There and Back Again | Туда и обратно (джен)

Ладно, парочка (быстрых?) заметок перед тем, как мы начнём.

Мне тут «посчастливилось» столкнуться с рецензентом, который в отзывах к TBA тонко оскорбил Рона. Постоянные читатели этого фика, возможно, знают, что я стараюсь отвечать всем, кому могу, поэтому, разумеется, я ответил и ему. К сожалению, вместо дискуссии, на которую я рассчитывал, нападки переросли во взаимный переход на личности, а главный вопрос — какого чёрта у тебя вообще за претензии к Рону? — так и остался без ответа. И какова же причина, по которой Рон якобы не достоин Гермионы? В «Дарах Смерти» он бросил друзей. Обалдеть. Просто слов нет. Отличный способ судить о человеке исключительно по его ошибкам.

Я вот к чему веду: не нравится Рон? Ладно. Но какого чёрта вообще читать фанфик о том, кто тебе не нравится? Ах да, меня ещё обозвали «Chuchi Otaku Ronald», будто я должен счесть это оскорблением. Как раз наоборот, для меня это огромный комплимент. Мне остаётся лишь мечтать быть хотя бы вполовину таким же храбрым, преданным и прямолинейным, как Рон.

И ещё: я прекрасно понимаю, что этот фанфик понравится не каждому, даже среди любителей Рона. Даже если мне кажется, что сюжет, правила мира и лор продуманы настолько хорошо, насколько возможно, всегда найдутся те, кто отыщет сюжетные дыры и начнёт в них тыкать. Опять же, ничего страшного. Возможно, я даже вынесу из этого что-то полезное. Но вот в чём загвоздка: канон ГП (особенно в части магии) прописан не настолько досконально, чтобы я не мог позволить себе некоторую авторскую свободу. В большинстве случаев я стараюсь держаться канона, но, как я уже упоминал в прологе, новый мир Рона — не совсем тот, что он оставил позади. Пожалуйста, помните об этом, а также о том, что я подхожу к некоторым вещам творчески. Если вам из-за этого не нравится моя работа, что ж, удачи в поисках другого фанфика.

Кратко: если вы не любите Рона — ладно. Но не поливайте его дерьмом в отзывах к фанфику о нём. Это попросту глупо. А если вам не по душе мои авторские вольности с каноном — ладно, проходите мимо.

Из более позитивных новостей: рад сообщить, что у TBA официально появилась бета! Ура! Огромное спасибо A. C. nelli за помощь с этой главой! Ты просто супер, друг мой!

Спасибо также StarsandSunkissed за комментарий по поводу дилеммы: один большой фик или несколько поменьше. Я всё ещё не решил, но в ближайшее время обязательно определюсь!

* * *

Глава 8:

Неприятности с троллем

* * *

Ну просто блядское везение.

Адреналин ударил в кровь; всё тело натянулось как струна, пока Рон не сводил глаз со стоящего перед ним тролля. Он снова выругал себя последними словами за то, что распустил сопли и поддался эмоциям, начисто забыв: сегодня же тот самый день, когда Квиррелл впустил тролля в Хогвартс!

Слабым утешением служило то, что на этот раз на чудовище наткнулась не Гермиона. Проблема заключалась в том, что сам Рон — мелкий, щуплый Рон с нестабильной палочкой наперевес — был вовсе не уверен, что справится лучше неё.

Соберись, Уизли! Тебе не сраные одиннадцать, ты восемнадцатилетний волшебник, прошедший войну. СОСРЕДОТОЧЬСЯ!

Когда тролль с рёвом ринулся на него, занеся дубину, дремавший в Роне ветеран мгновенно включился: мальчик с кряхтением метнулся в кабинку за миг до того, как дубина расплющила бы его в лепёшку.

Упёршись рукой в дверцу и наполовину втиснувшись в кабинку, Рон выхватил палочку; мысли в его голове неслись с бешеной скоростью.

Тролли. Что я знаю о троллях? Здоровые, тупые, злобные, жрут людей, шкура слишком толстая для простых заклинаний… Глаза Рона блеснули. Ненавидят свет!

Когда голова тролля повернулась к нему, Рон наставил на тварь палочку:

— ЛЮМОС СОЛЕМ!

Но вместо яркого луча солнечного света из кончика вырвалась лишь короткая вспышка. Рон сердито уставился на свою палочку. Сейчас НЕ время капризничать, тупой ты кусок мусора!

Однако вспышки хватило, чтобы дезориентировать тролля — тот взвыл от боли и яростно затряс головой. Рон воспользовался шансом, выскользнул из кабинки и рванул к двери, но дубина чудовища уже взмыла в воздух, разнося деревянные перегородки в щепки. Лишь потому, что Рон почувствовал движение воздуха, он успел пригнуться за раковиной, укрывшись от града щепок и гвоздей.

Услышав тяжелый топот и верно рассудив, что тролль приготовился двинуться в его сторону, мальчик снова вскинул палочку.

Зрение у троллей дрянное — им приходится жить в темноте, спасаясь от солнца, зато слух чуткий. Он заметил блеск справа от себя. Слишком велик риск облажаться, но другого выхода всё равно нет!

— БОМБАРДА! — Рон направил заклинание в зеркала, разнося их на крупные и мелкие осколки; грохот взрыва смешался со звоном и хрустом крошащегося стекла. Тролль на миг опешил от оглушительного звука и стеклянной шрапнели (шкура у него, может, и толстая, но осколки всё равно могли посечь глаза и ноздри). Рон и сам почувствовал, как стекло полоснуло по щеке, но прикрыл лицо рукой и вложил всю свою магию в следующее заклятие:

— КОНФРИНГО!

Энергия хлынула сквозь пальцы Рона, обжигая кожу, и породила колоссальный огненный вихрь размером с торс тролля, который полетел прямо чудовищу в морду. Шкура тролля может быть непробиваема для большинства чар и сглазов, но даже он почувствует боль от взрывного проклятия, пущенного в полную силу. Великан снова взвыл, попятился и принялся отчаянно махать свободной лапой, когда на нём вспыхнула грубая жилетка из звериных шкур. Рон воспользовался моментом и бросился к выходу из туалета, но споткнулся: осколки распороли лицо возле самого правого глаза, сбивая шаг.

Дерьмо! Дерьмо! Печёт! Рон зажмурил повреждённый глаз на случай, если туда попало стекло, и прижал ладонь к окровавленной щеке. Он выскочил из туалета и припустил куда глаза глядят, стараясь бежать как можно ровнее.

Этот коридор слишком узкий, чтобы нормально драться с троллем. Да ещё и в одиночку. Нужно либо найти место попросторнее и принять бой там, либо — что ещё лучше — наткнуться на профессоров.

— РОН!

От этого знакомого голоса сердце Рона ухнуло в пятки. Твою же мать!

Уставившись вперёд уцелевшим глазом, путешественник во времени едва не осел на пол от ужаса:

— Гарри?! Невилл?! — выдавил он. — Г-Гермиона?!

Невилл побелел как полотно:

— О Мерлин, Рон, что с тобой случилось?!

— Что?! Нет, вы трое-то что здесь делаете?! Тут, блять, тролль на свободе разгуливает!

Глаза Гарри округлились:

— Ты… ты знаешь про тролля? Но тебя же не было на пиру!..

— Я знаю о нём, потому что этот грёбаный урод прямо за мной! — Рон подтолкнул друга вперёд.

— Господи, Рон, твоё лицо!..

Оглушительный рёв и грохот разорвали тишину коридора.

— НЕ СЕЙЧАС, ГАРРИ! — яростно рявкнул Рон. — БЕГИТЕ!

Все четверо помчались со всех ног, спотыкаясь и задыхаясь на бегу. Но тролль, несмотря на свою тушу, каким-то образом настигал их. Раздражённый Рон снова взмахнул палочкой:

— ЛЮМОС СОЛЕМ! КОНФРИНГО!

Сверкнула вспышка света, затем пламени, но оба заклинания оказались слишком слабы, чтобы надолго задержать несущуюся за ними тварь.

Глаза Гермионы были расширены от ужаса; она поспевала за остальными только потому, что Невилл тащил её за руку:

— Ч-что это вообще такое?..

— Это я пытаюсь сохранить нам жизнь! — огрызнулся Рон, приходя в бешенство от того, что, вопреки всем стараниям, заклинания выходили слабее той мощи, которую он в них вкладывал. Клянусь Мерлином, как только накоплю галеонов, сразу заменю эту палочку! Как я должен кого-то спасать, если даже себя вытащить не могу из-за этого упрямого куска дерь…?!

Раздался новый рёв, куда громче прежнего, и у Рона всё внутри похолодело.

Он прямо за нами! Рон мазнул взглядом назад. И уже заносит дубину!

— НАРОД, БЕРЕГИСЬ!

Услышав предупреждение Рона, Гарри обернулся и быстро толкнул бежавшую впереди Гермиону влево, а Рон дёрнул Невилла вправо — как раз вовремя, чтобы уйти от удара, раскрошившего каменные плиты прямо там, где только что находилась вся четвёрка.

Но от сокрушительного удара дубины и силы собственного прыжка Рон врезался в ближайшую стену; в глазах потемнело, и сознание едва не покинуло мальчика.

— Рон! Рон, давай, вставай! — у превратившегося обратно в одиннадцатилетку ветерана кружилась голова, раны нестерпимо ныли, и он непременно потерял бы сознание, если бы Невилл не тряс его без остановки. — Нет, нет, нет! Рон, тролль! Он идёт к Гарри и Гермионе!

…БЛЯТЬ! Уцелевший глаз Рона распахнулся, и он вскочил на ноги. В нескольких шагах от них горный тролль с тяжёлым топотом надвигался на Гарри — тот стоял с белым, окаменевшим лицом, выставив перед собой палочку, но явно не зная, что предпринять, — и насмерть перепуганную Гермиону, которая так и застыла, дрожа всем телом, на полу.

С резким выкриком рыжий взмахнул палочкой:

— РЕДУКТО!

Но старая палочка Чарли, должно быть, просто люто, всем сердцем его ненавидела: выпущенное заклятие лишь лопнуло на спине чудовища, словно мыльный пузырь. Даже не обернувшись в сторону Рона, тролль хрюкнул, не сводя злобных поросячьих глазок с Гарри…

— Гарри! Гермиона! — охваченный отчаянием и понимая, что от палочки толку сейчас чуть, Рон сделал единственное, что пришло ему в голову: всем телом метнулся прямо на открытую спину тролля.

В нос ударила чудовищная вонь помоев и тухлятины; Рон вцепился в голову и уши чудища и каким-то чудом ухитрился загнать свою палочку в одну из ноздрей твари. Тролль взревел от боли, попятился и свободной рукой стал судорожно шарить по своей спине, пытаясь достать Рона, который висел на нём изо всех сил.

— БЕГИТЕ! — заорал путешественник во времени друзьям. — ЗОВИТЕ ПРОФЕССОРОВ! БЫСТРЕЕ! Я НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО ЕЩЁ ПРОДЕРЖУСЬ!

Гарри смертельно побледнел:

— Но мы не можем тебя бросить…

— МАТЬ ТВОЮ, ГАРРИ, ДА ПР… У-О-ОХ! — что-то огромное и шершавое ухватило Рона за мантию. В одну секунду он ещё сидел на загривке тролля, а в следующую уже летел по воздуху, успев встретиться взглядом с полными ужаса глазами Гарри и Гермионы, прежде чем с треском врезался спиной в стену.

— РОН!

Юный гриффиндорец рухнул на пол, хватая ртом воздух и задыхаясь, словно выброшенная на берег рыба, пока раскалённая добела боль разливалась по его жилам.

Дерьмо, я что-то сломал? Плохо дело. Очень плохо. Рон закашлялся, пытаясь приподняться на одной руке, но тут почувствовал на своей спине и плечах чьи-то ладони.

— Д-давай, Рон, — раздался дрожащий голос откуда-то спереди. Гермиона. — Давай, вставай! Ну же!

— Рон… — несмотря на положение, путешественник во времени не смог сдержать улыбку. — Ты назвала меня Роном…

Из-за спины донёсся другой голос — куда более тревожный и требовательный:

— Давай, друг! Держись! Только не вздумай отключаться!

— Г-Гарри… — Рон услышал тяжелый глухой удар, затем ещё один. Сквозь плывущее перед глазами марево он разглядел, что тролль надвигается прямо на них.

— Н-нет! Гарри, Гермиона, тролль! Он идёт сюда! — он дёрнул кого-то за мантию. — НЕ СТОЙТЕ СТОЛБОМ! БЕГИТЕ! БЕГОМ!

Шатенка выглядела до смерти напуганной, но продолжала крепко сжимать руку Рона, а Гарри развернулся к троллю лицом, закрывая Рона своим телом, словно надеясь хоть как-то защитить рыжего друга.

Рон попытался нащупать палочку, но тут же вспомнил, что она застряла в ноздре этого чёртова тролля. Дерьмо, нет! Пожалуйста! Этого просто не может происходить! Где, чёрт возьми, профессора?! КТО-НИБУДЬ, ХОТЬ КТО-ТО, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ!

БАЦ!

Увесистый обломок камня прилетел троллю прямо в морду, угодив в глаз. Серая тварина мотнула головой, раздраженно фыркая, но следом ещё один камень впечатался ей точнёхонько в нос.

— ЭЙ! БЕЗМОЗГЛЫЙ! — футах в пяти от них стоял Невилл; белый как полотно, он отчаянно хмурился, держа охапку камней и швыряя один булыжник за другим прямо в голову чудища. — ДА, ТЫ, СОПЛИВАЯ РОЖА! ХОЧЕШЬ ЕЩЁ?! ТОГДА ИДИ И ПОПРОБУЙ ВОЗЬМИ!

— Невилл!.. — сердце Рона сжалось от нежности к испуганному до смерти, но невероятно храброму другу, на которого теперь переключился тролль: тварь двинулась на Невилла, помахивая дубиной на ходу. Погоди… дубина…

Массивный, утыканный каменными шипами кусок дерева качнулся раз, другой, пока в голове Рона наконец не щёлкнуло.

Ну конечно! Ну блять конечно же! Почему нет? Мы же именно так его и завалили в первый раз!

— Г-Гарри… — зелёные глаза встретились с исполненным боли голубым. — Дубина. Используй… дубину.

Гарри на секунду застыл в полнейшем недоумении, не понимая, о чём говорит Рон, пока путешественник во времени не сделал характерное движение кистью: взмахнуть и рассечь воздух. Глаза очкарика тут же решительно сузились — до него дошло; мальчик поднялся на ноги, вскинув палочку:

— ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА!

Дубина дёрнулась, а затем вырвалась из лап тролля, заставив его озадаченно замереть всего в трёх футах от Невилла, который, судя по всему, был на волосок от обморока. На миг повисла тишина, а затем Гермиона истошно взвизгнула:

— В голову бей!

Гарри снова взмахнул палочкой, и дубина камнем рухнула прямо на мелкую башку тролля.

ХРЯСЬ!

Чудовище издало звук — нечто среднее между рычанием и позывом к рвоте, — и его толстые ноги неуверенно покачнулись. Ребята затаили дыхание: великана повело влево, вправо, снова влево, руки мотались, словно тяжёлые ветви вековых деревьев, пока он не завалился вперёд. Невилл едва успел отскочить, чтобы не быть раздавленным тушей чудища, которая с оглушительным треском рухнула носом в пол.

Прошло несколько томительных, безмолвных секунд, прежде чем Гермиона нарушила тишину:

— Он… он мёртв?..

Рон попытался сфокусировать расплывающееся зрение, чтобы разглядеть, действительно ли тролль повержен и вырублен окончательно, но голова раскалывалась от дикой боли, а дышать становилось всё труднее. Он попробовал заговорить, но лишь закашлялся, выплюнув что-то со вкусом ржавчины.

Ржавчина? Странно. Не помню, чтобы я глотал трубу…

— Боже мой… Гарри! Он же!..

— …Рон! Рон… держись!.. Ну же!.. — панические голоса друзей то наплывали, то тонули в угасающем сознании. Рон отчаянно хотел заверить их, что с ним всё в порядке, ведь с троллем покончено и друзья в безопасности, но…

— О великий Мерлин!..

— Профессор… помогите… он же!..

— Это что?.. Как они?..

— Слышите?.. Мистер Уизли… Уизли?..

…Тьма… была слишком… непроглядной…

— Рон… очнись! РОН!

— …доставить… к Поппи… немедленно!

— Профессор… моя вина… я так!..

— Рон, держись!

Дай мне минутку, Гарри. Путешественник во времени устало подумал: Мне просто нужно… ненадолго закрыть глаза…

— …РОН!

* * *

— Рон? Ты чего так рано встал?

Рыжий мальчик подскочил с дивана в гостиной, услышав, как Гермиона спускается из спален для девочек. Девочка выглядела вполне выспавшейся, если вспомнить их вчерашнее ночное столкновение с троллем. Под мышкой она уже держала пару книг — видимо, чтобы почитать на досуге, подумал Рон.

— Э-э, доброе утро, Гермиона, — он неловко кашлянул. — Да ничего особенного, правда. Просто хотел перекинуться парой слов.

Гермиона вскинула бровь и склонила голову набок:

— А где Гарри?

Даже когда он единственный парень в комнате, всем почему-то непременно нужен Гарри. Рон задавил горькую мысль в зародыше.

— Всё ещё спит. Малость вымотался после вчерашнего, да и выходной же, так что почему бы и нет?

— Да я просто так, — Гермиона запнулась. — Вы с Гарри прямо не разлей вода, понимаешь? Я так привыкла видеть вас вдвоём. Впрочем, тебе что-то было нужно?

Рыжий волшебник глубоко вдохнул. Так, Рональд, давай. Вспомни, что ты репетировал прошлой ночью. Спокойно, уверенно и легко…

— Я, э-э… Пожалуй, я должен перед тобой, а-а… то есть…

Гермиона моргнула:

— Прости? Я не расслышала.

Очень уверенно, Уизли, просто блеск.

— Слушай, прости меня, ладно?

Лицо Гермионы вытянулось от изумления, она едва не выронила книги, которые держала, но Рон продолжил:

— Мне жаль, ну, насчёт того, что я наговорил после Заклинаний. Насчёт того, что у тебя нет друзей и что ты невыносимая всезнайка. Это было грубо и гадко, но я вовсе не хотел, чтобы ты это услышала, — Рон поморщился. — Э-э, не то чтобы это меня оправдывало, но я…

Лохматая девочка заметно порозовела:

— Ты встал в такую рань только ради того, чтобы сказать мне это?

— Иначе я бы места себе не находил. По меньшей мере это я тебе задолжал.

— Ты спас мне жизнь, Рон. Ты и Гарри, — произнесла Гермиона. — Если уж на то пошло, это я твоя должница.

— Ты бы и не столкнулась с этим троллем, если бы не мои слова, как по мне, — Рон пожал плечами. — Так что извини.

Карие глаза Гермионы внимательно изучали его, отчего Рон почувствовал себя замысловатым конспектом Макгонагалл, который ей непременно нужно расшифровать, прежде чем она заговорила вновь:

— Знаешь, Рон, я всегда считала тебя шумным, ленивым, грубым и бесцеремонным…

Брови Рона дрогнули, но он всё равно стиснул зубы. Он рассудил, что заслужил это после всех тех гадостей, что наговорил о ней.

— Но под всем этим ты на самом деле очень хороший, — подвела итог Гермиона. — Ты не первый, кто говорил мне подобные вещи. Честно говоря, мне не должно было быть настолько больно, но… — она отвела взгляд. — Я думала, в Хогвартсе всё будет иначе, но в итоге осталась всё той же всезнайкой без друзей, как в начальной школе…

— А вот это неправда! — быстро возразил Рон. — Теперь у тебя есть друзья! У тебя есть я и Гарри!

Гермиона на мгновение опешила от такого заявления, а затем мягко улыбнулась, чуть приоткрыв крупные передние зубы. И почему-то Рону это показалось… довольно милым. Непривычным, но милым.

— Спасибо, Рон.

Упомянутый рыжий откашлялся, уставившись в пол:

— Э-э, да не за что.

— Правда, Рон, спасибо. Ты хоть и не первый, кто наговорил мне грубостей, — произнесла Гермиона после короткой паузы, — но первый, кто за них извинился. Теперь я понимаю, почему вы с Гарри лучшие друзья.

Рон проигнорировал вспыхнувший на щеках румянец и протянул ей руку:

— Друзья?

Гермиона крепко пожала его ладонь:

— Друзья.

* * *

Первое, что Рон осознал, когда пришёл в себя, — лицо адски саднило. Второе — всё его лицо покрывало что-то слегка шершавое, стягивавшее голову и шею, но без удушающей тяжести.

Третье — что-то тёплое и крепкое, уткнувшееся в правую руку, и пальцы, осторожно касавшиеся левой. Рон приоткрыл здоровый глаз и увидел возле кровати хмурого, поникшего рыжего.

Он почти сразу понял, кто это:

— Ф-Фред?

Фред перевёл взгляд с руки Рона на его голубые глаза:

— ...Ронни?

Рон лениво улыбнулся и уже собирался что-то добавить, как вдруг послышались другие голоса:

— Ронни!

Пришлось повернуть голову, чтобы разглядеть тех, кто стоял справа:

— Перси? Джордж? Что вы тут делаете?

Оба старших брата выглядели такими же осунувшимися, как и Фред: бледные лица, всклокоченные волосы. И — Мерлин помилуй! — похоже, Джордж едва сдерживал слёзы.

Перси заговорил первым:

— Ох, Ронни, прости меня, пожалуйста.

Открытая бровь Рона удивлённо поползла вверх:

— Прости? За что?

— Ты не помнишь, Рон? — сдавленным шёпотом произнёс Фред. — Профессор Макгонагалл сказала, что ты наткнулся на тролля.

Тролль...

Рон резко втянул воздух, когда воспоминания нахлынули волной, и попытался сесть:

— Точно, тролль! Он попёр на меня, Гарри, Гермиону и Невилла! Мы одолели этого гада? С остальными всё в порядке?

— Эй, полегче! — Джордж осторожно уложил Рона обратно на постель. — Тролль тебя здорово отделал. Мадам Помфри сказала, тебе сейчас ни в коем случае нельзя перенапрягаться.

— К тому же те трое уже в башне. Перепугались до смерти, понятное дело, но целы, — Перси судорожно сглотнул. — Ты... ты единственный, кого пришлось отправить в Больничное крыло.

— Хорошо. Это хорошо.

Показалось, или в голосе Перси проскользнула горечь? Рон нахмурился, но решил промолчать:

— Э-э, в общем... а когда мадам Помфри разрешит мне уйти?

— Через два дня. Ты сильно ударился головой, сломал несколько костей и повредил глаз, но она сказала, что ты полностью поправишься.

Младший из братьев Уизли кивнул:

— Какое облегчение. А то я на секунду испугался, что на всю жизнь останусь одноглазым.

Перси тяжело нахмурился:

— Это совсем не смешно и крайне неуместно, Рон!

— Да ладно тебе, Перси, это же просто шутка!

— И она ни капли не смешная! — взорвался старший брат, к немалому удивлению Рона. — Ты погибнуть мог, Рон! Взрослый горный тролль! Волшебники постарше погибали в схватках с такими тварями! Тебе невероятно повезло, что ты вообще уцелел!

Рону и раньше доводилось видеть третьего по старшинству брата в гневе — они даже разругались в пух и прах из-за Гарри, — но настолько взбешённым Перси не бывал никогда. И надо же — он так переживал именно о нём! Рон бросил взгляд на Фреда с Джорджем в поисках поддержки, надеясь, что те разрядят обстановку, скажут Перси, что он слишком уж трясётся, или хотя бы поднимут на смех Рона, пошедшего врукопашную на тролля.

Вместо этого Фред лишь прижал дрожащую руку к лицу и почти с мукой прошептал:

— Чёрт побери, Ронни... когда мы с Джорджем говорили, что на первом курсе тебе придётся бороться с троллем, я ведь не думал, что ты воспримешь это настолько буквально.

Рон закатил уцелевший глаз и хмыкнул:

— Я не напрашивался на встречу с этим придурком, Фред.

— Выбирай выражения, Рон, — резко оборвал Перси.

— Слушайте, да знаю я, что мне крупно повезло унести ноги от этого тролля! Горный тролль — самый крупный, злобный и тупой из всех, а воняет от него всяким отборным дерьмом. Я только не врубаюсь, чего вы все так из-за этого трясётесь! — Рон указал на себя. — Мадам Помфри ведь сказала, что я полностью поправлюсь, правда? Всего два дня в таком виде, так что перестаньте смотреть на меня так, будто собрались на мои похороны, или...

— Прекрати так говорить, Рон! — рявкнул на этот раз Джордж, причём так громко и прямо в ухо, что младший Уизли невольно вздрогнул.

Да что с ним такое? Близнецы сами постоянно отмачивали загробные шуточки, почему мне-то нельзя? Ну ладно, может, у них выходит куда смешнее, но всё равно...

Тем не менее до предела потрясённый вид Джорджа заставил Рона устыдиться и спешно сменить тему.

— Я просто говорю, что со мной всё... в порядке. Пока ещё не в лучшей форме, но скоро буду, так что хватит ходить с такими кислыми минами! У вас полно других забот, — Рон указал на Перси: — Например, начищать значки, ходить в дежурства, — затем перевёл палец на Фреда с Джорджем: — Отбивать бладжеры, придумывать розыгрыши. — И закончил с широкой улыбкой: — Ну знаете, дела поважнее и поинтереснее.

Рон всегда считал себя наименее остроумным во всей семье, но, чёрт побери, могли бы они хоть немного оценить его старания? Он же изо всех сил пытался помочь! Никто не ждал гомерического хохота, но неужели с каждым его словом лица братьев должны были мрачнеть всё сильнее?

Чёртовы братья-придурки, в них же нет ни капли здравого смысла.

Но едва Рон приготовился предпринять ещё одну попытку разрядить обстановку, занавески возле его кровати раздвинулись, явив профессора Дамблдора, профессора Макгонагалл и мадам Помфри.

— Ах, мистер Уизли, как хорошо, что вы очнулись, — мягко произнесла колдомедик, поставив на прикроватную тумбочку накрытый крышкой поднос, и кивнула старшим братьям: — Я понимаю ваше желание побыть с братом, но уже довольно поздно, а мистеру Уизли нужен покой.

Братья с неожиданным единодушием уже открыли рты, собираясь возразить, но строгий взгляд Макгонагалл мгновенно заставил их замолчать:

— Это не обсуждается. Вы сможете навестить Рональда завтра утром, если возникнет такое желание, но сейчас ему необходим отдых.

— Тролля уже удалили из замка, мистер Уизли, — мягко добавил Дамблдор, устремив лучащийся взгляд на одеревеневшего Перси. — Обещаю вам, Рональд здесь в надёжных руках.

Челюсть Перси с отчётливым щелчком захлопнулась, губы Фреда искривились в мрачной гримасе, а глаза Джорджа затуманились тоской и болью. Рон мысленно проклял себя за то, что братья из-за него потеряли всякое сходство с самими собой — и ведь из-за какого-то пустяка!

— Перси, Фред, Джордж, всё правда нормально, — он слабо улыбнулся им. — Увидимся завтра?

Прошло несколько секунд, прежде чем старшие Уизли наконец сдались; Джордж осторожно погладил Рона по голове, после чего братья ушли, оставив путешественника во времени наедине с тремя взрослыми магами.

— Ну а теперь, когда с этим покончено, — заговорила Помфри, доставая волшебную палочку, — как вы себя чувствуете, мистер Уизли?

Рон ненадолго задумался:

— Всё ещё ноет, особенно лицо, и руки-ноги какие-то дёрганые. А ещё глаз чешется чертов... э-э, со страшной силой. Сколько я был без сознания?

— Около четырёх часов с тех пор, как вас нашли. Ломота и зуд вполне ожидаемы, причём последнее — добрый знак. Значит, раны затягиваются как положено. — Колдомедик несколько раз взмахнула палочкой над головой рыжего мальчика и удовлетворённо кивнула: — Полагаю, сейчас вы зверски голодны. Ваши друзья сказали, что вы пропустили пир. А учитывая тяжесть ваших травм, вам понадобится как можно больше питательных веществ.

Словно по заказу, живот Рона жалобно заурчал:

— Спасибо, мадам Помфри. Э-э, кстати, о моих друзьях...

Его исполненный надежды взгляд обратился к Макгонагалл, и та поправила очки, прежде чем заговорить:

— Их отправили обратно в башню Гриффиндора сразу же после того, как мы нашли вас возле тролля. Они, разумеется, ужасно потрясены и очень за вас переживают. Я понимаю, что вам нужен отдых, мистер Уизли, но... — она выразительно покосилась на нахмурившуюся Помфри, — это дело просто не может ждать.

— Вы хотите знать, что произошло?

— Мы уже выслушали версии мистера Поттера, мистера Лонгботтома и мисс Грейнджер, — мягко произнёс Дамблдор. — Не хватает лишь вашей.

— ...Простите, профессор Дамблдор, — помолчав, отозвался Рон. — Это я виноват, что они столкнулись с троллем. Они бы на него не наткнулись, если бы не пошли меня искать.

Макгонагалл явно хотела что-то возразить, но Дамблдор остановил её жестом руки. Старик присел рядом с Роном и кивнул:

— Не расскажешь ли мне, что произошло, мой мальчик?

В этот миг от Дамблдора исходило такое обезоруживающее, по-дедушкиному уютное тепло, что Рону пришлось силой напомнить себе: ни в коем случае не встречаться взглядом с этими голубыми глазами.

— Я был в туалете... мне нездоровилось, и я не следил за временем. А когда уже собирался выходить, началось вроде как небольшое землетрясение — оказалось, тролль ломился в дверь. Пришлось применить пару заклинаний, чтобы вырваться. Я собирался найти кого-нибудь из учителей, но тут появились Гарри, Невилл и Гермиона — они искали меня. И тогда тролль нас нагнал, и... — Рон сглотнул. — Хорошо, что Гарри сумел поднять в воздух дубину и приложить ею тролля. Кажется, вырубил его. Хотя я сам не видел. Меня как раз тогда и вырубило, и больше я толком ничего не помню.

Рон заметил, как Дамблдор и Макгонагалл переглянулись.

— Поразительное проявление мастерства — поднять в воздух дубину горного тролля, — произнёс Дамблдор. — Но сдаётся мне, в этой истории есть нечто большее, чем вы нам рассказываете.

Путешественник во времени изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица:

— А... а что ещё рассказывать?

— Судя по тому, что поведали ваши друзья, именно на вашу долю пришлась, так сказать, львиная доля трудов по усмирению тролля, — пояснил директор. — Похоже, тварь уже получила немалый урон, определённо не связанный с ударом по голове. Всё её брюхо было в ожогах, а в тело впились стеклянные осколки.

Рон не отрывал глаз от своих сцепленных рук, лежавших на коленях:

— Заклинания первого курса горного тролля всё равно бы не взяли, верно?

— И какие же чары вы применили?

Мальчик подумал было соврать, но тут же понял, что Дамблдор всё равно докопается до правды (если уже её не знает).

— Пару взрывных проклятий. Взрывные чары. Редукто...

Он услышал, как Макгонагалл шумно втянула воздух:

— Это же заклинания уровня шестого и седьмого курсов, мистер Уизли!

Рон густо покраснел:

— Потому-то они у меня так паршиво и вышли. Надо было сообразить, что читать о заклинании и применять его на деле — две совершенно разные вещи.

— ...Мистер Уизли, пожалуйста, посмотрите на меня.

Дерьмо.

Рон медленно поднял глаза, встречая взгляд Дамблдора, а в голове лихорадочно проносилось всё, что Гарри когда-то рассказывал им с Гермионой об окклюменции. Дамблдор, может, и борец за Свет, но Рон вполне допускал, что старик не постесняется залезть к нему в голову.

«Снейп говорил, что лёгких прощупываний разума не почувствуешь, но поскольку силы за ними немного, дальше поверхностных мыслей они заглянуть не смогут».

Поэтому Рон вытолкнул на передний план как можно больше воспоминаний о случившемся, истово молясь, чтобы этого хватило и скрыло любые улики того, что он далеко не простой первокурсник.

Целая вечность минула, прежде чем Дамблдор наконец улыбнулся:

— Вам нечего стыдиться и не за что просить прощения, мистер Уизли. Ваша решительность и находчивость спасли сегодня не одну жизнь. Любой другой первокурсник оробел бы перед свирепостью горного тролля, и случись подобное с кем-то иным, этой ночью мы могли бы потерять невинную душу.

— ...Вы не сердитесь? За то, что я знаю эти сложные заклинания? — выпалил Рон. — Я... я просто, э-э, вычитал кое-что в библиотеке. Просто хотел узнать о них — в теории, в смысле! Я бы никогда не стал их применять, если б не крайняя необходимость.

— Ах, да. Ваши преподаватели отмечали, какой вы смышлёный и прилежный мальчик, мистер Уизли. Пошли по стопам Уильяма и Перси, не так ли? — Дамблдор тихо усмехнулся. — И в то же время вам присуща отчаянная храбрость Чарли, Фреда и Джорджа, а вместе с тем — нечто исключительно своё.

Рыжий мальчик растерянно моргнул:

— Э-э... чего?

— Мне бы и в голову не пришло сдерживать вашу тягу к знаниям, если только вы не станете практиковать столь сложную магию без присмотра, — сказал Дамблдор. — Говорю по собственному опыту. Как-то раз, в дни моего упрямого юношеского тщеславия, я попытался сотворить могущественное огненное заклятие. Увы, оно столь плачевно спалило почти все мои волосы, что мне неделями приходилось прятать под шляпой чёрные подпалины!

Картина чумазого Дамблдора с тлеющей чёлкой оказалась настолько нелепой, что Рон едва сдержал смешок. Умудрённый годами волшебник перед ним, впрочем, остался весьма доволен такой реакцией:

— Хогвартс — обитель знаний, и светлым юным умам вроде вашего здесь всегда рады, поощряя поиски и открытия в этих священных стенах. Но берегитесь потерять себя на этом пути. Учёба важна, однако это далеко не единственное, что имеет значение.

Рон покорно кивнул:

— Да, директор.

— Вот и славно. А теперь, полагаю, вас ждёт поздний ужин, за который пора приняться, — Дамблдор повернул голову к Макгонагалл: — Если только у вашего декана нет пары напутственных слов?

Макгонагалл поправила очки:

— Хотя похвально, что вы читаете столь сложную литературу для своего возраста, я обязана со всей строгостью подчеркнуть: никогда не пробуйте применять подобную магию без присмотра. На сей раз это спасло вам жизнь, но сотворение столь сильных заклинаний при ещё неокрепшем магическом ядре может повлечь пагубные последствия — как для цели, так и для вас самого.

Рону пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить, что никакой он не идиот, что он колдовал этими заклятиями два года кряду и сам учил других их применять. Впрочем, если подумать, ему ещё крупно повезло отделаться простыми выговорами.

— И хотя ваше стремление взять вину за поступки друзей на себя достойно уважения, несмотря на их возраст, я считаю их выбор их собственной ответственностью. И, смею заметить, они это прекрасно понимают, — произнесла Макгонагалл. — Мисс Грейнджер призналась, что именно из-за неё вам... как вы выразились, нездоровилось, и вы пропустили пир.

Глаза путешественника во времени округлились:

— О... она призналась?

Пожилая волшебница кивнула:

— Ваше благородство похвально, мистер Уизли, но для мисс Грейнджер будет лучше научиться отвечать за собственные поступки.

Под невозмутимым взглядом Макгонагалл щёки Рона вспыхнули:

— Простите, профессор.

Макгонагалл ещё раз кивнула Дамблдору, и директор поднялся на ноги:

— Нам пора, мистер Уизли. Боюсь, мы и без того испытали терпение мадам Помфри на прочность. А всякий мудрый волшебник знает: никогда не ссорься со своим колдомедиком.

— Альбус, — цокнула языком Помфри, стоявшая справа от кровати, а Рон сконфуженно скривился, совсем забыв, что упомянутый колдомедик всё ещё находится в палате.

— Ах да, и прежде чем мы уйдём, мистер Уизли, — с подмигиванием добавил Дамблдор, — пятнадцать баллов Гриффиндору за предусмотрительность и присутствие духа перед лицом взрослого тролля!

— Альбус... — простонала Макгонагалл, и Рон ещё долго слышал их препирательства на выходе из Больничного крыла: — Флитвик уже дал Поттеру пятнадцать баллов за то, что тот поднял дубину тролля!

— А вы уже сняли с каждого из них по пять...

— Я к тому, что вы не можете давать им ещё...

— Минерва...

— Не «Минерва» мне, Альбус! Нельзя позволять детям думать, что...

Звяканье посуды прямо перед носом вернуло внимание Рона к Помфри. Она придвинула к нему столик с подносом, на котором стояла тарелка похлёбки, жареная картошка, тыквенный пирожок и стакан тыквенного сока.

— Съешьте сколько сможете, мистер Уизли, — сказала Помфри. — Справитесь сами или вам помочь?

Рон неловко кашлянул:

— Н-нет, спасибо, мадам Помфри. Думаю, я справлюсь.

Пусть руки слушались хуже обычного и действовать ими было нелегко, это ничем не отличалось от времени на пятом курсе, когда он восстанавливался после нападения мозгов, так что Рон быстро приноровился. Но даже когда он хлебал похлёбку и жевал картошку, мысли то и дело возвращались к недавнему разговору с Дамблдором и Макгонагалл — и не отпускали до самого утра.

* * *

Друзья заглянули проведать Рона ближе к вечеру, вскоре после того, как он проснулся после дневного сна.

Засыпать после обеда он вовсе не планировал, но утренний визит родителей вымотал его сильнее, чем казалось. Выглядели они оба неважно: лица у обоих были такими же осунувшимися и натянутыми, как куртки, надетые поверх мантий. Отец выглядел так, будто не сомкнул глаз всю ночь, а мама сразу же залилась слезами, едва завидев Рона во всём его перебинтованном великолепии.

Было… не по себе видеть их настолько встревоженными из-за него. Рон привык, что их паническая забота обрушивается на других детей — или вовсе на Гарри с Гермионой, — а сам он обычно сглаживает углы. Но эта ситуация? Он понятия не имел, с какого бока к ней подступиться. Если уж недавние попытки пошутить с братьями ни к чему не привели… проверять, сотрёт ли мама его уши в порошок, если расстроится ещё сильнее, ему совершенно не хотелось.

— Со мной всё в порядке, мам, — прибег наконец Рон к старому доброму способу успокоить. — Мадам Помфри сказала, что завтра я буду как новенький, так что скоро смогу вернуться к занятиям.

— Ох, Ронни, — во взгляде Молли промелькнула нежная теплота, и она провела рукой по его волосам. — Мы с папой так гордимся, что ты так серьёзно относишься к учёбе. Минерва только что рассказала нам, какой ты прилежный ученик. Но, милый, пожалуйста, не забывай заботиться и о себе. Самое главное — чтобы ты сначала полностью поправился.

Щёки мальчика вспыхнули, и он опустил глаза на колени. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мама смотрела на него с такой любовью. Да и смотрела ли хоть когда-нибудь? Он отогнал невесёлую мысль.

— Спасибо, мам.

— Тролль… — прошептал Артур, качая головой. — Я, честно говоря, даже не знаю, чего во мне больше: восхищения или ужаса. Даже Чарли с близнецами на первом курсе не влипали в такие передряги.

— …Прости, пап.

— Тебе-то уж точно не за что извиняться, Рон, — помрачнел Артур. — Как тролль вообще мог проникнуть в замок? Хогвартс ведь должен быть защищён чарами сверху донизу!

Рон помедлил, а затем полушутливо пожал плечами:

— Может, кто-то из профессоров впустил его ради хэллоуинской шутки?

— Рональд! — строго отчитала его Молли.

— Я же просто шучу, мам.

— Но если рассудить здраво, ты вышел из положения великолепно. Куда лучше, чем я в твоём возрасте, — Артур мягко сжал плечо сына. — Я очень горжусь тобой, Рон, но постарайся больше не влипать в смертельно опасные истории. Ты даже не представляешь, как напугал нас с матерью, когда Альбус сообщил о вашей стычке с троллем.

Рон хотел было дать именно такое обещание — лишь бы родители перестали так мучительно переживать. Но он знал, что это будет чистой воды ложью, и от одной этой мысли под ложечкой противно похолодело.

Вместо этого он спросил:

— Я тут вспомнил… как там Джинни? Вы ведь ей не рассказывали? И вообще никому? Да и ничего страшного не случилось, так что я не обижусь, если вы промолчали.

Молли приоткрыла рот, нахмурилась, закрыла его и лишь потом заговорила:

— Мы оставили Джинни ненадолго у Фосеттов, раз уж Лавгуды уехали в свою… экспедицию. — Она фыркнула. — И нет, милый, мы никому больше не говорили. Разве что обмолвились Джинни, что нам нужно срочно тебя навестить.

— Она настойчиво требовала поехать с нами, — добавил Артур. — Но мы решили, что ты вряд ли захочешь показываться ей в таком виде.

Рон поспешно закивал:

— Конечно нет.

Если верить родителям, Биллу и Чарли тоже ничего не сказали, и, по мнению Рона, это было просто замечательно. Из-за редких вестей двое старших сыновей Уизли в своё время почти ничего не знали о приключениях Золотого трио на первых двух курсах, да и позже, во время поездки в Египет, большинство рассказов сводилось к тому, как положение спасал Гарри.

(Правда, Рон, пожалуй, тогда слегка приуменьшил, насколько опасной была партия в гигантские шахматы Макгонагалл. А уж о встрече с Арагогом и вовсе промолчал. Он же не свихнулся, спасибо огромное!)

Меньше знают — крепче спят, рассудил про себя Рон, однако Джинни всё-таки придётся написать сразу же, как только его выпишут. Его смышлёная сестрёнка наверняка почуяла неладное, когда родители сорвались к нему в школу, и наверняка обиделась, что её оставили за бортом и не дали повидать Хогвартс и братьев. Именно посреди размышлений о том, что ей написать, Рон и задремал — чтобы проснуться уже перед следующими гостями.

— Гарри? Невилл? Гермиона? — Рон снова поморгал, прогоняя остатки сна.

— Привет, Рон, — помахал Невилл слева от него, как-то странно и натянуто улыбаясь. — Э-э, прости, что так долго не заходили. У Гарри была тренировка по квиддичу. Он хотел её пропустить, но я сказал, что ты бы этого не одобрил. Ну и… гм, как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Мадам Помфри сказала, что чуть позже наконец-то снимет эти чёртовы повязки. Давно пора — они чешутся до одури! И я уже соскучился по возможности смотреть обоими глазами, — усмехнулся Рон. — А у вас как дела?

Невилл неловко покосился на Гарри и Гермиону, прежде чем ответить:

— Выходные, так что ничего особенного. Ребята в гостиной всё допытывались, правда ли мы сами уложили тролля. Мы, конечно, всего не рассказывали, а профессор Макгонагалл велела им отстать от нас с расспросами. Сам знаешь, какой жуткой она бывает, если её не слушаться.

Ещё бы мне не знать.

Рон покачал головой и жестом указал на Гарри с Гермионой:

— А с вами двумя что? Выглядите так, словно только что целиком проглотили по лимону.

— Извини, Рон, просто… — Гарри прокашлялся. — Я правда очень рад, что с тобой всё в порядке. Ну, насколько вообще может быть всё в порядке после падения со спины тролля.

— А значит, к понедельнику я буду как огурчик, — пожал плечами Рон. — Попасть под раздачу тролля, конечно, не сахар, но главное, что обошлось без непоправимого. Слава Мерлину, больше никто не пострадал! То есть, конечно, лучше бы вообще никто из нас не пострадал, но ведь всё могло быть куда хуже, правда? Право слово, ерунда!

— Ерунда?! — резко прошептала Гермиона. — Ты чуть глаза не лишился, тебя всего искромсало, и ты думаешь, что это ерунда?

Для того, кого душили зловещие мозги, кто видел рваные раны от оборотней и кого дважды жутко расщепляло при трансгрессии? Да, ерунда. Однако Рон с запозданием сообразил, что его друзья впервые в жизни видели, как кого-то из их знакомых так сильно изувечило. Представив, как воспринял бы подобное он сам в одиннадцать лет, путешественник во времени поморщился от собственной бестактности.

— Прости, Гермиона, с моей стороны это было чертовски бестактно, — произнёс Рон, отчего глаза друзей округлились. — Но я просто устал оттого, что все смотрят на меня так, будто я вот-вот отдам концы! Да, тролль меня знатно отделал, и у меня до сих пор всё болит, но я поправлюсь! Мерлин, я со счёта сбился, сколько раз мне пришлось это повторить! И почему каждый обязательно должен считать себя виноватым в том, что со мной случилось? Даже Фред с Джорджем — Фред и Джордж, эти чёртовы записные шутники-придурки! — носятся со мной как с хрустальной вазой! Ну просто… чёрт побери!

Восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетки шумно выдохнул, наслаждаясь мимолётным облегчением от возможности выплеснуть раздражение. Но это чувство тут же испарилось, когда Гермиона залилась слезами.

Вот чёрт!

— Г-Гермиона, блин, да что я такого сказал? Я же не хотел…

— М-мне… мне так жаль, Рон.

— А?

Гермиона спрятала лицо в ладонях, и её и без того дрожащий голос приглушился настолько, что Рону пришлось напрячь слух:

— Это всё из-за меня… Ты наткнулся на тролля и так сильно пострадал только из-за меня! А ты ведь просто пытался быть со мной добрым, даже когда я обращалась с тобой как с грязью… и наговорила тебе гадостей. Я… я наговорила столько жестоких, обидных вещей… — Она всхлипнула. — Неудивительно, что со мной никто не хочет дружить.

Первым порывом рыжего волшебника было утешить её, сказать, что всё в порядке и он всё понимает. Но тут ему вспомнились слова декана.

«Для мисс Грейнджер будет лучше научиться отвечать за собственные поступки».

Если подумать, Рон и сам толком не понимал, что между ними произошло, и с его стороны было бы фальшиво — даже снисходительно, — заяви он обратное. Поэтому он начал с другого:

— Так на что ты тогда разозлилась? На самом деле?

— Да много на что… Хотя всё это звучит совершенно глупо и мелочно…

— Я слушаю, Гермиона.

Гарри прочистил горло:

— Может, нам уйти?

Рон на секунду встретился взглядом с зелёными глазами лучшего друга, а затем повернулся к Гермионе:

— Ты хочешь, чтобы они вышли? Мне без разницы.

Лохматая девочка словно растерялась от этого вопроса, но затем покачала головой:

— Нет, думаю, не стоит. Мне… мне кажется, они тоже должны это услышать. Я… я перед ними виновата ничуть не меньше, чем перед тобой.

Она вытерла слёзы и сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я маглорождённая, но даже среди маглов я всегда чувствовала себя чужой. Я очень люблю родителей, но… у меня никогда не было настоящих друзей, даже в начальной школе. Я пыталась, правда. Даже когда мне больше хотелось почитать, я время от времени соглашалась на их игры. Но ничего не получалось, потому что… они дразнили меня занудой и всезнайкой. Только из-за того, что я старалась изо всех сил и хотела получать хорошие оценки. Из-за того, что мне хотелось учиться.

— А потом появилась профессор Макгонагалл. Она сказала, что я волшебница и что я поеду в Хогвартс учиться магии. Это было похоже на шаг через шкаф прямиком в Нарнию — передо мной открывался целый новый мир, и я ждала сказочных приключений. Может, я и дома была не на своём месте именно потому, что я ведьма? И в Хогвартсе я наконец смогу найти друзей, которых у меня не было в мире маглов, ведь здесь мой настоящий дом! — Гермиона невесело усмехнулась. — Оказалось, здесь всё точно так же.

— Гермиона…

— В магическом мире маглорождённых вообще считают низшим сортом волшебников. Я отлично учусь, но для всех я всё равно остаюсь заносчивой всезнайкой. Даже сокурсники по факультету скорее заговорят со стеной, чем со мной! Но самое скверное… — девочка прикусила губу, — самое скверное, что единственный человек, который относился ко мне по-доброму, получает всё то, о чём я всегда мечтала.

— Правда? Кто?

Потребовался тычок Невилла локтем под ребро и недоверчиво вскинутая бровь Гарри, прежде чем до Рона наконец дошло:

— Ты… ты же не про меня?

— Чистокровный и первый ученик на курсе. Даже профессор Снейп, при всей своей отвратительности, кажется, признаёт тебя. Но и это не самое обидное, — с горечью произнесла Гермиона. — Самое обидное то, что даже если ты такой же, как я — прилежный, старательный, серьёзный ученик, — почему-то все вокруг к тебе тянутся!

— Да ты с ума сошла!..

— Думаешь, я не замечала? Ты лучший друг Мальчика-Который-Выжил, но даже когда его или Невилла нет рядом, ты умудряешься подружиться буквально с кем угодно! Я видела тебя со студентами с других факультетов, и они… они все хотят быть рядом с тобой! Потому что ты смешной, остроумный, и им нравится слушать тебя, даже когда ты им что-то объясняешь! А я… я ведь просто… я всегда думала… — Гермиона всхлипнула. — Я бы смирилась с тем, что хорошая учёба означает неумение ладить с людьми и заводить друзей, пусть мне и было бы грустно. Но ты! У тебя всё получается с такой лёгкостью! И это… это так злит и это так нелепо! Почему у тебя получается всё и сразу? А у меня нет?!

Рон был искренне ошарашен. Где-то в глубине души он допускал мысль Невилла о том, что Гермиона завидует его первенству в учёбе — как бы нелепо это ни звучало, — но и подумать не мог, насколько глубже кроются корни. Однако ещё больше его сбивало с толку и печалило то, что он вовсе не был тем, кем его вообразила Гермиона. Да, он ладил с ребятами со своего факультета и с некоторыми из тех, кто ходил в учебные клубы, но популярным он не был ни на грамм — куда ему до того, какими в своё время были Седрик или Билл. Он был самым обычным парнем, способным рассмешить других (за вычетом собственных братьев и сестры). И никакой великой тайны за этим не крылось.

Что же до его школьных успехов, Рон был уверен, что растолковал их уже до оскомины. По крайней мере, самому себе.

Впрочем, Гермионе ведь всегда невероятно тяжело давалось общение, не так ли? Даже в ОД она толком ни с кем не сблизилась, кроме него, Гарри, Невилла и Джинни. Именно поэтому большинство занятий в ОД вёл Гарри, а не Гермиона, несмотря на её явное превосходство в теоретической магии. Рон никогда особо не задумывался об этом: для него Гермиона просто стала той, кого он полюбил, а сама она со временем обрела достаточную уверенность в себе, чтобы спокойно пропускать чужое мнение мимо ушей.

Но эта взвинченная, заплаканная Гермиона выглядела искренне растерянной и уязвлённой — до такой степени, что всерьёз гадала, нет ли в ней какого-то изъяна, мешающего сходиться с людьми, и смотрела на Рона так, будто у него имелись ответы на все вопросы.

— Если уж ты спрашиваешь меня… — осторожно начал Рон, — думаю, всё дело в том, как ты обращаешься к людям.

Гермиона захлопала ресницами:

— Как я обращаюсь к людям?

— Я знаю, что ты просто хочешь помочь, Гермиона, но никому не нравится, когда ими командует кто-то, кто считает себя умнее всех. Некоторым даже от профессоров это тяжело сносить, не говоря уже о первокурснице, — сказал Рон. — Я знаю одну когтевранку, Сью Ли, она мне, кстати, очень тебя напоминает — начитанная и жутко умная. Но она делится знаниями так, что остальные не чувствуют себя… э-э, глупее её. Она превращает учёбу в нечто лёгкое и интересное, а не сыплет наизусть целыми страницами из учебников. На уроках это здорово, но вот в обычном общении — не очень.

— О… вот как…

— Я знаю, что ты не злой человек, Гермиона. При первой нашей встрече ты помогала Невиллу искать его жабу, — Рон указал на второго лучшего друга, и тот со слабой улыбкой кивнул. — А во время той истории с троллем ты вместе с Гарри и Невиллом бросилась меня искать. Чёрт, да ты осталась со мной даже тогда, когда эта туша собиралась размазать нас в лепёшку! Вот это — поступок настоящего гриффиндорца!

— Это меньшее, что я могла сделать, — сдавленно ответила Гермиона, слегка залившись краской. — И ты попал в эту переделку по моей вине. Я бы в жизни себе не простила, случись с тобой что-нибудь, пока меня не было рядом, чтобы помочь.

— Вот именно! — хлопнул в ладоши Рон. — Я просто знаю, что ты замечательный человек, Гермиона! Тебе лишь нужно научиться проще общаться с людьми, и, бьюсь об заклад, они увидят, каким классным другом ты можешь быть!

Гермиона уставилась на него:

— После всего, что случилось… как ты вообще можешь так обо мне отзываться?

Потому что я знаю тебя и знаю, каким потрясающим человеком ты станешь в будущем.

Рон улыбнулся:

— Ты встретила тролля лицом к лицу вместе со мной. А это, по-моему, дорогого стоит.

На секунду повисла тишина, а затем Гермиона вдруг бросилась Рону на шею, отчего его лицо и шея вспыхнули так же ярко, как волосы.

— Г-Гермиона?!

— Прости меня, пожалуйста, Рон, — всхлипнула она ему в плечо. — За всё.

Запах дерева, цветов и шампуня заполнил ноздри Рона, и потребовалась вся его сила воли, чтобы не стиснуть её в объятиях, как отчаянно требовало сердце. Не только потому, что перед ним была юная версия любимой женщины, но и потому, что всё это до боли напомнило ему о друзьях и семье, которых он потерял и по которым так невыносимо тосковал.

— Д-да пустяки! Правда! — Рон заставил свой дрожащий голос звучать непринуждённо и как можно мягче погладил её по спине. — И вообще, тут есть и моя вина. Слишком уж навязчиво лез со своей дружбой. Надо было понять, что тебе нужно время. Но теперь-то мы в порядке, да?

Гермиона отстранилась (к его облегчению и сожалению одновременно), её щёки всё ещё пылали:

— Я была бы очень рада. Если, конечно, остальные не против.

— Раз уж я добивался этого последние два месяца, я обеими руками за, — сказал Рон.

Невилл встретился взглядом с Роном и тоже кивнул:

— Я тоже не против, Гермиона.

Все взгляды обратились к Гарри, и только сейчас Рон заметил, насколько тот напряжён. Зелёные глаза встретились с голубыми, и путешественник во времени прочёл в них досаду, сочувствие, тревогу и, как ни странно, желание защитить. Странно, откуда бы этому взяться? Или Рон снова всё превратно понял?

— Наверное… мне тоже стоит перед тобой извиниться, Гермиона. За то, что накричал на тебя тогда вечером, — произнёс Гарри. (Гарри на неё накричал? Серьёзно? Насколько помнил Рон, срываться и откусывать людям головы Гарри начал только на пятом курсе. Что же такое Гермиона могла натворить, чтобы его лучший друг так вспылил?) — За свои слова я извиняться не стану, но признаю… пожалуй, я высказал их чересчур грубо.

Но Гермиона покачала головой, глядя на него с мягкой теплотой и слабой, заплаканной улыбкой:

— Всё хорошо. Я это заслужила и даже сама велю тебе сделать то же самое, если подобное повторится.

— Даже если дело будет касаться тебя?

— Особенно если меня.

Они посмотрели друг на друга, и на губах Гарри медленно появилась улыбка:

— А ты классная, Гермиона.

Гермиона тихонько рассмеялась:

— Приятно знать, что я заслужила знак одобрения от самого Гарри Поттера.

— Почти. Тебе ещё предстоит над собой поработать, но ты на верном пути.

Рон вопросительно покосился на Невилла:

— Это о чём вообще было?

Но наследник Лонгботтомов лишь безмятежно улыбнулся и похлопал Рона по руке:

— Не бери в голову, Рон. Не бери в голову.

Если оставить недоумение в стороне (потому что эти мелкие наглецы всё равно ничего ему не скажут), Гермиона хотя бы снова стала их другом. Если происшествие с троллем и принесло хоть какую-то пользу, так именно эту: помогло повторить то же самое и в этом мире.

Но что ещё за Нарния такая? И почему она вообще находится в шкафу?

* * *

Постскриптум: я тут читаю новую мангу под названием «Хамефура» — исекай (историю о перерождении в другом мире) о девушке, переродившейся злодейкой Катариной Клаэс в отомэ-игре; её главная цель — избежать смертельных флажков и попутно улучшить отношения с остальными персонажами. Упоминаю я это потому, что по ходу сюжета Катарина не только умудрилась избежать гибельных концовок, но и влюбила в себя решительно всех — то есть вообще всех, включая собственных соперниц по игре. И что самое убойное? Она этого даже не замечает и тупит настолько непробиваемо, что в фаноне получила прозвища вроде Чёрной Дыры и Бакарины (игра слов, означающая «дурочка Катарина»). Перебирая свои наброски (черновики, заметки и всё прочее), я вдруг осознал, что превратил Рона примерно в то же самое — в Бака!Рона. К сожалению, я зашёл слишком далеко, чтобы менять персонажа сейчас. Так что, если вам не по душе такой Бака!Рон, TBA придётся вам не по вкусу.

Превратится ли это в историю с гаремом у Рона? Ни в коем случае. Но превратится ли это в «Рона любят все»? В широком смысле — да. И самое прекрасное, что Рон будет непробиваемо недогадлив. Бедняга. :D

Если вы добрались до этого места, ещё раз огромное спасибо за чтение! Я получил столько замечательных отзывов и предложений к этому фанфику — и будьте уверены, я принимаю во внимание всю вашу обратную связь (в разумных пределах). Спасибо также всем, кто подписался на обновления и добавил работу в избранное!

Далее: ещё немного последствий встречи с троллем, планирование и квиддич!