Шахты безумия (джен)

Проход за обсидиановой плитой оказался коротким, и уже через несколько шагов тишину нарушил мерный глухой стук. Он шел из темноты впереди, прокатывался по камню и отзывался под подошвами едва ощутимой дрожью; казалось, там, за поворотом, кто-то неторопливо бил тяжелым молотом, не сбиваясь с ритма и, судя по всему, не зная усталости. После зала с алтарем этот деловитый звук мог бы показаться обнадеживающим, но Мелькора лишь крепче сжала посох.

Туннель расширился, открывая пещеру, в которой почти из каждого скального выступа росли красные кристаллы. Острые гроздья теснились в трещинах, взбирались по стенам и ловили свет факела; стоило пламени качнуться, как в глубине прозрачных граней вспыхивали густые багровые искры. Под стенами стояли широкие бочки, доверху наполненные мелкой кристаллической пылью, и красноватая россыпь у их оснований тускло поблескивала на сером камне.

В центре пещеры работал железный голем, которому мастер придал облик улыбающегося гнома. Безмятежное выражение застыло на стальном лице, пока тяжелые кулаки с неизменной точностью обрушивались на кристаллы, дробя их в крошево. За каждым ударом следовал короткий звон, пыль сыпалась в бочки, и голем принимался за следующий нарост с тем же невозмутимым усердием. Приход отряда не нарушил этой размеренной работы.

Нагине хватило одного взгляда, чтобы забыть и недавнюю ловушку, и собственный новый облик. Ее бледно-зеленое полупрозрачное тело скользнуло к ближайшей грозди и обвилось вокруг нее кольцами; сквозь дрожащие бока просвечивала красная грань, а в зеленых глазах разгорался почти детский восторг. Среди пыли, камня и бесконечных неприятностей наконец нашлось нечто, не требовавшее от змеи никаких объяснений.

— Крис-с-с-сталлы, — прошипела она. — Крас-с-сивые. Блес-с-с-тящие.

Мелькора покачала головой, но одергивать ее не стала. Пока Нагиня любовалась находкой, волшебница медленно обходила пещеру, высматривая выход и держась подальше от бочек: после всего, что шахты успели с ними сделать, ни красота кристаллов, ни мирный вид рабочего не внушали ей доверия. Цир тем временем исчез в тенях у дальней стены, а через несколько минут вернулся и кивнул на огромный валун, привалившийся к скале.

— Там проход, — тихо сказал хоббит. — Или был проход, пока этот камень не решил лечь поперек.

Из-за валуна действительно тянуло холодом, и у его края пламя факела заметно отклонялось в сторону. Однако щели между камнем и стеной оказались настолько узкими, что протиснуться в них могла разве что Нагиня, причем без своего драгоценного кристалла. Змея по-прежнему лежала среди багровых граней, ничем не обнаруживая готовности к подобной жертве.

Мустал перевел взгляд с преграды на железного работника и решительно двинулся к нему. Приближаясь, орк поднял обе ладони, чтобы его намерения нельзя было принять за враждебные, а остановился в нескольких шагах от мерно опускавшихся кулаков. Вежливость в этих шахтах уже не раз принимала странные формы, но начинать знакомство с удара ему все еще не хотелось.

— Господин голем, здравствуйте, — обратился он к железному гному. Приветствие прозвучало подчеркнуто учтиво, почти торжественно среди грохота и хруста кристаллов.

Голем замер, медленно повернул голову к Мусталу и несколько секунд смотрел на него неподвижными глазами. Затем, не изменив своей безмятежной улыбки, отвернулся и снова опустил кулак на красную гроздь; звон осколков оказался единственным ответом на приветствие.

Орк задумался, следя за его движениями, потом подобрал с пола отколовшийся кристалл и сжал его между ладонями. Осколок хрустнул, Мустал поморщился от боли, но терпеливо растер красную крошку и высыпал ее в ближайшую бочку. На этот раз железный гном не только остановился: на его плечах с сухим шипением раскрылись узкие отверстия, выпустившие две тонкие струйки пара.

— Кажется, он одобряет, — сказал Мустал, оборачиваясь к Мелькоре. Он осторожно стряхнул остатки крошки с ладоней, стараясь не слишком заметно морщиться.

Волшебница подошла ближе и указала на валун. Цир все еще осматривал щели по его краям, но, заметив ее жест, предусмотрительно выпрямился.

— Дяденька голем, там камень лежит. Вы не могли бы его раскрошить?

Хоббит поспешно отскочил в сторону, освобождая место для предполагаемой работы. Предосторожность оказалась напрасной: голем покачал головой и вернулся к кристаллам, не сделав к валуну ни шага.

— А почему не можете? — не отступила Мелькора. — Работы много? Мы же помогаем. Поможем еще, а вы потом поможете нам.

Железный гном снова покачал головой, и в этом молчаливом отказе не чувствовалось ни раздражения, ни желания объясняться. Мелькора нахмурилась, помедлила и достала алмазную кирку; прозрачное навершие поймало свет факела и ответило холодной голубоватой вспышкой. Кулаки голема тотчас остановились, а сам он повернулся к инструменту всем корпусом. Улыбка на стальном лице осталась прежней, однако теперь в его неподвижности чудилась такая напряженная жадность, что дополнительных объяснений уже не требовалось.

Волшебница осторожно размахнулась и ударила по небольшому кристаллическому выступу. Тяжесть кирки потянула руки вниз раньше времени, удар вышел слабым, и красная грань лишь жалобно звякнула; Мелькоре пришлось податься вперед, чтобы не выронить инструмент. Она оперлась на длинную рукоять и посмотрела на Мустала, не пытаясь скрыть досаду.

— Похоже, это не мое оружие, — признала волшебница. Пальцы еще ныли от неудачного удара, и повторять попытку ей не хотелось.

— Давай отдадим кирку ему, — предложил орк. — Посмотри, как он ее гипнотизирует.

Мелькора поколебалась, глядя на прозрачное навершие, а затем подошла к голему и протянула ему инструмент. Железный гном следил за каждым ее движением с вниманием, которого прежде не удостоил ни приветствие Мустала, ни просьбы о помощи.

— Дядюшка голем, смотрите. У нас есть алмазная кирка. С нею вы сможете работать быстрее.

Стальные пальцы сомкнулись на рукояти неожиданно бережно, словно голему вернули давно утраченную часть его самого. Из отверстий на плечах вырвалось несколько коротких струй пара, и на миг над безмятежно улыбающейся головой повисло белесое облачко.

— А теперь вы сможете помочь? — спросила Мелькора. Она снова указала на валун, не сводя глаз с нового владельца кирки.

На этот раз голем кивнул и без промедления направился к преграде. Подняв кирку обеими руками, он с размаху вогнал ее в камень, затем перехватил рукоять одной ладонью и ударил свободным кулаком в раскрывшуюся трещину. По пещере раскатился грохот; кирка и кулак работали попеременно, дробя валун в том же неутомимом ритме, с каким еще недавно рассыпались красные гроздья. Осколки сыпались на пол, трещины расползались все шире, и вскоре от преграды осталась только неровная горка камня.

Обрадованный Мустал шагнул вперед и обнял голема за широкий железный бок. Тот не придал значения ни объятиям, ни благодарности: развернулся и зашагал обратно к кристаллам, вынудив орка поспешно отскочить, чтобы не попасть под тяжелую ступню. Когда пыль осела, в стене за остатками валуна проступил широкий темный проем, а за спинами путников опять раздался знакомый мерный стук.

За проемом открывалась огромная пещера, чьи дальние стены терялись там, куда уже не доставал свет факела. С высоких сводов свисали длинные влажные сталактиты, по камню лениво стекали тонкие ручейки, а пол скрывался под толстым слоем мышиного гуано. Темная вязкая масса заполняла впадины между выступами, липко поблескивала у самого прохода и источала резкий запах застарелой сырости, от которого хотелось задышать через ткань.

В гуано копошились гигантские пещерные сверчки, каждый размером с овцу. Их бледно-зеленые панцири влажно отсвечивали при поворотах, длинные усы ощупывали воздух, а сильные задние лапы перебрасывали тяжелые тела с камня на камень. Под потолком носились летучие мыши, и бесчисленные писклявые голоса сливались в тревожный гул, заставлявший невольно понижать голос.

Нагиня оглядела новую пещеру, затем обернулась к оставленным кристаллам. Выбор давался ей с видимым трудом, но отряд уже собирался идти дальше, и змея наконец подхватила хвостом красный осколок, поползла к проходу и еще раз тоскливо посмотрела на голема.

— Я потом вернусь, — прошипела она. — Если он не переработает все красивое без меня.

Мелькора обвела взглядом своды и пол, прикидывая, где удастся пройти между скальными выступами. После багрового блеска кристаллов здешняя темнота казалась особенно глухой, и следить приходилось не только за дорогой, но и за мелькавшими над головой тенями.

— Сначала найдем выход. Потом решим, что делать с твоими кристаллами.

— Это тоже почти план, — согласилась Нагиня. Она крепче обвила добычу хвостом и придвинулась к спутникам, все еще поглядывая назад.

Факелы убрали, опасаясь, что яркое пламя привлечет внимание мышей. Мустал уверенно взялся вести остальных, полагаясь на свою темную чувствительность, и первым ступил в вязкую массу; сапог погрузился в нее с таким чавканьем, что все четверо невольно прислушались. Орк медленно пошел вперед, выбирая места потверже, следом держалась Мелькора, за нею Цир, а замыкала шествие Нагиня. Каждый новый шаг требовал усилия, и липкий пол отпускал подошвы с неприятным, слишком громким в этой темноте звуком.

Они обогнули несколько скальных выступов и добрались почти до середины пещеры, когда Мустал остановился. Его голова медленно повернулась в одну сторону, затем в другую, будто среди общего шума он уловил нечто, чего спутники пока не замечали.

— Не двигайтесь, — тихо сказал он. Ладонь орка приподнялась, преграждая путь Мелькоре, и волшебница застыла, не успев сделать следующий шаг.

Высоко над ними, среди сталактитов, висело нечто похожее на огромный темный мешок. Потрескавшаяся кожа собиралась тяжелыми складками, неподвижный силуэт сливался с камнем, и взгляд легко соскользнул бы с него обратно к дороге, если бы Мустал не всматривался так упорно.

— Это не камень, — продолжил орк. — И не мешок. Там что-то живое.

— Оно большое? — спросил Цир, щурясь и запрокидывая голову. Он пытался отделить темный силуэт от окружавших его теней, но границы расплывались, и от этого существо казалось еще крупнее.

— Достаточно, чтобы не будить его без причины, — ответил Мустал. Посох он теперь держал перед собой, а не сбоку, как во время ходьбы.

Нагиня подняла голову вслед за ним, и ее полупрозрачные бока едва заметно дрогнули. Однако голос змеи прозвучал с прежней решимостью, совершенно не соответствовавшей осторожности спутников.

— Можете брос-с-с-сить меня. Я зацеплюсь, посмотрю, что это, а потом быстро уползу. Местное гуано мне не мешает.

— Доча, прошлый раз, когда тебя бросали, все закончилось не очень, — нахмурился Мустал. Даже в полумраке было заметно, с каким сомнением он переводит взгляд со змеи на свисающий мешок.

— В этот раз я сама предложила, — возразила Нагиня. Она выпрямилась повыше, явно считая это обстоятельство достаточным ответом на все возможные возражения.

— Это меняет дело, — серьезно сказал орк. Сомнение исчезло с его лица с той же быстротой, с какой прежде возникло.

— Мне нравится, что в вашем разговоре именно это звучит разумной частью, — заметил Цир. Он осторожно отступил на шаг, освобождая Мусталу место и заодно увеличивая расстояние до намеченной цели.

Нагиня передала орку кристалл и вытянулась на полу, терпеливо позволяя обвязать себя веревкой. Мустал несколько раз проверил узел, оставил петлю достаточно свободной, чтобы змея могла двигаться, и только после этого взялся за конец каната. Красный осколок он убрал так, чтобы не потерять при броске.

— Не тяни сразу, — предупредила Нагиня. — Сначала дай мне понять, что там.

— Понял, — отозвался Мустал. Он еще раз посмотрел наверх, прикидывая расстояние, и отступил, чтобы размахнуться свободнее.

Орк раскрутил веревку, набрал полную грудь воздуха и бросил Нагиню к свисавшему мешку. Ее бледное тело взвилось над темным полом, на мгновение вытянулось в воздухе и ударилось о плотную кожистую складку, в которую змея немедленно вонзила клыки. Пещеру разорвал такой пронзительный крик, что все прочие звуки потонули в нем, а эхо, мечась под сводами, лишь усилило его.

Мешок распахнулся, обернувшись огромными кожистыми крыльями. Между ними возникла серая морда летучей мыши с желтыми глазами и раскрытой пастью, способной перекусить человека пополам; Нагиню сорвало с натянувшейся шкуры, и она полетела вниз. Чудовище взмахнуло крыльями, подняв с пола волну пыли и гуано, и тяжелый порыв ударил по лицам, заставив путников пригнуться.

Сверчки обезумели мгновенно, без всякой паузы между криком и начавшейся паникой. Крупные тела с треском заметались между камнями, сталкиваясь, отскакивая и снова прыгая навстречу друг другу; длинные усы хлестали воздух, а липкие брызги летели во все стороны. Пещера, которую еще недавно можно было осторожно обойти, превратилась в беспорядочное мельтешение лап, крыльев и раскрытых челюстей.

— Назад! — крикнула Мелькора. — Быстро!

— Поддерживаю! — отозвался Мустал, уже разворачиваясь к проходу. Он попытался выдернуть застрявший сапог из вязкой массы и одновременно выставил перед собой посох.

Первый сверчок вылетел из темноты прямо ему в грудь, но наткнулся на деревянное древко. Насекомое отскочило, потеряло равновесие и с головой ушло в гуано; задние лапы отчаянно заскребли воздух, взбивая вязкую массу, которая удерживала его надежнее любой ловушки. Мустал едва успел отвести посох, когда сбоку налетел второй сверчок.

Широкая зубастая пасть сомкнулась на его ухе, дернула и тут же разжалась. Орк почувствовал резкую боль, а сверчок уже отпрыгнул в сторону с оторванной мочкой и принялся с хрустом пережевывать добычу, ничуть не смущаясь ее происхождением.

— Это было мое ухо! — возмутился Мустал. Он прижал ладонь к голове и ошеломленно уставился на насекомое, будто ожидал, что хоть настолько очевидная несправедливость заставит его остановиться.

— Было, — согласился Цир. Хоббит проскочил мимо, пригнувшись под чужими усами, и времени на более обстоятельное сочувствие у него не осталось.

Мелькора уже рылась в сумке, нащупывая флакон с зельем невидимости. Она выдернула пробку зубами и выпила зелье на ходу; через мгновение там, где только что мелькала ее мантия, осталась пустота. Однако быстрые шаги по гуано по-прежнему слышались совсем рядом, и среди грохота крыльев донесся ее голос.

— Не разбегаемся! — крикнула волшебница. — Идем к выходу вместе!

Цир выпил второе зелье невидимости и скользнул вдоль стены, стараясь не отставать от Мустала. Нагиня устремилась к проходу между мечущимися насекомыми, которые почему-то совершенно ею не интересовались; бледно-зеленое тело почти сливалось с грязной жижей, и над ним то и дело проносились чужие лапы. Змея успевала проскользнуть прежде, чем они вновь ударяли по полу.

— Наконец-то кто-то уважает мое личное пространство, — прошипела она. Необычное преимущество собственного облика Нагиня оценила без промедления и ползла теперь так быстро, как только могла.

Мустал пробивался следом, раздвигая гуано сапогами и посохом. Сверчки прыгали вокруг, шипели и щелкали челюстями, но сомкнуться перед ним не успевали: орк упорно шел к проходу, заслоняя лицо от брызг. В гуще этого беспорядка третий сверчок перемахнул через невидимого Цира и вцепился в длинные волосы на затылке Мустала.

Упираясь лапами, насекомое дернулось с такой силой, что сорвало вместе с волосами кусок кожи. Орк взревел и вслепую махнул посохом за спиной, но сверчок уже отскакивал со своим трофеем, когда в него сбоку врезался сородич. Оба кубарем покатились по липкому полу; похититель скальпа ударился головой о камень и затих, а победитель постоял над ним несколько секунд, растерянно поводя усами. Добыча потерялась в грязи, и смысла в этой короткой победе оказалось немногим больше, чем во всем остальном побоище.

Услышав крик Мустала, Мелькора выхватила зелье лечения и бросила его туда, откуда донесся голос. В темноте прицелиться как следует не удалось: флакон пролетел над плечом орка и шлепнулся в гуано на несколько шагов впереди. Зато Цир находился рядом и, оставаясь невидимым, успел вытащить из рюкзака собственный пузырек, а затем привычным ловким движением сунуть его Мусталу в карман. Орк, занятый тем, чтобы пробиться к выходу, даже не заметил неожиданного пополнения запасов.

Сверху ударила гигантская летучая мышь, и шум ее крыльев на миг заглушил треск прыгающих насекомых. Она камнем рухнула из темноты, схватила Мустала зубами за плечо и, не замедлившись, вырвала кусок зеленого мяса; резкий рывок качнул орка вперед, едва не сбив с ног. Чудовище взмыло под своды, описало круг над пещерой и исчезло среди сталактитов, оставив внизу тяжело дышащую, но все еще упрямо двигавшуюся добычу.

Мустал пошатнулся, оперся на посох и удержал равновесие. Правой рукой он нащупал в кармане неожиданно появившийся пузырек, торопливо выпил его и тут же заметил второй флакон, брошенный Мелькорой. Нагнувшись на ходу, орк подхватил его левой рукой и опустошил следом за первым, не тратя времени на выяснение того, кто и насколько удачно о нем позаботился.

Кровь перестала течь из разорванного уха, а рана на затылке стянулась бледно-зеленой кожей. Плечо тоже начало срастаться, хотя глубокая рваная дыра еще оставалась и боль при каждом движении отзывалась в руке. Мустал осторожно ощупал голову, провел ладонью по непривычно гладкому месту и посмотрел на измазанные кровью пальцы: волосы за новой кожей не последовали.

— Зато теперь я быстрее, — сказал он и снова побежал. Шутка вышла сквозь стиснутые зубы, а каждый шаг по-прежнему давался так тяжело, что проверить ее справедливость было непросто.

У самого выхода его уже ждала Нагиня, следом из теней у стены вынырнул Цир. Все трое остановились в проходе, ведущем обратно к голему, и обернулись к пещере. Мышь еще раз обиженно прокричала, вернулась на свой уступ и начала укладывать крылья, а сверчки продолжали метаться между камнями, не приближаясь к спасительной узости входа.

Мелькора все еще оставалась невидимой и добралась почти до прохода, когда различила голоса спутников. Знакомые звуки дали ей то, чего не хватало среди беспорядочного хлопанья крыльев и треска лап: она наконец поняла, где находятся остальные, и остановилась.

— Не уходите далеко! — крикнула она. — Держитесь рядом.

Мустал, Цир и Нагиня остались у входа, и это простое послушание помогло сильнее любых уговоров. Волшебница слышала тяжелое дыхание орка, знала, что хоббит и змея рядом с ним, и тревога, мешавшая собрать мысли, понемногу ослабла. Они не потерялись в темноте, не ушли за поворот, не исчезли в очередной ловушке; достаточно было протянуть руку в сторону прохода, чтобы снова оказаться среди своих. Мелькора выровняла дыхание, и огонь послушно отозвался на ее зов.

— Круг Огня! — выкрикнула она. Пламя разошлось по полу ровным раскаленным кольцом, прокатилось по гуано, обогнуло камни и накрыло сверчков прежде, чем те успели отпрыгнуть. На мгновение пещеру залил жаркий свет, выхвативший из темноты мокрые стены и метнувшиеся лапы, а затем кольцо угасло, оставив после себя обугленные панцири и резкий запах паленой травы.

Выжил только один сверчок, успевший ускакать в дальний угол. Теперь он дрожал там, среди камней, не сводя фасеточных глаз с места, где только что металась его стая. В наступившей тишине Мелькора вновь стала видимой и махнула спутникам рукой.

— Теперь можно идти, — сказала волшебница. Цир прислушался к наступившей тишине и осторожно выглянул из прохода.

— Дорога свободна, — сказал хоббит. Потом посмотрел на дымящиеся панцири, на густое гуано и на огромную мышь под потолком. — В какой-то мере.

Мелькора подняла факел, прикрыв огонь ладонью и оставив лишь узкий красноватый отблеск. Мышь уже висела на своем уступе, завернувшись в крылья; при каждом тяжелом вдохе кожистая оболочка едва заметно раздувалась, и снизу казалось, будто вместе с нею медленно поднимается и опускается часть темного свода. Смотреть на это долго не хотелось, но отвести взгляд было еще труднее.

— Идем тихо, — сказала волшебница. — Никто не отстает. Нагиня, без новых разведок.

— Я и не собиралась, — отозвалась змея. — Пока.

Мустал вернул ей красный кристалл, и Нагиня немедленно обвилась вокруг добычи, прижав ее к себе. Осколок уцелел, не утратив ни одной из своих привлекательных граней; змея поползла рядом с орком, предпочитая смотреть на него, а не на обгоревших сверчков. В скудном отсвете факела красное стекловидное острие едва заметно мерцало сквозь ее полупрозрачные кольца.

Отряд снова двинулся через пещеру, на этот раз огибая неподвижные тела. Гуано больше не шевелилось от множества лап, но легче идти не стало: сапоги вязли, камни скользили под подошвами, а к тяжелому запаху сырости примешались дым и гарь от паленых панцирей. Где-то далеко тихо стрекотал единственный уцелевший сверчок, не решаясь показаться из темноты.

Под уступом с летучей мышью они шли особенно медленно. Цир двигался первым, то и дело вскидывая голову, Мелькора держалась возле Мустала и старалась не терять из виду Нагиню, скользившую у его ног. Орк при каждом шаге морщился: снаружи рана на плече уже затянулась, но внутри оставалась боль, которую зельям не удалось унять. Он берег руку и опирался на посох осторожнее обычного, чтобы лишний раз не потревожить поврежденное плечо.

Лишь когда опасный участок остался позади, Мустал позволил себе остановиться у сухого каменного выступа. Он тяжело перевел дыхание, опустил голову и несколько мгновений стоял, не пытаясь скрыть, чего ему стоила последняя часть пути.

— Дайте минуту, — попросил он. — А то я сейчас начну падать красиво и со звуком.

— Не надо, — сказала Нагиня. — Я сегодня уже насмотрелась на броски.

Орк усмехнулся, поставил посох перед собой и закрыл глаза. Между его ладонями разлилось мягкое зеленоватое свечение, совсем не похожее на недавнюю ярость огненного кольца; оно легло на раненое плечо, проникло глубже, стягивая остатки разорванной плоти, затем сняло боль с ободранного уха. Тепло растеклось вокруг Мустала и коснулось спутников, заставив их на мгновение забыть о липком полу и тяжелом воздухе пещеры.

Мелькора почувствовала, как ослабевает напряжение в натруженных ногах, будто наконец удалось присесть после долгого пути. Цир перестал прижимать локоть к боку, которым приложился о камни во время бегства, и осторожно расправил плечи. Даже Нагиня затихла: неприятная дрожь ее желеобразного тела прекратилась, хотя сам полупрозрачный облик никуда не исчез.

Мустал открыл глаза и осторожно потрогал плечо. Под ладонью была целая кожа, движение больше не причиняло боли, и орк позволил себе облегченно выдохнуть. Затем он провел рукой по затылку, задержал пальцы на гладкой лысине, и облегчение сменилось мрачной сосредоточенностью.

— Волосы не вернулись, — сообщил он. Ладонь еще раз прошлась по голой коже, словно первая проверка могла оказаться ошибочной.

— Зато теперь тебя проще мыть голову, — заметил Цир. Хоббит окинул пострадавший затылок деловитым взглядом, от которого Мустал сразу нахмурился сильнее.

— Я не просил совета, — отрезал орк. Он опустил руку и повернулся к Циру, явно не разделяя его интереса к неожиданным преимуществам утраты.

— Это была поддержка, — пояснил хоббит. Он развел руками с такой невинностью, что продолжать спор означало бы только доставить ему удовольствие.

Мустал тяжело вздохнул и снова поднял посох. Когда отряд двинулся дальше, орк негромко забурчал себе под нос, постепенно подхватывая мелодию; после исцеления шаг стал легче, и его движения начали напоминать сдержанный танец, насколько танцевать вообще позволял здешний пол.

— Наш дом уснул, но мир не ждет. Зовет дорога нас вперед...

— Ты сейчас про дом или про мышь? — спросил Цир. Он покосился назад, туда, где за каменными выступами уже скрывался высокий уступ.

— Про все сразу, сын мой, — ответил Мустал. Орк не стал оборачиваться и продолжил тихо напевать, размеренно переставляя посох.

За следующей грядой камней пещера наконец сузилась. Гуано осталось позади, воздух сделался суше, и под сапогами вновь заскрипела обычная каменная крошка, к которой после пережитого трудно было испытывать неприязнь. Впереди открылся новый проход, и отряд вошел в следующую пещеру, оставляя за спиной затихавшее стрекотание.