Шахты безумия (джен)

Пара кресел, стоявших перед камином, казалась покрытой кровью в неровных отблесках огня. На одном из кресел, задумчиво глядя в огонь, сидел глубокий старик. На резном столике между кресел стояла кружка, исходящая паром. Старик иногда поднимал ее, делал глоток-другой и снова разглядывал пляшущие языки пламени.

— Мастер, наемники отправлены, — высокий темноволосый мужчина бесшумно появился в комнате и склонился в поклоне возле кресла.

— Хорошо, Виктор, благодарю. — Голос старика абсолютно не соответствовал его внешности. Казалось, что диалог ведет могучий мужчина, настолько силен был его голос.

— Вы уверены, что это хорошая идея?

— А какие варианты, Виктор? Регулярные отряды армии и магов не смогли ничего сделать. Маги вообще остались все там. А от солдат вернулось всего три человека. Мне нужен этот артефакт, а сам я вряд ли доберусь до этих шахт. Просто умру в дороге, — старик устало вздохнул. — Я уже не молод, Виктор. Далеко не молод. И пусть я архимаг Адамус Ностр, но за пределами своей башни и города я буду быстро терять силы. Сейчас мою жизнь поддерживают многочисленные артефакты и заклинания, заложенные еще при строительстве. Или ты думаешь, я просто так не покидаю город уже более двадцати лет?

— Я понимаю, мастер. Но все равно, что эти несколько наемников смогут сделать там, где не справились лучшие маги и солдаты?

— Знаешь, иногда маленький разносторонний отряд гораздо лучше, чем большой и сильный. Солдаты, несмотря на свою исполнительность, довольно глупы. Да и с магическими тварями могут только количеством справиться. Маги сильны по одиночке и редко могут между собой договориться. Я думал, — старик посмотрел на своего помощника, — что моего авторитета хватит, чтобы их разногласия не вылезли во время задания. Но я ошибся. Следящий артефакт показал, что до шахт вообще дошла только половина.

— Но эта троица наемников вообще сброд! — взмахнул руками Виктор. — Они же не имеют никаких заслуг и достижений! Да и те еще ущербы. Вы думаете, орк-пацифист, маг Огня с психологическими проблемами и хоббит-переросток справятся там, где полегли все остальные?

— А ты знаешь, во что они мне обошлись? — архимаг усмехнулся. — Орку нужна протекция для работы в столице, маг попросился в преподаватели Академии, а хоббит — зелье перманентного уменьшения. Это практически бесплатно для меня.

— Но…

— Да и потом, подумай, Виктор. Не справятся эти — найдем других. Пусть времени и немного осталось, но его хватит на отправку ещё как минимум трёх таких отрядов. А если справятся, то я получу их благодарность и возможность использовать их в будущем.

— Безусловно, вы правы, мастер. Но все равно я беспокоюсь.

— Оставь, Виктор. Беспокоиться должен я, а не ты. Но в этот раз, я уверен, всё получится, — произнёс архимаг и снова посмотрел на огонь.

~~~

Старая таверна «Хромой Гоблин» переживала не лучшие времена. Посетителей с каждым днем становилось все меньше и меньше, трофеи на стенах, да и сами стены, постепенно ветшали, кухня становилась все хуже и хуже. Когда-то много лет назад она положила начало городку Монтбель. Раньше Монтбель был настоящим шахтерским городком, где жили рабочие и их семьи. Но шахты закрылись несколько десятков лет назад, а городок постепенно умирал.

Именно в этом месте, последнем оплоте цивилизации на пути к шахте, остановился на отдых отряд, нанятый архимагом Адамусом Ностром. Со стороны отряд казался абсолютно обычным небольшим отрядом наемников, которых в стране пруд пруди. Но если бы можно было взглянуть поглубже, то многие бы удивились.

За уничтожение противников в этом отряде отвечала волшебница Огня Мелькора, ослепительно красивая зеленоглазая брюнетка. Всегда одетая в ярко-алые мантии и с посохом в руках, она повергала ниц жутких тварей и целые отряды противников. Но не все было так гладко.

За красивым фасадом скрывалась раненая душа. Бывшая наемница из отряда «Огненные Демоны», она осталась единственной выжившей. Весь отряд полег, но она спаслась. С тех пор она решила отказаться от стези наемника и осесть в столице и, если повезет, устроиться преподавателем магии Огня. Но столица не покоряется по одному желанию. Нужны деньги, связи и мозги. И если с последним у волшебницы все было в порядке, то вот со связями и деньгами нет. Именно поэтому она пошла к архимагу и согласилась на его задание.

Помимо денег и связей у Мелькоры была еще одна проблема. Тогда, когда погиб её отряд, она получила тяжелейшую травму. И теперь, стоит команде, в которой она находится разделиться по той или иной причине, как она впадает в ступор и не может эффективно колдовать. А обратиться к хорошему психологу можно только в столице и за очень большие деньги. Так что предложенная архимагом работа — отличный шанс для волшебницы не только устроиться в жизни, но и спокойно поправить здоровье.

Сейчас она сидела в таверне за столом в углу зала и задумчиво водила ложкой по вареву, которое местный повар осмелился называть супом.

Напротив нее устроился хоббит по имени Цир Вербенис. Мало кто узнал бы в этом разумном настоящего хоббита — ведь если большинство его характерных черт и были свойственны полуросликам, как, например, курносый нос, кучерявые волосы и волосатые пятки, то вот о росте такого сказать было нельзя. Рост Цира приближался к двум метрам, что очень мешало Циру. В детстве над ним смеялись, позже его перестали пускать в кварталы хоббитов, а быть незаметным с таким ростом просто невозможно. И хоть он и был достаточно пронырливым, чтобы стряпать всевозможные темные делишки, пойти по семейной стезе и стать настоящим вором он не мог. Такая дылда ни в одну форточку не пролезет.

В свое время Вербенис разработал целый план, как стать нормальным хоббитом, заключавшийся в зелье перманентного уменьшения. Но и тут большого хоббита подстерегла неудача. Как зельевар он был равен нулю. В его руках даже самые простейшие составы превращались либо в непонятную тошнотворную бурду, либо взрывались. С таким неумением нечего и думать было сварить нужное зелье.

Тогда Цир поменял план и решил его купить. Как оказалось, это была не менее трудная задача, чем сварить его самому. На территории Империи Джерк оно запрещено к продаже. Несколько десятилетий назад группа грабителей использовала это зелье, чтобы обнести императорскую сокровищницу. Они подлили его в вино на званом ужине и все те, кто пил вино в тот вечер, а это без малого несколько десятков дворян, Император с женой и множество заграничных гостей, уменьшились на две трети. Вместе с уменьшением размера они потеряли и часть силы своей магии. Грабители с легкостью обнесли сокровищницу и исчезли. А в государстве сменился Император, ведь прошлый не выдержал такого позора и покончил с собой, получив два прозвища: Малый и Слабый.

С тех пор на территории Империи за продажу этого зелья наказание одно — смертная казнь. Попытавшись купить его на черном рынке столицы, Цир оказался в застенках Тайной Канцелярии, где над ним посмеялись, немного попугали и отпустили восвояси. Это было два года назад, и всё это время Вербенис мучился от осознания того, что для своей расы он всегда будет уродом, недостойным нормального отношения.

Так что предложение архимага дало хоббиту новую цель. Ведь Адамус Ностр пообещал выдать ему нужное зелье. Все-таки для главного мага Империи нет никаких запретов. Особенно если об этом не кричать на каждом углу.

Последним разумным за их столом сидел огромный зеленокожий орк в синей мантии. Откликался он на имя Мустал. Пожалуй, он был самым странным из всей компании. Мало того, что он был лекарем, так еще и убежденным пацифистом. Он не любил убивать и наносить увечья и никогда не бил первым. По крайней мере старался.

Много лет назад в орочьей общине из него готовили шамана-воина, мастера призыва духов. Но после первого же боя Мустал понял, что битвы, кровь и ярость — это совсем не его. Но община не смогла бы понять и принять его выбор, и ему пришлось тайно, под покровом ночи, покинуть отчий дом и отправиться странствовать и учиться тому, к чему, как оказалось, лежит его душа. Он стал лекарем. Но при этом не забывал своих корней. Удачно совмещая призыв духов и магию лечения, он добился того, что для него не существовало травм и ранений, которые он не мог бы вылечить.

Всё портила его внешность. Огромный орк с выступающими из нижней челюсти клыками, врожденным выражением ярости на лице совсем не вызывал у других разумных доверия. Из-за этого Мусталу было всё сложнее и сложнее находить пациентов. Но за годы своих странствий он скопил, как ему казалось, приличную сумму и решил, что стоит открыть свой лекарский кабинет. И, ничуть не смущаясь, орк решил это сделать в столице. Вот только жестокая реальность быстро обломала все его планы. Мало того, что всех его накоплений не хватило даже чтобы снять небольшой ветхий домишко на окраине, так еще и чтобы быть лекарем в главном городе империи требовались образование и лицензия. Одной способности лечить тут было недостаточно.

В расстроенных чувствах орк обратился к архимагу и был крайне удивлен, когда его не только приняли, но и пообещали помочь всего лишь за выполнение одного поручения. Мустал решил не терять такой шанс и согласился.

В таверну он прибыл не один, а со спутницей, которой была змея Нагиня. Она дремала, обвив могучий торс Мустала и уложив голову ему на плечо. Ее история была трагична, но со счастливым концом. Нагиня — последний представитель вида Магическая Черная Мамба. Стремительный бросок, яд, от которого нет противоядия, и впечатляющая длина тела делали ее поистине смертоносной. Но браконьерам было плевать на ее смертоносность. Зачарованный капкан едва не стал ее последним пристанищем, когда ее нашел орк. Мустал спас почти перерубленную пополам змею, вылечил и взял с собой. Ради Нагини он даже потратился на дорогой Амулет Змеиной Речи и теперь все в радиусе десяти метров могли понимать, о чем говорит змея.

Эти четверо познакомились на приёме у архимага две недели назад. И все это время целеустремленно двигались в сторону Шахт Безумия, того самого места, из которого Адамус Ностр попросил их добыть необходимый ему артефакт.

— А кто-то вообще знает, что это за Шахты такие, в которые мы идем? — спросил Цир, пережёвывая единственную приличную еду в таверне — свежий хлеб.

— Сейчас это место называется Шахтами Безумия, — Мелькора все же не решилась пробовать местную стряпню и решительно отодвинула тарелку. — Около ста лет назад оно же носило совсем другое название — Шахты Штопора, названные так из-за характерных туннелей, сворачивавшихся спиралями сверху вниз. Ими владел гномий консорциум «Гекс, Бром инк.». Они считали, что минерал, найденный глубоко внутри этих Шахт и прозванный лексонитом, позволит им сказочно разбогатеть. Добыча шла трудно — едва кристаллы отделялись от местной породы, как становились невообразимо хрупки и часто превращались в пыль.

Мелькора перевела дух и глотнула холодного чая из своей фляги — местное пойло она даже не пыталась заказывать.

— Попытавшись продвинуть новый минерал на рынок, владельцы консорциума потерпели полный провал. Шахта из хорошего актива превратилась в ненужный неликвидный груз, от которого они были бы рады избавиться, но кто бы его купил? Однако штейгер Уэб Хаммершильд вложил все свои сбережения в акции этих Шахт до этого грандиозного провала. Понимая, что теперь продать акции не получится, он решил потягаться с Судьбой. Он смог убедить своих коллег-шахтеров помочь ему и выкупить оставшиеся акции Шахт. Консорциум с радостью забрал деньги гномов, оставив команде Хаммершильда никчемные залежи лексонита и бессмысленную гордость за свою новую собственность. Ведь вчерашние шахтеры теперь были собственниками целых Шахт.

— О, я знаю, что было дальше! — внезапно прервал волшебницу орк.

— Неужели? Ну давай, Мустал, расскажи тогда ты, — ехидно улыбнулась Мелькора.

— А и расскажу. Я услышал эту историю в одном кабаке в Моронвилле. Значит, этот Уэб был мало того, что очень упрямым, так ещё и слегка безумным. Или не слегка. Никто не знает. Но факт остается фактом. В этих шахтах он надеялся разыскать мифрил или геолит. Точно никто уже не помнит, но и мифрил, и геолит невероятно редки. Он с другими гномами копал все глубже и глубже, пока не провалился в целый комплекс туннелей, в которых обитал огромный лиловый червь. Это ужасная и опасная тварь, так что шахтерам пришлось в спешке отступить. С тех пор шахта была заброшена, а что случилось с Хаммершильдом и остальными гномами, никто не знает.

— В целом все так, — кивнула Мелькора. — Но я спросила архимага об этих Шахтах, и он поведал продолжение. Оказывается, заброшенными эти Шахты простояли не так долго. К гномам обратился могучий маг Абракадамус. Он договорился с ними, что запечатает нижние туннели, а гномы снова начнут добывать лексонит. Причем кристаллы ему были не нужны, он считал, что именно лексонитовая пыль имела ценность как компонент для зелий и свитков-заклинаний. Воодушевленные гномы начали работать с двойным пылом, чтобы предоставить магу весь лексонит, который он сможет себе позволить.

— Ага, я тоже архимага про это спросил, — встрял в рассказ Цир, — оказывается, этот Абракадамус был последним представителем Ордена Фип Сахрит, скрепленного клятвой защищать древний артефакт Ключ Эль’Диадоро от сил зла. Зачем этот Ключ нужен — архимаг мне не сказал.

— Я тоже не смогла выяснить, — нахмурилась Мелькора, — но это и не важно. Важно то, что Адамус отправил нас за этим Ключом, и он точно в этих Шахтах. Ведь Абракадамус убедил гномов существенно расширить шахты и установить ловушки, а потом запечатал себя и ключ в глубинах Шахт. Мотивы его никто, наверное, никогда не узнает, но теоретически Ключ мы можем добыть.

— А вы знаете, что гномы никуда не ушли из Шахт? Согласно историям, которые я слышал, они остались сторожить Шахты, думая, что магу нужна защита. Потом начали сходить с ума, пока Уэб не остался совсем один. И даже тогда он не покинул свою собственность и провёл там последние дни. — Оказалось, орк не только умеет есть и лечить, но и обладает знаниями о множестве всевозможных баек и историй, которые он собрал за время своих странствий.

— Ты преподносишь сюрпризы, орк. — Цир удивленно вздернул брови. — Возвращаясь к теме, мы практически ничего не знаем о том, что внутри.

— Единственное, что у нас есть — гномий алфавит, — добавила Мелькора, — никто из нас не знает гномьего языка, а Шахты были созданы именно гномами. Так что я взяла с собой алфавит на всякий случай.

— Молодец, волшебница. Это может нам помочь, — улыбнулся хоббит, но тут же снова стал серьезным. — Или нет, но узнаем мы об этом только внутри.

~~~

Пока в таверне наемники общалиь о Шахтах Безумия, в далекой столице разговор архимага с помощником подходил к концу.

Виктор, не произнеся больше ни слова, снова поклонился и вышел. Тяжелая дверь закрылась без привычного скрипа — заклинание сглотнуло звук так же легко, как огонь в камине сглатывал тонкие щепки. Несколько мгновений Адамус Ностр сидел неподвижно, будто и не заметил, что остался один.

Затем он протянул руку к резному столику. Кружка с остывшим питьем исчезла, а на ее месте возникло круглое зеркало величиной с тарелку. Его поверхность затянуло серым маревом, а потом в глубине проступила знакомая таверна. Цир размахивал куском хлеба, Мустал пытался снять с плеча уснувшую Нагиню, а волшебница смотрела в свою тарелку с таким видом, словно собиралась поджечь ее взглядом.

— Не разойтись, — тихо произнес архимаг. — Только бы вам не вздумалось разойтись.

Зеркало на миг потемнело. В огне камина треснуло полено, и старик вздрогнул, хотя обычно ничто не могло застать его врасплох. Он наклонился ближе к пламени; в красных отблесках лицо его перестало казаться древним и стало почти чужим.

— Вы даже не представляете, сколько людей уже пытались дойти до шахт, — сказал он темноте. — И как мало из них сумели остаться людьми.

Ответа не последовало. Только на поверхности зеркала на мгновение появилась тонкая трещина, похожая на извивающийся тоннель, и тут же исчезла. Адамус накрыл ее ладонью, погасил зеркало и снова взял кружку, в которой почему-то оказался горячий напиток.

Глава 1

Дорога от Монтбеля к Шахтам Безумия сперва казалась вполне приличной. Она была широкой, утоптанной и даже имела по краям старые каменные столбики — правда, половину из них время, ветер или особо крепкие путники успели уронить в траву. Но через несколько часов тракт закончился, сменившись колеей, петлявшей между сухими кустами и невысокими холмами.

— По карте здесь должна быть дорога, — Цир в который раз развернул потрепанный лист и недовольно прищурился.

— По карте ты должен быть ростом с табурет, — не оборачиваясь, заметила Мелькора. — Но мы же как-то с этим живем.

Хоббит хотел возразить, однако Мустал примирительно поднял ладонь:

— Дети, не ругайтесь. Мы идем туда, куда ведет колея. Значит, раньше по ней кто-то ездил.

— С-с-с-слишком давно, — прошипела Нагиня, покачиваясь на его плечах. — Пахнет пылью, камнем и тем, что давно умерло.

— Очень обнадеживает, — пробормотал Цир и сунул карту обратно за пояс.

К полудню солнце стало припекать так, что даже Мустал перестал ворчать на жару и молча шагал впереди. Внезапно Нагиня приподняла голову и застыла. Ее раздвоенный язык несколько раз мелькнул в воздухе.

— Земля дрожит, — тихо сказала она.

Все остановились. Мелькора присела, приложила ладонь к сухой почве, но спустя несколько мгновений покачала головой:

— Ничего не чувствую.

— Вот и хорошо, — быстро решил Цир. — Значит, ничего и не дрожит.

Нагиня недовольно зашипела, но спорить не стала. Через пару минут дрожь исчезла так же внезапно, как появилась, и отряд двинулся дальше.

Когда они поднялись на очередной холм, впереди наконец показалась одинокая темная скала. Четыре отважных героя остановились, разглядывая ее. Далеко на севере виднелись вершины гномьих гор. А на юге, за степью и лесами, остался последний оплот цивилизации в этих краях — городок Монтбель, в котором отряд успел купить провизию перед дальней дорогой.

Скала, темневшая перед путешественниками, отнюдь не была простой. В ней скрывался вход в Шахты Безумия — старые гномьи шахты, покинутые много лет назад. Именно сюда их отправил архимаг Адамус Ностр, чтобы они принесли ему Ключ Эль’Диадоро — древний артефакт, о назначении которого им ничего не рассказали.

Мелькора первой двинулась вдоль подножия скалы, внимательно глядя под ноги. Остальные последовали за ней. Вблизи камень выглядел еще более старым и чужим: его темная поверхность была испещрена длинными трещинами, в которых не росла даже трава.

— Не спешим, — сказала волшебница. — Сначала обойдем скалу по кругу. И никто никуда не уходит один.

— А если мы увидим что-то интересное? — тут же спросил Цир.

— Тогда позовем остальных и все вместе посмотрим, как ты вляпаешься.

Хоббит поджал губы, но спорить не стал.

С северной стороны у подножия скалы тянулась заросшая колея. В ней еще виднелись следы тяжелых колес, а рядом из земли торчал покосившийся железный столб с ржавым кольцом. Когда-то к нему, вероятно, привязывали лошадей или крепили груз, но теперь кольцо тихо скрипело на ветру, хотя ветра почти не было.

Мустал провел широкой ладонью по камню и нахмурился:

— Здесь все какое-то неправильное. Земля сухая, а камень холодный. Будто солнце про него забыло.

— Может, солнце просто умнее нас, — заметил Цир. — Оно хотя бы не полезло в Шахты Безумия.

— С-с-с-солнце вообще никуда не ходит, — возмутилась Нагиня. — Оно висит.

— Спасибо, доча, — кивнул орк. — Без тебя мы бы так и не разобрались.

Змея гордо приподняла голову, но вдруг замерла. Ее язык быстро мелькнул в воздухе, и она зашипела уже гораздо тише:

— Тут никого нет. Ни мышей, ни птиц, ни жуков. Даже падальщики обходят это место.

Мелькора посмотрела вверх, на темный провал входа в Шахты. Издали он казался просто большой дырой в камне, но вблизи стало видно, что дневной свет гаснет уже в нескольких шагах от входа.

— Тем лучше, — сказала она после короткой паузы. — Значит, будет меньше тех, кто станет нам мешать.

Обогнув очередной каменный выступ, отряд увидел небольшой деревянный сарай. Он стоял у самой скалы, кренясь набок так сильно, что держался, казалось, только на упрямстве старых досок. На двери висела выцветшая табличка: «Не входить». Чуть дальше и выше виднелся вход в Шахты — огромная дыра в скале.

— Ну что же, дети мои, — Мустал с сомнением смотрел на сарай. — Может, не будем туда входить, коли путь нам запрещен? Что ты думаешь, змея?

— Тебе не нужна практика? — Нагиня вопросительно посмотрела на Мустала, обвив его мощное зеленое тело.

— Справедливо, — кивнул орк.

— Я хочу проверить вход в Шахты, вдруг там что-то интересное, ловушки какие-нибудь или кто-то спрятался, — издалека разглядывая дыру в скале, произнес Цир.

— Я предлагаю всем вместе пойти в сарай, — Мелькора придержала Вербениса за плечо. — Не стоит разделяться сразу у входа. Только сначала проверю его на магию.

Мелькора простерла руки в сторону сарая:

— Ассалай, Маххалай, Найдись, обнаружись! — Из рук Мелькоры сорвалось магическое марево и накрыло сарай.

— Ну что там? — Цир вопросительно посмотрел на волшебницу.

— Ничего опасного не вижу. Можно заходить.

Цир подошел к сараю. Снаружи он выглядел как ничем не примечательная ветхая деревянная будка с отверстием в двери на уровне человеческих глаз. Заглянув внутрь через отверстие, Цир произнес:

— Внутри глухая деревянная скамья с дырой по центру. Из дыры льется оранжевый свет.

— Знаете, — Мелькора посмотрела на Цира, — это похоже на туалет.

— Действительно, сельский туалет. Но я, пожалуй, все равно проверю, что там так мерцает. — Цир уверенно открыл дверь и вошел в сарай.

Внезапно под ним задрожала земля. Цир в панике запрыгнул на скамейку, но это его не спасло.

Почва под сараем разлетелась в стороны, и Цира вместе с обломками сарая отбросило прочь. Над воронкой в земле, неистово ревя, взметнулась голова огромного лилового червя.

Пролетев несколько метров, Цир упал и кубарем покатился по земле. С трудом поднявшись на ноги и уняв головокружение, он осмотрел себя: штаны были порваны, руки покрывали глубокие порезы, а в ладони впились крупные занозы от деревянных обломков.

Червь несколько мгновений держал голову над землей и водил ею из стороны в сторону, словно пробуя воздух на вкус, а затем ушел обратно под землю, оставив после себя глубокую земляную воронку.

— И это все, что ты можешь?! — подбежав к воронке, крикнул в нее Цир.

В ответ была лишь тишина, нарушаемая глухим рокотом червя под землей.

В этот момент прямо в лоб Мусталу с неба прилетел бешено вращающийся предмет. Отскочив от мощного лба орка, он упал рядом с ним.

Мустал схватился за голову:

— Какого черта? — воскликнул он.

— Хм… Это Факел Неугасимого Огня, — Мелькора подошла ближе к Мусталу, — у меня с собой такой же. Только этот в чем-то испачкан. Как и твой лоб теперь.

Мустал аккуратно провел пальцем по испачканному лбу, осмотрел результат и неожиданно сунул палец в рот.

— Тьфу! — он сплюнул коричневую слюну на землю. — Это же дерьмо!

— Вот и познакомились, — Мелькора обернулась к Циру. — Похоже, нас уже заметили.

Тот в ответ пожал плечами:

— А я говорил, что нужно сразу ко входу в Шахты идти.

Цир подошел к Мусталу и подобрал факел. Орк в это время достал из своей сумки бинт и вытер лоб.

— Так явно лучше, — Мустал оскалился в улыбке и выбросил бинт в воронку, оставленную червем. Заглянув в воронку, он придирчиво изучил ее. Но кроме бинта там, казалось, ничего не было.

— Нагиня, сползай, взгляни, что там, — обратился орк к своей змее.

Та в ответ отрицательно покачала головой.

Мустал в недоумении поднял брови:

— Ты же близко, и мы поймем все, что ты прошипишь. Опять забыла? — С этими словами он отвесил ей подзатыльник, не подумав сдержать силу. Змею сорвало с орка и унесло на несколько десятков метров в сторону, прямо в кучу обломков.

— Ш-ш-ш-ш-ш, — только шипение донеслось из кучи хлама.

Орк, испугавшись содеянного, спрыгнул в воронку, нашел в ней свой немного пованивающий бинт и, взяв его двумя пальцами, побежал к змее.

Нагиня, истекающая кровью из многочисленных порезов на теле, выбралась из кучи и свернулась в кольца. Мустал, подбежав к ней, начал обматывать ее найденным бинтом.

Мустал пробормотал несколько слов на языке духов. Часть порезов на теле Нагини затянулась, но до полного восстановления было еще далеко. К тому же змея теперь знатно пованивала.

— Она у тебя, случайно, не очковая кобра? — ухмыляясь, спросил подошедший Цир.

— Гадс-с-с-ский гад, — гневно зашипела змея и внезапно, как пружина, прыгнула на орка, обвила его своим телом и принялась неистово тереться об него.

Всего несколько секунд — и змея сползла с Мустала, став абсолютно чистой. Но по всей мантии орка оказалось растерто то самое дерьмо с бинта, вперемешку с кровью Нагини.

— Хватит ерундой заниматься. У нас есть цель — найти Ключ Эль’Диадоро. Я не собираюсь отказываться от мечты стать профессором Академии Магии, а для этого нужен артефакт. Пошли за ним! — Мелькоре надоело терять время, и она взяла на себя командование небольшим отрядом.

— Пойдемте, — Цир развернулся к Шахтам.

— Да, доченька, пойдемте, пойдемте, — Мустал, не обращая внимания на то, что его мантия теперь больше похожа на половую тряпку, тоже повернулся ко входу.

— Ключ! Ключ! Кулон! — возбужденно зашипела Нагиня, уползая в сторону Шахт.

Цир посмотрел на орка:

— Ты вроде лекарь, а не святой отец.

— Ну а что, у меня все в голове перемешалось от этой токсической атаки. Скоро привыкну к запаху, и все пройдет. Не снимать же мантию.

Мелькора уже сделала шаг к скале, но вдруг остановилась и обернулась к отряду.

— Прежде чем идти дальше, проверим, все ли еще способны выполнять простые указания, — сказала она. — Мустал?

— Я способен, — орк выпрямился. — Просто пахну теперь так, будто меня назначили главным жрецом какого-то очень странного божества.

— Нагиня?

Змея лежала на земле, свернувшись тугим кольцом. Кровь на ее чешуе почти засохла, но несколько глубоких порезов все еще алели.

— Я с-с-с-способна, — прошипела она. — Но если кто-то еще раз решит лечить меня своим грязным бинтом, я его укушу.

— Не укусишь, — спокойно сказал Мустал. — Я же твой папа.

— С-с-с-сегодня ты мой большой вонючий враг.

Цир тихо хмыкнул, но, поймав взгляд Мелькоры, сразу сделал серьезное лицо.

Волшебница достала из сумки тонкий моток веревки и четыре коротких железных крюка.

— Теперь правила. Никто не отходит от остальных дальше чем на десять шагов. Если увидели что-то странное, не трогаем. Если услышали что-то странное, сначала говорим об этом вслух. И никаких самостоятельных подвигов.

— Это ты про меня? — спросил Цир.

— Я про всех. Но в первую очередь про тебя.

Хоббит недовольно потер переносицу.

— А если там ловушка? Как ее не трогать, если она сама нас тронет?

— Тогда будем спасать тебя вместе, — ответила Мелькора. — А не собирать по частям, как сегодня.

На мгновение ее пальцы сжались на мотке веревки так сильно, что костяшки побелели. Мустал заметил это, но ничего не сказал. Вместо этого он присел рядом с Нагиней, положил ладонь ей на голову и тихо забормотал слова призыва духов. Зеленоватое свечение пробежало по ее телу, затянуло самые глубокие порезы, и змея довольно зашипела.

— Вот. Теперь почти как новая, — сказал орк.

— Новая я была бы без тебя, — буркнула Нагиня, но на плечо Мустала все же заползла сама.

Мелькора посмотрела на темный вход в Шахты, потом на своих спутников.

— Готовы?

— Нет, — честно ответил Цир. — Но если ждать, пока буду готов, мы состаримся у этой скалы.

— Тогда идем, — сказала волшебница.

К входу в Шахты отряд подошел не сразу. После недавней встречи с червем каждому хотелось смотреть не столько на темную дыру в скале, сколько себе под ноги. Даже Цир шел молча, что для него было признаком либо глубокой задумчивости, либо сильного испуга.

У подножия скалы дорога окончательно исчезла. Ее сменил широкий участок утоптанной земли, покрытый каменной пылью и обломками старых досок. Среди них торчали ржавые железные скобы, куски рельсов и обломок оси от шахтерской телеги. На этом обломке медленно вращалось наполовину засыпанное песком колесо.

— Ветра же нет, — тихо сказал Цир.

— Может, это не ветер, — ответил Мустал.

Колесо в ту же секунду остановилось.

Нагиня на плечах орка зашипела и вытянулась во всю длину, глядя на землю перед собой.

— Он с-с-с-снова близко.

— Червь? — спросила Мелькора.

Змея кивнула.

— Не сам. Он идет глубоко. Но земля помнит, что по ней ходили.

— Прекрасно, — вздохнул Цир. — Теперь даже земля на нас обижена.

Мустал присел возле одного из рельсов и попытался расшатать его рукой. Железо не поддалось, зато камень рядом с ним тихо хрустнул. Орк тут же поднялся.

— Я ничего не трогал, — сообщил он.

— Ты даже когда трогаешь, сначала так говоришь, — заметила Мелькора.

Она достала из сумки моток веревки, выбрала самую толстую железную скобу у подножия скалы и несколько раз обмотала ее. Второй конец веревки остался у нее в руке.

— До самого артефакта ее не хватит, — усмехнулся Цир.

— До артефакта не хватит. Но если нам придется быстро отступать, она покажет, где выход.

— А если скоба вылетит?

— Тогда ты будешь бежать быстрее всех и запомнишь направление.

Хоббит посмотрел на железную скобу, потом на скалу и решил больше вопросов не задавать.

Чем ближе они подходили ко входу, тем заметнее становилось, что Шахты когда-то были большим и важным местом. В стенах по обе стороны от прохода виднелись остатки металлических креплений. В нескольких местах камень был гладко срезан, словно по нему долго катили тяжелые вагонетки. Над входом еще сохранялась широкая плита с почти стертыми гномьими символами.

Мелькора поднялась на выступ, чтобы рассмотреть их. Цир немедленно полез следом.

— Не надо, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я только посмотреть.

— Ты уже посмотрел на сарай.

Цир остановился на середине движения, подумал и медленно опустил ногу обратно на землю.

Мустал поднял с пыли небольшой камень и бросил его в проход. Камень несколько раз стукнулся об пол, исчез в темноте, а затем откуда-то из глубины донесся глухой, долгий звон.

Никто не сказал ни слова.

— Это хороший знак? — наконец спросил Цир.

— Нет, — ответила Мелькора.

— А плохой?

— Тоже нет. Просто знак.

— Вот ведь умеешь ты успокаивать.

Волшебница достала Факел Неугасимого Огня. Тот вспыхнул ровным желтым светом, и тени от камней поползли в стороны. Свет лег на первые плиты у входа, на старые следы от колес и на узкую трещину, пересекавшую порог.

Нагиня приподняла голову.

— За этой чертой пахнет иначе.

— Чем? — спросил Мустал.

Змея помолчала, словно подбирая слова.

— Пылью. Старым железом. И страхом.

Цир нервно усмехнулся:

— Это мой страх. Я его еще в Монтбеле с собой взял.

— Нет, — тихо сказала Нагиня. — Этот старше.

Мелькора передала Циру один из железных крюков.

— Ты идешь за мной. Мустал и Нагиня — после тебя. Я буду держать веревку. Если она дернется три раза, все сразу возвращаются назад. Без споров и без героизма.

— А если я дерну ее случайно? — спросил Цир.

— Тогда мы вернемся и оставим тебя снаружи караулить червя.

— Все понял.

Мустал поправил мантию, которая теперь и правда выглядела так, будто пережила неудачную встречу с болотным демоном. Нагиня плотнее обвила его плечи. Цир сжал крюк обеими руками и перестал шутить.

Мелькора подняла факел выше. Перед ней начинался черный проход, в котором свет терялся уже через несколько шагов.

— Держимся вместе, — сказала она.

Она поставила ногу на гладкий камень у самого порога. За ее спиной замер весь отряд.

Глава 2

Мелькора перенесла вес на выставленную ногу. Камень под подошвой не шевельнулся.

Она сделала еще шаг, и веревка тихо скользнула между ее пальцев. За волшебницей, стараясь не задеть ее локтем, в проход протиснулся Цир. Следом вошел Мустал; Нагиня на его плечах настороженно подняла голову.

Грязный Факел Неугасимого Огня постукивал о пояс хоббита. Цир снял его, вытер испачканное навершие о мантию Мустала и так же незаметно вернул на место.

За порогом начинался низкий, но достаточно широкий для вагонетки коридор. Потолок нависал так близко, что даже Мусталу пришлось слегка пригнуть голову. Пол покрывала каменная пыль, а по обеим стенам тянулись пустые держатели для факелов, покрытые таким же серым налетом.

Слева у стены лежала груда строительного мусора. Из нее торчала пара дрянных сапог. Рядом темнела куча камней.

— Мелькора, дерьмо-орк может видеть в темноте, — прошипела Нагиня.

— С чего это я дерьмо-орк? — Мустал недовольно взглянул на змею.

— Ты орк и ты в дерьме, — весело зашипела она.

— Ладно, справедливо. Доча, дай-ка я посмотрю, что там впереди.

Орк сосредоточился и использовал свою врожденную темную чувствительность. Несколько мгновений он внимательно разглядывал коридор, плавно уходивший вглубь Шахт.

— Просто пустой проход, ничего особенного, — наконец сказал Мустал.

Мелькора поморщилась и подняла факел выше.

— Я тоже ничего не вижу. Цир, проверь пол. На всякий случай.

— Ага, смотрю. Тут, — Вербенис ткнул пальцем, — что-то написано. Вроде на гномьем. Кажется, это тебе надо посмотреть. Адамус вроде бы вручил тебе их алфавит.

— Да, — Мелькора присела и стерла пыль с надписи.

Достав из сумки свиток с алфавитом и писчие принадлежности, она начала переводить надпись, от усердия высунув язык.

— Штопор! — вслух сказала Мелькора.

— А? Ты вина захотела, доча? — Мустал обернулся на нее.

— Тут написано: «Штопор». Я перевела, — улыбнулась волшебница и убрала вещи в сумку.

— А-а! Тогда я тоже знаю гномий алфавит! — вскричал Цир.

— Насколько я помню, — Мелькора нахмурилась, — эти шахты так назывались раньше.

Пока волшебница переводила надпись, Мустал дошел до груды строительного мусора. Недолго думая, он стянул сапоги, обнажив маленькие зеленые ступни — мозолистые и жутко вонючие. Хмыкнув, орк принялся раскапывать кучу и вскоре добрался до трупа гоблина в плохой кожаной броне. Наскоро обыскав тело и ничего не найдя, Мустал отступил на шаг.

— Броню заберем? — обратился он к товарищам.

— Зачем? Она мало того что отвратного качества, так еще и гоблинская, — Мелькора пожала плечами.

— Последний отряд, который сюда приходил, был из гоблинов, — прошипела Нагиня.

— Да, я помню, — Мелькора кивнула змее.

— Мы что, оставим гоблина просто лежать на земле? — Мустал посмотрел на Мелькору.

— А что, похоронить?

— Он в с-с-с-строительном мус-с-с-соре, может, эмигрант, — Нагиня приподнялась на хвосте.

— У нас никто не может с мертвыми разговаривать? — орк оглядел отряд.

— Нет, — покачал головой Цир. — Идемте дальше.

Мустал небрежно присыпал труп строительным мусором и развернулся к темному продолжению коридора:

— Идем.

Пройдя несколько сотен метров, отряд вышел к перекрестку. Штольня здесь расширялась, образуя неровную площадку, из которой в темноту уходили три туннеля. Каменный пол был затоптан так густо, что старые следы сливались в одну серую кашу.

Цир присел у развилки, но почти сразу поднялся.

— Здесь прошли и гоблины, и гномы, и, кажется, половина местных крыс. Ничего не понять.

Нагиня подняла голову с плеча Мустала, попробовала воздух языком и недовольно зашипела:

— Пахнет одинаково. Пылью, железом и с-с-с-старыми сапогами.

Мустал прикрыл глаза. Его темная чувствительность должна была различить очертания туннелей даже без света, но сейчас все три прохода казались одинаковыми: пустыми, прямыми и одинаково неприветливыми.

— Ничего, — признал он. — Будто Шахты нарочно не хотят, чтобы мы выбрали правильно.

— Предлагаю правило левой ноги, — сказал Цир. — На каждом перекрестке идти налево.

— Извини, не могу, — прошипела Нагиня. — У меня ни левой, ни правой.

— Тогда правило левой стены, — быстро поправился хоббит.

Мелькора перевела взгляд с одного туннеля на другой.

— Пойдем налево. Не потому, что это хороший путь, а потому, что остальные ничем не лучше. Нагиня, вперед на два шага. Не дальше.

Змея скользнула с плеча орка, вытянулась на каменном полу и первой юркнула в левый проход. Через несколько мгновений она остановилась, обернулась и нетерпеливо качнула головой.

— Пусто. Пока.

Туннель постепенно сужался, а затем привел их к боковому ходу. Из него тянуло сухой пылью, перьями и каким-то старым кислым запахом.

— Вот это уже интересно, — сказал Цир.

— Не произноси так перед входом в неизвестную пещеру, — заметила Мелькора.

Он все равно первым переступил порог, но остановился сразу, как только свет факела лег на каменный пол.

Пещера оказалась небольшой и почти круглой. У дальней стены чернели сломанные кровати, а вдоль восточной стены тянулись несколько деревянных клеток. Некоторые развалились, остальные потемнели от времени так, что больше походили на старые курятники.

В восточной стене зияло большое темное отверстие. К его краю вели две истертые полосы в камне, словно туда когда-то часто таскали тяжелые корзины.

Мелькора подошла ближе, но не стала заглядывать в провал. Над ним темнели несколько гномьих рун.

— Здесь надпись. Цир, достань свиток с алфавитом.

— Давай я сперва сам прочитаю, — попросил хоббит. — Хочу реабилитироваться после червя.

— Пробуй, — разрешила Мелькора и чуть отступила в сторону.

Цир наклонился к рунам, прищурился и долго молчал.

Пока он думал, Мустал повернулся к Нагине:

— Раз они заняты, расскажу тебе анекдот про крутого орка Штыр’Лыца. Идет, значит, Штыр’Лыц по лесу. Смотрит: голубые ели. Погулял, идет обратно — голубые пили.

Нагиня медленно отползла к стене, приподнялась на хвосте и несколько раз приложилась головой о камень.

— Ну, там буквы «Т» и «О», скорее всего, последние, — наконец сказал Цир. — Больше ничего не разобрал.

Мелькора присела у надписи, развернула свиток и быстро сверила знаки.

— Тут написано: «Скат».

— Это рыба такая? — Цир удивленно посмотрел на нее.

— Нет, — прошипела Нагиня, подползая ближе. — Это дорога вниз. Крутая.

— А-а-а... Понял, — Цир хлопнул себя по лбу.

Мустал подошел к отверстию и осторожно потянул носом воздух.

— Дай понюхаю, что там.

— Я и так тебе с-с-с-скажу, чем там будет пахнуть, — заметила Нагиня.

— Так, — орк достал Амулет Змеиной Речи и начал раскручивать его на пальце. — Помалкивай, а то: «Упс!» — и амулетик улетит в дыру.

— П-ш-ш-ш-ш, — презрительно произнесла змея и отвернулась.

Цир тем временем обошел клетки, провел пальцами по потемневшей доске и вдруг остановился.

— Кажется, я кое-что вспомнил. Гномы в этих Шахтах ловили диких куролисков и держали их в таких клетках. Только вот ничего хорошего о самих куролисках я не помню.

— Сейчас здесь нет никаких куролисков, — сказала Мелькора. — Иначе мы бы уже услышали. Идем дальше: основной туннель не заканчивается в этой пещере.

— Сейчас, — попросил Цир. — Ногам отдохнуть надо.

Он подошел к обломкам кроватей и попытался устроиться на одной из них.

Доски жалобно хрустнули и просели почти до пола.

— Они же сломанные, — заметил Мустал.

— Я в армии служил. И не на таком приходилось спать, — буркнул Цир.

Цир попытался улечься еще раз, но из остатков матраса вылетело облако пыли. Хоббит чихнул, выпрямился и с досадой махнул рукой.

— Ладно. Идем дальше.

Покинув пещеру с клетками, отряд снова вышел в основной туннель. Тот уходил вниз все заметнее, плавно закручиваясь вокруг невидимого центра Шахт.

— Штопор, — тихо заметил Цир. — Теперь понятно, откуда старое название.

— Если ты повторишь это еще раз, я начну сомневаться, что ты знаешь больше одного слова, — сказала Мелькора.

Цир решил не уточнять, сколько именно слов он знает.

Чем ниже они спускались, тем больше на полу попадалось перьев. Сперва редких, серых от пыли, потом свежих, белых и рыжих. Между ними лежали обломки кирок, погнутые лопаты и старые железные скобы.

Нагиня скользила рядом с Мусталом и временами касалась пола кончиком хвоста.

— Здесь пахнет теми с-с-с-самыми куролисками, — сказала она.

— Которых давно нет? — напомнил Цир.

— Я этого не говорила.

— Это сказала Мелькора, — заметил Мустал.

Волшебница ничего не ответила. Она только подняла факел выше и ускорила шаг.

Туннель вывел их в новую пещеру. Она была выше и просторнее предыдущей, а свет факела не доставал до потолка. В самом центре поднимался необычайно крупный сталагмит. Верхушка у него была обломана, будто кто-то срезал ее огромным зубилом.

Пол вокруг сталагмита был усыпан сломанными кирками, лопатами, перьями и птичьим пометом. В пыли виднелись мелкие трехпалые следы.

Мустал остановился у входа и нахмурился.

— Я чувствую слабую жизнь. Совсем слабую, словно только что родившуюся.

Мелькора посмотрела на него:

— Она опасна?

— Не думаю. Но после того сарая я бы не стал ничего обещать.

Цир тут же прижался к стене и попытался тихо обойти пещеру по краю.

— Не дальше десяти шагов, — напомнила Мелькора.

— Я помню. Я просто проверяю, где тут самые безопасные тени.

— В Шахтах Безумия? Смело.

Пока хоббит изучал тени, Мелькора подошла к сталагмиту. Камень был гладким и холодным, а по бокам виднелись глубокие царапины, будто кто-то много раз карабкался наверх.

— Обычный сталагмит, — сказала она. — Ничего особенного.

Нагиня подняла голову.

— Ш-ш-ш! Подкинь меня.

Мустал посмотрел на обломанную вершину, потом на змею.

— На сталагмит?

— Да.

— Зачем?

— Потому что я так с-с-с-сказала.

Мелькора обвела взглядом пещеру.

— Если там кто-то есть, не трогай его без необходимости.

— А если там еда?

— Тогда сначала скажи нам.

Нагиня задумалась.

— Посмотрим.

Мустал осторожно подхватил ее обеими руками. Змея туго свернулась, приготовившись к броску.

— Выше, — потребовала она.

— Это уже не просьба, доча.

Орк раскрутил Нагиню и подбросил к плоской верхушке сталагмита. Она приземлилась мягко, обвилась вокруг камня и несколько мгновений молчала.

Потом сверху донеслось довольное шипение.

— Тут яйца.

Мелькора быстро подошла ближе.

На вершине лежали семь яиц куролисков, чуть больше куриных. Они были покрыты серыми пятнами и тонкой каменной пылью. Одно лежало отдельно от остальных, у самого края.

Нагиня подползла к нему, широко раскрыла пасть и одним движением проглотила яйцо.

— Тут шесть яиц, — сообщила она вниз.

По телу змеи пробежала зеленоватая волна. Старые порезы на ее чешуе побледнели, а несколько мелких заноз сами выпали на камень.

Мустал облегченно выдохнул.

— Вот видите. Я говорил, что слабая жизнь иногда бывает полезна.

Мелькора посмотрела на Нагиню так, словно пыталась решить, ругать ее или радоваться.

— Хорошо. Теперь спусти остальные яйца вниз. И очень аккуратно.

Нагиня крепче обвила верхушку сталагмита и посмотрела вниз.

— Ловите.

— Спускай по одному и без фокусов, — предупредила Мелькора.

Змея качнула хвостом. Первое яйцо соскользнуло с камня и полетело вниз.

Мелькора поймала его обеими руками. Скорлупа оказалась теплой, почти горячей, и едва заметно пульсировала в ладонях.

— Вот. Так и надо, — сказала она.

Мустал с сомнением посмотрел на яйцо:

— Дети мои, а вы уверены, что его можно есть?

— Нет, — честно ответила Мелькора.

Она перевела взгляд на Цира и протянула ему яйцо.

Хоббит взял его, повертел в пальцах и, не дожидаясь новых указаний, аккуратно расколол о край своей кружки. Потом запрокинул голову и выпил содержимое.

— Цир, — начала Мелькора.

— Уже поздно, — ответил он, вытирая губы рукавом.

По телу хоббита прошла зеленоватая волна. Царапины на руках затянулись, темные следы ушибов побледнели, а две занозы сами выскочили из ладони и упали на пол.

Цир несколько раз сжал пальцы и довольно кивнул:

— Вкусно. Немного как сырое яйцо, только после него не хочется лежать лицом в песке.

— Значит, помогает, — заметил Мустал. — Хорошо.

Нагиня сверху нетерпеливо зашипела:

— Тут еще пять. Вы их ловите или я одна должна думать о пропитании?

— Ловим, — сказала Мелькора. — Только медленно.

Второе яйцо полетело вниз так же быстро, как первое.

Мелькора успела вытянуть руки, но яйцо ударилось о камень у ее ног и разлетелось липкими осколками. По пещере тут же пополз резкий запах сырого белка.

— Я сказала: медленно, — процедила волшебница.

— Я с-с-с-старалась.

Третье яйцо упало чуть правее. Мелькора бросилась за ним, поскользнулась на скорлупе и едва удержалась на ногах. Яйцо разбилось о стену.

Четвертое отскочило от ее ладоней и лопнуло у сталагмита.

Пятое Нагиня отправила вниз почти без замаха. Оно угодило прямо в пыль между сапогами Мустала.

Орк тяжело вздохнул.

— Дети мои, представьте: у вас шесть младенцев. Возвращаетесь домой, а их нет. Что вы почувствуете?

— Что надо было не оставлять младенцев на камне в Шахтах Безумия, — ответил Цир.

— И что они не младенцы, — добавила Мелькора.

Нагиня вытянула шею над краем сталагмита:

— Осталось одно. Мустал, подойди поближе.

— Зачем?

— Подойди.

Орк подошел вплотную к сталагмиту и поднял голову.

— Только не бросай.

— Поздно.

Последнее яйцо сорвалось с верхушки. Мустал не успел ни поймать его, ни отойти.

Скорлупа с влажным треском разбилась о его лоб. Желток потек по носу, подбородку и вороту мантии.

— А-р-р-р-г-х, — прорычал орк и медленно вытер лицо рукавом.

Нагиня начала сползать вниз по сталагмиту.

— Я предлагаю вернуться к первому перекрес-с-с-стку и выбрать другой туннель.

— Зачем? — Цир указал на два темных прохода в разных стенах пещеры. — Здесь же еще есть куда идти.

Нагиня спустилась на пол и обвила хвост вокруг лапы Мустала.

— Потому что раз ес-с-с-сть яйца, ес-с-с-сть и тот, кто их отложил.

Мелькора посмотрела на два темных прохода, потом на разбитую скорлупу под ногами.

— Нагиня права. Но возвращаться тем же путем не обязательно. Сначала проверим правый туннель. Все вместе и без самодеятельности.

— Я не с-с-с-самодеятельность, — прошипела Нагиня. — Я предупреждение.

— Это почти одно и то же, — сказал Цир.

Правый проход начинался широко, но уже через несколько шагов сузился и плавно повел вниз. Стены постепенно заворачивали влево, так что отряд шел по каменной спирали, не видя, куда она ведет.

Перья здесь исчезли. Вместо них на полу лежала только серая пыль, а в ней тянулись следы вагонеточных колес.

Через несколько сотен метров впереди показалось слабое фиолетовое мерцание.

Цир сразу замедлился и снял факел с пояса.

— Стойте.

Он подкрался к краю прохода, присел и осторожно выглянул из-за каменного выступа.

За ним открывался огромный квадратный зал. Его стены были сложены из темного кирпича, ровного и чужого среди природных пещер. Потолок почти целиком затягивала паутина; местами она свисала плотными серыми пластами.

По полу были разбросаны кирки, лопаты, ржавые пешни и пустые бочки. Между ними медленно двигались гномьи скелеты.

Один толкал вагонетку. Двое катили бочку. Еще несколько безостановочно перекладывали камни из кучи в кучу, хотя рядом уже лежало достаточно камней, чтобы заполнить весь зал.

В центре, на перевернутой бочке, стоял еще один скелет. В костяной руке он держал алмазную кирку и время от времени постукивал ею по краю бочки.

После каждого удара работающие скелеты меняли занятие.

Их пустые глазницы горели фиолетовым светом. От этого света по стенам бежали те самые всполохи, которые отряд заметил из туннеля.

Цир медленно попятился назад.

— Одиннадцать скелетов. Десять работают, один начальствует. У начальника алмазная кирка.

— И что он строит? — тихо спросила Мелькора.

— Похоже, самую бессмысленную шахтерскую смену в мире.

Мустал выглянул из-за плеча хоббита и поморщился.

— Дети мои, опустите ваши кинжалы и посохи. Мы не знаем, мирные они или нет.

— Я не посох, — напомнила Мелькора.

— Я знаю. Это я для общего настроения сказал.

Нагиня приподняла голову.

— Может, булаву дашь для хвос-с-с-ста? — прошипела Нагиня.

— Нет.

Один из скелетов вдруг остановил вагонетку. Его череп медленно повернулся к проходу.

Все замерли.

Скелет простоял так несколько мгновений, потом фиолетовые глаза на бочке ярко вспыхнули. Начальник стукнул киркой, и вагонетка снова покатилась вперед.

— Они нас не заметили? — одними губами спросил Цир.

— Или заметили и решили, что мы недостаточно интересные, — ответила Мелькора. — Уходим.

Отряд пятился до самого поворота. Только когда фиолетовый свет исчез за спинами, Мустал вытер с воротника засохший желток и шумно выдохнул.

Они вернулись в пещеру со сталагмитом. Второй проход оказался ниже и теснее первого. Паутина липла к лицу, цеплялась за волосы и наматывалась на посох Мелькоры.

— В следующий раз вперед пойдет Нагиня, — буркнул Цир, снимая с носа серую нить.

— Я и так шла вперед, пока вы не начали с-с-с-сочинять правила, — ответила змея.

Туннель долго петлял, а потом внезапно вывел их к знакомой неровной площадке.

Цир присел у пола, провел пальцем по каменной пыли и выругался:

— Черт. Туннели замкнулись. Особого выбора нет: либо в новый проход, либо обратно к скелетам.

Мелькора посмотрела на последний неисследованный туннель.

— В новый. И на этот раз идем тише.

Глава 3

Последний неисследованный туннель встретил отряд все той же паутиной. Она цеплялась за плечи, липла к волосам и собирала на себе каменную пыль, пока путники шли вперед, стараясь не издавать звуков громче шепота.

Туннель несколько раз повернул, затем вывел их к новой развилке. Из левого прохода доносилось кудахтанье и редкий глухой стук.

Цир замер, прислушался и медленно снял с пояса факел.

— Кажется, это куролиски.

Нагиня попробовала воздух языком.

— Три. И один очень с-с-с-сердитый.

— Откуда ты знаешь? — спросил хоббит.

— Он пахнет так, будто ему мешают.

Мелькора подняла руку.

— Сначала смотрим. Никто не входит без команды.

За поворотом оказалась грубо вырубленная комната. Ее стены были заставлены стопками досок, ржавыми кирками, лопатами и ведрами с гвоздями. Вдоль дальней стены лежали толстые балки, а в углу темнела низкая арка.

У противоположной стены виднелся еще один туннель.

Посреди комнаты стояли три недоделанные деревянные вагонетки. Рядом с ними неподвижно застыли три гоблина с копьями в руках.

На первый взгляд они походили на статуи. Но камень слишком точно повторял складки кожаной брони, кривые пальцы и испуганные лица.

— Это не украшения, — тихо сказал Мустал.

Чуть дальше лежала перевернутая вагонетка с целыми колесами. Три куролиска окружили ее и с ожесточенным кудахтаньем били клювами по днищу.

Существа оказались крупнее, чем ожидал Цир. Серые перья на их спинах торчали клочьями, под крыльями виднелась голая чешуйчатая кожа, а тяжелые клювы оставляли в досках глубокие зарубки.

— Нагиня, ты есть не хочешь? — спросила Мелькора, не сводя глаз с тварей.

— Уже нет. Но я могу передумать.

Цир прижался к стене и проверил, легко ли выходят кинжалы из ножен.

— Пока они заняты, я подберусь ближе.

— Цир, нет, — сразу сказала Мелькора.

Но хоббит уже скользнул в комнату, выбирая самые темные участки. Он двигался тихо, почти не задевая мусор, и за несколько мгновений оказался за спиной крайнего куролиска.

Мустал неуверенно переступил с ноги на ногу.

— Дети мои, у нас ведь был еще один путь. Мимо этой комнаты.

Он начал медленно пятиться к туннелю.

Нагиня презрительно посмотрела на него и поползла в пещеру с другой стороны, стараясь зайти куролискам за спины.

— Нет, Мустал, — сказала Мелькора. — Мы не разделяемся. Пришли вместе — вместе и уйдем.

— С чего это?

— Потому что мы команда.

Цир прыгнул вперед, занося оба кинжала.

Куролиск в последний миг почуял опасность. Он резко обернулся, и край тяжелого крыла просвистел в волосе от головы хоббита.

Существо возмущенно закудахтало. Два других куролиска развернулись к Циру.

Хоббит застыл между ними, все еще сжимая кинжалы.

Мелькора вытянула руку. Огненный шар сорвался с ее ладони быстрее, чем она успела прицелиться. Вспышка пролетела мимо куролисков и угодила Циру в заплечный рюкзак.

Ткань вспыхнула. Сквозь прожженную дыру выпал свиток «Кошачьей иллюзии» — единственного заклинания хоббита — и на глазах рассыпался черным пеплом.

Черный пепел осыпался на каменный пол.

— Это было мое единственное заклинание, — выдохнул Цир.

Мустал нахмурился и потянулся к Мелькоре с подзатыльником. Волшебница ловко уклонилась и показала ему язык.

— Потом будешь воспитывать, — сказала она. — Сейчас у нас три куролиска.

Нагиня уже подползла достаточно близко. Пока все твари смотрели на хоббита, она распрямилась, как пружина, и вцепилась зубами в основание бедра ближайшего чудовища. Куролиск вздрогнул всем телом и с силой мотнул крыльями. Змею отбросило на пол. Она перекатилась через собственный хвост, мгновенно выпрямилась и недоверчиво посмотрела на тварь.

Куролиск не падал. Он даже не шатался.

— Мой яд не с-с-с-сработал, — прошипела Нагиня.

Существо повернуло к ней тяжелый клюв и попыталось ударить сверху.

Змея успела изогнуться. Клюв врезался в каменный пол с таким стуком, что в стороны брызнула каменная крошка.

Куролиск обиженно закудахтал и отступил на шаг.

— Ему больно? — спросил Цир.

— Не настолько, чтобы умереть, — ответила Нагиня.

Другой куролиск резко клекотнул и бросился на хоббита. Цир попытался отскочить, но его нога зацепилась за обломок доски. Клюв вонзился ему в плечо и вырвал кусок ткани вместе с мясом.

Хоббит вскрикнул, однако тут же замолчал.

Пальцы, сжимавшие кинжалы, окаменели первыми. Каменный налет быстро пополз по кистям, предплечьям и плечу, захватывая тело. Цир попробовал сделать шаг, но ноги больше не слушались.

— Мелькора, — с трудом выговорил он. — Я не могу...

Серый камень поднялся по его шее. Мелькора побледнела.

— Мы все умрем.

Последний куролиск увидел, что хоббит больше не опасен, и повернулся к Нагине. Змея попыталась уйти в сторону, но тварь оказалась быстрее. Клюв пробил чешую на ее боку. Нагиня коротко зашипела и свернулась кольцом.

Камень начал подниматься от раны, сковывая ее тело. Через несколько мгновений неподвижная змея лежала рядом с Циром, и только зеленые глаза еще смотрели в сторону друзей.

— Надо спасать, — сказала Мелькора.

Она шагнула в самую гущу драки, ударила посохом о камень и выкрикнула:

— Круг Огня!

Пламя разошлось от нее ровным кольцом. Оно пробежало по полу, охватило куролисков и ударило в потолок жаркими отблесками.

Огонь бессильно скользнул по каменным телам Цира и Нагини.

Раненный змеей куролиск закудахтал, заметался и рухнул на пол. Перья на нем вспыхнули, а потом погасли вместе с последним движением.

Два оставшихся чудовища отскочили от пламени и повернулись к Мусталу.

Орк вытащил посох из-за спины.

— Дети мои, я больше не предлагаю идти другим путем.

Мустал рванулся к куролиску, который кружил возле окаменевшего Цира и стряхивал с перьев искры.

Он замахнулся посохом широко, по-оркски, от души.

Куролиск пригнул голову. Посох прошел над его гребнем, ударился о камень и намертво застрял в трещине.

— Я почти попал, — сказал Мустал.

— Ты почти не хотел попасть, — отозвалась Мелькора.

Куролиск сердито закудахтал и ударил крылом. Орка развернуло на месте, но он остался на ногах.

— Это было грубо, — заметил Мустал.

Два чудовища бросились на него одновременно. Первый клюв врезался Мусталу в плечо. Второй ткнул в бок, пробил мантию, но увяз в толстой зеленой коже, оставив только багровый синяк. Орк охнул, вцепился в застрявший посох обеими руками и дернул.

Посох не поддался.

— Дети мои, я меняю мнение, — выдохнул он. — Эти куры совсем не мирные.

Куролиск снова ударил клювом. Мустал успел закрыться локтем.

— И очень кусачие.

Мелькора стиснула зубы. Огонь мог добить тварей, но между ними лежали Цир и Нагиня. Еще один неточный удар мог превратить в камень и самого Мустала. Она перехватила посох покрепче и шагнула вперед. Ближайший куролиск повернулся к ней, раскрыл клюв и бросился в атаку. Волшебница отступила в сторону. Тяжелый клюв щелкнул у самого ее колена. Она развернулась и с силой ударила посохом по затылку чудовища.

— Пошла вон, курица!

Куролиск качнулся, но устоял. Мелькора ударила еще раз — ниже, в основание шеи. Раздался сухой хруст. Тварь рухнула на бок и несколько раз дернула лапами. Последний куролиск отскочил от Мустала и повернул голову к волшебнице.

Орк наконец выдернул посох из трещины.

— Моя очередь.

Он подскочил к чудовищу сбоку и ударил кулаком снизу, прямо под клюв. Голова куролиска дернулась. По пещере прокатился хруст, неприятный даже для Мустала.

Существо пошатнулось, сделало два неуверенных шага и упало рядом со своим сородичем.

Стало тихо.

Только угли догорали на перьях первого куролиска, а где-то в туннелях мерно стучали капли воды.

Мелькора стояла с поднятым посохом и смотрела на мертвых тварей. Потом опустила посох на голову ближайшей.

Раз.

Еще раз.

— Мелькора, — осторожно сказал Мустал.

Она не услышала.

— Они не имели права, — выдохнула она и снова замахнулась. — Не имели права трогать моих.

Мустал подошел, положил широкую ладонь ей на плечо.

— Доча. У нас тут двое каменных.

Мелькора застыла.

Посох выскользнул из ее пальцев и глухо ударился о пол.

Она опустилась рядом с Циром. Камень полностью покрыл его, превратив лицо хоббита в испуганную маску. Нагиня лежала кольцом неподалеку. Шрам-молния на ее хвосте потускнел, а из глаз ушла зелень, сменившись серостью камня.

— Я вспомнила, — тихо сказала волшебница. — Окаменение куролиска не навсегда. Через двенадцать часов оно проходит.

— Это хорошая новость? — спросил Мустал.

Мелькора подняла взгляд на трех гоблинов у недоделанных вагонеток.

— Была бы хорошей, если бы в комнате не стояли еще три окаменевших гоблина.

Орк посмотрел на статуи с копьями.

— Они очнутся раньше Цира и Нагини.

— Скорее всего, — кивнула Мелькора. — Значит, сначала надо решить, что делать с ними.

— Это не ко мне, — сказал Мустал.

Он отвернулся от гоблинов и направился к куче старых досок у стены.

— Я могу развести костер. Костер никого не ломает.

Мелькора проводила его тяжелым взглядом.

— Ты предлагаешь дождаться, пока трое вооруженных гоблинов оживут рядом с нами?

— Я предлагаю не убивать тех, кто прямо сейчас ничего не делает.

— Они ничего не делают, потому что они каменные.

Орк нашел несколько сухих реек, разбитую бочку и горсть щепы. Сложил все у дальней стены, подальше от окаменевших Цира и Нагини, и принялся высекать искру.

Мелькора подошла к ближайшему гоблину.

Каменная пыль лежала на его плечах толстым слоем. На копье успела вырасти тонкая паутина, а в складках застывшей брони темнела въевшаяся грязь.

— Они окаменели давно, — сказала она. — Значит, и очнутся раньше.

— Может, они придут в себя и просто уйдут, — предположил Мустал.

— С копьями?

— Копья тоже могут быть для красоты.

Мелькора медленно повернула голову.

— Ты серьезно?

— Нет. Но мне хотелось, чтобы это прозвучало как версия.

Волшебница огляделась. У стены среди сломанных досок лежали ржавые кирки, лопаты и железные клинья. Она подняла кирку, проверила рукоять и подошла к статуе.

— Мелькора, — предупредил Мустал.

— Не мешай.

Она размахнулась и ударила гоблина в плечо.

Рукоять кирки лопнула у нее в руках. Железная часть отлетела в сторону, а Мелькора по инерции шагнула вперед, едва не напоровшись на выставленное копье.

Она успела ухватиться за древко и выпрямилась.

— Видишь? — сказал Мустал. — Камень защищается.

— Это копье защищается. И оно уже никого не защищает.

Мелькора выбрала другую кирку, тяжелее первой. Удар пришелся вскользь, кирка отскочила от каменного плеча и больно стукнула волшебницу по лбу.

Она села на пол, прижала ладонь ко лбу и несколько секунд молчала.

— Доча, — осторожно начал Мустал, — может, хватит?

— Не дочкай мне тут, — глухо сказала Мелькора.

В ее глазах блеснули слезы.

— Тебе больно?

— Мне обидно.

Мустал вернулся к костру и подул на слабый огонек.

— Они же живые, Мелькора.

Волшебница медленно поднялась.

— А Цир с Нагиней для тебя кто? Каменные украшения?

Орк опустил глаза.

— Нет.

— Вот именно. Когда эти трое очнутся, они начнут резать нас без разговоров. А я не собираюсь ждать, пока они закончат начатое куролисками.

Она схватила железный клин, подтащила к статуе обломок балки и несколькими ударами вогнала клин в трещину у основания. Камень хрустнул. Мелькора ударила еще раз. Статуя раскололась по поясу и тяжело рухнула на пол.

Она не остановилась, пока от первого гоблина не осталась груда серых обломков и сломанное копье. Потом Мелькора молча перетащила железный клин ко второй статуе.

— Доча, может, все-таки не надо? — тихо спросил Мустал.

Камень хрустнул.

Второй гоблин раскололся быстрее первого.

Третья статуя стояла у вагонетки, все еще сжимая копье обеими руками. Мелькора опрокинула ее ударом балки, вбила клин в трещину на груди и закончила работу несколькими ударами кирки.

Когда она выпрямилась, на полу лежали только каменная крошка, обломки копий и три разбитых гоблинских шлема.

Мустал отвернулся.

— Вот теперь это уже точно не мое дело, — тихо сказал он.

— Отлично. Тогда проверь вагонетку, которую куролиски пытались разломать.

Орк кивнул и пошел к перевернутому остову.

Под днищем лежал еще один гоблин — настоящий, давно мертвый и основательно поклеванный. Мустал осторожно отодвинул доску посохом, присел рядом и быстро обыскал тело.

В кожаном мешочке нашлись туго свернутый свиток и одна целая медная монета.

Мустал подошел к Мелькоре и протянул находки.

— Тут свиток. И деньги.

Мелькора развернула свиток и поднесла его к факелу. На пергаменте проступила знакомая морда кота с очень недовольными глазами.

— «Кошачья иллюзия», — прочитала волшебница.

Мустал заглянул ей через плечо.

— Это то самое заклинание Цира?

— То самое. Единственное.

Он посмотрел на окаменевшего хоббита, потом на прожженный рюкзак у него за спиной.

— И что ты хочешь с ним сделать?

Мелькора свернула пергамент.

— Подложим обратно в рюкзак.

— Зачем?

— Когда Цир очнется, он увидит свиток и решит, что мои огненный шар прожег только ткань.

Мустал помолчал.

— Доча, он видел, как свиток рассыпался в пепел.

— Он видел очень многое. Потом его превратили в камень. У него будет достаточно поводов сомневаться в собственной памяти.

— Надеюсь, ты не собираешься преподавать в Академии логику.

— Я собираюсь преподавать магию Огня. Это совсем другая кафедра.

Мустал подошел к Циру и попытался просунуть свиток в прожженную дыру рюкзака. Каменная ткань не гнулась. Пергамент соскользнул вниз и упал на пол. Орк попробовал еще раз. Свиток снова выпал.

— Он не хочет туда, — сказал Мустал.

— Это свиток. У него нет желания.

— Тогда откуда такое упорство?

Мустал почесал затылок, затем посмотрел на свою мантию. Темные разводы на ткани успели засохнуть, но в складках еще оставались липкие комки.

— Ага, — оживился он.

Мелькора сразу нахмурилась.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я придумал.

— Знаю. И нет.

Орк не стал спорить. Он соскреб с мантии немного засохшей грязи, смазал ею край свитка и снова просунул пергамент в дыру. На этот раз тот остался на месте. Мустал довольно кивнул.

— Видишь? Держится.

— Да, — сказала Мелькора. — Теперь у Цира есть заклинание и новая причина не давать тебе трогать свои вещи.

Орк вытер ладонь о мантию и огляделся.

— А мне теперь надо как-то почиститься.

Он посмотрел на окаменевшую Нагиню. Мелькора медленно подняла глаза.

— Не смей.

— Я очень осторожно.

Мустал поднял каменную змею обеими руками и попытался стереть засохшую грязь с рукава ее боком. Сначала ничего не произошло. Потом в пещере тихо треснуло. Кончик хвоста Нагини отделился от тела и упал на пол.

Орк застыл.

— Упс.

Мелькора закрыла глаза.

— Мустал.

— Он сам отвалился.

— У нее хвост. Он не может сам отвалиться.

Орк поднял каменный кончик, приложил его к излому и задумался.

— Свиток же сработал.

— Не смей.

— Я только повторю удачный опыт.

Он быстро нанес на излом остатки грязи с мантии и прижал хвост к телу. Несколько секунд Мустал держал его обеими руками, будто ждал, что камень передумает. Потом осторожно отпустил. Хвост остался на месте.

— Готово, — облегченно сказал орк. — Даже шрама не видно.

— Там и так был шрам, — мрачно заметила Мелькора.

Она отошла к телам куролисков, разделала их кинжалом и стала жарить мясо над костром. Вскоре по пещере поплыл запах горячей курятины.

Мустал сел у огня, стараясь не смотреть на Нагиню.

— Как думаешь, она заметит?

— Сначала заметит. Потом укусит. Потом заметит еще раз.

Орк вздохнул.

Мелькора разложила мясо на плоском камне, но сама есть не стала. Она устроилась между окаменевшими друзьями и долго смотрела на огонь.

— До пробуждения еще несколько часов, — сказала она. — Нам нужно отдохнуть.

— Разбуди меня, если кто-то очнется.

— Даже если это гоблин?

— Особенно если это гоблин.

Мустал лег у костра, подложил под голову свернутую мантию и почти сразу захрапел.

Мелькора осталась сидеть между Циром и Нагиней.

Вода мерно капала где-то в глубине Шахт, а волшебница считала удары, стараясь не думать о том, сколько времени осталось до пробуждения.

Глава 4

Двенадцатый час, который Мелькора считала по каплям воды, растворился в тишине.

Костер давно превратился в красные угли. Обглоданные кости куролисков белели у стены, а Мустал храпел так ровно, словно лежал не в заброшенных Шахтах, а в собственной постели. Волшебница не спала.

Она сидела между окаменевшими друзьями, кутаясь в мантию, и следила за ними так внимательно, что заметила первую перемену.

На боку Нагини камень потемнел. По неподвижному телу змеи прошла тонкая трещина. Потом еще одна.

— Нагиня? — тихо позвала Мелькора.

Каменная скорлупа осыпалась с головы змеи серой крошкой.

— Ай! Ш-ш-ш! — Нагиня резко вздрогнула, открыла глаза и попыталась свернуться кольцом.

Боль заставила ее замереть. Она опустила взгляд на хвост. Кончик лежал рядом, отдельно от тела. Из неровного обрубка медленно сочилась кровь, а место излома покрывала засохшая темная грязь.

Нагиня осторожно понюхала ее. Потом подняла голову.

Мустал уже проснулся.

Он увидел, куда смотрит змея, и поспешно вытащил Амулет Змеиной Речи. Орк попытался небрежно махнуть рукой, будто хотел выбросить амулет в коридор. Цепочка зацепилась за его палец и амулет описал круг, вернувшись к нему в ладонь.

Мустал быстро пригладил волосы, делая вид, что именно это и собирался сделать.

— Мус-с-с-стал, — прошипела Нагиня. — Я тут немного помираю. Не хочешь мне помочь?

Орк виновато кашлянул.

— У меня есть лечебный ритуал. Хочешь, я станцую?

Нагиня приподняла голову.

— Хочу.

— Правда?

— С-с-с-сейчас хочу.

Мустал встал, поставил посох перед собой и закрыл глаза. Несколько секунд он молчал, собираясь с духом. Потом качнул бедрами и запел:

— Жемчужинка моя-а-а-а...

По пещере разошлась теплая зеленоватая волна. Она коснулась порезов на чешуе Нагини, ожогов на руках Мелькоры и раны на плече еще неподвижного Цира.

Кровь на боку змеи остановилась. Мелкие порезы затянулись, а каменная пыль осыпалась с чешуи. Но хвост остался лежать на полу.

Мустал закончил танец, тяжело выдохнул и посмотрел на него.

— Тут ритуал, видимо, не рассчитал на отдельные части тела.

Мелькора устало вздохнула, раскрыла сумку и достала маленький флакон с густой алой жидкостью.

— Это зелье сильного лечения. И оно стоит дороже, чем вся твоя мантия, Мустал.

— Моя мантия бесценна, волшебница.

— Именно поэтому я и сказала «дороже».

Волшебница подняла кончик хвоста, осторожно приложила его к обрубку и вылила зелье на место разлома. Кровь зашипела. По чешуе пробежала красноватая волна, а между двумя частями хвоста натянулась тонкая полоска новой кожи.

— Щ-щ-щ-щипет! — заизвивалась Нагиня. — Щ-щ-щ-щипет!

— Терпи, — сказала Мелькора. — Это хороший знак.

Через несколько секунд шипение стихло. Нагиня медленно шевельнула хвостом. Потом еще раз, уже сильнее. Хвост слушался.

Змея внимательно осмотрела его, после чего посмотрела на Мелькору.

— С-с-спасибо.

За их спинами камень на лице Цира тихо хрустнул. Камень на лице Цира треснул еще раз. Хоббит закашлялся, дернул плечом и медленно открыл глаза.

Серая корка осыпалась с его щек и волос мелкими крошками. Цир попытался подняться, но колени не сразу согласились его держать.

Мелькора подхватила его под локоть.

— Не торопись. Ты только что двенадцать часов был статуей.

— Я и раньше так долго неподвижно сидел, — хрипло сказал Цир. — На военном совете.

Он ощупал плечо, поморщился и заметил прожженную дыру в рюкзаке. Потом полез внутрь. На дне лежал свиток «Кошачьей иллюзии».

Цир взял его двумя пальцами, понюхал и нахмурился.

— Я отчетливо помню, что перед тем, как эта тварь меня окаменела, в меня откуда-то прилетел огненный шар.

Мелькора выпрямилась.

— Правда?

— Правда. И я отчетливо видел, как мой свиток сгорел.

Он перевернул пергамент.

— А теперь свиток снова есть. Только он весь в дерьме.

Мустал кашлянул и с особенным вниманием принялся разглядывать угли. Мелькора посмотрела на хоббита.

— Ну, мы знаем, кто тут наследил.

Орк медленно повернул к ней голову.

— Мелькора.

— Я имела в виду не тебя. Я имела в виду обстоятельства.

Цир по очереди посмотрел на обоих.

Мелькора продолжила:

— Скорее всего, свиток выпал в пылу боя. Мустал поднял его и вернул тебе обратно. Рюкзак все равно прожжен, значит, твои воспоминания в основном верны.

— «В основном»? — переспросил Цир.

— Важнее другое: свиток у тебя есть?

Хоббит подержал пергамент на вытянутой руке.

— Есть.

— Значит, вопрос закрыт.

— Не совсем, — сказал Цир. — За то, что он испачкал мое единственное заклинание своим дерьмом, я хочу булаву.

Мустал наконец отвернулся от костра.

— Нет.

— Я даже не сказал, зачем.

— Ты всегда хочешь ее для одной и той же змеи.

Нагиня приподняла голову.

— И это очень хорошая причина.

Мустал подполз к ней на коленях, поплевал на пальцы и осторожно помассировал место, где недавно срастался хвост. Нагиня дернулась, но не отстранилась.

— Больно? — спросил он.

— Нет. Но я запомнила.

— Это почти то же самое, — тихо заметил Цир.

Мелькора поднялась и стряхнула с мантии каменную пыль.

— Так. Мы всех убили, вас вылечили, еда готова. Берем мясо с собой и идем дальше.

— А отдохнуть? — спросил Цир.

— Ты двенадцать часов отдыхал.

— В камне.

— Особенно эффективно.

Пока Мелькора заворачивала жареное мясо куролисков в уцелевшие куски ткани, Цир подошел к мертвому гоблину под вагонеткой. Он стянул с него наименее рваный лоскут кожаной брони и несколько длинных ремешков.

— Этим ты хочешь починить рюкзак? — спросила Мелькора.

— Этим я хочу сделать его страшнее. Чтобы следующий огненный шар испугался заранее.

Хоббит сел на пол, затянул кожаную заплату поверх прожженной дыры и закрепил ее ремнями.

Работал он быстро, привычно и молча. Через несколько минут Цир поднял рюкзак, проверил швы и надел его на плечи.

— Готово.

Он посмотрел на темную арку в углу пещеры.

— Теперь можно выяснить, куда ведет вон та штука.

Когда хоббит закончил со своей сумкой, отряд подошел к арке в углу пещеры. Арка была низкой, вырубленной грубо и без всяких украшений. Только над самым ее сводом темнели гномьи руны, почти скрытые копотью и паутиной.

Мелькора подняла факел выше.

— Будешь пробовать? — спросила она у Цира.

Хоббит посмотрел на руны с таким видом, будто они первыми начали.

— Буду. Я теперь опытный.

— После одного слова?

— После двух. Я еще «скат» читал.

Мелькора достала из сумки свиток с гномьим алфавитом и протянула его Циру. Он прищурился, сверил первый знак, потом второй.

— Тут есть буква «О». И «М».

— Начало впечатляющее.

— Нет, это не «М». Это «А». Или… — Цир наклонился еще ниже. — Амю…

— Такой буквы нет, — сказала Мелькора.

— Я как раз собирался это уточнить. Давай дальше сама.

— Ну да, ну да.

Пока волшебница разбирала надпись, Мустал присел возле Нагини. Змея обвила его могучий торс, устроив голову у него на плече. Орк что-то зашептал ей в самое ухо.

Нагиня тихо зашипела, словно смеялась.

— Только не рассказывай ей новый анекдот, — не оборачиваясь, попросила Мелькора.

— Это был не анекдот, — обиделся Мустал. — Это была мудрость.

— Тогда тем более не рассказывай.

Нагиня покачала головой.

— Он сказал, что, если лифт сломается, я должна обвиться вокруг всех и держать.

Цир посмотрел на орка.

— А если мы в лифт не поместимся?

— Тогда я вас сложу аккуратно, — серьезно ответил Мустал.

Мелькора провела пальцем по последней руне.

— Тут написано: «БРАУМОРДО».

— И что это значит? — спросил Цир.

— Не знаю.

— Совсем?

— Совсем.

Хоббит посмотрел на надпись с уважением.

— Значит, я прочитал почти так же хорошо, как ты.

— Не обольщайся.

За аркой начинался квадратный колодец. Он уходил строго вниз, и свет факела не доставал до дна.

На железных направляющих висела шаткая деревянная платформа без стен. Пол у нее был собран из потемневших досок; между ними чернели щели, достаточные, чтобы потерять сапог, кинжал или нормального хоббита.

К платформе тянулись потертые веревки. Они проходили через железные шкивы под потолком и исчезали в темноте рядом с каменными противовесами. Один из них лежал на боку, словно устал работать раньше остальных.

Цир осторожно постучал по ближайшей доске рукоятью кинжала. Доска ответила сухим треском.

— Ну, она еще живая, — заметил он.

— В отличие от того, кто на ней поедет, — сказала Мелькора.

Нагиня вытянулась к краю шахты и попробовала воздух языком.

— Снизу пахнет водой, ржавчиной и чем-то очень с-с-с-старым.

— Чем именно? — спросил Мустал.

— Старым. Я же сказала.

Мелькора еще раз осмотрела веревки, потом покосившиеся шкивы.

— Это лифт вниз. И он не выглядит хорошим.

— А хороший лифт в Шахтах Безумия мы уже встречали? — спросил Цир.

— Нет. Поэтому этот особенно плохой.

Она отступила от колодца.

— Пока не лезем. Здесь остался еще один коридор, а падать в неизвестность мы всегда успеем.

— Хороший план, — быстро согласился Мустал.

Цир задержался у арки на секунду дольше остальных.

— «БРАУМОРДО» все-таки звучит как название места, куда очень не хочется ехать.

— Вот и не поедем, — сказала Мелькора. — Пока.

Отряд вернулся в основной проход и двинулся дальше, держась ближе друг к другу. Спокойно идти по новому коридору удалось недолго.

Нагиня скользила вдоль стены, временами касаясь ее кончиком хвоста. В этом месте камень был холоднее, чем обычно, а под тонким слоем пыли не виднелось ни одной привычной трещины.

Змея замедлилась. Потом остановилась.

— Ребята, кажетс-с-с-ся, тут ес-с-сть вход.

Цир сразу поднял факел.

— В стене?

— Нет, в потолке. Конечно, в стене.

Мустал наклонился, но ничего не увидел.

Перед ними тянулась самая обычная серая кладка. Неровные камни, крошки раствора, темные потеки от воды. Только один участок был чуть более гладким и выпуклым, словно кто-то когда-то попытался замазать проход, а потом передумал.

Мелькора подняла ладонь.

— Не трогать. Сначала посмотрю.

Она подошла ближе, держа посох перед собой. Нагиня поползла вслед за ней.

— Я же с-с-с-сказала: вход.

— Ты сказала «кажется», — напомнила Мелькора.

— Это была вежливая форма уверенности.

Волшебница провела пальцами по камню. Под пылью поверхность оказалась не шершавой, а влажной и чуть теплой.

Мелькора нахмурилась.

— Это не камень.

В ту же секунду стена вздрогнула. Из нее вылетела толстая серая ложноножка и метнулась к лицу волшебницы. Мелькора успела отшатнуться.

Кончик отростка рассек воздух у самого ее виска и с влажным шлепком ударился о противоположную стену.

Цир выхватил кинжалы.

— Вот теперь это точно не вход.

Участок стены медленно раздулся, потерял форму камней и превратился в серую дрожащую массу. Из нее потянулись еще две ложноножки. Одна шарила по полу, другая извивалась в воздухе, нащупывая, кого ударить первой.

Мелькора вытащила костяной кинжал.

— Назад. Все.

Цир попятился, но Нагиня осталась на месте.

— Но это же дверь, — возмущенно прошипела она. — Она была похожа на дверь.

— На самом деле она была похожа на голодную стену, — сказал хоббит.

Мустал шагнул вперед.

— А с чего вы взяли, что она вообще хочет нам зла?

Мелькора резко повернулась к нему.

— Потому что она пыталась откусить мне голову.

— Может, она просто поздоровалась неудачно.

— Мустал, не надо.

Орк уже стоял перед дрожащей массой, держа посох опущенным.

— Дети мои, мы можем договориться. Мы тут ненадолго. Нам нужен Ключ Эль’Диадоро, а не чужая стена.

Ложноножка замерла. Мустал ободряюще кивнул.

— Вот. Видите? Она слушает.

Отросток задрожал. Его мягкий кончик вытянулся, заострился и с внезапной скоростью вонзился орку в живот.

— А-а-а-а! — заорал Мустал.

Он отшатнулся, прижал ладонь к ране и с удивлением посмотрел на кровь.

— Не слушает.

Цир бросился к ближайшей ложноножке, которая уже тянулась к нему. Он поднырнул под нее, ударил снизу и отсек отросток у самого основания. Серый кусок упал на пол, забился, как выброшенная рыба, и быстро растекся липкой лужицей.

— Вот так надо договариваться, — выдохнул хоббит.

Но монстр даже не дрогнул. По его телу прошла волна. На месте отсеченной ложноножки выросли две новые. Одна ударила по полу рядом с Циром, выбив из камня крошку. Вторая хлестнула Мустала по ногам. Орк не успел отскочить.

Острый кончик вонзился ему в бедро, и Мустал тяжело рухнул на колени.

— Мелькора, — сквозь зубы сказал он, — я окончательно против переговоров.

Волшебница отступила подальше, подняла посох и выровняла дыхание. Нагиня юркнула за каменный выступ.

— Я предупреждала, что это вход, — донеслось оттуда.

— Потом обсудим твой талант искать двери! — крикнула Мелькора.

Она вытянула руку.

— Огненный шар!

Пламя сорвалось с ее ладони и врезалось в самый центр дрожащей серой массы. Коридор осветила оранжевая вспышка. Монстр вздулся, задрожал всем телом и растекся по полу дымящейся лужей. Через несколько мгновений от него не осталось ничего, кроме мокрого следа и запаха горелой пыли.

За ним открылась чистая глухая стена. Никакой двери там не было.

Мустал с трудом дотянулся до лекарской сумки, достал пачку листьев подорожника, щедро поплевал на них и прилепил к ранам.

— На первое время сойдет, — сказал он, поднимаясь. — А там само заживет.

Нагиня осторожно выползла из-за выступа.

— Булаву мне дашь на хвос-с-с-ст?

— Нет.

— Отберите у него булаву кто-нибудь! — злобно прошипела змея.

Мустал оперся на посох и пошел дальше по коридору.

— Кусайся.

Спустя почти час ходьбы по пыльным коридорам отряд снова вышел к комнате с куролисками.

Все замерли у входа.

У дальней стены по-прежнему лежали тела трех чудовищ. Над кострищем еще поднимался тонкий запах дыма, а рядом темнели обломки гоблинских копий.

Цир посмотрел на сталагмит, потом на туннель за спиной.

— Мы дали круг.

Мелькора медленно выдохнула.

— Черт. Самый настоящий круг вокруг этой чертовой комнаты.

Нагиня приподняла голову.

— Я ведь говорила, что тут плохие запахи.

— Ты это говорила почти про все Шахты, — заметил Цир.

— И ни разу не ошиблась.

Мелькора подошла к середине пещеры и посмотрела на три прохода.

— Итак. У нас осталось три варианта: скат, лифт и скелеты.

— Лифт, — сразу сказал Мустал.

— Скелеты, — одновременно с ним сказал Цир.

Нагиня свернулась возле орочьей ноги.

— Я за то, чтобы не ехать на лифте, который пахнет с-с-с-старой веревкой и падением.

Цир ткнул большим пальцем куда-то в сторону фиолетового зала.

— Скелеты нас уже видели и не напали. А еще у них есть начальник с алмазной киркой. Возможно, он знает, что такое «БРАУМОРДО».

— Возможно, он знает только, как перекладывать камни, — сказала Мелькора.

— Это уже больше, чем знаем мы.

Мустал поморщился.

— Там одиннадцать скелетов. И все с инструментами.

— Инструменты не делают их опаснее, — возразил Цир. — Скелет с лопатой вообще выглядит так, будто хочет только закопать свои проблемы.

— Не смеши их, — попросила Мелькора. — Вдруг это будет оскорблением.

Орк посмотрел в сторону шахты.

— Лифт ближе. И мы хотя бы не идем к одиннадцати мертвым гномам по собственной воле.

— Лифт в старой заброшенной шахте доверия не вызывает, — прошипела Нагиня. — Особенно после того, как мне хвост обратно приклеили.

Мустал кашлянул.

— Его не приклеили. Его очень качественно присоединили.

— Разница есть только для того, кто держал грязь в руках.

Мелькора подняла ладонь, призывая всех замолчать.

— У меня есть план-капкан.

Мустал тут же оживился.

— Разделяемся!

Волшебница уставилась на него.

— Нет.

— Но если разделиться, мы быстрее проверим все дороги.

— Нет.

— Я могу пойти к скелетам. Цир — к скату. Вы с Нагиней...

— Мустал. Нет.

Орк растерянно моргнул.

Мелькора обвела взглядом своих спутников.

— После прошлого раза мы не разделяемся. Вообще. Мы команда. Ну-ка в круг.

Цир тяжело вздохнул.

— Это обязательно?

— Обязательно.

Отряд нехотя сбился в тесный круг. Мелькора положила руку на плечо Мустала. Орк обнял ее в ответ и прижал к боку Нагиню. Цир пристроился с другой стороны, стараясь не касаться никого лишний раз. Пока Мелькора говорила о взаимной поддержке, общей ответственности и том, что никто никого не бросает, Цир осторожно потянулся к карману орочьей мантии. Он хотел достать булаву для Нагини.

Но промахнулся. Мустал резко отшатнулся и посмотрел вниз.

— Цир.

Хоббит медленно убрал руку.

— Я могу объяснить.

Орк отвесил ему такой подзатыльник, что Цир едва не сел на пол.

— Руки не распускай, переросток.

— Я тянулся за булавой!

— А схватился не за ту.

Нагиня приподняла голову.

— Булава была близко?

— Нагиня, — одновременно сказали Мелькора и Мустал.

Волшебница закрыла глаза и сосчитала до трех.

— Возвращаемся к плану. Сначала проверим лифт, но вниз пойдет только Нагиня.

Змея насторожилась.

— Почему я?

— Потому что ты легче всех, быстрее всех и умеешь ползать по веревкам.

— А еще потому, что если он сломается, я не потяну за собой троих взрослых и одного огромного хоббита, — добавил Мустал.

— Верное наблюдение, — признала Нагиня.

Мелькора кивнула.

— Мы будем держать платформу и веревку. Нагиня спустится ровно настолько, чтобы понять, есть ли внизу путь.

— А потом вытащите меня обратно?

— Разумеется.

— Я вам верю. Но с-с-с-совсем немного.

К арке с лифтом они вернулись молча.

После разговора о скелетах, падении и не той булаве даже Мустал решил не спорить с решением Мелькоры. Орк обошел ворот, проверил рукоять и осторожно потянул за нее. Веревки скрипнули. Платформа качнулась.

Нагиня посмотрела на нее с подозрением.

— Она точно не упадет?

— Точно не знаю, — честно ответил Мустал.

— Прекрас-с-с-сно.

Мелькора подошла к краю шахты.

— Спускаешься до первого препятствия. Ничего не трогаешь без необходимости. Если увидишь путь, сразу возвращаешься.

— А если увижу еду?

— Сначала возвращаешься.

Нагиня подумала.

— Это будет тяжело.

Она скользнула на платформу, обвила одну из толстых веревок и для надежности зацепилась хвостом за железную скобу.

Цир присел у края колодца.

— Если что, кричи.

— Я умею шипеть громче, чем ты кричишь.

— Это правда, — сказал Мустал.

Он медленно повернул ворот.

Платформа начала опускаться.

Сначала доски уходили вниз неторопливо, с долгим скрипом и рывками. Нагиня постепенно растворялась в темноте, но зеленые глаза еще несколько мгновений светились внизу.

— Ниже еще можно? — донеслось из шахты.

— Можно, — ответила Мелькора. — Но аккуратно.

Мустал продолжил крутить. Веревка натягивалась, шкивы жалобно визжали. Потом снизу раздался глухой удар. Ворот дернулся у орка в руках, а веревка сразу ослабла.

— Стой, — крикнула Нагиня. — Я во что-то уперлас-с-с-сь.

Мустал остановился. Внизу несколько секунд было тихо. Потом послышалось шуршание камней.

— Там завал, — сообщила змея. — С-с-с-сплошной. Платформа стоит на камнях, дальше хода нет.

— Попробуй посмотреть по сторонам, — сказала Мелькора.

— Я уже смотрю.

Нагиня сползла с платформы, исчезла из круга света и через мгновение вернулась, зажав в пасти небольшой серый камень.

— Нашла доказательство.

— Доказательство чего? — спросил Цир.

— Камня.

Мустал выждал немного, потом снова начал крутить ворот, поднимая платформу. На этот раз веревка скрипела еще громче.

Когда Нагиня поднялась достаточно высоко, она поползла по веревке наверх, разжала пасть и попыталась плюнуть камнем в орка.

Камень пролетел мимо Мустала, ударился о стену и отскочил Циру под ноги.

— Тьфу! — прошипела Нагиня.

— Ты цела? — спросила Мелькора.

— Цела. Завал там с-с-с-сплошной.

Волшебница подняла руки.

— Ассалай! Маххалай! Найдись! Обнаружись!

По шахте прошла тонкая синяя волна. Она скользнула по стенам, осветила противовесы, коснулась груды камней внизу и погасла.

Мелькора нахмурилась.

— Никакой магии. И никакого скрытого прохода.

— Значит, лифт нам не нужен? — уточнил Цир.

— Значит, лифт ведет в завал.

Нагиня обвилась вокруг шеи Мустала.

— А может, разобрать его?

Орк посмотрел на нее, как на очень маленькую и очень странную проблему.

— Чем?

Змея качнула головой в сторону комнаты с куролисками.

— Кирками. Вон сколько валяетс-с-с-ся.

— Ну, в принципе, — протянула Мелькора, — ты можешь сама ползать туда-сюда и выплевывать камни.

— Очень смешно.

Нагиня сощурила зеленые глаза.

— Судя по гоблинам, точнее по их обломкам, кто-то из вас умеет работать киркой.

Мелькора отвела взгляд.

— Это куролиски сделали.

Цир хмыкнул.

— Курочка бежала, хвостиком махнула, гоблины и разбилися.

Змея медленно перевела взгляд с хоббита на Мелькору, потом на Мустала. Никто не выдержал его дольше нескольких секунд.

— Я так и думала, — прошипела Нагиня.

Мелькора развернулась к туннелю.

— Лифт отпадает. Скелеты остаются. Но сначала проверим скат: он хотя бы ведет вниз без веревок и без попыток съесть наши головы.

— Пока, — добавил Цир.

— Пока, — согласилась волшебница.

Отряд двинулся обратно по туннелям, возвращаясь к скату.