с собой обманчивую, холодную прохладу.

Дунк остановил Грома у самого входа в ущелье, напряженно вглядываясь в надвигающуюся темноту. Что-то в этом безмолвном месте вызывало у него острую, инстинктивную тревогу. Волоски на затылке встали дыбом.

— Сир, — предельно тихо позвал Эгг, поравнявшись с рыцарем. Мальчик вытянул руку, указывая на отвесную скалу справа от узкого входа.

Дунк прищурился, вглядываясь в сумерки. На высоте человеческого роста в монолитный красный камень был глубоко вбит толстый железный костыль. А на нем, зловеще покачиваясь на слабом вечернем ветру, висел обрывок ткани. Ткань была ярко-красной, цвета свежей, еще не свернувшейся крови, и ее края были грубо изорваны, словно когтями какой-то гигантской птицы.

Это был не просто случайный лоскут, занесенный ветром. Это была намеренно оставленная метка.

Дунк медленно и бесшумно вытащил свой огромный двуручный меч из ножен. Холодная сталь тихо лязгнула в вечерней тишине, заставив ближайших охранников нервно обернуться.

— Эгг, скажи мастеру Клетусу, чтобы немедленно остановил караван, — процедил рыцарь сквозь стиснутые зубы, не сводя тяжелого взгляда с красного лоскута. — В это ущелье мы сегодня точно не пойдем.

Глава опубликована: 17.09.2026

IV

— Остановить караван?! — взревел мастер Клетус, и его три подбородка возмущенно затряслись. Торговец вином спрыгнул со своей повозки с неожиданной для его габаритов резвостью и подбежал к Дунку. Лицо дорнийца налилось багровой краской. — Ты в своем уме, наемник? Ущелье — единственный прямой путь к колодцам Слезливой Девы. Если мы заночуем здесь, на открытом месте, без воды, к утру мои волы просто сдохнут от жажды, а вино скиснет от жары!

Дунк даже не подумал спешиться. Он смотрел сверху вниз на разъяренного торговца, спокойно и крепко удерживая поводья занервничавшего Грома.

— Если мы войдем туда сейчас, в темноте, то к утру сдохнут не только ваши волы, мастер Клетус, — ровным, но непреклонным голосом ответил рыцарь. — Взгляните на скалу у входа.

Клетус проследил за вытянутой рукой Дунка. В сгущающихся сумерках красный лоскут едва различался на фоне темнеющего камня, но торговец все же разглядел его. Он нервно сглотнул, его пухлые пальцы судорожно вцепились в дорогой шелковый пояс.

— Это... это может быть просто мусор. Зацепился за камень, принесло ветром...

— Ветром не вбивают железные костыли в сплошной песчаник, — подал голос Эгг, сидящий на своем муле. Мальчишка говорил с тем самым уверенным авторитетом, который так раздражал Дунка, когда они только познакомились, но сейчас этот тон пришелся как нельзя кстати. — Этот костыль вбили специально. Красный Ястреб оставляет метки. Это предупреждение. Или приманка, чтобы мы запаниковали и бросились прямо в засаду.

Наемные охранники Клетуса начали тревожно перешептываться, поглядывая на темный, зияющий провал Пасти Ящерицы. Никто из них не рвался вперед.

Стук копыт прервал спор. Повозка театральной труппы остановилась рядом, и мастер Дорран, нахмурив густые седые брови, внимательно посмотрел на красную тряпку.

— Парень прав, — сказал старик, обращаясь к Клетусу. — Мои мулы тоже не пили с полудня, но я лучше проведу ночь в жажде, чем с болтом в горле. Мы разбиваем лагерь здесь.

Лишившись поддержки, Клетус грязно выругался на дорнийском, сплюнул под копыта Грома и пошел раздавать приказы погонщикам. Караван начал медленно перестраиваться, образуя защитный круг из тяжелых фургонов. Волов и мулов загнали в центр, связывая им ноги, чтобы не разбежались в случае нападения.

Как только солнце окончательно провалилось за горизонт, пустыня мгновенно преобразилась. Изнуряющая жара сменилась пронизывающим, пробирающим до костей холодом. Дунк снял тяжелую кольчугу, оставив лишь толстый стеганый поддоспешник, который неплохо защищал от ночной сырости, и отправился на обход периметра. Наемники Клетуса расставили часовых, но те лишь кутались в плащи и больше смотрели на спасительный огонь костров, чем в непроглядную темноту.

Закончив обход, Дунк вернулся к повозке труппы. Дорран уже спал, завернувшись в толстые шерстяные одеяла, а Тансель сидела у небольшого костерка, аккуратно зашивая глубокий порез на деревянной ноге кукольного рыцаря. Эгг устроился напротив нее, старательно полируя запасной шлем Дунка куском промасленной ветоши.

— Ты поступил правильно, Дунк, — тихо сказала Тансель, не поднимая головы от работы. В трепещущем свете огня ее лицо казалось спокойным, но руки двигались чуть быстрее обычного, выдавая внутреннее напряжение. — Если бы мы вошли в ущелье, нас бы перебили.

— Я не уверен, что там засада, — честно признался огромный рыцарь, присаживаясь рядом на перевернутый бочонок и протягивая озябшие ладони к теплу. — Но рисковать жизнями людей я не имею права. Особенно... твоей жизнью.

Эгг громко кашлянул и принялся тереть шлем с удвоенным усердием, делая вид, что полностью поглощен процессом и ничего не слышит. Тансель улыбнулась, и эта мягкая, теплая улыбка согрела Дунка куда лучше любого костра.

— Мой дядя считает тебя безрассудным, — произнесла она, откладывая деревянную куклу и иглу на колени. — Он говорит, что люди твоего огромного роста привыкли решать проблемы только грубой силой. Но сегодня ты доказал ему обратное. Ты умеешь быть осторожным, когда это действительно необходимо.

— В Дорне, миледи, — внезапно подал голос Эгг, не отрываясь от металла, — безрассудство убивает быстрее, чем яд мантикоры. Мой... один мой знакомый мейстер говорил, что дорнийские пески не прощают ошибок.

— Твой знакомый мейстер весьма образован, Эгг, — Тансель посмотрела на мальчика с легким любопытством. — Для простого оруженосца ты рассуждаешь слишком по-книжному. Где сир Дункан нашел тебя?

— В Блошином Конце, миледи, — не моргнув глазом, гладко соврал Эгг, хотя Дунк при этих словах неловко поерзал. — Там приходится быстро учиться всему подряд, иначе останешься без похлебки. Или без головы.

Тансель коротко кивнула, хотя в ее темных глазах читалось легкое недоверие. Она перевела задумчивый взгляд обратно на Дунка.

— Знаешь, Дунк, дядя уже планирует, что мы будем делать после этого переезда. Говорит, что пора бы нам осесть в Солнечном копье. Купить дом. Он устал от постоянных переездов и тревог.

— Осесть? — Дунк почувствовал странный, болезненный укол где-то в груди. Он никогда раньше не задумывался о том, что Тансель может перестать быть странствующей кукольницей. — Но как же ваши выступления на ярмарках? Ты ведь так любишь сцену.

— Я люблю, — вздохнула она, поправляя выбившуюся из косы прядь. — Но дядя стареет. Дорога отнимает у него слишком много сил. Он хочет найти для нас безопасное место. И... найти надежных людей, на которых можно опереться.

Она посмотрела на него долгим, нечитаемым взглядом, от которого Дунку вдруг стало невыносимо жарко, несмотря на ночной холод. Он открыл было рот, чтобы ответить, но в этот самый момент со стороны головных повозок раздался крик.

Это был не боевой клич. Это был сдавленный, хриплый вопль настоящего животного ужаса.

Дунк мгновенно вскочил на ноги, в одно движение выхватив из ножен свой огромный меч. Эгг бросил шлем на песок и вытащил кинжал. Рыцарь в несколько гигантских прыжков преодолел расстояние от их костра до того места, где уже сгрудились Клетус и несколько его наемников.

Они стояли у одной из телег с вином, освещая землю дрожащими факелами. В центре круга лежал человек. Это был один из дозорных, которого Дунк проверял буквально час назад.

Он был мертв. Из его шеи торчало короткое черное оперение арбалетного болта. Кровь уже натекла в песок, образовав темную, густую лужу, жадно впитывающуюся в сухую землю. Но самым страшным было не убийство.

К груди убитого наемника был грубо приколот коротким кинжалом кусок плотного, грязного пергамента. Эгг, ловко протиснувшись между ног высоких охранников, первым подошел к телу и присел на корточки.

— Здесь что-то написано, сир, — дрожащим, но звонким голосом произнес мальчик.

Дунк подошел ближе, чувствуя, как холодный пот струится по спине под стеганкой. Он был плох в чтении, но буквы были выведены крупно, размашисто, куском угля.

— «Вы не пошли через Пасть, — медленно, запинаясь, прочитал вслух подошедший Клетус, его голос предательски дрожал. — Но Ястреб все равно накормит своих птенцов».

Дунк поднял голову и посмотрел в непроглядную, черную тьму, окружавшую их жалкий лагерь. Они остановили караван, чтобы избежать ловушки, но охотник оказался куда хитрее. Он уже был здесь, совсем рядом, во тьме. И он только что сделал свой первый ход.

Глава опубликована: 18.09.2026

V

Паника вспыхнула мгновенно, подобно сухому кустарнику, в который бросили случайный факел. Наемники Клетуса, до этого казавшиеся суровыми и невозмутимыми вояками, теперь отступали к повозкам, тревожно озираясь и выставляя перед собой короткие копья. Тьма за пределами жалкого круга костров вдруг показалась им наполненной невидимыми стрелками, готовыми в любую секунду спустить тетиву.

— Мы покойники! — взвизгнул торговец вином, хватаясь за голову. Его массивное тело тряслось, а дорогие шелка покрылись темными пятнами пота. — Он убьет нас всех по одному, прямо из темноты! Мы для него как мишени на стрельбище!

— Заткнись, ради всех богов! — рявкнул Дунк, и его голос, густой и мощный, перекрыл нарастающий гул паники. Огромный рыцарь шагнул в центр освещенного круга, положив руку на рукоять меча. — Если вы будете вопить и бегать как перепуганные куры, вы лишь облегчите им задачу. Загасить лишние костры! Они освещают нас, а не врагов. Щиты поднять! Укройтесь за телегами, держите строй и смотрите в оба!

Наемники, услышав уверенный, командный тон, немного успокоились и начали выполнять приказы. Повинуясь инстинкту, они сбились плотнее, образуя стену из дерева и вываренной кожи. Дунк развернулся и быстро зашагал к повозке театральной труппы.

Мастер Дорран уже успел натянуть тяжелый арбалет. Старик сидел на козлах, уперев приклад в плечо, и его глаза лихорадочно блестели в свете угасающих углей. Тансель стояла позади него, крепко сжимая в руке короткий нож. Ее лицо было бледным, но слез или истерики Дунк не заметил. В ее позе читалась готовность дорого продать свою жизнь.

— Эгг! — позвал рыцарь, выхватывая тяжелый щит из седельных сумок Грома. — Держись рядом с повозкой. Если кто—то прорвется через линию охранников, бей по ногам, как я учил. Тансель, укройтесь за сундуками с куклами. Там самое безопасное место от стрел.

— Тебе бы тоже не помешало укрыться, сир, — заметила девушка, не опуская ножа. — Твой рост делает тебя прекрасной мишенью. В темноте ты выделяешься, как одинокая башня в чистом поле.

— Моя работа — принимать удары на себя, чтобы они не достались вам, — хмуро ответил Дунк, надевая шлем. Железо неприятно холодило разгоряченную кожу, но придавало уверенности.

Потянулись долгие, мучительные часы ожидания. Ночь казалась бесконечной. Со стороны ущелья Пасть Ящерицы доносился лишь тоскливый вой ветра, путающегося в камнях. Каждый шорох песка, каждое фырканье привязанных волов заставляли людей вздрагивать и крепче сжимать оружие. Дунк стоял у края лагеря, до боли в глазах всматриваясь в кромешную мглу. Он ожидал града болтов, свирепого боевого клича и звона клинков, но пустыня отвечала лишь зловещим молчанием.

Рассвет пришел неожиданно, окрасив небеса над Дорном в нежные пурпурные и золотые тона. Когда первые лучи солнца коснулись каменистых пустошей, лагерь выдохнул с коллективным, почти осязаемым облегчением. Никто не напал. Красный Ястреб удовлетворился одной жертвой и устрашающей запиской, оставленной на трупе.

Наемники начали опускать затекшие руки со щитами, переговариваясь вполголоса. Клетус, тяжело дыша, выбрался из—под одной из телег, где провел всю ночь, размазывая по пухлому лицу дорожную пыль.

— Слава Семерым, — пробормотал торговец, торопливо чертя в воздухе семиконечную звезду. — Мы пережили эту ночь. Надо немедленно собираться и гнать волов без остановки, пока не доберемся до колодцев. Здесь оставаться нельзя.

Дунк снял шлем, вытирая мокрые от пота волосы. Он тоже чувствовал колоссальное облегчение, но интуиция подсказывала ему, что все не может быть так просто. Разбойники не оставляют таких писем просто ради злой шутки.

— Сир Дункан! — звонкий крик Эгга заставил рыцаря мгновенно обернуться. Мальчишка стоял на противоположном краю лагеря, активно размахивая руками и указывая на пустое место в цепочке фургонов.

Дунк бросился туда, расталкивая недоумевающих охранников. Клетус, тяжело топая, поспешил следом, предчувствуя недоброе.

Когда они достигли задней части лагеря, торговец вином издал сдавленный хрип и обеими руками схватился за сердце. Последней повозки — самой тяжелой, груженой элитным арборским золотым вином — не было. Исчезли огромные волы, исчез погонщик, исчезла сама телега.

Осталось лишь утоптанное место на песке, обрывающееся у края лагеря.

— Как это возможно? — прошептал Клетус, его глаза едва не вылезли из орбит от ужаса и осознания убытков. — Они украли целую телегу! Волов! Как мы могли не услышать? Скрип несмазанных колес должен был разбудить даже мертвеца!

Дунк подошел к краю следов. Он опустился на одно колено, внимательно изучая истоптанную землю. Эгг сел рядом, его глаза—блюдца блестели от любопытства и странного, совсем не детского азарта.

— Смотрите, сир, — Эгг ткнул пальцем в землю. — Колеи от колес глубокие, повозка была тяжелой. Но поверх них... видите эти полосы? Песок словно причесали.

Дунк прищурился. Следы деревянных колес и копыт волов действительно были частично стерты, словно кто—то тащил за собой огромную связку сухих веток, заметая путь. Но самым странным было не это. Вокруг следов телеги на песке отпечатались следы лошадиных копыт. Много следов. Но все они были неестественно округлыми и неглубокими.

— Их копыта были обмотаны тряпками, — догадался Дунк, чувствуя, как холодок пробегает по спине под плотным поддоспешником. — Чтобы заглушить стук по камням. А оси этой конкретной телеги, скорее всего, обильно смазали маслом или животным жиром еще до того, как мы остановились на ночлег. Возможно, кто—то из ваших погонщиков работает на них, мастер Клетус.

— Но мы же стояли в дозоре! Мы не спали! — воскликнул один из наемников, выступая вперед и отчаянно оправдываясь. — Мы всю ночь смотрели в темноту на север!

— Вы смотрели туда, куда вас заставили смотреть, — мрачно подытожил Эгг, поднимаясь на ноги и отряхивая колени. — Убийство дозорного и записка... Это был просто отвлекающий маневр. Красный Ястреб заставил нас сбиться в кучу, запаниковать и смотреть в одну сторону, ожидая стрел. А в это время его люди бесшумно отрезали и угоняли последнюю повозку с южной стороны лагеря.

Дунк выпрямился во весь свой гигантский рост, оглядывая бескрайние красные пески, простирающиеся до самого горизонта. Враг оказался дьявольски умен, расчетлив и прекрасно знал свое дело. Они столкнулись не с простой шайкой голодных головорезов, а с кем—то, кто играл с ними, как сытый кот с загнанными в угол мышами. И что—то подсказывало рыцарю, что эта игра только началась.

Глава опубликована: 19.09.2026

VI

Солнце безжалостно карабкалось в зенит, раскаляя воздух до такой степени, что дышать становилось тяжело. В лагере царил настоящий хаос, подогреваемый яростными криками Клетуса. Торговец вином носился от одного охранника к другому, брызгая слюной и яростно размахивая пухлыми кулаками.

— Предатели! Трусы! Собачьи дети! — вопил он, и его круглое лицо приобрело оттенок бордового арборского вина, которое он так неосмотрительно потерял этой ночью. — Кто из вас стоял в дозоре на южной стороне?! Я велю вас высечь! Я сдеру с вас кожу и продам местным кожевникам на седла!

Наемники угрюмо молчали, покрепче перехватывая древки своих копий. В их темных глазах читалась не столько вина за упущенных разбойников, сколько нарастающее, опасное раздражение. Дунк отлично понимал, что если этот крикливый толстяк немедленно не заткнется, то вместо одной повозки с вином он очень скоро лишится собственной головы. Наемники в Дорне славились горячим нравом и не прощали оскорблений.

Огромный рыцарь тяжело ступил между разъяренным торговцем и мрачно насупившимися стражниками.

— Успокойтесь, мастер Клетус, — гулким, властным басом произнес Дунк, положив свою тяжелую ладонь на плечо дорнийца. — Криком вы вино не вернете. Если ваши люди перережут друг другу глотки прямо здесь, мы все останемся кормом для стервятников. Красный Ястреб именно этого и добивается — чтобы мы запаниковали и разделились.

Клетус дернулся, пытаясь сбросить руку рыцаря, но хватка Дунка была подобна железным тискам. Торговец тяжело, со свистом задышал, затем обмяк и безнадежно махнул рукой.

— Собирайте лагерь, — хрипло скомандовал он своим людям. — Гоните скотину к колодцам Слезливой Девы. Мы уходим немедленно, пока эти ублюдки не решили вернуться за добавкой.

Пока погонщики торопливо запрягали оставшихся волов, Дунк и Эгг прошли по смазанным следам украденной повозки. Следы вели на юг, к гряде невысоких, но острых скал, напоминающих обломанные зубы дракона. Там сыпучий песок сменялся сплошным каменным плато, на котором не оставалось даже царапин от тяжелых колес.

— Идеальное место, чтобы раствориться в пустошах, — задумчиво пробормотал Эгг, присаживаясь на корточки и разглядывая камень. Мальчишка нахмурился, потирая подбородок с таким серьезным видом, что Дунк едва не улыбнулся, несмотря на мрачность ситуации. — Знаете, сир, обычные головорезы так не работают. Арбалеты, железная дисциплина, смазанные оси, отвлекающие маневры со стрелами и записками...

— К чему ты клонишь, Эгг? — Дунк оперся на рукоять меча, оглядывая безжизненный горизонт, где дрожало марево.

— Мой... старый мейстер рассказывал, что хорошее оружие стоит дорого. А заставить десяток разбойников действовать слаженно, бесшумно и не перебить друг друга при дележе добычи стоит еще дороже. Красный Ястреб — это не просто оборванец с большой дороги. За ним кто—то стоит. Кто—то с толстым кошельком и, возможно, с гербом на щите.

Дунк тяжело вздохнул. Политика и изощренные интриги лордов всегда давались ему с трудом. Он был рыцарем: его мир состоял из простых и понятных вещей — чести, защиты слабых, крепкого щита и прямого удара мечом. Но если Эгг прав, они ввязались в очень скверную историю, где меч может оказаться бесполезен.

Когда они вернулись к повозкам, мастер Дорран как раз заканчивал проверять упряжь своих мулов. Тансель уже сидела на козлах, укрытая светлым плащом. Заметив гигантскую фигуру Дунка, старый кукольник подозвал его коротким взмахом руки.

— Ты спас нас этой ночью, сир Дункан, — сухо, но искренне произнес Дорран. Он не привык рассыпаться в благодарностях, и эти слова дались ему явно нелегко. — Если бы мы вошли в Пасть Ящерицы, нас бы перебили, как слепых куропаток. Признаю, твоя голова работает не только для того, чтобы носить этот огромный шлем.

— Я просто сделал то, за что вы мне платите, мастер Дорран, — спокойно ответил Дунк.

— Впредь я буду внимательнее слушать твои советы касательно безопасности, — кивнул старик, поправляя поводья. — Но помни, рыцарь: моя главная забота — это моя племянница. И если встанет выбор между глупой рыцарской честью и ее жизнью, я выберу второе. И от тебя потребую того же.

— Выбора не будет. Я защищу вас обоих, — Дунк поднял глаза и посмотрел на Тансель.

Девушка ответила ему долгим, теплым взглядом, и легкая, едва заметная улыбка тронула ее губы. От этого взгляда у рыцаря привычно перехватило дыхание, а сердце забилось сильнее.

Дорога до колодцев Слезливой Девы заняла весь оставшийся день. Это был изнурительный марш под палящим южным солнцем. Караван двигался в гнетущем молчании, прерываемом лишь скрипом колес и хриплым дыханием уставших животных. Люди то и дело с тревогой оглядывались на безжизненные барханы, ожидая в любую секунду увидеть на гребнях дюн красные плащи разбойников. Но пустыня оставалась пуста и безмолвна.

Только к вечеру, когда тени снова удлинились, окрашивая песок в кровавые тона, на горизонте показались невысокие глинобитные стены. Это и были колодцы Слезливой Девы — старый укрепленный форпост, построенный вокруг трех глубоких источников чистой пресной воды. Тяжелые деревянные ворота были гостеприимно открыты, внутри уже суетились люди, горели костры, пахло жареной бараниной и лошадиным навозом.

Въехав во внутренний двор, Дунк сразу заметил то, что резко отличало этот форпост от Красного Ручья. Возле главного колодца стояло около двух десятков оседланных песчаных скакунов — поджарых, невероятно выносливых лошадей, которыми славился Дорн. Вокруг них, сбросив шлемы, отдыхали суровые люди в кольчугах и легких пластинчатых доспехах. На их щитах был выведен герб, который Дунк не сразу смог распознать.

— Патруль местных лордов, — тихо шепнул Эгг, поравнявшись с рыцарем. — Это люди дома Айронвудов, сир. Стражи Каменного Пути. Самые могущественные лорды Дорна после самих Мартеллов.

Дунк спешился и, велев Эггу помочь кукольникам с разгрузкой, направился к колодцу, чтобы напоить измученного жаждой Грома. У каменной поилки стоял высокий, худощавый мужчина с резкими чертами лица и аккуратной черной эспаньолкой. Его доспех был богато украшен темной бронзой, выдавая в нем офицера или благородного рыцаря.

— Мое почтение, сир, — Дунк вежливо склонил голову, когда боевой конь жадно припал к воде. — Сэр Дункан Высокий. Мы идем с торговым караваном от Красного Ручья.

Дорниец медленно повернулся и смерил Дунка ледяным, надменным взглядом с ног до головы, словно прицениваясь к тягловому волу на невольничьем рынке.

— Капитан Гарибальд. И вы сильно припозднились, гигант.

— Мы потеряли повозку и одного человека прошлой ночью, капитан, — серьезно сказал Дунк, не отводя взгляда. — Это был Красный Ястреб. Он и его люди действуют как настоящие солдаты. Мы нашли их метку у Пасти Ящерицы. Вам стоит удвоить дозоры.

Гарибальд усмехнулся, но в этой холодной усмешке не было ни капли веселья.

— Красный Ястреб — это дорнийская проблема, межевой рыцарь. И мы с ней разберемся сами, без сопливых подсказок. А вам, чужакам, я дам один бесплатный совет. Пейте воду, отдыхайте, а на рассвете убирайтесь прочь. Если попытаетесь играть в героев, пески сожрут вас, и даже костей не оставят. Этот Ястреб летает гораздо выше, чем может достать твой длинный меч.

Капитан развернулся и зашагал к своим людям, оставив Дунка в задумчивости стоять у колодца. Рыцарь крепко сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает глухой гнев. Слова Эгга полностью подтверждались: за разбойниками скрывалась сила, о которой местные власти прекрасно знали, но по какой—то причине не спешили ее уничтожать.

Глава опубликована: 20.09.2026

VII

Ночь опустилась на форт у колодцев Слезливой Девы душным, тяжелым покрывалом. Несмотря на толстые глинобитные стены, защищавшие внутренний двор от пронизывающих пустынных ветров, прохлады почти не было. Два лагеря, вынужденно делившие тесное пространство, старались держаться друг от друга подальше. С одной стороны жались напуганные торговцы мастера Клетуса и его угрюмые наемники, с другой — по—хозяйски расположились люди дома Айронвудов, распевая скабрезные солдатские песни под аккомпанемент местной лютни.

Дунк сидел у небольшого костерка, скрестив огромные ноги, и хмуро смотрел на пляшущие языки пламени. Разговор с капитаном Гарибальдом оставил после себя мерзкий привкус, словно рыцарь случайно глотнул протухшей колодезной воды.

— Они нас и за людей-то не считают, — проворчал Дунк, подбрасывая в огонь сухую ветку. — Этот капитан смотрел на меня так, будто я куча конского навоза на его парадных сапогах.

Эгг, сидевший рядом и увлеченно грызущий жесткое вяленое мясо, утер рот тыльной стороной ладони. В отсветах пламени его лысая голова блестела, а глаза казались непривычно серьезными для мальчишки его возраста.

— Айронвуды — не простые лорды, сир, — негромко произнес оруженосец, придвигаясь ближе к Дунку, чтобы их не подслушали. — Они носят титул Истинноцарственных. До того, как королева Нимерия пришла в Дорн и возвысила Мартеллов, именно Айронвуды были самыми могущественными правителями в этих землях. И, говорят, они до сих пор не забыли старых обид.

— Какое мне дело до их древних обид, Эгг? Меня заботит Красный Ястреб и безопасность нашей труппы.

— А вы подумайте, сир Дункан, — Эгг многозначительно поднял палец. — Если торговые пути в Солнечное Копье станут смертельно опасными, кто будет выглядеть слабым? Принц Дорнийский, который не может навести порядок на собственных землях. Купцы начнут роптать, налоги перестанут поступать. А кто от этого выиграет? Тот, кто сможет предложить свою «надежную» защиту.

Дунк нахмурился, переваривая слова мальчишки. Политика казалась ему темным, запутанным лесом, где каждое дерево скрывало ядовитую змею.

В этот момент к их костру подошла Тансель. Она несла две деревянные миски, от которых исходил дразнящий аромат тушеной фасоли со специями. Дунк тут же вскочил на ноги, едва не опрокинув свой чурбан, и поспешно забрал у девушки угощение.

— Спасибо, Тансель. Тебе не стоило утруждаться, я мог бы сам подойти к вашей повозке.

— Мой дядя сегодня в дурном расположении духа, — она мягко улыбнулась, присаживаясь рядом с Эггом. — Он пересчитывает монеты и ворчит, что дорнийские пески сожрут всю нашу прибыль. Он даже заговорил о том, что в Солнечном Копье у него есть старые знакомые, состоятельные торговцы шелком. Хочет... обсудить с ними мое будущее.

Дунк замер с поднесенной ко рту деревянной ложкой.

— Будущее? Что ты имеешь в виду?

Тансель опустила глаза, и на мгновение ее живое, выразительное лицо стало печальным.

— Он хочет выдать меня замуж, Дунк. За человека, который сможет дать мне каменную крышу над головой, служанок и безопасность. Он говорит, что жизнь бродячей кукольницы — не для взрослой женщины. Что я заслуживаю лучшего, чем пыль дорог и ночевки в страхе перед разбойниками.

Рыцарь почувствовал, как аппетит мгновенно исчезает. В груди образовался тяжелый, холодный ком. Он понимал правоту старого мастера Доррана. Но от мысли, что Тансель станет женой какого-то богатого дорнийского купца, Дунку стало тошно.

— А ты... ты сама этого хочешь? — хрипло спросил он, не решаясь поднять на нее взгляд.

Тансель посмотрела на него в упор. В ее темных глазах отражался огонь костра, но было в них и нечто иное — глубокое, невысказанное чувство, заставившее сердце рыцаря забиться с удвоенной силой.

— Я хочу сама решать свою судьбу, сир Дункан. И пока что моя судьба — это деревянные куклы, эта труппа и эта дорога.

Она резко поднялась, поправила подол юбки и быстрым шагом направилась обратно к повозке дяди. Дунк проводил ее взглядом, чувствуя себя невероятно глупым и беспомощным.

— Сир, — внезапно прошептал Эгг, настойчиво дергая Дунка за рукав. Мальчик не смотрел вслед Тансель, его взгляд был прикован к другой стороне двора, где располагались солдаты Айронвудов. — Смотрите туда. У дальней коновязи.

Дунк моргнул, прогоняя наваждение, и всмотрелся в темноту. Капитан Гарибальд и его оруженосец стояли у дальнего колодца. Оруженосец с натугой выкатывал из тени небольшой, пузатый бочонок. Капитан выбил деревянную пробку, зачерпнул содержимое серебряным кубком и сделал долгий глоток, довольно крякнув.

В свете факела, закрепленного на глинобитной стене, Дунк отчетливо увидел клеймо, выжженное на боку бочонка. Это была виноградная гроздь — знак виноделов Арбора. И не просто знак. На бочонке была грубо намалевана синяя полоса. Точно такие же синие полосы Дунк видел на всех бочках в той самой повозке мастера Клетуса, которую минувшей ночью бесследно поглотила пустыня.

— Арборское золотое из личных запасов мастера Клетуса, — едва слышно выдохнул Эгг. — Слишком изысканное вино для обычного пограничного патруля, вы не находите?

Дунк почувствовал, как огромная ладонь сама собой сжимается в кулак, готовая обхватить рукоять меча. Пазл, о котором говорил Эгг, наконец—то сошелся в единую, пугающую картину. Капитан Гарибальд не просто так закрывал глаза на бесчинства Красного Ястреба. Солдаты дома Айронвудов и дорнийские разбойники кормились из одного корыта, деля добычу от разграбленных караванов.

— Если мы сейчас скажем Клетусу, он поднимет визг, и нас всех перережут до рассвета, — процедил рыцарь сквозь стиснутые зубы. Защищать караван от налетчиков — это одно дело, но вступать в открытый бой с регулярным отрядом могущественного лорда — верная смерть.

— Мы ничего не скажем, сир, — так же тихо ответил Эгг, его глаза хищно сузились в свете костра. — Мы сделаем вид, что ничего не заметили. Но теперь мы точно знаем, кто наш настоящий враг. И нам нужно быть вдвойне осторожными.

Дунк тяжело кивнул, не сводя мрачного взгляда с хохочущего капитана. Путешествие через Дорн перестало быть просто опасным заданием охранника. Оно превратилось в смертельную ловушку, которая уже начала захлопываться прямо у них за спиной.

Глава опубликована: 21.09.2026

VIII

Утро у колодцев Слезливой Девы выдалось на редкость суматошным. Холодный рассветный туман еще цеплялся за глинобитные стены старого форта, пытаясь отсрочить наступление неизбежной жары, а мастер Клетус уже орал благим матом, подгоняя своих заспанных наемников. Торговец вином до смерти боялся оставаться в пустыне дольше необходимого, не понимая, что именно за надежными, казалось бы, стенами форта их поджидала настоящая, куда более коварная опасность.

Дунк молча седлал Грома, затягивая подпругу с такой силой, что старый боевой конь недовольно всхрапнул и переступил тяжелыми копытами. Всю ночь рыцарь почти не сомкнул глаз, раз за разом прокручивая в голове увиденное у коновязи. Синяя полоса на пузатом бочонке с арборским вином, самодовольная, сытая ухмылка капитана Гарибальда... Все это складывалось в мерзкую, отвратительную картину предательства. Могущественные Айронвуды, или, по крайней мере, этот конкретный пограничный патруль, были в тайном сговоре с Красным Ястребом. Они кормились с награбленного.

— Сир, вы сейчас кожаные ремни порвете, — тихо заметил Эгг, подавая Дунку его тяжелый потертый щит. Мальчишка выглядел не по годам собранным, хотя темные круги под глазами выдавали бессонную, полную тревог ночь.

— Пусть лучше лопнут ремни, чем моя выдержка, — сквозь зубы процедил Дунк, закрепляя щит на луке седла.

К ним неспешным, хозяйским шагом приблизился капитан Гарибальд. Дорниец уже облачился в свой щегольской пластинчатый панцирь с бронзовыми вставками и выглядел удивительно свежим и отдохнувшим, в отличие от измученных постоянными страхами караванщиков.

— Уезжаете, гигант? — с легкой, откровенно издевательской усмешкой поинтересовался капитан, поигрывая дорогими кожаными перчатками. — Правильное решение. Пески не любят долгих прощаний, а разбойники не любят тех, кто задерживается на одном месте.

Дунк выпрямился во весь свой огромный рост. Ему нестерпимо хотелось схватить этого разодетого ублюдка за горло и вытрясти из него душу прямо здесь, на глазах у всех его солдат. Но он вспомнил о Тансель, о старом Дорране и о том, что вокруг них два десятка вооруженных до зубов людей Айронвудов. В открытом бою их просто изрубят на куски.

— Мы предпочитаем двигаться, пока солнце не начало плавить мозги, капитан, — ровным, подчеркнуто лишенным эмоций голосом ответил Дунк, глядя дорнийцу прямо в глаза. — Надеюсь, ваше патрулирование пройдет... прибыльно.

В темных глазах Гарибальда на мгновение мелькнуло что—то холодное и хищное, словно у пустынной змеи, но он лишь шире улыбнулся и отступил на полшага, пропуская рыцаря к воротам.

Когда тяжелые деревянные створки форта со скрипом закрылись за последней повозкой труппы, Дунк физически ощутил, как невидимая удавка на его шее затягивается туже. Караван вновь оказался в бескрайнем, безжалостном море красного песка и выветренного камня.

Жара обрушилась на них уже через пару часов пути. Воздух дрожал и переливался, искажая горизонт и высушивая рты так, что каждое слово давалось с трудом. Дунк ехал рядом с тяжелой повозкой кукольников, не сводя напряженных глаз с окружающих барханов. Мастер Дорран, правивший мулами, то и дело бросал на рыцаря обеспокоенные, подозрительные взгляды.

— Ты сегодня мрачнее грозовой тучи, сир Дункан, — наконец не выдержал старик, утирая мокрое лицо краем плаща. — В форте что—то произошло? Ты всю дорогу оглядываешься так, словно за нами по пятам гонится сам Неведомый.

— В пустыне всегда нужно быть начеку, мастер Дорран, — уклончиво ответил Дунк. — Разбойники не дремлют.

Тансель, сидевшая рядом с дядей, отложила в сторону деревянную заготовку для новой куклы и внимательно посмотрела на рыцаря. Ее проницательный, глубокий взгляд словно проникал сквозь стальную кольчугу прямо в душу.

— Ты плохой лжец, Дунк, — тихо и мягко сказала она. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. И это не просто страх перед неизвестностью. Ты что-то узнал там, у колодцев, верно?

Дунк тяжело, надсадно вздохнул. Он совершенно не хотел пугать ее, но и врать Тансель дальше было невыносимо. Они имели право знать, в какую ловушку направляются.

— Ночью я видел капитана Гарибальда с бочонком дорогого арборского вина, — произнес рыцарь так тихо, чтобы его услышали только Дорран и Тансель. Эгг, ехавший на муле чуть позади, согласно и хмуро кивнул. — На том бочонке была нарисована синяя полоса. Точно такая же, как на повозке мастера Клетуса, которую бесшумно угнали прошлой ночью.

Дорран резко натянул поводья, заставив мулов сбиться с шага и недовольно зафыркать. Лицо старика, и без того обветренное и покрытое глубокими морщинами, казалось, мгновенно осунулось и посерело.

— Седьмое пекло, — прошептал старый кукольник, нервно оглядываясь на растянувшийся караван. — Если стража лордов заодно с разбойниками... мы идем прямиком в расставленную сеть. Мы должны немедленно предупредить Клетуса! Пусть разворачивает повозки!

— Ни в коем случае, — жестко отрезал Эгг, подъезжая вплотную к повозке. — Если этот толстяк запаникует, он с криками побежит обратно к форту, требуя справедливости от капитана. И нас всех тихо перережут еще до того, как мы успеем что-либо доказать. Гарибальд просто скажет, что мы оказали сопротивление при законном досмотре. Единственный наш крошечный шанс — двигаться дальше и быть готовыми к удару.

Тансель побледнела, но ее голос оставался твердым, лишенным истерики.

— Эгг прав, дядя. Назад пути уже нет. Мы можем полагаться только на себя и на сира Дункана.

К полудню рельеф Дорна начал стремительно меняться. Бесконечные сыпучие пески уступили место скалистым грядам, изрезанным сухими, безжизненными руслами древних рек. Караван вынужден был вытянуться в длинную, крайне уязвимую линию, петляя между высокими отвесными каменными стенами цвета запекшейся крови. Это было идеальное, словно созданное богами место для засады, и каждый звук — скрип несмазанного колеса, фырканье вола, случайный удар подковы о камень — эхом разносился по ущельям, многократно усиливаясь.

Дунк снял тяжелый шлем и повесил его на луку седла. Пот заливал глаза, кольчуга под толстой стеганкой казалась раскаленной добела печью, но он не смел ослабить внимание ни на секунду. Рука привычно сжимала рукоять меча.

Внезапно Гром тревожно запрядал ушами и мотнул массивной головой.

— Сир! — сдавленный, полный напряжения шепот Эгга заставил Дунка резко обернуться.

Юный оруженосец вытянул руку, указывая на высокую скалистую гряду, возвышавшуюся по левую сторону от идущего каравана. Дунк прищурился от слепящего солнца, и холодный, липкий пот проступил у него между лопатками.

Там, на самом гребне скалы, на фоне бледно-голубого, выцветшего от жестокого зноя неба, неподвижно застыли три всадника на поджарых песчаных скакунах. Они были слишком далеко, чтобы разглядеть их лица или оружие, но их силуэты предельно четко выделялись на раскаленном камне. Ветер трепал их длинные плащи. Плащи были багрово-красными.

Они не прятались. Они не пытались напасть внезапно. Они просто стояли там, наверху, и смотрели, как караван медленно ползет по дну каменного мешка. Красный Ястреб больше не играл в прятки со своими жертвами. Он открыто и нагло демонстрировал, что добыча уже находится в его когтях, и теперь это лишь вопрос времени, когда он решит спикировать вниз.

Глава опубликована: 22.09.2026

IX

Дунк не стал кричать. Паника сейчас была их главным врагом, куда более страшным, чем эти трое безмолвных наблюдателей на раскаленных скалах. Рыцарь медленно натянул тяжелый шлем, чувствуя, как внутри мгновенно становится невыносимо душно, и глухо произнес сквозь узкие прорези забрала:

— Эгг. Живо к повозке мастера Доррана. Глаз со скал не спускай, но в драку первым не лезь. Если кто-то прорвется — бей по ногам и прячься.

Мальчишка молча кивнул. Его лицо под широкой соломенной шляпой заметно побледнело, но движения остались четкими и собранными. Он пришпорил своего мула, прижимаясь вплотную к массивному деревянному борту кукольного фургона. Тансель, сидевшая на козлах, тоже заметила всадников. Она не закричала и не зарыдала, лишь крепче перехватила свой короткий охотничий нож с костяной рукоятью, а ее дядя Дорран, скрипнув зубами, потянулся за тяжелым, заранее заряженным арбалетом.

Тем временем наемники Клетуса наконец—то разглядели красные плащи на фоне выцветшего от зноя неба. По растянувшейся колонне прокатился тревожный, нарастающий гул. Торговец вином, ехавший в начале каравана, задрал голову, и его пухлое лицо мгновенно потеряло все краски, став похожим на старый пергамент.

— Засада! — истошно завопил Клетус, размахивая руками так, словно пытался взлететь. — Назад! Разворачивайте волов! Бежим!

Его приказ был не просто трусливым, он был откровенно самоубийственным. В узком каменистом ущелье, среди беспорядочно нагроможденных валунов, развернуть тяжелые, неповоротливые фургоны, запряженные парами огромных быков, было физически невозможно. Погонщики, мгновенно поддавшись панике хозяина, начали истошно хлестать животных. Телеги дернулись, наткнулись друг на друга, намертво сцепившись колесами. Раздался громкий треск ломающегося дерева, волы испуганно замычали.

И в этот самый момент с небес обрушился ад.

Всадники в красном на гребне не сдвинулись с места, но из—за скальных выступов по обеим сторонам ущелья, словно из—под земли, вынырнули десятки фигур в легких песочных плащах. Воздух с мерзким, сухим свистом распороли десятки арбалетных болтов.

Удар был хладнокровно спланирован. Разбойники не целились в вооруженных наемников. Первые же залпы ударили по тягловым животным в начале и в конце колонны. Волы ревели от боли, падая на колени и перекрывая своими массивными тушами любые возможные пути к отступлению. Караван намертво застрял в каменистом капкане.

— Щиты! — зарычал Дунк, выхватывая из ножен свой огромный меч. — Держите строй, глупцы! Не разбегаться!

Но наемники Клетуса уже были сломлены. Лишенные пространства для маневра, оглушенные ревом раненых животных и криками своего нанимателя, они начали отступать к скалам, бросая тяжелые копья. Несколько человек с криками ужаса побежали назад, к выходу из ущелья, но их тут же хладнокровно настигли черные арбалетные болты.

Разбойники не стали тратить время на долгую перестрелку. Бросив разряженные арбалеты, они, словно ловкие горные козлы, начали стремительно спускаться по крутым склонам ущелья, выхватывая на ходу изогнутые дорнийские сабли и короткие, остро заточенные топоры.

Дунк пришпорил Грома. Огромный боевой конь, закованный в частичную броню, с яростным ржанием врезался в первую группу нападавших, сбивая их с ног грудью. Меч Дунка со страшным гулом описал широкую стальную дугу, с тошнотворным хрустом разрубая чью—то ключицу. Кровь ярким веером брызнула на раскаленный красный камень.

— Сир Дункан! Сзади! — отчаянный, срывающийся крик Эгга заставил рыцаря резко развернуться в седле.

Двое разбойников с кривыми саблями каким—то чудом прорвались к повозке театральной труппы. Один из них, скаля черные зубы, прыгнул на козлы, замахиваясь на старого Доррана. Старик успел выстрелить из арбалета почти в упор, пригвоздив нападавшего болтом в грудь, но второй уже карабкался сбоку, целясь саблей в Тансель.

Девушка не стала в панике забиваться в угол. Вместо этого она с силой швырнула прямо в лицо разбойнику тяжелую деревянную куклу дракона, а затем хладнокровно полоснула ножом по его смуглой руке, вцепившейся в деревянный борт. Человек истошно взвыл, выпустил оружие и сорвался вниз под колеса.

Но врагов было слишком много. Дунк пробивался сквозь толпу, орудуя своим гигантским мечом, как крестьянин на сенокосе, но даже его выдающаяся сила имела свои пределы. Тяжелый удар шипованной дубины обрушился на заднюю ногу Грома. Конь жалобно заржал, подкосился и начал стремительно заваливаться на левый бок.

Дунк едва успел выдернуть ноги из стремян и рыбкой спрыгнуть на песок до того, как его придавило бы многотонной тушей боевого товарища. Приземление было жестким. Кольчуга лязгнула, вышибив из легких весь воздух. Краем глаза рыцарь заметил, как высокий разбойник с окровавленным топором заносит оружие над головой Эгга. Мальчишка отчаянно пытался заслониться своим крошечным кинжалом, его лицо было искажено ужасом.

Дунк издал первобытный, звериный рев. Забыв о всякой защите, он бросился вперед, всей своей огромной массой врезаясь в разбойника. Они сцепились и покатились по каменистой земле в клубках рыжей пыли. Противник был юрким и попытался ударить Дунка кинжалом в щель между пластинами поддоспешника, но рыцарь перехватил его запястье. Послышался сухой хруст ломающейся кости, разбойник заорал, и Дунк добил его тяжелым, безжалостным ударом латной рукавицы прямо в лицо.

Тяжело дыша, он с трудом поднялся на ноги, готовый продолжить бой. Но гул битвы начал внезапно стихать.

Пронзительный, резкий свист, похожий на крик хищной птицы, разорвал удушливый воздух ущелья. Разбойники, словно по команде невидимого дирижера, мгновенно прекратили атаку. Они так же стремительно, как и появились, бросились назад к скалам, карабкаясь по ним с невероятной скоростью. Меньше, чем через минуту в ущелье остались только стонущие раненые, перепуганные остатки охраны Клетуса и мертвые животные.

Всадники в красных плащах на гребне развернули своих коней и скрылись из виду.

Дунк тяжело опирался на свой двуручный меч, жадно глотая горячий, пыльный воздух. Левое предплечье горело огнем — скользящий удар сабли все-таки пробил стальные кольца, и теперь по стеганке быстро расплывалось темное липкое пятно. Эгг подбежал к нему, его глаза были огромными от пережитого потрясения.

— Сир... вы ранены!

— Царапина, — хрипло отозвался Дунк, хотя рана отчаянно пульсировала, отдаваясь болью при каждом ударе сердца. Он с тревогой поднял глаза на повозку кукольников.

Дорран был цел, он тяжело дышал, пытаясь трясущимися руками перезарядить свой арбалет. Тансель стояла на козлах, невероятно бледная, с перепачканными чужой кровью руками. Встретившись с ней взглядом, Дунк почувствовал, как колотящееся сердце немного замедляет свой безумный бег. Она была жива, и это радовало.

Но когда рыцарь огляделся по сторонам, ледяной ужас прокрался под его доспехи, несмотря на сорокаградусную дорнийскую жару.

Разбойники не забрали ни одного тюка с дорогим шелком. Они не тронули бочонки с вином или сундуки с монетами. Вся добыча валялась посреди ущелья, абсолютно никому не нужная.

Они перебили почти всех тягловых животных. У Клетуса не осталось ни одного живого вола. Мулы Доррана тоже лежали на песке в огромных лужах собственной крови. Караван был мертв. Их просто лишили возможности двигаться дальше, заперев в этом раскаленном каменном мешке, под палящим солнцем, без малейшей надежды на спасение.

Красный Ястреб не грабил их. Он оставил их умирать.

Глава опубликована: 23.09.2026

X

Тишина, опустившаяся на узкое каменистое ущелье после внезапного отступления разбойников, казалась даже более давящей, чем предшествующий ей лязг стали и предсмертные крики. Она была тяжелой, густой и пропитывалась тошнотворным, железистым запахом свежей крови, смешанным со зловонием разорванных внутренностей убитых животных и пылью раскаленного докрасна камня.

Дунк, тяжело дыша, с трудом оторвал взгляд от мертвых мулов и бросился к своему коню. Гром лежал на боку, судорожно раздувая ноздри. Его задняя нога неестественно подогнулась. Сердце межевого рыцаря болезненно сжалось от ледяного страха — потерять верного боевого товарища было бы невыносимо. Но когда Дунк осторожно, стараясь не причинять лишней боли, ощупал сустав, конь лишь недовольно захрапел и попытался лягнуть хозяина. Кость, хвала милости Семерых, оказалась цела, но обширный ушиб от шипованной дубины уже начал стремительно опухать. Гром заметно прихрамывал, когда Дунк заставил его подняться. О том, чтобы нести на себе всадника в тяжелых доспехах, теперь не могло быть и речи.

— Садись на камень, сир Дункан. Пока ты не истек кровью окончательно, — раздался за спиной рыцаря мягкий, но непререкаемый голос Тансель.

Дунк послушно опустился на плоский валун у стены ущелья, только сейчас в полной мере осознав, как сильно и мерзко пульсирует рана на левом предплечье. Девушка подошла ближе, неся в руках небольшую деревянную миску с пресной водой и чистые полосы льняной ткани. Ее руки все еще мелко дрожали после пережитого кошмара, лицо оставалось пугающе бледным, но движения были удивительно собранными.

Она осторожно расшнуровала окровавленный рукав плотной стеганки и медленно стянула его вниз. Увидев глубокий, рваный порез, края которого зловеще разошлись в стороны, Тансель тихо ахнула, но тут же взяла себя в руки.

— Будет жечь, — предупредила она, смачивая тряпицу в воде, куда уже щедро добавила какую—то резко пахнущую, горькую настойку из дорожных запасов своего отца.

— Я потерплю, — стиснув зубы, прохрипел Дунк.

Когда едкая, жгучая жидкость коснулась открытой раны, огромный рыцарь едва не взвыл. Он до побеления костяшек сжал здоровой рукой раскаленный край валуна, чтобы не отдернуть предплечье. Но ослепляющая боль постепенно отступала на второй план перед ощущением легких, прохладных пальцев Тансель на его горячей, вспотевшей коже. Она действовала быстро и очень ловко, туго перетягивая рану чистой тканью, чтобы остановить кровотечение. Их лица в этот момент находились так близко, что Дунк отчетливо чувствовал запах ее темных волос — удивительную смесь дорожной пыли, пота и чего—то неуловимо сладкого, теплого.

— Ты спас нам жизнь, Дунк, — прошептала она, не поднимая своих темных, выразительных глаз. — Если бы ты не бросился на того человека с топором, он бы убил твоего оруженосца. А потом добрался бы и до нас с дядей.

— Это мой долг, Тансель, — хрипло, едва слышно отозвался он. — Я клялся защищать слабых. И я дал вам свое слово.

Мастер Дорран подошел к ним, тяжело опираясь на свой массивный разряженный арбалет, как на трость. Старик выглядел так, словно из него разом выкачали все жизненные силы, он постарел еще лет на десять. Кукольник окинул долгим взглядом перевязанную руку рыцаря, затем перевел глаза на племянницу.

— Защищать — это благородно, сир рыцарь, — глухо, с горькой усмешкой произнес Дорран. — Но от чего именно ты нас сейчас защитил? От быстрой и честной смерти от клинка, чтобы мы теперь медленно и мучительно издохли от жажды под этим солнцем?

Неподалеку, сидя прямо на песке среди изувеченных волов, завывал в голос мастер Клетус. Тучный торговец рвал на себе волосы, оплакивая разбитые бочонки, вытекающее на песок дорогое вино и испорченный шелк, который безвозвратно пропитался кровью тягловых животных. Его наемники, те немногие, кто уцелел в бойне, мрачно и отчужденно сгрудились в стороне, молча перевязывая собственные раны.

— Разбойники не взяли ни единой монеты, сир, — подал голос Эгг. Мальчишка стоял рядом с Дунком, скрестив руки на груди, и внимательно изучал оставленные нападавшими следы, словно читая открытую книгу. — Они пришли сюда не грабить. Они пришли уничтожить наш транспорт. Запереть нас здесь, лишив возможности двигаться.

— Но зачем? — Тансель непонимающе нахмурила красивые брови. — Если они заодно с людьми Айронвудов, почему бы просто не забрать все ценное? Это ведь огромные деньги!

— Потому что мертвому или разграбленному каравану не нужно объяснять, куда пропали его товары, — мрачно ответил Дунк, медленно поднимаясь на ноги. Голова слегка закружилась от потери крови, но тугая повязка надежно держала рану. — Если повозки бесследно исчезнут вместе со всеми людьми, принц в Солнечном Копье может забеспокоиться и послать настоящую регулярную армию на расследование. А так — очередной сгинувший в пустыне караван из-за несчастного случая или мелкой стычки. Красный Ястреб не просто грабитель. Он — чье-то оружие. Он планомерно перекрывает торговые дороги, показывая всем, кто здесь настоящий хозяин, и заставляя купцов искать защиты у тех лордов, которые и стоят за этими набегами.

Рыцарь решительно подошел к убивающемуся горем Клетусу и резким рывком, за шиворот, поднял грузного торговца на ноги.

— Хватит скулить, словно побитая собака! — рявкнул Дунк, встряхнув дорнийца с такой силой, что у того громко клацнули зубы. — У нас нет времени оплакивать ваше драгоценное вино. Оставляем здесь все повозки. Берем только запасы пресной воды, вяленое мясо и то, что сможем унести на себе. Мы немедленно уходим отсюда пешком.

— Пешком?! — Клетус в первобытном ужасе вытаращил глаза, пытаясь вырваться из стальной хватки рыцаря. — До ближайшего крупного оазиса не меньше трех дней пути по открытым пескам! Мы все сжаримся заживо!

— Если останемся здесь, в этой каменной ловушке, то умрем уже к сегодняшнему вечеру. Вода в бочках быстро нагреется и стухнет, а стервятники и шакалы слетятся на запах крови, — безжалостно, глядя прямо в глаза торговцу, отрезал Дунк. — Выбирайте сами: остаться и умереть рядом со своим вином, или попытаться выжить и отомстить за своих людей.

Мастер Дорран молча повернулся к своей расписной повозке. Его худые плечи безнадежно поникли. Вся его жизнь, все созданные им уникальные куклы, дорогие театральные декорации, яркие краски — все это должно было остаться здесь, брошенное на растерзание мародерам и безжалостному дорнийскому солнцу.

— Дядя... — Тансель тихо подошла к старику и мягко, с безграничной нежностью коснулась его плеча.

— Я возьму с собой Драконьего Рыцаря, — надломленным, дребезжащим голосом произнес Дорран, бережно доставая из огромного сундука свою лучшую, самую детализированную деревянную марионетку в серебряных доспехах. — А ты, Тансель, возьми Деву. Остальных нам, увы, не унести на себе. Прощайте, мои верные друзья.

Дунк с тяжелым сердцем смотрел, как старый кукольник прощается со своим ремеслом и смыслом жизни, и внутри у него все клокотало от бессильной ярости и острого желания справедливости. Они были загнаны в угол. Раненые, лишенные транспорта, посреди раскаленной пустоши. Но рыцарь упрямо сжал здоровую руку в кулак. Пока он дышит, он выведет их отсюда, даже если ему придется нести Тансель и Эгга на собственных плечах до самого Солнечного Копья.

Пару бочек воды Дунк и наемники Клетуса спустили с повозки для Грома и Мейстера. Их с собой брать было нельзя и скорее всего разбойники заберут коня и ослика себе.

— Эгг, раздай воду уцелевшим и подготовь бурдюки, — звонко скомандовал Дунк, решительно надевая шлем. — Мы выступаем немедленно, пока солнце не сожгло нас дотла.

Глава опубликована: 24.09.2026

XI

Пешее путешествие по дорнийской пустыне оказалось настоящим испытанием на прочность, сравнимым разве что с изощренными пытками в подземельях Красного Замка. Каждый шаг по глубокому, раскаленному песку давался с колоссальным трудом, ноги тяжело вязли по щиколотку, а безжалостное солнце Дорна, казалось, вознамерилось выжечь из несчастных путников последние капли влаги, силы и рассудка. Воздух дрожал от зноя, искажая горизонт и превращая далекие дюны в расплывчатые миражи.

Дунк шагал впереди процессии, тяжело опираясь на посох, наскоро вырубленный из оглобли разбитой повозки. Он благоразумно снял кольчугу еще на исходе первого часа пути — иначе железо просто запекло бы его заживо, — но даже плотная стеганка сейчас казалась жестоким орудием пытки. Рана на левом предплечье пульсировала тупой, изматывающей болью, напоминая о себе при каждом резком движении. Позади него, растянувшись жалкой, постоянно спотыкающейся цепочкой, плелись остатки некогда богатого каравана. Тучный Клетус поминутно охал, стонал и хватался за сердце, его уцелевшие наемники угрюмо молчали, а старый Дорран едва передвигал стертые в кровь ноги, бережно прижимая к груди завернутого в плотную ткань Драконьего Рыцаря.

Эгг поравнялся с Дунком. Мальчишка, укутанный с ног до головы в светлые ткани, переносил зной на удивление стойко, хотя его губы потрескались от сухого ветра, а лысая голова под широкополой соломенной шляпой обильно покрылась испариной.

— Сир, — тихо, но настойчиво произнес оруженосец, убедившись, что идущая следом Тансель находится достаточно далеко и не услышит их разговора. — Мастер Клетус задерживает нас. Если мы будем идти в таком темпе, то до ближайших колодцев не доберемся и к началу следующего месяца. Воды на всех просто не хватит.

— И что ты предлагаешь, Эгг? — хрипло отозвался Дунк, не сбавляя шага. В горле пересохло так сильно, что слова, казалось, царапали гортань изнутри. — Бросить их здесь на корм стервятникам?

— Я предлагаю мыслить здраво, сир Дункан, — упрямо вздернул подбородок мальчишка. В его тоне промелькнули те самые властные, высокомерные нотки, которые всегда напоминали Дунку, чья именно королевская кровь течет в жилах этого дерзкого пацана. — Вы взяли плату за охрану труппы мастера Доррана, а не этих крикливых торгашей. Если мы оставим Клетуса и его наемников, то пойдем вдвое, а то и втрое быстрее. А если вы оставите здесь свой тяжелый щит и гигантский запасной шлем, мы сможем нести гораздо больше воды. Иногда, чтобы выжить и победить настоящего врага, нужно уметь жертвовать лишним. Это жестоко, но это правда.

Дунк резко остановился. Эгг едва не налетел на него, вовремя отшатнувшись в сторону. Огромный рыцарь смерил своего юного оруженосца тяжелым, потемневшим от нарастающего гнева взглядом.

— Послушай меня внимательно, мальчик, — прорычал Дунк, грозно нависая над Эггом. — Я — рыцарь. А рыцарь не бросает беззащитных и напуганных людей умирать в пустыне только потому, что они идут слишком медленно. Если мы оставим Клетуса, мы станем ничем не лучше того же мерзавца Красного Ястреба. Мой наставник, сир Арлан из Пеннитри, учил меня чести, а не холодному политическому расчету. Мы дойдем все вместе, либо не дойдет никто. И я больше не желаю слышать от тебя подобных речей. Ты меня понял?

Эгг поджал губы, его глаза сверкнули обидой и явным несогласием, но он коротко, отрывисто кивнул.

— Как прикажете, сир. Но ваша честь не спасет нас от обезвоживания и арбалетных болтов.

К вечеру первого дня они достигли скалистого плато, изобилующего мелкими пещерами и нависающими каменными козырьками. Солнце, наконец, смилостивилось и начало клониться к горизонту, окрашивая небосвод в болезненные багрово-лиловые тона. Жара стала стремительно спадать, уступая место пронизывающему, пробирающему до самых костей холоду дорнийской ночи.

Дунк велел разбить лагерь под защитой широкого каменного навеса, скрывающего их со стороны равнины. Костры разводить строго-настрого запретил — в открытой, плоской пустыне огонь был виден на долгие мили и мог привлечь как людей Красного Ястреба, так и патрули продажных Айронвудов. Люди молча повалились на быстро остывающий камень, жадно, но предельно бережно прикладываясь к бурдюкам с теплой, отдающей кожей водой.

Тансель подошла к Дунку, когда тот устроился на валуне у самого края их импровизированного лагеря, напряженно всматриваясь в сгущающиеся сумерки. Она молча протянула ему половину сухой пресной лепешки.

— Ты должен поесть, Дунк, — тихо сказала она, присаживаясь рядом. Девушка выглядела измученной, на ее прекрасном оливковом лице плотным слоем осела серая пыль, а под глазами залегли глубокие тени усталости. — Ты несешь на себе больше всех нас, идешь впереди, да еще и ранен.

— Оставь дяде, — покачал головой рыцарь, сглатывая голодную слюну, от которой свело желудок. — Ему нужнее. Он совсем сдал после потери повозки.

— Он уже поел. Бери, иначе я всерьез обижусь, — Тансель настойчиво вложила черствую лепешку в его огромную ладонь, и ее пальцы на мгновение задержались на его горячей коже. От этого легкого прикосновения по спине Дунка пробежала теплая дрожь, заставившая на секунду забыть и о ноющей ране, и о пробирающем холоде.

Он осторожно откусил кусок, чувствуя, как Тансель придвигается чуть ближе, инстинктивно ища тепла его большого тела в наступающей ночной стуже.

— Эгг в чем-то прав, знаешь ли, — вдруг шепотом произнесла она, глядя на темнеющий горизонт.

Дунк поперхнулся крошками.

— В чем именно? В том, что мы должны бросить торговцев на верную смерть?

— Нет. В том, что твой огромный щит и этот гигантский шлем слишком тяжелы для пешего перехода, — она мягко, чуть лукаво улыбнулась уголками губ, и в ее глазах снова зажегся тот самый живой огонек. — Ты упрямый, Дунк. Такой же невероятно упрямый, как и те волы, которые остались лежать в ущелье. Но именно за это мы с дядей тебя и ценим. Ни один наемник не стал бы рисковать собой ради старого кукольника, его племянницы и кучки жалких торговцев.

— Я же сказал, что защищу вас. Значит, защищу, — глухо отозвался он, не решаясь обнять ее за хрупкие плечи, хотя все его существо отчаянно этого желало.

Ночь опустилась стремительно, укрыв Дорн гигантским одеялом из колючих, пронзительно-ярких звезд. Лагерь быстро погрузился в тяжелый, тревожный сон, прерываемый лишь жалкими стонами мастера Клетуса да тоскливым завыванием ледяного ветра в каменных расщелинах. Дунк остался на часах первым, решив дать Эггу и остальным хотя бы немного полноценного отдыха.

Он сидел, прислонившись спиной к холодному камню, положив обнаженный меч на колени, и напряженно вслушивался в тишину пустыни. Внезапно его взгляд, окончательно привыкший к темноте, уловил едва заметное движение на гребне далекой дюны, примерно в миле к северу от их стоянки.

Дунк затаил дыхание, до боли в глазах всматриваясь во мрак. Там, на фоне усыпанного звездами неба, на долю секунды мелькнула узкая, неестественно ровная тень. А затем еще одна. И следом — крошечный, почти неразличимый отблеск холодного света на полированном металле.

Ледяной холод, пробежавший по позвоночнику рыцаря, не имел абсолютно ничего общего с ночным ветром. Красный Ястреб вовсе не оставил их умирать. Жестокий дорнийский разбойник просто дал им небольшую фору, чтобы насладиться долгой охотой, и теперь его стая бесшумно, неумолимо шла по их следу.

Глава опубликована: 29.09.2026

XII

Дункан замер, боясь даже моргнуть, хотя едкий пот заливал глаза. Тени на гребне далекой дюны исчезли внезапно, словно растворившись в чернильной темноте дорнийской ночи. Но межевой рыцарь был абсолютно уверен: ему не показалось. Блеск отполированного металла под холодным светом луны был слишком явным для этой мертвой, безжизненной пустыни. Охотники шли по их следу, и шли гораздо быстрее, чем надеялся Дунк.

Рыцарь медленно, стараясь не звенеть застежками стеганки, поднялся на ноги. Левая рука отозвалась ноющей болью, но он заставил себя не обращать на нее внимания. Он бесшумно подошел к спящему Эггу и крепко зажал мальчишке рот мозолистой ладонью, одновременно встряхивая его за плечо. Оруженосец конвульсивно дернулся в панике, но, распознав в темноте знакомый гигантский силуэт, мгновенно обмяк и понимающе кивнул.

— Они совсем близко, — почти беззвучно прошептал Дунк, убирая руку. — Буди мастера Доррана и Тансель. Ни единого звука, Эгг. Одно лишнее движение, и мы покойники.

Сам рыцарь, ступая мягко, скользнул к тому месту, где громко храпел мастер Клетус. Пришлось приложить немало усилий, чтобы разбудить тучного торговца вином, не позволив ему издать ни звука. Дунк просто навалился на него всем своим весом, намертво зажав рот и нос, пока Клетус не забарахтался в первобытном ужасе, решив, что его убивают во сне.

— Заткнись и слушай, — яростно прошипел Дунк прямо в потное ухо дорнийца. — Нас выследили. Они прямо за барханом. Если издашь хоть один писк, нас перережут быстрее, чем ты успеешь помолиться. Поднимай своих людей. Мы уходим глубже в скалы. Без единого слова.

Плато, на котором они неосмотрительно разбили лагерь, к счастью, изобиловало узкими расщелинами и глубокими пещерами, вымытыми древними пересохшими реками. Дунк справедливо рассудил, что пытаться убежать по открытому, залитому лунным светом песку — верная смерть для их измученной группы. Единственным шансом было затаиться в недрах скал.

Сборы заняли жалкие минуты. Животный страх оказался куда лучшим погонщиком, чем любые угрозы. Оставив на месте стоянки лишь остывшие камни, беглецы, подобно стайке напуганных мышей, углубились в ближайшую темную расщелину, которая стремительно сужалась с каждым их шагом.

Вскоре проход стал настолько тесным, что гигантскому Дунку пришлось протискиваться боком, обдирая плечи о шершавый камень. Запах многовековой пыли немедленно смешался с кислым запахом пота до смерти напуганных людей. В конце концов они забились в небольшую пещеру, служившую тупиком этой природной галереи. Дальше пути не было.

— Сидим тихо, — приказал Дунк, занимая позицию у самого входа. Он медленно, стараясь не издать ни звука, вытащил из ножен меч. В тесном проходе им можно было колоть только как копьем. — Эгг, держись позади всех. Если сунутся сюда, я задержу их.

В кромешной тьме Тансель оказалась прижатой спиной прямо к груди Дунка. Каменный мешок был слишком тесен. Рыцарь не видел ее лица, но отчетливо чувствовал тепло ее тела, пробивающееся сквозь ткань платья, и слышал ее быстрое, прерывистое дыхание. Она мелко дрожала от ночного холода и невыносимого напряжения.

Рыцарь, повинуясь внезапному порыву, осторожно опустил свою огромную мозолистую ладонь на ее плечо. Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот, она сделала едва заметное движение назад, сильнее прижимаясь к его надежному боку. В темноте ее рука скользнула вверх и легла поверх его руки. Тонкие пальцы кукольницы крепко, до побеления костяшек, сжали жесткие пальцы воина. В этом простом, скрытом от чужих глаз прикосновении было столько доверия, страха и невысказанной нежности, что у Дунка перехватило дыхание. Он вдруг отчетливо понял, что ради того, чтобы эта девушка жила, он готов сразиться не с одним десятком разбойников, а со всей личной гвардией дорнийского принца.

Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Тишина натягивала нервы, как тетиву лука. Мастер Клетус где—то в самой глубине тяжело и хрипло дышал, и каждый его вдох казался Дунку оглушительным громом.

И тут снаружи, со стороны покинутой ими стоянки, раздался отчетливый звук. Сухой, резкий стук подкованных копыт о камень. Затем послышались приглушенные голоса на тягучем дорнийском диалекте и звяканье упряжи. Всадники остановились прямо там, где полчаса назад лежали беглецы.

Дунк до боли стиснул рукоять меча. Если у этих ублюдков есть с собой гончие собаки, то все кончено. Запах страха и пота невозможно скрыть в стоячем воздухе пещеры.

— Они ушли, командир, — раздался хриплый голос совсем рядом с расщелиной. Дунк услышал, как кто—то спрыгнул с лошади и звякнул шпорами. — Ушли в спешке. Камни еще теплые.

— Следы ведут прямо в эти скалы, — ответил властный и холодный голос. Это был тот самый человек в багровом плаще. Красный Ястреб. — Но здесь слишком темно, а расщелин слишком много.

— Прикажете прочесать пещеры? У нас есть факелы.

Наступила долгая, томительная пауза. Дунк задержал дыхание, чувствуя, как колотится его сердце. Тансель еще сильнее сжала его пальцы, ее ногти впились в его кожу.

— Нет, мы не станем лезть в эти крысиные норы ночью, — наконец произнес Красный Ястреб, и в его голосе прозвучала жестокая усмешка. — Мои люди переломают ноги или получат болт в лицо из темноты. До ближайших колодцев им еще три дня пути. Воды у них в обрез, а этот жирный боров Клетус долго не протянет. Пусть солнце сделает за нас всю грязную работу. На рассвете мы просто выследим их по открытому песку и соберем добычу. Возвращаемся в лагерь.

Послышался скрип седел и удаляющийся стук копыт. Они действительно уходили, растворяясь в ночи так же стремительно, как и появились. Дунк медленно выдохнул, чувствуя, как невыносимое напряжение постепенно отпускает его тело.

— Они ушли, — еле слышно шепнул Дунк, не спеша отпускать теплую руку Тансель. Ему хотелось, чтобы этот момент близости длился немного дольше.

— Ушли только до утра, сир, — мрачно отозвался Эгг из темноты. Мальчишка, как всегда, зрел в корень. — Если мы не придумаем, как обмануть их и оторваться до рассвета, то завтра солнце выжжет нас быстрее, чем их арбалеты.

Дунк тяжело кивнул, понимая, что его оруженосец абсолютно прав. У них оставалось всего несколько часов до того, как безжалостное светило снова взойдет над Дорном, превратив эту каменную ловушку в раскаленную печь.

Глава опубликована: 29.09.2026

XIII

Воздух в тесной расщелине казался тяжелым и липким, пропитанным страхом и потом. Дунк нехотя, преодолевая внутреннее сопротивление, разжал пальцы, выпуская ладонь Тансель. Тепло ее руки мгновенно исчезло, сменившись промозглым холодом каменного мешка, но в груди рыцаря все еще теплилось странное, щемящее чувство. Сейчас, однако, было не время для романтических мыслей. Смерть лишь ненадолго отвернула от них свое уродливое лицо.

— Они будут ждать рассвета, — прошептал Дунк, с трудом втискивая огромный меч обратно в ножны, чтобы не лязгать металлом о камень. — Как только взойдет солнце, они выследят нас по песку. У нас есть в лучшем случае часа четыре.

— Если мы вернемся на открытую равнину, нас перебьют, как куропаток, — отозвался из темноты Эгг. Его голос звучал неестественно ровно для мальчишки его возраста, выдавая расчетливый ум, скрытый под маской простого оруженосца. — Разбойники поедут по нашему следу. Но если кто-то пойдет на восток, нарочито оставляя глубокие отпечатки в песке, а остальные уйдут по камням на запад... они либо разделятся, либо вовсе пойдут по ложному пути.

В пещере повисла тяжелая пауза.

— Ты предлагаешь использовать кого-то в качестве приманки? — нахмурился Дунк, хотя во мраке этого никто не мог разглядеть.

— Я предлагаю отправить мастера Клетуса и его наемников на восток, — хладнокровно, без тени сомнения пояснил мальчишка. — Они тяжелые, неповоротливые и шумные. Торговец все равно не переживет еще один день марша. Если они отвлекут Красного Ястреба, у нас и у мастера Доррана появится реальный шанс добраться до безопасного места.

— Ты, мелкий паршивец! — яростно зашипел Клетус из самой глубины пещеры. Раздался шорох — тучный торговец попытался броситься на Эгга, но застрял в узком проходе. — Ты хочешь скормить нас этим дорнийским псам, чтобы спасти свою лысую башку?!

— Заткнитесь оба! — жестко оборвал их Дунк, перекрывая начинающуюся перепалку. — Я уже говорил: мы никого не бросаем. И никто не будет наживкой. Моя честь не продается за лишнюю флягу воды или пару часов форы.

— Ваша честь не напоит нас в пустыне, сир! — упрямо огрызнулся Эгг.

— Довольно, Эгг. Красный Ястреб сам подсказал нам путь, — уверенно произнес рыцарь, игнорируя недовольство оруженосца. — Он сказал, что в этих скалах его лошади переломают ноги. Значит, мы не вернемся в пески. Мы пойдем прямо через плато. На север, в самое сердце этих проклятых камней, в обход торгового тракта.

— Там нет воды! Это гиблое место, лабиринт, в котором легко сгинуть навсегда! — ужаснулся торговец вином, тяжело дыша.

— Если мы выйдем на равнину, смерть настигнет нас уже к полудню. На плато лошади бесполезны. Им придется спешиться, чтобы преследовать нас, а в теснинах их арбалеты потеряют свою эффективность. Это уравняет шансы. Собирайтесь. Идем в полной темноте. Тот, кто зажжет факел, получит кулаком в лицо.

Ночной марш по изрезанному глубокими трещинами камню оказался сущим адом. Дорнийское плато напоминало застывшее штормовое море, чьи волны обратились в бритвенно-острые гребни. Луна часто скрывалась за рваными облаками, и путникам приходилось продвигаться почти вслепую, ощупывая каждый дюйм пути.

Дунк шел первым, проверяя дорогу своим импровизированным посохом. Его ноги гудели, левая рука невыносимо ныла под пропитанной кровью повязкой, но он не позволял себе сбавлять темп. Каждое неверное движение на этих скалах грозило падением в бездонные провалы, из которых тянуло могильным холодом.

Тансель двигалась сразу за ним. Она не жаловалась, лишь изредка тихо вскрикивала, когда острые камни распарывали подошвы ее легких сандалий. Она помогала дяде, поддерживая старика под руку. Мастер Дорран с каждой милей сдавал все сильнее. Он молча прижимал к груди свою деревянную куклу, словно младенца, и его дыхание становилось пугающе хриплым.

— Осторожно, здесь глубокая расщелина, — шепнул Дунк, останавливаясь у края темного провала. Он протянул здоровую руку, помогая Тансель перебраться через препятствие.

Ее пальцы снова оказались в его ладони — на этот раз не из-за страха, а по необходимости. Она легко перепрыгнула через трещину и на мгновение прижалась к груди рыцаря, восстанавливая равновесие. Дунк уловил запах ее волос — несмотря на пыль и пот, они пахли сухими травами и чем-то неуловимо сладким.

— Спасибо, — выдохнула она, отстраняясь с явной неохотой. В неверном свете луны ее глаза казались огромными и глубокими. — Твой оруженосец жесток, Дунк. В его словах есть пугающая логика, но я рада, что ты его не послушал. Я бы не смогла смотреть тебе в глаза, если бы мы оставили тех людей умирать.

— Эгг просто слишком рано повзрослел, — мрачно ответил Дунк, помогая перебраться через расщелину Доррану и остальным. — Он рос там, где слабость не прощают. Но он забудет эти жестокие уроки, пока путешествует со мной.

Переход продолжался до тех пор, пока небо на востоке не начало неумолимо светлеть. Багровый дорнийский рассвет застал их в центре гигантского скалистого лабиринта. Здесь не было ни клочка тени, ни единого кустика — только голый, выжженный камень тысячелетий.

— Дальше идти нельзя, — выдохнул Дунк, осматривая узкий каньон с нависающими козырьками. — Солнце скоро начнет печь. Забираемся под скалы и прячемся. Если они пойдут по нашим следам, им придется протискиваться сюда по одному.

Люди падали на холодный камень, обессиленные и измученные. Мастер Клетус лежал на спине, жадно глотая воздух, как выброшенная на берег рыба. Дунк прислонился спиной к скале и положил рядом обнаженный меч. Погоня могла начаться с минуты на минуту, и рыцарь молился Семерым, чтобы скалы Дорна оказались более надежным союзником, чем их собственная удача.

Глава опубликована: 29.09.2026

XIV

Солнце поднялось над скалистым плато, и утренний холод сменился безжалостным зноем, от которого не было спасения даже в глубоких тенях каньона. Камень, еще недавно даривший благословенную прохладу, начал стремительно нагреваться, превращая узкую расщелину в подобие раскаленной печи. Воздух дрожал, искажая очертания скал.

Дунк сидел у самого входа в их временное убежище, поджав под себя длинные ноги и положив огромный меч на колени. Его левая рука пульсировала тупой, изматывающей болью, отдававшей в плечо при каждом вдохе. Повязка, наложенная Тансель, побурела от запекшейся крови и покрылась толстым слоем въедливой рыжей пыли.

Мастер Клетус больше не стонал и не ругался. Тучный торговец лежал в глубине пещеры, тяжело дыша полуоткрытым ротом. Его лицо приобрело землистый оттенок, а губы потрескались до крови. Его наемники сидели рядом, мрачные и безучастные ко всему, бережно передавая по кругу наполовину пустой бурдюк с теплой водой. Запас влаги таял с пугающей быстротой, и каждый глоток был на вес золота.

— Сир Дункан, — раздался тихий голос Тансель. Она осторожно приблизилась к рыцарю, стараясь не тревожить измученного дядю, который, наконец, забылся тревожным, прерывистым сном, прижимая к груди свою лучшую куклу. — Тебе нужно сменить повязку. Если в рану попадет грязь, может начаться гнилостная лихорадка. Мой дядя видел крепких воинов, потерявших руки из-за пустяковой царапины в этих песках.

Дунк молча кивнул, не сводя напряженного, воспаленного от недосыпа взгляда с узкого прохода. Девушка опустилась рядом с ним на колени. Ее некогда нарядное бордовое платье было безнадежно испорчено, подол изорван в клочья об острые камни, а на щеке темнел некрасивый грязный след. Но для рыцаря она оставалась самой прекрасной женщиной в Семи Королевствах.

Она крайне осторожно размотала грязную ткань. Дунк невольно стиснул зубы, когда ее прохладные пальцы коснулись воспаленной, горячей кожи. Тансель промыла рану остатками воды с настойкой, ее движения были точными, уверенными и удивительно нежными.

— Я никогда не думала, что наша встреча в Дорне обернется таким ужасающим кошмаром, — прошептала она, не поднимая глаз от своей работы. — Дядя был прав. Нам следовало осесть в каком-нибудь спокойном городе. Забыть о пыльных дорогах и разбойниках. Найти безопасное место.

— Если бы вы не поехали, мы бы не встретились у Красного Ручья, — хрипло произнес Дунк. Слова вырвались сами собой, опередив всякую осторожность.

Тансель замерла, а затем медленно подняла голову. В ее темных глазах, обрамленных длинными густыми ресницами, читалась сложная смесь смертельной усталости, страха и чего-то теплого, тягучего, что заставило сердце Дунка забиться вдвое быстрее, игнорируя ноющую боль в руке.

— Ты всегда такой прямолинейный, Дунк, — на ее пересохших губах появилась слабая, грустная улыбка. — Как твой тяжелый меч. Ты не умеешь юлить и притворяться. В столице тебя бы съели с потрохами придворные интриганы.

— Я и не рвусь в столицу. Мое место на дороге. Особенно... если эта дорога пересекается с вашей.

Она молча закончила перевязку, завязав узел чуть крепче, чем было необходимо. Между ними повисло напряженное, но невероятно приятное молчание, полное невысказанных слов и затаенных чувств. Но эту короткую идиллию, как это часто бывало в последнее время, безжалостно разрушил Эгг.

Юный оруженосец легко спрыгнул с невысокого уступа, где он оборудовал себе наблюдательный пункт, и бесшумно приземлился на песок рядом с Дунком. Его лицо было бледным, серьезным и предельно сосредоточенным.

— Они здесь, сир, — прошептал мальчишка, указывая тонкой рукой на извилистый выход из каньона. — Я видел отблески солнца на металлических деталях арбалетов. Они оставили лошадей внизу, у подножия плато, как вы и предполагали. Идут пешком. След в след, как стая голодных волков. И их много.

Дунк мгновенно забыл о боли, усталости и мимолетной романтике. Он поднялся во весь свой гигантский рост, чувствуя, как боевой адреналин вытесняет слабость. Рыцарь обернулся к людям, прячущимся в глубокой тени скального козырька.

— Вставайте! — скомандовал он глухим, не терпящим возражений басом. — Они нас нашли. Кто-нибудь, возьмите лук и забирайтесь как можно выше на скалы. Оттуда будет лучше видно и можно стрелять, оставаясь в укрытии. Тансель, уводи дядю и торговца Клетуса как можно глубже в расщелину.

— А как же ты? — с нескрываемой тревогой спросила девушка, отступая на шаг назад.

— Это узкий проход, — мрачно усмехнулся Дунк, поудобнее перехватывая потертую рукоять своего двуручного меча. — Здесь нельзя взять в кольцо или навалиться толпой. Им придется подходить ко мне строго по одному. А по одному я могу рубить их до самого заката, пока не устанут руки.

Люди засуетились, в слепой панике отступая в темные глубины пещеры. Наемники, ободренные суровым примером гигантского рыцаря, выставили перед собой копья, готовясь защищать узкое горлышко каменного мешка.

Тишину раскаленного плато нарушил шорох осыпающихся камней. Звук эхом прокатился по отвесным стенам, многократно усиливаясь и давя на психику. Затем послышались тяжелые шаги и приглушенные ругательства. Разбойники Красного Ястреба, лишенные своих быстроногих скакунов, неуклюже пробирались сквозь скалистый лабиринт, то и дело спотыкаясь о валуны.

Из-за поворота, метрах в двадцати от Дунка, показался первый враг. Это был высокий, жилистый дорниец в легкой кольчуге поверх песочного плаща. В руках он держал заранее взведенный арбалет. Увидев огромную фигуру межевого рыцаря, наглухо перегородившую проход, он хищно оскалился и стремительно вскинул оружие к плечу.

Но прежде, чем он успел нажать на спуск, сверху раздался короткий, зловещий свист. Стрела, пущенная меткой рукой наемника с верхнего яруса, с тошнотворным хрустом вонзилась дорнийцу прямо в незащищенное плечо. Арбалетный болт ушел в молоко, выбив сноп ярких искр из скалы в футе от головы Дунка.

— Вперед! — зарычал Дунк, бросаясь на врага подобно разъяренному медведю.

Он преодолел разделявшее их расстояние в несколько гигантских прыжков. Его меч, описав сверкающую смертоносную дугу, со страшной силой обрушился на раненого разбойника, разрубая ключицу и сминая легкую дорнийскую кольчугу, как старый сухой пергамент. Человек рухнул на камни, не издав ни единого звука.

Но за его спиной из-за поворота уже появлялись новые фигуры. Скалистый, залитый безжалостным солнцем коридор начал стремительно заполняться людьми в багровых плащах. Красный Ястреб прислал своих цепных псов, чтобы окончательно добить загнанную дичь. Но сегодня дичь решила показать зубы и дорого продать свою жизнь среди раскаленных камней.

Глава опубликована: 29.09.2026

XV

Узкий каменный коридор превратился в настоящую мясорубку. Дорнийцы, привыкшие сражаться на открытом пространстве, совершая стремительные набеги и полагаясь на маневренность своих скакунов, оказались абсолютно беспомощны в этой теснине. Их кавалерийские мечи со звоном отскакивали от каменных стен, когда они пытались замахнуться, а легкие кольчуги не могли остановить сокрушительные, тяжелые удары Дунка.

Дунк стоял подобно древнему каменному голему, наглухо преградившему путь. Его дыхание вырывалось из груди с хриплым свистом, едкий пот заливал глаза, смешиваясь с пылью и чужой кровью. Он уже не чувствовал ни ноющей боли в перевязанной руке, ни обжигающего зноя — только первобытную, глухую пульсацию боя. Замах, удар, шаг назад, снова удар. Каждое его движение было выверено до автоматизма.

Очередной разбойник, смуглый юноша с перекошенным от ярости лицом, попытался проскользнуть под широким замахом рыцаря, метя кинжалом в незащищенное бедро. Но Дунк просто с силой пнул его тяжелым сапогом в грудь. Раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер, и юноша отлетел назад, сбивая с ног сразу двоих своих товарищей.

— Назад! Отходите, паршивые псы! — заорал кто-то из нападавших, прячась за выступом скалы.

Тетива звонко щелкнула, где-то сверху, и еще один разбойник, попытавшийся поднять заряженный арбалет, с отчаянным воплем выронил оружие — стрела наемника насквозь пробила ему ладонь, пригвоздив ее к деревянному ложу. Лучник работал хладнокровно и расчетливо, выбирая именно тех, кто представлял наибольшую угрозу для Дунка.

Поняв, что грубой силой и числом гиганта в узком ущелье не сломить, люди Красного Ястреба начали отступать. Они медленно пятились, утаскивая за собой стонущих раненых и скрываясь за спасительным поворотом каньона.

Дунк не стал их преследовать. Как только последний багровый плащ исчез из виду, рыцарь тяжело оперся на рукоять своего меча, словно на деревянный костыль, и его колени предательски подогнулись. Он тяжело рухнул на раскаленный песок, жадно хватая ртом обжигающий сухой воздух. Сердце колотилось так яростно, словно хотело пробить ребра и вырваться наружу.

— Сир! — звонкий голос Эгга эхом отразился от скал. Мальчишка ловко, как горная коза, спустился с уступа. — Вы целы?

— Жить... буду, — прохрипел Дунк, мотая головой, чтобы сбросить пелену пота с глаз.

Из темной глубины пещеры, спотыкаясь о камни, выбежала Тансель. Девушка бросилась к рыцарю, совершенно не заботясь о том, что пачкает остатки своего платья в крови и грязи. Она упала на колени прямо перед ним, ее руки заметно дрожали, когда она лихорадочно ощупывала его плечи и грудь, проверяя, нет ли новых ран.

— Ты жив, слава Семерым, ты жив! — горячо шептала она, и на ее глазах блестели слезы, которые она даже не пыталась скрывать.

В порыве нахлынувших эмоций и облегчения Тансель подалась вперед и крепко обняла Дунка за шею, прижимаясь лицом к его пропитанной потом стеганке. Дунк на мгновение оцепенел. Его огромные руки инстинктивно легли на ее спину. Он закрыл глаза, вдыхая запах ее волос, чувствуя невероятное тепло ее тела. В этот краткий миг посреди залитого кровью и солнцем ущелья не было ни страха, ни жажды, ни разбойников — только они двое.

— Я же обещал защищать вас, — тихо произнес он, неловко, но нежно поглаживая ее по спине. Ему отчаянно хотелось поцеловать ее, но он понимал, что сейчас для этого слишком рано и слишком опасно.

Мастер Дорран, опираясь на стену пещеры, молча наблюдал за ними из полумрака. В глазах старого кукольника читалась сложная гамма чувств — от безграничной благодарности за спасение до глубокой старческой тревоги за будущее своей племянницы.

— Они не уйдут просто так, сир Дункан, — мрачно заметил подошедший Клетус, нервно озираясь на пустой проход. К торговцу вернулась способность говорить. — Ястреб не прощает потерь. Если они не могут взять нас мечами, они возьмут нас измором. Или выкурят дымом, как барсуков из норы.

Эгг нахмурился, соглашаясь с дорнийцем.

— Он прав, сир. Ветер дует прямо в ущелье. Если они разведут костры у входа и набросают туда сырых веток... мы задохнемся здесь через час. Нам нужно немедленно уходить.

— Куда уходить, парень? — простонал один из наемников. — Это тупик. Мы зажаты в каменном мешке.

Дунк медленно, с явной неохотой отстранил Тансель и заставил себя подняться на ноги. Он всмотрелся в непроглядную темноту пещеры, уходящую вглубь горы.

— Любая пещера, в которой гуляет сквозняк, имеет второй выход, — уверенно произнес рыцарь, хотя на самом деле сильно в этом сомневался. — Когда мы сидели там, я чувствовал легкий поток воздуха, идущий из глубины. Мы пойдем туда. В самую тьму.

— Без факелов?! Мы переломаем ноги или свалимся в пропасть! — ужаснулся торговец вином.

— Выбирайте: сломать ногу в темноте, задохнуться от едкого дыма или дождаться, когда Красный Ястреб вернется с новыми силами, — холодно отрезал Дунк. — Тансель, помоги дяде. Идем немедленно. Оставим им пустую пещеру.

Собрав остатки своих сил, измученная группа двинулась в зловещий мрак скального лабиринта. Шаг за шагом они отдалялись от дневного света, погружаясь в холодные недра дорнийских гор, надеясь, что тьма окажется милосерднее, чем их враги.

Глава опубликована: 29.09.2026

XVI

Тьма пещер была абсолютной, осязаемой, словно густая черная вода, заливающая глаза и уши. В ней не было ни единого проблеска света, ни малейшего намека на то, куда они идут. Дунк продвигался вперед медленно, наощупь, скользя свободной рукой по холодной, влажной стене пещеры. Его посох то и дело стучал о неровный каменный пол, проверяя, нет ли впереди внезапного обрыва. Шаг за шагом, в полном молчании, прерываемом лишь тяжелым дыханием и шарканьем уставших ног.

— Держитесь за стену и не отпускайте руку идущего впереди, — глухо повторял Дунк через каждые несколько десятков ярдов. Его голос эхом разносился во мраке, дробясь о невидимые своды и пугая их самих.

Тансель шла прямо за ним, крепко вцепившись в ремень на его поясе. Ее присутствие за спиной было для рыцаря единственным якорем в этом пугающем, первобытном мраке. Иногда, когда коридор сужался, он чувствовал прикосновение ее плеча, и это придавало ему сил двигаться дальше. За ней брел мастер Дорран, поддерживаемый Эггом, а замыкали процессию измученные наемники и Клетус, который уже не находил в себе сил даже для стонов.

Сколько они шли — четыре, пять часов или целую вечность — никто не мог сказать. Время в подземелье потеряло всякий смысл. Воздух становился все более спертым, пахло сыростью, древней пылью и чем-то неуловимо металлическим.

Внезапно Дунк остановился, и Тансель мягко врезалась ему в спину.

— Что там, сир? — тревожно прошептал Эгг из кромешной темноты.

— Тихо, — Дунк поднял руку, призывая к молчанию, хотя его жеста никто не мог увидеть.

Он прислушался. Сначала он слышал лишь стук собственного сердца, но затем сквозь звенящую тишину пробился едва уловимый, монотонный звук. Кап... кап... кап...

— Вода, — хрипло выдохнул Клетус, и в его голосе прозвучали слезы безумной надежды и религиозного экстаза.

Дунк ускорил шаг, ориентируясь на звук. Вскоре тьма начала рассеиваться. Впереди замерцал тусклый, призрачный свет. Коридор расширился, выводя их в просторный подземный грот. Высоко наверху, в своде огромной пещеры, зияла узкая изломанная трещина, сквозь которую пробивался пучок слабого, серебристого света — луна Дорна взошла над горами, освещая их путь даже под землей.

В центре грота, в естественном каменном углублении, блестела вода. Это был крошечный подземный родник, чьи капли веками точили твердую породу, образуя неглубокий кристально чистый бассейн.

Люди бросились к воде, забыв о всякой осторожности. Наемники падали на колени, жадно черпая ледяную влагу грязными ладонями. Мастер Дорран опустился рядом с ними, его сухие руки мелко дрожали. Даже Эгг не выдержал, припав губами к самому краю каменной чаши.

Дунк подошел последним. Он умыл разгоряченное лицо, смывая с себя пот, кровь и многовековую рыжую пыль. Ледяная вода обжигала кожу, возвращая ясность мыслям.

— Здесь мы в безопасности, по крайней мере до утра, — сказал рыцарь, оглядывая просторный грот. Отсюда вели еще два темных туннеля, но следов погони не было слышно. — Отдыхайте. Завтра нам понадобятся все силы, чтобы найти выход на поверхность.

Измученные люди начали устраиваться на ночлег прямо на гладких камнях. Клетус и его наемники быстро уснули в дальнем углу грота. Мастер Дорран, убаюканный темнотой и долгожданной водой, тоже провалился в глубокий сон, обнимая свою драгоценную деревянную куклу. Эгг, свернувшись калачиком у самой воды, затих.

Дунк отошел в небольшую нишу, скрытую в глубокой тени, подальше от остальных спутников и серебристого лунного луча, чтобы снять тяжелую, пропитанную потом стеганку. Он остался в тонкой нижней рубашке, которая липла к телу. Его раненая рука нестерпимо ныла.

Послышались легкие, почти беззвучные шаги. Тансель скользнула в нишу, держа в руках влажный кусок ткани. В тусклом свете, отраженном от воды, ее глаза казались огромными и неестественно темными.

— Тебе нужно промыть рану чистой водой, Дунк, — прошептала она, подходя вплотную.

Она не стала ждать его согласия. Ее тонкие пальцы мягко коснулись его плеча, осторожно развязывая грязную повязку. Холодная вода коснулась воспаленной кожи, принося невероятное облегчение. Но Дунк почти не обращал внимания на физическую боль. Он смотрел на Тансель.

Она стояла так близко, что он чувствовал тепло ее тела. Запах сырости и пыли отступил, сменившись естественным, дурманящим ароматом ее кожи. Пережитый ужас, постоянная близость смерти и бесконечный марш во тьме словно стерли все невидимые преграды между ними.

Тансель закончила перевязку, но не отстранилась. Ее руки остались лежать на его широкой груди. Она подняла лицо, и их взгляды встретились. В этой подземной тишине, вдали от солнечного света и посторонних глаз, больше не нужно было притворяться и прятать свои истинные чувства.

Дунк тяжело сглотнул. Он медленно, словно боясь спугнуть ее, поднял здоровую руку и кончиками грубых пальцев коснулся ее щеки. Тансель закрыла глаза и подалась навстречу его руке, издав тихий, прерывистый вздох.

Рыцарь наклонился, и их губы встретились. Сначала осторожно, неуверенно, но затем поцелуй стал глубоким, жадным и отчаянным. Все напряжение последних дней, весь невыразимый страх и накопившаяся нежность вырвались наружу, ломая внутренние барьеры. Тансель обвила руками его сильную шею, прижимаясь к нему всем своим стройным, гибким телом.

Ее губы были мягкими и теплыми, отдающими вкусом свежей родниковой воды. Дунк обнял ее за талию, притягивая еще ближе, чувствуя, как колотится ее сердце прямо напротив его собственного. Руки Тансель скользнули под его тонкую рубашку, обжигая его разгоряченную спину, смело исследуя рельеф шрамов и тугих мышц.

Они опустились на расстеленный на холодных камнях плащ. Вокруг была лишь густая дорнийская ночь, скрытая сводами пещеры, и монотонный шум падающих капель. Дунк покрывал поцелуями ее шею и ключицы, чувствуя, как Тансель отвечает ему со страстью, о которой межевой рыцарь не мог и мечтать. В ее движениях не было ни стыда, ни ложной девичьей робости — только искреннее, глубокое желание взрослой женщины, решившей взять от жизни то, чего она отчаянно хотела в этот самый момент.

Они любили друг друга в этой спасительной тьме, забыв о жестоких разбойниках, о безжалостном солнце Дорна и о том, что ждет их завтра. Их прерывистое дыхание сливалось воедино, горячие прикосновения прогоняли могильный холод древней пещеры. В ту короткую, украденную у смерти ночь Дунк впервые по-настоящему почувствовал, что ради этой женщины он готов не просто самоотверженно сражаться. Он был готов жить.

Глава опубликована: 29.09.2026

XVII

Пробуждение было непривычно тихим. Лунный свет, пробивавшийся сквозь трещину в своде огромного грота, давно сменился тусклым, сероватым полумраком раннего утра. Дунк открыл глаза и первое, что он увидел, были темные волосы Тансель, рассыпанные по его плечу. Девушка не спала. Она лежала, подперев голову рукой, и задумчиво, с легкой, едва заметной полуулыбкой рассматривала его лицо, словно изучая каждую грубую черточку, каждый старый шрам.

Когда их взгляды встретились, она не отвела глаз, не смутилась и не попыталась отстраниться. В ее взгляде читалась глубокая, спокойная уверенность женщины, которая сделала свой осознанный выбор и ни о чем не жалеет. Она осторожно, почти невесомо провела кончиками пальцев по его колючей, небритой щеке.

— Тебе пора вставать, мой огромный рыцарь, — прошептала она так тихо, чтобы шум падающих капель воды заглушил ее голос для остальных. — Если дядя увидит нас вот так, он может решить, что его тяжелый арбалет снова нуждается в немедленном применении.

Дунк криво, но совершенно искренне улыбнулся, накрывая ее маленькую теплую ладонь своей гигантской рукой. Прошедшая ночь изменила все. Он больше не был просто наемным мечом, охраняющим случайных попутчиков. Тансель стала для него чем-то куда большим, даже если они оба прекрасно понимали, что ее дядя уже распланировал ее будущее в Солнечном Копье. Но сейчас, в этой сырой, холодной пещере, она принадлежала ему, а он — ей.

— Я бы с радостью остался здесь навсегда, в этой спасительной темноте, — хрипло отозвался он, неохотно поднимаясь и натягивая свою пропитанную потом, пылью и кровью рубашку. Боль в левой руке немедленно вернулась, но после ледяной воды и нежных прикосновений кукольницы она казалась вполне терпимой, уступив место какому-то новому, внутреннему теплу.

Спутники начали постепенно просыпаться и вставать. Мастер Дорран со стоном поднялся с камней, тяжело растирая затекшую поясницу. Старик бросил на Дунка и свою племянницу долгий, проницательный, нечитаемый взгляд, но благоразумно промолчал. Эгг же, напротив, был невероятно бодр и полон энергии. Мальчишка уже успел умыться у подземного родника и теперь с деловитым видом осматривал два темных туннеля, уходящих дальше вглубь горы. Когда Дунк, смущенно покашливая, подошел к воде, оруженосец одарил его таким хитрым, всепонимающим и откровенно ехидным прищуром, что рыцарь едва не покраснел до корней волос, насупившись и сделав вид, что крайне занят шнуровкой своего плотного поддоспешника.

— Нам нужно выбрать путь, сир, — предельно серьезно, но со скрытой усмешкой в голосе сказал Эгг, указывая на чернеющие провалы. — Тот, что слева, пахнет застоялой затхлой водой и плесенью. А вот из правого тянет слабым, сухим сквозняком. И... там есть свежие следы.

Дунк мгновенно подобрался, любовную сонливость как рукой сняло. Он решительно шагнул к правому проходу. Действительно, на покрытом тонким слоем вековой серой пыли каменном полу отчетливо виднелись глубокие царапины и недавние борозды, словно кто-то регулярно волочил здесь тяжелые сундуки или бочонки.

— Если здесь часто ходят люди, это может быть как долгожданным выходом к спасению, так и широкой дорогой прямо в логово Ястреба, — пробормотал огромный рыцарь, вытаскивая из ножен свой верный меч. — Но выбора у нас все равно нет. Еда закончилась, а сидеть вечно у этого родника, ожидая смерти от голода, мы не станем.

Они двинулись в правый туннель. Проход оказался на удивление ровным и широким, своды здесь явно расширяли кирками. Воздух становился суше, а сквозняк — все ощутимее, принося с собой далекие запахи дыма и жареного мяса. Дунк шел первым, Эгг держался прямо за ним, а Тансель с дядей и жалкими остатками наемников Клетуса замыкали настороженное шествие.

Примерно через полчаса предельно осторожного продвижения во мраке туннель резко повернул. Дунк замер, пораженный открывшейся картиной. Впереди мерцал неровный, желтый свет — свет настоящих масляных факелов, закрепленных на стенах.

Рыцарь властным жестом приказал всем остановиться и затаить дыхание. Он осторожно, стараясь не звенеть пряжками, выглянул из-за скалистого угла. Туннель выходил в еще одну колоссальную пещеру, но на этот раз она не была творением одной лишь дикой природы.

Это был настоящий, прекрасно организованный подземный склад. Вдоль гладко обтесанных каменных стен высились ровные штабеля деревянных ящиков, туго набитые мешки с провизией, аккуратные связки длинных дорнийских копий и тяжелых арбалетов. И что самое важное — здесь рядами лежали десятки пузатых дубовых бочонков. Тех самых, с грубо намалеванной синей полосой и арборским клеймом, которые они потеряли в первую ночь пути.

— Матерь Милосердная, — едва слышно, с благоговейным ужасом выдохнул подошедший сзади Клетус. Пухлое лицо торговца исказила гримаса потрясения. — Это же мое вино. Мое золото! Мы нашли их главный тайник!

Дунк шагнул в освещенную пещеру. Людей здесь пока не было, лишь мерно потрескивали факелы, разгоняя подземный мрак. Эгг, словно юркая тень, проскользнул мимо рыцаря и подошел к ближайшим заколоченным ящикам. Мальчишка бесцеремонно поддел тонкую крышку лезвием своего кинжала. Внутри в свете факела хищно блеснула новенькая кольчуга превосходной ковки.

— Посмотрите сюда, сир Дункан, — Эгг указал на клеймо, мастерски выбитое на стальных кольцах, а затем перевел палец на саму деревянную крышку ящика. Там был аккуратно выжжен герб.

Дунк прищурился. Это была черная опускная решетка. Родовой герб Айронвудов, Стражей Каменного Пути.

— Они не просто закрывают глаза на грабежи караванов, — предельно тихо, но твердо произнес Эгг, и в его голосе внезапно зазвучала холодная непреклонность истинного лорда. — Айронвуды вооружают Красного Ястреба. Они снабжают его людей едой, первоклассными доспехами и оружием в обмен на награбленное добро и контроль над важнейшими торговыми путями. Это не обычный разбой на большой дороге, сир. Это государственная измена и открытый, хорошо подготовленный мятеж против принца в Солнечном Копье.

Дунк почувствовал, как по его спине пробегает противный ледяной холодок. Одно дело — сражаться с дикой бандой головорезов в раскаленном ущелье, и совсем другое — раскрыть масштабный заговор могущественного лорда, способного поднять кровавое восстание во всем Дорне. Если Айронвуды узнают, что какие-то бродячие кукольники, трусливый торговец вином и нищий межевой рыцарь побывали на их тайном складе и видели клейма, их не просто убьют. Их сотрут в порошок.

Тансель подошла к нему, ее прекрасное лицо было напряженным, но в темных глазах не было ни капли истеричной паники. Она посмотрела на выжженный герб, затем перевела взгляд на напряженное лицо Дунка.

— Мы узнали слишком много, верно? — ровным тоном спросила она.

— Намного больше, чем полезно для долгой и спокойной жизни, — мрачно кивнул рыцарь, крепче сжимая рукоять меча.

В этот самый момент откуда-то с противоположного конца гигантской пещеры, из широкого вырубленного туннеля, куда уходил свет факелов, отчетливо донеслись голоса. Это были не приглушенные шепотки прячущихся преступников, а громкие, уверенные голоса людей, чувствующих себя здесь полноправными хозяевами. Раздался заливистый смех, гулкий стук кованых сапог по камню и характерный, ни с чем не сравнимый лязг перевязей и оружия.

Хозяева этого тайного склада возвращались. И они находились всего в нескольких десятках шагов от них, неотвратимо отрезая единственный разведанный путь к спасению.

Глава опубликована: 29.09.2026

XVIII

— Прячьтесь! Живо! — беззвучно, одними губами скомандовал Дунк, свирепо замахав руками.

Огромный рыцарь схватил за шиворот оцепеневшего от ужаса Клетуса и буквально швырнул его в узкую щель между двумя высокими штабелями дубовых бочонков. Наемники без лишних слов юркнули следом, вжимаясь в холодный камень. Эгг, проявив чудеса проворства, затащил мастера Доррана за нагромождение тяжелых ящиков. Дунк и Тансель скользнули в глубокую тень за деревянными стойками с копьями в самый последний момент, когда отблески факелов уже лизнули сводчатый потолок склада.

Дунк вжал Тансель в стену, прикрывая ее своим массивным телом, и затаил дыхание. Его левая рука, несмотря на пульсирующую боль от раны, крепко сжимала эфес обнаженного меча, а правая инстинктивно обняла девушку за талию, прижимая к себе. Она дрожала, но не от паники, а от колоссального нервного напряжения. Ее сердце гулко и часто билось прямо о его грудь, и рыцарь чувствовал тепло ее дыхания на своей шее.

Голоса стали громче, и в освещенную часть пещеры вошли несколько человек. Впереди, чеканя шаг подкованными сапогами, шел Гарибальд — тот самый надменный и щеголеватый десятник Айронвудов, с которым Дунк имел неудовольствие беседовать у колодцев Слезливой Девы. За ним, небрежно накинув на плечи свой узнаваемый багровый плащ, следовал высокий, жилистый дорниец с хищным, ястребиным профилем и темными, проницательными глазами. Это и был пресловутый Красный Ястреб, главарь разбойников.

— Ты слишком наследил в ущелье, Дерик, — недовольно процедил Гарибальд, брезгливо стряхивая серую пыль со своего дорогого плаща. — Одно дело — пугать купцов и забирать их товары, но уничтожать весь караван и блокировать Пасть Ящерицы трупами тягловых животных... Это перебор. Если принц Марон Мартелл пришлет сюда отряд своих всадников из Солнечного Копья, мне будет очень трудно объяснить, почему мои патрули ничего не заметили.

Красный Ястреб, которого назвали Дериком, лишь презрительно фыркнул. Он подошел к ближайшему бочонку с арборским вином и ловко выбил деревянную пробку кинжалом, подставляя походный кубок.

— Твой лорд сам приказал перекрыть южный тракт, капитан. Чем громче будут кричать купцы о своей безопасности, тем быстрее они побегут под крыло могущественных Айронвудов, умоляя о защите. Мы делаем за вас всю грязную работу, пока вы сидите в комфортных фортах и пьете это вино.

Гарибальд поморщился, но спорить не стал.

— Оружие доставлено в срок? — сухо спросил десятник.

— Да. Кольчуги, новые арбалеты и двести копий. Все с клеймом твоего лорда, как вы и просили. Когда начнется мятеж, мои люди будут вооружены не хуже регулярной армии Мартеллов. Но мне нужно больше золота. Мои парни не будут воевать за пригоршню монет.

Дунк слушал этот откровенный разговор, и внутри у него все закипало. Эгг был абсолютно прав. Это был не просто сговор с целью наживы, это была планомерная подготовка к полномасштаному восстанию в Дорне. Айронвуды планировали использовать разбойников как свою тайную армию, чтобы посеять хаос и свергнуть власть Солнечного Копья.

Внезапно Гарибальд шагнул в сторону, направляясь прямо к тому месту, где прятались Дунк и Тансель.

— Покажи мне доспехи, — приказал капитан, подходя к стойкам с копьями.

Дунк замер, превратившись в статую. Гарибальд находился всего в трех шагах от них. Если дорниец повернет голову чуть правее, он неминуемо заметит огромный силуэт рыцаря. Тансель уткнулась лицом в грудь Дунка, крепко зажмурившись и вцепившись тонкими пальцами в его рубашку. Рыцарь медленно, миллиметр за миллиметром, приподнял тяжелый меч, готовясь к отчаянному смертельному рывку. Если их обнаружат, он убьет Гарибальда первым, а затем попытается прорубить дорогу для остальных.

Где-то слева, из-за пирамиды бочонков, раздался сдавленный, жалобный писк. Клетус. У измученного торговца вином окончательно сдали нервы.

Звук был тихим, но в гулкой пещере он прозвучал как удар набатного колокола. Гарибальд резко остановился, его рука в кожаной перчатке мгновенно легла на рукоять сабли.

— Что это было? — настороженно спросил Гарибальд, всматриваясь в непроглядные тени.

Дерик тоже подобрался, словно готовящийся к прыжку пустынный хищник.

— Наверное, крысы, — лениво бросил Красный Ястреб, хотя в его голосе сквозило явное подозрение. — Эти пещеры кишат ими. Жрут наше зерно в мешках.

— Проверь, — коротко и жестко приказал десятник.

Дерик медленно пошел вдоль ряда бочонков. Дунк молился Семерым, чтобы наемники Клетуса успели заткнуть рот своему трусливому нанимателю. Разбойник остановился прямо напротив узкой щели, где прятался торговец. Дунк до боли стиснул зубы.

Мгновение тянулось целую вечность. Затем из-под самых ног Дерика с пронзительным визгом действительно выскочила огромная, откормленная на рассыпанном зерне пещерная крыса. Она метнулась прямо под сапоги Гарибальду, заставив капитана отшатнуться с брезгливым ругательством.

Красный Ястреб рассмеялся, звонко и жестоко.

— Я же говорил. Крысы. Твои драгоценные доспехи лежат в ящиках у дальней стены, капитан. Идем, я покажу.

Они отошли от укрытия Дунка, направляясь в самую глубь склада. Огромный рыцарь медленно, бесшумно выдохнул, чувствуя, как по спине струится ледяной пот. Тансель подняла голову, ее глаза лихорадочно блестели в полумраке. Она беззвучно потянулась к его лицу и ласково, успокаивающе провела ладонью по его небритой щеке, словно говоря: «Мы все еще живы».

— Завтра на рассвете мы выступаем к Принцеву перевалу, — донесся издали эхом искаженный голос Гарибальда. — Ты останешься здесь со своими людьми. Охраняйте склад как зеницу ока. Если принц Марон пошлет сюда своих ищеек, убейте их всех.

— Будет сделано. Оставлю двоих часовых у выхода на поверхность, остальные будут пировать в нижних залах.

Вскоре шаги и голоса окончательно стихли в дальнем конце пещеры. Дунк осторожно выглянул из-за копий. Огромный склад снова казался пустым, не считая двух дорнийцев в багровых плащах, которые остались стоять у широкого арочного выхода, лениво переговариваясь и разжевывая кислолист.

Путь наружу был только один, и он вел мимо них.

Дунк повернулся к одному из наемников, который уже выбрался из своего укрытия и бесшумно подошел к рыцарю. Наемник бросил холодный, оценивающий взгляд на часовых, затем на Дунка, и коротко кивнул. Слова были абсолютно не нужны. Им предстояло убить этих двоих, чтобы выбраться из каменного мешка на свободу, не подняв при этом тревоги. Рыцарь крепче перехватил меч, чувствуя, как вчерашняя усталость без следа сменяется смертоносной, расчетливой решимостью.

Глава опубликована: 29.09.2026

XIX

Два часовых в багровых плащах стояли у широкого арочного выхода, беззаботно опираясь на длинные копья. Разбойники чувствовали себя в абсолютной безопасности, находясь в самом сердце тайного арсенала Стражей Каменного Пути.

Дунк жестом приказал остальным замереть на месте, вжавшись в густую тень между штабелями бочонков. Он перевел тяжелый взгляд на напарника. Парень, чье лицо в неверном свете факелов казалось высеченным из бледного мрамора, молча снял с плеча лук. В его колчане оставались ровно две стрелы. Он плавно, без единого лишнего движения, наложил стрелу на тетиву и вопросительно посмотрел на своего гигантского рыцаря, ожидая приказа.

Дунк понимал, что использовать свой меч в этой ситуации — чистое, непростительное безумие. Звон стали о камень или доспех мгновенно поднимет на ноги весь лагерь Красного Ястреба в нижних залах. Он должен был действовать абсолютно тихо, полагаясь только на свою невероятную физическую силу и внезапность. Рыцарь отложил меч, передав его в руки другому наемнику, и вытащил из-за пояса кинжал.

Он показал один палец, затем указал на часового, стоявшего слева. Себе он взял того, что справа. Наемник едва заметно кивнул и натянул тетиву до самой щеки, его глаза сузились в сосредоточенном прищуре.

Дунк бесшумно скользнул в темноту. Расстояние до цели составляло не более двадцати шагов. Он двигался мягко, перенося свой гигантский вес с пятки на носок, как учил его старый сир Арлан, когда они выслеживали оленей в Королевском лесу.

Часовой справа открыл рот, чтобы что-то сказать своему товарищу. В этот самый миг тетива наемника издала сухой, короткий щелчок. Стрела с черным оперением с безжалостной точностью вонзилась прямо в горло левого разбойника, пробив кадык. Человек выронил копье и захрипел, хватаясь руками за древко стрелы, не в силах издать ни звука.

Его товарищ удивленно повернул голову, но Дунк уже преодолел разделявшее их расстояние в три гигантских скачка. Огромная мозолистая ладонь рыцаря намертво зажала рот и нос дорнийца, а вторая рука с кинжалом точно и безжалостно ударила снизу вверх, находя уязвимую щель между пластинами легкой кольчуги. Разбойник конвульсивно дернулся в железной хватке Дунка и почти сразу обмяк.

Рыцарь предельно осторожно, чтобы не лязгнула ни одна застежка на одежде убитого, опустил тяжелое тело на каменный пол. Наемник уже стоял рядом, вытирая вспотевшее лицо тыльной стороной ладони. Его первая цель тоже лежала неподвижно в растекающейся луже собственной крови.

— Путь свободен, — едва слышно выдохнул Дунк, поворачиваясь к темноте, где прятались остальные.

Беглецы, подобно стайке перепуганных призраков, скользнули мимо убитых часовых. Мастер Клетус зажмурился, переступая через тело, а старый Дорран лишь крепче прижал к груди деревянного Драконьего Рыцаря. Тансель шла последней, в ее темных глазах рыцарь прочитал глубокое, печальное понимание того, какую кровавую цену ему приходится платить за их спасение.

Туннель за аркой начал стремительно подниматься вверх. Воздух становился все более свежим, в нем уже не было спертого запаха вековой пыли и плесени. И вот, наконец, впереди показался спасительный просвет.

Они вышли на поверхность, когда солнце Дорна уже клонилось к закату, окрашивая изрезанные ветром скалы в невероятные, насыщенные оттенки пурпура, золота и крови. Выход из тайного арсенала оказался искусно замаскирован в узкой, глубокой расщелине на склоне высокой горы. Отсюда открывался величественный вид на бескрайние, уходящие за горизонт пески, которые сейчас казались спокойным багровым океаном.

Люди в изнеможении падали на прогретые за день камни, жадно вдыхая свежий вечерний воздух. Они чудом выбрались из каменного мешка.

Дунк отошел чуть в сторону, привалившись могучим плечом к теплой скале и напряженно наблюдая за горизонтом. Рана на левой руке немилосердно ныла после перенесенного напряжения, но он упрямо заставлял себя не обращать на нее внимания.

Послышались легкие шаги, и рядом с ним встала Тансель. Девушка запахнула на груди свой изорванный, перепачканный в пещерной грязи плащ, пытаясь защититься от крепчающего вечернего ветра. Не говоря ни слова, она прижалась плечом к его груди. Дунк осторожно обнял ее здоровой рукой. После той страстной, отчаянной ночи в подземном гроте между ними возникла невидимая, но невероятно прочная связь, не нуждающаяся в пустых разговорах и неловких объяснениях. Их отношения, родившиеся из искренней симпатии на Эшфордском лугу, здесь, в горниле дорнийской пустыни, выковались во что-то куда более глубокое и серьезное.

— Мы выбрались, Дунк, — тихо сказала она, глядя на заходящее солнце. — Но что нам делать дальше? Если мы пойдем в Солнечное Копье, люди Айронвудов перехватят нас на дорогах. Мы слишком много знаем. Мы стали для них опаснее любого лорда.

— Мы найдем способ, — твердо ответил рыцарь, зарываясь лицом в ее пахнущие ветром и пылью волосы. — У принца Марона должны быть верные лорды, которых не купили Айронвуды. Нам просто нужно добраться до надежного гарнизона.

— Мой дядя... он все еще надеется, что мы сможем забыть обо всем этом. Просто осесть в городе, — она подняла голову и посмотрела Дунку прямо в глаза. В ее взгляде сквозила тяжелая печаль. — Он ни за что не откажется от своей затеи выдать меня замуж, Дунк. Особенно после всего, что мы пережили. Он хочет для меня абсолютной безопасности, а жизнь рядом с межевым рыцарем, за которым охотятся лорды—предатели — это совсем не то, о чем он мечтает на старости лет.

Дунк почувствовал, как болезненно, до звона в ушах, сжалось его сердце. Он отлично знал, что старик прав. Что он, Дункан Высокий, может ей предложить? Только старый меч, помятый щит и вечную жизнь на грани смерти от голода или чужого клинка. Но отпустить ее сейчас, после того, что между ними произошло, казалось совершенно немыслимым.

— А чего хочешь ты, Тансель? — спросил он, и его голос предательски дрогнул. — Чего желаешь ты сама, а не твой дядя?

Тансель приподнялась на цыпочки и мягко, но предельно уверенно поцеловала его в губы, заставив Дунка забыть обо всех тревогах этого проклятого мира.

— Я хочу быть с тобой, Дунк, — прошептала она, отстранившись на волосок. — Я знаю, что твои дороги длинные, а будущее туманно, но пока мы дышим, я не хочу для себя другой судьбы.

Их уединение резко прервал Эгг. Мальчишка вынырнул из-за скалы с мрачным и сосредоточенным лицом, неловко кашлянув, чтобы привлечь внимание.

— Прошу прощения, сир, миледи, — произнес юный оруженосец, и в его голосе не было и следа обычной мальчишеской дерзости. Он указал рукой вниз, на подножие горы, уже скрытое длинными фиолетовыми тенями наступающих сумерек. — Кажется, наши проблемы только начинаются. Посмотрите туда.

Дунк проследил за вытянутой рукой Эгга. У самого подножия горного кряжа, там, где скалы переходили в песчаные дюны, змеилась длинная цепочка всадников с зажженными факелами в руках. Багровые плащи устрашающе развевались на ночном ветру. Красный Ястреб, очевидно, обнаружив убитых часовых, не стал тратить время на слепые поиски в пещерах. Он поднял весь свой лагерь и теперь брал гору в плотное кольцо, методично отрезая им путь к спасению. Охота не закончилась. Она просто перешла в свою самую страшную, решающую стадию.

Глава опубликована: 29.09.2026

XX

Кольцо факелов у подножия горы смыкалось медленно, но неотвратимо, словно гигантская огненная змея, решившая задушить свою жертву. Дунк стоял на самом краю скалистого обрыва, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Внизу, в темноте дорнийской ночи, люди Красного Ястреба методично перекрывали все спуски на равнину. Они не пытались лезть на крутые склоны во мраке — Дерик был слишком опытным охотником, чтобы рисковать переломанными ногами своих людей. Он просто запер их на этой вершине, ожидая первых лучей солнца, чтобы начать кровавую жатву.

— Нам не прорваться сквозь такой строй, — глухо произнес Клетус, тяжело опускаясь на камень. Торговец вином обхватил голову руками, окончательно сдавшись. — Их там не меньше полусотни. А нас... горстка измученных калек да пара наемников.

Дунк ничего не ответил, потому что толстяк был абсолютно прав. Меч хорош в узком коридоре, но на открытом склоне арбалетчики расстреляют их с безопасного расстояния.

Рыцарь отошел от края обрыва и направился к небольшому углублению в скале, где укрылись остальные. Тансель сидела рядом со своим дядей, бережно перевязывая его стертые в кровь ступни остатками чистой ткани. Старый мастер Дорран выглядел совсем изможденным, но его глаза, глубоко запавшие и окруженные темными кругами, смотрели на подошедшего Дунка с пугающей, болезненной ясностью.

— Присядь, сир Дункан, — сухим, надтреснутым голосом попросил старик, похлопав мозолистой ладонью по камню рядом с собой. — Нам нужно поговорить. Пока у нас еще есть на это время.

Дунк послушно опустился на камни, чувствуя, как ноет каждая мышца в его огромном теле. Тансель бросила на него быстрый, тревожный взгляд, но дядя мягко коснулся ее плеча, заставляя замолчать.

— Ты дважды спас нам жизнь за эти дни, рыцарь, — медленно начал Дорран. — И я, и моя племянница в неоплатном долгу перед тобой. Я вижу, как Тансель смотрит на тебя. Я не слепец. И я знаю, что произошло.

Лицо девушки вспыхнуло, она опустила глаза, теребя край своего изодранного платья. Дунк почувствовал, как краска приливает к его щекам, но он не отвел взгляда от старого кукольника, напряженно ожидая продолжения.

— Ты благородный человек, Дунк. Честный и смелый, — продолжил Дорран, и в его голосе не было ни капли злобы, только бесконечная усталость любящего дяди. — Но посмотри вокруг. Посмотри на нас. Мы сидим на голой скале, израненные, измученные жаждой, а внизу нас ждут головорезы могущественного лорда, чтобы перерезать нам глотки. Такова жизнь межевого рыцаря. Дорога, грязь, кровь и вечная битва за выживание. Я не хочу такой судьбы для своей девочки.

— Дядя, прошу тебя... — тихо начала Тансель, но старик непреклонно покачал головой.

— Нет, племянница. Пришло время сказать правду. Сир Дункан должен знать. Еще до того, как мы покинули Красный Ручей, я отправил письмо в Солнечное Копье. Моему старому другу, мастеру шелковых дел. У него есть сын, Арон. Я помню его еще мальчишкой — сейчас он вырос, стал уважаемым купцом, человеком чести и достатка. Он добр, умен, не станет поднимать на жену руку. И мы... мы договорились о браке.

Слова кукольника ударили Дунка больнее, чем шипованная дубина, сокрушившая ногу его коня. Он перевел потрясенный взгляд на Тансель. Девушка не плакала, но ее лицо стало белым как мел.

— Ты не говорил мне, что уже дал окончательное обещание, дядя, — прошептала она, и в ее голосе зазвучала горькая обида.

— Я хотел сюрприза. Я хотел, чтобы в Солнечном Копье нас ждал дом. Настоящий каменный дом, а не скрипучая повозка, — старик перевел тяжелый взгляд на Дунка. — Арон сможет дать ей безопасность, сир рыцарь. Защиту, сытую жизнь, положение в обществе и покой. Сможешь ли дать ей это ты?

Дунк опустил голову. Слова Доррана были жестокой, невыносимой правдой. Что он мог предложить этой невероятной женщине? Свою кольчугу? Постоянный страх за его жизнь? Он вспомнил их недавний разговор на уступе, когда Тансель сказала, что хочет быть с ним. Но готова ли она провести всю жизнь в бегах, прячась по пещерам от лордов-предателей и таких негодяев, как Красный Ястреб? В этот момент Дунк с пронзительной ясностью осознал, что удержать ее рядом с собой было бы высшим проявлением эгоизма. Если он действительно любит ее, он должен позволить ей жить в безопасности.

— Я... я понимаю вас, мастер Дорран, — хрипло выдавил из себя огромный рыцарь, с трудом сдерживая дрожь в голосе. Он не смел посмотреть на Тансель. — Вы абсолютно правы. Моя жизнь не подходит для нее.

Тансель резко вскинула голову, ее темные глаза вспыхнули от негодования и боли, но прежде, чем она успела сказать хоть слово, из темноты бесшумно вынырнул Эгг. Лицо оруженосца было напряженным, но в глазах плясал азартный огонек.

— Прошу прощения, что прерываю вашу трогательную семейную беседу, — деловито произнес мальчишка, совершенно игнорируя тяжелую атмосферу. — Но я только что разведал северный склон. Там нет огней.

Дунк мгновенно переключился на слова оруженосца, с благодарностью цепляясь за возможность отвлечься от разрывающей сердце боли.

— Ястреб не мог забыть про северный склон, Эгг. Это ловушка.

— Это не ловушка, сир. Это отвесный обрыв, — покачал головой мальчишка. — Красный Ястреб уверен, что спуститься там невозможно, поэтому даже не поставил дозорных. Но он не знает, что у нас есть толстые мотки веревки из повозки кукольников, которые вы заставили нас нести. И он не знает, что вы достаточно сильны, чтобы спустить нас по одному, словно мешки с репой.

Дунк выпрямился во весь свой гигантский рост, чувствуя, как боевой инстинкт вытесняет отчаяние.

— Спуск будет невероятно опасным. Но если мы сможем незаметно оказаться у подножия горы с северной стороны, мы выйдем прямо в тыл их главного лагеря. Именно там, в лощине, они должны были оставить своих лошадей.

— И если мы устроим там переполох, — подхватил Эгг с ехидной ухмылкой, — мы сможем забрать лучших коней и уйти в пустыню до того, как они успеют стянуть кольцо и понять, что добыча ускользнула.

— Это чистое, ничем не прикрытое безумие, — пробормотал Клетус, нервно вытирая пот со лба. — Мы сорвемся и разобьемся насмерть в темноте. Я не полезу на веревке!

— Мастер Клетус, — холодно отрезал Дунк, поднимаясь на ноги и решительно затягивая ослабевшие ремни поддоспешника. — Можете дождаться утра и получить арбалетный болт в живот от людей Айронвудов. Мы уходим через северный обрыв. Прямо сейчас. За мной.

Он бросил короткий, прощальный взгляд на Тансель. Она смотрела на него с немым упреком и затаенной болью, но в ее глазах тоже читалась решимость. Сейчас им нужно было выжить любой ценой. А уже потом кому-то суждено остаться в безопасности и роскоши Солнечного Копья, а кому-то — продолжить свой бесконечный путь по пыльным дорогам Семи Королевств.

Глава опубликована: 29.09.2026

XXI

Северный склон горы обрывался во тьму так резко, словно Бог-Кузнец отсек половину скалы исполинским молотом. Ветер здесь завывал громче, швыряя в лица беглецам мелкую, колючую пыль. Дунк перегнулся через край, до боли в глазах всматриваясь в бездну. Там, далеко внизу, едва угадывались смутные очертания ущелья, где люди Красного Ястреба, по точным расчетам Эгга, должны были разбить свой лагерь и оставить быстроногих дорнийских скакунов. Ни единого отблеска костра на этом склоне не было, как не было и дозорных. Ястреб, опытный хищник, оказался слишком самоуверен, посчитав северный обрыв абсолютно неприступным.

Дунк достал толстую пеньковую веревку, которую они чудом сохранили после гибели торгового каравана. Огромный рыцарь отыскал надежный каменный выступ, напоминающий кривой зуб тролля, и дважды обмотал веревку вокруг него, туго затянув сложный морской узел.

— Я буду спускать вас по одному, — мрачно, вполголоса проинструктировал Дунк, обвязывая свободный конец вокруг широкой груди Клетуса. Тучный торговец вином трясся так сильно, что у него громко стучали зубы, а лицо приобрело цвет скисшего молока. — Упирайтесь ногами в скалу. Не смотрите вниз. И ради всех богов, мастер Клетус, молчите, даже если вам покажется, что вы падаете.

Спуск торговца оказался настоящим испытанием. Клетус сопел, скулил и несколько раз больно ударился о неровные камни, но колоссальная физическая сила Дунка позволила удержать тяжеловеса. Когда веревка, наконец, ослабла, сигнализируя, что дорниец благополучно достиг земли, рыцарь с облегчением выдохнул. Но это был лишь первый шаг. Левая рука немедленно отозвалась пульсирующей, горячей болью. С каждым новым спуском эта боль становилась все острее, словно в разорванные мышцы вонзали раскаленные железные иглы.

Следующими спустились двое уцелевших наемников, затем — мастер Дорран. Старый кукольник, бережно привязав своего деревянного Драконьего Рыцаря к спине, преодолел обрыв на удивление ловко для своих преклонных лет. Эгг, как всегда проворный и бесстрашный, скользнул во мрак подобно юркому горному пауку, даже не нуждаясь в особой страховке своего господина.

На раскачиваемой ветрами вершине остались только Дунк и Тансель.

Девушка молча подошла к нему, пока он торопливо вытягивал веревку обратно. Холодный ветер трепал ее растрепанные темные волосы, лунный свет серебрил серую пыль на ее прекрасном оливковом лице. Она смотрела на огромного рыцаря с той самой затаенной, обжигающей болью, которая резала сердце Дунка куда хуже любого отточенного дорнийского клинка.

— Значит, ты так легко сдаешься, Дунк? — тихо, с горечью спросила она, когда он начал осторожно обвязывать жесткую пеньку вокруг ее стройной талии. — Дядя произнес пару слов о каком-то купце из Солнечного Копья, и ты тут же готов отступить? Забыть о том, что было, между нами, в той подземной пещере всего несколько часов назад?

Дунк замер, его огромные мозолистые пальцы предательски дрогнули на узле.

— Я не забыл, Тансель, — его голос был глухим от воя ветра и сдерживаемых эмоций. — Клянусь всеми богами, я никогда этого не забуду. Но твой дядя прав, как бы сильно мне ни хотелось обратного. Я всего лишь нищий межевой рыцарь. Я не могу, я просто не имею права обрекать тебя на такую страшную жизнь. Ты заслуживаешь покоя и безопасности, а не ночевок на холодных камнях под прицелом заряженных арбалетов.

— А если мне совершенно не нужна эта мнимая безопасность в золотой клетке с человеком, которого я даже не знаю? — она гордо вскинула подбородок, и ее темные глаза гневно сверкнули. — Разве я не имею права сама решать, с кем делить радости и тяготы этой жизни?

— Я должен спустить тебя вниз, пока веревка окончательно не перетерлась о камни, — хрипло ответил Дунк, не в силах выдержать ее пронзительного взгляда. Он надежно затянул узел. — Держись крепче и не бойся. Я не дам тебе упасть.

Тансель коротко, прерывисто вздохнула, бросила на него долгий нечитаемый взгляд и смело шагнула в пустоту. Дунк осторожно травил веревку, стиснув зубы до скрежета. Боль в левом предплечье стала просто невыносимой, повязка быстро пропиталась свежей, горячей кровью. Каждый отвоеванный фут давался с титаническим трудом. Но когда натяжение пропало, Дунк понял, что его возлюбленная в безопасности.

Теперь наступила его очередь. Спускать самого себя по тонкой веревке, имея лишь одну здоровую руку, было сродни самоубийству. Он снял помятый шлем, отвязал щит и закрепил их за спиной, чтобы максимально освободить руки. Веревка жалобно, угрожающе скрипнула под его чудовищным весом, когда огромный рыцарь повис над черной пропастью.

Острые выступы царапали лицо и рвали одежду, шквальный ветер норовил оторвать его от спасительной скалы и швырнуть в бездну. На середине изматывающего спуска пальцы раненой левой руки предательски онемели, отказавшись повиноваться. Дунк едва не сорвался, когда кусок крошащегося песчаника выскользнул из-под его окованного железом сапога. Рыцарь повис на одной правой руке, судорожно пытаясь нащупать хоть какую-то опору в темноте. Дыхание со свистом, перемежаемым тихими ругательствами, вырывалось из горящих легких. Если он упадет сейчас, он гарантированно сломает шею, и весь их отчаянный план рухнет, погребая под собой Тансель и Эгга.

С нечеловеческим, звериным усилием, издав глухой рык, Дунк подтянулся на здоровой руке и снова перехватил пеньку. Последние несколько десятков футов он преодолел почти в полубессознательном состоянии, руководствуясь лишь голым инстинктом выживания.

Его сапоги, наконец, коснулись мягкого, остывшего песка у подножия. Чьи-то руки немедленно подхватили его, не дав осесть на землю. Это был Эгг.

— Вы справились, сир, — благоговейно прошептал оруженосец, помогая рыцарю удержать равновесие.

Они стояли на дне узкой, извилистой и мрачной лощины. Дунк тяжело привалился спиной к прохладной скале, пытаясь восстановить бешено колотящееся сердце и жадно глотая холодный ночной воздух.

Прямо перед ними, за небольшим изгибом каменной стены, тускло мерцали огни костров. В ночной тишине отчетливо слышалось фырканье десятков лошадей, хруст пережевываемого сухого овса и тихие, ленивые переругивания дозорных. Лагерь Красного Ястреба спал, оставив у драгоценного табуна всего несколько часовых, абсолютно уверенных в том, что добыча надежно заперта на вершине горы до самого рассвета.

Дунк медленно, стараясь не звенеть металлом, достал кинжал. В его уставших глазах зловеще отражался свет вражеских костров. Боль отступила на второй план, полностью уступив место холодной, безжалостной решимости. Пришло время нанести сокрушительный удар в самое уязвимое место их врагов.

Глава опубликована: 29.09.2026

XXII

Дунк жестом приказал остальным оставаться в спасительной тени лощины, а сам бесшумно двинулся к мерцающим отсветам костров. Два уцелевших наемника мастера Клетуса, окончательно осознав, что от успеха этой безумной вылазки напрямую зависит их собственная жизнь, с мрачной решимостью последовали за гигантом, крепко сжимая в потных руках трофейные кинжалы.

Лошади Красного Ястреба — великолепные, поджарые дорнийские скакуны песчаной и рыжей масти — были привязаны к длинным толстым канатам, натянутым между огромными валунами на дне ущелья. У коновязи дежурили всего трое часовых. Они беспечно играли в кости прямо на теплом песке, тихо переругиваясь из-за мелких медных монет и совершенно не ожидая нападения с того склона, который их командир признал неприступным.

Дунк распределил цели одним коротким, выразительным взглядом. Наемники безмолвно кивнули. Три тени одновременно метнулись к свету затухающего костра.

Огромный рыцарь обрушился на ближайшего дозорного подобно рухнувшей скале. Одной рукой он намертво зажал рот дорнийца, а второй с невероятной силой вонзил кинжал ему под ребра. Один из наемников справился со своей целью так же быстро, перерезав горло второму игроку в кости. Но третий часовой успел отскочить. Он выронил кости, в панике набирая в грудь воздух, чтобы издать громкий крик тревоги.

Звонко щелкнула тетива. Последняя стрела наемника с безупречной точностью вонзилась прямо в открытый рот разбойника, оборвав крик на самом зарождении. Человек тяжело рухнул на песок, но этот глухой стук и тошнотворный запах свежей крови мгновенно насторожили чутких боевых лошадей. Несколько скакунов тревожно заржали, забив копытами по каменистому дну лощины.

— Быстрее! — зашипел Дунк, бросаясь к ближайшим лошадям и лихорадочно перерезая удерживающие их канаты. — Эгг, зови остальных! Живо!

Мальчишка метнулся в темноту. Меньше, чем через минуту вся измученная группа уже бежала к коновязи. Клетус пыхтел и отдувался, как загнанный вепрь, мастер Дорран едва поспевал, опираясь на хрупкое плечо своей племянницы.

— Седлайте лучших! — скомандовал рыцарь, помогая Тансель взобраться на спину высокой серой кобылы. Девушка ловко перекинула ногу через седло, крепко перехватывая поводья. Годы жизни в постоянных разъездах научили кукольницу отлично держаться верхом. Старый Дорран с кряхтением забрался на гнедого мерина рядом с ней.

В этот самый момент из глубины ущелья, где спали основные силы разбойников, послышались гортанные, тревожные крики. Шум у коновязи все-таки не остался незамеченным. Вспыхнули новые факелы, раздался громовой, яростный голос Красного Ястреба, призывающего своих людей к оружию. Заговорщики поняли, что добыча не просто ускользнула со скалы, но и нанесла удар в самое сердце их лагеря.

— Они идут! — в панике завизжал Клетус, неуклюже и комично карабкаясь на широкую спину какого—то жеребца, пока наемники подсаживали его снизу. — Мы не успеем уйти! Нас расстреляют в спину!

— Эгг, бери горящую ветку из костра! — рявкнул Дунк, вскакивая на крупного вороного коня, который показался ему достаточно сильным, чтобы выдержать гигантский вес рыцаря в доспехах. — Подожги сухой кустарник и пугни остальной табун прямо на них!

Юный оруженосец мгновенно понял отчаянную задумку своего господина. Схватив пылающую головню, Эгг побежал вдоль линии привязанных лошадей, яростно размахивая огнем и издавая дикие, пронзительные вопли, подражая крикам хищных животных. Дорнийские скакуны, и без того напуганные запахом крови и суетой, впали в абсолютную панику. Они дико рвали поводья, вставали на дыбы, отчаянно лягались. Когда Дунк перерубил последний, главный канат, удерживающий табун, десятки обезумевших от первобытного страха лошадей неудержимой, сокрушительной лавиной ринулись прямо вглубь узкого ущелья, навстречу просыпающемуся лагерю разбойников.

Мощный топот копыт эхом отразился от скал, заглушая крики людей. Огромная масса обезумевших животных врезалась в плотные ряды людей Ястреба. Послышались влажный хруст ломающихся костей, истошные вопли затоптанных и яростные, полные боли проклятия. Лагерь мгновенно превратился в кромешный ад из огня, удушливой пыли и смертоносных копыт.

— Ходу! Выбираемся на равнину! — закричал Дунк, пришпоривая своего вороного.

Небольшой отряд беглецов рванул в противоположную сторону, прочь от раздавленного табуном лагеря. Они скакали галопом по узкому дну лощины, пока отвесные каменные стены, наконец, не расступились, выпуская их на бескрайние, залитые лунным светом просторы дорнийской пустыни.

Ночной ветер с силой бил в лицо, остужая разгоряченную кожу и выдувая из головы остатки пещерной пыли. Позади, в ущелье, все еще бушевал кровавый хаос, но Дунк отлично понимал, что это лишь временная отсрочка. Дерик Красный Ястреб не из тех, кто отступает после первой же неудачи. Как только он соберет уцелевших людей и поймает разбежавшихся лошадей, он бросится в погоню с удесятеренной, слепой яростью.

Они скакали без остановки несколько часов, пока луна не начала неумолимо клониться к западному горизонту. Лошади покрылись мыльной, едкой пеной, их дыхание стало хриплым, со свистом вырываясь из расширенных ноздрей. Дунк был вынужден поднять руку, приказывая сбавить галоп до размеренного шага, чтобы не загнать драгоценных скакунов насмерть в первые же часы скачки.

— Мы вырвались, — сдавленно прохрипел Клетус, жадно глотая холодный воздух. Тучный торговец едва держался в седле, вцепившись в гриву коня. — Слава Семерым, мы вырвались из этой западни!

— Радоваться рано, торговец, — мрачно оборвал его Дунк, оглядываясь на темнеющий горизонт, где уже угадывалась слабая багровая полоска рассвета. — Мы отобрали у них коней и сильно помяли их лагерь, но Ястреб все еще жив. И он непременно пойдет по нашему следу. Здесь, на открытом песке, нас слишком легко выследить при свете дня.

Тансель поравнялась с рыцарем. Ее волосы растрепались, тяжелая коса расплелась, но в глазах горел тот самый упрямый, непокорный огонь, который Дунк так отчаянно любил. Она уверенно держалась в седле, словно настоящая дорнийская воительница из древних легенд.

— Куда мы направимся теперь, Дунк? — спросила она, переводя дыхание.

— На запад, к Принцеву перевалу, — не задумываясь, ответил Эгг, подъезжая с другой стороны на небольшом, но крепком жеребце. — Капитан Гарибальд проговорился на складе, что Айронвуды планируют перекрыть южный тракт. Но если мы уйдем глубоко в горы на запад, мы сможем добраться до замка Фаулеров или других лордов, верных Мартеллам. Там мы расскажем о тайном арсенале и предательстве. Это сорвет их планы.

— Туда как минимум два дня тяжелого пути, — тяжело вздохнул мастер Дорран, поглаживая шею своего коня. — А у нас нет ни капли воды, нет еды, и мы измотаны до предела. Разбойники догонят нас гораздо быстрее, чем мы доберемся до спасительных замков.

Дунк молча кивнул, чувствуя, как нестерпимо ноет раненая рука под грязной повязкой. Старик был абсолютно прав. Их ночная вылазка была лишь временной передышкой перед последней, решающей битвой. Они украли лошадей, но не украли свою свободу.

Глава опубликована: 29.09.2026

XXIII

Солнце выкатилось из-за горизонта, подобно гигантскому раскаленному медному щиту, мгновенно выжигая жалкие остатки ночной прохлады. Беглецы скакали по каменистой равнине, оставляя за собой длинный шлейф сухой рыжей пыли. Лошади, чудом добытые в лагере разбойников, были великолепны, но даже их дорнийская выносливость имела пределы. У путников не осталось ни капли воды, а наспех перевязанная левая рука Дунка горела так, словно под кольчугу ему сунули тлеющий уголь.

— Сир! — пронзительный крик Эгга заставил межевого рыцаря с трудом повернуть потяжелевшую голову. Юный оруженосец указывал назад, на восток.

Там, на фоне бледнеющего утреннего неба, стремительно росло и клубилось плотное облако пыли. Красный Ястреб не стал терять времени. Оправившись от ночного хаоса, собрав уцелевших коней и самых свирепых из своих головорезов, он бросился в погоню. И сейчас этот безжалостный хищник настигал свою измотанную, истекающую кровью добычу.

Дунк хмуро окинул взглядом горизонт. До спасительных гор, где они могли бы надеяться на помощь лордов, верных Солнечному Копью, было еще слишком далеко. Чужие лошади под мастером Клетусом и старым Дорраном уже начали тяжело спотыкаться, роняя клочья мыльной пены. Если они продолжат эту отчаянную скачку, дорнийцы просто догонят их и хладнокровно перестреляют в спины из тяжелых арбалетов.

— Вон те скалы! — Дунк указал здоровой рукой на мрачное нагромождение высоких, изрезанных ветрами валунов, образующих естественное, крепкое укрытие посреди плоской равнины. — Скачем туда! Мы примем бой!

Клетус сдавленно заскулил, но послушно направил своего взмыленного жеребца к спасительным камням. Отряд едва успел спешиться и занять позиции за гранитными глыбами, как преследователи оказались на расстоянии полета стрелы. Их было около дюжины — обозленные, покрытые сажей от ночного пожара и серой пылью всадники в багровых плащах. Во главе отряда на крупном рыжем жеребце возвышался Дерик Красный Ястреб.

Разбойники остановились, не решаясь лезть напролом, ожидая возможного обстрела. Дерик неспешно, с ленивой грацией хищника спрыгнул на песок. Он обнажил свою длинную, смертоносно изогнутую саблю и сделал несколько уверенных шагов к скалам.

— Вы лишили меня семи людей и лучших лошадей, гигант! — крикнул Красный Ястреб, и его голос звонким эхом разнесся над раскаленной пустыней. — Но вам не уйти от судьбы. Отдайте мне этого жирного борова Клетуса и его золото, и я, так уж и быть, позволю старому кукольнику и его девке уйти живыми. А тебе, рыцарь, я дарую быструю и почетную смерть.

Дунк тяжело, со скрипом кожаных ремней, поднялся во весь свой семифутовый рост, выступая из-за укрытия на открытый песок. Он натянул на голову свой помятый шлем и взял обеими руками меч.

— Твои лживые слова ничего не стоят, Дерик! — гулким, металлическим басом из-под забрала ответил Дунк. — Мы знаем про ваш тайный подземный склад. Мы знаем про Айронвудов и их гербы на новеньких кольчугах. Вы планируете кровавый мятеж, чтобы сбросить Мартеллов. Если мы умрем здесь, эта тайна навсегда останется в песках, не так ли?

Лицо разбойника мгновенно исказила яростная, уродливая гримаса. Маска благородного разбойника спала, обнажив суть безжалостного наемного убийцы.

— Ты слишком много суешь свой длинный нос в дела великих лордов, межевой рыцарь! Стражи Каменного Пути вернут себе истинную власть над Дорном, а принц Марон умоется горючими слезами, когда поймет, что не контролирует даже собственные тракты. Убейте их всех! Никого не щадить! — рявкнул он своим людям.

Но прежде, чем дорнийцы успели вскинуть тяжелые арбалеты, Дунк издал оглушительный, первобытный боевой клич и бросился прямо на их главаря. Это был отчаянный, почти самоубийственный рывок, рассчитанный исключительно на эффект шока и внезапности.

Дерик отшатнулся, едва успев поднять клинок и парировать сокрушительный удар меча. Сталь с оглушительным звоном столкнулась со сталью. Удар был такой колоссальной силы, что Красный Ястреб опустился на одно колено, а его клинок жалобно зазвенел. Но дорниец был невероятно опытным и проворным бойцом. Он мгновенно ушел перекатом в сторону, уворачиваясь от следующего взмаха, и его меч змеей скользнул по левой руке Дунка — точно по тому месту, где под стеганкой скрывалась глубокая, воспаленная рана.

Боль ослепила рыцаря белой вспышкой. Дунк глухо зарычал, его пальцы разжались, и он инстинктивно подался назад, едва удерживая тяжелый меч одной правой рукой. Дерик торжествующе, по-волчьи оскалился и бросился вперед, метя тонким острием прямо в незащищенную щель под забралом шлема гиганта.

В этот роковой момент Эгг, молнией выскочив из-за ближайшего валуна, с невероятной силой швырнул горсть мелкого, едкого песка и камней прямо в лицо нападающему разбойнику. Дерик рефлекторно зажмурился и закашлялся, сбившись со своего смертоносного ритма. Этой крошечной, секундной заминки Дунку оказалось более чем достаточно. Забыв о благородных правилах рыцарского турнирного фехтования, межевой рыцарь сделал резкий шаг вперед и со всей своей чудовищной массы ударил Ястреба окованным железом сапогом прямо в колено.

Раздался тошнотворный хруст. Разбойник пронзительно закричал, нелепо взмахнув руками, и рухнул на спину. Дунк, тяжело, надсадно дыша, наступил пудовым ботинком на его вооруженную руку, намертво пригвоздив ее к раскаленной земле, и приставил смертоносное острие своего меча к пульсирующему горлу Дерика.

— Бросайте оружие! — взревел Дунк, оборачиваясь к замершим в абсолютной нерешительности бандитам. — Или ваш драгоценный командир прямо сейчас захлебнется собственной кровью!

Оставшиеся без лидера, деморализованные ночным побоищем и внезапным, сокрушительным поражением непобедимого Ястреба, дорнийцы начали испуганно переглядываться. Когда двое уцелевших наемников Клетуса с яростными криками вышли из-за камней с длинными копьями наготове, разбойники окончательно сломались. Они попятились, а затем в слепой панике бросились к своим лошадям и поскакали прочь, оставляя своего поверженного главаря на милость победителя.

Дунк с огромным трудом отвел тяжелый меч от горла пленника и без сил опустился на горячий песок, привалившись спиной к валуну. Тансель первой выбежала из укрытия и бросилась к нему, падая на колени прямо в дорожную пыль. Ее тонкие руки заметно дрожали, когда она торопливо, со слезами на глазах, пыталась остановить свежее, обильное кровотечение на его предплечье.

Она посмотрела на темную кровь, густо пропитавшую ее одежду, на стонущего и извивающегося от боли разбойника со сломанной ногой, на измученного, смертельно бледного Дунка, который в очередной раз едва не расстался с жизнью ради их спасения. И в этот самый момент, среди залитых солнцем и кровью камней, в ее темных, выразительных глазах что-то непоправимо надломилось.

— Это никогда не закончится, верно? — прошептала она, и в ее дрожащем голосе прозвучало горькое, леденящее душу осознание. — Сегодня этот ужасный Ястреб, завтра лорд Айронвуд, послезавтра еще какой-нибудь негодяй на пыльной дороге. Мечи, засады, кровь, постоянный страх и смерть. Это и есть твоя жизнь, Дунк. Твой жестокий мир.

Она медленно, словно во сне, поднялась на ноги, отступая на шаг от тяжело дышащего, истекающего кровью рыцаря. Ее дядя, мастер Дорран, тихо подошел сзади и мягко, успокаивающе положил сухую старческую ладонь на ее хрупкое плечо. Тансель не сбросила его руку. Она смотрела на Дунка сверху вниз, и по ее исцарапанной, перепачканной песком щеке скатилась единственная скупая слеза, в которой окончательно и безвозвратно растворились все их несбыточные надежды на общее, счастливое будущее.

Глава опубликована: 29.09.2026

XXIV

Воздух над каменистой пустошью, казалось, звенел от зноя и невысказанной боли. Дунк сидел на раскаленном песке, тяжело привалившись спиной к шершавому валуну, и смотрел, как Тансель медленно, шаг за шагом, отступает от него. Каждое ее движение отзывалось в груди огромного рыцаря глухой, рвущей сердце тоской. Она не отворачивалась, но между ними словно выросла невидимая, непреодолимая стена из пролитой крови, лязга стали и постоянного, выматывающего страха.

— Моя племянница права, сир Дункан, — тихо, но твердо произнес мастер Дорран. Старик обнял Тансель за плечи, и в этот момент он казался единственной надежной опорой в ее разрушающемся мире. — Ты — человек чести. Ты великий и бесстрашный воин. Но там, где появляешься ты, всегда следует смерть. Мы — простые кукольники. Мы хотим дарить людям радость, играть представления на площадях, а не прятаться по пещерам от лордов-предателей, каждую секунду ожидая арбалетного болта в спину.

Дунк тяжело опустилголову. Слова старого кукольника были жестоки, но в них не было ни капли лжи. Рыцарь посмотрел на свои руки — гигантские, покрытые мозолями, въевшейся серой пылью и чужой кровью. Эти руки были созданы для того, чтобы намертво сжимать копье и меч, а не для того, чтобы бережно обнимать хрупкую женщину в тихом, безопасном доме.

— Я... я не виню тебя, Тансель, — хрипло, с огромным трудом выдавил из себя Дунк. Его пересохшее горло перехватило так сильно, что каждое произнесенное слово причиняло физическую боль. — Ты достойна лучшего, чем пыль бесконечных дорог и вечная битва за выживание.

Тяжелую, давящую тишину нарушил сдавленный стон. Дерик Красный Ястреб, лежащий на песке с раздробленным коленом, попытался пошевелиться, но тут же захрипел от невыносимой агонии.

Эгг, который все это время благоразумно держался в стороне от личной драмы своего господина, деловито подошел к поверженному главарю разбойников. В руках юного оруженосца была прочная веревка, снятая с седла одной из трофейных лошадей. Лицо мальчишки было пугающе серьезным, властным и совершенно лишенным всякого детского сострадания. В такие моменты Дунк особенно отчетливо видел в нем не бродяжку из Блошиного Конца, а истинного Таргариена.

— Вы — наш самый ценный трофей, мастер Дерик, — холодным, расчетливым тоном произнес Эгг, умело и жестко связывая руки бандита за спиной. — Принц Марон Мартелл в Солнечном Копье будет крайне заинтересован услышать вашу историю. В самых мельчайших подробностях. Особенно ту часть, где благородные лорды Айронвуды снабжают вас новенькими кольчугами со своими гербами и бочонками арборского вина.

— Пошел ты к Семерым в пекло, лысый ублюдок, — выплюнул Ястреб, кривясь от боли и бессильной злобы. — Мои люди вернутся. А капитан Гарибальд скорее сравняет эти проклятые скалы с землей, чем позволит вам довезти меня до столицы живым.

— Пусть сначала попробуют нас догнать, — невозмутимо ответил Эгг, затягивая последний, самый тугой узел. — К тому же, я думаю, капитан будет слишком занят попытками скрыть следы своего вопиющего предательства, когда поймет, что его тайный арсенал раскрыт.

Клетус, который до этого момента трусливо прятался за гранитными глыбами, неуверенно вышел на свет. Торговец вином выглядел жалко: его некогда дорогие, расшитые шелка превратились в грязные лохмотья, а пухлое лицо безнадежно осунулось.

— Нам нужно убить его прямо здесь! — визгливо крикнул дорниец, указывая трясущимся пальцем на связанного Дерика. — Он хладнокровно перерезал моих людей! Он уничтожил мой караван! Если мы возьмем его с собой, он станет ходячей приманкой для всех наемников и головорезов в пустыне!

Дунк с титаническим трудом заставил себя подняться на ноги. Рана на руке горела огнем, но сейчас было совершенно не время для слабости. Он должен был довести это грязное дело до конца.

— Нет, мастер Клетус, — громовым басом отрезал рыцарь, устрашающе нависая над торговцем. — Этот человек — наш единственный путь к спасению. Он — живое, осязаемое доказательство измены. Если мы убьем его, мы станем просто кучкой перепуганных бродяг, обвиняющих могуществнных лордов без единого веского доказательства. Мы отвезем его в Солнечное Копье.

Дунк подошел к своему коню и вытащил из седельной сумки кусок чистой ткани. Он начал неловко, действуя одной здоровой рукой, перевязывать кровоточащую рану на предплечье. Тансель сделала непроизвольное, инстинктивное движение вперед, словно желая помочь ему, как делала это раньше, но тут же остановилась, болезненно закусив губу и опустив глаза. Эта невидимая стена между ними стала осязаемой и холодной.

— Сир! — Эгг, который успел проворно взобраться на самый высокий валун, чтобы осмотреть окрестности, вдруг радостно замахал рукой. — С запада! Облако пыли! Но это точно не разбойники. Они идут ровным строем!

Дунк напряг зрение, вглядываясь в дрожащее от утреннего зноя марево над равниной. Из-за далеких барханов действительно вынырнул крупный конный отряд. Их было не меньше полусотни. Солнечные лучи ярко вспыхивали на их до блеска отполированных шлемах и длинных стальных наконечниках копий. Но самым главным было большое знамя, гордо развевающееся на горячем ветру над головой командира. Это было не багровое полотнище Ястреба и не черная решетка предателей-Айронвудов.

На белом шелковом фоне ослепительно сверкал синий ястреб. Герб Фаулеров.

— Патруль из Поднебесья! — с нескрываемым облегчением выдохнул Эгг, спрыгивая с камня. — Должно быть, они заметили дым от ночного пожара в ущелье, когда мы пугали лошадей, или перехватили кого-то из сбежавших людей Ястреба.

Спустя полчаса отряд тяжеловооруженных дорнийских всадников плотным кольцом окружил их измученную группу. Командир патруля, высокий, статный рыцарь с благородной сединой в висках, внимательно и сурово выслушал сбивчивый рассказ межевого рыцаря и холодные, невероятно точные дополнения его юного оруженосца. Когда взгляд сотника упал на связанного Красного Ястреба и выжженный герб Айронвудов на трофейном оружии, его лицо окаменело от гнева.

— Вы совершили великое дело для всего Дорна, сир Дункан Высокий, — предельно серьезно произнес старый рыцарь, отдавая приказ своим людям заковать стонущего Дерика в тяжелые кандалы. — Принц Марон щедро вознаградит вас за раскрытие этого гнусного заговора. Мы немедленно сопроводим вас всех в Солнечное Копье. С этой минуты вы находитесь под моей личной защитой, и ни один волос не упадет с ваших голов.

Абсолютная безопасность. То самое слово, которого так отчаянно жаждал старый Дорран.

Дунк медленно повернул голову и посмотрел на Тансель. Девушка стояла в плотном окружении могучих, закованных в начищенную сталь воинов. Она смотрела на них, на их сверкающие копья и сильных коней, и на ее измученном лице отразилось колоссальное облегчение, смешанное с невыразимой, горькой печалью.

Широкий и безопасный путь в Солнечное Копье был открыт. Страшный заговор раскрыт, а Красный Ястреб повержен. Но для Дунка эта долгожданная победа имела привкус горького пепла на губах. Он спас Тансель, спас ее дядю и обеспечил им надежное будущее, но в этот самый момент огромный межевой рыцарь окончательно осознал, что потерял ее навсегда.

Глава опубликована: 29.09.2026

XXV

Солнечное Копье встретило их криками чаек, густым запахом морской соли и раскаленного камня. После долгих, изматывающих дней, проведенных в смертельной опасности среди безжалостных песков, этот шумный, многолюдный город казался ожившей сказкой. Принц Марон Мартелл оказался человеком справедливым и невероятно щедрым. За раскрытие масштабного заговора Айронвудов и доставку Красного Ястреба в цепях, Дунк получил увесистый кошель, туго набитый золотыми драконами, а также великолепного дорнийского жеребца взамен раненого Грома, которого с почестями оставили выздоравливать в просторных княжеских конюшнях.

Но тяжелое золото, приятно оттягивающее пояс, совершенно не радовало огромного межевого рыцаря.

Дунк свернул в узкую улочку, ведущую в квартал торговцев шелком. Он нашел Тансель во внутреннем дворике невероятно красивого дома с тихо журчащим фонтаном. Это был дом Арона — того самого состоятельного купца, за которого мастер Дорран окончательно согласился выдать свою племянницу. Девушка сидела на резной скамье, одетая в легкое платье из зеленого шелка. Услышав тяжелые шаги рыцаря, она подняла голову, и ее лицо мгновенно озарилось теплой улыбкой.

— Ты пришел попрощаться, мой огромный рыцарь, — с легкой грустью сказала она, грациозно поднимаясь ему навстречу.

Дунк остановился в двух шагах, чувствуя себя невероятно неуклюжим среди этой изящной красоты.

— Тансель... — его голос прозвучал хрипло. — У меня теперь есть золото. Много золота. И отличные лошади. Дорога будет гораздо безопаснее. Я прекрасно знаю, что не могу предложить тебе каменный дворец, но... поехали со мной. Прошу тебя. Я буду защищать тебя до своего самого последнего вздоха.

В ее темных глазах мелькнула яркая вспышка радости, но она тут же сменилась мягкой, непреодолимой грустью. Она подошла вплотную и бережно положила ладони на его широкую грудь.

— О, Дунк... Ты даже не представляешь, как сильно мне хочется сейчас сказать «да». Ускакать с тобой на край света.

— Так скажи, — с отчаянием выдохнул рыцарь.

Но Тансель с тяжелым сердцем покачала головой.

— Я не могу. Мой дядя слишком стар. Он пережил столько ужаса из-за наших странствий, и он уже дал слово. Арон обеспечит моему дяде сытую старость, а мне — безопасный дом. Если я сбегу сейчас, я разобью дяде сердце и покрою его имя позором. Я не могу быть такой эгоисткой, Дунк. Мой долг теперь здесь, в этом городе.

Дунк почувствовал, как внутри него что-то обрывается. Но он сам был рыцарем, слишком хорошо знал, что такое долг, и не смел требовать от нее предательства семьи.

— Я понимаю, — глухо отозвался он, тяжело опуская глаза. — Я искренне желаю тебе счастья, Тансель. И безопасной жизни.

Он хотел уйти навсегда, но девушка не отпустила его. Тансель плавно приподнялась на цыпочки, ее губы оказались совсем рядом с его ухом.

— Но знаешь, сир Дункан, — ее голос вдруг изменился, в нем зазвучала дерзкая, лукавая искра. — Вестерос огромен, но пыльные дороги так часто пересекаются. Рыцари вечно путешествуют в поисках славы, а жены купцов порой сопровождают мужей на большие королевские турниры.

Дунк непонимающе нахмурился.

— Но... ты же будешь законной женой. У тебя будет свой дом.

Она тихо рассмеялась, обжигая его шею дыханием.

— Законный муж — это надежная защита и каменная крыша над головой, мой наивный Дунк. Но это не означает, что я внезапно ослепну. И если однажды в мой шатер на турнире случайно заглянет немыслимо высокий, невероятно сильный рыцарь... я вовсе не обещаю, что выставлю его за дверь. Наши ночные разговоры в пещерах Дорна были слишком увлекательными, чтобы так легко отказываться от их продолжения.

До простоватого ума Дунка смысл ее слов дошел не сразу. А когда он осознал, на что именно она откровенно намекает, его уши мгновенно вспыхнули багровым румянцем. Она прямо, без ложного стыда давала понять, что замужество не станет непреодолимой преградой, если их пути пересекутся вновь.

Тансель звонко рассмеялась, уверенно обхватила его лицо ладонями и страстно поцеловала, а затем плавно отстранилась.

— До скорой встречи, сир Дункан Высокий. Береги себя.

Дунк, все еще пылая от смущения и будоражащего кровь обещания, глубоко поклонился. Он зашагал прочь, чувствуя, как невыносимая тяжесть на сердце сменяется странной легкостью. Они не ставили точку, они просто оставили многообещающее многоточие.

Когда он наконец вернулся на постоялый двор, где они сняли роскошные комнаты, Эгг встретил его во внутреннем дворике. Юный оруженосец сидел на перевернутой бочке, полируя шлем, и одарил рыцаря насмешливым прищуром фиолетовых глаз.

— Вы сейчас красный, как хорошо сваренный дорнийский краб, сир, — совершенно невинным голосом заметил мальчишка. — Жаркое солнце напекло вам голову, пока вы так долго прощались с миледи Тансель?

— Еще одно слово, Эгг, и ты получишь затрещину, — привычно проворчал Дунк. Он тяжело опустился на деревянную скамью. — Распаковывай наши седельные сумки обратно. Мы никуда не едем сегодня. И завтра тоже.

Эгг удивленно приподнял светлые брови.

— Неужели? А я-то думал, мы немедленно отправляемся на север. Что-то заставило вас передумать, сир? Тонкие шелка? Или вы решили, что две недели в одном городе с замужней кукольницей — это именно то, что нужно для вашего душевного равновесия?

— Заткнись, Эгг, — Дунк устало потер переносицу, но не смог скрыть легкую полуулыбку. — Мы остаемся в Солнечном Копье на две недели по другой причине. Конюшие принца сказали, что Грому нужен полный покой, чтобы нога окончательно зажила. Я не брошу старого боевого товарища. Как только он поправится, мы вернем этого жеребца и заберем Грома обратно. У нас достаточно золота, чтобы позволить себе мягкие перины.

— Как прикажете, сир Дункан, — Эгг спрятал лукавую ухмылку, снова принимаясь за полировку шлема. — Гром — отличный конь. Ради него, конечно же, стоит задержаться. Исключительно ради него.

Дунк лишь тяжело вздохнул, не став отвечать на очевидную подначку. Впереди их ждали новые королевства и опасности. Но сейчас, в этом шумном южном городе, у них было целых две недели безмятежного покоя. Две недели, чтобы насладиться безопасностью и, возможно, еще раз случайно встретиться взглядом с высокой девушкой в зеленом платье. Это было лишь одно из их приключений, и длинная пыльная дорога могла немного подождать.

Глава опубликована: 29.09.2026

EPILOGUE

Воздух в конюшнях Принца Солнечного Копья был пропитан густыми запахами сухого сена, дорогой кожи и лошадиного пота, но здесь царила приятная, спасительная прохлада, которую надежно обеспечивали толстые каменные стены и высокие сводчатые потолки. Дунк медленно вел под уздцы великолепного песчаного жеребца, подаренного ему самим принцем Мароном в знак особой благодарности. Животное горделиво вышагивало по каменным плитам, поигрывая мощными мускулами в золотистых лучах утреннего солнца.

Навстречу огромному межевому рыцарю вышел главный конюший — тучный, богато одетый дорниец с пышными черными усами и в фартуке из превосходной тисненой кожи. Увидев, что великан возвращает драгоценный княжеский подарок, конюший в абсолютном недоумении заморгал, и его круглое лицо вытянулось от искреннего удивления.

— Сир Дункан? — непонимающе протянул он, переводя растерянный взгляд с роскошного жеребца на гиганта. — Вы чем-то недовольны? Конь внезапно захромал? Или у него обнаружился дурной норов? Я могу сию же минуту подобрать вам любого другого!

— Конь воистину превосходен, мастер конюший, — мягко, но непререкаемо ответил Дунк, передавая кожаные поводья подоспевшему мальчишке-конюху. — Но мы с вами четко договаривались, что я возьму его лишь на время. Я пришел за Громом.

Усы дорнийца комично и нервно дернулись. Он глубоко, страдальчески вздохнул, явно сомневаясь в здравом рассудке этого огромного северянина.

— Ваш... Гром полностью здоров, сир. Мейстер прикладывал целебные мази к его ноге каждый день. Но во имя милости Семерых! Вы отказываетесь от чистокровного скакуна, который на рынке стоит больше, чем половина постоялых дворов в Теневом городе, ради старого, невероятно тяжелого, покрытого шрамами боевого мерина? В этом нет абсолютно никакого смысла!

— Для вас, возможно, и нет, — Дунк тепло улыбнулся, глядя, как из дальнего, самого просторного стойла выводят его старого боевого товарища. Гром, увидев хозяина, радостно и громко заржал, мотнув массивной головой. — А для меня смысл есть. Этот упрямец прошел со мной добрую половину Вестероса. Верность не измеряется и не покупается золотыми драконами.

Дорниец безнадежно развел руками, пробормотав себе под нос что-то о безумных рыцарях из-за Красных гор, и велел седлать Грома.

Когда Дунк выехал со двора конюшен, он почувствовал, как привычно и знакомо покачивается под ним широкая спина старого коня. Хромота исчезла без единого следа. Рыцарь с нежностью похлопал его по мощной шее.

Пока они неспешно продвигались по извилистым, залитым солнцем улицам, мысли Дунка невольно вернулись к событиям недельной давности.

Тогда он бесцельно бродил по Теневому городу, когда вдруг услышал звонкие звуки лютни, удары бубнов и радостные крики. Из-за угла вывернула пышная свадебная процессия. Дорнийцы умели праздновать с настоящим размахом: в воздух горстями летели лепестки ярких цветов, музыканты играли зажигательные мелодии, а горожане громко приветствовали молодоженов.

Дунк вовремя остановился в густой тени раскидистого лимонного дерева, не желая привлекать к себе внимание, и именно тогда он увидел ее.

Тансель шла рядом со своим новоиспеченным мужем. Арон оказался статным и улыбчивым купцом, выглядевшим, как и обещал ее дядя, вполне достойным и надежным человеком. На Тансель было потрясающее платье из белого шелка с искусной золотой вышивкой, а в ее темные волосы были вплетены свежие бутоны роз. Она была настолько ослепительно прекрасна, что у Дунка на мгновение остановилось сердце.

И вдруг, словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она повернула голову. Их глаза встретились сквозь танцующую, ликующую толпу. Время вокруг словно полностью замерло, звуки праздника мгновенно отдалились. В ее темных, бездонных глазах не было ни сожаления, ни печали. Она смотрела на него с нежной, затаенной теплотой и той самой дерзкой, лукавой искрой, которая прямо напоминала об их тайном уговоре. Она чуть заметно улыбнулась ему, и в этой улыбке читалось нерушимое обещание того, что их история еще далеко не окончена.

Дунк тогда молча, с глубоким уважением склонил голову в прощальном приветствии и отступил обратно в тень. Боль от потери все еще жила в его груди, но теперь она была светлой, навсегда лишенной горького отчаяния.

Огромный рыцарь выехал за массивные Тройные Ворота столицы Дорна. Эгг уже терпеливо ждал его у обочины тракта на своем неизменном Мейстере, деловито поправляя широкую соломенную шляпу.

Увидев Грома, мальчишка театрально закатил глаза и преувеличенно тяжело вздохнул.

— Я до самого последнего момента надеялся, сир, что дорнийское солнце не окончательно расплавило ваш разум, — ехидно заметил Эгг, трогая своего мула с места. — Поменять лучшего, самого ценного коня во всем Солнечном Копье на этого скрипучего мерина! Если бы мой брат Эймон услышал об этом, он бы точно написал длинный трактат о непроходимой рыцарской глупости.

— Еще одно дерзкое слово, Эгг, и я заставлю тебя идти пешком до самого Принцева перевала, — беззлобно огрызнулся Дунк. На душе у него было удивительно легко и свободно. — Гром стоит десятка их изнеженных скакунов. Куда мы направимся теперь, мой язвительный оруженосец? У нас полно золота и припасов.

Эгг серьезно задумался, глядя на бескрайние, уходящие за горизонт пески.

— Дорн — удивительное место, сир Дункан. Но, признаться честно, я смертельно устал от этого рыжего песка, который скрипит на зубах даже во сне, и от изнуряющей жары.

— Согласен, — кивнул рыцарь, с удовольствием вдыхая горячий ветер пустыни. — Нам определенно нужно место попрохладнее. Что скажешь, если мы отправимся далеко на север Простора? Или свернем в Западные земли? Говорят, Ланнистеры сейчас щедро платят межевым рыцарям за охрану своих скалистых границ от набегов железнорожденных.

— Западные земли звучат просто отлично, сир! — искренне воодушевился мальчишка, и его глаза заблестели. — Там высокие горы, глубокие зеленые долины и совершенно нет этого проклятого песка. К тому же, у Ланнистеров всегда проходят самые богатые турниры. Может быть, там вы наконец—то научитесь не падать с лошади на первом же ристалище.

Дунк рассмеялся — искренне, громко и совершенно счастливо. Звонкое эхо его густого баса разнеслось над дорнийской пустошью. Он легко пришпорил Грома, и старый конь бодро перешел на рысь. Впереди лежали многие тысячи миль неизведанных дорог. Дункан Высокий и Эгг покидали Дорн, увозя с собой новые шрамы и драгоценные воспоминания.

Однако, как вскоре на собственном горьком опыте убедился межевой рыцарь, попрощаться с Дорном оказалось куда сложнее, чем он думал.

Спустя несколько дней изматывающего пути они добрались до замка Вейт. Именно там, в замковом дворе, они услышали свежие слухи, которые подвели черту под их приключением. Говорили, что принц Марон Мартелл не стал созывать знамена и объявлять Айронвудам открытую войну. Вместо этого он отправил лорду Каменного Пути пугающую посылку — сломанный пополам меч, на эфесе которого был четко выжжен герб самих Айронвудов.

— Гениальный ход, сир, — со знанием дела прокомментировал Эгг. — Принц дал им понять, что их тайный арсенал найден, а мятежные когти обломаны, но при этом сохранил мир. Теперь лорд Айронвуд будет сидеть тише мыши под веником, опасаясь обвинений в государственной измене.

Дунк был искренне рад, что вся эта высокая политика больше его не касается, но радость его длилась недолго. Когда они находились там же во дворе замка, чтобы засвидетельствовать свое почтение, Дунк, никогда не отличавшийся придворной изворотливостью и острым умом, умудрился ляпнуть какую-то непростительную, прямолинейную грубость стоя в очереди. Леди Вейт как раз проходила со своей свитой мимо.

Хозяйка замка, и без того славившаяся своим непредсказуемым и жестоким нравом, пришла в такую неистовую ярость, что немедленно приказала схватить и казнить огромного северянина и его наглого оруженосца.

Им пришлось спасаться позорным бегством. Они выскочили на улицу, взлетели в седла и погнали Грома и Мейстера в галоп, оставляя позади недоумевающий двор. Они скакали без оглядки не меньше часа, взметая целые облака рыжей пыли, пока животные не начали тяжело дышать.

— Кажется, оторвались! — выдохнул Дунк, сбавляя шаг и утирая пот со лба. Он победоносно посмотрел на оруженосца. — Хорошо, получилось, а?

Эгг почему-то не разделял его радости. Мальчишка нахмурился, посмотрел на свою тень, затем прищурился на заходящее солнце и тяжело, совсем по-взрослому вздохнул.

— Хорошо. Вот только с навигацией беда.

— О чем ты? — насупился Дунк.

— Принцев перевал находится на западе, сир Дункан. Солнце должно садиться прямо перед нами, — Эгг саркастично указал пальцем на багровый диск, стремительно опускающийся за их спинами. — А мы уже битый час несемся обратно на восток. Если продолжим в том же духе, через дней десять снова упремся в ворота Солнечного Копья.

Дунк ошарашенно огляделся, узнавая знакомые очертания высоких барханов, которые они проехали еще ранним утром. Он застонал, в отчаянии пряча лицо в огромных мозолистых ладонях.

— Проклятый Дорн. Проклятые пески, проклятые лорды, Ястребы и кинжалы, — в сердцах прорычал рыцарь. — Знаешь, что, Эгг?

— Что, сир?

— С меня хватит этой пустыни. Не поедем мы ни на какой Принцев перевал, раз мы всё равно скачем не туда.

Беглецы спустились к реке Зеленокровной и, не торгуясь, щедро заплатили судовым Зеленокровной золотыми драконами. Те пустили их на свою барку, и Дунк с Эггом вместе поплыли вниз по течению, подальше от разгневанной леди Вейт. Спокойные воды Зеленокровной принесли их прямо в Дощатый город — шумный, пестрый порт, раскинувшийся на скрепленных лодках и мостках в самом устье реки.

В порту они без труда отыскали подходящее судно — большой пузатый галеас под названием «Белая леди», капитан которого с радостью взял на борт рыцаря, мальчика и двух коней.

Когда Гром и Мейстер были надежно устроены в трюме, корабль поднял паруса и вышел в Летнее море. Дунк стоял на палубе, опираясь на фальшборт, и смотрел, как багровые берега Дорна медленно тают в туманной дымке. Впереди их ждал Старомест, зеленые просторы Простора, новые турниры и тысячи миль неизведанных дорог. А раскаленные пески, скрывающие в себе великие опасности и горькие тайны сердца, теперь уж точно навсегда оставались позади.

Глава опубликована: 29.09.2026
КОНЕЦ
Отключить рекламу

5 комментариев
Уже от "кукольщицы" смешно.
От "независимой кукольщицы" еще смешнее. От кого она независима? (обычно такие независимы от собственного мозга)
AminIkhsanovавтор
Аполлина Рия
От феодальных обязательств, не привязаны к земле
AminIkhsanovавтор
Аполлина Рия
Насчёт кукольщицы понял, исправлю. Русский не мой родной язык, извините
А почему Дунк и Эг в пейринге гетной работы?
AminIkhsanovавтор
guinblade22
Дочитайте готовые главы пожалуйста
Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

↓ Содержание ↓

↑ Свернуть ↑
Закрыть
Закрыть
Закрыть
↑ Вверх