Атлантический блюз (гет)

Через неделю на веранде дома Тейшейра сидел профессор Алмейда, глава международной археологической экспедиции. Он аккуратно снял очки и бережно опустил на стол очищенную от столетнего ила бронзовую фигурку.

— Это невероятно, Томаш, — голос профессора дрожал от научного восторга. — Экспресс-анализ подтвердил: перед нами подлинник великого португальского мастера Антониу Тейшейры, работавшего на рубеже девятнадцатого века. Он создал её по заказу королевского двора как аллегорию Saudade, португальской Богини Тоски и Морских Ветров. Обратите внимание на этот сплав с добавлением серебра. Фигурка полая внутри, она создана как уникальный акустический резонатор. Капитан вашего семейного судна вез её как бесценный талисман. Для министерства культуры Португалии эта находка — сенсация века. Её страховая стоимость исчисляется сотнями тысяч евро, и она займёт центральное место в музее Фуншала. Но главное — за её обнаружение экспедиции, и вам в частности, положено колоссальное государственное вознаграждение.

В этот самый момент на веранду вошли Фелипе, Жоржи и дядя Ренато, только что вернувшиеся из Италии. Жоржи держал в руках открытый ноутбук с графиками поставок для ресторанов и выглядел крайне деловито.

— О, у вас тут всё ещё кружок любителей мистики? — снисходительно усмехнулся Жоржи, проходя к столу. — А мы вот с папой и дядей Ренато привезли подписанные контракты. В следующем году открываем три филиала в Кампании. Дядя Ренато лично договорился с итальянским синдикатом. Вот это, я понимаю, масштабы. А вы тут...

Жоржи осёкся, заметив на столе сияющую благородным металлом старинную статуэтку и суровое, торжественное лицо профессора Алмейды.

— Позвольте, — вмешался Ренато. Немолодой, умудрённый опытом мужчина с цепким взглядом истинного итальянского лидера подошёл ближе к столу. Как мэр крупного приморского города, он мгновенно оценил обстановку, документы с гербом министерства и авторитет профессора. — Что здесь происходит?

— Здесь происходит историческое открытие, господа, — сухо ответил профессор Алмейда, поднимаясь. — Эта молодая леди, Ана Тейшейра, и её коллега Томаш только что нашли и подняли со дна океана утерянное национальное сокровище Португалии. С помощью... весьма нестандартных акустических методов, которые оказались эффективнее всей нашей дорогостоящей техники.

Жоржи уставился на Ану, и его челюсть медленно поползла вниз. Экран его ноутбука с ресторанными наценками на пиццу и осьминогов вдруг показался мелким и незначительным на фоне официальных бумаг о государственной премии и мировой археологической сенсации.

Ренато медленно перевёл взгляд со статуэтки на Ану. Он посмотрел на её розовый Fender Stratocaster, стоящий в углу веранды, затем вновь на племянницу. В его глазах вдруг вспыхнуло глубокое, искреннее уважение. Он вспомнил слова своей матери Линн о том, что в их роду музыка всегда была чем-то большим, чем просто звуки. Паоло это доказал всему миру, а теперь это сделала Ана.

— Родная моя, — Ренато подошёл к Ане и впервые за много лет приобнял её за плечи, повернувшись к онемевшему Жоржи. — Ну что, «бизнесмен»? Твоя сестра одной своей гитарой и чарующей музыкой за пару вечеров сделала для имени нашей семьи больше, чем все твои рестораны сделают за ближайшие десять лет. Вот тебе и «пиликанье на весле». Учись, пока она жива.

Ана улыбнулась дяде Ренато и лукаво подмигнула совершенно растерянному брату. Жоржи пристыженно захлопнул ноутбук, не зная, что сказать, и предпочёл тихо отступить в тень.

В этот момент к столу медленно подошёл Паоло Марино. Он молча остановился перед сияющей бронзовой фигуркой Богини Тоски. Его сине-зелёные глаза, видевшие так много на своём веку, на секунду замерли. Паоло не прикоснулся к реликвии, но его пальцы в карманах старого кардигана судорожно сжались. В этой изящной статуэтке из девятнадцатого века, в её гордом и печальном силуэте, он мгновенно узнал ту самую вечную, ускользающую юность, которую когда-то потерял на испанском берегу в шестьдесят седьмом году. Маэстро ничего не сказал — он оставался слишком закрытым человеком, чтобы делить свою сокровенную печаль с кем-то ещё. Но он глубоко, облегчённо вздохнул, поднял глаза на Ану и Томаша и едва заметно, одобрительно им кивнул. Море вернуло память.