There and Back Again | Туда и обратно (джен)

С учётом огромного количества фанфиков о путешествиях во времени и того, как мало среди них историй о Роне, я решил предложить собственное видение. Посмотрим, что из этого выйдет.

Отказ от прав: «Гарри Поттер» никоим образом мне не принадлежит. Вся честь принадлежит госпоже Роулинг.

* * *

Впервые за целую вечность Рон ощутил прилив надежды.

Положение его, конечно, было ничуть не менее мрачным, чем в самом начале войны — а ведь теперь вся эта безумная круговерть была в самом разгаре. Пожиратели смерти всё так же яростно наступали, и краем сознания он замечал, как где-то на заднем плане друзья и знакомые падали как подкошенные. Даже Хогвартс осыпался прахом под градом разрушений и смертоносных ударов со всех сторон.

Но за смертью и мраком, повисшими в воздухе плотной завесой, проглядывали важные, едва заметные проблески маленьких побед.

Им наконец удавалось переломить ход событий. Пусть это чуть не стоило им жизни, но они с Гарри и Гермионой всё-таки уничтожили крестраж в диадеме Когтеврана. Чуть раньше они с Гермионой уничтожили и крестраж в чаше Пуффендуя. Теперь осталось только убить змею — и Гарри сможет одолеть Сами-Знаете-Кого и покончить с этой дурацкой войной!

Лучше всего было то, что после долгих лет отчуждения, прямо посреди бушующей битвы, семья Уизли наконец снова воссоединилась.

Когда Рон впервые увидел, как его старший брат Перси, спотыкаясь, ввалился перед ними в Большой зал, он решил, что имеет полное право на праведный гнев и злорадство: надо же, столько времени прошло, и стоило его драгоценному Министерству магии пойти прахом, как Перси приполз обратно к семье, которую сам же бросил, поджал хвост и молит о прощении и принятии, которых вовсе не заслужил.

Но потом, оказавшись лицом к лицу с блудным сыном семейства Уизли, Рон не почувствовал ничего подобного — только огромное облегчение и крупицу счастья. Лицо его оставалось каменной маской и ничем этого не выдавало, однако Рон был искренне рад возвращению Перси: пусть тот и напыщенный придурок, но он всё же родной человек, а за всё это время Рон твёрдо усвоил одно — от семьи и тех, кого любишь, нельзя отрекаться, какие бы ужасные ошибки они ни совершили.

Этому его научили Гарри и Гермиона.

К тому же в глубине души Рон и правда очень скучал по старшему брату — по его высокопарным речам, неловкому всезнайству и всему прочему, как и вся остальная семья. То, с какой лёгкостью Фред и Джордж отбросили старые обиды, будто их и не было вовсе, служило тому лучшим доказательством.

Выступив единым фронтом, Уизли дали бой и показали Пожирателям смерти, кто здесь главный, и, клянусь Мерлином, Рон сделает всё возможное, чтобы его семью, в которую входили и Гарри с Гермионой, больше ничто и никогда не разрушило.

Уж он-то этого не допустит!

Поэтому, едва заметив, как Пожиратели смерти проломили одну из стен Хогвартса и ринулись к Перси и Фреду, Рон мигом вскочил на ноги, вскинув палочку.

Руки прочь от моей семьи, больные ублюдки!

— ОСТОЛБЕНЕЙ!

Луч света просвистел над головой Фреда и ударил Пожирателя смерти в маске прямо в грудь.

— Отличный выстрел, Ронни! — рассмеялся Фред, не упустивший случая подколоть даже посреди смертельной схватки, и нацелил собственную палочку на нескольких противников. — Релашио!

— Давайте! — крикнул Гарри, быстро сглазив двух Пожирателей смерти. — Нужно уходить!

— Бегите! Мы их задержим! — краем глаза Рон увидел, как Перси метнул пару проклятий в одного из нападавших. Когда тот отшатнулся от атаки Перси, капюшон соскользнул с его лица, открыв вытянутое лицо и седые пряди в волосах.

— Тикнесс! — прорычал Рон, узнав его.

— Здравствуйте, министр! — выкрикнул Перси, послав ещё одно меткое заклятие прямо тому в грудь. — Я упоминал, что увольняюсь?

— Ты шутишь, Перси! — крикнул Фред, с трудом держась на ногах после того, как одолел нескольких Пожирателей смерти ценой трёх оглушающих заклятий по рукам и ногам. Они с Роном не смогли сдержать ухмылки при виде того, как Тикнесс со всех сторон обрастает иглами, словно морской ёж. — Ты и правда шутишь, Перси… Я, наверное, не слышал от тебя шуток с тех пор, как ты был—

И тут это произошло.

Рон не знал, почему и откуда понял, куда смотреть, кроме того, что почувствовал словно толчок в затылок, когда увидел: Пожиратель смерти с рёвом выкрикивал «Бомбардо Максима!» и наводил дрожащую палочку.

Палочка так ходила ходуном, что заклятие едва не задело Фреда, однако, к ужасу Рона, оно угодило в стену прямо над головой брата, и с оглушительным грохотом стена содрогнулась.

Мир словно замедлил свой бег, звуки заклятий и крики заглушил рёв боли и отчаяния, отдававшийся у Рона в ушах, а Рон изо всех сил заставлял ноги двигаться — сделать хоть что-нибудь, лишь бы добраться до брата, который беззаботно улыбался, не подозревая о смертельной угрозе, несущейся на него сверху.

Нет, нет, только не сейчас! Не тогда, когда его семья наконец снова вместе! Не тогда, когда они так близки к победе в этой проклятой войне!

— Фред!

А затем всё произошло одновременно: Рон врезался во что-то плотное и тёплое, тут же отшвырнув его с дороги, услышал глухой стон, за которым последовал сокрушительный удар чего-то твёрдого, холодного и тяжёлого; затем его пронзили ослепляющая боль и удушливая тьма, а вокруг раздался хор испуганных криков.

— РОН!

* * *

Вокруг почему-то стояла жуткая тишина.

Это первое, что Рон осознал, когда к нему начало возвращаться сознание. Он лежал ничком; тело казалось странно лёгким, но было слишком слабым, чтобы пошевелиться, а щека упиралась в гладкую, прохладную поверхность, напоминавшую мрамор.

Постойте, мрамор?

— Уизли.

Ч-что? Сердце Рона ёкнуло от знакомого тона — ровного и бесчувственного. Этот голос… не может быть?..

Подол чёрной мантии попал в поле зрения как раз в тот миг, когда Рону удалось перекатиться и сесть, встретившись взглядом с парой пристальных тёмных омутов.

— С-Снейп?!

Прямо перед Роном стоял его прежний преподаватель зельеварения, который почему-то выглядел совсем иначе. Пожалуй, Снейп казался немного моложе, но вечно недовольную мину и глубокие морщины, бороздившие землистое, осунувшееся лицо, ни с чем нельзя было спутать — как и сальные чёрные волосы до самых плеч.

— Недовольство взаимно, Уизли, могу вас заверить, — протянул Северус Снейп с явным пренебрежением в голосе.

— Но… но что вы здесь делаете? — опешил Рон, невольно пятясь от рослого, похожего на летучую мышь человека. — И где мы вообще, чёрт возьми?

— Понятия не имею, Уизли, вам виднее, — сухо ответил Снейп, и его лицо скривилось от отвращения. — И ради Мерлина, наденьте хоть что-нибудь!

— Да о чём вы—?

И только тут Рон, опустив взгляд, понял, что он действительно совершенно голый. Прямо перед Снейпом! Чёрт побери, да он душу бы отдал прямо сейчас хоть за какую-нибудь приличную мантию.

Но едва он успел об этом подумать, как из ниоткуда возникла простая красная мантия, укутав его плечи. Вытаращив глаза, но не собираясь спорить с тем, что спасло остатки его достоинства, Рон поспешно запахнул её поплотнее.

— Это ещё что такое?

Снейп с шумом выдохнул сквозь крючковатый нос:

— Мы находимся в закоулках вашего сознания, идиот. Не вам ли знать о собственном разуме больше моего?

— Сознания? Моего разума? — повторил Рон, оглядываясь по сторонам и впервые замечая обстановку: чередующиеся чёрные и белые клетки, простиравшиеся во все стороны, насколько хватало глаз, две каменные двери и два ряда знакомых массивных фигур по обоим краям. — Это что, шахматная доска?

— Ваша дедукция просто поразительна, — сухо отозвался Снейп.

Рон пропустил колкость мимо ушей.

— Но если мы в моей голове, то что вы тут делаете? Вы последний человек на свете, которого я хотел бы видеть во сне!

— Я сказал, что мы в вашем разуме, Уизли, а не то, что я — его порождение, — протянул Снейп. — А что до моего присутствия здесь… главным образом дело в том, что мы с вами в одинаково прискорбном положении.

— Это ещё что значит?

Снейп тяжело вздохнул:

— Подумайте, Уизли. Где вы на самом деле должны сейчас быть?

Рон нахмурился, напрягая память. Где я должен быть? Последнее, что я помню — Выручай-комната, мы нашли диадему, Адское пламя, Пожиратели смерти, Перси и Фред…

— ФРЕД! — вскрикнул Рон, когда воспоминания хлынули сплошным потоком. — Чёрт возьми, Фред! Та стена и Пожиратель… Что случилось?! Мне нужно знать, всё ли с ним в порядке!

— Успокойтесь, Уизли. Ваш брат в безопасности, учитывая обстоятельства, чего никак нельзя сказать о вас, — холодно произнёс Снейп.

— С ним… всё хорошо?

— Я не люблю повторять дважды, Уизли.

— Ох, слава Мерлину! — счастливо выдохнул Рон, снова не обратив внимания на раздражённый выпад Снейпа. — На секунду я подумал, что опоздал. Но при всей моей радости это всё ещё не объясняет, почему я здесь.

Снейп помедлил с ответом.

— Вы здесь потому, что в отличие от вашего брата вас никто спасти не смог.

Рона словно окатило ледяной водой.

— Что?

— Вам удалось оттолкнуть его от стены, но из-за этого обломки рухнули на вас, — пояснил Снейп, и в его голосе прозвучало нечто непривычно похожее на мягкость. — Поттеру и вашим друзьям удалось вытащить вас из-под завала, однако к тому моменту было уже слишком поздно.

Воздух вокруг словно подёрнулся рябью, и перед Роном промелькнуло видение: Гарри, Гермиона и его братья стояли на коленях вокруг его неподвижного тела, покрытого пылью и багровыми потёками крови из страшной раны на голове, а остекленевшие голубые глаза невидяще смотрели в небо.

Голоса, доносившиеся из видения, звучали неразборчиво, но чувства в них угадывались безошибочно.

— Нет… нет, нет! — от муки в голосе Перси у Рона задрожали колени. — Нет! Рон! Нет!

— Не смей так делать, Ронни! — Фред, его сильный, остроумный и порой до жестокости проказливый брат, захлёбывался в слезах и бился в истерике. — Если это какая-то хренова шутка, клянусь, я тебе…! Да пошло оно всё, не может этого быть—

Гермиона сжимала холодную руку Рона, воя точно раненый зверь. А Гарри, надежда волшебного мира, потерявший ради него слишком много, застыл неестественно неподвижно, сжимая в кулаке волшебную палочку; глаза его блестели, но упорно не роняли слёз, и он словно вовсе не замечал бушевавшей вокруг войны.

Нет, Гарри, пожалуйста! Рон сам не заметил, как стал умолять, глядя на отражение лучшего друга.

— Очнись, Гарри! Уводи их оттуда! Мне ты уже ничем не поможешь, но их ещё можешь спасти! Уводи их!

Очередной оглушительный взрыв сотряс воздух, прежде чем Гарри словно бы услышал мольбы Рона.

— Фред, Перси… надо уходить. Ему мы ничем не поможем. Нам нужно—!

— НЕТ! Мы его не бросим! — выкрикнул в ответ Перси. — Ронни, о Мерлин, Ронни, пожалуйста—!

— Остолбеней! — завизжала Гермиона, взмахнув палочкой в сторону надвигающейся акромантулы. К ужасу всех, из пролома в стене выбегали новые пауки — гигантские, с дёргающимися лапами и сверкающими жвалами.

— Уходим, ЖИВО! — Рон оцепенело наблюдал, как Гарри подтолкнул Гермиону вперёд, а затем подхватил обмякшее тело Рона под мышки и поволок прочь от каменных обломков и гигантских пауков.

Сквозь застилавшие глаза слёзы он смотрел, как Перси и Фред помогли Гарри уложить его тело в защищённую нишу; смотрел, как Перси, прерывисто всхлипнув, прижал дрожащую ладонь к его щеке, а Фред резко развернулся, словно разъярённый бык в поисках мишени.

Хватило всего секунды.

— РУКВУД! — взревел Фред и, не обращая внимания на крики Гермионы, бросился в сторону видневшейся вдалеке высокой фигуры Пожирателя смерти, а мгновение спустя следом за ним ринулся Перси. Палочки обоих братьев были наготове, а в глазах полыхала гремучая смесь ярости и скорби.

— НЕТ! Чёрт побери, Фред, Перси, вы же круглые идиоты! — закричал Рон отражению, но всё было тщетно. Прежде чем видение растаяло, он успел заметить, как Перси и Фред осыпали заклятиями оглушённого Руквуда. Рон почти не заметил, как опустился на пол, обхватив руками дрожащее тело, пока чудовищная правда о случившемся раздавливала ему душу.

Он умер. Рональд Билиус Уизли был мёртв.

И никогда ещё он не чувствовал себя настолько опустошённым и лишённым надежды.

* * *

ПРИМЕЧАНИЕ: Я вношу небольшие (или большие) правки в «TBA», поскольку прежние главы могли пестреть грамматическими ошибками и строчками, которым самое место в мусорной корзине. Сплошное веселье, правда? :D

ДАЛЕЕ:

Итак, Рон мёртв и застрял на том свете со Снейпом. Или нет? Можно сказать две вещи: Снейп далеко не в восторге, а судьба ещё не закончила с нашим любимым долговязым рыжиком.

Э-э, привет? Давно не виделись? прячется за стул

Приношу глубочайшие извинения за задержку этой главы. По какой-то причине меня настиг тяжелейший писательский кризис, и долго не удавалось продвинуться дальше первых двух абзацев. Нехорошая Чучи, знаю, и спасибо вам за терпение.

С другой стороны, огромное, преогромное спасибо всем, кто решил дать этой истории шанс. Для меня это большая честь, и я надеюсь, вам понравится то, что будет дальше. Эта глава будет довольно длинной, чтобы компенсировать прошедшие без обновлений месяцы. И снова: отзывы и предложения всячески приветствуются.

Флеймами буду жарить маршмеллоу для сморов.

* * *

Я… мёртв?

Рон не знал, сколько уже простоял на четвереньках, судорожно и беззвучно хватая ртом воздух. Он не осознавал ничего, кроме одной жуткой мысли, снова и снова бившейся в голове.

Я мёртв?

Не то чтобы он был совсем не готов к подобному исходу. Конечно, он не из тех, кто размышляет о смерти и умирании — да и вообще о чём-то хоть сколько-нибудь глубоком, — но с учётом войны, где шансы погибнуть были довольно высоки, Рон в какой-то мере смирился с тем, что это возможно произойдёт.

Ключевое слово — в какой-то мере.

Однако у жизни оказались другие планы. И этот, вот этот, безусловно, стал одним из самых грандиозных в самом дерьмовом смысле этого слова.

— Долго вы ещё намерены сидеть и таращиться с разинутым ртом, точно жалкий дурак, Уизли?

Я мёртв и застрял не с кем-нибудь, а с грёбаным Сопливусом Снейпом?!

Это мгновенно вернуло к жизни пресловутую вспыльчивость Рона.

— Ну и чего ты от меня ждал? Что я пущусь в пляс и начну петь о радуге и карликовых пушистиках?!

Но Снейп лишь окинул юного волшебника каменным взглядом; от полного отсутствия ответа лицо Рона залилось пунцовой краской, а зубы со скрежетом сжались.

— Я только что узнал, что умер, сальный ты ублюдок! Мертвее некуда, даже до восемнадцати не дожил и ничего из себя не представляю!

— Уизли…

— Я хотел найти нормальную работу. Собирался помогать всем отстраивать заново. Я хотел осесть с ней! — с каждым словом Рон яростно тыкал указательным пальцем в сторону бывшего профессора. — Но из-за вашей чёртовой войны и этого ублюдка-полукровки Волдеморта я всего лишился! Мои друзья и семья всё ещё сражаются, пока я торчу в этой дыре именно с тобой — бесполезным ничтожеством! Совершенно. Абсолютно. Бесполезным. НИЧТОЖЕСТВОМ!

Тягостная пауза надолго повисла в воздухе, прежде чем Рон отвернулся от Снейпа, прижав руку к перекошенному лицу и горящим глазам.

Нет, он не станет плакать. Он ни за что не заплачет перед этим старым сальным нетопырём! Он гриффиндорец и Уизли, чёрт побери! А гриффиндорцы и Уизли никогда не бывают слабыми, сопливыми плаксами!..

— С вас довольно, Уизли?

О, Снейп просто тащится от того, что он главный мудак на свете, да? Рон мрачно оскалился:

— Ах ты... да ты, сукин—!

Но в считаные секунды палочка старшего мага уже упёрлась ему в горло.

— Если вы не желаете быть проклятым до беспамятства, а затем очнуться скованным с головы до пят, советую придержать язык. Я проявил достаточно снисходительности, позволив вам предыдущую истерику. Не думайте, что я согласен терпеть её ещё хоть секунду.

— Да делай что хочешь, ублюдок! — прорычал в ответ Рон со всей яростью, на какую был способен. — Будто ты можешь хоть что-то изменить! Хуже, чем есть, ты мне всё равно не сделаешь, так что давай, предатель хренов!

Пылающая синева бросала вызов бездонной черноте целую вечность, прежде чем Снейп заговорил снова:

— Тогда вы предпочли бы, чтобы всё вышло наоборот?

Едва уловимая мягкость в голосе мужчины совершенно сбила Рона с толку.

— Ч-что?

— Вы здесь, потому что сделали выбор спасти своего брата, а не смотреть, как он умирает, — с каменным лицом пояснил Снейп. — Вы начинаете жалеть об этом решении? Предпочли бы, чтобы он оказался здесь на вашем месте, а вы прожили бы ту жизнь, которую, по-вашему, украла эта война?

— Какого чёрта? Конечно нет, я!.. — и с этими словами весь боевой пыл будто разом улетучился из тела Рона.

Всё верно. Рон был мёртв и находился здесь потому, что спас Фреда — Фреда, этого обычно до чертиков невыносимого, но невероятно остроумного, столь же одарённого и порой поразительно чуткого, а ещё невыносимо опекающего засранца. Пускай тот и вёл себя с ним как законченный козёл большую часть жизни, Фред всё равно оставался его братом, а Рон не раздумывая отдал бы жизнь за любого из своих братьев.

И оглядываясь назад, положа руку на сердце, Рон был даже отчасти рад, что умер он, а не Фред. У Рона могли быть собственные мечты и желания на долгую жизнь впереди, но у Фреда было всё, чтобы добиться большего и сделать куда больше, чем младший сын семейства Уизли когда-либо сумел бы…

ХЛЁСТ!

Рон охнул, ощутив хлёсткий удар палочки Снейпа по лицу.

— АЙ! Эй, ты чего—?!

— Игра в героя ради спасения брата, возможно, и была до тошноты по-гриффиндорски показной, но то, что вы плюёте на собственную жертву, выглядит ещё более невыносимо жалко! — холодно оборвал его Снейп, вновь ткнув палочкой под подбородок Рона. — Вы ринулись в эту войну с головой как совершеннолетний боец, так проявите же хоть каплю зрелости! И вместо того чтобы скулить о потерянном, как жалкий ребёнок, разуйте глаза и посмотрите вокруг. Тогда вы, быть может, наконец увидите то, на что ещё способны повлиять.

Рон по-совиному захлопал глазами и нахмурил брови:

— На что я могу?.. Насколько я знаю, Снейп, я уже мёртв. Так что если здесь нет ничего, чем я способен помочь остальным на войне, максимум, кем я смогу стать, — это привидением. А мы оба знаем, как «чертовски полезны» привидения!

Но, с другой стороны, подсказала озорная жилка Рона, став призраком, я мог бы летать вокруг этаким персональным Пивзом для Пожирателей смерти. Не знаю, получится ли у меня кого-нибудь убить, но уж точно удастся осложнить им жизнь. Разыгрывать их, швыряться навозными бомбами или чем-нибудь ещё…

— Если бы вы обуздали свой вспыльчивый нрав, я, возможно, уже перешёл бы к причине, по которой нахожусь в этой омерзительной яме, именуемой вашим разумом, — огрызнулся Снейп.

Рон снова растерялся. Ах да, это напомнило ему...

— Погодите, а что вы ВООБЩЕ тут делаете? Если уж вы мне даже во сне даром не нужны, то в списке тех, кого я хотел бы увидеть после смерти, вы точно не на первом месте.

Да и вообще вас там нет, если честно.

Снейп на это лишь фыркнул:

— А если бы вы не были заняты тем, что закатывали истерику по любому поводу, не дожидаясь объяснений, то могли бы заметить: я ни словом не обмолвился о том, что вы действительно мертвы.

Грудь Рона сдавило так сильно, что на миг перехватило дыхание.

— Что вы имеете в виду?.. Я не... я не?..

— Вы не мертвы, Уизли, — произнёс Снейп после паузы, показавшейся вечностью. — По крайней мере, не в полном смысле этого слова.

В мраморном коридоре стояла такая тишина, что не было слышно даже прерывистого дыхания Рона. Впрочем, юный волшебник этого почти не заметил.

— Я... я не умер? — прохрипел Рон, уже второй раз за этот час задыхаясь от нехватки воздуха. — Я не... но как же тогда?.. Я же видел... тогда, когда вы мне показали! Стена, я... я вытащил Фреда! Стена рухнула на меня! Из головы хлестала кровь, как из сорванного крана, и, чёрт возьми, я ведь даже не дышал! Так как же?..

— Если вы не треплете языком из-за своего омерзительного нрава, то делаете это исключительно из любви к драматизму. — Будь Снейп хоть немного менее... Снейпом, он непременно закатил бы глаза при виде отвисшей челюсти и взлетевших бровей Рона. — Вам никогда не приходило в голову, что если бы вы приложили чуть больше усилий к самообладанию и просто слушали, это сослужило бы вам куда лучшую службу? К примеру, я бы уже перешёл к сути дела.

Щёки Рона тут же вспыхнули — и от злости, и от стыда. И хотя ему пришлось сквозь зубы признать правоту Снейпа, неужели этому типу обязательно быть таким козлом?

Ах да, точно. Я на секунду забыл, с кем разговариваю.

— Вы не мертвы по-настоящему, Уизли, но и живым вас назвать нельзя, — продолжил Снейп, видя, что Рон должным образом осажен. — Как вы только что убедились, вы познали физическую смерть. И пребываете в ней уже больше часа, судя по тому, что мне довелось увидеть. Тем не менее ваша душа всё ещё привязана к телу, пусть и едва-едва. Это место — воплощение как вашего подсознания, так и лимба, обители, где души — ни мёртвые, ни живые — пребывают до тех пор, пока не перейдут на одну из сторон.

Когда Снейп закончил, Рон только заморгал, растерявшись ещё сильнее.

— Разве такое возможно? Разве можно быть не совсем мёртвым? Такое со всеми может случиться? Постойте, значит, вы тоже не умерли?

Снейп поджал губы, заставив Рона на миг испугаться, что дальнейших объяснений он не дождётся.

— ...Такое случается не столь часто, как многим хотелось бы, ибо это царство и всё, что подпадает под его власть, подчинено силе не вполне магической природы.

— А именно?

— Некоторые, вроде нас, назвали бы её Смертью. Другие сочли бы Богом или даже судьбой, роком. Но сойтись можно в одном: это высшая сущность, властвующая над жизнью — над тем, сколько человеку отмерено, а также когда и как оборвётся его путь. Многие волшебники пытаются бросить Ей вызов, но Её замысел непреложен.

— Однако бывают редкие случаи, когда сам этот замысел... претерпевает изменения, — Снейп сделал почти театральную паузу. — Такие случаи, как ваш.

Рон вздрогнул, когда взгляд Снейпа вперился прямо в него.

— Э-э, что?

— Проще говоря, ваш черёд умирать ещё не пришёл. Если чей-то и пришёл, то вашего брата, Фреда Уизли, — продолжил Снейп, пропуская мимо ушей возмущённый выкрик юного волшебника. — Однако вы приняли удар на себя. По какой-то причине это внесло такой разлад в волю высшей сущности, что Она сочла возможным дать вам нечто вроде второго шанса.

Второй шанс? В груди у Рона затеплилась надежда.

— То есть я могу... могу вернуться? По-настоящему снова вернуться к жизни?

— Вашей душе будет позволено вернуться в тело так, словно она его и не покидала. — Рыжий подросток завопил бы от радости, если бы не следующие слова Снейпа: — Но за это придётся заплатить.

— Заплатить? — повторил Рон, и готовая расплыться улыбка тут же сползла с его лица.

Снейп указал рукой, и Рон повернулся, заметив за белыми шахматными фигурами тяжёлую на вид каменную дверь.

— Эта дверь приведёт вас обратно в мир живых, но стоит вам сделать этот выбор, как высшая сущность потребует своего рода возмещения. Вы познали смерть в этом мире, а значит, ради вашего возвращения к живым кто-то другой должен занять ваше место.

— Иными словами, вы вернётесь к жизни, а Смерть заберёт душу того, кто и должен был умереть с самого начала.

— Вы про Фреда?! — ахнул Рон, резко разворачиваясь и свирепо уставляясь на Снейпа. — Да чтоб я это допустил! Я погиб, чтобы мой брат остался жив, помните? С чего вы или Она вообще взяли, что я соглашусь, чтобы Фред занял моё место?

— Даже если это будет означать смерть по-настоящему? — спросил Снейп, вскинув бровь. — Разве не вы совсем недавно скулили обо всём, чего лишились, умерев? Перед вами возможность вернуть всё назад. И если я хоть сколько-нибудь знаю вас, гриффиндорских дураков, то уверен: ваш брат с готовностью принесёт себя в жертву, ведь в конце концов погибнуть должен был именно он.

Рону не понадобилось ни мгновения на раздумья.

Перспектива вернуться к жизни, снова быть рядом с родными и друзьями, осуществить давние мечты была невероятно соблазнительной. Но если для этого нужно было потерять Фреда, Рон предпочёл бы остаться мёртвым. Никакая награда не стоила потери кого-то из близких.

— Можете передать Смерти, Богу, Судьбе или кто Она там ещё к чёртовой матери, что Она может засунуть своё предложение вернуть меня в обмен на Фреда себе в задницу! — прорычал Рон, снова ткнув в сторону Снейпа пальцем. — Я не вернусь, если ради этого нужно погубить Фреда, и точка! Вам и Ей придётся смириться с тем, что я устрою тут вам, мертвецам, форменный ад, потому что я никуда отсюда не уйду!

В зале снова стало тихо. Затаив дыхание, Рон ждал неизбежного: что Снейп (или сама Смерть) в любой миг уволочёт его в загробный мир и навеки лишит возможности увидеть любимых людей, пока не пробьёт их час переступить черту.

Мучительное оцепенение длилось до тех пор, пока Снейп не заговорил вновь.

— Вы узнаёте, где мы находимся? Какую форму принял ваш лимб?

Что ж, это было неожиданно. И всё же Рон ответил:

— Э-э, кажется, это зал с испытанием Макгонагалл? На первом курсе, когда мы защищали философский камень?

— Тогда вы также помните, что в этом зале две двери, верно?

— Ну да, ясное дело. Та, что за белыми фигурами, — это выход, а через вторую мы вошли, — Рон пожал плечами, подозрительно покосившись на Снейпа. — А к чему вы спрашиваете?

— Для каждого, кто проходит сквозь лимб, явленная комната становится символом как переломного момента в жизни, так и открывающихся возможностей выбора. Вот, к примеру, один такой случай... — Снейп замялся, и лицо его скривилось в особенно кислой мине.

— Его лимб принял вид вокзала, и его выбор сводится к двум путям: сесть на поезд, который увезёт его в загробный мир, или пересечь барьер, чтобы вернуться в мир живых. Таков его выбор, поскольку его судьба могла повернуться в любую сторону: пришёл его час умереть, и всё же он волен вернуться.

— В вашем же случае выбора тоже два. Белая дверь, — Снейп указал на каменную арку за спиной Рона, — будучи вашим путём вперёд, к пропущенному вами настоящему, вернула бы вас в мир живых. На первый взгляд это самый очевидный вариант, но отнюдь не единственный из возможных.

— Дверь за чёрными фигурами? — Рон взглянул на дверь, через которую в прошлом он, Гарри и Гермиона ступили на преображённую шахматную доску Макгонагалл.

— Куда ведёт та дверь, я не знаю, — признал Снейп, заставив Рона снова перевести взгляд на него. — В чём я точно уверен, так это в том, что к смерти она вас определённо не приведёт. Лимб соединён и с другими реальностями — подобно тому как ствол дерева соединён со всеми своими ветвями.

— Хотя теоретически я готов побиться об заклад, что та дверь приведёт вас… назад.

— Назад? — эхом отозвался Рон. — Что значит «назад»?

— Пошевелите мозгами, Уизли, — раздражённо огрызнулся Снейп. — Если одна дверь ведёт вас вперёд, в настоящее, минуя все события, которые вы пропустили, пока были мертвы, то к чему приведёт дверь с прямо противоположным свойством?

Рон наморщил лоб, несколько секунд напряжённо размышляя, пока наконец — наконец-то — в голове у него что-то не щёлкнуло:

— П-постойте, вы же не хотите сказать?..

— Разумеется, всё это лишь теория. У меня нет возможности доказать сказанное, да и желания пытаться тоже нет, — Снейп отмахнулся. — Но для того, у кого есть шанс вернуть жизнь и даже изменить кое-что к лучшему... если вы хотя бы наполовину столь же безрассудный баран, как ваш дружок Поттер, я не вижу причин, почему бы вам не рискнуть.

— Не смейте называть Гарри бараном, скотина! — огрызнулся Рон, скрестив руки на груди. — И с какой стати мне вам верить? С вас ведь станется заманить меня в ловушку! Точно так же, как вы обманули Дамблдора тогда, на башне!

Выражение лица Снейпа буквально вопило: С каким же идиотом ты оставила меня разбираться, Смерть? — когда он ответил:

— Если вы продолжите мне не доверять, это ваш выбор. Выберете ли вы собственную смерть, смерть брата или совершенно иной путь, меня не касается. Я всего лишь проводник, которого по какой-то причине сочли самым подходящим для вас. На чьей стороне я был во время войны, здесь едва ли имеет значение. Как вы сами заметили, сделать вас ещё более мёртвым, чем вы уже есть, я не смогу, ведь мы оба — призраки.

— Так вы на самом деле?..

— Да, Уизли, я уже мёртв. Я давно смирился с этим, но будь у меня шанс вернуться назад, будь у меня такая возможность, как у вас сейчас — пусть даже вероятность ничтожно мала, — губы Снейпа скривились, — человек, у которого слишком много сожалений и которому нечего терять, ухватился бы за неё.

Пока черноволосый мужчина судорожно переводил дыхание, Рон вдруг поймал себя на том, что видит Пожирателя смерти в совершенно ином свете. Во времена учёбы в Хогвартсе Снейп казался не более чем вечно недовольным профессором зельеварения и форменным тираном: он в открытую благоволил любимчикам, годами был одержим мечтой занять место преподавателя Защиты от тёмных искусств и при любой возможности измывался над Гарри и его друзьями.

Не сказать, чтобы Рон вдруг забыл, какой отвратительной скотиной бывал Снейп, но видеть, как маска на лице этого обычно невозмутимого, сурового человека хоть на долю секунды дала трещину, пропуская наружу следы скорби, боли и — осмелься Рон вообще сказать такое — щемящей тоски…

Возможно, за фигурой Снейпа крылось нечто большее, чем Рон думал раньше. И всё же это не отвечало на его последний вопрос.

— Так почему вы мне помогаете? — наконец выдавил Рон. — Вы сказали, что вам всё равно, какой выбор я сделаю. Почему же тогда кажется, будто вы пытаетесь убедить меня выбрать ту, другую дверь?

Снейп внимательно оглядел Рона и хмыкнул:

— Мои причины принадлежат только мне, и я не обязан вам ничего объяснять. Однако я советую вам вынести хоть какой-то урок из сказанного мной и хорошенько обдумать решение, ибо второй возможности передумать я вам не дам. А теперь делайте выбор, Рональд Уизли, и позаботьтесь о том, чтобы вам не пришлось жалеть.

Юный волшебник на миг зажмурился, взвешивая возможности. Наплевать на то, что думает Снейп, или всё же довериться человеку, который, быть может, не просто предатель, убивший Дамблдора?

Смерть — или шанс изменить будущее и, может быть, спасти чьи-то жизни?

Умереть жалкой смертью героя — или стать чем-то большим?

Ноги Рона двинулись сами собой прежде, чем он толком осознал, куда направляется, но он даже не попытался их остановить.

Он уже принял решение, потому что Снейп был прав. И если взвесить всё, это и впрямь был единственный способ —

ВЖИК!

— Эй, какого—?! — Рон едва успел отпрянуть, когда чёрные пешки выхватили мечи, преграждая ему путь к задней двери. — Снейп!

А у старого сальноволосого нетопыря — чёрт бы его побрал! — ещё хватило наглости сухо усмехнуться:

— И хотя я готов поаплодировать тому, что вы наконец-то приняли решение, я никогда не говорил, что выбрать эту дверь будет так просто. В конце концов, разве изначально вы стояли не на белой стороне этой доски?

Рон сглотнул, когда до него наконец дошёл смысл сказанного, и с опаской окинул взглядом чёрные фигуры — в особенности высокую фигуру ферзя с мечом в руках.

— Чёрт подери…

* * *

Хе-хе, вы ведь тоже не думали, что всё будет так просто, правда?

Может показаться, что этот пролог несколько затянулся, но в моём безумии есть своя система. Я надеюсь многому научить Рона на протяжении этого фанфика, и грядущая битва станет возможностью преподать один из таких уроков. Ну так что скажете, народ? С удовольствием выслушаю ваши мысли. Отзывы на вес золота!

Также замечу, что я не из Британии. Я изо всех сил стараюсь писать этот фанфик с оглядкой на их культуру и язык (с поправкой на эпоху, разумеется), но могу упустить какие-то вещи, способные задеть британцев. Прошу за это прощения; любые исправления с благодарностью приму, если у знающих читателей найдётся на это время. Если нет — надеюсь на ваше понимание. Снова. капелька пота

Надеюсь, со следующей главой я не затяну. А пока желаю всем всего наилучшего и ещё раз огромное спасибо за чтение!

ДАЛЕЕ:

Так что да, Рон, выбирать нехоженую тропу никогда не было легко. Но готов ли он стоять на своём — или, так сказать, стоять с палочкой наготове, — когда у Смерти в рукаве припрятано несколько подлых трюков? Да и кто вообще соперник Рона? И что это — неужели Снейп и Рон на самом деле нашли общий язык? Ну, почти?

ПРАВКА: У меня была мысль объединить всю арку пролога в одну главу. Но потом стало ясно, насколько длинной получилась эта глава.

Что ж, прощай, затея. :)

Сильно переработаны архаичные реплики, а заодно и форматирование. Оказывается, так тоже можно. Кто бы мог подумать? O-O (На заметку: поисковики — ваши друзья.) Изменение оформления реплик Смерти — это отсылка. Предоставляю вам самим разгадать, к чему именно.

Предупреждения: Есть жестокие сцены, но, полагаю, ничего чересчур жуткого.

* * *

Рону было семь лет, когда дедушка Уизли научил его играть в шахматы.

Обучение этой игре у патриарха семьи было для каждого из Уизли чем-то вроде обряда посвящения. Но поскольку отец часто был занят на службе в Министерстве, да и других дел хватало, эта обязанность легла на дедушку.

Рон ждал этого много лет — с тех самых пор, как в пять лет впервые увидел партию Перси против Билла. Все вокруг говорили, что его начнут учить только в десять, за год до Хогвартса. Однако дедушка обучил его, когда Рону едва исполнилось семь. В то время Рон был вне себя от восторга, но, становясь старше, начал задумываться: почему же его научили шахматам раньше остальных?

Сколько Рон себя помнил, он всегда оставался на заднем плане, и у него никогда не было шанса выделиться на фоне куда более одарённых и ярких братьев и сестры.

Так почему же дедушка решил, что Рон способен освоить шахматы раньше всей семьи? С чего он взял, что у Рона есть всё необходимое, чтобы стать мастером этой игры?

(И ведь освоил. Притом блестяще. Не прошло и года, как во всей семье уже никто не мог у него выиграть.)

Что же дедушка разглядел в нём такого, чего не видели ни окружающие, ни сам Рон?

— Уизли, — голос Снейпа выдернул его из тёплых воспоминаний о дедушке. Вместо этого Рон снова очутился в холодном мраморном коридоре, лицом к лицу — всего в нескольких дюймах — с обнажёнными мечами высокой чёрной каменной пешки.

Ах да, точно. Вот что сейчас происходит.

— Если ты собираешься провести ещё хоть минуту, таращась как слабоумный идиот, — снова подал голос Снейп, — я перейду к тому, что разукрашу сглазами каждый дюйм твоего тела во все цвета радуги и, поверь мне, буду наслаждаться каждой секундой.

— Отвали, ублюдок! — в ярости огрызнулся Рон, тыча обвиняющим пальцем в сального типа. — Какого чёрта ты меня не предупредил? Ты ведь знал, что так будет, да?

— Я вовсе не утверждаю, что знал, а лишь… предполагал, коль скоро упомянул, что ты начинаешь на белой стороне доски, — невозмутимо ответил Снейп, хотя и поморщился от неистового жеста Рона.

— Всё равно мог бы хоть немного предупредить!

— Не вижу, как это могло бы хоть что-то изменить. Это уж точно не отменило бы того факта, что тебе придётся сыграть партию, — произнёс Снейп. — Лично я вижу в этом великолепную возможность. У нас с Минервой бывали разногласия, но я не подвергаю сомнению то, что она — одна из величайших шахматных мастеров, каких только знал Хогвартс, и уступает разве что самому Дамблдору.

— Мысль о том, что кто-то вроде тебя — на первом курсе, не больше и не меньше — сумел потягаться с ней умом и победить... такое я должен увидеть собственными глазами.

Рон ощетинился, готовый разразиться гневной тирадой, но Снейп проигнорировал его и, взметнув чёрную мантию, сошёл с шахматной доски.

— Постарайся приложить хоть какие-то усилия, Уизли, — закончил Снейп, повернувшись к Рону с искривлёнными в усмешке губами; выглядел он столь же самодовольно, сколь звучал его голос. — Или твоя прошлая победа была чистой случайностью?

— Засранец, — без особого пыла прошипел Рон. На самом же деле рыжего тревожили ровно те же мысли.

Гермиона однажды сказала, что у большинства волшебников нет ни капли логики. Но в шахматах логика требовалась пудами, и уж у кого-кого, а у Макгонагалл её было хоть отбавляй. Чтобы победить её, Рону пришлось задействовать все свои шахматные знания и опыт, просчитывая партию на три хода вперёд, не говоря уже о бесчисленных запасных планах на случай каждого возможного хода соперника. Как ему тогда удалось удержать всё это в голове, будучи придавленным грузом ответственности за безопасность друзей и осознанием, что провал может привести к возрождению Волдеморта, подросток не понимал и сам.

Но мне как-то нужно проделать всё это снова, — подумал Рон, и от дурного предчувствия у него сжалось всё внутри. — Я должен победить, иначе мне конец. Конечно, умереть вместо Фреда я готов без колебаний, но это не значит, что я сам спешу на тот свет…

Рон нервно подошёл к белой стороне доски и остановился у подножия белого короля.

— Э-э, привет. Похоже, на этот раз я буду сражаться на вашей стороне. Так что… гм… без обид за то, что произошло несколько лет назад? Если вы, конечно, вообще это помните?

К счастью, все белые фигуры склонили головы в знак согласия. Рон сглотнул подступивший к горлу ком.

— Ладно. Значит, мне нужно занять место одной из фигур, верно? Тогда, полагаю, я буду…

Рыжий бегло оглядел белые фигуры, хотя уже знал, кого выберет. С тех пор как Рон научился играть, конь всегда занимал особое место в его сердце. Было что-то завораживающее в том, как он метался по доске и перепрыгивал через другие фигуры, не говоря уже о том, что конь всегда выглядел так здорово.

Но прежде чем Рон успел выбрать, какого именно коня заменить, белый король вдруг развернулся и соскользнул с доски.

— С-стойте, вы что?.. — Рон сделал шаг, словно пытаясь остановить отступающего короля, когда каменная фигура повернулась к нему лицом и подняла посох, постучав им по своей клетке. До подростка дошло, и он отпрянул: — Да вы издеваетесь!.. Вы… вы хотите, чтобы я стал королём?

— Мерлинова борода, Уизли, куда уж очевиднее, — язвительно произнёс Снейп, удостоившись в ответ сердитого взгляда рыжего. — Ты наконец начнёшь играть или всё ещё планируешь мешкать целую вечность?

Рыжий сердито насупился, но промолчал. Тот был не так уж и неправ, пришлось признать Рону; покусывая нижнюю губу, он торопливо направился к клетке белого короля.

Что ж, пора было начинать. В конце концов, в шахматах белые всегда ходят первыми.

Рон задумчиво постучал пальцем по подбородку и скомандовал:

— Пешка на E-4!

Прошла секунда, прежде чем нужная пешка сдвинулась с места и скользнула на указанную клетку. Ещё через несколько секунд одна из чёрных фигур — такая же пешка — медленно двинулась навстречу фигуре Рона.

Рон не стал медлить ни секунды:

— Пешка на D-4.

Минуты шли одна за другой: Рон расставлял белые фигуры по позициям, освобождая пространство для выстраивания обороны и одновременно пытаясь понять, где планирует защищаться его противник.

Раз большинство основных фигур с того фланга уже в игре, чёрные определённо собираются рокироваться на королевский фланг. Рон поморщился, когда чёрная пешка шагнула вперёд, надёжно перекрывая его белопольного слона. Ну что ж, в эту игру можно играть и вдвоём.

— Слон на H-6!

Названная фигура, казалось, помедлила перед ходом чуть дольше обычного, и Рон не мог её винить: технически он отправлял слона на смерть.

Но это было необходимо: один из чёрных слонов готовился занять ключевую клетку, способную разрушить план Рона рокироваться и держать оборону на ферзевом фланге. Если этот слон сделает нужный ход, у Рона появится возможность прорвать оборону чёрных.

А теперь посмотрим, клюнет ли на приманку… Рон наблюдал за доской, ощущая, как в голове словно тикают невидимые часы, пока чёрный слон не повернулся к его слону с поднятым посохом. Чёрная фигура ударила без промаха: от бока бедного белого слона отлетел огромный кусок мрамора, после чего его буквально разнесло на куски.

Рон внутренне содрогнулся. Это было куда более жестоко, чем он ожидал…

Но когда на доску рухнул особенно крупный обломок, в ушах Рона, подобно удару гонга, прогремел раскатистый голос.

Мы узрели сердце твоё…

Рон резко крутанул головой, в горле застрял растерянный хрип:

— Погодите, что? Кто это сказал?.. Откуда это?..

И ныне оно наше.

Жутковато-лёгкий, но властный, этот голос заставил бы его подумать о Сами-Знаете-Ком, вот только в нём не слышалось явной злобы.

А затем вспыхнул ослепительный, режущий глаза свет.

— О-о, глянь-ка, кто тут у нас, Гред!

— Ба, Фордж, уж не сам ли это...

— ...малютка Ронни, надо полагать?

Чего? Это что, Фред? Джордж? Рон был совершенно сбит с толку, перед глазами всё ещё стояла белая пелена с редкими тёмными пятнами. Г-где они? И почему их голоса звучат так?..

— И что это у тебя там, Ронни?

— Нашёл себе нового дружка?

Не успел Рон додумать мысль, как его захлестнула волна обиды и ужаса, заставив согнуться пополам и судорожно глотать воздух. Ощутив на щеке влагу, он прижал ладонь к лицу. Слёзы? Почему он плачет, и почему его лицо на ощупь кажется меньше и круглее, чем должно быть?

А прямо перед ним — множество мохнатых лап и щёлкающие клешни!

Затем зрение внезапно вернулось, и белизну сменила россыпь ворочающихся, моргающих чёрных бусинок на длинных нескладных лапах.

— А-а! Уа-а-а! — в ужасе услышал Рон собственный крик. — Фред! Джордж! Помогите! Помогите!

— Да ладно тебе, Ронни! — раздалось слева пронзительное глумление Фреда. — Ты же вроде как совсем взрослый?

— Это всего лишь малюсенький паучок! — поддержал Джордж.

НЕ-Е-ЕТ! Рон почувствовал, как сжимается в комок, зажимая уши руками. Фред! Джордж! Пожалуйста, хватит! Его мишка. О Мерлин, что они сделали с его плюшевым мишкой?!

— Эй, не накладывай в штаны, Ронни! Тут вообще нет ничего страшного!

— Разве что он под этими штанами девчонка, а?

— В точку, Фордж!

— Настоящий мальчишка ни за что не испугается мелкого паучка!

Мохнатая лапа ползла прямо к Рону. Прекратите!

Он уже слышал щёлканье клешней и влажное моргание глаз-бусинок. ПРЕКРАТИТЕ!

А Фред и Джордж всё хохотали. Смеялись над его слезами. Смеялись над его горем. Смеялись над посмешищем, в которое его превратили.

— Глупенький Ронни! Малюсенький...

— Плакса Ронни-пупсик!..

— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!..

Я СКАЗАЛ—!

— ...ХВАТИТ! — Рон едва удержался на ногах после этой вспышки видения, продлившейся всего мгновение, но показавшейся невыносимо долгой.

Видение? — подумал Рон, содрогаясь от сухих спазмов тошноты. — Нет, воспоминание. Тот раз, когда Фред и Джордж превратили моего мишку в паука. Вот почему я вообще стал до чёртиков бояться пауков!

Но почему? В этом нет никакого смысла! Откуда это вообще взялось?

— Уизли!

Рон резко вскинул голову и встретился взглядом со Снейпом по ту сторону доски. Ноздри зельевара раздувались, глаза горели. Но почему-то Рон понял, что тот не злится — во всяком случае, не на него. Если уж на то пошло, Снейп выглядел скорее... встревоженным?

Рон отмахнулся от этой мысли: она была столь же нелепой, сколь и звучала.

— Я... я в порядке, просто дыхание перехватило.

Игра. Рон заставил себя сосредоточиться. Соберись, Рональд, вернись в игру! Она ведь ещё толком и не началась!

— Ферзь на H-6!

Что бы это ни было, — лихорадочно думал Рон, краем сознания отмечая, как его ферзь встаёт на названную клетку, — это воспоминание, видение или что там ещё, наверняка было уловкой, чтобы сбить меня с толку! Чёрт, словно шахматы сами по себе недостаточно сложная штука! Но что вообще могло послужить толчком?

Долго ждать ответа Рону не пришлось.

Потому что он был чёртовски уверен: ферзь пошёл в атаку на чёрного слона. Но вдруг, в мгновение ока, высокую внушительную фигуру сменила другая — куда меньше и изящнее. До боли знакомая фигура, отшатнувшаяся назад из-за торчащего из груди копья.

Рон даже ахнуть не успел: потрясённые и заплаканные медовые глаза встретились с его сузившимся от ужаса голубым взглядом.

— ...Вон-Вон?

И комнату вновь затопила белизна.

Дым. Пахло палёной плотью и чем-то резким и странным, похожим на резину.

Земля сливалась в серую муть, а воздух разрывала какофония криков.

Длинные каштановые волосы, хрупкая женская фигура, залитая кровью, с разорванной плотью. Остекленевшие глаза, уставившиеся в потолок. Слишком, слишком знакомое лицо.

— Уизли!

Едва видение рассеялось, Рон закричал и на этот раз рухнул на колени, обеими руками вцепившись в голову.

Что это такое? Что с ним творится?! Почему к нему приходят эти видения?! Откуда они берутся? И что случилось с...

— Возьми себя в руки, глупый мальчишка!

Дрожащий взгляд Рона наткнулся на Снейпа, свирепо смотревшего на него с края доски и сжимавшего пальцы на полах мятой чёрной мантии.

— С... Снейп...

— Ты уже второй раз едва не валишься в обморок при виде гибнущих фигур! Неужели ты правда рассчитываешь выиграть эту партию, если позволяешь каким-то видениям сбивать тебя с ног?

— Но Л... Лаванда! — В другое время эти слова задели бы Рона за живое, но сейчас он был слишком потрясён и отказывался верить в увиденное. — Это была... она была чёрным слоном! Ты разве не видел? Ферзь... он... он пронзил Лаванду прямо в грудь!

Это, похоже, заставило Снейпа умолкнуть. Когда он заговорил снова, голос его звучал тихо, но по-прежнему резко:

— Браун? Несносная пустоголовая гриффиндорка, которую только что растерзал Грейбэк?

— Р... растерзал? Грейбэк?

— И вскоре скончалась. — Ответ Снейпа окатил Рона ушатом ледяной воды. — Грейбэк напал на неё, когда она отвлеклась. Он не был обращён, но его свирепости хватило, чтобы нанести тяжёлые раны.

О Мерлин... — от этого откровения к горлу Рона подступила тошнота. — Боже мой, Лаванда.

И хотя Рон действительно жалел, что встречался с ней, он всё равно считал её вполне славной девчонкой. Она была забавной и милой, пусть и со странностями, порой чересчур привязчивой, и первой за долгое время по-настоящему ценила его мысли и чувства — если не считать долгих, неловких разговоров о них.

Но теперь она была мертва. Мертва и в реальном мире, и в этой шахматной партии, превращающейся в адский кошмар. Мертва жуткой смертью, которой совершенно не заслуживала.

Перед глазами стояла её грудь, залитая кровью из-за каменного копья, пробившего тело насквозь. Окровавленные губы, звавшие его с такой растерянностью и болью, будто это он сам пронзил её.

«...едва не валишься в обморок при виде гибнущих фигур...»

Фигуры! — сознание Рона мгновенно встрепенулось. Он едва заставил себя поднять глаза из страха, что увидит, как белый ферзь волочит по доске изувеченное тело его бедной подруги.

И окончательно опешил, когда увидел вместо этого лишь раскрошенный чёрный мрамор.

Значит, слон снова превратился в фигуру... или мне просто померещилось? — смутно подумал Рон.

Померещилось. Видения. Два слона. Две разные фигуры. Два разных видения.

Видение на каждую фигуру? Неужели и другие фигуры перед гибелью будут превращаться в тех, кого он знал, прежде чем?..

Мы узрели сердце твоё. Голос снова прогремел в разуме Рона. Ныне же яви нам силу свою.

* * *

Спустя несколько минут, когда партия уже не на шутку накалилась, Рон на собственной шкуре понял, до какой степени эта шахматная игра вознамерилась затрахать ему мозги.

Понадобилось потерять ещё несколько фигур, чтобы Рон уловил закономерность. Каждая разбитая белая фигура воскрешала мучительное воспоминание — то ли о терзающей неуверенности в себе, то ли об ужасной ошибке.

— Ты видел?.. — Да, видел. Он прямо рядом с тем рыжим пацаном. — Да кому сдался ЭТОТ пацан? Расскажи мне лучше всё про Гарри Поттера!

— Рыжие волосы? Веснушки? Ещё один Уизли? Твой брат Билл — в своё время староста школы — прекрасный ученик, толковая голова на плечах. А Чарли Уизли? Лучший ловец Гриффиндора за долгие годы… э-э, а тебя-то как зовут?

Каждое воспоминание стискивало сердце так, будто он переживал тот самый миг прямо сейчас, выталкивая наружу стыд, душевную боль и самоуничижение, словно прошлое ожило во всей своей новизне.

Но видения, приходившие с падением чёрных фигур, были куда страшнее: в них являлись те, кто пал до него и после него в битве за Хогвартс. Хуже всего было то, что чёрные фигуры неизменно оборачивались жертвами из его видений прямо перед тем, как их безжалостно рубили на куски бесчувственные белые фигуры.

Их последние слова въедались в него, словно кислота в вены: он продолжал слышать их ещё долго после того, как таяли их окровавленные лица.

Рона вывернуло бы наизнанку, будь у него такая возможность, от бесконечной череды погибших друзей и соратников, о чьей смерти он узнавал из этих видений.

Колин Криви: русые волосы в пятнах крови и грязи, маленький и одинокий в смерти.

— Я хорошо справился, Рон? — Дрожащая улыбка и окровавленный большой палец вверх, даже когда его кромсал клинок пешки.

Кормак Маклагген, по злой иронии раздавленный стойкой ворот для квоффла, которую метнул разъярённый великан.

— НЕТ! НЕТ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! Я НЕ ХОЧУ!.. МА-А-А-МОЧКА!

— Ладья на D-4! — сумел выкрикнуть Рон, несмотря на пульсирующую боль в голове. Мало того что эти видения выматывали морально и эмоционально, они ещё и вызывали чудовищную головную боль. Сколько раз он уже едва не падал от истощения и муки, возвращаясь к игре только благодаря непреклонной воле к жизни и — как ни невероятно — Снейпу, который резкими окриками приводил его в чувство?

Головная боль и душевный груз, который взваливала на него игра, настолько губили сосредоточенность, что ранее он уже допустил несколько оплошностей, потеряв часть фигур и драгоценные полезные клетки. Рон делал всё возможное, чтобы свести потери к минимуму, но по опыту знал: в шахматах позиционный просчёт чаще всего оказывается той самой лишней, фатальной ошибкой.

И из-за этих ошибок ему приходилось идти на всё новые жертвы ради своей новой стратегии.

Мерлин и Моргана, чтоб вам перетрахаться в корзинке! В ожидании очередного видения Рон сглотнул, когда чёрные снова заглотили приманку. Чёрная пешка смела ладью Рона, а вместе с этим нахлынули новые видения.

— О, слава богу! Слава богу, вы в порядке! — Артур и Молли бросились обнимать Гарри и даже Гермиону, с облегчением осознавая, что те не пострадали во время катастрофы на чемпионате мира. Рон стоял поодаль с распростёртыми руками, сгорая от стыда из-за объятий, которых ему даже не стоило ждать.

— Твою ма… — слёзы жгли Рону глаза, когда последние очертания видения растаяли. Тот, кто раскапывает эти воспоминания, явно затаил на него лютую злобу. Хотят свести его с ума, пока он не успел выиграть эту партию честно?

Зачем нужно было ворошить именно это? Рону хотелось кричать и рыдать; он прикусил губу так сильно, что почувствовал привкус железа. Меня любят меньше всех. Я знаю это. Я понимаю. Зачем без конца тыкать меня в это носом? Разве мало того, что это и так правда?

«Меньше всех любимый матерью, которая мечтала о дочери…»

— Ладья на E-7! — взревел Рон в отчаянии и злости, яростно утирая глаза, полыхавшие синим пламенем. Я не проиграю. Я не могу проиграть. Чёрт возьми, я не проиграю!

Но фигуры всё равно продолжали падать.

— Рон, бесчувственный ты придурок с куриными мозгами! — Гермиона буквально брызгала слюной от ярости. — Ты правда думаешь, что Гарри — именно наш ГАРРИ! — совершит такую глупость и бросит своё имя в Кубок просто ради внимания?! Для того, кто вроде как его лучший друг, ты ведёшь себя так, словно вообще его не знаешь! Или как законченный эгоистичный идиот! А то и вовсе всё вместе!

Люпин, сражённый Убивающим проклятием Долохова прежде, чем успел вырастить сына.

— Рон… — Окровавленный Римус печально улыбнулся ему за секунду до того, как белый конь размозжил его лицо кованым копытом. — Позаботься… о Тедди…

— Эй, Гермиона, у меня тут!..

— Не сейчас, Рон, нам ещё нужно разобрать заклинание к завтрашнему уроку, помнишь?

— Но!.. Эй, Гарри, по-моему, я…

— Позже, Рон. Нам тоже ещё надо освоить это заклинание! Мне нужно сосредоточиться!

— Да я же пытаюсь вам сказать, я разобрался!..

— Вот оно! Гарри, глазам не верю, как я могла упустить нечто столь очевидное в этом заклинании! — Гермиона снова перебила Рона, указывая на страницу с заклинанием, над которым они корпели для Защиты. — Надо было делать вот так…

— Вот это да, Гермиона! Потрясающе! Кто бы сомневался, что ты первой во всём разберёшься! — Гарри просиял так ярко, что не заметил, как лицо Рона исказилось от обиды, а книга рыжего была открыта ровно на той же странице, которую секунду назад показала им Гермиона.

Тонкс, ведомая отчаянием и горем, встретившая смерть от руки Беллатрисы Лестрейндж.

— Тедди… о, мой Тедди… — Глаза Тонкс остекленели, когда она протянула к Рону израненную руку. — Мой милый маленький мальчик…

Девочка в жёлтой мантии с длинными плетёными косами: прижатая к земле и заколотая насмерть акромантулой прежде, чем Ханна Аббот и профессор Стебль общими усилиями смогли убить тварь.

— Я не хочу умирать… кх-х Пожалуйста, не дайте мне… чвяк умереть… Ханна… хруст Профессор… шмяк Кто-нибудь…

Рон мутно заморгал, лежа на полу; силы почти целиком оставили его. Он вкладывал всю волю лишь в то, чтобы не терять из виду оставшуюся доску, и даже не пытался подняться.

И очередная павшая фигура со стороны Рона обрушила на него новое видение.

— Мама! Мамочка, мне скучно! Поиграешь со мной?

— Не сейчас, милый. Я учу твою сестру готовить!

— Пап?

— Прости, Ронни, у меня дела на заднем дворе!

— Э-э… Фред, Джордж?

— Никак не выйдет, Ронничка. Мы тут вроде как заняты…

— Надо, э-э, спланировать делишки, которые сами себя не спланируют?

— П-Перси?..

— Боюсь, мне нужно почитать, Рон. Может быть, позже?

В тесной Норе, где вечно было полно народу, маленький Ронни со старыми игрушками и сложенной шахматной доской в руках чувствовал себя лишним и совершенно одиноким.

Мальчик, раздавленный колонной ниже пояса, с каштановыми волосами и веснушками, до боли похожий на Колина.

— Братик… — выдавил веснушчатый мальчик на последнем вздохе. — Колин, помоги мне… Мне… мне стра…

Эрни Макмиллан упал в ров и утонул, несмотря на отважные попытки Джастина Финч-Флетчли спасти его. У воды виднелись и другие тела — ученики, взрослые и знакомое лицо несчастной Винки.

— Всё не должно было быть… вот так… — захлебнулся хлынувшей изо рта кровью Эрни, падая на колени с торчащим из живота мечом рыцаря. — П-почему? За что?..

— Мерлин, Рон, отвали! — Джинни смахнула его руку. — Если у тебя в личной жизни сплошное дерьмо, это не значит, что у меня должно быть так же! Я разве не говорила тебе повзрослеть и оставить меня в покое?!

— Я просто пытаюсь!..

— Мне не нужна твоя защита! Уж точно не от болвана с эмоциональным диапазоном как у чайной ложки! Уму непостижимо, как Гарри и Гермиона вообще тебя терпят! Порой я даже не понимаю, что они изначально в тебе нашли! Потому что такой придурок, как ты, их уж точно не заслуживает!

Боль внутри черепа нарастала, порождая чувство, будто мозг в любую секунду разорвётся на куски. Всего было слишком много… слишком много видений. Он уже был мёртв, но казалось, будто он снова и снова умирает медленной, мучительной смертью.

Отрасти хребет, Уизли! — прошипел себе Рон, заставляя тело хотя бы встать на колени. — Ты сам решил добиться этого второго шанса. Ради всего святого, ты обязан хоть раз в своей гребаной жизни довести до конца то, что начал!..

Но тут чёрный ферзь пошёл на D-5, сокрушая на своём пути белую пешку Рона.

— Ты правда сделаешь это? Встанешь на сторону Фаджа против нас? — Кулак Рона дрожал от злости и обиды. — Мы твоя семья, Перси! Мы твоя семья!

— И что, вы ждёте, что я, словно слепой барашек, пойду за вами и Дамблдором? Министр Фадж, все на службе — они верят в меня! Они дали мне шанс доказать, чего я стою, дали почувствовать, что я на своём месте! А это больше, чем кто-либо из вас когда-либо сделал для меня!

— Да ты не можешь всерьёз верить!..

В глазах Перси стояли слёзы боли, а в глубине пылал гнев человека, которого предали:

— А ты… я думал, ты будешь другим. Думал, у нас найдётся что-то общее. Что мы сможем стать настоящими братьями!

— Да так и ЕСТЬ! Я… я…

— Но ты точно такой же, как все остальные! Ты хочешь быть с ними заодно — и точно так же мечтаешь никогда не иметь со мной ничего общего! — обвиняющий палец пресёк протесты Рона. — Признай! Ты никогда не хотел, чтобы я был рядом! Каждый раз, когда я делал шаг навстречу, ты отталкивал меня! Всякий раз, когда я пытался быть рядом, ты предпочёл бы любого другого брата! ЕСЛИ ТЫ ПРАВДА ГРИФФИНДОРЕЦ, ТО ПУСТЬ У ТЕБЯ ХВАТИТ ЯИЦ ПРИЗНАТЬ, ЧТО ТЫ ХОТЕЛ БЫ, ЧТОБЫ МЫ ВООБЩЕ НЕ БЫЛИ БРАТЬЯМИ!

— Нет, всё не так!.. — праведный гнев смешался со стыдом и раскаянием. Задним числом он понимал: возможно, этой нерешительной запинки Перси было более чем достаточно.

— Перс? Перси! Перси, стой! Нет, вернись! — резкий хлопок в порыве ветра, и Ронни снова остался один. — ПЕРСИ!

— Л-ладья на E-7… — ладья Рона с сокрушительной силой уничтожает последнего уцелевшего вражеского слона.

Пенелопа Кристуотер, чьё тело во множестве мест, включая шею, было исполосовано режущими заклятиями, когда она защищала светловолосую девочку в мантии Слизерина.

— Перси… он… — Светлые вьющиеся волосы закрывали большую часть её лица, но помутневшие серые глаза всё равно поймали взгляд Рона. — О, Рон, он так любил тебя. Пожалуйста, передай ему… что я всегда буду любить…

Чёрный ферзь разбил пешку на D-5.

У Рона всё внутри оборвалось. НЕТ!

— Посмотри на них, — непрошено заскользил голос медальона. — Посмотри на друзей, как тесно они жмутся друг к другу без тебя. Они так ладно подходят друг другу. Что ты привносишь в их круг такого, чего они не смогли бы найти сами? Что ты вообще можешь предложить? Чего ещё может ждать от других ребёнок, которого даже собственная семья любит меньше всех?

— Меньше всех любимый матерью, которая мечтала о дочери.

— Ладья. Ладья на B7!

Господи, с чего он вообще взял, что справится? Медальон был прав: что он мог предложить? Он не был ни самым умным, ни самым сильным. Не был храбрым или талантливым героем. Он был просто Роном Уизли: вечным оруженосцем, довеском, которому просто повезло хорошо играть в шахматы.

Но теперь даже шахматный талант не спасал: вопиющие изъяны во всем остальном губили всё на корню.

Слишком вспыльчивый. Слишком тупоголовый. Слишком предвзятый. Слишком много всего — кроме хорошего.

Булава белой ладьи застыла в воздухе, угрожающая, пусть фигура и была на три головы ниже чёрного слона. Но когда булава опустилась, очертания слона пошли перед глазами Рона рябью, точно вода. А когда удар пришелся в цель, образ обратился в худую, изможденную фигуру слишком знакомого подростка — такую, от которой сердце Рона стиснул ужас, а дыхание перехватило в отчаянном неверии.

Нет… Непослушные чёрные волосы качнулись из стороны в сторону, из раны на голове закапала кровь.

Нет! Изумрудно-зеленые глаза, подернутые туманом боли, округлились от удивления, заметив его.

— Рон… — прошептал мираж Гарри Поттера; голос его был полон вины, сожаления и по какой-то непостижимой причине — облегчения, даже когда белая ладья снова занесла булаву.

Гарри. О Мерлин, Гарри!

Его лучший друг — первый настоящий, бесценный друг — печально улыбнулся:

— Прости.

Булава обрушилась. Перед глазами Рона снова всё поплыло.

И мир вокруг превратился в море тьмы и деревьев; среди них теснилась толпа людей в тёмных мантиях. Одни выглядели осунувшимися, другие жались друг к другу и дрожали. Среди них знакомый полувеликан рвался из пут, крича от яростного протеста и почти осязаемого ужаса.

Шипение гигантской змеи столь же ядовито, как и её яд. Безумная женщина на коленях перед своим Богом с нежностью любовницы.

— Гарри Поттер… — холодный, безучастный голос Волдеморта поднялся над напряжённой тишиной; костлявая рука с Бузинной палочкой. — Мальчик-который-выжил…

Избитый юноша закрыл глаза без тени сопротивления.

— АВАДА КЕДАВРА!

— НЕ-Е-ЕТ! ГАРРИ! — рыжий вскинул руку, пытаясь дотянуться до друга. Но облик черноволосого юноши развеялся, едва видение оборвалось, и остался лишь разбитый кусок чёрного мрамора.

Слезы катились по пыльному, искаженному неверием лицу Рона, пока белая пешка волокла прочь разбитые останки чёрного слона.

— Он не может быть мертв. Ни за что... этого не может быть! Он никак не мог умереть! Всё должно было быть совсем не так!

— Уизли…

— ОН НЕ МОЖЕТ БЫТЬ МЁРТВ, ДА ЧТОБ ЭТОГО МЕРЛИНА РАЗОДРАЛО! — взревел Рон на Снейпа, застывшего в неподвижности. — Он же, мать его, Гарри Поттер! Мальчик-который-выжил! Наша надежда! Лучший шанс волшебного мира против этого недобитого сукиного сына! Он должен был в сиянии славы выбить весь дух из гнилой задницы Волдеморта прямо к праотцам! А не... не заявиться просто так к Пожирателям смерти и принять Аваду Кедавру с распростёртыми объятиями!

— И тем не менее он это сделал, — холодно отозвался Снейп. — Вы видели всё сами. Поттер предстал перед Тёмным Лордом жертвой, смирившейся со своей участью. Он знал, что должен умереть, и пошёл на это по доброй воле. Как и должен был.

— Должен был?! — Рон почувствовал, как горят уши, а кулаки сжимаются сами собой. — Да как вы смеете!..

— В нём частица души Волдеморта, вот почему.

От этих слов у Рона словно весь воздух вышибло из груди.

— Ч-что?

Снейп хмыкнул:

— Не вижу больше причин скрывать это, раз уж всё идёт по плану Альбуса. Ну, почти всё.

— Но... но ведь профессора Дамблдора убили вы!

— По его приказу, хотя не скажу, будто до конца понимаю почему. — При этих словах лицо мужчины постарше тронула горечь. — Альбус всегда хранил свои тайны ревностнее большинства.

Горло Рона словно сдавило странным комом.

— Значит, Дамблдор... он сам хотел умереть?

— Он был на краю гибели, — ответил Снейп. — Он навлёк на себя проклятие, и мне удалось лишь замедлить его действие — ровно настолько, чтобы он успел привести дела в порядок. Вы, Поттер и Грейнджер, безусловно, находились в самом центре событий. Я же... я был своего рода душеприказчиком в его плане окончательного уничтожения Тёмного Лорда.

— И нападение там, на Тисовой улице, тоже было частью плана? — резко спросил рыжий. — То, что случилось с Джорджем?

— Это было необходимо, чтобы сохранить моё прикрытие перед Тёмным Лордом. Всё остальное… — Снейп тяжело вздохнул. — Альбус предусмотрел определённую защиту. Неужели вы всерьёз думали, что Флетчер сам додумался бы использовать Оборотное зелье для вашего побега?

Рон резко втянул воздух. В том хаосе, что творился во время бегства Гарри из старого дома, ни у кого толком не было времени вдумываться в это.

— Империус?

— Нет, я наложил на него Конфундус. Настолько просто, что даже смешно.

Кусочки мозаики замелькали в мыслях у Рона, будто притянутые на свои места заклинанием Акцио. Меч. Тот, что лежал в сейфе Беллатрисы, был подделкой. До того меч должен был храниться в Хогвартсе — ведь директором был Снейп.

— А меч? Тот, который Гарри достал со дна озера? Патронус-лань?

Лицо Снейпа на миг окаменело.

— Тёмный Лорд не должен был узнать о моём участии, о том, что я помогаю вам и Альбусу. И мы оба знаем, что вы никогда не доверились бы мне, знай вы, от кого этот меч.

— А Кэрроу?

— Опять же, всё это было частью плана. Вы предпочли бы видеть на моем месте, скажем, Долохова или кого-то из Лестрейнджей? Могу заверить, они оказались бы куда менее… милосердны.

Чем больше говорил Снейп, тем яснее всё становилось для Рона. Снейп был достаточно искусным актером и окклюментом, чтобы водить за нос обе стороны. С тактической точки зрения план был блестящим: держать всех в неведении, притворяться злодеем ради роли шпиона и исподтишка помогать Гарри, пока лишь Дамблдор знал всю правду.

Но с точки зрения пешки (а Рон сейчас не сомневался, что кем-то большим ни он сам, ни даже Снейп в глазах Дамблдора не являлись), проглотить эту пилюлю было горько. Гарри всегда возмущала скрытность Дамблдора, и хотя Рон готов был ему сочувствовать, сам он понимал слишком мало, чтобы принимать это столь близко к сердцу.

Но теперь, когда Рон сам столкнулся лицом к лицу с откровенно бессердечной — другого слова не подберешь — манипуляцией, главный удар которой принял на себя Снейп…

— Почему?

— Что «почему»?

Голубые глаза Рона впились в чёрные глаза Снейпа.

— Почему вы позволили ему так с собой обращаться? Какая вам была от этого выгода? Вы ведь сражались за нас, помогали нам. Даже когда мы считали вас просто очередным Пожирателем смерти.

— Разве вам не интереснее узнать, почему должен был умереть Поттер?

— Да, это тоже. Но из того, что я знаю о крестражах, я вроде бы почти всё понял. А вот вы… — Мысль о том, что у Дамблдора был какой-то крючок против Снейпа, вызывала у Рона крайне неприятный осадок. Этот человек был мерзавцем, невыносимым тираном, но у него хватало храбрости находиться в одной комнате с Волдемортом, терпеть зверства Пожирателей смерти и при этом сражаться на стороне директора.

— И вы полагаете, я вот так просто возьму и расскажу вам? — Голос Снейпа понизился, стал ледяным и резким, но взгляд Рона даже не дрогнул.

Зельевар хмыкнул:

— Осколок души Волдеморта — и без того крайне нестабильной — откололся и прицепился к Поттеру, единственному живому существу той ночью в Годриковой Впадине. Этот осколок остался в Поттере, наделив его способностью говорить на парселтанге и связью с разумом Тёмного Лорда. В свою очередь, пока Поттер жив с этим осколком души внутри него, Тёмный Лорд не может умереть по-настоящему.

— Альбус особо подчёркивал, как важно, чтобы Поттер узнал обо всём в нужный момент, и что Поттер должен погибнуть именно от руки Тёмного Лорда. Нужным моментом, по его словам, должно было стать время, когда Волдеморт начнёт бояться за свою змею, Нагайну, что и случилось за несколько дней до битвы за Хогвартс. Змея, некогда пользовавшаяся полной свободой в землях Пожирателей смерти, теперь почти не отходила от Темного Лорда, и я не раз слышал, как он бормотал о необходимости беречь Нагайну. Он ничем не выдал причин. Могу лишь догадываться, что это связано с поручением, которое Дамблдор дал вам троим после своей гибели.

— Охота за крестражами. — Рон тоже решил, что это больше незачем скрывать. Заметив, как Снейп нахмурился, юноша продолжил: — Предметы, в которых спрятаны осколки души Волдеморта. Они должны были сделать его чем-то вроде бессмертного, удерживая в этом мире, даже если он умрёт. Естественно, это работает лишь до тех пор, пока крестражи целы.

Снейп понятливо хмыкнул:

— И то, что Тёмный Лорд стал опасаться за жизнь своей любимицы…

— Потому что мы уничтожили почти все. Дневник Реддла. Кольцо Мраксов. Медальон Слизерина. Диадему Когтеврана. Чашу Пуффендуя. Никогда бы не подумал, что крестражем может быть живое существо, а уж тем более сам Гарри. — Рон перевел дыхание. — Но почему Гарри должен умереть именно от руки Волдеморта? Остальные-то крестражи этому ублюдку не требовалось уничтожать самому.

— Всякий раз, когда я прежде спрашивал об этом, Альбус отвечал, что это касается лишь Поттера и него самого. Но незадолго до кончины он успел сказать мне, что это будет означать… Поттер сделает для всех вас то же, что Лили сделала для него.

Лили? Рон заморгал.

— Вы имеете в виду Лили Поттер? Маму Гарри?

При её имени на лице Снейпа отразилась буря чувств — чувств, которые были Рону мучительно знакомы.

— Лили… с раннего детства она была единственным неизменным добром в моей жизни. Даже когда мы ссорились, она оставалась со мной — преданнее, чем кто-либо другой. До того самого дня, когда я оттолкнул её. Полагаю, Поттер уже рассказал вам, что он видел в моем Омуте памяти? Тот день у озера с Мародёрами? Я назвал её тогда грязнокровкой, и это стало последней каплей.

Рыжий на мгновение заморгал, вороша память. Да, Гарри как-то говорил об этом. Для Рона это было просто очередной строчкой в списке «Почему Снейп — ублюдок». Но услышать неподдельную боль и раскаяние в голосе Снейпа, когда тот заговорил об этом…

— Э-э, а вы… вы когда-нибудь пытались попросить у неё прощения?

— Бесчисленное множество раз, но она больше не верила мне. Она решила, будто я не вижу в ней никакого отличия от других маглорожденных, которых поливал грязью. И я не дал ей повода усомниться в этой мысли. Хотя я потерял её дружбу, я никогда… не забывал. Даже когда стал полноправным Пожирателем смерти. Она была моим другом, как сестра, и было время, когда я надеялся на нечто большее.

— Но смерть позволяет взглянуть на прошлое трезвее: я любил её недостаточно сильно, чтобы увидеть свет так, как видела его она. Что бы я к ней ни чувствовал, этого не хватило, чтобы удержать меня от причинения боли ей или тем, кто был ей дорог. Это не помешало мне ненавидеть того, ради кого она умерла.

— До того как я покинул Хогвартс и принял Метку, я думал, что поступаю правильно. Что всё, что мне нужно для жизни, — это внушать страх и быть непобедимым. Но теперь, здесь, я хочу лишь повернуть время вспять — вернуться и так проклясть того глупого мальчишку, каким я был, чтобы он взялся за ум.

— Но если бы у меня был шанс вернуться… человек со слишком тяжким грузом сожалений, которому нечего терять, непременно им воспользовался бы.

— Любовь, — продолжал мастер зелий. — Альбус так усердно твердил о её важности, что от этого слова любого могло стошнить. Но в ней есть смысл, который логика и магия не способны выразить до конца. Лили умерла из любви к сыну, и это стало его защитой. Если Поттер поступит так же, думая обо всех вас, я полагаю, его защита пребудет с теми, кого он оставил. И если теория Альбуса верна, именно смерть Поттера от рук Волдеморта навсегда разорвёт его связь с осколком души.

— Но какой ценой? — кулак Рона сжался от праведного гнева. — Столько людей погибло. Гарри мёртв.

— Война никогда не обходилась без потерь, Уизли. В Первой войне погибло куда больше, и куда более жуткой смертью.

— Но Гарри! Гарри вовсе не должен был! После всего, через что он прошёл! Парень заслужил нормальную жизнь, без этого чудовища. И он должен отдать её ради всех? Разве это, чёрт возьми, справедливо?!

— В жизни мало справедливости.

— Тогда ради чего всё это?! Я хотел вернуться, чтобы помочь Гарри сражаться с этим сукиным сыном! Я хотел вернуться, чтобы всё исправить и дожить до глубоких седин, как всегда мечтал! Но если я вернусь, мне придётся жить со знанием, что Гарри должен умереть, чтобы мы победили! Какой смысл возвращаться, если всё опять должно пойти точно так же?!

— И если ты продолжишь так думать, то так и останешься глупцом! — Снейп повысил голос, заставив Рона отступить на шаг. — Разве не ты сам говорил Поттеру, что эта война касается не только его и Тёмного Лорда? Ты позволишь своей цели — спасти как можно больше жизней — угаснуть из-за одного-единственного мальчишки? Думаешь, жертвенный дурак, каким всегда был Поттер, хотел бы этого?

От последних слов внутри у Рона всё сковал знакомый холод вины и стыда.

Снейп прав. Ты ведь хотел бы, чтобы я вернулся, правда, Гарри? Даже если это значит, что ты погибнешь… если это значит вернуться и спасти Римуса, Сириуса и даже Дамблдора.

— А ты. У тебя есть второй шанс, Уизли, — Снейп снова вклинился в мысли Рона. — И не только для того, чтобы спасать жизни: у тебя есть шанс искупить вину. Тебя называют самонадеянным трусом с эмоциональным диапазоном как у чайной ложки, но ты сам знаешь, что в тебе куда больше глубины, чем они думают. Твои воспоминания это доказывают. Чего тебе не хватает, так это целеустремлённости — твоё рвение всегда было половинчатым. И если ты не возьмёшься за ум всерьёз, то, даже выиграв эту партию, ты в конце концов снова совершишь те же самые ошибки.

У Рона отвисла челюсть от потрясения перед тем, какие слова выбрал Снейп и что они означали. Эти болезненно ранящие слова из прошлого, оставившие глубокие шрамы… Старший маг мог знать их с такой пугающей точностью лишь в одном случае…

Снейп тяжело вздохнул. Очевидно, выражение лица Рона выдавало всё с головой.

— Я уже говорил тебе об этом. Как, по-твоему, я узнал, что ты столь театрально валишься с ног из-за своих видений?

Уши бедного подростка из белых, как бумага, стали кирпично-красными.

— Вы… вы всё это видели?!

Губы крючконосого мага скривились — то ли от отвращения, то ли, упаси Мерлин, от насмешливого веселья, Рон так и не понял.

— Куда больше, чем мне когда-либо хотелось бы знать.

— Ну это просто… — Рон уткнулся лицом в ладони. — Хуже уже быть не может, да?

— Ты искушаешь судьбу.

— Нет, на данном этапе я, скорее всего, просто констатирую факт, — Рон потёр виски, и тут его осенила мысль. — Так вот почему вы только что взяли и выложили мне всё о себе и маме Гарри?

Снейп встретил испытующий взгляд Рона молчаливым, но выразительным взором, и в конце концов Рон шумно выдохнул:

— Полагаю, теперь это всё равно не имеет значения, да?

— А ты делаешь успехи, — сухо отозвался Снейп; раньше подобное замечание вывело бы Рона из себя или хотя бы вызвало язвительную отповедь, но теперь заставило лишь задумчиво кивнуть.

— Эх, Гермиона всегда говорила, что до меня туго доходит.

Это было странно. Поначалу казалось непостижимым, почему именно Снейп стал его проводником в этом странном испытании. Мало того что связь между ними была в лучшем случае призрачной, так ещё и любые их прежние отношения строились на взаимной неприязни. Но Снейп увидел самые глубокие, самые тёмные уголки его души, в которые прежде никто не заглядывал. Да и Рон узнал о своём бывшем профессоре от него самого достаточно, чтобы подросток взглянул на всё иначе.

— Вы правы, — произнёс Рон куда твёрже, чем в самом начале шахматной партии. — Я уже говорил: эта война больше не касается одного только Гарри. Она о том, чтобы спасти всех тех людей, которые погибли из-за этого недобитого ублюдка, чтоб ему провалиться в самое пекло! О том, чтобы не позволить этим полоумным чистокровным фанатикам гарцевать по всему миру, будто их дерьмо фиалками пахнет!

— Так что, может, на войне и нельзя спасти всех до единого, но… — лица всех Уизли, его друзей, всех, кого он помнил, пронеслись перед глазами чередой вспышек. — Даже если мне придётся падать и подниматься, а потом снова падать и снова вставать, будь я проклят, если хотя бы не попытаюсь!

В зале воцарилась тишина, затянувшаяся, точно мучительная агония, пока Снейп не взмахнул полами чёрной мантии:

— В таком случае, Уизли, полагаю, твой ход.

Рон повернул голову и увидел, что чёрный ферзь с D-4 уже сдвинулся на одну клетку по диагонали вперёд. Хм. Кем бы, чёрт возьми, ни было это Оно, торопиться с окончанием партии Оно явно не спешило, раз позволило всему этому произойти.

Но хватит об этом. Рону Уизли нужно было выиграть партию.

— Ферзь на F-6!

Стоило белому ферзю сделать ход, как чёрный король шагнул вперёд и раздавил белую пешку под собой. Очередное видение ворвалось в сознание с бешеной скоростью, но на сей раз Рон не рассыпался, точно разбитый камень.

— Зачем возвращаться? — прошипел Реддл-Гарри, чей голос звучал так же, как у настоящего Гарри. — Без тебя нам было лучше, без тебя мы были счастливее.

— Какая самонадеянность! — это была Реддл-Гермиона, пугающе прекрасная, куда красивее настоящей. — Кто вообще станет смотреть на тебя? Кто ты такой в сравнении с Мальчиком-который-выжил?

Но разум Рона теперь пылал. Видения всё ещё ранили, словно раскалённое добела копьё, но в голове звучала мантра, укрывавшая мысли, подобно пылающей защитной стене.

— Пешка на C-3!

Раздался скрежет камня, и эта пешка тоже пала под ударом чёрного короля.

— Просто решил прийти и сунуть свой нос, да? — в ярости кричал на него Гарри, и это, в свою очередь, взбесило Рона. Как раз тогда, когда он извёлся от беспокойства, что Гарри всё ещё не вернулся в спальню. Как раз тогда, когда Рон не спал всю ночь, дожидаясь его возвращения. Как раз тогда, когда он наконец набрался смелости поговорить с ним.

Но разговор пошёл совсем иначе, и вместо этого ему в лоб полетел значок. — Если повезёт, у тебя, может, даже шрам останется… Ты ведь этого хочешь, правда?

Нет. Рон хотел лишь извиниться. Рон хотел вернуть своего лучшего друга. Но Рон был трусом. И Рон был вспыльчив.

И превыше всего — Рон, который просто стоял и пялился на место, откуда ушёл Гарри, был ещё и идиотом.

Теперь это уже не важно — даже если Рон всегда будет на вторых ролях или наименее любимым. Вероятно, таков его удел до конца жизни. Но эта война, эта шахматная партия касалась не только его одного. Если Гарри мог пожертвовать собой ради общего блага, как бы больно это ни было, то Рон был обязан перед лучшим другом поступить так же.

— Ферзь на A-1! — приказы срывались с губ Рона такими же твёрдыми, как белый мрамор его фигур. — Слон на F-1!

Несколько ходов спустя чёрная ладья уничтожила последнюю ладью Рона, оставив от его войска едва ли больше горстки фигур.

Я бросил их, — мрачно думал Рон после того, как Билл тепло впустил его в Ракушечный коттедж.

Я бросил их, — мрачно думал Рон над миской дымящегося супа и хлебом, которые поставила на стол Флёр.

Я бросил их, — мрачно думал Рон, когда супруги умолкли после его объяснений, когда Флёр мягко провела его в гостевую спальню, а Билл укрыл одеялом и пригладил ему волосы, словно он снова был маленьким ребёнком.

Им не нужно было ничего говорить — Рон и так знал, что они увидели правду. Им не нужно было показывать виду — Рон и так знал, что они испытывают отвращение.

Я бросил их, — мрачно думал Рон; глаза его жгло от слёз под одеялом, где ему всё равно было невыносимо холодно. Я и вправду ничтожество.

Но вскоре Рон нанёс ответный удар, забрав ещё несколько фигур, включая чёрного ферзя.

Светловолосая слизеринка — та самая, что являлась ему прежде, — помогает раненому ученику добраться до безопасного места, когда шальное режущее заклятие прошивает её грудь насквозь.

— Значит, такова… моя судьба? — несмотря на то что его слон методично наносил удары своей тростью, окровавленная блондинка улыбалась, пусть и печально. — Отец… мама… Астория… простите меня…

Ещё один мальчик в зелёной мантии — темноволосый, скуластый и светлокожий, с распахнутым ртом — жертва шального Убивающего заклятия.

— Пусть мир знает… — глаза мальчика яростно буравили что-то за спиной Рона. — Нотт… никогда не склонится… ни перед каким хозяином…

Ещё два мёртвых лица — безымянных, но оттого не менее важных. Они стали искрами для разгоравшегося пламени, подгонявшего его вперёд. Двигая по доске оставшуюся горстку белых фигур с чётким осознанием своей цели, Рон ощущал прилив сил. Он вернётся, чтобы спасти их. Всех, кто пал в этой войне и до неё. Всех, кого только сможет. Наверное, он не удержит в памяти все имена и лица, но он сможет сохранить это чувство — отчаянное желание сберечь их жизни.

— Ферзь на A-7!

Он спасёт их.

— Ферзь на A-4!

Он победит.

И чёрный король замер на своей клетке посреди движения, всего в шаге от Рона, словно лишь сейчас осознал замысел, просчитанный Роном на три хода вперёд. Рон поднял руку, в которой внезапно материализовалась волшебная палочка — его верная спутница из ивы и волоса единорога, служившая ему четыре года; он застыл перед высоким тёмным монументом — дрожащий от напряжения, взмокший, но полный решимости.

— Шах и мат.

Рон услышал, как Снейп что-то произнёс, но не разобрал слов. Его взгляд оставался прикован к чёрному королю — он наблюдал и ждал.

Затем на короне появилась трещина, за ней ещё одна слева, ещё одна справа, после чего все три ринулись вниз яростной паутиной с шипением и треском; король задрожал, когда из расселин брызнули снопы света. Рон зашипел, заслоняясь свободной рукой от ослепительного сияния, но остался стоять с поднятой палочкой, пока трещины ширились, пока не раздался оглушительный грохот и не взметнулось облако пыли.

— Дьявол! — у Рона заслезились глаза; он закашлялся, разгоняя ладонью клубящуюся пыль. Стоявший в стороне Снейп несколько мгновений сохранял невозмутимый вид, пока дым не рассеялся, а затем резко вдохнул — достаточно громко, чтобы Рон услышал.

И тут Рон увидел это — сгусток сияющего серебра, плотный везде, кроме самого низа, струившегося шелковистыми прядями, похожими на искрящиеся усики. Фигура была высокой, легко возвышалась над Роном, до потолка оставалось всего несколько футов, а сама она парила на высоте двух голов над полом; гуманоидный силуэт казался облачённым в просторное одеяние с длинными плотными рукавами, заканчивавшимися чуть выше кистей с пальцами, тонкими, точно сучья. У существа была голова, но без лица, хотя по какой-то причине Рон знал, что видение смотрит прямо на него.

— Рональд. Билиус. Уизли.

Рот ему, похоже, тоже был не нужен: голос звучал тихо, но при этом раскатисто, словно каждое слово укутывал глухой рокот грома.

Рон нервно переминался с ноги на ногу в благоговейном страхе перед грозной фигурой, стараясь держать только что материализовавшуюся палочку как можно ровнее.

— Кто… что вы такое?

Раздался тихий смешок, и голова серебристого призрака наклонилась к Рону, застывшему на месте как вкопанный.

— И впрямь — кто? Много имён у тебя для нас, как изрёк Северус Снейп.

Костлявая, но удивительно тёплая рука коснулась лба Рона.

— Судьба. Время. Бог. Магия. Смерть.

Манера речи казалась настолько древней и величавой, что Рону потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное сквозь шум, стоявший в ушах.

— Значит… вы и есть Оно?

Безликая голова на миг склонилась влево, а затем откинулась назад, словно удовлетворённая, и Рон с облегчением перевёл дух.

— Ты одолел нас и проложил собственный путь. Твой путь — не то, что было предначертано, но тем не менее он твой. Пока ты сам принимаешь решения и сам отвечаешь за их последствия.

— Э-э, спасибо? — Рон совершенно не представлял, что на такое отвечать. Он готов был поклясться, что рядом с ним раздался звук шлепка по лбу и Снейп пробормотал что-то вроде: «Идиот».

— Не суждено тебе вернуться к нам. В твоём мире у тебя ещё много дел. Но ты избрал спасение своих близких. Сама суть мироздания изменилась, как изменилась она и для некоторых других. Нам надлежит исправить сии изъяны в предначертанном. Восстановить должный порядок, свершить суд над тем, кто осквернил божественное единство души, — продолжало Оно. — Но лишь ты и ещё один избрали возвращение вместо ухода за грань. И из вас двоих твой выбор куда более неслыханный. Оттого ты и сражался за него против нас. И вопреки всему сущему ты одержал победу.

— И посему мы предстали пред тобой, дабы, подобно тем, кто торжествовал прежде, даровать тебе твою награду.

Рону потребовалось мгновение, чтобы осознать услышанное, и ещё одно — просто чтобы удостовериться.

— Но постойте, разве награда — это не чёрный ход? Э-э, то есть это то, на что я надеялся. Н-не то чтобы… м-может, я ошибся, или… здорово, может, всё совсем не так, как я думал, в смысле, чёрт, я вообще ничего не получу—

— Дверь — это твой путь.

Оно вклинилось мягко, но с такой силой, от которой всё сущее готово было замереть лишь потому, что Оно так сказало.

— Награда же твоя — это твой выбор: богатство, могущество, грёзы, любые фантазии. Пределов нет, однако внемли. Не одно ослеплённое сердце пало из-за неверного выбора.

Затем фигура раскрыла ладонь, и воздух вокруг них внезапно зазвенел от такой мощи, что сама душа Рона встала на дыбы.

— Так что же станет твоим, о ты, превзошедший Смерть?

* * *

Оно… не может говорить всерьёз.

Рон моргнул и даже украдкой ущипнул себя за ногу — просто чтобы убедиться, что это не дурной сон от слишком набитого брюха. Нет, Оно по-прежнему парило перед ним, плотное и осязаемое, никуда не делось, как и странное, почти точь-в-точь повторение сказки о Дарах Смерти: от появления Смерти после победы в шахматной партии до предложения награды за то, что он одолел Её.

Вот только те награды на самом деле не были наградами, верно? Рон напряжённо размышлял над тем, что помнил из сказки, настигшей его и здесь. Трое братьев одолели Смерть и получили вещи, о которых просили, — те самые, что составили легендарные Дары. Но из троих лишь одному удалось по-настоящему спастись от Смерти, потому что он выбрал мантию. Нет, не так: третий брат вовсе не спасся от Смерти, а лишь отсрочил встречу с Ней. Он снял мантию-невидимку, лишь достигнув «преклонного возраста», и встретил Смерть как старого друга.

Прежний Рон тоже выбрал бы Бузинную палочку — ведь она сделала бы его могущественным, кем-то значительным, но нынешний Рон знал лучше.

Гермиона была права: от Бузинной палочки одни беды, как и от необузданной власти. Именно она толкнула Волдеморта на всю эту войну, как и других тёмных лордов до него. Даже Альбуса Дамблдора, если верить рассказу Аберфорта, сбили с пути гордыня и честолюбие.

Первый брат выбрал силу, способную тягаться со Смертью, и эта сила обернулась против него. Второй брат решил бросить вызов смерти, и этот вызов свёл его с ума. Но третий брат, зная, что не сможет ни сбежать от Смерти, ни одолеть Её, просто позаботился о том, чтобы у него было время прожить свою жизнь, пока он не будет готов. Он выбрал силу защитить себя от Смерти. А если эту силу можно обратить и на других — так же, как Гарри укрывал мантией их всех троих…

— По правде говоря, сперва я хотел вернуться просто потому, что хотел жить. Мне не нравилось, как сложилась моя жизнь, не нравилось, сколько всего я напортачил. Я думал: если вернусь, то смогу всё исправить и, может, наконец-то стать кем-то важным. Конечно, я хотел спасти тех, кто погиб, но поначалу… поначалу мне просто хотелось хоть раз побыть героем, — Рон помолчал. — А потом я понял: если я вернусь с такими мыслями, то, скорее всего, снова всё испорчу. Ведь я не изменился бы и делал бы те же самые ошибки. По-прежнему думал бы только о себе. Но теперь дело уже не только во мне.

— Неважно, если я навсегда останусь вторым или меня будут любить меньше всех. Так же, как Гарри было неважно, что он погибнет молодым, так и не пожив на свободе от Волдеморта, — эта мысль будет причинять боль всегда, Рон не сомневался. Но в том, что собирался сказать, он был уверен так же твёрдо. — Гарри умер за нас. Он умер, чтобы защитить нас. Но я с этим не согласен. Я с этим не смирюсь, потому что Гарри, как и все остальные, кто погиб на этой дурацкой войне, заслуживает шанса прожить жизнь, пока не будет готов встретить Тебя — точно так же, как третий брат.

На голове у Него не было даже намёка на глаза, так что Рон просто уставился туда, куда доставал его синий взгляд: — Ты ведь говоришь, что я сам выбрал свой путь? Что ж, я вернусь, но ради того, чтобы сберечь всех. От Тебя никто не уйдёт, но я смогу уберечь их от Тебя чуть дольше. Я… я пока не знаю как, но я разберусь. Буду учиться, буду упорно работать. Может, я и оплошаю, но не отступлю и выложусь сполна.

— Так что если уж мне нужно выбрать награду, и если третий брат пожелал мантию-невидимку, то я выбираю то, что поможет мне помнить о Тебе и стать единым целым!

Парящая фигура поднесла палец к голове, словно постукивая по подбородку; повисла мучительная тишина, прежде чем Оно заговорило вновь:

— Ты избрал помнить? Могущество мог бы ты обрести, но выбор твой… помнить…

— Одна моя очень хорошая подруга… — В памяти Рона вспыхнул их первый — и единственный — поцелуй, и потребовались все душевные силы, чтобы подавить тоску по Гермионе. — Она как-то сказала, что от Бузинной палочки, от столь безмерной силы, больше бед, чем пользы. Мне нужно лишь столько… лишь столько, чтобы защитить их. Я не герой… и мне понадобилась эта дурацкая игра, чтобы понять: я вполне могу с этим смириться.

— Воистину мудра подруга твоя. Рон каким-то образом почувствовал, что парящая фигура на самом деле улыбается. — И ты возжелал мудрости. Но ведай: сие есть горький плод. Готов ли ты к нему?

— Если то, что я понял к этой минуте, поможет мне спасти всех, даже Гарри… — Особенно Гарри. Синие глаза Рона смотрели твёрдо. — Таков мой выбор.

Тело Смерти дёрнулось вверх и в мгновение ока оказалось прямо перед лицом Рона.

— Да будет так.

Серебряный призрак взмахнул рукой, и Рону пришлось заслонить глаза: воздух в хватке Смерти озарился ярким пульсирующим светом. В ушах стоял оглушительный треск, вой ветра и глубокий голос Смерти.

— Знай же: Мы не стремимся столь алчно собирать души. Все вы принадлежите Нам; ускорять твоё возвращение в Запределье лишено всякого смысла. Благородна цель твоя, и для Нас полна интереса. Да будет сие вызовом: сумей исполнить предначертанное. Что, вопрошает сей мир, принесёт избранный тобой путь?

Смерть отступила, баюкая в обеих ладонях свет, который медленно обретал очертания: цилиндрический предмет толщиной и длиной с ладонь, отливающий металлическим сапфировым блеском; на нём сияющим серебром была выгравирована птица с широко распахнутыми крыльями и хвостовыми перьями, похожими на зубчатые молнии. Затем предмет плавно поплыл вперёд, прямо к Рону, и опустился в его раскрытые ладони.

— Ты далёк от безупречности — такова природа смертных, — но способен меняться даже ныне. Путь этого мира предначертан, неразрывно связан с его плетением. Однако все миры соединены нитями. Среди них — миры, где тебе ещё предстоит оказаться. Но знай: то не вполне тот край, что тебе ведом. Фигуры в нём те же, но вместе с тем другие. И даже самая малая нить способна преобразить весь гобелен.

— Э-э… простите, что?

— Это означает, — раздался за спиной Рона голос Снейпа, — что чёрный ход вовсе не обязательно повернёт вспять время этого мира, а отправит вас в похожий — скорее всего туда, где вы ещё даже не родились. Иными словами, это нечто сродни перерождению. Но сохранятся ли его воспоминания?

— Не сразу, — отозвалось Оно. — Возможно, воспоминания вернутся фрагментами, пока не сложатся в целое. Но непременно: плоды души Рональда из сей жизни перейдут с ним, как он и просил. Сосуд света тому свидетельство.

Рон повертел металлический предмет в руках, поднёс поближе, разглядывая, и сумел отщёлкнуть крышку. Тот выглядел точь-в-точь как… — Делюминатор?

— Испытание твоё завершено. Путь твой ясен. А ныне… Смерть отступила в сторону. — Двери.

Рон поднял глаза, и массивные каменные двустворчатые двери перед ним приоткрылись. Свет, хлынувший из них, был на удивление тёплым и умиротворяющим.

— Снейп… — Рон повернулся к своему бывшему преподавателю зельеварения, и тот выглядел искренне удивлённым тем, что к нему обратились. — Профессор, я… спасибо вам. Если бы не вы, я не прошёл бы и половины пути.

— Не принижайте себя, Уизли. Должен признать, вы оказались столь же грозным шахматистом, каким вас считала Минерва. Было бы глупо не извлечь уроков из этого опыта и не применить свои способности за пределами шахматной доски.

— Теперь я уже не смогу делать всё спустя рукава, только не после такого. Я ведь пообещал, верно? — Рон пожал плечами. — И… наверное, я просто хотел сказать, что вы вовсе не так плохи. Может, раз уж вы с мамой Гарри оба по ту сторону, вы сможете наконец во всём разобраться? Только постарайтесь не вести себя как вспыльчивый придурок с отцом Гарри и остальными Мародёрами. Уж поверьте моему опыту, к добру это не приведёт.

На губах Снейпа, к немалому удивлению Рона, появилась тень улыбки. — Если это хоть чем-то сможет вам помочь, я бы посоветовал вам помнить о том, что вы — Прюэтт.

Это снова сбило Рона с толку. — Э-э… ну да, это ведь семья со стороны мамы.

— Вот и держите это в голове, — произнёс Снейп. — Кто знает, быть может, вам удастся что-то от них унаследовать.

Рон вскинул бровь: — Что вы име?..

— Рональд Уизли. Рука Смерти опустилась ему на плечо, и Рон почувствовал, как некая иная сила мягко влечёт его к свету за дверями.

— П-постойте! Можно… можно спросить ещё кое-что? — Рон замялся, прежде чем встретить незрячий взгляд Смерти. — Вы ведь говорили раньше, кажется, что был кто-то ещё вроде меня, кто выбрал вернуться, а не оставаться мёртвым? Это… кто-то, кого я знаю?

— Воистину. Оно поднесло палец к своему виску и вытянуло тонкую нить сияющей белизны. — В знак Нашего почтения прими сей дар. Столетия миновали с тех пор, как брошен был Нам вызов, подобный твоему.

Белая нить лопнула.

Странно приглушённый и в красках, и в звуках, но вне всяких сомнений — Кингс-Кросс.

— Гарри… — Альбус Дамблдор в ослепительно белых одеждах улыбался с гордостью и безграничной теплотой. — Гарри, чудесный ты мальчик. Храбрый, бесконечно храбрый человек…

— Истинный повелитель не стремится бежать от Смерти. Он принимает, что должен умереть… понимает, что в мире живых есть вещи куда, куда более страшные, чем смерть.

— Я ведь должен вернуться, да? — спросил Гарри Дамблдора, и тот улыбнулся: — Это решать тебе.

* * *

— Он мёртв! — голос Нарциссы Малфой над распростёртым телом Гарри Поттера, без сил рухнувшим на землю, потонул в ликовании приспешников Тёмного Лорда. Они праздновали так неистово, что не заметили едва уловимого вздымания груди подростка.

— Ты понесёшь его! — приказал Тёмный Лорд, едва сдерживая торжество. — Подними своего дружка, Хагрид!

— Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке спастись бегством… Мы принесли его тело как доказательство…

— НЕТ! — полный скорби крик Гермионы, а следом — Джинни: — Гарри! ГАРРИ!

* * *

Хаос грянул внезапно и стремительно с появлением Грохха и стрел кентавров. Столь же стремительно Невилл выхватил из Распределяющей шляпы меч Гриффиндора и одним взмахом снёс голову Нагайне.

И мир замер от крика «ПРОТЕГО!», шороха сброшенной мантии-невидимки и восторженных возгласов надежды: «ОН ЖИВ!»

— Ты больше никого не убьёшь этой ночью, — произнёс совершенно живой Гарри Поттер с уверенностью, рождающейся лишь из знания и понимания — наконец обретённых.

— Попробуй… Попробуй раскаяться…

* * *

— АВАДА КЕДАВРА!

— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Грохот, подобный пушечному выстрелу, волна тишины — и в то же мгновение Волдеморт крутнулся на месте с разинутым ртом, и его пустая оболочка повалилась на пол.

Над Хогвартсом неуклонно поднималось солнце, а вместе с ним разгоралась эйфория победы во всём волшебном мире.

— Гарри! Гарри! Гарри!

— Гарри… Гарри… у тебя получилось… — глаза Рона затуманились от слёз. Пальцы крепко сжимали Делюминатор и волшебную палочку, когда чья-то рука мягко подтолкнула его к ожидавшему свету двустворчатых дверей.

Это был Гарри. Каким-то чудом Гарри, чью гибель Рон только что видел в шахматной партии, тоже получил шанс вернуться — совсем как он сам. Стать героем волшебного мира, каким ему всегда и суждено было стать. И теперь он действительно Мальчик-который-выжил. Рон на миг подумал (и понадеялся), что, быть может, и это входило в план Дамблдора.

Гарри, везучий ты мерзавец, ты даже не представляешь, как я за тебя счастлив. А теперь иди и живи той жизнью, какой должен был жить. Береги всех. И спасибо тебе за то, что был моим другом.

— Ступай же с миром, Рональд Уизли.

Синие глаза закрылись, и по щекам покатились слёзы. Я люблю вас всех.

Мир утонул в белизне.

* * *

Боже правый, писать на архаичном английском — та ещё головная боль! Но по крайней мере с этим покончено… (на время. Вы что, думали, мы больше не увидим Смерть? Конечно же нет!)

В общем, я в отпуске, и на меня накатило непреодолимое желание засесть за фанфики. Эта глава создавалась буквально годами, потому что копаться в шахматных партиях, разбираться в архаичном английском и заново перерывать все книги было чёртовски утомительно. Но в целом я горжусь тем, какой эта глава получилась. Довольно длинная, но с учётом того, как давно не было обновлений, такой объём ведь оправдан?

По поводу моего Рона: у него по-прежнему останутся его недостатки — например, вспыльчивость и тугодумие. Но он, как сказала Смерть, постоянно меняется. Этот опыт дал ему хороший пинок в правильном направлении, и я надеюсь, что это послужит отличной основой для его превращения в более серьёзного персонажа, способного пускать в ход свой интеллект и практические навыки. У него также есть проблемы с самооценкой (они будут сопровождать его на протяжении всей истории), но до этого мы ещё дойдём.

По поводу пейрингов: скажу прямо сейчас, чтобы вы сразу знали, к чему готовиться в этом фике. У меня есть по два жизнеспособных варианта и для Рона, и для Гарри, но пока ни один вариант не выбран. Честно говоря, после вводной арки Магической войны я медленно, но верно начну отходить от канона, так что, пожалуйста, не надо писать мне, что то, о чём я пишу, расходится с книгами или что там всё было иначе — я в курсе.

(И, видимо, это стоит повторять снова и снова.)

Подтверждённые пейринги: Невилл/Полумна, Перси/Пенелопа, Билл/Флёр, Сириус/Римус, Джеймс/Лили. Если какой-то из них вас задевает, можете спокойно закрыть вкладку. У всех нас свои вкусы. Флейм в мой адрес не изменит моих предпочтений. Но если вам такое по душе — тогда добро пожаловать на праздник! XD

Если вы дочитали до этого места, огромное вам спасибо. Пожалуйста, делитесь впечатлениями: отзывы помогают мне понимать, что я всё делаю правильно и что эту историю стоит продолжать (очень на это надеюсь, ведь сама задумка мне безумно нравится). Увидимся в следующей главе!

Она выйдет, обещаю. клянусь на мизинчиках

ДАЛЕЕ:

Рон просыпается: ростом ниже, голос тоньше, и растерян он до чёртиков. Но времени выпадать из колеи у него нет. Впереди миссия, спасение целого мира… и поход на вечеринку?

Уголок позора Чучи вернулся! Великолепно!

В общем, я знатно напортачил с этой главой, из-за собственной невнимательности едва не сломав логику мира ГП. Один добрый читатель в отзыве указал на мои ошибки, и я исправил их в меру своих сил. Отдельное спасибо SweGLEEK за подсказку.

ИСПРАВЛЕНО: внесены дополнительные мелкие правки в грамматику и структуру предложений. И уголок позора остаётся! Ура мне!

* * *

Год первый:

Рон Уизли и начало с камня

Глава первая:

Мальчик, который вернулся

* * *

С самого дня зачатия Рональд Билиус Уизли был в высшей степени необычным ребёнком.

Начнём с того, что родители искренне считали: родится девочка, о которой они так мечтали и молились. Лишь на позднем сроке беременности они осознали, что ждут шестого мальчика, и его появление на свет уже было омрачено отчаянием.

А в ночь его рождения мир полыхал трескучим светом без единого признака дождя. Внезапно налетевшая гроза бушевала с той самой минуты, как у матери начались схватки, и продолжалась ещё некоторое время после его рождения. Будь окружающие хоть немного наблюдательнее, они сочли бы странным, что небо стихло, едва младенец издал свой первый крик.

Но никому не было особого дела до маленького Рональда Билиуса Уизли, и это, пожалуй, само по себе было благом.

Глаза у него были цвета неба и, как само небо, менялись и темнели вслед за капризами погоды. Порой они становились ясными и светлыми — такими, какими и должны были быть, когда он носился и играл с братьями и сестрой или получал хоть немного внимания родителей.

В другое время они затягивались тучами — когда все вокруг погружались в собственный мир, а он оставался в полном одиночестве в своём. Всякий раз, когда он по глупости попадал впросак и получал наказание просто потому, что никто не удосужился ничего объяснить. Всякий раз, когда казалось, что ему вовек не сравниться с тем сиянием, которым столь естественно обладали его братья и сестра.

А ещё бывали мгновения — редкие, исключительные, — когда синева его глаз обращалась в цвет грозовых туч. И когда это случалось, словно сами небеса откликались раскатами и треском. Тот, кому довелось бы это увидеть, описал бы происходящее так, будто его обдало внезапным сквозняком, словно гром и молния прорезали тучи у самого уха. И взгляни кто-нибудь тогда мальчику в глаза, его бы заворожил — или встревожил — внезапный груз лет и усталость, набегавшая на лазурные радужки.

Вот только никто почти не смотрел, слишком увлечённый событиями, что сопутствовали этой необъяснимой перемене. Появление Грима. Плюшевый мишка, превращённый в паука. Попытка принести Непреложный обет. Едва не погибшая мать.

И всякий раз, когда это происходило, в голове будто что-то щёлкало, и на него обрушивались мысли — то всего несколько, то множество. Некоторые были слишком сложны для его понимания, но инстинктивно он сам — или его магия — знал, что делать.

Рональд Билиус Уизли был загадкой: в одно мгновение — озорной сгусток энергии, жаждущий угодить и быть своим, в следующее — неприметный тихоня в углу; и в глубине его души прятались тайны настолько сокровенные, что даже он сам о них не знал и не понимал их.

Так продолжалось до одной роковой ночи.

* * *

ВСПЫШКА!

— Вы сражались храбро. Лорд Волан-де-Морт умеет ценить отвагу. Я приказываю своим силам немедленно отступить. У вас есть один час. Позаботьтесь о телах погибших с достоинством.

Большой зал полнился движением: защитники Хогвартса использовали передышку по максимуму, чтобы позаботиться о раненых и заняться погибшими. Среди собравшихся уже возникали незримые перегородки, а середину зала отвели для павших — как доблестных героев, так и несчастных жертв.

К счастью, семейству Уизли — по крайней мере четырём из них, сбившимся вместе у левого прохода, — незачем было задерживаться в центре. И хотя потеря таких друзей, как Колин, Римус и Тонкс, легла на них тяжким бременем, в самой глубине души семья чувствовала благодарность и облегчение оттого, что среди погибших пока не оказалось никого из своих.

И всё же то, что муж и двое детей вернулись к ней относительно невредимыми, нисколько не уняло встревоженной суеты Молли.

— Мама, в последний раз тебе говорю, со мной всё хорошо! — в сердцах бросила Джинни, скрестив руки, но послушно не двигаясь, пока Молли продолжала хлопотать над ней. За спиной матери семейства стоял Артур: с почти извиняющейся улыбкой он положил руку на плечо Джорджу, который еле сдерживал смех.

— Джинни, ну правда, посмотри на себя, ты же вся в синяках и порезах! Я просто хочу убедиться, что эти Пожиратели смерти не покалечили тебя ещё сильнее, бедная моя девочка!

— Они и не сделали мне хуже! Честное слово, если я несовершеннолетняя, это ещё не значит, что...

— Выше нос и терпи, сестрёнка, — нахально подал голос Джордж из-за маминого плеча. — Сама ведь знаешь: маму в таком состоянии не остановить. Так что держись, как и подобает истинной гриффиндорке.

Джинни закатила глаза, глядя, как брат картинно потрясает кулаками. Артур покачал головой и добродушно похлопал Джорджа по спине: — Тогда тебе лучше самому последовать собственному совету, сынок. Кажется, мама как раз закончила с Джин.

И действительно, ещё несколько секунд поцокав языком и поводив палочкой вокруг дочери, Молли наконец отступила с удовлетворённым кивком (и вздохом облегчения со стороны Джинни), после чего повернулась к Джорджу: — Ну вот и всё. Теперь твоя очередь, Джордж, милый.

— Кто, о... я? Э-э... — Джордж побледнел, переводя взгляд с развеселившегося отца на победно ухмыляющуюся сестру и пытаясь выкрутиться (или попросту сбежать) из этой ловушки: — Нет-нет, постой, мам... э-э, тебе не кажется, что это уже лишнее?..

— Фред? Перси?

Первым их заметил Артур: он внезапно оцепенел, и Джордж, Молли с Джинни тоже обернулись, увидев, как Фред и Перси медленно бредут к ним. Фред шёл с опущенной головой, с криво сведёнными губами, то и дело спотыкаясь. Перси двигался почти так же, но причина была очевиднее: он нёс на руках свёрток, выступавший за его правое плечо. Свёрток напоминал человеческое тело и казался слишком высоким для брата-очкарика, который его нёс.

Слишком неподвижную ношу, похожую на человека, — отметил Джордж, резко втянув воздух, и бросился навстречу своему близнецу, пока семья словно приросла к полу: — Фред! Фред, Перси, Мерлин, да что...

Едва Джордж добежал до него, Фред, едва державшийся на ногах, словно рассыпался, как стекло. Сдавленно ахнув, он обхватил брата руками, и от внезапной тяжести оба рухнули на колени.

— Это должен был быть я! — задыхаясь, простонал Фред; его ледяные руки судорожно вцепились в Джорджа, точно в спасательный круг. — Это должен был быть я, Джорджи. Должен был... дерьмо, дерьмо, почему не я?!

— Ф-Фред, подожди, да что, чёрт возьми, произошло? — Голос Джорджа сам по себе дрожал; он был ошеломлён и встревожен до предела. За всю жизнь он ни разу не видел дерзкого и бесстрашного Фреда Уизли таким — настолько убитым горем, что одного слова «сломлен» было бы мало. — Фред, ну же, просто скажи мне...

И тут за его спиной раздался душераздирающий крик. Джордж едва успел повернуться, как увидел, что мимо него стрелой пронеслась сестра — прямо к Перси. К той ноше, которую нёс Перси.

— НЕТ! НЕТ! НЕ-Е-ЕТ! РОН! — Вопль Джинни вспорол воздух, заставив всё вокруг замереть; её тонкая фигурка повалилась на колени следом за Перси, когда тот опустил на пол неподвижного Рона Уизли. Его полуоткрытые голубые глаза остекленели, а ярко-рыжие волосы резко выделялись на мертвенно-бледной коже. Молли уже была рядом: слёзы лились из её глаз потоком, с губ срывались полные муки крики, и она уткнулась головой в застывшую грудь сына.

— Р... Рон? — Голос Джорджа прозвучал глухо и сдавленно — не так, как у сестры и матери, склонившихся над телом Рона в исступлении криков и слёз. Он смутно осознавал, как высвобождается из объятий Фреда, как Фред тяжело оседает на пол с хриплым всхлипом, как сам он ползёт на четвереньках вперёд к Рону, испачканному пылью и запекшейся кровью, и запускает дрожащие пальцы в ярко-рыжие пряди: — О Мерлин, Ронни, пожалуйста, нет... пожалуйста, не надо...

ВСПЫШКА! ТРЕСК!

— МАМА! ПАПА!

Чарли остановился в нескольких шагах от группы; лицо второго по старшинству сына Уизли было таким же безумным, как его волосы. Следом шли Билл и Флёр — оба с синяками и местами испачканные, оба потрясённые не меньше Чарли при виде своей скорбящей семьи посреди Большого зала.

Секунды бежали, но никто из троих словно не смел ступить дальше, пока Билл не сделал неуверенный шаг вперёд: — Папа? Перси? Ч-что происходит?

— Это Рон... — Глава семьи Уизли сглотнул, словно на это потребовалась целая вечность, прежде чем сумел вытолкнуть слова: — Рон... Билл, Чарли... он...

— …Нет… — выдавил Билл, едва до него дошло; Флёр издала сдавленный вскрик, а Чарли протиснулся вперёд, к людям, окружившим распростёртого подростка. Одного взгляда на тело Рона хватило, чтобы у второго по старшинству брата подогнулись колени, и лишь руки, судорожно вцепившиеся в бок Рона, удержали Чарли от падения на землю.

— Рон… — выдохнул Чарли, сжав рубашку Рона в кулаках и отчаянно тряся его. — Это… этого не может… ты не можешь… Рон, ты должен встать. Чёрт подери, Рон, тупой ты придурок, вставай!

— Чарли… — голос Билла звучал столь же надрывно, когда он опустился на колени рядом со своим следующим по старшинству братом.

*— Какого чёрта ты тут разлёгся?! Идёт чёртова война! Тебе некогда прохлаждаться!

Пауза. Затем сдавленный всхлип.

— Чёрт побери, Рон, вставай! Так не должно было случиться… Этого не может быть! Ты ведь не можешь всерьёз—!*

— Чарли, пожалуйста, не надо…

— ВСЁ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ НЕ ТАК, БИЛЛ! — в яростном отчаянии сорвался Чарли, схватив Рона за плечи и с силой встряхнув долговязого мальчишку. — РОН, ОН… ОН ВЕДЬ ТОЛЬКО СТАЛ СОВЕРШЕННОЛЕТНИМ! У НЕГО ВСЯ ЖИЗНЬ БЫЛА ВПЕРЕДИ! ОН ДОЛЖЕН БЫЛ ПЕРЕЖИТЬ ЭТУ ДУРАЦКУЮ ВОЙНУ, НАЙТИ РАБОТУ, ОСТЕПЕНИТЬСЯ И ЖИТЬ С КУЧЕЙ ДЕТЕЙ, ПОКА ВСЯ ЭТА РЫЖАЯ ШЕВЕЛЮРА НЕ ПОСЕДЕЕТ ОТ СТАРОСТИ!

— А ЭТОТ ПРИДУРОК ПРОСТО БЕРЁТ И ГИБНЕТ, КАК ЧЁРТОВ ГЕРОЙ, БУДТО ВСЁ В ПОЛНОМ ЁБАНОМ ПОРЯДКЕ, НО ЭТО НЕ ТАК! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ВОТ ТАК БРОСАТЬ НАС ВСЕХ, ТУПОЙ ТЫ ДОЛГОВЯЗЫЙ УРОД, ТАК ЧТО ХВАТИТ ВАЛЯТЬСЯ И ВСТАВАЙ НАХЕР, РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ!

От этой тирады Молли лишь зарыдала сильнее: не в силах отчитать сына за сквернословие, она только прижимала к себе Рона изо всех сил. Флёр мягко привлекла Джинни в свои объятия, рыдая и дрожа вместе с ней, пока Билл удерживал в охапке своего самого неукротимого младшего брата.

— Перестань, — произнёс Билл со всей твёрдостью, какую только сумел собрать, — крошечной, почти неощутимой, — осторожно оттягивая Чарли назад. — Прекрати, Чарли, его нет. Его больше нет, он не очнётся. Он никогда больше не проснётся, что бы мы ни делали, Чарли, к… как бы сильно нам этого ни хотелось…

— ОН НЕ УМЕР, БИЛЛ! ОН НЕ— ОН НЕ МОЖЕТ—! ОН— — Затем с рёвом, похожим на стон умирающего дракона, Чарли метнулся вперёд, вцепился в мёртвого брата и завыл без умолку: — Прости меня! Прости меня! Прости, что меня не было рядом раньше, прости, что вечно пропадал где-то, но сейчас я здесь! Старший брат сейчас здесь, и старший брат больше никогда тебя не оставит, только, пожалуйста… не делай этого!.. Чёрт тебя дери, Ронни, пожалуйста!..

— …Рон… — прерывисто выдохнул Билл. Придерживая Чарли одной рукой, он подался вперёд и прижался головой к холодной, покрытой синяками щеке Рона; его горе было тихим, но столь же надрывным, столь же потерянным, как у всех остальных. Полным той же мольбы и того же отрицания: — О Мерлин, Ронни… Ронни…

Рядом с родными Фред безучастно смотрел перед собой; из его налитых кровью глаз по лицу непрерывно текли слёзы, пока он снова и снова бормотал: — Это должен был быть я. Это должен был быть я. Господи, ну почему же не я?

ВСПЫШКА! ТРЕСК! ГРОХОТ!

* * *

Раскат грома — и распахнулись голубые глаза; мальчик сел в почти полной темноте. Рональд Билиус Уизли судорожно втянул воздух. Маленькая ладонь сжала ткань его потрёпанной рубашонки; короткие взлохмаченные волосы обрамляли круглое лицо. Он оглядел захламлённую спальню, полную игрушек для квиддича и детских безделушек.

Но глаза, смотревшие на всё вокруг, были куда старше, а за ними нарастала головная боль — вызванная не только внезапным пробуждением от раската грома над головой.

Обычный полёт на метле с утра пораньше, чтобы начать день. Он — вратарь гриффиндорской сборной, и толпа скандирует: «Рон Уизли — наш король!»

Сытный обед в Норе, с заботой приготовленный мамой. Чтение о взломе «Гринготтса» за чаем с каменными кексами у Хагрида.

Перебрасывание садовых гномов через сад вместе с Джинни. Кровавая надпись на стене: «Её скелет останется в Тайной комнате навсегда».

Перси, напыщенно важничающий со своим значком старосты. Тот ужасный день, когда Перси предпочёл Министерство и Фаджа собственной семье.

Фред и Джордж, с насмешливым отвращением делающие вид, будто их тошнит, прямо за спиной старшего брата. Стена, опасно накренившаяся над головой Фреда, и ослепительная боль, хлынувшая следом.

Он был одиннадцатилетним мальчиком, который с нетерпением ждал своего первого учебного года в Школе чародейства и волшебства Хогвартс.

Он был восемнадцатилетним ветераном войны, совершившим путешествие во времени, и у него была миссия.

— Рон?

Глаза мальчика тут же распахнулись, правая рука рефлекторно метнулась за волшебной палочкой, но пальцы сжали совсем другое, и лишь полсекунды спустя до него дошло, что сейчас он должен быть одиннадцатилетним мальчишкой без палочки.

Пока что.

— Билл? — медленно произнёс он, моргнув, чтобы убедиться, что перед ним и правда его старший брат. Ему было трудно поверить, что перед ним молодой Билл — ещё без шрамов и следов пережитого стресса, — когда мысли снова и снова возвращались к измождённому, истерзанному войной брату, который вместе со всей семьёй так безутешно рыдал над его изувеченным телом.

Но почему Билл здесь? Разве он не должен быть в Египте с гоблинами?

— Рон, ты в порядке? — Должно быть, пауза затянулась, потому что тревога на лице Билла удвоилась на глазах. — Мы слышали твои крики.

Мы? Только сейчас Рон разглядел остальные фигуры за спиной старшего из братьев Уизли: Джинни, выглядывающую из-за ноги Билла, и Фреда с Джорджем по обе стороны от него.

— Опять паук? — лениво донёсся голос Чарли откуда-то издалека, так что Рон не мог его разглядеть. — Давайте просто прибьём эту гадость и пойдём наконец спать? Для подъёма слишком рано, даже ради праздника в честь его поступления.

Праздника в честь поступления? Рон мысленно зацепился за эту фразу, оглядывая комнату в поисках календаря. И правда: на стене рядом с плакатом «Пушек Педдл» висел календарный лист за июль 1991 года, на котором все числа с первого по двадцать первое были зачёркнуты красным.

Чёрт побери, я и вправду в прошлом! Всего через день после того, как пришло письмо!

Так вот почему Билл здесь: он приехал домой в отпуск, чтобы вместе с семьёй отпраздновать сразу два события — отъезд Чарли к работе мечты, укрощению драконов, и поступление самого Рона в Хогвартс.

Подумать только, Оно отправило его так далеко назад! Если бы Рон только мог, он вернулся бы и от всей души стиснул Его в объятиях. Подумать только, сколько жизней он теперь сможет спасти! Сколько всего сможет изменить к лучшему! Чёрт, он ведь сможет сделать так, чтобы Сириусу вообще не пришлось жить в бегах из-за этого проклятого Петтигрю!

Кстати об этой чёртовой крысе—

— Эй, Рон!

— Ой! — Рыжий едва не кувыркнулся с кровати, поняв, что Чарли машет ладонью прямо перед его лицом. Мерлин, неужели в детстве у него был такой визгливый голос? Неудивительно, что Чарли с Фредом вечно жаловались! — Чарли, какого чёрта?

— Это я должен у тебя спросить. Сначала ты будишь нас, устроив с грозой соревнование по крику, а теперь просто таращишься в пустоту. — Старший брат выпрямился, скрестив руки на груди и нахмурившись. Из-за своей растерянности Рон снова не заметил, как оба его старших брата вошли в комнату, хотя и слышал, как Перси тихонько выпроводил близнецов и Джинни обратно спать, оставив Рона на попечение Билла и Чарли.

— А где мама и папа? — выпалил Рон раньше, чем успел остановиться.

Двое оставшихся братьев переглянулись, после чего Билл прочистил горло:

— Мы сказали им, что сами разберёмся. У мамы завтра важный день, помнишь? Да и у тебя тоже.

— А, точно. Простите. — Должно быть, это прозвучало не совсем кстати, потому что Рон услышал, как Чарли осёкся, собираясь что-то сказать, а следом почувствовал, как прогнулась кровать.

Билл посмотрел на Рона добрыми голубыми глазами и положил тёплую руку ему на плечо:

— Приснился кошмар, Ронни?

Кошмар? Рону захотелось горько усмехнуться. Скорее будущее, летящее к чертям из-за ёбаного Волан-де-Морта. Но что ещё он мог сказать такого, что не прозвучало бы совершенно безумно или нелепо?

— Наверное. Я… я толком не помню. — Рон опустил взгляд на свои колени и вцепился пальцами в лежащее поверх одеяло. — Наверное, я и рассказать бы не смог, даже если бы захотел.

— Как думаешь, что-то важное?

Вопрос жизни и доброй сотни смертей.

— Да нет, не думаю. Ничего такого, из-за чего стоило вас всех будить. Может, и правда паук, вот мне и не хочется вспоминать, — попытался слабо отшутиться Рон, чтобы скрыть, что голос всё ещё подрагивает. — Чёртовы восьминогие ур… твари.

В его словах, возможно, была не вся правда, но дрожь во всём теле была самой настоящей. Он не мог долго смотреть на Билла или Чарли, не вспоминая их горя из-за его гибели.

Особенно Чарли.

Рон и представить не мог, что его несгибаемый старший брат, готовый жрать драконов на завтрак, может так сломаться, как тогда, в Большом зале. И больше Рон не хотел видеть его таким.

Тяжёлая ладонь опустилась ему на макушку, заставив Рона вскинуть глаза на её хозяина, и ласково взъерошила волосы.

— Ну, раз это не так важно, тогда постарайся ещё немного приободриться, Ронни, — с дразнящей ухмылкой произнёс Чарли, такой же энергичный и жизнерадостный, каким ему и положено быть всегда. — Нельзя же нашему будущему ученику Хогвартса так вешать нос в свой особенный день, а? Мама ведь с ума сойдёт!

Очень сомневаюсь, — машинально родился едкий ответ, но Рон подавил его и ухмыльнулся брату:

— А разве это не твой особенный день, Чарли? Бросаешь нас ради своей мечты — водить дружбу с драконами?

Громогласный смех Чарли отозвался успокаивающим эхом на фоне мигрени Рона.

— О-о, это что такое? Малыш Ронни будет слишком по мне скучать?

Ты даже не представляешь насколько.

— Ещё чего! Теперь в Хогвартсе мне придётся бояться только Фреда и Джорджа!

— Так, дети, хватит, — сквозь едва сдерживаемый смех вмешался Билл. — Иди к себе, Чарли. Дальше я сам справлюсь.

Второй по старшинству брат снова посмотрел на Билла, а затем демонстративно потянулся и преувеличенно зевнул:

— Что ж, эта ночная импровизация была забавной, но мне нужно поспать. Увидимся утром, Ронни!

Рон без особой злости нахмурился, глядя, как Чарли с взмахом руки выходит из комнаты.

— Мог бы и дальше спать, придурок.

— Выбирай выражения, Ронни, — мягко пожурил его последний оставшийся Уизли. — И тебе тоже пора спать. Если я не ошибаюсь, сейчас всего два часа ночи.

— Я уже не маленький, Билл. И тебе самому поспать надо, — сказал Рон, наконец сориентировавшись в событиях этой жизни. — Ты всего несколько часов назад вернулся из Гринготтса. Наверняка с ног валишься. Со мной всё будет в порядке. Ещё раз прости, что разбудил.

На лице Билла мелькнуло удивление, когда Рон сам забрался обратно в постель, отчего Рон в замешательстве вскинул бровь. Он сказал что-то не то?

— Э-э, Билл?

— Ничего, просто... — Билл покачал головой. — Тебе не за что извиняться, дружище. И сколько бы вам всем ни стукнуло лет, я всегда буду старшим братом, когда это потребуется.

Я знаю. Рон невольно улыбнулся этой мысли, пока Билл поправлял на нём одеяло.

Тогда Рона немного задевало, что он никак не мог выйти из роли младшенького братишки, которую Билл и Чарли, казалось, охотно ему отводили. Но пройдя через всё то, что выпало на его долю, Рон понял: забота и поддержка старших братьев были среди тех многочисленных вещей, которые он по глупости принимал как должное.

И всякий раз, когда они оказывались рядом (как бы редко это ни случалось), двое старших братьев всегда изо всех сил старались заменить ему родителей — которых Рону так не хватало в жизни, потому что мама с папой были слишком заняты чем-то (а точнее, всем) другим.

— Спасибо, Билл, — как можно искреннее сказал он, пусть Билл никогда и не узнает, что Рон благодарил его далеко не только за сегодняшнюю ночь.

Билл во второй раз за ночь выглядел опешившим, но затем мягко улыбнулся и пригладил волосы, которые Чарли до этого небрежно взъерошил.

— Всегда пожалуйста, Ронни, — ответил он и поцеловал мальчика в лоб.

Я больше не позволю этому ублюдку Фенриру тронуть тебя, Билл. Я не дам умереть ни тебе, ни кому-либо ещё, если это будет в моих силах. Рон нащупал делюминатор, спрятанный под подушкой. Я стану той мантией-невидимкой, которая убережёт вас всех от встречи со Смертью, пока вы не состаритесь, не поседеете и не будете готовы уйти.

Он сжал пальцы на прохладном металле и почувствовал, как тот мерно вибрирует от наполняющей его силы.

Обещаю.

* * *

Праздник двадцать первого июля прошёл так же оживлённо, как Рон его помнил.

Для начала, собралась вся семья — родители, братья и сестра. Мама приготовила аппетитный пир: ростбиф, пасту с грибами в сливочном соусе, йоркширский пудинг, куриные ножки и пудинг с патокой, а венцом всего стал трёхслойный шоколадный бисквитный торт. Подарков тоже хватало обоим — и будущему ученику Хогвартса, и начинающему укротителю драконов: даже Джинни умудрилась что-то подарить и ему, и Чарли.

И Рон с головой окунулся в празднование, как от него и ждали: строил из себя важного будущего хогвартского студента, тыкал письмом о зачислении в лица не веривших в него братьев (Чарли и близнецов), уплетал всё угощение, до которого мог дотянуться, и гонял с остальными в квиддич.

Но как он ни старался, Рон не мог выдавить из себя ту безудержную радость, какую помнил по прошлому разу. Честно говоря, всё, что он делал, казалось ему настолько натянутым, что он всерьёз опасался выдать себя. И всё же никто до сих пор не заметил ничего странного, отчего Рон лишь мысленно покачал головой.

О чём я вообще волновался? Никто на меня столько внимания и не обращает, чтобы заметить.

Раньше подобная мысль вогнала бы Рона в омут жалости к себе и горькой обиды. Но сейчас ничего этого не было; если говорить начистоту, Рон был даже благодарен за способность оставаться незаметным. Это давало ему передышку и возможность подумать.

Рыжий мальчик мысленно сверился с графиком событий. Значит, я вернулся ровно в тот день, когда получил письмо из Хогвартса. Чарли уезжает завтра, а Билл — в четверг. В Косой переулок за дополнительными принадлежностями мы поедем только в конце августа. Что я могу сделать до тех пор?

Размышляя над этим, он двинул вперёд пешку навстречу пешке Перси. По просьбе Рона они устроились за только что прибранным кухонным столом играть в шахматы, пока остальные братья и сестра устроили новый квиддичный матч. Перси удивился, но согласился сыграть.

При виде того, как искренне Перси этому радовался, у Рона щемило в груди. Конечно, Рон не стал бы отрицать, что очкастый рыжий порой раздражал своей напыщенностью, самодовольной уверенностью в собственной правоте и дотошным следованием правилам. Но Перси по-своему был проницателен, действовал в лучших интересах семьи и всегда рвался помочь любому из братьев и сестре, стоило лишь попросить.

Но что Перси получал взамен? Беспощадные насмешки, клеймо ходячего позора и постоянное ощущение себя чужим в собственной семье.

Рон не имел никакого права злиться на Перси за то, что тот ушёл от Уизли. Да и никто из них не имел. Учитывая, как большинство домочадцев с ним обращалось, Рон теперь понимал: то, что терпение Перси лопнет, было лишь вопросом времени.

Взгляд на прошлое с высоты пережитого одновременно открывал глаза и пугал.

Рон нахмурился, глядя, как конь Перси разбивает его пешку.

Каким же гадким придурком я был тогда: слишком упивался собственными бедами и ныл, чтобы заметить, что тебе приходилось куда хуже. Мы могли бы поддерживать друг друга. Я ведь правда мог удержать тебя от ухода из семьи, но первым тебя подвёл именно я... да, Перс?

«А ты... Я думал, ты будешь другим. Думал, у нас найдётся что-то общее. Что мы сможем стать настоящими братьями!»

— Эй, Перс?

— Да?

— Э-э... — Рон замялся, переводя дух. — Я тут просматривал список книг из письма, ну и... некоторые предметы показались мне очень интересными.

Перси одобрительно улыбнулся из-за роговых очков:

— Замечательно, что ты проявляешь интерес к учёбе так рано, Рон. Это верный знак того, что ты далеко пойдёшь. О каких именно предметах речь?

— Защита от тёмных искусств, — машинально ответил Рон. — И Заклинания. Ещё Трансфигурация, хотя, судя по тому, что рассказывают Фред и Джордж, она жутко сложная.

— Трансфигурация — очень тонкая дисциплина, требующая должной сосредоточенности, намерения и правильного произнесения формулы заклинания, — объяснил Перси. В прошлом это прозвучало бы надменно, но нынешний Рон уловил в его словах нотку теплоты. — Предмет действительно непростой, а нынешний преподаватель, профессор Макгонагалл, бывает строгой вплоть до того, что внушает трепет. И всё же Трансфигурация — достойнейшая область магии, если ты решишь вложить в неё время и силы. То же самое можно сказать о Защите от тёмных искусств и Заклинаниях.

— Но не волнуйся, — ободряюще добавил старший брат, продвинув свою ладью на территорию Рона. — Ничего чересчур сложного вам пока давать не станут. Первые два года нужны скорее для того, чтобы помочь вам научиться обращаться к своему магическому ядру для более прямого применения магии.

— Спасибо, Перс. — Рон дождался, пока его ферзь закончит колотить коня Перси, и добавил: — И ещё... я знаю, что ты готовишься к СОВ и всё такое, но может... если у тебя будет время, ты мог бы?..

— Помочь тебе разобрать программу первого курса?

Не то чтобы Рону это требовалось (технически он ведь семикурсник! Даже он не был настолько глуп!), но сияющая улыбка Перси, стоило лишь кивнуть в знак согласия, окончательно убедила его в правильности этого решения.

— С превеликим удовольствием, Рон! Тебе ведь достанутся старые учебники Чарли? Мне кажется, они с Биллом оставили на полях полезные пометки — вот с них мы и начнём!

Рон послушно слушал воодушевлённые речи старшего брата — радовавшегося возможности помочь именно ему, подумать только! — пока его мысли возвращались к тому, о чём Перси мимоходом обмолвился.

Записи. Точно! Если Рон хотел быть уверенным, что ничего не упустит в ближайшие семь лет, ему придётся записать всё, что он только сможет вспомнить из того безумного дерьма, которое произошло с ним, Гарри и Гермионой. И раз уж он сделал первый шаг к изменению будущего, обратившись к Перси, то когда начинать, как не сразу после праздника?

Но сначала Рон ухмыльнулся, глядя на доску. Ему ещё предстояло выиграть шахматную партию.

* * *

Когда еда была съедена, все подарки распакованы, а игры сыграны, Рон наконец смог отдохнуть в уединении своей комнаты на чердаке; подарки и старые вещи Чарли лежали на кровати.

Но в эту минуту значение для него имели только две вещи: чистый блокнот, полученный от отца, и клетка, в которой сидел источник нынешней ярости Рона.

Питер, мать его, Петтигрю.

Перси на празднике получил от родителей Гермеса в награду за то, что стал старостой. Рону же, в свою очередь, отдали «Скабберса», чтобы у младшего из сыновей Уизли к началу учёбы был собственный питомец.

Рону потребовались все силы, чтобы просто угрюмо хмуриться на крупного грызуна, а не швырнуть клетку в стену, как ему отчаянно хотелось.

Как у этого сопливого, трусливого ничтожества хватило наглости не только предать родителей Гарри Волан-де-Морту и бросить Сириуса гнить в Азкабане, но и больше десяти лет использовать семью Уизли как щит и наблюдательный пункт?

Осознание того, чем всё могло обернуться, по-настоящему накрыло Рона только на пятом курсе, когда он во всём признался семье насчёт Петтигрю. Он помнил, в каком отчаянии была Молли от мысли о том, что Петтигрю мог сделать с их семьёй — особенно с ним самим и с Перси — за те двенадцать лет, что жил у них. Эта тошнотворная мысль накатила с новой силой, стоило Рону взглянуть на жирную крысу, спокойно дремавшую в клетке.

Гореть тебе в аду, Питер Петтигрю, сопливый ты ублюдок. Рон сжал кулаки, метнув самый ядовитый взгляд в сторону жалкого создания. О, как же ему не терпелось схватить палочку и прямо сейчас проклясть этого отпетого ублюдка ко всем чертям. Но сейчас было не время что-либо делать с крысой. Да и палочки у него пока с собой не было. Чарли пришлёт свою старую палочку только в середине августа.

Рону нужен был план — и не только насчёт Петтигрю, но и для всей остальной его миссии.

Вот тут-то блокнот, полученный от отца, и должен был пригодиться.

Рон был благодарен отцу за предусмотрительность при выборе подарка. Это был довольно простой блокнот в коричневом кожаном переплёте, но с дополнительным преимуществом: защитные чары от любопытных глаз (братьев и сестры) скрывали содержимое, пока его магическая сигнатура не послужит ключом, отпирающим страницы.

Определённо то, что нужно для такого дела, отметил про себя Рон, сидя на кровати с блокнотом и пером; клетку с Петтигрю на письменном столе он отодвинул как можно дальше от себя.

Первым делом — записал Рон в разделе, озаглавленном «Проблема Петтигрю», — попросить маму наложить на клетку чары, чтобы «Скабберс» оставался взаперти. Рон достаточно ясно дал понять всем, насколько он недоволен крысой в роли питомца, так что у Петтигрю не возникнет подозрений, почему новый хозяин ведёт себя с ним столь угрюмо. Это удержит крысу там, где Рону нужно, пока не подвернётся вариант получше.

Следующим пунктом шло повторение программы первого курса. Заклинания первого года он наверняка мог творить во сне, но вот теорию, как знал Рон, требовалось подтянуть. В разделе, отведённом под материалы первого курса, он перечислил предметы по объёму усилий, которые придётся в них вложить.

История магии, Трансфигурация, Зелья, Астрономия, Гербология, Заклинания, Защита от тёмных искусств. Рон задумчиво хмыкнул, проглядывая список после пары поправок тут и там.

По мнению Рона, его сильнейшими предметами на данный момент — теми, где повторение теории и практики не займёт много времени, — являлись Заклинания и Защита. А поскольку в Истории магии он спустя столько времени по-прежнему не смыслил ни черта, то решил на этот раз удвоить старания, хотя, скорее всего, и отойдёт от программы Биннса. Рону казалось: обращай он внимание на историю, особенно на Первую магическую войну, он мог бы лучше понять обе стороны во Второй. В конце концов, они выросли из одной и той же идеологии.

— Неплохо, — пробормотал Рон себе под нос, всё ещё до конца не веря, что и впрямь планирует свои шаги, тогда как раньше просто бездельничал бы до самого начала учёбы. Он пообещал Смерти и Снейпу, что на этот раз не станет бить баклуши.

Снейп. Рон простонал. Столкнуться с ним в этой временной линии будет ничуть не легче. После всего, что он узнал об этом человеке, трудно будет смотреть на Снейпа без некоторого сочувствия, а такое легилимент наверняка легко уловит. Не говоря уже о Дамблдоре. Как смотреть на директора, Рон тоже понятия не имел.

Тот ещё тип, ничего не скажешь. Манипулятор и скрытный до невозможности, размышлял Рон. Такому точно не понравится, когда от него что-то скрывают. Что ж, чертовски жаль, Дамблдор, но это секрет, в который тебе так легко влезть не удастся.

Он уже решил, что никому не расскажет о своём путешествии во времени — во всяком случае, в ближайшее время. Слишком многое зависело от того, чтобы не менять то, что Рону неподвластно, да и не настолько Рон доверял Дамблдору, чтобы не сомневаться: тот непременно начнёт строить собственные планы, едва вытянет из Рона всё, что ему нужно. Но кое-какие поступки Дамблдора Рон пусть и неохотно, но признавал правильными: например то, что старик не стал сразу рассказывать Гарри о пророчестве.

Вывалить всё на Гарри в одиннадцать лет было бы глупостью, это очевидно. К тому же вставал вопрос, откуда у Рона столь секретные сведения, и это само по себе заставляло путешественника во времени молчать. Возможно, лучше всего было бы рассказать на четвёртом или в начале пятого курса, но Гарри тогда был ходячей бушующей катастрофой — так было ли это выходом? Чем больше Рон размышлял об этом, тем яснее понимал, в какое тяжёлое положение пророчество поставило Дамблдора. Окажись Рон на месте старика, он сам не был уверен, что сумел бы принять верное решение.

Но как быть с остальными действиями Дамблдора — насчёт Сириуса и Петтигрю, Снейпа и Малфоя? А с историей вокруг философского камня, которая вот-вот начнётся?

— Дерьмо. — Рон стукнулся затылком о стену, прекрасно зная, что упырь против шума возражать не станет.

Всё куда сложнее, чем я думал. А я ведь ещё даже не дошёл до того, что делать с Гарри… или Гермионой…

Мерлин, как же он скучал по друзьям. Как он скучал по ней. Они наверняка справились бы куда лучше, чем он сейчас. Горечь сдавила грудь. Почему этот шанс выпал не им? Почему этим человеком должен был оказаться никчёмный Рональд Уизли?

Мальчик перевёл дыхание, чтобы успокоиться, и снова взглянул в блокнот.

— От таких мыслей не будет никакого проку, Рональд, — сказал Рон, постаравшись скопировать манеру Гермионы так точно, как только мог.

Подумай о жизнях, которые ты должен спасти. О жизнях, которые сможешь изменить к лучшему, если справишься.

Рон перевернул блокнот обратно на самую первую страницу, которую оставил чистой, и с суровым взглядом синих глаз торопливо вывел:

Седрик Диггори. Сириус Блэк. Северус Снейп. Лаванда Браун. Колин Криви. Римус Люпин. Тонкс. Альбус Дамблдор.

Гарри Поттер.

Список был коротким, прискорбно неполным, но пока и этого напоминания было достаточно.

Рон читал и перечитывал имена, прежде чем снова взять себя в руки.

Он был Рональдом Билиусом Уизли — восемнадцатилетним ветераном войны, путешественником во времени, человеком с миссией.

И, клянусь Мерлином, он добьётся своего, даже если это станет последним, что он сделает в жизни.

* * *

Всех с Новым годом! Ну как вам начало первой книги?

Я знаю, что формально Чарли появился только во второй половине Магической войны (как раз когда объявился «мёртвый» Гарри, а следом в бой ринулись Грохх и кентавры), но давайте просто считать, что Чарли вырвался вперёд своих приятелей из Румынии, чтобы проведать семью, а потом вернулся и повёл их в атаку, а?

* * *

Да ладно вам, ну подыграйте мне, пожалуйста! :D

Забыл добавить, но сцена в прошлой главе, где Гарри и Гермиона игнорируют Рона, пока ищут заклинание для домашней работы, была навеяна сценой из Stay Standing от Windschild8178. Честно говоря, она написала её куда лучше, чем я. Обязательно загляните в её фанфики! Их все стоит прочитать! Она безумно вдохновляет меня на эту работу, так что отдельное спасибо ей и её великолепному творчеству!

Как я всегда говорю о своих фанфиках, я НЕ собираюсь это забрасывать. Просто требуется... некоторое время, прежде чем появятся остальные главы. Кхм.

Пожалуйста, будьте так добры, оставьте отзыв, если вам понравилась история! Мысли, комментарии и предложения всегда приветствуются!

Отличного всем завершения года!

ДАЛЕЕ:

Летом перед первым курсом Рону предстоит немало потрудиться: от попыток побыть Гермионой до сближения с семьёй. Потому что, как всем известно, всё начинается с фундамента, и Рону лучше заложить его на совесть.

Глава 2:

Искусство учиться заново

* * *

Шёл уже одиннадцатый час вечера.

К этому часу почти все в семействе Уизли уже разошлись по постелям после радостного, но утомительного праздничного дня. Однако вместо того чтобы лечь, как остальные, или хотя бы напоследок проверить вещи перед отъездом, Билл застал за кухонным столом своего младшего брата Чарли, уставившегося в недопитую кружку горячего шоколада.

Билл кашлянул.

— Что-то не так, Чарли?

Отрешённый взгляд Чарли переместился с кружки на синие глаза Билла.

— Билл? Ты почему ещё не спишь?

— Да так, ничего особенного. Просто проверяю, все ли нормально улеглись. Знаешь, как в старые времена.

— Мне восемнадцать, и завтра утром я уезжаю в Румынию. Тебе больше незачем меня проверять.

— Прекрасно знаю, — пожал плечами Билл. — Но как я всегда всем вам говорю, даже когда вы сами будете менять кому-то пелёнки, я всё равно буду старшим братом, если сочту это нужным.

— Отвали, — без всякой злости отозвался Чарли.

— Но если серьёзно, Чарли, что тебя беспокоит? И не говори, что ничего, — добавил Билл прежде, чем Чарли успел перебить. — Иначе ты бы не пялился в эту кружку последние пять минут.

— ...Как давно ты за мной наблюдаешь?

— Пять минут, Чарли, я же только что сказал. Слушай внимательнее.

Подросток хмыкнул и отпил немного горячего шоколада, на который наконец обратил внимание. Билл терпеливо ждал.

— ...Он весь день сам не свой.

— Кто? — У Билла нехорошо ёкнуло сердце: он уже догадывался, кого Чарли имеет в виду, и рыжий брат ростом пониже подтвердил его правоту.

— Рон. Ты ведь тоже это заметил? Ещё со вчерашней ночи?

Да и как Билл мог не заметить? До этого момента Рон оставался в точности таким, каким Билл привык его видеть: энергичным, жаждущим действовать, в восторге от того, что поступает на первый курс Хогвартса, и тем, кого проще простого было задеть, ведь душа у мальчишки была нараспашку.

Но Рон прошлой ночью? Маленький мальчик, ставший вдруг робким и неуверенным, чей взгляд казался взрослее, чем у самого Билла? У кого внезапно проявились такое чутьё и чуткость, какими ни Рону — ни вообще любому одиннадцатилетнему ребёнку — обладать не полагалось?

Не знай Билл наверняка, он решил бы, что брат за время сна повзрослел ещё на десяток лет.

(Но это же бред!)

Какое облегчение — знать, что Билл заметил это не один. Чарли мог сколько угодно донимать Рона подколками, но Билл так же твёрдо, как и то, что солнце всегда восходит на востоке, знал: именно Рон был любимчиком Чарли. И ничто, касающееся Рона, никогда не прошло бы мимо Чарли — уж второй сын Уизли этого бы не допустил.

Новоиспечённый укротитель драконов глубоко перевёл дыхание.

— Я думал, что бы там ни случилось вчера ночью, он поспит ещё немного — и всё пройдёт. Но сегодня днём, Билл... Рон, он... не знаю, как иначе сказать, но он будто...

— Притворялся, — с усталым вздохом закончил Билл, который и сам весь день украдкой приглядывал за самым младшим братом. Имея за плечами изрядный опыт в искусстве изображать неподдельный интерес, когда мысли витают совсем в другом месте — навык, которому пришлось научиться, лавируя вокруг гоблинов, — Билл остро чувствовал разницу между искренней радостью и обычной фальшью. И как бы Билл ни пытался убедить себя в обратном, его младший братишка совершенно точно выбрал второе. Но ещё больше старшего тревожило то, что Рон сыграл свою роль настолько убедительно, что это буквально у всех под носом прошло незамеченным.

Кроме него самого и Чарли, который побледнел от этих слов.

— Да ты издеваешься! Я... я ведь хотел верить, что!.. Я думал, это мне одному показалось, но... — Чарли запустил руку в свои непослушные волосы. — Но зачем? Зачем Рону вообще делать вид, будто ему в радость собственный праздник? Праздник в честь его чёртова поступления в Хогвартс, ради самого Мерлина! И из-за чего? Из-за какого-то дурацкого кошмара, которого он даже не помнит?

Из-за кошмара, которого он якобы не помнит. В голове Билла прорезался голос, но он заставил его умолкнуть. Рон, возможно, и дорос до возраста, когда пытаются казаться крутыми — особенно перед Чарли, которого он буквально боготворил, — но он не стал бы лгать о вещи, которая настолько сильно его встревожила.

Не Биллу.

— ...Как думаешь, стоит сказать маме и папе? — тихо спросил Чарли, и в его голосе впервые за долгое время прозвучала неуверенность.

Ликвидатор заклятий обдумал вопрос, прежде чем покачать головой:

— Думаю, нет. Пока нет. Но я этого так не оставлю, Чарли.

Второй Уизли одарил его скептическим взглядом. Билл вздохнул.

— Как бы нам обоим это ни претило, ты сам знаешь: сейчас мы ничего не можем поделать. Через несколько часов ты будешь в Румынии, а я в течение недели окажусь в Египте. Всё, до чего я смог додуматься — попросить Перси и близнецов присматривать за Роном.

— Ха! Перси, скорее всего, будет бдительнее следить за своим значком, чем за Роном. А близнецы? Серьёзно, Билл? Близнецы? — И хотя Чарли доверял Фреду и Джорджу во многих вещах — например, не сомневался, что у них хватит ума уберечь дом от собственных проделок, — забота о Роне в этот список точно не входила.

— Чарли, перестань. Близнецы, может, и... перегибают палку, подкалывая Рона («Мягко сказано», — пробормотал себе под нос Чарли), но им не всё равно. И им, и Перси. Я знаю, что не всё равно. Уверен, они присмотрят за Роном, если я попрошу их всерьёз. И дадут нам знать, если случится ещё что-то из ряда вон выходящее.

— Ты расскажешь им о том, как странно Рон себя ведёт?

— Нет, и надеюсь, до этого не дойдёт.

Может, это просто временное. Что-то, связанное с тем кошмаром. Может, со временем — если обойдётся без новых кошмаров — Рон снова станет тем же восторженным сорванцом, которого они все знали и любили. И тогда, много лет спустя, Билл вспомнит это и посмеётся над собой за то, что так переживал на пустом месте.

Чарли закусил губу, нервно крутя в руках кружку.

— Чарли?

— Скажи, что я себя накручиваю, Билл. Скажи, что у меня просто паранойя. — Чарли снова встретился взглядом с братом. — Скажи, что с Роном всё будет хорошо.

Билл невольно улыбнулся. Если бы Рон только знал, какую слабость к нему питает Чарли...

— Будет, Чарли. Обязательно будет.

И Билл молил Мерлина, чтобы он оказался прав.

* * *

Холодный, жестокий смех. Острые палочки тычут и колют. Ухмыляющийся мужчина со шрамами и когтем.

— Круцио! Круцио! Круцио!

Обжигающая боль. Брызги крови. Треск костей. Повисшие конечности.

— Меньше всех любимый матерью, которая так хотела дочь.

Белые маски поверх мантий. Глумливые зубастые ухмылки. Горы трупов.

Чёрные волосы над мёртвыми зелёными глазами.

Холодный, жестокий смех.

— Я видел твоё сердце, Рональд Уизли. И оно моё.

— АВАДА КЕДАВРА!

— Нет! — Рон рывком очнулся; с безумным взглядом он отчаянно шарил вокруг, пытаясь нащупать палочку. Только не снова! Только не это! Я сбежал не для того, чтобы меня опять сцапали! Я не вернусь в эту яму! Ну давайте, суньтесь только, если смелые, ублюдки! Живым вы меня не возьмёте!

И где, твою мать, моя—? Но когда его пальцы наткнулись на прохладный металл и сжали лежавший в руке гладкий прямоугольник, мысли мгновенно прояснились. — О.

Тёмные каменные стены сменились ярко-оранжевыми стенами с плакатами «Пушек Педдл». Вонь крови и испражнений растаяла, уступив место запаху травы, мускуса, дерева и дома. Он поднял руку: огрубевшая ладонь и исцарапанные пальцы сменились гладкой кожей и детскими пальцами, сжимавшими вместо палочки делюминатор.

Сон. Рон тяжело сглотнул, с тревогой уставившись на дверь спальни. Возьми себя в руки, чертов Уизли! Это был сон. Ты не у егерей. Тебе даже не семнадцать. Тебе одиннадцать, ты в Норе, а Волдеморт всё ещё в значительной мере прежний. Прекрати дрожать, чёрт тебя дери, пока никто не увидел!

Лишь спустя ещё несколько секунд блаженной тишины Рон наконец расслабился и положил руку с делюминатором себе на грудь.

В прошлый раз из-за кошмара сюда сбежались все братья и сестра. И хотя он был благодарен им за заботу, сейчас Рону очень, очень не хотелось этого. Отговорка «я не помню, что мне снилось» не может работать вечно.

Взгляд его скользнул к письменному столу, где безмятежно спала одна жирная крыса, и у него возникло искушение швырнуть клетку об пол. Вместо этого он встал, потянулся и подошёл к окну.

То, что в его распоряжении был весь верхний этаж Норы (не считая упыря), давало Рону лучший вид на окрестности дома. Гарри всегда нравилось встречать рассвет у этого окна, вспомнил Рон: отсюда лучи мало-помалу пробивались из-за зелёных холмов и густой листвы деревьев за стеклом.

Однако сейчас на небе не было ни следа солнца, но и звёзд почти не осталось.

Прежний Рон в такую рань ещё спал бы, но нынешний после такого кошмара уже не смог бы уснуть. А поскольку он и так собирался вставать пораньше, то решил провести утро с пользой.

Он взял джемпер и спортивные штаны.

* * *

Вчера вечером, то и дело грызя перо и скребя по пергаменту, Рон сумел набросать примерный план на остаток лета.

Он собирался вставать около пяти утра, чтобы час побегать и сделать зарядку, а затем ещё час посвятить Истории магии. К восьми Рон присоединялся ко всем на кухне за завтраком, после чего до девяти помогал по хозяйству, до одиннадцати играл в квиддич или во что ещё вздумается братьям и сестре, а в двенадцать обедал.

Вся вторая половина дня отводилась чтению — по полтора часа на Трансфигурацию, Зелья и Астрономию вплоть до ужина в семь. После этого, с девяти до одиннадцати, Рон возобновлял чтение: час на Гербологию и ещё по полчаса на Заклинания и Защиту, а затем ложился спать.

Объём работы казался колоссальным. Но впервые в жизни Рон с нетерпением ждал этих трудов. Это не только давало ощущение, что он продвигается вперёд благодаря своему второму шансу, но и постоянная занятость отвлекала разум, не оставляя места кошмарам.

Позже Рону ещё предстояло убедиться, что малейшее затишье вызывает самые неожиданные картины из прошлого: будь то лицо погибшего друга, ощущение липкой крови и боль, лижущая тело, или смрад обугленного дерева и горелой плоти. От простого прикосновения к плечу Рон мог подскочить так, словно пониже спины его прижгли кочергой.

(И будь у парня при себе палочка, близнецам его реакция показалась бы далеко не такой забавной.)

Поэтому рыжий мальчишка делал всё возможное, чтобы занять себя: не только учёбой, но и постоянным участием в жизни Норы. Если раньше юный волшебник сидел у себя в комнате, пока его не вытаскивали на поручения или к столу, то теперь Рон сам вызывался помогать: маме на кухне, отцу в сарае или в саду.

Он также старался больше времени проводить с братьями и сестрой, включая Перси. Разглядев человека за высокомерной маской всезнайки, Рон понял, что старший брат — отличный учитель: на вопросы Рона по большинству предметов он отвечал удивительно терпеливо и толково, даже по Истории магии.

Особенно по Истории магии, если уж на то пошло…

— Ого, Перси! Да ты столько знаешь по Истории магии, что заставил бы нынешнего преподавателя попотеть за свои галлеоны!

И со стороны Рона это вовсе не было преувеличением. За пару часов занятий с Перси юный рыжий волшебник уже узнал больше, чем за все прежние годы у Биннса.

Не знай он, что Перси метит в министерские чиновники, то решил бы, что тот собирается стать следующим — и куда более толковым — профессором Истории магии!

Старший Уизли кашлянул, уши его покраснели:

— Едва ли, Рон. Просто я нахожу Историю магии чрезвычайно увлекательной и много о ней читаю. Но это определённо не даёт мне права её преподавать.

— Но я слышал, нынешний профессор по этому предмету — жуткий зануда!

— Наслушался Чарли и близнецов? Что ж, профессор Биннс, нынешний преподаватель Истории магии — весьма... — он снова кашлянул, — весьма опытный и, э-э, увлечённый учитель, пусть лишь в одном конкретном периоде истории. Но у него пожизненный контракт, и...

Рон закатил глаза. Ну разумеется, Перси сделает всё возможное, лишь бы сказать что-нибудь хорошее о начальстве, пусть даже у того почти нет никаких достоинств.

Но тут Перси вдруг понизил голос:

— Ладно, Рон, между нами говоря, единственная польза от уроков Биннса — это лишние полтора часа, когда можно заниматься своими делами.

Хорошо, что Рон в этот момент ничего не пил, иначе непременно выплюнул бы всё до капли.

— Ч-что?

— Не то чтобы я поощрял тебя шляться где попало, заметь. Но, как ты и сам убедишься, Биннс вообще не обращает внимания на то, чем ученики заняты на уроке. Вы можете спать или вовсе уйти, а он всё так же будет бубнить о гоблинах. Сам толком не знаю, почему они ему так интересны...

Очкастый брат пожал плечами:

— Я к тому, что через несколько дней, когда он, скорее всего, выдаст всё, чему способен тебя научить — сюрприз: всё это исключительно о войне гоблинов и магов, — не повредит приносить на его уроки книги и домашние задания по другим предметам и, скажем так, использовать время с большей пользой.

Для Перси это, должно быть, равносильно признанию в прогулах, — озадаченно подумал Рон.

— Это… дельный совет, Перси. Я учту. Спасибо.

Кто бы мог подумать, что предмет, который ведёт самый скучный профессор Хогвартса, окажется у Перси любимым? Уж точно не Рон.

(Это определённо показывало, как мало он знал о Перси)

Старший брат с огромным пылом объяснял, за что именно он так любит историю, но сильнее всего врезались в память слова: «Как мы можем рассчитывать не повторять грехов прошлого, если не учимся на них?» Это задело Рона глубже, чем новоиспечённый староста мог предположить — не только потому, что Рон был согласен, но и потому, что считал чертовски ироничным само то, что подобные мысли посещали именно Перси.

И всё же занятия с Перси доставляли удовольствие, и Рон почерпнул от него гораздо больше, чем просто школьные знания. Даже то, что Фред и Джордж подтрунивали над ним за время, проводимое с Перси, стоило того.

Хотя Рону это казалось довольно странным: он не помнил, чтобы близнецы прежде так сильно к нему приставали. По правде говоря, в прошлом они чаще держались сами по себе; и если они не подшучивали над Роном и Джинни в перерывах между опытами, то просто следили, чтобы Рон не путался под ногами (а точнее — не совался в их комнату).

Нельзя сказать, что в последнее время он совсем перестал проводить время с близнецами — он вовсе не отказывался, когда те звали его с собой, пусть даже просто в качестве жертвы для розыгрыша, который Рон теперь видел наперёд. Но со всей этой учёбой и временем, посвящённым остальной семье, Рон поймал себя на том, что уже не так сильно жаждет быть принятым в компанию Фреда и Джорджа, как раньше.

Казалось бы, близнецы должны радоваться, что я больше не таскаюсь за ними по пятам, как побитый щенок, выпрашивающий, чтобы его взяли в игру, — подумал путешественник во времени. — Так почему же они разыгрывают меня ещё чаще, чем раньше? Или я просто накручиваю себя? Ведь не надо мной одним они подшучивают больше обычного. Перси тоже жалуется.

Да и не то чтобы они выбрали своими мишенями только нас с Перси, так ведь? Это было бы —

— РОН! ХВАТИТ ВИТАТЬ В ОБЛАКАХ! ГНОМ УДИРАЕТ!

...Чёрт. Сейчас Рон находился в саду вместе с Джинни на их ежедневном разгномивании. Артур уже был в кабинете, Молли вовсю хлопотала на кухне, убирая после завтрака, а старшие братья заперлись по комнатам, так что сад оставался в полном распоряжении двоих младших.

К немалому огорчению Джинни, ведь всё вокруг буквально кишело этими мелкими сопливомордыми тварями.

Чтобы хоть как-то сгладить её раздражение от этой повинности, Рон предложил превратить нудную работу в игру — устроить состязание, кто сколько гномов поймает и как далеко сможет их зашвырнуть. Беда была в том, что мысли Рона то и дело улетали слишком далеко, так что раздражение Джинни, похоже, переключалось теперь на его рассеянность.

— Виноват, — смущённо произнёс восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетнего, поймав удирающего гнома и после пары взмахов запустив истошно вопящую тварь на внушительные три фута. — Ну и какой это по счёту, мой пятнадцатый?

— По сравнению с моими восемнадцатью — ерунда! — ещё один гном с визгом взмыл в воздух. — Считай, уже девятнадцать!

— А ты здорово наловчилась.

— Только потому, что ты витаешь в облаках, — фыркнула Джинни. — И я всё равно не могу бросить так далеко, как ты!

— Всему своё время, Джин-Джин. Спорим, ты ещё заткнёшь за пояс охотниц из «Гарпий», — поддразнил её Рон.

Щёки Джинни вспыхнули:

— Не говори глупостей! Я... я вовсе не умею играть в квиддич! Я даже на метле ещё летать не умею!

Ах да, точно. В это время никто из нас ещё не знал, что Джинни тайком выбирается из дома и летает на мётлах братьев. Рон вздохнул. Даже я.

Разве не было времени, когда они с Джинни делились друг с другом абсолютно всем? Он всегда считал, что пропасть между ними возникла уже в Хогвартсе, когда он слишком зациклился на собственных трудностях и на дружбе с Гарри, начав забывать о сестре. Но неужели всё началось настолько рано?

Сначала Перси, а теперь ещё и Джинни? Да уж, брат из меня просто никудышный!

— Рон, ты опять за своё...

— Да я просто к тому, что кто знает, правда? — мальчик в конце концов пожал плечами. — Сама подумай, у нас в семье куча классных игроков в квиддич. Это у нас практически в крови! Я просто говорю, что, может, ты будешь летать не хуже Чарли или близнецов.

— Хм... — Джинни ненадолго умолкла, отчего Рона от тревоги бросило в пот.

— Э-э, Джин?..

— Ты правда так думаешь? — вопрос сестры прозвучал настолько тихо, что путешественник во времени едва его расслышал.

— Думаю что? Что из тебя выйдет отличный игрок в квиддич? — Определённо. Я ведь уже видел это своими глазами. — Пожалуй, но сперва мне нужно посмотреть, как ты летаешь.

Рыжеволосая девочка покачала головой:

— Но мне же нельзя!..

— Чушь собачья! У тебя через пару лет всё равно начнутся уроки полётов. Что плохого в том, чтобы начать пораньше? — Глаза Рона округлились от собственных слов, и он торопливо добавил: — Во всяком случае, я так однажды от Чарли слышал. Он считает, что запрет для первокурсников иметь метлу или играть в команде по квиддичу — сплошная несправедливость, знаешь ли.

— ...Ты разрешишь мне полетать?

— Если ты не против компании этого тощего придурка и не выдашь маме, сколько я тут ругался, тогда конечно, — Рон показал ей большой палец. — А потом мы утрём нос близнецам, когда покажем им, как потрясно мы держимся в воздухе.

Мать спустит с него три шкуры, если узнает, что он подбивал Джинни. Но вспоминая, какой великолепной летуньей она может стать в будущем, Рон рассудил, что оно того стоит.

(Да и остальные братья тоже летали за спиной у Молли. Рон был почти уверен, что даже Перси пробовал хотя бы разок!)

От того, как глаза Джинни вдруг блеснули, словно пара тёмных алмазов, у Рона ёкнуло сердце. Улыбка девочки сияла так же ярко, как и её взгляд. Когда в последний раз младшая сестрёнка смотрела на него вот так?

— Договорились.

Пусть брат из меня и никудышный, — твёрдо подумал Рон. — Но я постараюсь больше не быть таким безнадёжным.

Спасаем мир мелкими шажками, да?

...

...Чёрт-чёрт—!

— Э-ЭЙ, ДЖИННИ, ТОТ ГНОМ УДИРАЕТ!

* * *

К середине августа, точно в срок, наконец-то прибыла старая палочка Чарли.

Именно Артур, как и в прошлый раз, вручил эту старую вещицу Рону, и отец усмехнулся точно так же, как когда-то, когда Рон замахал подержанной палочкой, будто каким-то трофеем.

Одиннадцатилетний Рон делал так, потому что это служило зримым доказательством того, что он настоящий волшебник. Восемнадцатилетний, вновь оказавшийся в теле одиннадцатилетнего, — потому что наконец-то, наконец-то он мог творить магию!

В прошлом мысль о том, что за колдовство несовершеннолетних выследят по Надзору, висела над головами всех учеников Хогвартса, и даже Рон, чьи родители строго пресекали любое детское колдовство дома, боялся этого достаточно сильно, чтобы даже не пытаться.

Но, как выяснилось благодаря изысканиям Гермионы на эту тему, чистокровным (и тем ученикам Хогвартса, что живут бок о бок с волшебниками) беспокоиться вообще не стоило.

Рону так и осталось неясно, когда, где и как накладывается Надзор, но Гермиона выяснила, что он работает вроде тревожного сигнала, предупреждающего Министерство о применении магии. Однако, хоть Надзор и срабатывает, когда несовершеннолетний волшебник, живущий в волшебном сообществе (то есть чистокровный) пускает в ход чары, плотность магии в округе и то, что Надзор точно так же улавливает заклинания совершеннолетних магов, чаще всего приводили к тому, что на это закрывали глаза или вовсе не замечали случившегося.

Теми же, за чьим колдовством вне школы следили со всей строгостью, на деле оказывались несовершеннолетние ученики, не живущие в волшебных сообществах, — главным образом маглорождённые.

Это было чертовски несправедливо, Гермиона яростно возмущалась, и Рон от души ей сочувствовал, но такова была реальность тогда. Такова она и сейчас.

Знание, которое Рон намеревался использовать с пользой.

Убедившись, что Скабберс крепко спит в своей клетке (раскормить крысу так, чтобы её брюхо раздулось до размеров шарика для пинг-понга, безотказно срабатывало всякий раз), Рон быстро наложил заглушающие и ограждающие чары — Гермиона буквально вбила эти заклинания в головы ему и Гарри перед тем, как они ударились в бега, — на клетку грызуна и на саму комнату, готовясь к тому, что в своих записях окрестил «практическим переобучением».

Они со старой палочкой Чарли не ладили, и точка. Даже на первом курсе она лежала в руке неудобно, до того чуждо, будто он поднимал кусок мёртвого дерева. Гермиона однажды упоминала, что палочки с волосом единорога в сердцевине славятся исключительной верностью и не так легко меняют привязанность, как палочки с двумя другими ценными сердцевинами. Рон понятия не имел, как ему расположить к себе старую палочку Чарли (ломать её пополам на этот раз он точно не собирался), но пока решил, что может хотя бы потренировать с ней знакомые базовые заклинания.

И очень кстати, потому что с заклинаниями у него, похоже, дела обстояли хуже, чем он помнил.

Взять хотя бы простейшее применение «Вингардиум Левиоса» — оно запустило несколько книг прямо в потолок (чему упырь на чердаке был совсем не рад). Или попытку трансфигурировать перо в птицу, закончившуюся кошмарным уродцем: трепыхающимся пером с птичьей головой и одним-единственным крылом.

(По крайней мере, его «Репарифарге» всё ещё срабатывало.)

Это какая-то шутка.

Рон ошеломлённо уставился на потёртую палочку в руке.

Я знаю, что мы с этой палочкой не слишком ладим, но я не помню, чтобы всё было настолько плохо! И с этой штукой мне предстоит пережить первый курс? Похоже, работы предстоит больше, чем я думал…

Мальчик свободной рукой потёр висок.

Насколько я понимаю, проблема в том, что я либо вкладываю в заклинания слишком много силы — как вышло с левитационными чарами, — либо недодаю её — как с неполной трансфигурацией. Значит, если коротко, всё дело в контроле? И как же мне его улучшить?

Практика, Уизли, — осадил его ехидный голос в голове. — А как ещё?

С этой мыслью Рон снова скорректировал своё расписание. Не желая рисковать и попадаться за колдовством семье (или, того хуже, Петтигрю) прямо дома, Рон стал брать палочку с собой всякий раз, когда выходил на утреннюю зарядку. Быстро наложив ограждающие чары (дважды убедившись, что они держатся, несмотря на всю его криворукую магию), мальчик уделял практике не меньше часа.

Это оказалась сущая каторга: всякий раз, когда он пытался укротить свою магию, казалось, будто его ядро вспыхивало в знак протеста. Но шаг за шагом он начал замечать перемены к лучшему. Когда ему удалось успешно превратить камень в рыбу, уверенность в выбранном подходе окрепла, и он принялся осваивать новые заклинания.

К концу дня эти усилия выматывали его настолько, что Рон едва не валился с ног при одном виде кровати, но юный волшебник упрямо следовал собственному распорядку: читать учебники, отрабатывать практическую магию, помогать по дому, проводить время с семьёй. Это было утомительно, однако Рон ещё никогда в жизни не чувствовал себя столь деятельным и полным сил.

Польза тоже становилась всё очевиднее. Кошмары никуда не делись, они подкрадывались к нему в самые неожиданные моменты. Но благодаря объёму вложенных усилий нападали они реже, а когда всё же настигали, ему куда лучше удавалось держать свои реакции под контролем.

К тому же он мог честно признать, что сейчас ладит с семьёй лучше, чем в прошлом в одиннадцать лет. Родители были приятно удивлены, когда он сам вызвался больше помогать по дому, и пусть Рон не мог сказать, что был с ними так же близок, как любимчики семьи (Джинни для Молли, Перси и Билл для Артура), они хотя бы проводили больше времени вместе, и время от времени чувствовать их одобрение было чертовски приятно.

С радостью он отмечал и то, что улучшил отношения с братьями и сестрой. Совместные уроки с Перси и тайные утренние полёты с Джинни здорово этому помогли. И, чего уж там, ему даже удалось завоевать уважение близнецов: однажды, когда Рону милостиво позволили провести время в их компании, случайно обронённое замечание, вызванное ностальгией по сладостям для прогулов, заставило Фреда и Джорджа взглянуть на него с искренним благоговением.

Фред присвистнул, сидя за столом посреди комнаты:

— Кажется, мы ошибались насчёт тебя, братишка. Не так ли, Фордж?

— И впрямь, дорогой Гред, прирождённый шутник с блестящим умом, — кивнул Джордж справа от Рона. — А мы уже боялись, что ты безнадёжный случай, Ронни.

— Безнадёжный кто? — Рон покачал головой, глядя на близнецов. — В общем, если думаете, что идея стоящая, можете начать делать пробные образцы. Ученики Хогвартса их с руками оторвут, я уверен.

— Да ещё и подающий надежды делец! — хохотнул Фред. — Не припрятал ли ты от нас ещё парочку секретов, Ронни?

Куда больше, чем я когда-либо захочу поделиться.

— Что до тех обморочных сладостей, о которых я говорил... может, сделать что-то из слизи флоббер-червя и щепотки лаванды? Их ведь добавляют в усыпляющие зелья, верно?

Джордж задумчиво хмыкнул:

— Пожалуй, в этом что-то есть.

— К тому же это ингредиенты уровня первого курса, так что достать их будет несложно, — согласился Фред.

— Ну, дайте знать, что из этого выйдет. — Рон поднялся с кровати Джорджа. — А я сейчас к Перси.

— Что? Да брось, ты предпочтёшь зависать со скучным старостой —

— чем со своими чертовски привлекательными и потрясающе шкодливыми старшими братьями?

Рон усмехнулся:

— Не хотелось бы стоять на пути вашего очередного великого открытия, верно? Просто пришлите мне первую партию, как только сделаете. Кто лучше подойдёт на роль вашей первой жерт... э-э, дегустатора новинок, если не ваш любимый младший братишка, я прав?

Рон быстро выскользнул из комнаты близнецов, прежде чем хоть один из них успел вставить ещё слово.

Как ни удивительно, подколы и розыгрыши в адрес Рона после этого резко сошли на нет, хотя сам мальчик замечал, что о Перси того же сказать нельзя. Рон считал, что близнецы просто продолжают изводить Перси из-за назначения старостой, но Джинни однажды обмолвилась, что розыгрышей стало больше именно тогда, когда Рон начал проводить с пятикурсником больше времени за учебными занятиями.

(Полнейшая чушь, если спросить его самого.)

Если не считать всего этого, жизнь Рональда Уизли на долгое время сделалась вполне спокойной. Он успел прочесть почти все учебные материалы за первый курс, колдовство наконец стало более послушным, и с семьёй он пребывал в добрых отношениях. Ему даже удалось обменяться письмами с Биллом и Чарли (опять же то, чего он никогда не делал в прошлом).

Но с приближением конца августа в груди у него начало распускаться тревожное предчувствие — пусть даже внешне он выглядел расслабленным и довольным, лёжа на кровати с палочкой в одной руке и делюминатором в другой, спрятанной под подушкой.

Потому что всего через несколько дней ему предстояло заново прожить свой первый курс в Хогвартсе. Скоро он снова увидит Гарри и Гермиону.

Как и в прошлый раз, семье незачем было ехать в Косой переулок: всё необходимое для первого курса досталось Рону из старых вещей старших братьев. Поэтому он так легко ушёл с головой в заведённый для себя распорядок, что лишь напоминание мамы заставило его осознать: первое сентября было уже на носу.

С тех самых пор одна только мысль об этом бросала Рона в пот от тревоги.

Чёрт побери, вот оно. Начало всей моей оставшейся второй жизни. Он крепче сжал делюминатор. Все эти труды, все планы — всё ради этого. Но готов ли я? Хватит ли у меня сил всё не запороть?

Руке, державшей металлический предмет, вдруг стало странно тепло, и Рон вытащил её на свет.

Эмблема феникса на делюминаторе светилась, словно подбадривая его.

Странно, но Рона это на удивление успокоило.

Словно Смерть и правда делала это издалека.

— Ладно, Смерть, я всё ещё беспокоюсь о том, что ждёт меня дальше. Ты ведь говорила, что этот мир не совсем такой, как мой прежний, и мне кажется, именно в Хогвартсе я начну понимать почему. Но… — Он провёл большим пальцем по гравировке, светившейся мягким жёлтым светом.

Волдеморт. Квиррелл. Камень. Гермиона. Гарри.

— Ну что, первый курс в Хогвартсе, встречай!

* * *

Примечания:

Каноническая концепция Надзора до сих пор толком не прояснена, и существует множество теорий о том, как он работает, когда накладывается, почему перестаёт действовать после совершеннолетия волшебника и так далее. Но поскольку чёткой системы нет, я выбрал собственную интерпретацию внутренних механизмов Надзора, сделав его ещё одним преимуществом чистокровных перед полукровками и маглорождёнными. Реальная жизнь полна подобных несправедливых преимуществ.

История о чертовской иронии: Рон привлекает к себе внимание, когда больше совершенно его не ищет (и даже не хочет), — вот-вот начнётся. :D

Ах да, а ещё первый курс Рона во второй жизни. Интересно, как у него всё пройдёт на этот раз...

Огромное спасибо всем, кто оставил отзывы и комментарии к этому фанфику, а также тем, кто подписался на обновления и добавил его в избранное. Комментарии, предложения, уточнения и исправления всегда приветствуются.

И ещё раз спасибо за то, что дочитали до этого места. Увидимся в следующей части, где начнётся путешествие Рона по первому курсу Хогвартса!

ДАЛЕЕ:

Рон в своей первой поездке на поезде в Хогвартс во второй жизни. Как на этот раз пройдёт его первая встреча с Гарри и Гермионой? Станет ли он и теперь первым другом Гарри? Или же эта поездка окажется тихой, ничем не примечательной интерлюдией? Но с Рональдом Уизли в центре событий это, чёрт побери, вряд ли.

Глава 3:

Снова Хогвартс-экспресс

* * *

— Здесь не занято? — долговязый рыжий мальчишка робко приоткрыл сдвижную дверь. — А то везде всё занято.

— Все в твоей семье — волшебники? — два первокурсника, жаждущие узнать друг о друге побольше. — Я слышал, ты живёшь у маглов. Какие они?

— Тебе точно понравится в Хогвартсе! — уверенно сказал рыжий. — Мои братья мало в чём согласны друг с другом, но все как один говорят, что там словно второй дом!

По бледному лицу, когда-то слишком невинному для этого мира, скользнула тень. — Ничего. Я… Дурсли всё равно на настоящий дом не особо тянули.

— Думаешь, мы попадём на один факультет?

— Даже если нет, мы ведь… всё равно будем дружить, правда?

Рыжий беспечно пожал плечами. — Конечно, если только ты не угодишь в Слизерин. Но этого точно не случится.

— Ты думаешь, всё это касается только тебя. — Два друга шестнадцать лет спустя, в разгар войны. — Но ты ошибаешься. Так что не смей уходить с таким видом, будто вся эта война с Сами-Знаете-Кем — то, с чем ты обязан разбираться в одиночку, Гарри!

— Рон… — В потухших зелёных глазах блеснули изумруды сожаления и тоски. — Прости.

— АВАДА КЕДАВРА!

* * *

Рон обмяк на сиденье поезда с долгим, усталым и досадливым вздохом; где-то внутри у него неотвязно бурлило желание что-нибудь сглазить.

Сегодня было первое сентября — первый день его новой жизни в прошлом. День, когда ему предстояло начать доказывать, что Смерть не ошиблась, выбрав именно его для второго шанса.

Так что, само собой, первое сентября началось с оглушительного треска.

— РОНАЛЬД БИЛИУС УИЗЛИ, ЕСЛИ ТЫ СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ НЕ СПУСТИШЬСЯ ВНИЗ, ТО НОГИ ТВОЕЙ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДЕТ В ХОГВАРТСЕ!

Рон со стоном уткнулся головой в ладони, прекрасно помня, как именно всё его утро полетело ко всем чертям.

Возможно, дело было в не отпускавшей его тревоге, из-за которой на последней неделе августа кошмары вернулись с удвоенной силой, а из-за самого недавнего он так сильно проспал, что если бы не Молли, чей крик сотрясал дом до самого фундамента, Рон проспал бы всё утро.

И дальше всё покатилось по наклонной.

Мало того что он опаздывал, так Рон ещё умудрился забыть собрать кое-какие вещи и вспоминал о них через каждые несколько метров от Норы. Даже обычно спокойный отец уже заметно выходил из себя («Это уже третий раз, Рон!»), но Рон ни за что на свете не оставил бы дома свой блокнот, окрещённый «Вторым шансом», или Скабберса — в числе всего прочего.

Из-за постоянных возвращений семья Уизли прибыла на Кингс-Кросс в самую последнюю минуту. Рон запаниковал ещё сильнее, ведь именно здесь ему полагалось впервые встретить Гарри, а он едва всё не запорол своим опозданием. Он вертел головой, высматривая мальчика и переживая, что его старый друг всё ещё стоит там растерянный, не зная, как попасть на платформу девять и три четверти.

Но Молли не собиралась больше терпеть, чтобы Рон задерживал всех остальных. Теперь Рон знал наверняка: если мать по-настоящему разозлится, на девять и три четверти тебя могут впихнуть буквально силой.

И что хуже всего, я так и не сумел найти Гарри! Полный отчаяния вздох веснушчатого мальчишки заполнил пустое купе. Даже когда я тайком выскользнул из поезда обратно на платформу, его нигде не было видно! Браво, Уизли, не прошло и дня с начала твоего повторного первого курса, а ты уже всё запорол!

Рон прервал ход мыслей, когда в памяти всплыло другое воспоминание, заставившее его чуть улыбнуться.

Ну, не всё.

Джинни заметила, как сильно Рон нервничал всё утро. Не желая тревожить её (да и не зная, с чего вообще начать объяснения), Рон просто списал всё на нервы: всё-таки это был его первый день на первом курсе. От того, как потускнели карие глаза Джинни при напоминании, что все её братья уезжают в Хогвартс, у мальчика сжалось сердце. Как он мог не замечать, насколько одиноко ей было в то время, когда все её чувства были как на ладони? А её зацикленный на себе ближайший старший брат в первый раз отнюдь не помог исправить положение…

Но только не в этот раз.

— Всё будет хорошо, Джин-Джин. Обещаю, я буду писать тебе хотя бы раз в неделю. Так что будет казаться, будто я никуда и не уезжал!

— П-правда? Ты правда будешь, Рон?

— Да ты ещё так устанешь от моих писем, что в конце концов пришлёшь мне громовещатель с требованием перестать быть занудой!

Из всех возможных ответов Джинни Рон меньше всего ожидал, что она крепко обхватит его за талию.

— Смотри у меня, держи обещание, Рон! А не то я буду засыпать тебя громовещателями, пока ты его не выполнишь!

Рон ласково потрепал рыжую девчушку по голове. — Конечно, Джинни. Хочешь, даже поклянусь на мизинчиках?

Джинни покраснела и шлёпнула его по руке. — Балбес!

— Узнаю мою задиру!

Хоть что-то сегодня прошло как надо, — отметил про себя Рон, поднимаясь, чтобы пошарить в вещах в поисках бутерброда. Да и не всё ещё безнадёжно. Я просто найду способ отыскать Гарри до пира. Интересно только, с кем он сидит на этот раз?..

ВЖИК!

Рон рассеянно поднял взгляд от вещей (так и не найдя бутерброда), и его голубые глаза встретились с парой удивлённых зелёных глаз.

— О-ой, извини, я… я не думал… — Мальчик в дверях неуверенно почесал тёмные волосы. — Я не думал, что здесь кто-то есть. Не хотел мешать.

Рыжий волшебник снова включил мозги. — Да нет, всё нормально. Со мной всё равно никого нет.

— О, э-э… — Мальчик замялся, прежде чем снова поднять взгляд. — Можно тогда сесть с тобой? А то везде всё занято.

Смерть, должно быть, сейчас просто покатывается со смеху…

— Конечно, садись, э-э… — Рон поднялся и протянул руку. — Я, кстати, Рон. Рональд Уизли.

Другая ладонь осторожно пожала её. — А я Гарри. Гарри Поттер.

* * *

И всё же Рону с трудом верилось в собственное везение.

Он никак не мог ожидать, что не он станет искать купе Гарри, а Гарри сам найдёт его. Хотя, по правде говоря, в первый раз Рон обшарил весь поезд в поисках знаменитого Гарри Поттера, едва близнецы заявили, будто встретили его, — просто чтобы убедиться, что братья опять не морочат ему голову. Отговорка «везде всё занято» была шита белыми нитками: «Хогвартс-экспресс» был зачарован так, чтобы с запасом вместить всех учеников и даже случайных попутчиков.

Мальчик гадал, почему на этот раз Гарри пустил в ход именно эту отговорку, но решил, что не стоит сомневаться в собственном везении.

Когда первоначальная неловкость развеялась, Рон и Гарри вернулись к привычному этапу знакомства, совсем как в прошлом. Как выяснилось, Гарри действительно пришёл на поезд раньше Рона: он заметил, как несколько учеников прошли сквозь барьер, и последовал за ними. Гарри расспрашивал о семье волшебников Рона, а Рон — о маглах. Правда, на этот раз, вместо того чтобы заводить разговор о Дурслях, Рон спрашивал о маглах вообще: как они живут без магии и что представляют собой те изобретения, о которых упоминал отец.

(— Так это не феллифон, а телик?

— Нет, телефон. А телик — совсем другое дело.

— А? По мне, так звучит одинаково!

— По телефону связываются с теми, у кого он тоже есть. А телик — это от слова телевизор, по нему показывают кино и передачи.

— А-а, вроде волшебных фотографий, да?

— Волшебные фотографии двигаются?

— Ясное дело! Не думаешь же ты, что они будут просто стоять весь день?)

В присутствии Рона Гарри заметно расслабился и снова стал тем беспечным и очень любознательным мальчишкой, которого помнил восемнадцатилетний Рон, вновь ставший одиннадцатилетним. От этого на Рона нахлынула ностальгия. Тогда Гарри был таким наивным — в те ранние годы, когда волшебный мир казался ему одним сплошным удивительным приключением.

Но потом Волдеморт разрушил всё — точно так же, как отнял у Гарри родителей и шанс на счастливое детство.

— …о факультетах? — Вопросительный тон в голосе Гарри вернул Рона к разговору.

— Э-э, прости?

— Я слышал, как несколько ребят говорили о факультетах в Хогвартсе. Хагрид мне немного о них рассказывал, и мне стало интересно, что думаешь ты, — повторил Гарри, откусив от котелкового кекса, а затем протянул Рону коробочку: — Шоколадную лягушку?

— Спасибо. — Впрочем, сладость Рон отложил в сторону, предпочтя ей свой бутерброд. Снова с солониной. Молли словно никак не могла запомнить, что Рон люто ненавидит эту дрянь. Но маму Рон любил сильнее, так что: — Так, факультеты. Ты уже знаешь про все четыре?

— Да. Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй и… — взгляд Гарри слегка помрачнел. — Слизерин.

В прошлом Рон горячо поддержал бы неприязнь Гарри к Слизерину. В конце концов, его воспитывали в том же духе, а слава факультета, выпускающего Пожирателей смерти и задир, уж точно не добавляла слизеринцам очков.

Но Петтигрю был жалким трусливым подобием Пожирателя смерти — и ведь он учился на Гриффиндоре, разве нет? А Снейп, пусть и был амбициозным, хитрым и озлобленным задирой, сражался против Волдеморта, хотя сам был слизеринцем.

Если подумать, однажды понял Рон, нельзя по-настоящему винить змей за то, что они обращаются к Тьме, когда все вокруг только этого от них и ждут. Тогда я думал, что они просто шайка задир, которым в радость превращать чужую жизнь в сущий ад. Оглядываясь назад — большинство из них просто кучка спесивых неженок.

— Вся моя семья поколениями училась на Гриффиндоре. Это факультет храбрецов, хотя кое-кто говорит, что ещё и безрассудных. Когтевран — факультет умников. Пуффендуй — для добряков, которым подавай верность, дружбу и всё такое. А вот Слизерин — для амбициозных и хитрых, но в последнее время за ним закрепилась ещё и дурная слава факультета тёмных волшебников.

— Хагрид сказал, что именно на нём учился Волдеморт.

— Но на нём же учился и Мерлин, величайший волшебник всех времён. — Увидев, как широко Гарри распахнул глаза от изумления, Рон улыбнулся: — Да, за каждым факультетом тянется своя репутация, но она не всегда справедлива. Не все слизеринцы становятся тёмными магами, не все гриффиндорцы храбры, — рыжий мальчик подавил желание бросить свирепый взгляд на толстого Скабберса, спавшего в клетке, — не все когтевранцы умны в том, что по-настоящему важно, а пуффендуйцы — вовсе не те, кто просто не подошёл остальным трём факультетам.

«Распределяющая шляпа… — с трудом рассказал ему когда-то Гарри. — Сначала хотела отправить меня в Слизерин. И только потому, что я попросил её этого не делать, меня распределили в Гриффиндор…»

— По-моему, в каждом из нас есть частичка от каждого факультета, которая только и ждёт своего часа. А распределяют нас просто по тому, что заметнее всего прямо сейчас.

Зеленоглазый мальчик моргнул:

— Так на какой факультет ты хочешь?

— Я? Определённо в Гриффиндор! — не без гордости заявил Рон. — Там учатся мои братья, и хоть они те ещё занозы, мне бы не хотелось остаться в Хогвартсе одному.

— …Наверное, это здорово, — пробормотал Гарри.

Заметив первые признаки того, что Гарри снова замыкается в себе, Рон поспешил вмешаться:

— Эй, не вешай нос! Как по мне, из тебя выйдет отличный гриффиндорец!

Увидев озадаченное лицо друга, Рон продолжил:

— Считай, чутьё подсказывает. К тому же я слышал от мамы с папой, что твои родители тоже учились на Гриффиндоре, так что это у тебя в крови!

— П-правда? — Было, за неимением лучшего слова, очень мило видеть, как просияло лицо Гарри при упоминании родителей.

— И можешь не бояться остаться в одиночестве. Даже если ты попадёшь на другой факультет, я всё равно буду твоим другом. В смысле, мы ведь уже друзья, правда?

Гарри энергично закивал:

— Конечно.

Рон собирался добавить что-то ещё, но тут дверь купе снова отъехала в сторону.

И, к особому «везению» Рона, это оказался именно Малфой.

* * *

— Ты скоро поймёшь, Поттер, что одни семьи волшебников куда лучше других. Тебе ни к чему заводить дружбу не с теми —

— Думаю, я и сам способен понять, кто тут из «не тех», спасибо.

Ребяческая часть души Рона не могла не ликовать от злорадства при мысли о том, как вспыхнуло лицо Малфоя от отповеди Гарри тогда, в поезде. Он знал, что это незрело с его стороны, но видеть, как Малфоя ставят на место, всегда было для него ни с чем не сравнимым удовольствием. Впрочем, разве можно его винить? Этот хорёк годами сидел в печёнках у него и его друзей! Вечно заводил шарманку про «мой отец то, мой отец сё» и вообще был редкостным чистокровным козлом.

Отчасти именно из-за Малфоя и его прихвостней — Крэбба, Гойла и Паркинсон — Рон относился ко всем слизеринцам с недоверием, граничившим с ненавистью. Но вернувшись в прошлое, в одну из редких свободных минут Рон осознал: единственными слизеринцами, которые не давали прохода ему и его друзьям, была мелкая шайка Малфоя (да ещё изредка Флинт). Большинство же остальных, пусть и не питая особой теплоты, попросту старались не лезть гриффиндорцам на глаза.

Если бы тогда он не пожалел времени на общение со Змеями — да и вообще с другими факультетами, — помогло ли бы это обрести больше союзников? Смогло бы это удержать кого-то из слизеринцев от того, чтобы примкнуть к Пожирателям смерти просто потому, что они не видели иного выбора?

Я ведь сам говорил Гарри, что не все слизеринцы — тёмные маги, — подумал Рон про себя. — Может, мне и самому стоит прислушаться к собственному совету? И не бросаться в драку с Малфоем при первой же возможности.

Поэтому вместо того, чтобы как-то реагировать на напыщенное представление Малфоя, Рон сохранял подчёркнуто непроницаемое выражение лица, даже когда тот принялся сыпать оскорблениями.

— Рыжие волосы, веснушки, обноски на детях, которых они явно не могут себе позволить. Ты ведь Уизли, я не ошибся?

— Да и ты сам у нас птица известная, Малфой. Девчачья физиономия, пижонская причёска, франтовские шмотки — и двух шагов ступить не можешь без своих нянек, которые пылинки с тебя сдувают. Надеюсь, Тупой и Ещё тупее знают, как ухаживать за маменькиным ненаглядным сыночком. А то не хотелось бы, чтобы они рассердили папочку, а?

Какая же огромная разница, отметил про себя Рон, когда на приманку клюют Малфой, Крэбб и Гойл, а не наоборот. Крэбб уже рванулся вперёд, собираясь пойти на таран, но Рон безмолвно послал заклятие подножки в этого миниатюрного халка — и громила с грохотом полетел на пол, увлекая за собой обоих будущих слизеринцев.

И хотя Рон с Гарри от души посмеялись над тем, как Малфой захлёбывался от возмущения и тщетно пытался с достоинством ретироваться после столь позорного падения, синеглазый волшебник не на шутку встревожился: он был абсолютно уверен, что целил подножкой только в Крэбба. Гарри, может, и счёл всё случайным совпадением, но для Рона это выглядело так, словно он опять перестарался с силой заклинания.

Чёрт, а я-то думал, что уже решил эту проблему. Дурацкая палочка с волосом единорога даже не пытается меня слушаться!

Но по крайней мере на этот раз он не выставил себя дураком перед Гермионой. У Рона перехватило дыхание при одном воспоминании о том, каково это — вновь увидеть свою прежнюю любовь такой юной.

— Вы жабу не видели? — спросила Гермиона, когда впервые заглянула к ним в купе. — Мальчик по имени Невилл потерял свою.

Рону потребовалась вся сила воли, чтобы не вскочить и не стиснуть лохматую девчонку в крепких объятиях. Он едва совладал с собой, когда снова встретил Гарри, но увидеть Гермиону — и так близко…

Лишь то, что на вид ей снова было одиннадцать — возраст, слишком юный для любых мыслей о романтике, — и то, что для неё он был совершенно чужим человеком, удержало Рона на месте. Ему выпал второй шанс снова быть рядом с друзьями, и он не собирался всё испортить своими странностями.

— Э-э, нет, прости, но, может, попросить помощи у старост? — ответил вместо этого Рон. — Купе старост в соседнем вагоне, первая дверь направо. Мой брат Перси — староста Гриффиндора. Уверен, он с радостью поможет.

— Ой, спасибо. Простите, а как вас зовут?

— Рональд Уизли.

Они пожали друг другу руки, и Гарри последовал его примеру:

— Гарри Поттер.

При этих словах глаза Гермионы округлились:

— Правда? Я, конечно же, знаю о тебе абсолютно всё! Из книг для дополнительного чтения!

И затем, в типичной для неё манере, она принялась перечислять книги, где упоминался Гарри, пока тот слушал её в полном ошеломлении, а девочка говорила без умолку. Со стороны это могло показаться заносчивым и слегка снисходительным, но Рон знал: сыпать знаниями было для Гермионы привычным способом справиться с нервозностью.

Судя по такой говорливости, она нервничала не на шутку, рассудил Рон. И всё же Гарри под её монологом выглядел довольно растерянным, так что пришлось вмешаться.

— Э-э, прости, Гермиона, но мы, похоже, уже подъезжаем к школе, так что нам скоро нужно будет переодеваться.

— Да, конечно. Мне пора. Ещё раз спасибо за помощь, Рональд.

— Просто Рон, Гермиона. Увидимся на пиру!

Рон был рад, что в этот раз произвёл на Гермиону куда более приятное впечатление, хотя их короткая встреча лишь добавила Гарри тревоги.

— Ты слышал её, Рон? Пусть она и первокурсница, но уже столько знает! Она даже все наши предметы наизусть выучила! — простонал мальчик в очках. — Я точно буду худшим учеником на потоке!

— Не говори ерунды! Полно народу окажется в одной лодке с тобой!

— Но по тебе было видно, что ты понимаешь, о чём она говорит!

— Пять старших братьев, помнишь? Но то, что я знаю чуть больше, вовсе не означает, что я справлюсь лучше тебя. — Рон положил руку на плечо Гарри. — К тому же мы будем помогать друг другу втянуться в учёбу. Всё будет в порядке.

Гарри благодарно улыбнулся и натянул мантию через голову.

К тому времени как «Хогвартс-экспресс» подошёл к станции, все сэндвичи были съедены, остатки сладостей рассованы по карманам, а мальчики облачились в мантии. Всё повторялось более или менее так же, как и прежде. Рону оставалось лишь вполсилы следить за ходом событий, послушно проходя через все привычные процедуры: от прибытия на платформу холодной ночной порой до новой встречи с Хагридом и переправы на лодках через озеро. Гарри, Гермиона и Невилл, плывшие с ним в одной лодке, с благоговейным восторгом смотрели на замок, который увидели впервые в жизни. У Рона же во взгляде смешались ностальгия и твёрдая решимость.

В прошлый раз, когда он видел свой прекрасный второй дом, тот был истерзан огнём и гарью, изувечен войной, усеян телами и осквернён порчей и алчностью Волдеморта. Видеть его снова целым казалось чем-то нереальным.

Восемнадцатилетний парень в теле одиннадцатилетнего мальчишки молил лишь о том, чтобы суметь уберечь его таким как можно дольше.

* * *

Четверо вместе с остальными вышли в туннель, ведущий ко входу в Большой зал, где их уже ждала профессор Макгонагалл. Рон почувствовал, как Гарри подобрался и вытянулся в струнку при виде этой строгой женщины, но годы знакомства с ней заставили Рона лишь тепло улыбнуться.

За внешней суровостью и вполне заслуженной строгостью его бывшего профессора трансфигурации в глубине души скрывался чуткий человек, питавший слабость к своим львятам (пусть даже это не всегда бросалось в глаза). Из всех учителей, что у него были, именно по Макгонагалл он скучал сильнее всего.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — начала Макгонагалл. — Праздничный пир по случаю начала учебного года вот-вот начнётся. Но прежде чем вы займёте свои места, вас распределят по факультетам. На время пребывания в Хогвартсе ваш факультет станет для вас чем-то вроде семьи. Факультетов четыре: Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Каждый факультет…

Рон пропустил остаток вступительной речи мимо ушей, решив вместо этого присмотреться к остальным первокурсникам. Некоторые, вроде Невилла, выглядели более нервными, чем остальные. Гермиона яростно шептала себе под нос, повторяя все известные ей заклинания (по прикидкам Рона, вообще весь репертуар первого курса), а Малфой задирал нос, презрительно фыркая из-за того, что приходится находиться в такой толпе.

Стоявший рядом Гарри снова побледнел.

— А как именно нас распределяют по факультетам?

— Да вроде как проверка какая-то. Фред как-то сказал, что будет ужасно больно. — Заметив, что Гарри вот-вот начнёт задыхаться от паники, Рон добавил: — Я шучу, Гарри, и Фред тоже шутил. Уверен, там ничего сложного. Не станут же они так поступать с первокурсниками!

Гарри со вздохом отозвался:

— Надеюсь, ты прав.

Бедный Гарри, должно быть, страшно переживает, как бы его не отправили обратно. Этот страх Рон снова и снова замечал у него в первые школьные годы. Как же просто всё было тогда. Но прежде чем он успел ещё раз подбодрить Гарри, появились Толстый Монах и остальные привидения, напрочь отвлекая всеобщее внимание, пока за первокурсниками не вернулась Макгонагалл.

Ну да ладно, пожал плечами Рон. Гарри успокоится, как только увидит, что это всего лишь Распределяющая шляпа.

Распределяющая… шляпа…

В этот миг на рыжего мальчишку словно рухнула каменная глыба, хотя ноги сами собой продолжали шагать на автопилоте. Две шеренги первокурсников вошли в Большой зал с его великолепным потолком из звёзд и свечей, каменными арками, гудящими от магии, и рядами старшекурсников, с ожиданием глядящих на них. А прямо перед ними лежала потрёпанная Распределяющая шляпа, готовая вот-вот затянуть свою ежегодную песню.

Распределяющая шляпа. Ему придётся надеть Распределяющую шляпу. Шляпу, вобравшую в себя саму суть Основателей. Шляпу, способную читать мысли, чтобы решить, на какой факультет тебя отправить.

Шляпу, которая без труда прочтёт его мысли и поймёт, что он путешественник во времени.

Так что пока остальные первокурсники успокаивались и даже весело улыбались, слушая песню Распределяющей шляпы, у Рона нервы были взвинчены до предела. Потому что как, чёрт возьми, ему выпутаться из этого теперь?

— Булстроуд, Миллисента!

Что?! У Рона перехватило дыхание; он ошалело уставился на табурет, где уже сидела Булстроуд с Распределяющей шляпой на голове. Когда это шляпа успела закончить петь? Когда вообще успело начаться Распределение?

— СЛИЗЕРИН!

Рон почувствовал, как у него забурчало в животе. Кажется, меня сейчас стошнит…

— Финч-Флетчли, Джастин!

Распределяющая шляпа заглядывает в воспоминания, а у Рона нет за душой ни единого окклюменционного щита, чтобы помешать этой штуке залезть слишком глубоко в его мысли!

— Гринграсс, Дафна!

Дерьмо, надо же было подумать о том, чтобы подучить окклюменцию. Но в Норе таких книг отродясь не водилось. Он даже не был уверен, знают ли о ней вообще Перси или родители! Да и что он должен был сказать, спроси его кто-нибудь, откуда он вообще услышал об окклюменции? Это ведь далеко не самый известный раздел магии, тем более для первокурсника!

— Малфой, Драко!

Способна ли Распределяющая шляпа вообще рассказать кому-то о том, что увидела в чужой голове? Разве так положено? А если шляпа выдаст Дамблдору всю правду о Роне? Что тогда с ним будет? Что станет со всеми планами, которые он уже успел построить? Что будет с Гарри—?

— ГРИФФИНДОР!

Взгляд Рона снова метнулся к табурету, с которого уже поднимался Гарри с таким видом, словно тяжелейший груз упал с его плеч. За столом Гриффиндора царило ликующее безумие, а Фред и Джордж орали громче всех:

— С НАМИ ПОТТЕР! С НАМИ ПОТТЕР!

Забавно, Рон что-то не помнил, чтобы близнецы были настолько счастливы, когда в Гриффиндор попал он сам.

Рон безжалостно задавил горечь всей силой нахлынувшей тревоги. Не. Сейчас!

— Томас, Дин!

Вот дерьмо, уже почти его очередь! Ладони покрылись липким холодным потом. Мерлин, помоги мне.

— Турпин, Лиза!

Что мне делать?! Ноги стали ватными, а перед глазами всё поплыло. Что мне делать? Проклятье, Смерть, что мне—?!

— Уизли, Рональд!

Все взгляды теперь устремились на него, и шляпа, казалось, выжидающе смотрела прямо на Рона.

Твою. Же. Мать!

* * *

Ура, Рон снова встретил Гарри и Гермиону! И мне удалось дойти до сцены с Распределением. Двойное ура!

Ох, Ронни, всего один день, а ты уже изменил столько всего. Я так горжусь!

Как же пройдёт церемония Распределения для Рона на этот раз, с его-то головой, полной секретов? Шляпа оторвётся по полной, это уж точно!

Повторю ещё раз: слава богу, что есть каникулы между семестрами! Хотя, возможно, до того, как я снова опубликую что-нибудь новое, пройдёт немало времени. Но весь остаток первого курса у меня уже распланирован, так что не переживайте. (Надеюсь)

Отныне ждите ещё больше расхождений с каноном: начиная от друзей, которыми Рон обзаведётся на своём новом первом курсе, и заканчивая кое-какими школьными делами. Мне было весело всё это придумывать, так что надеюсь, вам понравится то, что у меня припасено.

Ещё раз огромное спасибо за ту поддержку, которую вы все мне оказывали до сих пор. Не стесняйтесь сообщать мне о любых ошибках. Я постаралась быть как можно точнее, но поскольку беты у меня нет, что-то могло и ускользнуть. Я обязательно вернусь и отредактирую главы, как только появится побольше времени.

ДАЛЕЕ:

Настала очередь Рона надевать шляпу! Что Распределяющая шляпа найдёт в его голове и как это повлияет на его Распределение? Останется ли Рон львом? Или же его повзрослевшее и помудревшее «я» приведёт его куда-то ещё?

С Новым годом!

Что может быть лучше, чем начать 2020 год с запоздалых обновлений?

Глава должна была выйти ещё в декабре, но под самый конец месяца тяжело заболел отец, и всё пошло кувырком. К счастью, слава богу, сейчас ему уже лучше, он уверенно идёт на поправку. Стоит признать, мне повезло: далеко не каждый переживший инсульт получает такой второй шанс.

Как бы то ни было, приятного чтения.

* * *

Глава 4:

Второе распределение

* * *

— Хо-хо, что тут у нас? Ещё один Уизли?

Секундная тишина темноты цвета земли, нарушенная раскатистым, грудным голосом старого весельчака. Всё было бы прекрасно, если б не слова, от которых его сразу перекосило.

— Ну полно тебе, я ведь ничего дурного не имею в виду! Тебе и правда нужно поработать со своими комплексами. Добра они тебе не принесут!

Что ты вообще знаешь? — огрызнулся он про себя. — Откуда тебе знать, каково это — расти, когда у тебя шестеро братьев и сестёр? Ты просто дурацкая старая шляпа!

— Надо же, какой пылкий нрав! Но заметь: я не провела бы века, проникая в головы учеников, не научившись подмечать сотню-другую вещей. Поверь мне, вопреки тому, в чём ты сам так уверен, в тебе ЕСТЬ нечто особенное. Мистер Поттер ведь выбрал тебя, а не мистера Малфоя, не так ли?

Уши у него тогда так и вспыхнули. Та встреча в поезде казалась далёким прошлым, но он до сих пор не мог в это поверить: он — и друг самого Гарри Поттера? Словно ожившая сказка, слишком невероятная, чтобы быть правдой, — к тому же Гарри оказался отличным парнем.

— И ты тоже, мистер Уизли, даже если сам пока не способен до конца это осознать. Ты вспыльчив и упрям, это верно, но в тебе немало храбрости. И верности тоже. Для мистера Поттера грядут тяжёлые времена, и, когда они настанут, ему понадобится такой друг, как ты, готовый встать с ним плечом к плечу.

…Правда?

— А теперь ступай туда, где тебя уже ждут мистер Поттер и твои друзья, в…

* * *

— Вот уж действительно неожиданность!

Голос Распределяющей шляпы прогремел в ушах Рона, едва рыжему удалось заставить ватные ноги дойти до проклятого табурета и не упасть в обморок на глазах у всего Большого зала. Но горло всё ещё перехватывало спазмами, а к нему подкатывали желчь и солонина, так что Рон прекрасно понимал: опасность опозориться ещё никуда не исчезла.

Да-да, ещё один Уизли. Просто потрясающе, правда? А теперь распредели меня уже в Гриффиндор и не лезь глубоко в…

— Слишком поздно, мистер Уизли, — весело перебила Шляпа, и в бездонную пропасть под ложечкой у Рона рухнула ледяная глыба. — Мне доводилось распределять сотни учеников, но мне ещё ни разу не выпадала честь коснуться разума путешественника во времени. И уж тем более того, кто одолел саму Смерть!

Рон тяжело сглотнул, глядя в затопившую взор коричневую пустоту. …Ты уже столько знаешь? Так быстро?!

— Я легилимент с многовековым стажем, мистер Уизли. И если я собираюсь закончить распределение всей вашей оравы меньше чем за час, мне положено действовать быстро! Впрочем, сейчас речь не обо мне. — Шляпа сокрушённо цокнула. — Ба-а, и что же мне с тобой делать? Никогда ещё не встречала столь диковинного ученика. А я-то думала, что единственным трудным распределением в этом году станет мистер Поттер…

Что во мне сложного? — огрызнулся путешественник во времени. — Ты же видела мои воспоминания, так? Видела, что я всё тот же вспыльчивый, вечно огрызающийся болван?..

— О, вовсе нет! — отозвалась Шляпа. — Ты по-прежнему вспыльчив, это правда, да и упрямства с ненужной неуверенностью в себе тебе не занимать, но ты уже далеко не тот мальчик, которого моё прежнее «я» встретило в прошлом! Будь ты прежним, тебе ни за что не удалось бы победить Смерть и заслужить Её уважение!

Заслужил Её уважение? Да я еле-еле вырвал победу, потому что развёл сопли! Неудивительно, что Снейп взбесился! Я вёл себя как грёбаный нытик!

— Но ты боролся, даже когда сам был на грани. Ты выстоял, — последовал мягкий ответ. — Как и во время ваших странствий с мистером Поттером и мисс Грейнджер. Ты мог сбиться с пути, но важно лишь то, что ты вернулся.

От воспоминаний о том, как он бросил Гарри и Гермиону из-за проклятого медальона, у Рона защипало в глазах. Даже сейчас вина, боль и стыд за ту ошибку ощущались свежей зияющей раной на сердце. Друзья простили его, но эта рана, пожалуй, никогда по-настоящему не затянется и не даст ему забыть…

— Время, мистер Уизли. Оно лечит любые раны — хотя бы настолько, чтобы с ними можно было жить. И сейчас у тебя его вдоволь, в этой второй жизни, которую ты по праву отвоевал у Смерти. Воспользуйся им в полной мере, а я направлю тебя на тот факультет, где тебе помогут лучше всего.

У меня уже есть факультет!

— Но лучший ли это выбор для тебя нынешнего? Как я уже сказала, ты больше не тот одиннадцатилетний мальчик, что впервые надел меня. Часть потенциала, который я видела в тебе прежде, пробилась на поверхность: мудрость, проницательность, верность, смирение. И даже крупица амбиций.

Пальцы Рона крепче вцепились в табурет. Сквозь коричневую пустоту начал просачиваться шепоток из зала. Ты… ты ведь не думаешь отправить меня в…

— В Слизерин? Мой дорогой мальчик, уж теперь-то ты наверняка не думаешь о них столь дурно, не так ли?

Н-ну нет. В смысле, если оглянуться назад, единственными змеями, кто всерьёз вставал у нас на пути, были Малфой со своими прихвостнями.

— Ты стремишься исправить ошибки прошлого. Ты хочешь спасти тех, кто погиб слишком рано. Первые планы ты уже набросал, но, помимо знаний и умений, тебе понадобятся связи. Связи, которые тебе помогут завязать слизеринцы.

А на другом факультете я таких связей завести не могу? Почему не в Когтевран или Пуффендуй? Судя по тому, что ты обо мне наговорила, ты вообще можешь запихнуть меня на любой факультет, просто потому что захотелось!

К немалому удивлению Рона, Шляпа тихо рассмеялась:

— Поразительно! Не каждое десятилетие мне попадается ученик, столь близкий к пониманию магнум опуса — Распределения!

…Магнум чего?

— Но хоть в тебе и кроется разум, достойный Когтеврана, твоя мятежная, независимая натура помешает тебе сойтись с тамошними ровесниками. А верности в тебе хватит на целый Пуффендуй, однако твоя страсть может оказаться для них слишком яростным пламенем.

Шёпот в зале становился всё громче на фоне нарастающей тишины в его голове. Но где-то в груди вспыхнула искра.

Синие глаза Рона ожесточились. …Отправь меня в Гриффиндор.

— Мистер Уизли…

Ты ведь думала, что Гарри лучше пойти в Слизерин, так? Но он попросил тебя этого не делать, и ты его послушала. Так что придётся послушать и меня, — начал Рон. — Я понимаю, ты добра мне желаешь и знаешь куда больше, чем я когда-либо узнаю, но ты не можешь отправить меня на другой факультет. Даже если я и понимаю, почему мне это на пользу. Ты приняла решение за меня в ту самую секунду, когда отправила Гарри в Гриффиндор.

— Отправься мистер Поттер в Слизерин…

Тогда я заставил бы тебя отправить меня в Слизерин, потому что я обещал Гарри. Две из худших ошибок в моей жизни — те два раза, когда я бросал его, хотя именно тогда он нуждался во мне больше всего, но в третий раз этому не бывать. Промелькнувшая внутри искорка разгорелась в пламя, окатив его такой волной уверенности, какой он в себе и не подозревал. И для этого нет лучшего места, чем быть с ним на одном чёртовом факультете!

— …Ничуть не менее упрям и предан, чем ваш основатель!

Рон едва не подскочил на месте, когда голос Распределяющей шляпы громыхнул над головой, заставив перешёптывания в зале взвиться роем разъярённых пчёл.

ЭЙ! Ты что творишь, чёрт тебя дери?!

— Вы с мистером Поттером — поразительная пара! Я по-прежнему убеждена, что вы оба преуспели бы в Слизерине, но твоя храбрость и верность, мистер Уизли, твоя горячая преданность названному брату стоят выше всего, что есть в твоей душе. И я отправлю тебя туда, где твой истинный дом.

Сердце мальчика подпрыгнуло. Это значит?..

— Но вот тебе совет на прощание, если захочешь прислушаться: твой путь долог и труден, однако тебе вовсе не обязательно проходить его в одиночку. Помощь, которая тебе понадобится, ты сможешь найти здесь, в Хогвартсе. Нужно лишь попросить. И не тревожься: тайна твоих странствий во времени надёжно скрыта во мне.

Правда? Ты… ты не расскажешь Дамблдору?

— Эту тайну я унесу с собой в могилу. А если тебе снова понадобится совет, ты знаешь, где меня искать, — заверила его Шляпа. — А теперь ступай туда, где тебе, пожалуй, всегда было самое место, в…

* * *

...Столько лет прошло с моего первого Распределения, а Шляпа всё ещё может выкинуть со мной такой фокус!

И всё же, вопреки собственным словам, в ту ночь Рон лежал в постели с улыбкой на лице.

Эта проклятая штуковина чуть не довела его до сердечного приступа, вздумав отправить куда угодно, кроме Гриффиндора. Может, теперь он и не относился к остальным факультетам с такой неприязнью, как когда-то, но в глубине души Рональд Билиус Уизли был и навсегда останется гриффиндорцем до мозга костей.

Не то чтобы Распределяющая шляпа была совсем не права, — размышлял Рон. — То есть правда, если подумать, разве в каждом человеке не может быть понемногу от всех факультетов? Гермиона как-то говорила, что раз Шляпа вобрала в себя частицу сути основателей, она и распределяет учеников так, как сами основатели выбирали бы студентов к себе. Гриффиндор — для храбрых. Когтевран — для умных. Слизерин — для амбициозных. Пуффендуй — для верных.

Но если бы всё действительно сводилось к тому, чтобы просто разглядеть самую яркую черту ученика и отправить его на подходящий факультет, то и шляподумов бы не существовало, так ведь? — пришел к выводу Рон. — А я ведь сам чуть не стал шляподумом!

Тогда Рон этого не осознавал, но его распределение не дотянуло до четырех минут всего несколько секунд — оттого-то все вокруг так взволнованно и перешептывались. Из-за этого даже Дамблдор посмотрел на него с таким живым интересом, что рыжему пришлось напомнить себе ни в коем случае не встречаться взглядом с этими искрящимися голубыми глазами.

Вместо этого Рон сосредоточился на том, чтобы сесть рядом с Гарри, и с головой окунулся в оглушительные приветственные крики софакультетников.

— Отличное начало первого курса, братишка! — тут же хлопнул его по спине Фред, едва Рон опустился на скамью между ним и Гарри.

— Обязательно надо было приковать к себе всё внимание, а? — подхватил Джордж. — Представь только: наш крошка Ронни — первый за много поколений Уизли, кто чуть не стал шляподумом!

— Эй, я не виноват, что эта дурацкая Шляпа никак не могла сообразить, куда меня, к чертям, определить, — пожал плечами Рон. — Я сказал ей, что хочу в Гриффиндор, а она чуть не отправила меня в другое место. Совсем из ума выжила!

— И всё же тебе удалось попасть в Гриффиндор, — раздался голос Перси с противоположной стороны стола, где он сидел рядом с Гермионой. — Признаться, поначалу я немного забеспокоился, но, разумеется, сохранял уверенность, что у тебя всё получится.

Ага, конечно. И всё же забота Перси вызвала у Рона улыбку.

— Будто я позволил бы ей распределить меня куда-то ещё, Перс!

— Ты чуть не попал на другой факультет? — шепотом спросил Гарри. Рон задумчиво помедлил, прежде чем кивнуть.

— Ага, странно, правда? Все Уизли испокон веков попадали в Гриффиндор... ну, обычно. Не хотелось бы ничего менять. — Рон быстро взглянул на близнецов и Перси, внимание которых снова переключилось на последнего ученика («Забини, Блейз!»).

— Только между нами, Гарри? Эта дурацкая штуковина хотела отправить меня в Слизерин! В Слизерин! Не то чтобы я имел что-то против... э-э... большинства из них, но представляешь, как Фред с Джорджем издевались бы надо мной, если б узнали?

Зеленые глаза Гарри блестели от изумления и чего-то еще, чего Рон пока не мог понять, но от этого рыжий лишь укрепился во мнении, что поступил правильно. Если в его непривычно затянувшемся распределении и был хоть какой-то плюс, то именно этот: теперь у них с Гарри появилось еще кое-что общее. Быть может, на этот раз его старый друг не будет чувствовать себя таким одиноким — надеялся Рон.

Но прежде чем Гарри успел ответить, ученики дружным хором поблагодарили директора, и Уизли сразу понял, что последует дальше.

— Картошечки, Гарри?

Рон от души расхохотался, глядя, как у Гарри едва не вылезли из орбит глаза при виде всего этого изобилия еды на столе, — да так громко, что тому пришлось стукнуть его по макушке, чтобы он замолчал.

Он и сам не подозревал до этой минуты, как же скучал по этой стороне лучшего друга — по его детской наивности и способности искренне удивляться. Не говоря уже о самой хогвартской еде! Мамина стряпня, по мнению Рона, всё равно оставалась непревзойденной, но угощения домовых эльфов Хогвартса шли сразу за ней, с совсем небольшим отрывом.

Кстати о них: надо бы как-нибудь заглянуть на кухню. Кажется, я всё ещё помню, как пощекотать ту грушу. Улыбка Рона угасла, сменившись задумчивым выражением лица. А ведь есть ещё и другие места.

Его поражало, как много он помнил даже после перемещения во времени. До сих пор в памяти не обнаружилось никаких пробелов: он мог в любой момент воскресить всё, что только требовалось.

Или я просто пока не наткнулся на то, чего не помню. Рон покачал головой. Буду разбираться с этим по ходу дела. Главное сейчас — я всё ещё знаю, как попасть на кухню, в Выручай-комнату, в тайный ход за одноглазой ведьмой и в Тайную комнату. Не то чтобы я собирался соваться туда в ближайшее время, но приятно знать, что возможность есть.

Мысли о Тайной комнате, однако, заставили Рона вспомнить о Джинни, и от этого у него всё сжалось внутри. Я не позволю Волдеморту снова использовать тебя, Джинни. Плевать, если это слишком сильно изменит ход событий в этой временной линии, но я не допущу этого. Я не подведу тебя как старший брат, только не в этот раз —

— А-А-А!

— Гарри?

Рон резко сел в кровати и тут же выскочил из-за полога, метнувшись к соседней постели Гарри. Быстро отдёрнув плотные красные занавеси, он увидел друга: Гарри сидел со стеклянными глазами, тяжело и прерывисто дыша.

— Гарри? — осторожно позвал Рон. Годы, ушедшие на то, чтобы справляться с кошмарами друга, дали о себе знать: он опустился на колени на уровне глаз Гарри. — Гарри, ты проснулся, друг?

— Р-Рон? — Нет, глаза Гарри по-прежнему казались стеклянными, но темноволосый мальчик хотя бы как-то его признал.

— Да, это я, — Рон ненадолго замолчал. — Дурной сон?

Гарри медленно кивнул:

— Там были крики... столько зеленого света... тот голос, словно... змеиное шипение... мама и папа... мертвы...

Рон прикусил губу, собираясь с духом, прежде чем заговорить снова:

— Эй, всё хорошо. Это был просто сон. Ты в Хогвартсе, Гарри. Ты в безопасности.

— В Хогвартсе?..

Делюминатор в кармане потеплел.

— Именно, в Хогвартсе, — повторил Рон. — В самом безопасном месте на свете. Сюда он за тобой не придет. Я ему не позволю. Здесь ты будешь в безопасности. — Затем он мягко уложил друга обратно в постель. — А теперь поспи. Завтра нам рано вставать.

Растерянный Гарри лишь отрешенно кивнул и снова забрался под одеяло. Но даже когда он закрыл глаза, бормотание не прекратилось:

— Мужчина... серебряный... две головы... зеленый свет... мама...

Рон, впрочем, больше ничего не сказал. Он лишь оставался у кровати Гарри, пока дыхание того не выровнялось, а шепот не затих сам собой. Только тогда Рон расслабился, сел по-турецки и прислонился спиной к столбику собственной постели.

Значит, Гарри мучают кошмары с самого приезда в Хогвартс? Я-то думал, всё началось только после той беды в Запретном лесу с единорогами... Восемнадцатилетний парень в теле одиннадцатилетнего покачал головой. Нечего об этом думать. Не бойся, Гарри, я не позволю этому сукиному сыну добраться до тебя или до кого-то ещё. Если только смогу помешать. На этот раз я всё исправлю. Клянусь жизнью.

Взгляд Рона переместился с лучшего друга на толстую крысу, беспечно дремавшую в клетке. Его голубые глаза похолодели. Делюминатор в кармане оставался тёплым.

Начиная с него.

* * *

Где-то в огромном тёмном лесу по опавшей листве зашуршали ноги.

Одинокий призрак в отчаянном беге нёсся сквозь лесную глушь, листву и кустарник. Позади не раздавалось ни звука, но было лишь вопросом времени, когда они его настигнут.

Он не может снова вернуться в эту тюрьму. Лучше уж перерезать себе глотку.

Но куда ему бежать? Да и где он вообще?

Где?..

«Хогвартс».

Внезапный голос в голове едва не заставил его замереть. Вместо этого он с силой оттолкнулся ногой от земли и вихрем проломился сквозь преграждавший дорогу кустарник.

Кто это? — подумал он, лихорадочно напрягая чувства. Он был уверен, что здесь больше никого нет. Никого и быть не должно. Он поставил жизнь на эту непреложную истину —

«Верно, Хогвартс. Самое безопасное место на свете».

Снова он. Этот голос. Но, в отличие от тех, что звучали прежде, он был юным. Мягким, но сильным. Добрым. Нежным.

Вопреки здравому смыслу — успокаивающим.

Хогвартс, значит? — подумал он. Прежде он никогда не слышал о таком месте. Значит, безопасное место? Можно ли верить тому, что только что прозвучало? Да и был ли этот голос настоящим?

«Сюда он за тобой не придёт. Я ему не позволю».

Грохот. На периферии зрения — красная вспышка.

О боги, нет!

Он ринулся вперёд, со всех ног бросившись к ближайшему дереву, какое только смог найти.

Едва увернувшись от очередного луча красного света, он вскарабкался на ветку, поднимаясь всё выше и выше. Не смея взглянуть вниз, не смея думать о том, куда влекут его инстинкты.

«Хогвартс».

На север, подсказало чутьё, и когда он повернулся, его лицо озарил свет зависшей в небе луны.

Позади снова раздался громкий грохот, послышался свист рассекающих воздух мётел. Они приближались.

Времени на сомнения не оставалось.

Прыгай.

«Хогвартс. Самое безопасное место на свете».

С высокой сосны в лесу маленькая фигурка прыгнула вперёд — в ослепительный свет.

Раскат грома.

«Здесь ты будешь в безопасности».

* * *

Ура! Гриффиндор!

Огромная благодарность всем, кто подписался на эту историю или добавил её в избранное. И ещё большее спасибо тем, кто оставил отзывы. Прошу прощения, если пока не получается ответить каждому, но обещаю сделать это, как только появится время. Вы так ждали распределения Рона, и я надеюсь, что мне удалось достойно его описать. И да, Рон снова так смотрит на Скабберса. У него есть план?

Ну да, блокнот «Второго шанса», спасибо, что не ответил.

А что до того, кто этот человек в самом конце…

(…Вы ведь не против оригинального персонажа, правда? :sweatdrop:)

Скажем так: в будущем он очень поможет Рону. Чуть дальше по сюжету. Где-то через несколько глав.

Что думаете? Обязательно делитесь комментариями, предложениями и исправлениями. Время от времени я перечитываю текст и вношу необходимые правки (ну, вы знаете, всякие грамматические мелочи).

Ещё раз спасибо за чтение!

ДАЛЕЕ:

Первый день (неделя) Рона в школе. А значит, мы встретимся с профессорами, включая того типа, который преподаёт (?) Зелья. И, может быть, заведём новых друзей.

ПРАВКА: внесено важное изменение в сцену на уроке зельеварения. Огромная благодарность RonWeasleyIsMyKing3180 за то, что указал: на Гриффиндоре училась только одна из Патил (Парвати). обливается потом Прошу прощения за это. (ToT)

* * *

Глава 5:

Первая неделя

* * *

Рон никогда не думал, что станет скучать по этому — по ранним подъёмам ради утренней пробежки.

И всё же он был здесь: бежал трусцой по окрестностям Хогвартса в пурпурно-золотых рассветных сумерках, вдыхал ветерок, веявший прохладой, запахом хвои и утренней росы на свежескошенной траве, любовался нетронутой каменной кладкой, тихим лесом и безмятежной зеленью вокруг — и наслаждался каждой секундой.

На руку играло и то, что в такую рань вокруг почти никого не было: уроки обычно начинались около восьми. Это позволяло Рону ходить где вздумается, не привлекая ничьего внимания.

Утром перед началом уроков первокурсникам выделили свободное время, чтобы они могли познакомиться с чудесами и странностями Хогвартса, а также со своим расписанием и расположением учебных классов. Но так как замок Рон знал лишь немногим хуже, чем свои пять пальцев (или Нору), у мальчика оставалось более чем достаточно времени, чтобы обустроиться так, как подобает восемнадцатилетнему, вновь ставшему одиннадцатилетним.

Первым делом нужно было наложить все необходимые заклинания (сигнальные, чары уединения, Муффлиато — обычный набор) на свои владения вокруг кровати с пологом: не только для того, чтобы держать подальше от своего уголка излишне любопытных соседей по спальне вроде Симуса, но и чтобы не тревожить их, если кошмары Рона снова выйдут из-под контроля. Оставшиеся до пробежки минуты рыжий посвятил тому, чтобы мысленно пересмотреть свой распорядок дня с оглядкой на то, что помнил из расписания первого курса.

Что до чтения, то с материалом первого курса он разделался ещё к середине августа (один из несомненных плюсов подержанных учебников — обилие пометок, оставленных Биллом и Перси; прежний Рон едва ли обратил бы на них внимание, но нынешний видел в них настоящий подарок Мерлина) и теперь уже вовсю знакомился с предметами второго курса.

До того как Локхарт испоганил второй курс своим напыщенным фарсом вместо учебной программы — столько родительских денег, заработанных тяжким трудом, было выброшено на ветер из-за этого бесхребетного придурка! — стандартным учебником по Защите от тёмных искусств для второго курса была бы книга «Тёмное и опасное: нападение как лучшая защита», тоже за авторством Квентина Тримбла. Он пока лишь пролистал её (старый экземпляр Билла), но Рон уже сейчас мог сказать: пользы в ней куда больше, чем во всём дерьме Локхарта, выдаваемом за школьные учебники.

«Тёмное и опасное». «Стандартная книга заклинаний, 2-й курс». Вот и все новые (стоящие) книги для второго курса. Так что, если Рон хотел почитать что-то ещё, куда идти дальше, было совершенно ясно.

Даже в самых безумных фантазиях Рон не мог представить, что станет всерьёз планировать поход в библиотеку. Добровольно. По собственной инициативе.

(Впрочем, оказаться лицом к лицу со Смертью, а затем быть отправленным назад во времени он тоже никак не ожидал).

И всё же после утренней разминки, быстрого омовения и смены мантии Рон обнаружил себя стоящим в библиотеке перед широким дубовым столом некой мадам Пинс.

Если бы мальчик мог описать библиотекаршу одним словом, этим словом было бы «тёмная»: от чёрных волос, туго закрученных в пучок, плотной, грубой на вид чёрно-серой мантии со шляпой с пером до глубоко посаженных ониксовых глаз и губ, будто вымазанных смолой.

Даже то, как она на него смотрела — тяжело, безучастно, пронизывающе, — почти граничило с чем-то тёмным. Он даже подумал, уж не приходятся ли они со Снейпом друг другу роднёй.

Может, стоило поискать самому...

— Слушаю вас, молодой человек? — бесстрастный тон мадам Пинс был бесконечно далёк от приветливого, но Рон отступать не собирался.

— Доброе утро, э-э, мадам Пинс. Я хотел узнать, могу ли взять несколько книг?

Взгляд Пинс на мгновение впился в Рона, прежде чем прозвучало:

— Какой курс?

— Э-э, первый.

— Довольно необычно для первокурсника заявляться в библиотеку в первый же день, — её тон прозвучал почти обвинительно.

Дыши глубже, Уизли. Дыши глубже.

— Я здесь не за тем, чтобы устраивать неприятности. Мне просто нужны книги. — Он прочистил горло. — Мадам.

— Книги о чём именно?

Мокрые штаны Мерлина, я просто хочу почитать! Почему она обязательно должна всё усложнять?

Лишь после нескольких прямых расспросов Пинс и того, как Рон, пожалуй, слегка вышел из себя, эта библиотечная банши наконец направила его к секции полок в дальнем левом углу (строго предупредив напоследок, чтобы он не вздумал испортить её драгоценные книги своими сальными потными пальцами).

И почему этой клятой карге нельзя было сделать так с самого начала? — хмуро подумал путешественник во времени, решительным маршем направляясь к указанной секции. Если они со Снейпом и не родственники, то прямо созданы друг для друга! Определённо надо было сразу пойти самому!

Потребовалось сделать несколько вдохов и наугад вытащить книгу с полки, на которую указала Пинс, чтобы раздражение Рона наконец улеглось.

Факультативы Хогвартса: как выбрать подходящие именно вам.

По-совиному моргая, мальчик пробежал глазами по другим названиям на той же полке.

Букварь Хогвартса для занятого студента.

Хогвартс: руководство для первокурсника, как выжить и преуспеть

Куда после седьмого курса?

Основы магического мира для маглорождённых

...Ладно, может, она всё-таки не такая уж стерва.

* * *

— А, вот ты где, Рон! — окликнул друга Гарри, когда они встретились у входа в башню Гриффиндора. — Симус сказал, что ты уже встал и ушёл, но не знал куда.

— Прости, дружище, — виновато отозвался Рон. Он так сосредоточился на собственном расписании, что чуть не забыл: для Гарри это первый день в Хогвартсе, и помощь, чтобы освоиться, ему точно не помешает. — Выбрался с утра на пробежку. Рассчитывал вернуться до половины восьмого, но потерял счёт времени.

Зелёные глаза Гарри загорелись:

— Правда? Здесь так можно?

— Никто не говорил, что нельзя, вот я и пошёл, — оживился рыжий. — Слушай, если хочешь, можешь как-нибудь со мной. Я обычно выхожу около пяти. Поможет освоиться и всё такое.

Да и привыкнешь рано вставать, когда станешь нашим ловцом.

— Ты не против?

— Конечно нет! К тому же бегать в одиночку скучно, даже словом перекинуться не с кем, — ухмыльнулся Рон. — Теперь тебе от меня никуда не деться, Поттер! Надеюсь, тебя предупредили, что это всерьёз и надолго!

К облегчению Рона, Гарри почти смущённо улыбнулся:

— Ну, раз ты уверен…

— Ещё бы! А теперь пойдём, я умираю с голоду, и в Большом зале меня дожидаются тосты!

Гарри негромко рассмеялся и зашагал следом за Роном вниз. Они болтали о всяких пустяках, попутно разглядывая чудеса Хогвартса: движущиеся лестницы, живые портреты и редких привидений.

Рон невольно подумал, каким славным выглядел Гарри при виде всего этого: неподдельный детский восторг, изумрудные глаза, блестевшие от неприкрытого восхищения и предвкушения, и лицо, озарённое радостью, точно маленькая луна.

Но тут перед глазами мелькнул образ измученного войной Гарри — перепачканного грязью, в пятнах крови, — и Рон с силой прогнал это видение прочь, опускаясь на скамью рядом с другом в Большом зале.

Он не имел права зацикливаться на том будущем, когда сидевший рядом Гарри был ещё таким невинным, полным желания исследовать волшебный мир и надежды наконец обрести место, где его не считают ненормальным.

Вместо этого он повернулся к Гарри, который пристально разглядывал клочки пергамента возле тарелок:

— Ты что, колбаски не любишь?

— А? Э-э, нет, то есть люблю, просто… — Гарри помахал листком перед Роном. — Я просто смотрю сегодняшнее расписание.

— Ага. Только уроки сегодня начинаются не раньше одиннадцати. Времени у нас завались.

Черноволосый мальчик вздохнул:

— Но здесь столько предметов, а я в них ни в зуб ногой. Я точно буду худшим учеником на курсе!

Вот оно что. Рон вспомнил, что в прошлый раз происходило то же самое: Гарри до смерти боялся, что его отправят обратно, и думал, будто любая мелочь может послужить поводом.

Рыжий волшебник отложил вилку и положил расписание Гарри между ними.

— Ничего подобного! Многие из нас тоже толком ничего об этих предметах не знают, даже те, кто вырос в волшебных семьях.

Кроме Гермионы, разумеется.

Рон покачал головой:

— Но если тебе станет легче, могу рассказать о некоторых.

Гарри с готовностью закивал, и Рон принялся рассказывать о тех предметах, в которых хоть немного разбирался, в том числе о Трансфигурации («Её ведёт наш декан. Но не надейся, что нам будет проще: профессор Макгонагалл любимчиков не заводит»), Защите от тёмных искусств («Вообще классный предмет. Но я слышал, профессор Квиррелл… не совсем тот, от кого ждёшь таких уроков. А ещё ходят слухи, что должность преподавателя ЗОТИ проклята»), Заклинаниях («Этот урок тебе понравится, Гарри! Говорят, профессор Флитвик мировой, да и чарами можно творить кучу всего!») и так далее.

Но то, как Гарри смотрел на него — точно на мудреца и всезнайку, жадно внимая каждому слову, — заставляло Рона чувствовать себя не в своей тарелке. За всю прошлую жизнь в Хогвартсе к нему ни разу не обращались за наставлением или ответами. Даже Джинни, пойдя в школу, быстро перестала это делать. И хотя Рон был рад помочь другу, это всё же давило: он готов был отдать что угодно, лишь бы не обмануть вновь обретённое доверие Гарри.

Надеюсь, когда Гарри увидит, что я и остальные справляемся на уроках не лучше его, он станет увереннее. Рон с улыбкой отпил тыквенного сока. Тогда он поймёт, что я самый обычный парень, который знает всего пару вещей, а вовсе не… кто-то выдающийся.

Да и к тому же, если в прошлом всё было именно так, то, пока я не делаю ничего из ряда вон выходящего, всё останется прежним, верно? Проще тыквенного пирожка!

* * *

Он был так уверен, что всё будет легко, почти так же естественно, как дышать, — ведь когда он вообще был хоть кем-то, кроме обычного парня? Когда он был кем-то, кроме вечного оруженосца? Смерть ясно дала это понять во время их шахматной партии, разве нет?

Оглядываясь назад — через пять дней после их с Гарри первого урока, — Рон понимал: слепая вера в собственную заурядность должна была сразу подсказать ему, что он с треском провалится. С оглушительным треском.

Первым тревожным звоночком стало то, что они с Гарри неизменно входили в первую пятёрку пришедших на урок. На первых занятиях Рон не придал этому значения, но где-то к четвёртому уроку, когда они вновь явились раньше всех, до него наконец дошло: он же должен быть первокурсником, новичком в замке. Тем, кто по всем законам жанра обязан хотя бы раз заблудиться, ведь здешние коридоры, портреты и даже лестницы могут меняться каждую секунду.

А вовсе не тем, кто проторчал в этой чёртовой громадине целых шесть лет.

Но к тому времени почти весь факультет уже смекнул, что Рон Уизли ориентируется в замке лучше любого другого первокурсника, и всю оставшуюся неделю сокурсники таскались за ними с Гарри от урока к уроку, словно выводок потерявшихся щенков!

Если бы этим всё и ограничилось, Рон не стал бы так сокрушаться о своей судьбе. Но где там, это было только начало!

Первый урок, Трансфигурация, прошёл в точности так, как помнил Рон: Макгонагалл превратила парту в свинью и обратно, пара вопросов и ответов, куча записей и Гермиона, завладевшая всем вниманием благодаря ответам на все вопросы («Пятнадцать очков Гриффиндору!»). Словом, ничего примечательного, во всяком случае на его взгляд.

Но затем наступила практическая часть.

Рон всегда считал свои успехи в Трансфигурации весьма посредственными, но уж превратить спичку в иголку и обратно — заклинание первого курса, чёрт побери! — мог бы с закрытыми глазами. Однако, не желая никого наводить на подозрения, он намеревался тянуть время и делать вид, будто мучается, как и все остальные.

(По правде говоря, мысли его были целиком заняты книгой о предметах по выбору, которую он взял в библиотеке).

Но тут Макгонагалл как назло подошла к их с Гарри парте.

Многолетний опыт декана сказался в том, что она сразу увидела: Рон даже не старается.

— Приложите же хоть немного усилий, мистер Уизли! — строго произнесла пожилая волшебница, заставив путешественника во времени нервно покрыться испариной.

— Э-э, простите, профессор. Просто, кажется, у меня не очень-то получается…

— Я не жду, что у всех получится идеально с первой попытки. Но я требую от вас старания. А теперь попробуйте снова.

Голубые глаза Рона метнулись от Макгонагалл к спичке на парте, он обречённо вздохнул, и после одного взмаха волшебной палочки красная головка и деревяшка превратились в безупречно острую серебряную иглу.

Гарри, которому на тот момент удалось лишь заострить кончик своей спички, восхищённо вскрикнул, и все вокруг повернулись посмотреть, что же привлекло внимание Мальчика-который-выжил. Даже Гермиона подняла взгляд от своей наполовину трансфигурированной работы.

— Не очень получается, мистер Уизли? — произнесла Макгонагалл, поднимая превращённую в иглу спичку повыше. — Мало кто из первокурсников способен превратить спичку в иголку настолько безупречно и за столь короткое время.

Да только благодаря многолетнему опыту, в который вы всё равно ни за что не поверите, — Рону отчаянно хотелось это сказать. Но увы: судя по тому, как Макгонагалл улыбнулась ему и присудила Гриффиндору десять очков за работу, впечатление на неё он всё же произвёл.

А затем на уроке Заклинаний, стоило Флитвику немного прийти в себя от присутствия Гарри Поттера в классе, профессор-полугоблин перешёл к разучиванию заклинания Люмос. Большинству первокурсников хватало нескольких попыток, чтобы его освоить. В прошлом Гарри даже сумел зажечь шарик света размером с огонёк свечи.

Но Рону отчаянно не повезло: его палочка снова решила взбрыкнуть.

При первой же попытке из палочки Рона брызнул настолько яркий свет, что всю комнату залило ослепительной белизной, и почти все вокруг вскрикнули от неожиданности.

— Чёрт! Простите, я сейчас всё исправлю! — поспешно извинился Рон, крепче сжимая палочку, которая едва не обжигала ладонь.

Старая, в общем-то, беда: слишком много силы уходило в палочку и чары. К счастью, решение было довольно простым, особенно для заклинания, непрерывно подпитывающегося его магией: резко взмахнуть палочкой вверх, мысленно заставляя силу вернуться обратно к ядру (до этого он дошёл на собственном горьком опыте, когда впервые попробовал Агуаменти). Свет быстро отступил, к огромному облегчению Рона, но на кончике палочки осталось свечение размером с хрустальный шар Трелони.

Флитвик был вне себя от восторга:

— Поразительный контроль для вашего возраста, мистер Уизли! Да к тому же «Люмос» куда сильнее обычного!

Рон опешил настолько, что лишь пролепетал:

— Но... но я ведь потерял контроль над магией, разве нет? И чуть всех не ослепил!

— Не будьте к себе слишком строги, мистер Уизли. Первокурсники время от времени вкладывают в заклинания излишек силы. Куда важнее — и, заметьте, крайне непросто для волшебника вашего уровня, — вернуть над ней контроль! Да я уже сам собирался вмешаться, но вы прекрасно справились без посторонней помощи! — добродушно произнёс Флитвик. — Десять очков Гриффиндору!

О Мерлин, спаси и сохрани. От того, как Гарри смотрел на него — с сияющими глазами, полными благоговения, — Рону захотелось провалиться сквозь землю. Но непоправимый ущерб его репутации уже был нанесён.

Его успехи на уроках, явно превосходящие средний уровень; то, что несколько учеников видели, как он каждое утро ходит в библиотеку; то, что Гарри Поттер выбрал в друзья именно его, и даже то, что Распределяющая шляпа над ним едва не зависла, — всё это привело к тому, что шепотки о каком-то невероятном вундеркинде разнеслись по школе со скоростью лесного пожара.

Много лет назад Рон душу бы отдал за такое внимание, но сейчас мальчику хотелось лишь одного: снова стать просто «тем высоким рыжим парнем». И как он вообще мог когда-то думать, что в этом есть хоть что-то хорошее? Теперь он и шагу не мог ступить, чтобы кто-нибудь не уставился на него или не зашептался за спиной.

И теперь они думают, будто я гений или вроде того, хотя вся причина моих успехов лишь в том, что я семикурсник, выполняющий задания первого курса. Рон застонал, уронив голову на стол. Мало того, я уже успел ненароком столько всего изменить. Панталоны Морганы, пусть кто-нибудь скажет, что это не пустит будущее коту под хвост! В этом же и проблема с путешествиями во времени, да? Изменишь слишком много всякого дерьма — и все твои знания о будущем окажутся почти бесполезными! Но как мне не дать всему измениться слишком сильно, если всё меняется, даже когда я ничего для этого не делаю?!

— Э-э, Рон?

— А? Ой, прости, Гарри. — Рон натянул улыбку для лучшего друга, который сидел рядом и жевал тост. — Ты что-то сказал?

— Ты ещё даже не притронулся к пирогу, — Гарри указал на пастуший пирог, смирно лежавший на тарелке Рона. — И вообще всё утро сам не свой.

Вот чёрт. Он вовсе не хотел заставлять Гарри волноваться, особенно когда у того пока всё шло так здорово. Спокойно, Рональд. Глубокие вдохи. Глубокие-глубокие вдохи…

— Пустяки, Гарри. Просто голова немного разболелась, только и всего.

— Это из-за уроков? Может, ты слишком перегружаешь себя? — В зелёных глазах Гарри мелькнуло беспокойство. — Вставать на утреннюю пробежку, читать всё наперёд, да ещё и всё остальное, что нам задают...

Дружище, серьёзно, это ерунда. Вот доберёмся до пятого курса. И всё же забота Гарри вызвала на лице Рона уже вполне искреннюю улыбку.

— Я в порядке, честное слово. Просто нужно немного разложить мысли по полочкам. А утренняя пробежка теперь вообще не в тягость, раз со мной за компанию бегаешь ты, — сказал Рон. — Но как ты сам, друг? Тебе такой режим нормально? Пять утра — это всё-таки рановато.

— Нормально. Я тоже привык рано вставать — ещё у Дурслей. — Гарри прочистил горло и снова улыбнулся: — Приятно хоть разок проснуться ни свет ни заря ради самого себя.

Восемнадцатилетний парень в теле одиннадцатилетки с трудом удержался от того, чтобы скривиться при упоминании Дурслей.

— Звучит как кошмар наяву.

— Так и есть! А уж просыпаться от визга тёти Петунии под дверью?.. — Гарри поморщился. — Твои сигнальные чары в сто раз лучше. И кстати, о них...

Поймав выразительный взгляд лучшего друга, Рон рассмеялся:

— Не забыл я, не бойся.

В первый же день, когда Гарри присоединился к утренним пробежкам, рыжий наложил на полог его кровати чары-будильник, оравшие голосом Пивза: «ЦАП ЗА ШНОБЕЛЬ!»

То, как Гарри в половине пятого выскочил из постели, будто та загорелась, один в один напомнило Рону середину третьего курса, когда Гермиона помогла им освоить основы этих чар и Рон точно так же подшутил над ним и соседями по спальне.

Путешественник во времени покатывался со смеху всю дорогу по территории замка, пока терпение его черноволосого друга наконец не лопнуло и тот не погнался за Роном вокруг озера.

Короче говоря, Рон вымок до нитки, и лишь обещание научить самодовольного Гарри накладывать эти чары уберегло его от окончательного сходства с мокрым псом. Но о, оно того стоило!

Гарри, казалось, вполне удовлетворился ответом и вернулся к своим сосискам с пюре, когда за спиной очкастого волшебника послышался негромкий стук.

— Доброе утро, Невилл, — поздоровался Гарри с мальчиком, который подсел к ним.

— Доброе, — отозвался Невилл, хотя его взгляд так и остался прикован к пустой тарелке, а на лице читалась явная тревога.

Ну, явная во всяком случае для него, отметил про себя Рон, глядя, как Гарри без лишних предисловий вернулся к завтраку. Не то чтобы Рон мог винить за это лучшего друга. Оглядываясь назад, он и сам в плане чуткости был ничуть не лучше, если не хуже Гарри; и от мысли, что в прошлом он, возможно, точно так же не замечал переживаний Невилла, под ложечкой неприятно засосало.

Рон прочистил горло:

— Ты в порядке, Невилл?

Невиллу потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что Рон обращается к нему.

— Кто? А, я? Не обращай внимания. Просто немного нервничаю.

— Нервничаешь? Из-за чего?

— Из-за Зелий, — признался Невилл. — Я слышал, профессор Снейп бывает прямо-таки невыносим, особенно с гриффиндорцами. А я в Зельях полный ноль! И могу подвести вообще всех!

— Профессор Снейп? Тот, с длинными сальными волосами? — переспросил Гарри, вступая в разговор. На его лице промелькнула неприязнь. — Да уж, по нему видно, правда?

В памяти Рона вспыхнул образ покрытого волдырями Невилла и звук шипящего зелья, заставив его едва ли не выругаться вслух.

Чёрт, я же почти забыл об этом! И вопросы Снейпа к Гарри! Это ведь сегодня, да? Мальчик нахмурился, погрузившись в раздумья. Так, дай подумать. Ничего особо важного тогда не произошло, верно? Ну, кроме того, что Гарри понял, как Снейп его ненавидит, да ещё этой истории с Невиллом. Если я это изменю, ничего дурного ведь не случится?

Поразмыслив пару секунд, Рон шумно выдохнул:

А, к чёрту всё!

— Какой смысл раньше времени изводить себя до седых волос, верно? Да, Снейп бывает жутковат — братья мне все уши об этом прожужжали, — но если не высовываться, останемся при руках и ногах!

— Тебе легко говорить, — хмыкнул Гарри. — Ты у нас один из лучших учеников на курсе!

— Он преувеличивает, — нарочитым шёпотом сказал Невиллу Рон. — К тому же ты отлично разбираешься в Гербологии, а в Зельях используется куча растений!

— Э-э, наверное...

— Да точно тебе говорю! Держу пари, ты знаешь целую кучу тех, что идут в зелья! А правда, что у некоторых растений сразу по нескольку названий?

— Да, у многих, на самом деле, — с готовностью отозвался Невилл. — У некоторых растений по два или даже по три названия. Вот, к примеру, рябина — из неё делают волшебные палочки: её ещё называют квикбим, или каэрхан, если ты ирландец. А... а «кукольные глазки» — это ещё одно название воронца. Красные или белые разновидности можно использовать в зельеварении — скорее всего, для какого-нибудь яда, раз уж воронец ядовит.

— Здорово! Ты потрясающе во всём этом разбираешься, Невилл! — И Рон говорил совершенно искренне. Он знал, что для застенчивого Лонгботтома это лучший предмет, но слышать, как тот увлечённо о нём рассуждает, всякий раз наглядно показывало, насколько Невилл в этом хорош. Жаль только, что понадобилось доучиться аж до середины пятого курса, прежде чем Невилл почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы говорить о растениях в Отряде Дамблдора — всё думал, будто ребятам станет скучно или вроде того.

И точно так же, как когда-то в прошлом, когда Гермиона похвалила его за это, круглые щёки Невилла густо покраснели:

— С-спасибо.

— Вот правда, зачем одним и тем же растениям столько названий? Взять хоть ту... волчью отраву, кажется? У неё ведь было другое имя, э-э... — Рон сделал вид, что силится вспомнить. — Каблук монаха? Клобук макаки?

Гарри посмотрел на него с недоверием, а Невилл рассмеялся:

— Клобук монаха! А ещё — аконит. В зельях чаще всего используют цветки, но корни тоже берут. Насчёт листьев точно не уверен, но знаю, что они тоже ядовитые.

Рон наблюдал, как его лучший друг быстро кивает, мотая на ус все эти сведения, и победно улыбнулся. Гарри, может, и не был таким прилежным, как Гермиона, но схватывать на лету определённо умел. Ну же, Рональд, думай: о чём ещё Снейп спрашивал в самый первый день?

В памяти всплыла отравленная медовуха.

— Но от всех этих разговоров о ядовитых растениях меня прямо мутит! Бр-р, близнецы, к счастью, пока не додумались использовать что-нибудь из этого против меня, иначе мне крышка! Невилл, не знаешь каких-нибудь быстродействующих противоядий от большинства ядов, чтобы можно было носить с собой?

Тот от таких слов слегка побледнел:

— Твои братья… они ведь не сделают ничего такого всерьёз, правда?

— Кто знает? — Рон махнул рукой. — Они же шутники, забыл?

Гарри и Невилл переглянулись, после чего последний кашлянул:

— Ну, прямо универсального противоядия от всех ядов не существует, но… дай подумать. — Лонгботтом нахмурил брови. — Ага! Измельчённый безоар! Бабушка всегда держит парочку дома, на всякий случай! От большинства видов ядов обычно помогает!

Старый добрый Невилл, — с радостью подумал путешественник во времени.

— Спасибо, приятель. Буду иметь в виду. — Рон выждал небольшую паузу и вспомнил, что нужно добавить: — Слушай, а это случайно не тот камень, который достают из желудка козы?

— Ну да, я читал об этом! Ого, Рон, а ты тоже много знаешь!

Гарри пихнул Невилла локтём:

— А я что говорил? Лучший ученик на курсе.

Рон испепелил лучшего друга взглядом:

— Отвали, Гарри!

Но, видя, как этот придурок просто отмахнулся смешком, Рон понял, что над грозным видом ещё предстоит поработать.

Пока Гарри и Невилл продолжали обсуждать растения и общий страх перед Зельями, Рон обдумывал свой план.

Что ж, пусть я и не вспомнил все вопросы, которые Снейп потом задаст Гарри, но хотя бы вспомнил те, что смог. Будем надеяться, это убережёт Гарри от лишнего позора на уроке.

А вот что мне теперь делать с Невиллом?..

* * *

В отличие от остальных, кого он успел увидеть до сих пор, Снейп почти ничуть не изменился с тех пор, как Рон видел его в последний раз (ещё будучи взрослым).

Всё те же сальные волосы до плеч, тот же крючковатый нос, та же вздымающаяся чёрная мантия, из-за которой в этой ледяной мрачной дыре под названием подземелья он походил на длинноногую летучую мышь.

И, разумеется, он оставался всё тем же мелочным подонком и задирой, которого они были вынуждены величать профессором.

— А-а, да, Гарри Поттер. Наша новая… — усмехнулся он. — Знаменитость.

Но, несмотря на всё это, несмотря на воспоминания о человеке, который большую часть школьной жизни наводил на них лютый страх, Рон больше не мог по-настоящему его ненавидеть. Во всяком случае, не так сильно, как прежде. Не умаляя того факта, что Снейп был (да и остаётся) мстительной и жестокой сволочью, нынешний Рон знал: у этого человека были свои причины.

— Вы пришли сюда, чтобы обучаться тонкому и точному искусству приготовления зелий. Но поскольку здесь почти не требуется глупых взмахов волшебной палочкой, вам, возможно, трудно поверить, что это тоже магия. Заблуждение, за которое к концу моих уроков держатся лишь самые недалёкие умы, что, к сожалению, встречается сплошь и рядом.

Снейп однажды сказал, что мама Гарри была единственным хорошим, что вообще случилось в его жизни. Рон невольно задумался: неужели у Снейпа тоже было ужасное детство? Несчастливый дом, прямо как у Гарри? А уж травля Мародёров в Хогвартсе наверняка лишь ухудшила дело. Восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетнего, безусловно, глубоко уважал Сириуса и Римуса, но после всего, что узнал, Рон теперь понимал: они задолжали Снейпу извинения ничуть не меньше, чем Снейп задолжал им. И обоим, и Снейпу, и Сириусу, давно пора вытащить головы из задниц, потому что эта история далеко не такая чёрно-белая, какой они оба её выставляют.

Ух ты, Рональд, какая свежая мысль! — саркастичный внутренний голос снова дал о себе знать. — Мир, в котором полно оттенков серого? О, чертовски кошмарно! Какое безумие! Да как такое вообще возможно?!

— …Поттер! — Рон чуть не подпрыгнул на месте, когда Снейп выкрикнул имя Гарри. — Что я получу, если добавлю измельчённый корень асфоделя в настойку полыни?

Напиток живой смерти, — сразу вспомнил Рон: это было одно из последних зелий, которые он варил на уроках Слизнорта перед войной. Гарри, конечно же, ничего подобного знать не мог — этот состав проходили только на шестом курсе. И Снейп прекрасно знал, что Гарри этого не знает, судя по снисходительной ухмылке на его лице, когда Гарри в этом признался.

Однако вместо злости Рон лишь закатил глаза. Если подумать, Снейп сейчас вёл себя довольно мелочно, разве нет? Мало того что унижал Гарри перед всем классом, так ещё и игнорировал тянущуюся руку Гермионы, готовую ответить в любую секунду. Ох, подожди, пока ты не дойдёшь до тех вопросов, к которым Рон (вместе с Невиллом) подготовил Гарри…

— …Где вы будете искать, если я велю вам найти безоар? — И до чего же идеальный момент!

Рон не сдержал победной улыбки, точно так же как лицо Гарри непроизвольно расслабилось, когда тот ответил:

— В желудке козы? Сэр?

Лицо Снейпа на долю секунды дрогнуло — не ожидал, да? — злорадно подумал Рон, — прежде чем профессор хмыкнул:

— Хм-м, похоже, студенту просто повезло. Посмотрим, ударит ли молния в то же место дважды. — Он сделал паузу, уставившись Гарри прямо в глаза: — В чём разница, Поттер, между клобуком монаха и волчьей отравой?

Губы Гарри явно изо всех сил боролись с искушением расплыться в улыбке:

— Это одно и то же растение, сэр. Мой друг сказал, что оно также известно как аконит.

От такого ответа Рон чуть не расхохотался вслух. Ничего себе, Гарри, непременно нужно было чуть-чуть поддеть его, да?

Снейп, как и ожидалось, воспринял это в штыки:

— Минус один балл Гриффиндору за дерзость, Поттер. Будьте благодарны, что нынешняя компания удерживает вас от полного провала!

А вот эта реплика уже задела Рона за живое. Какого чёрта? Даже после того, как Гарри правильно ответил почти на все вопросы, Снейп всё равно умудряется унизить его перед всеми? Какого хрена это вообще справедливо?!

Рыжий понимал, что ему следовало бы разозлиться сильнее, но когда Гарри легонько пихнул его локтем со словами: «Спасибо, приятель, ты просто жизнь мне спас!» — и с тем самым восторженным взглядом, которым одаривал Рона в последнее время, весь гнев быстро остыл, сменившись неловкостью.

(Да без проблем, Гарри, но это вовсе не такой уж подвиг, брось!)

Этого хватило, чтобы помочь Рону сосредоточиться на остальной части урока, посвящённой зелью от фурункулов — зелью, которое, как был уверен Рон, он сможет сварить вполне сносно благодаря дополнительному чтению и сохранившейся памяти. На самом деле Рон был настолько уверен в себе, что с кем бы его ни поставили в пару, он справится без проблем (если только его не сведут с Малфоем. Или с Крэббом, или с Гойлом).

Погоди-ка, — в голове у Рона что-то щёлкнуло, заставив его расплыться в улыбке. — Вот оно! Вот как я могу помочь Невиллу!

Пока внимание Снейпа было приковано к доске, рыжий повернулся к лучшему другу:

— Эй, Гарри, можешь оказать мне услугу?

Лицо Рона озарила улыбка, когда Гарри подошёл к Невиллу сразу после того, как Снейп велел классу разбиться по парам для варки зелья от фурункулов. Рон и сам встал бы в пару с Невиллом, но не хотел, чтобы Гарри оказался с кем-то, рядом с кем чувствовал бы себя не в своей тарелке — и уж тем более на Зельях из всех возможных предметов. Правда, теперь в таком положении оказался сам Рон, но путешественника во времени это мало волновало. А поскольку успехи Гарри в зельях были вполне средними, Рон верил, что лучший друг удержит Невилла от расплавления котла. Проблема решена!

А вот теперь оставался вопрос, с кем же встать в пару ему самому… Рон огляделся, высматривая, кто ещё остался без напарника. Гермиона объединилась с гриффиндоркой Патил (как её там зовут?), Симус встал с Дином, Лаванда была с ещё одной девочкой из Гриффиндора, чьё имя в данный момент вылетело у него из головы.

Чёрт подери, неужели все разбились по парам, кроме него?

— Уизли, чем вы заняты?

Рону потребовалась вся сила воли, чтобы не подпрыгнуть от испуга, когда Снейп словно материализовался из воздуха у него за спиной.

— Ой, э-э, простите, профессор. Просто… я искал, с кем бы встать в пару.

На лице Снейпа мелькнуло нетерпение, и на секунду Рону показалось, что тот влепит ему «неуд» за урок прямо здесь и сейчас. Однако затем профессор слегка наклонил голову.

— Я сделаю для вас исключение лишь потому, что, по слухам, вы обладаете хоть крупицей толковости. Но если эти слухи окажутся ложными, вы убедитесь, что в этой школе есть вещи куда похуже исключения. Вам понятно?

Рону пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вскинуть бровь от столь неожиданного ответа. С чего бы это вдруг? Но прежде чем он успел что-либо уточнить, профессор жестом велел следовать за ним, пока они не дошли до предпоследнего ряда в слизеринской колонне столов.

* * *

— Гринграсс, судя по всему, вам не придётся варить зелье в одиночку. Уизли согласился стать вашим партнёром на этом занятии.

Я согласился? Но холодный взгляд, который Снейп бросил в сторону Рона, всё равно заставил того поспешно кивнуть.

Девочка перед ним, Гринграсс, походила на Малфоя в девичьем обличье: длинные золотистые волосы, заколотые с одной стороны усыпанной бриллиантами заколкой, бледное лицо сердечком, удлинённый аристократический нос и раскосые зелёные глаза. Разница заключалась в том, что если от Малфоя за версту веяло спесивым чванством, то Гринграсс, откровенно говоря, выглядела так, будто ей на всё совершенно плевать. Её бесстрастный ответ «Да, профессор» не оставлял в этом ни малейших сомнений.

Рон мог поклясться, что уже видел её лицо где-то раньше, в прежней временной линии…

— …И как мы будем это делать? — когда Снейп отошёл, Рон заставил себя вернуться мыслями в настоящее.

На лице Гринграсс на долю секунды что-то промелькнуло, а затем она указала на свой стол:

— Я уже собрала нужные ингредиенты и как раз собиралась растолочь змеиные клыки.

— Ладно. Так что мне делать?

Гринграсс смерила его долгим взглядом:

— Ты ведь слушал, что объясняли на уроке, правда?

— Само собой, — возможно, Рон ответил чуточку слишком оборонительно. — Но мне нужно знать, кто чем занимается, иначе всё закончится тем, что я оставлю всю работу тебе, а профессор Снейп спустит с меня шкуру. — Он приподнял бровь: — Если только ты не рассчитывала заставить меня варить всё в одиночку?

Гринграсс в ответ вскинула бровь:

— Я бы не стала рисковать своей успеваемостью из-за твоих никудышных навыков в зельеварении, Уизли.

Привычная злость снова зашевелилась где-то под ложечкой, но Рон усилием воли прогнал её. Успокойся. Глубокий вдох. Ты же не хочешь, чтобы Снейп содрал с тебя шкуру заживо. Спокойно.

— Ну ладно, тогда как насчёт того, что я возьму на себя чёрную работу — истолку змеиные клыки и отмерю слизней, а ты будешь махать палочкой и помешивать? С этим-то, по твоим меркам, справится даже кто-то с, — Рон изобразил пальцами кавычки, — «никудышными навыками в зельеварении», как думаешь?

— …Приемлемо. Я поддержу огонь, пока ты готовишь клыки. И не копайся.

Оба замолчали, занявшись каждый своим делом: Рон методично измельчал клыки в мельчайший порошок, насколько мог. Раньше Рону было бы совершенно всё равно, но нынешний Рон хотел приложить усилия, потому что — помимо данного себе обещания учиться и на этот раз лучше подготовиться, подтянуть знания и навыки — ему ещё и хотелось утереть Снейпу нос и доказать: оттого что тот внаглую благоволит любимчикам, Рон вовсе не обязан быть бездарностью в зельях. И хотя Снейп мог усложнить Рону и другим гриффиндорцам получение хорошей отметки, даже он не мог отказать в «Превосходно» или «Выше ожидаемого», когда оценка была заслуженной. (При всём недовольстве Снейпа Гермионой из-за её дружбы с Гарри, по зельеварению она никогда не получала отметку ниже «Выше ожидаемого».)

Висевшая над головой недавняя угроза Снейпа тоже служила отличным стимулом.

В общем и целом Рон был вполне благодарен судьбе за то, что из всех слизеринцев, с которыми его могли поставить в пару, ему досталась та, чьё высокомерие было вполне сносным. Она явно происходила из богатой семьи (Гринграссы ведь входили в число Благородных и Древнейших родов, не так ли?), но по крайней мере не попрекала его статусом предателя крови и даже, похоже, относилась к уроку весьма серьёзно. Он всыпал четыре мерки змеиных клыков, пока она поддерживала нужную температуру котла. Затем, ожидая, пока котёл остынет, Рон наблюдал, как она с сосредоточенным видом листает «Магические отвары и зелья», вместо того чтобы бездельничать, как Малфой со своими дружками двумя столами впереди.

Язык Рона почему-то сработал раньше, чем он успел подумать. А поскольку Снейп явно предпочитал рыскать по гриффиндорской половине подземелья, а не по слизеринской, Рону можно было не беспокоиться, что тот снова застанет его врасплох.

— Тебе нравятся зелья?

Гринграсс подняла взгляд от книги, на миг приподняв брови, после чего её лицо снова разгладилось:

— Нет, конечно, я читаю это просто от нечего делать, и мне абсолютно плевать, если я завалю этот предмет.

В её выпаде сквозил густой сарказм, но Рон не стал клевать на удочку, а лишь пожал плечами:

— Знаешь, можно было просто сказать «да». И то, что ты не хочешь завалить зелья, ещё не значит, что они тебе нравятся.

— Так же как то, что я нахожусь здесь, в Хогвартсе, ещё не значит, что я хочу здесь быть?

А вот это уже зацепило Рона.

— Не хочешь?

Гринграсс вместо ответа перевернула страницу. Прошло несколько секунд тишины, прежде чем любопытство снова взяло верх над Роном:

— Почему тебе не нравится Хогвартс?

— …Я не говорила, что он мне не нравится.

— Значит, нравится?

Девочка снова оторвала взгляд от книги:

— А ты ужасно любопытный, да?

Рон пожал плечами:

— У нас есть тридцать минут до того, как мне нужно будет добавлять слизней. Мне скучно.

— Тогда иди и приставай к Поттеру или к своим дружкам-гриффиндорцам.

— Не могу. Они слишком далеко.

— Они в соседнем ряду, болван! — впервые с тех пор, как Рон встал с ней в пару, глаза Гринграсс сверкнули, а её прежнее бесстрастное лицо исказилось тенью раздражения. Значит, оно всё-таки не застыло намертво! Полезно знать.

— Так почему тебе не нравится Хогвартс?

— Я же только что сказала, что это не так. То есть не то чтобы он мне не нравился, — резко бросила Гринграсс.

— Ну, в смысле, уроки ведь хорошие, правда? Если не считать Историю магии, пожалуй. Но ты похожа на книжную всезнайку, так что тебе уроки точно должны нравиться. Не то чтобы это плохо. Мне кажется, на каждом факультете есть свои книжные всезнайки. Разве что кроме Когтеврана, потому что там все до единого книжные всезна...

— Ты к чему-то клонишь?

— Я к тому, что даже если, скажем, гипотетически, — подчеркнул Рон, — тебе не нравится Хогвартс, здесь наверняка найдётся то, что ты сможешь полюбить. Если тебе нравятся зелья, Сн… профессор Снейп — твой декан, и я слышал, он… помогает слизеринцам. А если любишь книги, в библиотеке полно хороших книг и по зельям, и по всему остальному. А еда! — он махнул рукой. — Да брось, ты хотя бы должна признать, что кормят здесь чертовски здорово!

(«Гипотетически», а? Видишь, Гермиона, я тоже умею пользоваться умными словами!)

— …Ты закончил?

— Нет. У нас ещё двадцать пять минут.

— Самые долгие двадцать пять минут в моей жизни, — простонала Гринграсс и с хлопком захлопнула книгу. — Для того, кто не любит общаться с такими, как мы, ты на редкость разговорчив.

Рон почувствовал, как внутри у него всё слегка похолодело.

— Что это значит?

— Ты Уизли и гриффиндорец. Из тех, кто и трёхфутовым шестом не прикоснётся ни к чему, что связано со Слизерином. Когда профессор Снейп поставил нас в пару, я чуть ли не ждала, что ты изойдёшь пеной у рта от одного соседства со змеёй.

Рон нахмурился:

— Кто-то слишком скор на выводы.

В глазах Гринграсс отчётливо читался вызов:

— Вы сами никогда не пытались доказать обратное.

Ну а вы никогда не пытались доказать, что вы не просто помешанное на чистокровности, ненавидящее маглов отребье, лижущее сапоги Тёмному Лорду, — машинально огрызнулся про себя Рон.

Но если я это скажу, то лишь подтвержу её правоту, — понял Рон. И это было несправедливо, ведь до сих пор она вовсе не вела себя как помешанное на чистокровности, ненавидящее маглов отребье, лижущее сапоги Тёмному Лорду. Должно быть, именно это и толкало слизеринцев на сторону Волан-де-Морта. Путешественник во времени прикусил губу. И ведь прежде он сам был частью этой проблемы.

Глубокий вдох. Меняйся к лучшему, Уизли. Меняйся к лучшему. Глубокий вдох.

— Пожалуй, не могу винить тебя за такие мысли, — сказал Рон. — Но ведь я сейчас достаю тебя, а не Гарри с Невиллом, верно? И вместо того чтобы, знаешь ли, исходить пеной от соседства со змеёй? Так что, может, если ты дашь мне шанс, я сумею доказать тебе обратное.

— И с чего бы мне это делать?

— Не знаю, — честно ответил Рон. — Так что решать тебе.

Гринграсс несколько секунд перебирала пальцами край книги, прежде чем спросить:

— И меня это должно растрогать, Уизли?

— …Нет, тебе положено счесть это совершенно омерзительным, достаточным, чтобы швырнуть мне в лицо горсть рогатых слизней и гордо удалиться с задранным носом, — сыронизировал Рон тоном, который мог бы показаться грубым, но почему-то заставил уголки губ Гринграсс едва заметно дрогнуть вверх.

— Если ты забыл, это мои ингредиенты, Уизли, и я не собираюсь переводить на тебя своих слизней.

— Слава Мерлину. Мне бы не хотелось весь день пахнуть слизнем!

Гринграсс цокнула языком:

— …Знаешь, чисто ради этого я бы, пожалуй, подумала над твоим предложением.

Рон ухмыльнулся, покачав головой:

— Извини, Гринграсс, предложение действовало один раз.

— У нас ещё около двадцати минут. Более чем достаточно времени, чтобы найти, что ещё бросить.

— …Как насчёт чудесных игл дикобраза?

* * *

В общем и целом урок выдался странным, но вполне сносным. Они с Гринграсс в итоге сварили зелье от фурункулов на оценку «Выше ожидаемого»; Гарри с Невиллом пережили занятие, сохранив достоинство; а главное — сегодня никто не расплавил котёл.

Ах да, и он каким-то образом свёл знакомство с Гринграсс — со всем её сухим юмором в придачу.

Неплохой способ завершить выдавшуюся столь напряжённой неделю.

Если уж какие-то вещи меняются сами по себе, без всякого участия Рона, он с тем же успехом может и дальше следовать своему плану — менять то, что намеревался с самого начала. Что же до всего остального, путешественник во времени полагал, что вполне может просто плыть по течению и смотреть, куда оно его приведёт.

— Эй, Рон. — Рука Гарри, лёгшая на плечо, выдернула его из размышлений, пока он отдыхал в гостиной. — Я иду к Хагриду. Хочешь со мной?

— Что? Ты сегодня идёшь к Хагриду?

Гарри кивнул:

— Он написал мне сегодня утром, помнишь? Чай около трёх?

Ах да, тот визит к Хагриду, когда Гарри узнал об ограблении в Гринготтсе. Это ведь тоже было сегодня! Высокий рыжий мальчик поднялся:

— Конечно, почему нет. Я хочу познакомиться с Хагридом!

Рон и Гарри уже собирались направиться к портретному проёму, когда Рон заметил Невилла, в одиночестве сидевшего у камина.

Поджав губы, он легонько толкнул Гарри в руку. Растерянное выражение лица зеленоглазого мальчика смягчилось сочувствием, когда он проследил за взглядом Рона.

— Эй, Невилл! — окликнул Гарри мальчика, и тот от неожиданности вскинул голову. — Мы идём пить чай к нашему другу. Хочешь с нами?

То, как загорелись глаза круглолицего мальчика, когда он, спотыкаясь, поспешил к Гарри и Рону, вызвало у Рона улыбку.

По крайней мере, если ни в чём другом, то хотя бы с Невиллом он всё сделал правильно.

* * *

Несколько читателей упомянули, что надеялись увидеть Рона на Слизерине, и, если честно, это была заманчивая мысль. Потенциал для драмы, неожиданных поворотов и развития персонажа у такой сюжетной ветки огромен, и, несмотря на неприязнь Рона к змеям, задатки для этого факультета у него есть (его подавленное желание превзойти братьев — это действительно форма амбиций). Но в TBA и без того происходит слишком много всего, так что добавлять ко всему этому ещё и драму с Роном-слизеринцем — уже перебор, как мне кажется.

Уже существует немало отличных фанфиков со Слизерин!Роном (я лично рекомендую Choices от randomfruitcake, Fate от TheTrueSpartan и The Red Knight от Demon Eyes Laharl), и, кажется, мне даже где-то попадался Когтевран!Рон, так что я с радостью пока отложу эту идею на полку.

[К тому же у меня есть ещё один проект с Роном в центре сюжета, над которым я работаю параллельно с TBA и всем остальным, что сейчас пишу, так что времени расписать это всё равно бы не нашлось. :)]

И ура — первое взаимодействие Рона с кем-то не из Гриффиндора, да ещё и со слизеринкой в придачу! Писать про учеников Хогвартса помимо Золотого трио или Малфоя с его прихвостнями довольно забавно, ведь в большинстве случаев их характеры и даже внешность открыты для фанатских интерпретаций.

Дафну Гринграсс, к примеру, изображают кем угодно — от избалованной принцессы до прагматичной сторонницы нейтралитета (причём то блондинкой, то брюнеткой). Мне хотелось сделать первое общение Рона с ней как можно более верным его характеру, одновременно принимая во внимание его опыт, новые взгляды и то, что он действительно пытается измениться к лучшему. Но если вам кажется, что в этой истории не хватает момента, где Рон выходит из себя, не волнуйтесь: дальше по сюжету они ещё будут (в конце концов, это всё ещё Рон, о чём свидетельствуют его вспышки внутренней ярости).

Ещё раз спасибо всем, кто читал, оставлял отзывы и следил за моим фанфиком. Поразительно, что отметка в 100 с лишним отзывов покорилась меньше чем за десять глав! Ваши отзывы так растрогали Чучи. (TuT) Отзывы, исправления и предложения, как всегда, принимаются с огромной благодарностью!

Оставайтесь дома! Берегите себя! Мойте руки!

В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:

Неожиданная встреча, интересное предложение, немного полётов и… у Рона комплекс героя?

Изначально я планировал уместить в один фанфик все семь лет TBA. Но теперь подумываю разбить его по томам, на каждый год, прямо как сделала Роулинг. Что думаете, народ?

А ещё отдельное спасибо Kiki1770 за комментарий по поводу оформления мыслей Рона в тексте. Если у кого-то ещё возникали трудности с чтением TBA, надеюсь, благодаря правкам следить за текстом теперь станет легче.

Впрочем, довольно об этом. Продолжаем представление!

ПРАВКА: Заслуживает ли это позорного угла? Ей-богу, ещё как! :D

Особая благодарность sincerelyki за указание на то, что Седрик сейчас должен быть на четвёртом курсе, а не на третьем, как подсказывали мои блестящие математические способности. Не стесняйтесь проверять факты и дальше! Позорный угол Чучи всегда рад новым поправкам! Ха-ха!

Ах да, и, э-э, вроде ещё парочка мелких грамматических правок?

* * *

Глава 6:

Чем больше всё меняется

* * *

Чаепитие у Хагрида прошло примерно так, как Рон и помнил, даже несмотря на присутствие Невилла: от немыслимо твёрдых каменных кексов и газеты с подробностями взлома «Гринготтса» до поразительной способности Гарри подмечать малейшие детали, мимо которых прошёл бы любой другой.

Судя по тому, каким задумчивым друг оставался весь вечер, Рон понимал: Гарри уже размышляет о связи между взломом и свёртком из ячейки семьсот тринадцать, — но решил не лезть с расспросами. Опыт подсказывал Рону, что если Гарри захочет открыться, он сделает это сам, когда придёт время. И пока дело не касалось чего-то важного или смертельно опасного прямо сейчас, Рона всё вполне устраивало.

К тому же у путешественника во времени и без того было слишком много всего на уме, чтобы изображать интерес к тайне, разгадку которой он и так знал. Вместо этого он думал о книгах, взятых в библиотеке в прошлый понедельник.

В соответствии со стандартами Аврората британского Министерства магии, — читал он в «Куда после седьмого курса?», — для принятия заявления потенциальный кандидат в авроры должен иметь как минимум пять экзаменов НОЧИ, и все — с оценкой либо «Превосходно» (П), либо «Выше ожидаемого» (В).

Сколько Рон себя помнил, он всегда хотел стать аврором. И хотя причины со временем менялись, кем-то другим он себя просто не видел. Но если профессор Макгонагалл подробно рассказала ему о порядке поступления и о предметах, повышающих шансы, то из прочитанных книг Рон понял: всё устроено куда сложнее, чем говорила профессор Макгонагалл.

Аврорат принимает сертификаты НОЧИ по любым предметам, и количество подаваемых на рассмотрение сертификатов не ограничено. Однако результаты по некоторым дисциплинам дают больше баллов, при этом НОЧИ по основным предметам не обязательно ценятся выше НОЧИ по предметам по выбору. К примеру, оценка «В» по Углублённому изучению рун приносит больше баллов, чем «П» по Гербологии. Рекомендованные НОЧИ по основным предметам, дающие больше всего положительных баллов для рекомендации, — это: Защита от тёмных искусств, Трансфигурация, Заклинания, Гербология и Зелья; рекомендованные НОЧИ по предметам по выбору: Углублённое изучение рун, Углублённая арифмантика и Углублённая теория магии.

Значит, — рассуждал Рон, записывая в тетрадь, — если я правильно выберу предметы, то не только повышу свои шансы, но и выучу что-то новое для борьбы с Пожирателями смерти! Как здорово, что отборочная программа авроров принимает НОЧИ по всем предметам: зная себя, «В» по Гербологии мне вряд ли светит — у меня нет такого таланта к растениям, как у Невилла. Но по остальным, думаю, справлюсь.

Он торопливо вывел Защита от тёмных искусств, Трансфигурация, Заклинания и Зелья в колонке Основные предметы, а затем помедлил, выведя напротив: Предметы по выбору? В прошлый раз я взял Уход за магическими существами и Прорицания. Уход за существами был интересным, а вот Прорицания я выбрал только ради лёгкой «П». Больше так рассуждать нельзя.

Затем Рон перелистнул страницы «Предметов по выбору в Хогвартсе: как найти то, что подходит именно вам». Итак, чтобы добраться до углублённых предметов уровня НОЧИ, мне нужно взять базовые курсы вроде Древних рун и арифмантики. Но какие именно выбрать? Надо было внимательнее слушать Гермиону, когда она о них твердила. Не то чтобы она говорила о чём-то, кроме арифмантики, но всё же…

— Уже читаешь про предметы по выбору? — раздался слева насмешливый голос.

Рон на одних рефлексах выхватил палочку, заставив подошедшего отступить назад с поднятыми руками.

— Эй, эй, полегче, малыш Уизли!

Но вместо того чтобы успокоиться, Рон при виде него словно хлебнул ледяного воздуха.

— Д-Диггори?

Седрик Диггори тепло улыбнулся, несмотря на направленную на него палочку.

— Надо же, сразу «Диггори»? А куда делся Седи?

К щекам Рона вернулась краска, и он нахмурился:

— Мне уже не шесть лет, Диг— ладно, Седрик. И чёрт подери, обязательно пугать первокурсника до смерти?

— Прости, виноват. Но справедливости ради, ты так выхватил палочку, что у меня, клянусь, вся жизнь перед глазами пронеслась, — рассмеялся Седрик, усаживаясь напротив Рона. — Так что будем считать, мы квиты.

— Ты вообще что здесь делаешь?

— Разве старым друзьям уже нельзя поздороваться?

— В библиотеке? Серьёзно? — синие глаза Рона метнулись к главному столу. — Хочешь, чтобы Пинс нас прикончила?

— Мадам Пинс, Ронни. И если не повышать голос, с такого расстояния она ничего не заметит, — отозвался Седрик. — К тому же, когда ты не здесь, ты обычно с Поттером.

— И при Гарри ты поговорить со мной об этом не можешь, потому что?..

Седрик постучал пальцем по подбородку.

— Если сказать вот так, и правда звучит подозрительно, да? Просто я подумал, что лучше поговорить с глазу на глаз. Ты знаешь, что в Хогвартсе есть внеклассные клубы?

— Внеклассные клубы? — повторил Рон. — Ты про команды по квиддичу?

— Неудивительно, что ты знаешь только о них. Уверен, больше половины Хогвартса фанатеет от квиддича, — пожал плечами Седрик. — Жаль только, что в команду нельзя попасть раньше второго курса. Но есть и другие клубы, если тебе интересно. Я состою в объединении клубов, созданных для помощи младшим курсам в учёбе — от основных предметов до доступных дисциплин по выбору.

— Вроде учебной группы, хочешь сказать.

— Больше, чем учебная группа. Эти клубы создавались в сотрудничестве с лекторами по каждому предмету. Студенты глубже усваивают материал, а лекторы оттачивают преподавательские навыки.

— В Хогвартсе есть лекторы? — в искреннем изумлении выпалил младший волшебник. Шесть лет в Хогвартсе, а он о таком даже не слышал!

— Они помогают профессорам с административными делами, следят за порядком, проверяют домашние работы и всё такое. А ещё помогают принимать экзамены, включая СОВ и НОЧИ. Но на глаза они попадаются редко, особенно младшекурсникам, поэтому мало кто о них знает.

Теперь, задумавшись об этом, Рон вспомнил: на пятом курсе некоторые проверочные работы действительно проводили не профессора. Просто он никогда не придавал этому значения.

Но если слова Седрика — правда…

— Значит, в эти учебные группы… клубы, ты говоришь, может вступить и первокурсник? Даже по предметам по выбору?

— Конечно. Я сам с первого курса состоял в клубе Древних рун, а в прошлом году пошёл ещё и в клуб арифмантики, — ответил пуффендуец. — Придётся попотеть, потому что лекторы время от времени задают домашние задания, но если начать заранее, потом будет куда легче, когда пойдут официальные факультативы с аттестацией. А если тяжело даётся какой-то основной предмет, можно записаться и в клуб по нему.

С каждой секундой затея звучала всё привлекательнее, хотя кое-что Рон всё равно не понимал.

— Но к чему такая таинственность? Звучит здорово, так почему нельзя было рассказать при Гарри? Да и вообще, почему именно мне? Разве нельзя было просто вывесить объявления?

От этого вопроса глаза Седрика почему-то блеснули.

— Да, мы вывешиваем объявления на досках в гостиных, но по опыту скажу: записки о предметных клубах мало кого привлекают.

— …Резонно.

Если в гостиной Гриффиндора и висели подобные объявления, тогдашнему Рону было настолько всё равно, что он ничего не запомнил.

— Если честно, большинство ребят хотели подойти к Гарри Поттеру, — продолжил Седрик. — Клубам нужна реклама для привлечения новых участников, а её в последнее время явно не хватает. И что может сработать лучше, чем Мальчик-который-выжил в наших рядах?

Круглые голубые глаза сузились, брови сошлись на переносице:

— Ты хочешь завербовать Гарри через меня, так?

— Я сказал, что этого хотели мои ровесники, но сам я не совсем согласен, — пояснил Седрик. — Уверен, Поттер вполне славный парень, но предметные клубы существуют не ради того, чтобы набрать побольше народу или стать самыми популярными. Их цель — помогать тем ученикам, кто хочет учиться и испытывает трудности на уроках. Я хочу продвигать наши клубы не меньше любого другого, но если уж приглашать кого-то лично, то только того, кто, по-моему, относится к учёбе серьёзно. А вокруг поговаривают, будто ты у нас прямо вундеркинд.

— Чушь! Я вовсе не—! — уши Рона снова запылали, но на этот раз не от злости. — Хватит разыгрывать меня, Диггори!

— И не думал. Знаешь, если ты всерьёз хочешь стать аврором, тебе стоит вступить и в клуб Древних рун. Мы собираемся по средам и субботам с половины шестого до семи — если тебе интересно.

Рон мысленно отметил, что нужно будет позже записать расписание.

— Допустим, мне интересно: можно привести с собой друзей?

Седрик кивнул:

— Конечно! Новые участники нам всё-таки нужны. У нас есть ребята со всех факультетов, так что для тебя это отличная возможность с кем-нибудь познакомиться.

Младший Уизли задумчиво моргнул:

— Со всех факультетов? Даже слизеринцы?

Старшекурсник, однако, принял его удивление за опаску и сделал успокаивающий жест:

— Всё будет хорошо. Никаких издевательств в клубах мы не потерпим. Поверь мне, я знаю ребят, которых за такое выставили. И, вопреки тому, что многие думают, далеко не все задиры со Слизерина.

— Я ничего такого не имел в виду, — просто ответил Рон. — То, что я из Гриффиндора, вовсе не значит, будто я принципиально ненавижу слизеринцев.

Взгляд Седрика стал острее и задержался чуть дольше, чем следовало, прежде чем…

— Эй! — к удивлению Рона, Седрик вдруг протянул руку и взъерошил его рыжие волосы. — О-отстань!

Улыбка Седрика казалась чересчур жизнерадостной:

— Ты ничего, Ронни.

— А?

Четверокурсник поднялся и помахал рукой:

— Извини, мне пора. После завтрака собрание команды по квиддичу. Ещё увидимся!

Рон с недоверием нахмурился и провожал взглядом удаляющегося пуффендуйца, пока Седрик не скрылся из виду.

* * *

— В Хогвартсе есть учебные клубы?

Рон, сидевший между Гарри и Невиллом в гостиной за игрой в плюй-камни, кивнул:

— У меня была точно такая же реакция. Оказывается, о Хогвартсе можно узнать что-то новое, даже если у тебя здесь учились пять старших братьев.

С той странной встречи с Седриком Диггори в библиотеке прошло уже три дня, и, хотя Рон старался не зацикливаться, это предложение то и дело всплывало в мыслях. Оно отвлекало его настолько сильно, что стало слишком заметно для Гарри и Невилла, и те не могли не поинтересоваться, в чём дело. И как Рон ни пытался от них отмахнуться, оба вцепились в него словно ищейки, почуявшие след.

Рассудив в конце концов, что от правды особого вреда не будет — ведь Седрик всё равно сказал, что Рон может взять с собой друзей, — рыжий сдался.

Невилл отнёсся к этой мысли одновременно с интересом и тревогой:

— Там даже по зельям есть? Мне бы помощь точно не помешала. Но ты говоришь, туда ходят и с других факультетов тоже?

— Ага, но, насколько я слышал, они там в основном вполне ладят, — Рон помедлил. — Думаешь пойти, Невилл?

Круглолицый мальчик замялся:

— Звучит здорово, но… я даже не знаю, я ведь и в собственном-то факультете едва приживаюсь. А там ещё и слизеринцы!

Рон пожал плечами:

— Не попробуешь — не узнаешь, так ведь? А за Диггори, который ко мне подошёл? За него-то я, по крайней мере, могу поручиться.

— Старый друг? — спросил Гарри.

Это заставило путешественника во времени запнуться. Тогда, на четвёртом курсе, он не стал вдаваться в подробности перед Гарри, но когда-то давным-давно родители брали его и других своих детей с собой, когда шли играть с соседскими ребятами. Хотя Седрик бывал там нечасто, он был настолько дружелюбным и обаятельным, что к нему тянулись почти все, включая Рона. Но когда пришла пора Хогвартса, прежние товарищи по играм словно оказались в разных мирах, очерченных факультетами и новыми друзьями.

Рон не считал Седрика человеком, способным так легко забыть детскую дружбу. Но тогда, в первой жизни, младшему из сыновей Уизли казалось, что они отдалились слишком сильно и снова стали просто шапочными знакомыми.

Но ведь он назвал меня Ронни, совсем как раньше, — отметил восемнадцатилетний, вновь ставший одиннадцатилетним. — Словно ничего не изменилось. Неужели… так было всегда? В прошлой жизни ни один из нас не нашёл времени это выяснить. Почему же сейчас всё иначе?

— Сын наших соседей, — ответил наконец Рон. — Когда мы были маленькими, родители приводили нас, своих детей, играть с другими ребятами в Сент-Кэчполе.

— Наверное, здорово. А у меня дома обычно только мы с бабушкой, и поблизости нет ребят моего возраста, — сухо улыбнулся Невилл.

— На Тисовой улице полно ребят моих лет, но ни одного я не мог назвать другом, — Гарри сморщил нос. — Дадли об этом позаботился. А у вас там много волшебных семей, Рон?

— Немного, только Диггори, Лавгуды и Фосетты. И, в отличие от Уизли, в остальных семьях детей немного, — ответил Рон. — Я помню, что играл с Магдален и Сабриной Фосетт, Седриком Диггори и Луной Лавгуд…

Внезапно в кармане потеплело; он потянулся к нему, и сознание затопили образы.

— ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ ЕЙ! ОНА—

Звенящий в ушах гул энергии.

— Сдвинься, дурацкая глыба! СДВИНЬСЯ!

Хруст и брызги багрянца.

Судорожный вдох.

— Всё хорошо, парень. Всё хорошо. Мы держим вас. Обоих.

Короткие ручонки вокруг тела, запах цветов, икота.

— Спасибо, Рон! Спасибо тебе огромное—

— Вот это да, — заметил Невилл. — Как думаете, что там такое?

Рон моргнул, возвращаясь к реальности, и тряхнул головой от внезапного наплыва видений. Чёрт, серьёзно? Видения? Разве они не должны были прекратиться после той партии со Смертью?

К счастью, Гарри и Невилл слишком отвлеклись на происходящее у доски объявлений, чтобы заметить, как Рон внезапно выпал из реальности и теперь терпит лёгкую головную боль из-за этого.

— Э-э, понятия не имею. Хотите посмотреть?

Ища способ отвлечься от сбивающих с толку видений, Рон направился к толпе, собиравшейся у доски. Протиснувшись вперёд, он первым делом заметил — точнее, отыскал глазами — пергамент размером с ладонь, сообщавший об учебных клубах, о которых говорил Седрик (В левом нижнем углу, серьёзно? Как вообще кто-нибудь должен был это заметить?). Следующим оказался приколотый в самом центре свиток покрупнее.

— Уроки полётов?

— Что? Уже? — встревоженно прошептал Невилл сквозь гул всеобщего оживления вокруг объявления, пока Гарри в недоумении наклонил голову:

— Уроки полётов?

— Это специальный урок для первокурсников, где учат правильно летать на метле, — объяснил Невилл.

— Да? А я думал, первокурсникам мётлы не положены.

— Им… нам и нельзя, пока не пройдём лётную подготовку. Это касается и тех, кто вырос среди волшебников, даже если нас уже учили летать на мётлах, — объяснил Невилл. — Бабушка ни за что не разрешала дяде Элджи меня учить. Говорила, со мной и так вечно что-то случается, даже когда обе ноги на земле.

— Интересно, каково это — летать? — задумчиво произнёс Гарри, пока они с Невиллом и Роном возвращались к своему столу.

— Наверное, узнаем в четверг, — нервно отозвался Невилл. — Но почему нас опять ставят вместе со Слизерином?

Гарри помрачнел:

— Только этого мне не хватало. Ещё один шанс выставить себя дураком перед Малфоем.

Рон округлил глаза, вспомнив:

На нашем первом уроке полётов Невилл упал с метлы и сломал запястье! Мне что, опять придётся с этим что-то делать?

Но затем он вспомнил и то, что именно падение неуклюжего мальчика запустило череду событий, благодаря которым Гарри стал ловцом, — а для его лучшего друга это было очень хорошо. Стоило ли ради этого позволить другому другу снова пострадать?

Не то чтобы это падение имело для Невилла какие-то серьёзные последствия. Мадам Помфри сумела залечить запястье так, будто ничего и не было, и, несмотря на всю свою неуклюжесть, юный Лонгботтом к концу года всё-таки смог пройти лётную подготовку. Ничего страшного, правда?

Правда?

* * *

Чем ближе был четверг, тем сильнее Хогвартс полнился разговорами о предстоящих уроках полётов, которые неизменно перерастали в обсуждение квиддича. Рону казалось особенно забавным то, со сколь явным упоением первокурсники из магических семей рассказывали приукрашенные небылицы о своих лётных подвигах: например, Симус делился байками о своих так называемых деревенских виражах, а Малфой и вовсе заявлял, будто летает настолько великолепно, что для него стоило сделать исключение из правила «первокурсникам в школьную команду по квиддичу нельзя».

Другие первокурсники, вроде Невилла и Гермионы, напротив, казалось, с ужасом думали о неумолимо приближающемся первом уроке. Гермиона пыталась этого не показывать, но любой заметил бы, как она нервничает. Рон знал: всё дело в том, что в полётах ей ничем не помогут ни прочитанные наперёд книги, ни отточенные чары. И пусть в будущем она всё же научилась нормально летать, будь её воля, Гермиона предпочла бы и близко к метле не подходить.

Но сколько бы веселья ни доставляли ему откровенно нелепые байки и нервные выходки первокурсников, это мало помогало справиться с тяжестью тревоги, которую он всю неделю носил под ложечкой. И причиной тому были вовсе не уроки полётов, а нерешительность: Рон так и не мог решить, как поступить с Невиллом.

Одно дело — спасти его от унизительного урока зелий, ведь у этого поступка практически не было обратной стороны. Но сейчас, если уберечь Невилла от перелома запястья, тот, вполне возможно, не выронит напоминалку и не запустит цепочку событий, благодаря которой Гарри стал ловцом Гриффиндора. А Рону совершенно не хотелось ненароком этому помешать.

Сможет ли он удержаться от вмешательства на этот раз? И правильно ли это будет?

И из-за всех этих чёртовых сомнений я так и не спросил Гарри и Невилла, не хотят ли они пойти в учебные клубы! Рон поначалу досадовал на это, пока не сообразил: впрочем, не то чтобы они сейчас вообще всерьёз думали о чём-то, кроме полётов.

Рон и опомниться не успел, как наступило утро четверга. К тому времени, когда они с Гарри и Невиллом спустились в Большой зал на завтрак, за гриффиндорским столом только и говорили о предстоящем дне: первокурсники буквально гудели от предвкушения.

— Тебе правда стоит хоть что-нибудь съесть, Невилл, — сказал Гарри темноволосому мальчику, который угрюмо гипнотизировал взглядом вафли.

— Не могу. Вдруг меня стошнит во время полёта?

Рон чувствовал, что должен помочь Гарри подбодрить Невилла, но сам тоже так и не притронулся к блинчику на своей тарелке. Тут перед ним что-то глухо стукнуло, и он увидел Гермиону: волосы у неё пушились ещё сильнее обычного, а нос уткнулся в книгу. Вот только вместо одного из основных учебников на обложке значилось: Квиддич сквозь века.

К вящему стону большинства сидевших поблизости, пышноволосая девочка тут же принялась слово в слово пересказывать всё интересное, что только вычитала, едва прерываясь на то, чтобы откусить кусочек круассана или сделать глоток тыквенного сока. Типичная Гермиона — глушит нервы чтением и сыплет знаниями; Рон уже достаточно к этому привык, чтобы позволять ей говорить и пропускать добрую половину мимо ушей.

К несчастью, остальные сокурсники по факультету, казалось, были в шаге от того, чтобы дружно сорваться с места или просто запустить ей в голову парой булочек.

— Э-э, Гермиона, не то чтобы мы не ценили твои советы, но... — путешественник во времени прочистил горло. — Может, тебе стоит немного остыть? Полёты — не то, чему можно научиться, заучивая книги слово в слово. У меня пятеро братьев, и все они потрясающе летают, но учились-то они не по книжкам. — Он бросил взгляд на Невилла, единственного внимательного слушателя Гермионы. — Поверь мне, Невилл, единственный способ научиться летать — это пробовать самому.

Глаза Гермионы сверкнули, и она с грохотом захлопнула книгу на столе. Рон всем существом приготовился к неминуемому взрыву. Но прежде чем девочка успела разомкнуть плотно сжатые губы, в зал с шумом влетела стая сов.

Рон уже давно не был так благодарен появлению утренней почты.

— Ой, — воскликнул Невилл, когда на его тарелку с глухим стуком опустился небольшой, но увесистый свёрток. — Это от бабули!

— Что там? — поинтересовался Гарри, пока Невилл аккуратно разрывал обёртку.

Как Рон и ожидал, Невилл извлёк на всеобщее обозрение блестящий серебристый шарик размером со стеклянный шарик для игры, наполненный светлым туманом.

— Это напоминалка. Бабуля знает, что я вечно всё забываю, вот и обещала прислать. Берёшь её в руку, и если она светится... — Дым в шарике начал менять цвет, и лицо Невилла вытянулось. — ...красным, вот как сейчас, значит, ты что-то забыл.

— Толку от неё немного, если больше она ничего не сообщает. — Рон с досадой покачал головой. — Вот если бы существовала штука, которая показывает, что именно ты забыл, было бы здорово, правда?

Невилл вздохнул почти мечтательно:

— Да уж, это бы здорово помогло. Но что же я забыл?

— Учебники? Домашку? — подсказал Гарри. — Что-то, о чём просила бабуля?

— Шоколадных лягушек?

Гарри закатил глаза:

— И почему это должно быть важно, Рон?

— Эй, она просто краснеет, если «что-то забыл»! Это не значит, что обязательно важное!

— И из всего на свете ты выбрал сладости?

Рон шутливо насупился:

— Эй! Шоколадные лягушки чертовски важны, приятель!

— Но ты же только что сказал—!

— Я знаю, что вы просто хотите помочь, но я правда не могу сосредоточ... ЭЙ! — воскликнул Невилл, почувствовав, как напоминалка выскальзывает из руки, и тут же нос к носу столкнулся с ухмыляющимся Малфоем, за спиной которого маячили Крэбб и Гойл.

Только Гарри с Роном собрались вскочить на защиту Невилла, как за спиной слизеринца Макгонагалл каким-то образом бесшумно аппарировала.

— Что здесь происходит?

— Малфой взял мою напоминалку, профессор, — быстро ответил Невилл.

Упомянутый слизеринец бросил шарик на стол так, будто обжёгся:

— Просто смотрю.

— Забавно, — ледяным тоном отозвался Рон. — Что-то мы не слышали, чтобы ты спрашивал разрешения.

Малфой злобно зыркнул на него, поджав губы, но, прекрасно понимая, что в присутствии Макгонагалл ничего предпринять не удастся, вместе со своими громилами попросту промаршировал мимо троицы.

— Спасибо, Гарри, Рон, — тихо сказал Невилл. — Профессор.

— Да брось, пустяки, — ответил Гарри, когда декан их факультета вернулась к учительскому столу.

— И вообще, я сам искал повод проучить этого напыщенного придурка, — добавил Рон, хмурясь при одном воспоминании о том, как Малфой расхаживает павлином, будто школа и все в ней принадлежат ему. — Он всю неделю сам нарывался!

Застенчивый гриффиндорец улыбнулся:

— Ребята, вы лучшие друзья на свете!

Он знал, что Невилл говорит от чистого сердца, но от этих слов свинцовый ком у Рона в животе стал только тяжелее.

* * *

В половине четвёртого первокурсники Гриффиндора и Слизерина уже собрались на пришкольной территории на свой первый урок полётов — на ровной гладкой лужайке, откуда прекрасно просматривались тёмные узловатые деревья Запретного леса. Как Рон и помнил, день выдался ясным и ветреным, самое то для полётов.

На колышущемся море травы уже лежали двадцать школьных мётел, аккуратно выстроенных в пять рядов; там же их ждала преподавательница, мадам Трюк. Скрестив руки на груди, она с лёгким нетерпением оглядывала учеников своими жёлтыми ястребиными глазами.

— Ну, чего вы ждёте? А ну-ка, встаньте каждый возле метлы!

Гриффиндорцы и слизеринцы поспешили выполнить указание; Рон выбрал место между Невиллом и Гермионой. Жалкое подобие метлы изрядно пострадало от времени: прутья растрепались, согнулись, а некоторых и вовсе не хватало. Как, во имя Авалона, Гарри умудрился поймать на этой штуковине напоминалку?

— Так, у всех есть метла? Хорошо. А теперь, — продемонстрировала профессор, — вытяните правую руку над метлой и скажите: «ВВЕРХ!»

— ВВЕРХ!

Как и ожидалось, метла Гарри тут же прыгнула ему в ладонь; метла Рона — тоже. Метла Гермионы немного покачалась, но так и осталась лежать на земле, отметил про себя Рон. Беглый взгляд на слизеринцев показал, что у Малфоя всё тоже вышло с первой попытки (к немалому раздражению рыжего), как и у темнокожего паренька с короткой стрижкой ёжиком, кругловатым носом и круглыми карими глазами — Забини, кажется? Его распределяли последним? — а также у крупной девочки с квадратным лицом и длинными рыжевато-каштановыми волосами, чьего имени Рон никак не мог припомнить. Гринграсс стояла между ней и другой, куда более миниатюрной девочкой со светло-каштановыми волосами и большими оленьими глазами небесно-голубого цвета и сердито буравила взглядом собственную метлу, которая вполне довольствовалась тем, что оставалась на траве.

Слева от путешественника во времени Невилл растерянно перевёл взгляд с двоих друзей на свою неподвижную метлу:

— Ого, ребят, как вы это сделали?

Рыжий помнил, что в прошлый раз ему пришлось повторить команду дважды, прежде чем метла отозвалась, да и в ладонь она тогда влетела далеко не так резво. Должно быть, всё потому, что я теперь слишком привык летать. Поймав умоляющий взгляд друга, Рон подсказал:

— Попробуй сказать увереннее. Мётлы откликаются на то, как ты их зовёшь. Твоя не слушается, потому что чувствует, что летать тебе вовсе не хочется.

— А. Точно, ну да. — Невилл снова набрал в грудь воздуха: — ВВЕРХ!

Спустя ещё несколько попыток, пока Гарри и Рон наставляли друга, метла наконец взлетела в протянутую ладонь мальчика.

— Получилось! — просиял Невилл от восторга. — Спасибо, Рон! Спасибо, Гарри!

Рон слабо улыбнулся в ответ и перевёл взгляд на Гермиону: её метла уже перекатывалась туда-сюда, но от травы так и не оторвалась.

— Гермиона, попробуй сказать чуть—

— Всё в порядке, Уизли, — оборвала девочка, сердито сверля взглядом свою метлу. — Я и сама справлюсь.

Рыжий нахмурился:

— Я просто хотел помочь.

— А я об этом не просила. — И Гермиона снова прикрикнула на метлу: — ВВЕРХ!

Метла вильнула в сторону, но в конце концов прыгнула Гермионе в руку. Одарив Рона самодовольным взглядом, девочка отвернулась.

Рон вскинул бровь: он не помнил, чтобы Гермиона прежде дулась на него до такой степени. По крайней мере, на первом курсе. И какая муха её укусила?

Затем мадам Трюк показала ученикам, как правильно садиться на метлу, попутно поправляя им хватку. Гарри с Роном понимающе переглянулись и ухмыльнулись, когда у Малфоя разгорелся горячий спор с преподавательницей: та заявила, что он годами неправильно сидел на метле и держал её, и что «все галеоны твоего папочки не изменят в этом ни черта!». Улыбка Гарри стала ещё шире, когда мадам Трюк, поправив хватку ему самому, подошла к Рону и обнаружила, что исправлять у того практически нечего.

— Я летаю с шести лет, мадам Трюк. И пять старших братьев показали мне, как надо, — объяснил Рон. К тому же в прошлом вы меня всему этому уже научили.

— Поверь мне, Уизли, ко мне приходило немало учеников с домашним опытом полётов, — она мотнула большим пальцем в сторону Малфоя. — И лишь единицы, вроде тебя, способны делать всё правильно. К тому же вы с Поттером для первого курса держитесь на метле очень уверенно. Может, в следующем году попробуетесь в команду по квиддичу, если будет интерес.

Гарри робко улыбнулся комплименту, отчего Рон только весело покачал головой. Чёрт возьми, Гарри слишком милый для своего возраста! Это же просто на грани преступления!

Но когда мадам Трюк вернулась в центр лужайки, весёлый настрой Рона почти мгновенно улетучился.

— А теперь, — произнесла преподавательница с ястребиным взором. — Когда я свистну в свисток, с силой оттолкнитесь от земли. Вы подниметесь в воздух. Держите мётлы ровно, поднимитесь на пару футов, а затем слегка наклонитесь вперёд, чтобы опуститься обратно. Всем понятно?

— Да, профессор.

Рон крепче сжал метлу, заставляя себя не смотреть на Невилла. Вот оно. Как только мадам Трюк подаст сигнал взлетать, Невилл оттолкнётся слишком сильно и в итоге сорвётся. Спокойно, Рон, ты справишься. Просто расслабься. Больше ничего не меняй. С Невиллом всё будет в порядке. С Невиллом всё будет в порядке.

— По моему свистку! Три — два —

БУХ!

Вокруг Рона разом ахнули; сам он упрямо смотрел прямо перед собой, прекрасно зная, что Невилл оттолкнулся до свистка и уже уносится ввысь.

— Вернись, мальчик! — услышал он крик мадам Трюк, но отчего-то вопли Невилла звучали в ушах куда громче: — О нет! О нет! О нет!

Вдох, Рон, выдох. Пальцы мальчика уже впивались в дерево черенка. С ним всё будет хорошо. Ты же знаешь, что будет. Просто расслабься. Это продлится всего минуту.

— Боже мой, он же взмывает прямо вверх!

— Неужели никто не может его остановить?

Вдох. Выдох.

— А-а-а! — но Невилл поднимался всё выше. — Помогите кто-нибудь! Пожалуйста, я не знаю, как остановить эту штуку!

Вдох.

— Нет, нет, нет! Он же может упасть! Невилл, вернись! — послышался встревоженный лепет Гермионы.

— Профессор, разве мы не должны—

— Нет, Поттер, я не стану рисковать ещё кем-то из вас—

Дыши... Голубые глаза резко распахнулись. А, Годриковы портки!

— ...Уизли?! — Не обращая внимания на тревожные крики мадам Трюк, Рон ловко оседлал метлу и стрелой взмыл в небо.

— Ого!

— Чёрт, вы только гляньте, как он понёсся!

Восхищённые возгласы стали тише: Рон сосредоточился исключительно на самом полёте и на побелевшем гриффиндорце, болтавшемся уже футах в пятнадцати над землёй, и эта высота продолжала расти.

— Р-Рон! — с облегчением вскрикнул Невилл, когда тот поравнялся с ним. — Слава Мерлину! Прости, я не нарочно—

— Всё в порядке, Невилл, я здесь, чтобы помочь. А теперь, — Рон протянул руку, — наклонись чуть-чуть вперёд, самую малость, направь рукоять к земле и плавно спускайся.

— Я... я не могу—

— Можешь! — голос путешественника во времени стал твёрдым. — Только не вздумай сейчас грохнуться в обморок, Невилл! Просто сделай это!

— Я—

— Мы уже футов на двадцать поднялись, приятель! — Они находились намного выше самых высоких крон Запретного леса. — Сейчас или никогда! Ну же!

Круглолицый мальчик глубоко вдохнул и послушался. Метла прекратила подъём и протестующе взбрыкнула.

— А-А! — мальчик едва не сорвался с метлы.

— Держись крепче! Направляй её вниз! — резко крикнул Рон. — Ты справишься, Невилл! Я рядом, друг!

Сквозь слёзы кивнув, светловолосый гриффиндорец продолжил следовать указаниям Рона, и они вдвоём медленно, но верно начали спускаться всё ниже и ниже.

Прости меня, Гарри. Рон с грустью подумал об этом, пряча чувства за едва заметной улыбкой для Невилла. Я пытался, но не могу позволить Невиллу снова пострадать. Если это повредит твоим шансам попасть в команду по квиддичу, я... я обязательно найду способ всё загладить, клянусь. Но...

— А-А-А!

— А?

Чёрт, я потерял концентрацию!

— НЕВИЛЛ!

Невилл соскользнул с метлы набок в десяти футах от земли, и, несмотря на все попытки Рона поймать его, среагировал он недостаточно быстро, так что бедный мальчик плашмя рухнул на землю.

Рон быстро осадил метлу — не обращая внимания на ахи других учеников, — и присел, чтобы помочь другу подняться.

— Чёрт, Невилл, прости меня!

— С дороги, с дороги! — мадам Трюк протиснулась сквозь толпу вокруг мальчиков и склонилась над всхлипывающим темноволосым гриффиндорцем.

— Сломано запястье, — у Рона упало сердце, когда он услышал её бормотание. — Всё будет в порядке, парень. Ну же, вставай! А вы все — назад!

Ученики расступились, словно волна, а мадам Трюк поднялась, обняв Невилла одной рукой.

— Никому с места не сходить, пока я веду его в больничное крыло. А если кто-нибудь только попробует... — она бросила выразительный взгляд на Рона, — ...то вылетит из Хогвартса раньше, чем успеет сказать «квиддич»!

Рон мог лишь онемело кивнуть и, стиснув кулаки, смотреть, как мадам Трюк уводит его друга.

Да пошло оно всё к чёрту! Даже после всего этого я так и не сумел спасти Невилла!

Тут его хлопнули по спине. Запыхавшийся Гарри сиял от восторга.

— Ого, дружище, ты же не говорил, что умеешь так летать! Это было потрясающе!

Рон поспешно покачал головой.

— Ничего особенного, Гарри.

Погоди, вот увидишь, как летаешь ты сам!

— Только толку от этого чуть.

— Это же несчастный случай! Если бы ты не помог Невиллу опуститься ниже, он мог пострадать куда сильнее, чем просто сломать запястье, — сказал черноволосый мальчик. — И ещё говорит: «ничего особенного». Большинство из нас внизу так вовсе не считают!

Лишь тогда Рон заметил, что его окружили гриффиндорцы.

— Отличный полёт, дружище! — весело сказал Симус, хлопнув Рона по спине.

— Это было так смело с твоей стороны! — восхитилась Лаванда.

— И будет форменным безобразием, если после такого полёта тебя не возьмут в команду по квиддичу!

— Ч... чушь! Не глупи, Дин, — выдавил Рон; его уши пылали, а голова шла кругом от изумления.

Нет, только не я! Не меня должны брать в команду! Это должен быть Гарри! В полётах он практически Дамблдор! И вообще, вам следовало бы больше беспокоиться о Невилле! Это ведь у него сломано запястье! И кстати о Невилле, а что стало с?..

— Смотрите! — краем глаза Рон уловил жёлтый проблеск и, обернувшись, увидел, как Малфой подхватывает что-то из травы. — Это та дурацкая штуковина, которую Лонгботтому прислала бабка!

Напоминалка Невилла сверкнула в лучах дневного солнца, и сердце Рона совершило кульбит.

Гарри шагнул вперёд, его глаза блеснули, словно изумруды.

— Отдай сюда, Малфой!

В считаные секунды оба соперника уже взмыли в воздух — ровно так, как и должно было случиться.

Или, по крайней мере, почти так.

— ГАРРИ ПОТТЕР!

Ликующие крики в честь того, как ловко Гарри поймал напоминалку Невилла, мгновенно смолкли, едва появилась профессор Макгонагалл: ноздри её раздувались, брови были нахмурены, а глаза широко распахнуты.

— Никогда ещё!.. — задыхаясь, процедила она. — За всё моё время в Хогвартсе!..

Остальные гриффиндорцы тут же бросились защищать товарища по факультету («Пожалуйста, профессор, он не виноват!..», «Это всё Малфой, он первый начал!»), но Рон впервые за много дней позволил себе расслабиться. Может, дело было в его безумном везении, а может, некоторым вещам действительно суждено случиться, что бы он ни делал, но он был искренне рад, что, невзирая на все перемены, Гарри всё равно попадёт в команду по квиддичу. Ему хотелось как-то приободрить лучшего друга, ведь тот совсем побледнел и едва ли не дрожал, всё ещё сжимая в руке напоминалку...

— Поттер, Уизли, за мной.

Постойте, что?.. В шоке глаза Рона метнулись к строгому лицу Макгонагалл. Почему я?

Когда они с Роном встретились взглядами, Гарри выглядел не менее растерянным. Но понимая, что перечить декану своего факультета себе дороже, мальчики понурили головы и онемело побрели за ней следом.

* * *

— О чём вы двое только думали?!

Ох, — понял Рон, неловко переминаясь рядом с Гарри в пустующем классе, куда их привела Макгонагалл. — Не думал, что она так быстро узнает о моём феерическом провале со спасением Невилла.

— Простите, профессор, — начал Гарри. — Но Малфой отобрал напоминалку нашего друга. Я—я просто хотел вернуть её. Мне— полететь за ним казалось хорошей мыслью —

— Мыслью, из-за которой вы могли свернуть себе шею, мистер Поттер! — Макгонагалл резко повернулась к Рону. — И вы, мистер Уизли! Взлетели без присмотра мадам Трюк! Вам ещё повезло, что вы не переломали себе кости, как мистер Лонгботтом!

— А я не собирался просто стоять и смотреть, как мой друг пострадает, — честно ответил Рон. — И знаю, что поступил глупо, к тому же Невилл всё равно пострадал. Как он вообще?

От этого вопроса гнев Макгонагалл слегка утих.

— Сейчас он у мадам Помфри. Она залечила ему запястье, и, насколько мне известно, к ужину его уже отпустят. Но речь сейчас не о нём.

Она поправила очки.

— Похвально, что вам обоим хватает храбрости заступаться за друзей, однако между храбростью и безрассудством есть разница. Безрассудство — удел глупцов, и я рассчитываю, что мои львы способны отличить одно от другого.

Брови Рона дрогнули.

— Я знаю, что мог бы справиться лучше, но я не жалею о том, что сделал!

Даже если бы из-за этого Гарри не попал в команду на первом курсе, понял теперь Рон. Какова бы ни была причина, он ни за что не допустил бы, чтобы кто-то пострадал на его глазах. Жертвовать шахматными фигурами — это одно, но живые люди — его друзья — вовсе не пешки.

— И если подобное повторится, я без колебаний поступлю точно так же. Потому что ни за что не дам своих друзей в обиду, если в силах этому помешать. — Мальчик кашлянул. — И к тому же, профессор, вы должны признать: Гарри летает потрясающе! Будет преступлением, если он не попадёт в команду по квиддичу.

И Гарри, и Макгонагалл целую минуту ошеломлённо смотрели на него, и Рон чувствовал, как стремительно заливается краской. Чёрт подери дважды. Неужели он опять сболтнул лишнего?

— Подождите здесь, оба, — отрывисто произнесла наконец Макгонагалл и вышла, прикрыв за собой дверь класса.

Несколько секунд стояла тишина, пока Гарри не прошептал:

— Думаешь, нас исключат?

Рон торопливо покачал головой:

— Ни за что, друг! В смысле тебя уж точно.

Она ведь наверняка побежала за Вудом, чтобы сделать тебя новым ловцом.

— Э-э, дерзить ей было, пожалуй, не лучшей моей идеей за последнее время.

— Не знаю. Большинство твоих идей обычно блестящие, — отозвался Гарри.

— Первый раз такое слышу.

— И если ты думаешь, что профессор Макгонагалл меня не исключит, то и тебя не выгонят, я уверен, — добавил Гарри. — И я хотел сказать ещё раньше: то, что ты сделал для Невилла, было по-настоящему здорово. Куда важнее полетов.

— Да брось, ты сделал бы для нас то же самое, Гарри.

— Ты, кажется, забыл, что я просто стоял и смотрел, как ты всё делаешь.

Рон пожал плечами:

— Зато ты полетел за напоминалкой Невилла и утёр нос Малфою. Хватит принижать себя.

— Я мог бы сказать о тебе то же самое, — парировал Гарри.

— Такова уж доля напарника, Гарри. Тебе ещё многому предстоит научиться.

Дверь снова распахнулась. Макгонагалл вернулась, ведя за собой озадаченного Оливера Вуда. Рону пришлось подавить желание ухмыльнуться.

— Поттер, Уизли, это Оливер Вуд, — энергично произнесла она. — Вуд, я нашла вам ловца.

— Кого? — шёпотом переспросил Гарри, в то время как лицо Вуда озарилось восторгом ребёнка, которому объявили, что праздники наступили раньше времени.

— Вы серьёзно, профессор?

— Вполне. Поттер — прирождённый летун, ничего подобного я ещё не видела. Вы ведь впервые сели на метлу, не так ли, Поттер?

Мальчик медленно кивнул, и пока Макгонагалл увлечённо рассказывала о том, как ловко Гарри поймал напоминалку Невилла, Рон хлопнул лучшего друга по плечу:

— Поздравляю, приятель! Кажется, тебя только что взяли в команду по квиддичу!

Глаза Гарри загорелись изумлением:

— Правда? Но я думал...

— Для тебя явно делают исключение. Вуд — капитан сборной Гриффиндора.

— Ты когда-нибудь видел игру в квиддич, Поттер? — взволнованно спросил пятикурсник. Когда Гарри покачал головой, Вуд внимательно оглядел первокурсника: — Телосложение что надо. Ловец должен быть лёгким, но крепким. Правда, придётся раздобыть ему приличную метлу. Среди школьных нет ничего подходящего для ловца.

— Я поговорю с профессором Дамблдором, посмотрим, удастся ли обойти правило для первокурсников.

Гарри снова повернулся к Рону:

— Я ведь... не сплю?

— Могу ущипнуть, если хочешь.

— А как же Уизли? — Рон резко повернул голову, услышав, что Вуд упомянул его.

— Сделать исключение для Поттера и так будет непросто. Сомневаюсь, что то же самое выйдет провернуть для Уизли, — с досадой отозвалась Макгонагалл. — Однако, судя по тому, что рассказала мне Роланда, мальчик держится в воздухе ничуть не хуже Поттера. Возможно, в следующем году он станет вашим запасным охотником или вратарём. Ведь в команде нет никого, кто мог бы занять ваше место после выпуска, не так ли?

На этот раз Вуд окинул цепким взглядом Рона:

— Хм-м, долговязый, крепкий на вид. Ты играешь в квиддич с братьями, верно? На какой позиции обычно стоишь?

— Обычно вратарём. Иногда охотником, — ответил Рон. — Но мне, э-э, всегда больше нравилось стоять на воротах.

Вуд широко улыбнулся:

— Можно я возьму Уизли с собой, когда буду вводить Поттера в курс дела? Заодно посмотрю, на что они оба способны.

— Разумеется. А теперь, — Макгонагалл строго посмотрела на Гарри и Рона поверх квадратных очков, — ни слова об этом однокурсникам, понятно? Огласка нам ни к чему, по крайней мере пока я не получу подтверждения от профессора Дамблдора. А вы, Поттер, как только окажетесь в команде, извольте усердно тренироваться. — Пожилая волшебница возмущённо фыркнула: — Слизерин разгромил нас в прошлом матче! Я неделями не могла смотреть на Северуса!..

Затем она улыбнулась:

— Ваш отец, Джеймс, гордился бы вами. Он был одним из лучших охотников в истории Гриффиндора.

Как и всякий раз, когда кто-то упоминал его родителей, глаза Гарри подёрнулись влагой:

— Правда?

— И прекрасным капитаном команды, позволю себе добавить. А теперь, — Макгонагалл кивнула Вуду, — Вуд хочет поговорить с вами ещё немного и договориться о расписании следующей встречи, после чего вы свободны, Поттер.

Рон моргнул.

— Э-э, а как же я, профессор?

— А вы пока останьтесь, Уизли. — Женщина наклонила голову, обращаясь к Вуду и Гарри: — Вы двое можете идти.

Гарри, казалось, готов был запротестовать, с тревогой глядя на друга, поэтому рыжий ободряюще кивнул:

— Увидимся за ужином, Гарри.

Когда Вуд увёл неохотно уходившего первокурсника, Макгонагалл повернулась к Рону.

— Мне всё ещё влетит?

— Помните, что я вам говорила? О том, что храбрость и безрассудство — разные вещи? — спросила Макгонагалл. — Вы способный мальчик, Уизли, и большинство моих коллег отзываются о вас с похвалой. Ирма даже упомянула, как часто видит вас в библиотеке в самом начале учебного года за чтением книг для старших курсов.

Рону понадобилась секунда, чтобы сообразить, о ком речь.

— Мадам Пинс? Я всегда думал, что она меня терпеть не может.

Уголки губ Макгонагалл дрогнули.

— Она умеет отдавать должное чужим заслугам и сказала, что для первого курса вы на редкость смышлёный. Хотя и упрямы, и вам следовало бы быть осмотрительнее с представителями власти.

Вот это уже больше похоже на неё, — подумал Рон.

— Я веду к тому, что вы способны пойти далеко, Уизли. Я понимаю ваше стремление бросаться на защиту друзей, но вам нужно осмотрительнее выбирать свои сражения, — продолжила профессор. — Это мелкое происшествие, и, к счастью, никто серьёзно не пострадал. Но может настать момент, когда вам придётся подумать, прежде чем сделать шаг.

Рон прищурился:

— То есть вы считаете, что я должен позволять моим друзьям пострадать?

— Отнюдь. Однако вы не должны позволять желанию помочь затуманивать ваш рассудок. — Взгляд Макгонагалл слегка помрачнел. — Я молюсь о том, чтобы вам никогда не пришлось оказаться перед таким выбором, но бывают случаи, когда приходится приносить жертвы. Как бы отчаянно вы ни стремились к обратному, правда в том, что порой спасти всех невозможно.

На мгновение путешественника во времени сковал леденящий ужас, но он тут же нахмурился:

— Но я, чёрт возьми, хотя бы попытаюсь. Жизнь — не шахматная партия, и никто здесь не проклятая пешка!

Макгонагалл, казалось, опешила от столь резкой отповеди, и тут Рон сообразил, что одиннадцатилетнему мальчишке такие мысли вообще не должны были приходить в голову.

— А, простите, профессор. Просто накатило. Мне не стоило так дерзить. Просто, э-э… — Он лихорадочно соображал. — Мне просто не по себе от мысли, что моим друзьям и семье сделают больно, а я позволю этому случиться. Простите.

— …Вы играете в шахматы, мистер Уизли?

Рон моргнул:

— Э-э, да. Вообще-то это вроде как традиция Уизли.

Макгонагалл улыбнулась ему:

— Хотела бы я как-нибудь взглянуть на вашу игру, если у вас найдётся время. — Затем она указала на дверь: — Что ж, вы свободны.

— А? Уже можно идти?

— Но помните то, что я вам сказала, мистер Уизли. Когда-нибудь, когда станете старше, вы поймёте, что я имела в виду.

Рону оставалось лишь озадаченно кивнуть, но прежде чем он успел закрыть дверь, Макгонагалл снова окликнула его.

— Вы не только очень способный, но и добрый ребёнок, мистер Уизли, — сказала преподаватель трансфигурации. — Однако постарайтесь всё же не играть в героя на каждом шагу, хорошо?

— …Да, профессор, — легко согласился Рон, ведь быть героем вовсе не входило в его задачи. Он был персонажем второго плана, чьё дело — прикрывать спину Гарри и помогать лучшему другу в борьбе с Волдемортом, когда пробьёт час. Так уж вышло, что сейчас он ещё и взял на себя миссию спасать жизни и менять будущее к лучшему, но это нисколько не меняло его участи.

Рональд Билиус Уизли — напарник, непримечательный, незначительный, просто ещё один Уизли. Вечно в тени своих блестящих и талантливых лучших друзей.

И если благодаря этому все его друзья и близкие будут в безопасности, то его, честно говоря, всё вполне устраивало.

(К тому же скоро все и так узнают, что комплекс героя как раз у Гарри.)

* * *

— Рон, вот ты где!

— Привет, Невилл, Гарри, — поздоровался с друзьями Рон, когда они встретились в Большом зале. — Рад видеть, что руке уже лучше, Невилл. И это… — он почесал затылок, — прости, что дал тебе упасть. Свинский поступок с моей стороны.

Лонгботтом покачал головой:

— Не глупи, Рон! Это я должен тебя благодарить! Если бы не ты, всё могло закончиться куда хуже!

Да нет, не могло, — мысленно застонал Рон, но так как объяснить, откуда он это знает, он никак не мог, то просто кивнул. И тут он обратил внимание на задумчивый вид Гарри, что было довольно странно после всего произошедшего.

— Что с тобой, Гарри?

— …Кажется, я сделал глупость.

Рон перевёл взгляд на Невилла в ожидании объяснений, но тот выглядел совершенно растерянным:

— Мне так жаль, Гарри—

— Нет, Невилл, ты тут ни при чём. Во всём виноват Малфой. — Глаза Гарри сердито сузились. — Ему просто неймётся вести себя как скотина.

— Что случилось?

— Почему-то нас угораздило наткнуться на Малфоя и его дружков, когда мы с Невиллом вышли из Больничного крыла. Малфой, как обычно, вёл себя как форменный придурок: насмехался надо мной из-за моего так называемого исключения, обзывал Невилла тупицей, а тебя — показушником, который выпендривается, лишь бы все забыли, насколько ты нищий.

Путешественник во времени стиснул кулаки:

— Ах он, несносный хлыщ!

— А потом он вдруг бросает мне вызов на волшебную дуэль — будто я должен знать, что это вообще значит! И я… — Гарри покачал головой. — Я просто так на него разозлился, особенно когда он ляпнул, что мне придётся довольствоваться Невиллом в качестве секунданта, раз тебя нет рядом. И я… просто сорвался.

— …И ты согласился на дуэль, да?

— В Зале наград, около полуночи, — тихо сказал Невилл. — Но у меня дурное предчувствие, Гарри.

— Ну уж нет, я не позволю этому придурку думать, будто он взял над нами верх, — сердито отозвался зеленоглазый мальчик.

— Э-э, Гарри, а помнишь, что совсем недавно говорила Макгонагалл? — попытался воззвать к голосу разума Рон. — Насчёт разницы между храбростью и безрассудством?

Гарри нахмурился:

— Уже поздно, приятель. Я уже согласился и не могу пойти на попятную, иначе Малфой будет вечно тыкать нас в это носом.

Невилл простонал:

— Да с чего ты вообще взял, что он придёт?

— А с чего мы взяли, что нет?

Рон потёр виски, прекрасно зная, чем всё закончится. Но ведь вряд ли Гарри узнал бы о люке как-то иначе, верно? Да и Гарри, похоже, твёрдо намеревался сдержать слово во что бы то ни стало, невзирая на протесты Рона и Невилла.

Наверное, некоторым вещам и вправду просто суждено случиться.

К тому же, — утешал себя Рон, — на этот раз тоже никто не пострадал. Если не считать психологической травмы от встречи с трёхголовым псом.

* * *

Уф, следить за каноном и лором «Гарри Поттера» так тяжело, особенно без беты. Только покажется, что я перепроверил все факты, как что-то снова проскальзывает мимо моего радара. (T-T) Как хорошо, что у меня есть замечательные читатели, которые помогают мне и обращают внимание на промахи. Я обязательно учитываю ваши комментарии, так что не стесняйтесь делиться отзывами. Полезным подсказкам я всегда очень рад.

Примечания:

— Концепция лекторов в Хогвартсе была навеяна серией фанфиков The Chessmaster автора Flye Autumne, где Золотое трио учится на Слизерине и показаны все взлёты и падения политических интриг Благородных Домов. В реальной жизни лектор — это должность преподавателей колледжей и университетов на ранних этапах их академической карьеры. Если объяснять предельно упрощённо: все преподаватели программ бакалавриата начинают как лекторы, а затем растут в званиях по мере накопления опыта, получения дальнейшего образования и тому подобного, пока не добьются права занять высшую академическую ступень профессора.

— После некоторых поисков и небольшого планирования я представляю себе распорядок обычного учебного дня в Хогвартсе примерно следующим: с понедельника по пятницу уроки начинаются в 9:00 и длятся до без четверти одиннадцать. После обеда занятия возобновляются в 13:00, а учебный день заканчивается в 16:00 или 17:00. По субботам и воскресеньям у студентов полноценные выходные. Расписание приёмов пищи на каждый день: с 6:00 до 8:30 — завтрак, с 12:00 до 13:00 — обед и с 18:00 до 20:00 — ужин. Комендантский час для первокурсников и второкурсников начинается в 20:00, для третьекурсников и старше — в 21:00, а для всех курсов заканчивается в 5:00 утра. Звучит логично?

— В каноне не говорится о том, чтобы Седрик и Рон как-то дружили до Хогвартса, но учитывая, что Артур и Амос приятельствовали, вполне возможно, что их дети могли несколько раз видеться, когда ходили друг к другу играть. Что же касается того, почему они не общались во время четвёртого курса Гарри в каноне, то друзья детства вполне могут отдалиться друг от друга даже без разобщающей системы факультетов Хогвартса. В реальной жизни такое происходит сплошь и рядом.

В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:

Одним словом — Хэллоуин. Двумя словами — это тролль. Тремя словами — Рон в беде. Прости, Рон, но твои непримечательные деньки почти подошли к концу.

Благодарности:

— StarsandSunkissed за указание на опечатки.

— Kyu9930 за отзыв насчёт вопроса «один фанфик или несколько» для TBA.

Всем моим замечательным читателям, пишущим отзывы! Вы все такие потрясающие! Я просто не могу—! падает в обморок

* * *

Глава 7:

Учебные клубы Хогвартса

* * *

На следующее утро Гарри, Невилл и Рон выглядели немного усталыми, но совершенно бодрыми и жизнерадостными, к полнейшему недоумению некоего белобрысого слизеринца.

Несмотря на иное начало, полуночная дуэль прошла почти точно так же: Гарри, Рон и Невилл тайком выбираются из спальни и идут в комнату наград; Гермиона застаёт их и пытается остановить; Малфой не является, натравив на них Филча; столкновение с Пивзом и побег в Запретный коридор; встреча нос к носу с Пушком; Гермиона, которая в сердцах уходит, упомянув люк.

Чертовски приятно было во второй раз наблюдать ошарашенную физиономию Малфоя, когда тот увидел их на следующее утро, как и ликующее выражение лица Гарри, когда на следующей неделе тот получил свой не слишком-то скрытно упакованный «Нимбус-2000».

В тот самый вечер, когда Гарри получил метлу, Вуд позвал их с Роном на поле для вводного инструктажа. Рон помог капитану команды по квиддичу растолковать Гарри основы игры (под помощью Рон имел в виду то, что именно ему пришлось заталкивать бладжер обратно в ящик). А после того как лучший друг наглядно продемонстрировал Вуду, почему его впору называть Альбусом Дамблдором в полётах, пятикурсник протянул метлу Рону.

— Взлетай, Уизли, — сказал Вуд, оседлав свою метлу с квоффлом в руке. — Теперь твоя очередь показать, на что ты способен.

Сперва Вуд велел Рону сыграть в роли охотника, а сам встал на ворота вратарём. Вот тогда-то Рон и выяснил, насколько Вуд на самом деле великолепен в роли вратаря: парень мелькал алой бурей, перекрывая все три кольца. Несмотря на все старания, Рону удалось забить лишь три мяча из пятнадцати попыток.

Затем Вуд заставил их поменяться местами, и тогда Рон почувствовал, что наконец-то попал в свою стихию. Рону всегда больше всего нравилось стоять на воротах, когда он помогал тренироваться Чарли или близнецам. Это было заметно: ему удалось отбить восемь из двенадцати бросков Вуда. Правда, Рону казалось, что двигается он более неуклюже, чем помнил, и местами мог бы реагировать быстрее.

И вот это немного тревожило. Может, и реакция потеряла былую форму? Надо будет придумать, как над этим поработать.

Вуд, впрочем, выглядел совершенно счастливым.

— Ты прирождённый вратарь, Уизли! Жаль, что мы сейчас не можем взять тебя в команду, не то я сию же секунду сделал бы тебя своим запасным!

Уши Рона вспыхнули от похвалы, но про себя он подумал, что даже к лучшему, что в команду он не попал. Потому что, поразмыслив после стычки с Пушком, мальчик решил всё же откликнуться на приглашение Седрика.

В субботу после первого урока полётов Рон наконец решился прийти в учебный клуб по древним рунам и неловко спросил Седрика. Третьекурсник-пуффендуец пришёл в полный восторг.

— Эй, Рон, ты всё-таки пришёл! — Седрик хлопнул его по плечу. — Пойдём, я познакомлю тебя с остальными! Они так хотели с тобой познакомиться!

— Что? С чего бы им—?

— Да потому что он всю последнюю неделю каждый божий день только о тебе и твердит, — ответил кто-то перед ним. Рон перевёл взгляд на говорившего — невысокую фигуру с буйными серебристыми волосами, убранными назад с вытянутого лица, длинным крючковатым носом и в странной, но явно добротно сшитой мантии.

— Рон, это профессор Хуэй, лектор, руководящий учебным клубом по древним рунам, — представил его Седрик.

— Студенты всегда так удивляются, когда видят меня впервые. — Существо добродушно улыбнулось и протянуло руку для рукопожатия. — Просто лектор Хуэй, мистер Уизли. Рад познакомиться.

Вежливый гоблин? Серьёзно? Мозгу Рона потребовалась секунда, чтобы совладать с изумлением.

— Э-э, Рон Уизли, профессор Хуэй. Мне тоже приятно.

Рон огляделся по сторонам и заметил, что, хотя класс и не был полон, народу собралось больше, чем он ожидал поначалу. Он узнал некоторых учеников — например, Чжоу Чанг и своих ровесников-первокурсников: пуффендуйку, которую помнил как племянницу Амелии Боунс, Забини и ещё одного слизеринца, чьё лицо показалось странно знакомым.

Поскольку оба слизеринца сидели за ближайшим к нему столом (а Седрик устроился с Чжоу и ещё одной пуффендуйкой), Рон подсел к ним:

— Не возражаете, если я сяду здесь?

Забини вскинул бровь, а второй мальчик ответил:

— Ты уже сел, Уизли.

— А вы кто такие?

Слизеринцы переглянулись и смерили Рона оценивающим взглядом. Рыжий откровенно вздохнул:

— Ну не могу же я всё время звать вас «первый слизеринец» и «второй слизеринец», верно?

Темнокожий слизеринец ответил первым:

— Блейз Забини.

— …Теодор Нотт.

Нотт. Глаза Рона расширились от узнавания. Он же один из тех Пожирателей смерти в Отделе тайн! Это его сын?

Нотт нахмурился:

— Если ты собираешься просто пялиться, как дурак, то кругом полно других столов. Тебя сюда изначально никто садиться не просил.

У Рона вспыхнули уши, и он возмущённо выпалил:

— Эй, грубить-то зачем! Я вовсе ничего такого не—!

— Конечно, ничего такого. Никто ничего такого не имеет в виду, когда пялится на сына обвинённого Пожирателя смерти, — ледяным тоном бросил Нотт. — Особенно если это гриффиндорец.

— Тео, хватит. Занятие начинается, — осадил его Забини, но его взгляд, направленный на Рона, был ничуть не теплее. — Если из-за тебя у нас будут неприятности, Уизли, лучше пересядь куда-нибудь ещё.

— Да я не—! — Рон стиснул зубы и глубоко вдохнул. — Я пришёл сюда не устраивать неприятности, Забини, но сидеть могу где угодно.

В глазах Забини вновь появилось оценивающее выражение:

— Не лезь к нам, Уизли, а мы не будем лезть к тебе.

Больше Рон и слизеринцы не проронили ни слова, но путешественник во времени кипел внутри от возмущения. Какая муха их укусила? Ну да, может, глазеть и не стоило, но я же ничего дурного не замышлял! Почему эти змеи каждый раз выглядят так, словно готовы броситься в драку, стоит им столкнуться с гриффиндорцем?

Но, верные своему слову, Забини и Нотт больше его не трогали на протяжении всего занятия, дав гриффиндорцу возможность сосредоточиться на лекции.

— Для наших новых участников поясню: изучение древних рун — это ваш первый шаг в познании таинственной области рунологии. Руны существовали задолго до появления любого из присутствующих в этом классе, — начал Хуэй. — Впервые их начали использовать англосаксы, германцы и скандинавы более трёх тысяч лет назад, и руны издревле славились своими магическими и прорицательными свойствами.

В отличие от прочих гоблинов, которых доводилось встречать Рону, Хуэй оказался удивительно добродушным и увлекательным рассказчиком: он с явным удовольствием делился знаниями о древних рунах и поощрял всех участвовать в обсуждении. Мальчик на минуту даже забыл, что Хуэй всего лишь лектор по этому предмету, а не профессор (что было жаль — ничего против того, кто занимал пост профессора, Рон не имел, но Хуэй действительно отлично разбирался в своём деле и умел подать материал классу!).

С другой стороны, учебный клуб по арифмантике вела профессор Дюран — строгая, но элегантная шатенка в изящной розовато-лиловой мантии и тонких квадратных очках, за которыми скрывались настолько тёмно-карие глаза, что они казались почти винно-красными.

— Всегда рада приветствовать новых учеников, мистер Уизли, — произнесла Дюран после того, как Седрик представил ей Рона. — Но сразу предупреждаю: пусть посещение клуба и не влияет напрямую на вашу успеваемость, но если вы решите ходить сюда и дальше, я буду ожидать от вас полной отдачи. Отнеситесь к этому предмету со всей серьёзностью, и он откроет перед вами двери к новым высотам, позволит совершать открытия и расширит границы вашего восприятия магии. Однако от вас потребуются сосредоточенность и преданность делу, ведь арифмантика — один из самых, если не самый сложный раздел магии.

«Сложный» — пожалуй, лучшее слово для этой дисциплины. Неудивительно, что Гермиона так обожала подобные вещи! Как и Хуэй, Дюран начала занятие с краткого введения в арифмантику.

— Арифмантика, для тех, кто с ней ещё не знаком, — это изучение магических свойств чисел и их применения в нумерологии. Большинство волшебников не способны оценить подобные диаграммы по достоинству, — Дюран продемонстрировала им довольно сложную таблицу из чисел и геометрических фигур. — Но арифмант находит красоту в том, как эти числа взаимодействуют между собой и как заложенные в этой схеме причины и следствия порождают желаемый результат в виде заклинания. Вот это, к примеру, арифметическая основа для заклятия Люмос, зажигающего свет на конце волшебной палочки.

Глаза Рона чуть не вылезли из орбит. Чёрт возьми, нечто настолько сложное — всего лишь для такого простого заклинания, как Люмос?! Ему было даже страшно представить, как выглядит схема для Экспекто Патронум.

— Но арифманты должны не просто изучать соотношение этих чисел и получающееся заклинание: их задача — использовать свои знания, чтобы раздвигать границы диаграммы, изменять отдельные её части, создавать более мощные варианты, устранять слабости или снижать их влияние, а то и вовсе создавать совершенно новые заклинания. Все эти изменения отразятся как на движении палочки, так и на формуле заклинания.

Затем Дюран провела палочкой по верхней части диаграммы «Люмоса», на ходу изменив несколько чисел и углов.

— Предыдущая диаграмма служит руководством для сотворения традиционного «Люмоса». Вот так. — Она снова взмахнула палочкой, вызвав на её конце маленький белый шарик света. — Но изменения, которые я внесла в эту диаграмму — а они меняют и требуемое движение палочки…

Брюнетка снова повела палочкой, но вместо плавного кругового взмаха описала ею более быстрый круг и сделала резкий выпад вверх:

— Люмос!

И вместо шарика света заклинание приняло форму сияющего огонька, похожего на пламя свечи, приведя Рона в полный восторг.

— Заметьте, это всего лишь косметическое изменение. Есть множество других способов подправить заклинание, если знать, какую именно часть формулы менять. Вот почему у чар зажигания палочки существует несколько разновидностей — таких как «Люмос Солем» или «Люмос Луна». Но будьте осторожны: изменение не той части диаграммы или ошибка в расчётах могут привести к тому, что заклинание либо сработает неправильно, либо сотворит нечто совершенно иное. Именно поэтому движение палочки и формула заклинания столь же важны в чародействе, сколь сосредоточенность и воображение волшебника, — заключила Дюран. — Творчество приносит пользу лишь тогда, когда ему задано направление.

Разумеется, у Дюран нашлось собственное домашнее задание для всех членов клуба — листок с доводящими до мигрени уравнениями, которые требовалось решить до следующей встречи. Но, по крайней мере, мучиться от этой мигрени ему предстояло не в одиночку.

— Привет, Рон! Ой, ничего, если я буду звать тебя Роном? — раздался голос когтевранки, рядом с которой он сидел во втором ряду. Как и Чжоу, она была явно китайского происхождения: оливковая кожа, прямые чёрные волосы до плеч и раскосые карие глаза. — Приятно видеть в этом клубе ещё одного первокурсника. Я Сью, Сью Ли.

— Всё в порядке, Сью. Мы тут единственные первокурсники?

— Пока да, но надеюсь, мне удастся уговорить прийти кого-нибудь из однокурсников. Арифмантика — такой захватывающий предмет, правда? — Сью достала из сумки «Нумерологию и грамматику». — Я читала её всё лето перед Хогвартсом — моя мама была арифманткой, — но увидеть её в действии вот так просто потрясающе! Другие области применения арифмантики, конечно, тоже интересны. В другой моей книге, «Числа для внутреннего ока», подробно рассказывается о том, как использовать числа для предсказания погоды и…

То, с каким воодушевлением девочка рассказывала о прочитанных книгах и о своей любви к арифмантике, до боли напомнило Рону Гермиону. Если не считать внешности, она была точь-в-точь его любимая подруга — только дружелюбнее и, честно говоря, куда меньше походила на всезнайку и куда больше — на увлечённую заучку.

— …ой! Прости, пожалуйста, я тебе все уши прожужжала? Баба всегда говорил, что я слишком много болтаю.

— Э-э, а кто такой баба?

Сью покраснела:

— Прости. Я имела в виду папу. Баба по-китайски — папа.

Рыжий с интересом кивнул:

— Ты билингв? Вот это класс! Держу пари, мало кто из первокурсников знает второй язык!

Румянец когтевранки стал ещё гуще.

— Баба говорил, что если мы живём в Шотландии, это ещё не значит, что мы должны забывать, откуда родом. Я учу китайский с тех самых пор, как научилась говорить. Это очень сложный язык, но я всё равно его люблю. Словно маленькая частичка дома всегда со мной.

Рон задумчиво помолчал.

— А в Хогвартсе есть другие китайцы, с которыми ты можешь поговорить? В клубе древних рун есть одна когтевранка, Чанг.

Сью кивнула:

— Она знает совсем чуть-чуть, но хочет подучить язык и попросила меня помочь… — Девочка прикусила губу. — Правда, не уверена, что из меня выйдет хороший учитель. И мне не хочется показаться занудной или перегрузить её…

— Я всегда говорю друзьям: пока не попробуешь, не узнаешь, — заметил Рон. — Слушай, может, попробуешь немного поучить меня? Заодно посмотрим, над чем тебе стоит поработать.

— Правда? Ты согласен?

— Я немного подучу китайский, ты попривыкнешь учить. Почему бы и нет? — Рон кашлянул. — Да и мне, пожалуй, пригодится твоя помощь кое в чём ещё. Арифмантика — штука классная, но я в ней, наверное, полный ноль. Не подумай, я не собираюсь у тебя списывать или вроде того. Я правда хочу научиться, просто кое-что для меня пока выше моего понимания!

Сью хихикнула:

— Я попробую, но если меня будет слишком сложно понять, ты можешь попросить о помощи Пенни. Она тоже состоит в клубе, хотя иногда пропускает встречи. Вообще-то она староста Когтеврана.

— Пенни? — переспросил Рон. — Ты о Пенелопе Кристуотер?

Сью выглядела приятно удивлённой:

— Ты знаешь Пенни?

Рон непринуждённо пожал плечами:

— Слышал о ней, кажется, от брата, Перси. Он староста Гриффиндора.

Сью оказалась не единственной, кто предложил Рону помощь с клубами. Седрик передал ему копию расписания еженедельных встреч клубов с указанием закреплённых за ними кабинетов в школе.

— Обычно здесь ничего не меняют, но если вдруг что, преподаватели всегда передают сведения представителю клуба от учеников, — объяснил ему Седрик. — Я, например, представитель древних рун. А Пьюси — представитель клуба по арифмантике.

— А кто это?

— Единственный слизеринец в клубе арифмантики, а ещё он один из охотников слизеринской сборной. Хороший парень, только чересчур тихий. Один из немногих в их команде, кто, насколько я знаю, ни разу не нарушил правил, — Седрик слегка нахмурился. — Чего уж точно не скажешь об их капитане, Флинте.

Судя по пергаменту, учебные клубы действовали по основным предметам, арифмантике, древним рунам, уходу за магическими существами, алхимии и прорицаниям. Сам Седрик состоял в клубах арифмантики и древних рун, но подумывал вернуться ещё и на зельеварение. Рон тоже размышлял о зельях — хотя бы ради того, чтобы поддержать Невилла, которому это тоже было интересно, но пойти в одиночку тот чересчур робел. Гарри идея с клубами вроде бы тоже пришлась по душе, но Вуд так выматывал нового гриффиндорского ловца на тренировках, что сумеет ли тот вообще выкроить время?

Тут Рон вспомнил о стопке пергамента, дожидавшейся его в спальне.

— Пожалуй, для начала стоит разобраться со всей этой домашкой…

* * *

В последующие недели всё свободное время Рон разрывался между дополнительным чтением, учебными клубами и общением с друзьями. Книги по материалам старших курсов, которые он брал, приятно освежали память, а занятия в клубах открывали ему новые знания и новый взгляд на магию.

Профессор Хуэй помогал им постепенно заучивать рунические алфавиты, попутно обучая базовым схемам построения рун, а затем заставлял творить простейшие сочетания. Одной из первых попыток стала руническая связка для обогрева определённого пространства — вещь, которая ой как пригодилась бы во время охоты за крестражами.

— А теперь вспомните руны старшего футарка, которые вам нужно начертить на камнях, — Хуэй поднял небольшую квадратную каменную табличку, точно такую же, как образцы на столах участников клуба. — Каунан, Эйваз, Альгиз, Саламандра в форме ромба, начиная с Каунана на западе.

Творение рун, как выяснилось, требовало куда большего, чем просто начертить нужные знаки и расположить их в правильных конфигурациях. Рону приходилось выводить каждую руну строго определённым образом, знать её значение и на протяжении всего процесса черчения и активации ясно представлять, как она выполняет своё предназначение. Одна из соклубниц — пуффендуйка по имени Беатрис Хейвуд — убедилась в этом на горьком опыте, когда на практическом занятии вместо Эйваз использовала Эваз, из-за чего нагрелся весь стол, а не только область внутри ромба.

Однако путешественник во времени обнаружил, что у него к этому врождённая хватка: руны давались ему на удивление легко.

А вот в клубе арифмантики занятия носили скорее теоретический характер. И в отличие от древних рун, с числами Рон откровенно не ладил и порой путал строгие, запутанные правила решения уравнений. К счастью, соседки по парте всегда приходили на выручку.

— Это параллельные прямые, — объясняла ему Сью на одном из практических занятий. — И чтобы в этом примере найти уравнение прямой, нам нужно использовать формулу уравнения прямой с угловым коэффициентом: y − y1 = m (x − x1). Сначала мы находим угловой коэффициент первой задачи, затем подставляем его в...

— Чёрт побери, да сколько правил вообще надо для этого помнить?! И это всего лишь чёртово линейное уравнение! — Рону хотелось рвать на себе волосы, пока он не заметил встревоженный взгляд Сью. — Прости, Сью, я не хотел на тебе срываться.

Сью мягко улыбнулась:

— Всё в порядке, Рон. Для новичков арифмантика бывает очень сложной. Но судя по твоим записям, ответ почти правильный! Тебе просто нужно привыкнуть.

— Сью права, — раздался голос слева от неё. — И не забывай: когда переносишь число в другую часть, его знак меняется на противоположный. Так что твоя минус четвёрка здесь должна превратиться в плюс четыре.

— Твою ж... почему я вечно об этом забываю? — Рон зачеркнул неверные цифры на пергаменте. — Спасибо, Крист... э-э, Пенни.

Пенелопа Кристуотер лучезарно ему улыбнулась:

— Не за что, Рон.

Когда Рон впервые встретил Пенелопу на занятиях, она проявила к нему искреннюю доброту и дружелюбие: настояла, чтобы он, как и Сью, звал её просто Пенни, и предложила помощь с домашними заданиями. Сью даже немного поддразнивала его за то, что он несколько раз засматривался на Пенни («Кажется, кто-то втрескался!»). Рон не мог признаться новой подруге, что смотрел на белокурую старосту лишь потому, что в последний раз видел её залитой собственной кровью под мечом рыцаря.

Потребовалась неделя, но обратившийся в одиннадцатилетнего восемнадцатилетний парень освоился с дополнительными клубами и теперь даже получал от них искреннее удовольствие, пусть после занятий голова и шла кругом. Это не только помогало подтянуть знания и навыки, но и позволило завязать новые дружеские связи, которые, как задним числом рассудил Рон, в будущем очень пригодятся Гарри. Товарищи по клубу время от времени расспрашивали о Поттере, и Рон никогда не упускал случая замолвить доброе словечко за лучшего друга. Вот так, может, теперь они не ополчатся против него так легко.

На обычных уроках дела тоже шли вполне сносно. Время от времени он намеренно делал глупые ошибки, но всё равно отлично успевал почти по всем предметам и приносил Гриффиндору куда больше баллов, чем помнил по своей первой жизни. Он вовсе не собирался так сильно выделяться, предпочитая уступать Гермионе право отвечать на сколько угодно вопросов, однако преподаватели — особенно декан его факультета — почему-то взяли за привычку то и дело спрашивать его на уроках. Даже Снейп не остался в стороне, и однажды это вылилось в самый жаркий опрос в памяти первокурсников.

(— Что получится, если смешать варёную мандрагору, настой полыни и ложечницу?

— Многих ингредиентов не хватает, сэр, но я бы сказал — Бодрящее зелье.

— ...А рог двурога и корень мандрагоры?

— Перцовое зелье. Но я почти уверен, что и это зелье, и Бодрящее относятся как минимум к уровню СОВ. Так почему вы ожидаете, что я это знаю?

— Минус десять баллов Гриффиндору за дерзость, Уизли!

Рон наверняка выпалил бы в ответ сверлящему его взглядом профессору ещё какую-нибудь колкость, но Гарри вовремя и весьма ощутимо пнул его по голени.)

Это лишь укрепило младшего из сыновей Уизли в решимости получать по Зельям высшие оценки, так что оказалось весьма кстати, что Гринграсс — назначенная его напарницей до конца года — точно так же стремилась к хорошим отметкам и, в отличие от Нотта и Забини, не считала, будто Рон ищет повода её сглазить.

В общем и целом, последние недели выдались для Рона весьма насыщенными.

Но, к сожалению, не обошлось и без пары ложек дёгтя, и главной из них была некая Гермиона Джин Грейнджер.

Кроме того, Рон заметил, что после той полуночной катастрофы Гермиона держалась с Гарри и Невиллом холодно. А Рон? Рону доставался не просто ледяной приём, а ледяные шипы, сочащиеся ядовитой кислотой.

Его сводило с ума то, насколько резче Гермиона вела себя с ним сейчас по сравнению с тем, что он помнил по первому курсу. Когда на следующее утро он попытался извиниться за то, что едва не втянул её в неприятности, она смерила его взглядом, рядом с которым подземелья показались бы раскалённой пустыней:

— Ну да, конечно, и какая польза была бы от твоих извинений, если бы меня исключили?

Рон растерянно забормотал:

— Но тебя... нас... никого ведь не исключили, Гермиона.

— И от этого, конечно, всё сразу стало лучше, да, Уизли? — огрызнулась Гермиона и поспешно пронеслась мимо.

Чем он вообще заслужил такую злость? Всё это время он изо всех сил пытался подружиться с ней. Но каждый раз она огрызалась и ощетинивалась, точно загнанный в угол книзл. Она старалась не подходить к нему ближе чем на расстояние вытянутой руки, если не было крайней необходимости. Чёрт, да стоило ему заговорить с ней, как она отшивала его неизменным: «Чего тебе надо, Уизли?»

Это не давало ему покоя настолько, что в конце концов он решил спросить совета у друзей.

От Гарри толку оказалось немного:

— Грейнджер с тобой ужасно обращается, Рон! В ней вообще нет ничего хорошего! Не понимаю, почему ты так упорно пытаешься с ней дружить!

— Это не так! Вы же помните, какой она была в поезде, Гарри, Невилл? Уверен, за всей этой учёностью она очень славная. Нам просто нужно узнать её получше!

— Я тоже так думал. Но есть предел тому, сколько я готов терпеть, пока она поливает грязью одного из моих лучших друзей, — мрачно произнёс Гарри. И если бы не повод, Рон был бы счастлив услышать, как Гарри впервые в этой временной линии признаёт его и Невилла своими лучшими друзьями.

К счастью, ещё один из лучших друзей Рона оказался более разговорчивым:

— Честно говоря, Рон? По-моему, она тебе... ну... завидует.

— Завидует? Мне? — недоверчиво переспросил Рон. — Но как? Почему?

— Начать с того, что ты один из главных претендентов на звание лучшего ученика курса, — медленно, словно успокаивая расходившегося ребёнка, объяснил Невилл. — Ты же видишь, какая Гермиона. Она очень умная и относится к учёбе крайне серьёзно. Очевидно, что она видит в тебе соперника. — Темноволосый мальчик запнулся. — Нет, забудь. Она считает тебя угрозой.

Рон потёр лицо:

— Да сколько раз повторять? Я вовсе не...

— Хочешь ты того или нет, приятель, но ты один из лучших на нашем курсе, — рассудил Невилл. — Особенно на практике. И не думай, будто я не видел твои эссе! Ты ни разу не получал оценку ниже «В» даже по Зельям. По Зельям, Рон, у Снейпа!

Вот это Рон счёл полнейшей нелепицей. Да, в этот раз он учился усерднее, но лишь потому, что того требовала его миссия. Он много читал, чтобы освежить основы и выучить новые заклинания. Он старался делать домашние задания как можно быстрее, чтобы оставалось больше времени на дополнительное чтение. В эссе он писал подробнее просто потому, что знал достаточно, чтобы написать куда больше прежнего. Заклинания первого курса давались ему почти безупречно — и уж точно не благодаря капризной палке, служившей когда-то палочкой Чарли, — ведь он уже вовсю восстанавливал в памяти заклятия уровня третьего курса.

И единственная причина, по которой он хоть сколько-нибудь приближался к лучшим десяти процентам первокурсников, заключалась в его нечестном преимуществе — опыте. Он же был семикурсником! Было бы форменным позором, если бы программа первого курса давалась ему с трудом! Вот почему ему приходилось читать дополнительную литературу и посещать дополнительные учебные клубы, чтобы продолжать осваивать новые способы творить магию!

Однако постепенно растущие магические способности породили и вторую проблему: палочка Чарли снова отказывалась с ним сотрудничать, отчего заклинания Рона выходили либо слабее, либо сильнее, чем нужно. На одном из уроков трансфигурации, когда требовалось превратить пергамент в дерево, после первых двух попыток Рона древесную текстуру приобрели сначала лишь края, а затем и весь лист. Взбешённый тем, что у него возникли настоящие трудности с заклинанием первого курса, Рон произнёс формулу чересчур напористо, отчего пергамент взмыл в воздух и со звонким стуком шмякнулся ему на голову — бумага успела где-то в процессе падения превратиться в деревяшку.

— Мистер Уизли, не нужно вымещать злость на пергаменте, если у вас не получилось с первого раза, — мягко отчитала его Макгонагалл к немалому смущению мальчика. Но поскольку Рон всё равно первым превратил свой пергамент в дерево, он получил пять баллов за старания.

Он, правда, не понимал, в чём дело. Дома, в Норе, Рон думал, что взял эту проблему под контроль. К тому моменту он вполне сносно творил заклинания уровня пятого курса, так что теперь терялся в догадках, что пошло не так.

Может, мне снова нужно больше практиковаться. В последнее время я колдую куда чаще — со всеми этими дополнительными занятиями и прочим, — рассудил Рон. Но где упражняться так, чтобы никто не видел? Я ведь не смогу объяснить, откуда знаю такие заклинания — особенно те, которые приходилось применять на войне.

Впрочем, как следует поразмыслить над этим он не успел: уже через неделю настал тот самый урок заклинаний с Вингардиум Левиоса.

* * *

Если бы взглядом можно было убивать, Рон уже добрую сотню раз снова оказался бы на той шахматной доске со Смертью и Снейпом.

Само собой, на заклинаниях его снова поставили в пару с Гермионой. И, само собой, Гермиона всё ещё на него дулась. Если Оно ловило кайф от того, что отравляло Рону жизнь, эта пытка просто обязана стоить того!

— Ну... эм... начнём? — осторожно спросил Рон, указывая на перо.

Взгляд Гермионы стал острее, когда она достала палочку:

— Ладно, будем пробовать поднять перо по очереди. Я начну.

Рон легко пожал плечами, твёрдо намереваясь позволить ей первой правильно выполнить чары. Быстро пораскинув мозгами, он счёл, что это лучший план. Гермиона была умной и терпеть не могла проигрывать, так что если показать ей, будто она в чём-то лучше него (а на самом деле — вообще во всём), то она, возможно, умерит враждебность.

Может, старая палочка Чарли как раз поэтому и должна была капризничать, — оптимистично подумал Рон. Может, это для того, чтобы сейчас я не обошёл Гермиону, и тогда у меня появится шанс наладить с ней отношения.

Потребовалось несколько чередующихся попыток — при этом Рон старался постепенно выправлять свои движения и заклинание, создавая видимость успехов, — пока Гермиона радостно не вскрикнула, когда её перо плавно поднялось в воздух.

— Превосходная работа, мисс Грейнджер! — громко произнёс Флитвик сквозь взволнованный гомон класса, увидевшего успех Гермионы. — Пять баллов Гриффиндору за столь великолепные чары!

— Отличная работа, Гермиона! — искренне сказал Рон, когда его соседка по парте наконец перестала ликовать.

Девочка с пышной шевелюрой, казалось, опешила от его слов, но затем произнесла:

— Твоя очередь.

— Ага. — На этот раз Рон попытался наложить заклинание всерьёз. И даже так потребовалось ещё две попытки (а в какой-то момент показалось, будто пальцы покалывает от палочки), прежде чем его перо тоже взмыло ввысь. — Эй, вышло!

— …Ну, в общем-то, давно пора, — надменно бросила Гермиона после того, как Флитвик начислил Рону два балла за его труды.

Рыжий лишь отмахнулся от этой реплики и принялся оглядывать класс в поисках друзей.

Гарри, стоявший в паре с Симусом, похоже, был уже близок к успеху, а вот Невилл и Дин прямо рядом с ними явно мучились со своим пером. Рассудив, что это куда более полезный способ провести время, Рон повернулся к ребятам:

— Помощь нужна?

— Да, пожалуйста, Рон. Это чёртово перо ни с места, что мы только ни делаем, — отозвался Дин, а Невилл энергично закивал.

Путешественник во времени усмехнулся:

— Всё не так трудно, как вам кажется. Во-первых, я слышал, что вы неправильно произносите. Надо «вин-гар-диум леви-о́-са», а не «левиоса́». Очень важно сделать упор на «о» в середине и хорошенько протянуть «гар». Пока улавливаете?

Дин и Невилл некоторое время отрабатывали произношение, пока удовлетворённый Рон не поднял собственную палочку.

— Отлично! Теперь, когда с заклинанием разобрались, дальше идёт движение палочкой.

— Ага, это я помню, — сказал Невилл. — Взмахнуть и рассечь, вот так, да?

Рон проследил за движением палочки друга и покачал головой:

— Почти получилось. Только в самом конце нужно сделать резче. Именно это направит твою магию так, чтобы потянуть перо вверх. — (Оказывается, Рон всё-таки кое-чему научился на арифмантике. Обалдеть!) — Вот, я покажу движение без заклинания, чтобы было видно.

Мальчик вывел палочкой правильную фигуру. Он почувствовал, как по руке пробежала толика магии, но не придал этому особого значения и на полпути повернулся к Невиллу и Дину, чтобы проверить, уловили ли они жест:

— Как думаете, справитесь?

Но вместо понимания или хотя бы недоумения на лицах обоих гриффиндорцев застыл чистый шок — челюсти у них попросту отвисли.

Он вскинул бровь:

— Что?

Невилл ткнул дрожащим пальцем:

— Р-Рон, смотри.

Рон повернулся туда, куда указывал друг, и от увиденного его сердце ухнуло в пятки. Какого хрена?!

— Ха, великолепно! Великолепно! — С первого ряда восторженно захлопал в ладоши Флитвик. — Вы видели, класс? Мистер Уизли только что продемонстрировал, как творить Вингардиум Левиоса без единого слова!

ТВОЮ. ЖЕ. МАТЬ?! Глаза Рона в панике заметались между палочкой и пером Невилла, которое невинно парило под потолком. Нет. Нет, нет, нет, нет, этого не должно было произойти! Он даже не пытался сосредоточиться на том, чтобы поднять это грёбаное перо, — просто показывал друзьям нужное движение! Только сейчас до него дошло, что к вырвавшейся толике магии стоило отнестись гораздо серьёзнее!

— Профессор, я... я сам не понял, что произошло! Я даже не пытался!..

— Бессловесное колдовство — задача невероятно сложная для первого курса, ведь для этого нужно досконально знать заклинание и понимать принципы его действия! Но если прилежно учиться и достаточно практиковаться, сотворение чар становится второй натурой, позволяя применять их невербально или с затратой совсем малого количества магии! — возбуждённо пояснял Флитвик. — За все эти годы мне доводилось видеть лишь единицы первокурсников, способных на такое, и наблюдать это — каждый раз неописуемый восторг! Неудивительно, что вы оказались среди них, учитывая ваши успехи на моих уроках!

Да нет же, просто я семикурсник, который уже на автомате творит заклинания первого курса!..

— А теперь получите пятнадцать баллов Гриффиндору за успехи в чарах выше среднего, мистер Уизли! — просияв, завершил Флитвик.

От шёпота, взорвавшегося вокруг него, Рону до боли захотелось трансгрессировать прямо из класса. Матерь Артура Пендрагона, прикончите меня кто-нибудь! Или выбросьте эту дурацкую палочку подальше, пока я не переломил её пополам! Мелкая дрянь, как ты могла так со мной поступить?!

Он поймал на себе взгляд Гермионы — глаза её метали молнии, а лицо залилось яростной краской.

Обвислые яйца Грин-де-Вальда!

* * *

— Гермиона! Эй, Гермиона!

Как только занятие закончилось, Рон сразу же направился к Гермионе, но та уже быстро покинула класс. К тому времени как Рон нашёл её, она стремительно неслась мимо первокурсников, таща под мышкой увесистую книгу, и не останавливалась, несмотря на то что Рон окликал её.

Но уж в чём этому Уизли точно нельзя было отказать, так это в упрямстве.

— Гермиона, подожди! — В опустевшем коридоре Рону наконец удалось нагнать её и преградить ей путь.

— Отойди от меня, Уизли, — огрызнулась Гермиона; голос её дрожал, пока она проталкивалась мимо него. Но Рон потянулся к её руке:

— Гермиона, если дело в...

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — взвизгнула девочка, резким хлопком выдернув руку из его хватки. — Что с тобой вообще такое?! Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?!

— Со мной?! Это я должен тебя спросить! — сказал Рон. — Когда мы встретились в поезде, ты была вполне приветлива со мной. Но стоило начаться урокам, как ты просто взъелась на меня, и я понятия не имею почему!

— Ты не знаешь? Для того, кто якобы считается лучшим учеником нашего курса, — со жгучей злостью произнесла Гермиона, — ты на удивление туповат, не находишь?

Успокойся, Уизли. Глубокий вдох. Успокойся.

— Ну раз уж ты такая умная, — глухо прошептал Рон, — может, ты мне и объяснишь.

Карие глаза девочки с копной густых волос сердито сузились.

— Не строй из себя жертву после того, как нарочно выставил меня дурой на Заклинаниях!

Слева послышались шаги, но Рон заставил себя не сводить взгляда с девочки перед ним.

— Гермиона, всё совсем не... Я вовсе не хотел, чтобы так вышло! Я...

— Чушь! Профессор Флитвик сказал, что такого мастерства можно достичь только постоянными тренировками! — яростно огрызнулась девочка. — Ты наверняка уже не первый день правильно накладываешь эти чары, но делал вид, будто ничего не умеешь, лишь бы жестоко подшутить надо мной, когда у меня наконец...

Щёки Рона виновато вспыхнули.

— Я вовсе не это хотел сделать. — Он глубоко вздохнул. — Ладно, признаю: я планировал дать тебе первой правильно сотворить чары. Но только потому, что я устал от этого! Я не хочу, чтобы между нами было какое-то соперничество! Мы здесь учимся, а не выясняем, кто лучший волшебник или лучшая ведьма в школе!

— Ах вот оно что?! Ты решил меня пожалеть?!

— Да не жалею я тебя! Я просто хочу по-человечески к тебе относиться! Я хочу, чтобы мы были друзьями!

— А вот чёрта с два, потому что я твоим другом быть не желаю! — закричала на него Гермиона, и её стройное тело дрожало от ярости. — Ты возомнил себя таким умным и таким популярным только потому, что дружишь с Гарри Поттером! Только потому, что колдуешь лучше меня! Только потому, что считаешь себя умнее меня! Но я знаю таких, как ты! Ты просто тупоголовый выскочка, которому лишь бы привлечь к себе внимание!

— Э-это просто бред! Я ничего подобного не говорил! Откуда ты вообще всё это взяла?!

— Нет, бред несёшь ты! Мне не нужна твоя жалость, Уизли! Ну и что с того, что у меня нет друзей? Что с того, что ты всем нравишься больше, чем я? Мне плевать на это! Слышишь меня, Уизли? Мне совершенно плевать, — продолжала Гермиона. — Так что засунь свои любезности себе в задницу, они мне даром не нужны! Ты мне даже не нравишься! Я ненавижу тебя, Рональд Уизли, и, ради всего святого, пусть я скажу это в последний раз: ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

С этими словами Гермиона буквально протаранила Рона, силой прорываясь вперёд. Он был настолько ошеломлён её последними словами, что замер в шоке, словно лишившись рук и ног, пока воспоминания из иных времён лавиной обрушивались на его чувства.

«Ну почему ты обязательно должен быть таким круглым дураком, Рон?!»

«И чего ещё мне стоило ожидать от человека с эмоциональным диапазоном чайной ложки?!»

«Ты — невыносимый — мерзавец — Рональд — Уизли!»

— РОН!

Он почувствовал руку на своём плече, выдернувшую его из ступора — прямо к зелёной глубине встревоженных глаз Гарри.

— Г-гарри? — И только тогда он понял, как сильно его трясёт и как весь мир вокруг доносится до него лишь пульсирующим гулом в ушах.

— Рон, ты в порядке? — рядом с Гарри возник Невилл, выглядевший не менее обеспокоенным. — Хочешь присесть ненадолго?

«Кто выберет тебя вместо Избранного?»

— Н-нет, я в норме. Всё... со мной всё в порядке. Я просто... — Рон тряхнул головой. Соберись, блядь, Уизли! — Парни, сделайте одолжение, занесите мои книги наверх в башню, а? Я только... — Он прочистил горло, сунув учебники в руки Гарри. — Мне нужно в уборную.

Он сорвался с места прежде, чем Гарри или Невилл успели что-либо ответить.

* * *

«Хватит винить Живоглота в пропаже Скабберса, придурок! Он не виноват, что ты не способен нормально позаботиться о своём питомце!»

«В следующий раз, когда будет бал, пригласи меня раньше, чем это сделает кто-то другой, а не от безысходности!»

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Рон плеснул на лицо ещё воды, словно это могло хоть как-то смыть образы и слова, штурмовавшие его разум.

Он не знал, сколько уже провёл в мужском туалете, растирая лицо и заливая водой раковину и зеркала, разрываясь между тошнотой и желанием так приложиться головой о стену, чтобы потерять сознание. Ему было паршиво оттого, что он вот так бросил друзей — не сказал, куда уходит и когда догонит их. Но он не мог позволить им увидеть себя таким, не мог позволить никому увидеть, насколько в действительности жалок Рональд Уизли — и из-за чего, из-за девчонки!

Но нет, Гермиона Грейнджер была не просто девчонкой. Она была его лучшим другом, союзницей, опорой в те моменты, когда чувства брали верх, — женщиной, с которой он хотел провести остаток своих дней. И пусть Мерлин покарает его за подобный эгоизм, но он отчаянно хотел вернуть её — пусть сейчас только как друга. Гарри и Невилл ведь каким-то образом вернулись к нему, так почему нельзя вернуть её?

Это потому, что я изменился? Потому, что заставил всех поверить, будто я какой-то вундеркинд? — мрачно подумал Рон. — Если б я только мог сказать правду: что я просто самозванец. Грёбаный самозванец. Гермиона — умнейшая ведьма нашего поколения, и она… она так тяжело трудилась, чтобы стать лучшей. Я… я никогда не хотел отнимать это у неё. Мне просто нужна она.

Рон почувствовал, как защипало в глазах, и со злостью потёр их. Хуже не придумаешь. И чего он добьётся, если расплачется, как сопливый младенец, кроме как сделает из себя ещё более жалкое посмешище? Но хоть он и понимал это, слёзы всё равно продолжали подступать.

Словно я снова её теряю. Но всё не может так закончиться. Должен быть какой-то выход, — тяжело сглотнул Рон. — Должен быть способ доказать ей, что я… я вовсе не хотел сделать ей больно. Я просто хочу, чтобы мы снова были друзьями. Чтобы всё вернулось к тому, как должно было быть…

«А вот чёрта с два, потому что я твоим другом быть не желаю!»

Рон нахмурился, его рука застыла над закрытым краном раковины.

А ведь в этом была горькая правда. Всё это время, когда речь заходила о Гермионе, он думал о том, что хочет вернуть её дружбу, не столько потому, что так было предначертано, сколько потому, что этого хотелось ему самому. Было необходимо ему самому.

Но он ведь сам всё изменил, разве нет? С той самой июльской ночи, когда он очнулся, он уже начал менять события — вопреки всем попыткам не влиять ни на что лишнее, кроме того, без чего нельзя было обойтись.

Чем дольше Рон размышлял об этом, тем яснее начинал понимать…

Оно говорило, что этот мир не вполне совпадает с тем миром, который был в моём прежнем будущем, — подумал Рон. — Что кое-что здесь изначально будет другим. А я сижу тут и пытаюсь изменить этот мир, заставить его стать таким, каким я его помню. Но ведь это и их мир тоже, верно? И… если это не то, что приведёт к их гибели… кто я такой, чтобы навязывать им свои желания?

— Почему всё обязательно должно быть так чертовски сложно? — рыжеволосый волшебник шумно выдохнул и зачесал растрёпанные волосы назад. Похоже, такова цена за возвращение в прошлое, а? Или за перерождение, или как там Оно это называет.

Рон ещё раз внимательно посмотрел в зеркало. Волосы уже не торчали во все стороны, к лицу вернулось немного красок. Терпимо, решил он. Надо выходить. Наверное, уже пора на пир. Гарри и Невилл, должно быть, уже беспокоятся—

БУХ!

Громкий удар в дверь туалета и сотрясение, от которого Рон едва не потерял равновесие.

— Какого чёрта?

БУХ! БУХ! БУМ!

Пол под ногами содрогнулся от удара, сотрясая всю комнату; пальцы Рона соскользнули с раковины, и он плюхнулся прямо на задницу.

Землетрясение? Чутьё подсказывало, что нет. Во-первых, он был совершенно уверен, что на первом курсе в Хогвартсе никаких землетрясений не случалось. Такое он бы точно запомнил! Во-вторых, тряска ощущалась так, будто что-то тяжеленное выламывало дверь. Что-то настолько мощное, что ходуном ходила вся комната—

ХРЯСЬ!

Рон едва успел вскинуть руки, закрываясь от обломков, когда несчастная дверь разлетелась в щепки.

Да что там вообще творится?!

Едва Рон откашлялся от забившей лёгкие пыли, как в нос ему ударила жуткая тошнотворная вонь.

Смесь запущенного грязного писсуара и нестираных вонючих носков.

О нет. Рон потянулся к волшебной палочке; сердце бешено колотилось, пока он готовился к тому, что, как он уже знал, стояло там. Да вы, блядь, издеваетесь.

Меньше чем в десяти футах от Рона, возвышаясь двенадцатиметровой серой громадой, с толстенной утыканной шипами деревянной дубиной в руке, стоял взрослый, свирепо рычащий горный тролль.

* * *

Позвольте объяснить.

Я честно собирался уложить события Хэллоуина в одну главу. Но потом она разрослась в такого монстра, что мне пришлось урезать её до вменяемых размеров.

Но э-э-эй, зато под конец появился тролль, правда?

стрекочут сверчки

Гермиона здесь может показаться чересчур язвительной, но даже умнейшая ведьма своего поколения не может всегда вести себя по-взрослому (к тому же она ребёнок! Какая-то детскость вполне естественна!) Я вовсе не пытаюсь выставить её в дурном свете. У её поступков есть причины — пусть и не самые правильные, но они есть. Не поймите меня неправильно, мне нравится пара Рон/Гермиона, но Рон не будет для неё боксёрской грушей, ровно так же, как и Гермиона всегда будет осаживать Рона за его закидоны. Они оба будут ошибаться, признавать ошибки и расти над собой. Именно это и делало их динамику такой увлекательной (по крайней мере, в первых пяти книгах).

А теперь у нас появились учебные клубы! И два моих первых оригинальных персонажа — Хуэй и Дюран! Ура! Все студенты, вступившие в учебные клубы Рона, — либо канонные персонажи, либо взяты из других материалов по миру ГП (намекаю на Хейвуд). Дайте им время, рано или поздно они потеплеют к Рону.

Ещё раз: я бесконечно благодарен всем вам за внимание к моему скромному фанфику, и особенно тем, кто находит время писать отзывы, указывать на ошибки и делиться впечатлениями. Ваши тёплые слова вдохновляют меня продолжать писать, ведь, честно говоря, есть огромная разница между тем, когда пишешь то, что читают и любят, и когда пишешь без всякого отклика. Всех обнимаю, народ. Надеюсь, вам понравилось. А если нет — надеюсь, вы оставите комментарии, предложения или исправления, чтобы сделать текст лучше.

В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:

Развязка противостояния Рона с троллем и его последствия для самого Рона и окружающих.

Ладно, парочка (быстрых?) заметок перед тем, как мы начнём.

Мне тут «посчастливилось» столкнуться с рецензентом, который в отзывах к TBA тонко оскорбил Рона. Постоянные читатели этого фика, возможно, знают, что я стараюсь отвечать всем, кому могу, поэтому, разумеется, я ответил и ему. К сожалению, вместо дискуссии, на которую я рассчитывал, нападки переросли во взаимный переход на личности, а главный вопрос — какого чёрта у тебя вообще за претензии к Рону? — так и остался без ответа. И какова же причина, по которой Рон якобы не достоин Гермионы? В «Дарах Смерти» он бросил друзей. Обалдеть. Просто слов нет. Отличный способ судить о человеке исключительно по его ошибкам.

Я вот к чему веду: не нравится Рон? Ладно. Но какого чёрта вообще читать фанфик о том, кто тебе не нравится? Ах да, меня ещё обозвали «Chuchi Otaku Ronald», будто я должен счесть это оскорблением. Как раз наоборот, для меня это огромный комплимент. Мне остаётся лишь мечтать быть хотя бы вполовину таким же храбрым, преданным и прямолинейным, как Рон.

И ещё: я прекрасно понимаю, что этот фанфик понравится не каждому, даже среди любителей Рона. Даже если мне кажется, что сюжет, правила мира и лор продуманы настолько хорошо, насколько возможно, всегда найдутся те, кто отыщет сюжетные дыры и начнёт в них тыкать. Опять же, ничего страшного. Возможно, я даже вынесу из этого что-то полезное. Но вот в чём загвоздка: канон ГП (особенно в части магии) прописан не настолько досконально, чтобы я не мог позволить себе некоторую авторскую свободу. В большинстве случаев я стараюсь держаться канона, но, как я уже упоминал в прологе, новый мир Рона — не совсем тот, что он оставил позади. Пожалуйста, помните об этом, а также о том, что я подхожу к некоторым вещам творчески. Если вам из-за этого не нравится моя работа, что ж, удачи в поисках другого фанфика.

Кратко: если вы не любите Рона — ладно. Но не поливайте его дерьмом в отзывах к фанфику о нём. Это попросту глупо. А если вам не по душе мои авторские вольности с каноном — ладно, проходите мимо.

Из более позитивных новостей: рад сообщить, что у TBA официально появилась бета! Ура! Огромное спасибо A. C. nelli за помощь с этой главой! Ты просто супер, друг мой!

Спасибо также StarsandSunkissed за комментарий по поводу дилеммы: один большой фик или несколько поменьше. Я всё ещё не решил, но в ближайшее время обязательно определюсь!

* * *

Глава 8:

Неприятности с троллем

* * *

Ну просто блядское везение.

Адреналин ударил в кровь; всё тело натянулось как струна, пока Рон не сводил глаз со стоящего перед ним тролля. Он снова выругал себя последними словами за то, что распустил сопли и поддался эмоциям, начисто забыв: сегодня же тот самый день, когда Квиррелл впустил тролля в Хогвартс!

Слабым утешением служило то, что на этот раз на чудовище наткнулась не Гермиона. Проблема заключалась в том, что сам Рон — мелкий, щуплый Рон с нестабильной палочкой наперевес — был вовсе не уверен, что справится лучше неё.

Соберись, Уизли! Тебе не сраные одиннадцать, ты восемнадцатилетний волшебник, прошедший войну. СОСРЕДОТОЧЬСЯ!

Когда тролль с рёвом ринулся на него, занеся дубину, дремавший в Роне ветеран мгновенно включился: мальчик с кряхтением метнулся в кабинку за миг до того, как дубина расплющила бы его в лепёшку.

Упёршись рукой в дверцу и наполовину втиснувшись в кабинку, Рон выхватил палочку; мысли в его голове неслись с бешеной скоростью.

Тролли. Что я знаю о троллях? Здоровые, тупые, злобные, жрут людей, шкура слишком толстая для простых заклинаний… Глаза Рона блеснули. Ненавидят свет!

Когда голова тролля повернулась к нему, Рон наставил на тварь палочку:

— ЛЮМОС СОЛЕМ!

Но вместо яркого луча солнечного света из кончика вырвалась лишь короткая вспышка. Рон сердито уставился на свою палочку. Сейчас НЕ время капризничать, тупой ты кусок мусора!

Однако вспышки хватило, чтобы дезориентировать тролля — тот взвыл от боли и яростно затряс головой. Рон воспользовался шансом, выскользнул из кабинки и рванул к двери, но дубина чудовища уже взмыла в воздух, разнося деревянные перегородки в щепки. Лишь потому, что Рон почувствовал движение воздуха, он успел пригнуться за раковиной, укрывшись от града щепок и гвоздей.

Услышав тяжелый топот и верно рассудив, что тролль приготовился двинуться в его сторону, мальчик снова вскинул палочку.

Зрение у троллей дрянное — им приходится жить в темноте, спасаясь от солнца, зато слух чуткий. Он заметил блеск справа от себя. Слишком велик риск облажаться, но другого выхода всё равно нет!

— БОМБАРДА! — Рон направил заклинание в зеркала, разнося их на крупные и мелкие осколки; грохот взрыва смешался со звоном и хрустом крошащегося стекла. Тролль на миг опешил от оглушительного звука и стеклянной шрапнели (шкура у него, может, и толстая, но осколки всё равно могли посечь глаза и ноздри). Рон и сам почувствовал, как стекло полоснуло по щеке, но прикрыл лицо рукой и вложил всю свою магию в следующее заклятие:

— КОНФРИНГО!

Энергия хлынула сквозь пальцы Рона, обжигая кожу, и породила колоссальный огненный вихрь размером с торс тролля, который полетел прямо чудовищу в морду. Шкура тролля может быть непробиваема для большинства чар и сглазов, но даже он почувствует боль от взрывного проклятия, пущенного в полную силу. Великан снова взвыл, попятился и принялся отчаянно махать свободной лапой, когда на нём вспыхнула грубая жилетка из звериных шкур. Рон воспользовался моментом и бросился к выходу из туалета, но споткнулся: осколки распороли лицо возле самого правого глаза, сбивая шаг.

Дерьмо! Дерьмо! Печёт! Рон зажмурил повреждённый глаз на случай, если туда попало стекло, и прижал ладонь к окровавленной щеке. Он выскочил из туалета и припустил куда глаза глядят, стараясь бежать как можно ровнее.

Этот коридор слишком узкий, чтобы нормально драться с троллем. Да ещё и в одиночку. Нужно либо найти место попросторнее и принять бой там, либо — что ещё лучше — наткнуться на профессоров.

— РОН!

От этого знакомого голоса сердце Рона ухнуло в пятки. Твою же мать!

Уставившись вперёд уцелевшим глазом, путешественник во времени едва не осел на пол от ужаса:

— Гарри?! Невилл?! — выдавил он. — Г-Гермиона?!

Невилл побелел как полотно:

— О Мерлин, Рон, что с тобой случилось?!

— Что?! Нет, вы трое-то что здесь делаете?! Тут, блять, тролль на свободе разгуливает!

Глаза Гарри округлились:

— Ты… ты знаешь про тролля? Но тебя же не было на пиру!..

— Я знаю о нём, потому что этот грёбаный урод прямо за мной! — Рон подтолкнул друга вперёд.

— Господи, Рон, твоё лицо!..

Оглушительный рёв и грохот разорвали тишину коридора.

— НЕ СЕЙЧАС, ГАРРИ! — яростно рявкнул Рон. — БЕГИТЕ!

Все четверо помчались со всех ног, спотыкаясь и задыхаясь на бегу. Но тролль, несмотря на свою тушу, каким-то образом настигал их. Раздражённый Рон снова взмахнул палочкой:

— ЛЮМОС СОЛЕМ! КОНФРИНГО!

Сверкнула вспышка света, затем пламени, но оба заклинания оказались слишком слабы, чтобы надолго задержать несущуюся за ними тварь.

Глаза Гермионы были расширены от ужаса; она поспевала за остальными только потому, что Невилл тащил её за руку:

— Ч-что это вообще такое?..

— Это я пытаюсь сохранить нам жизнь! — огрызнулся Рон, приходя в бешенство от того, что, вопреки всем стараниям, заклинания выходили слабее той мощи, которую он в них вкладывал. Клянусь Мерлином, как только накоплю галеонов, сразу заменю эту палочку! Как я должен кого-то спасать, если даже себя вытащить не могу из-за этого упрямого куска дерь…?!

Раздался новый рёв, куда громче прежнего, и у Рона всё внутри похолодело.

Он прямо за нами! Рон мазнул взглядом назад. И уже заносит дубину!

— НАРОД, БЕРЕГИСЬ!

Услышав предупреждение Рона, Гарри обернулся и быстро толкнул бежавшую впереди Гермиону влево, а Рон дёрнул Невилла вправо — как раз вовремя, чтобы уйти от удара, раскрошившего каменные плиты прямо там, где только что находилась вся четвёрка.

Но от сокрушительного удара дубины и силы собственного прыжка Рон врезался в ближайшую стену; в глазах потемнело, и сознание едва не покинуло мальчика.

— Рон! Рон, давай, вставай! — у превратившегося обратно в одиннадцатилетку ветерана кружилась голова, раны нестерпимо ныли, и он непременно потерял бы сознание, если бы Невилл не тряс его без остановки. — Нет, нет, нет! Рон, тролль! Он идёт к Гарри и Гермионе!

…БЛЯТЬ! Уцелевший глаз Рона распахнулся, и он вскочил на ноги. В нескольких шагах от них горный тролль с тяжёлым топотом надвигался на Гарри — тот стоял с белым, окаменевшим лицом, выставив перед собой палочку, но явно не зная, что предпринять, — и насмерть перепуганную Гермиону, которая так и застыла, дрожа всем телом, на полу.

С резким выкриком рыжий взмахнул палочкой:

— РЕДУКТО!

Но старая палочка Чарли, должно быть, просто люто, всем сердцем его ненавидела: выпущенное заклятие лишь лопнуло на спине чудовища, словно мыльный пузырь. Даже не обернувшись в сторону Рона, тролль хрюкнул, не сводя злобных поросячьих глазок с Гарри…

— Гарри! Гермиона! — охваченный отчаянием и понимая, что от палочки толку сейчас чуть, Рон сделал единственное, что пришло ему в голову: всем телом метнулся прямо на открытую спину тролля.

В нос ударила чудовищная вонь помоев и тухлятины; Рон вцепился в голову и уши чудища и каким-то чудом ухитрился загнать свою палочку в одну из ноздрей твари. Тролль взревел от боли, попятился и свободной рукой стал судорожно шарить по своей спине, пытаясь достать Рона, который висел на нём изо всех сил.

— БЕГИТЕ! — заорал путешественник во времени друзьям. — ЗОВИТЕ ПРОФЕССОРОВ! БЫСТРЕЕ! Я НЕ ЗНАЮ, СКОЛЬКО ЕЩЁ ПРОДЕРЖУСЬ!

Гарри смертельно побледнел:

— Но мы не можем тебя бросить…

— МАТЬ ТВОЮ, ГАРРИ, ДА ПР… У-О-ОХ! — что-то огромное и шершавое ухватило Рона за мантию. В одну секунду он ещё сидел на загривке тролля, а в следующую уже летел по воздуху, успев встретиться взглядом с полными ужаса глазами Гарри и Гермионы, прежде чем с треском врезался спиной в стену.

— РОН!

Юный гриффиндорец рухнул на пол, хватая ртом воздух и задыхаясь, словно выброшенная на берег рыба, пока раскалённая добела боль разливалась по его жилам.

Дерьмо, я что-то сломал? Плохо дело. Очень плохо. Рон закашлялся, пытаясь приподняться на одной руке, но тут почувствовал на своей спине и плечах чьи-то ладони.

— Д-давай, Рон, — раздался дрожащий голос откуда-то спереди. Гермиона. — Давай, вставай! Ну же!

— Рон… — несмотря на положение, путешественник во времени не смог сдержать улыбку. — Ты назвала меня Роном…

Из-за спины донёсся другой голос — куда более тревожный и требовательный:

— Давай, друг! Держись! Только не вздумай отключаться!

— Г-Гарри… — Рон услышал тяжелый глухой удар, затем ещё один. Сквозь плывущее перед глазами марево он разглядел, что тролль надвигается прямо на них.

— Н-нет! Гарри, Гермиона, тролль! Он идёт сюда! — он дёрнул кого-то за мантию. — НЕ СТОЙТЕ СТОЛБОМ! БЕГИТЕ! БЕГОМ!

Шатенка выглядела до смерти напуганной, но продолжала крепко сжимать руку Рона, а Гарри развернулся к троллю лицом, закрывая Рона своим телом, словно надеясь хоть как-то защитить рыжего друга.

Рон попытался нащупать палочку, но тут же вспомнил, что она застряла в ноздре этого чёртова тролля. Дерьмо, нет! Пожалуйста! Этого просто не может происходить! Где, чёрт возьми, профессора?! КТО-НИБУДЬ, ХОТЬ КТО-ТО, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ!

БАЦ!

Увесистый обломок камня прилетел троллю прямо в морду, угодив в глаз. Серая тварина мотнула головой, раздраженно фыркая, но следом ещё один камень впечатался ей точнёхонько в нос.

— ЭЙ! БЕЗМОЗГЛЫЙ! — футах в пяти от них стоял Невилл; белый как полотно, он отчаянно хмурился, держа охапку камней и швыряя один булыжник за другим прямо в голову чудища. — ДА, ТЫ, СОПЛИВАЯ РОЖА! ХОЧЕШЬ ЕЩЁ?! ТОГДА ИДИ И ПОПРОБУЙ ВОЗЬМИ!

— Невилл!.. — сердце Рона сжалось от нежности к испуганному до смерти, но невероятно храброму другу, на которого теперь переключился тролль: тварь двинулась на Невилла, помахивая дубиной на ходу. Погоди… дубина…

Массивный, утыканный каменными шипами кусок дерева качнулся раз, другой, пока в голове Рона наконец не щёлкнуло.

Ну конечно! Ну блять конечно же! Почему нет? Мы же именно так его и завалили в первый раз!

— Г-Гарри… — зелёные глаза встретились с исполненным боли голубым. — Дубина. Используй… дубину.

Гарри на секунду застыл в полнейшем недоумении, не понимая, о чём говорит Рон, пока путешественник во времени не сделал характерное движение кистью: взмахнуть и рассечь воздух. Глаза очкарика тут же решительно сузились — до него дошло; мальчик поднялся на ноги, вскинув палочку:

— ВИНГАРДИУМ ЛЕВИОСА!

Дубина дёрнулась, а затем вырвалась из лап тролля, заставив его озадаченно замереть всего в трёх футах от Невилла, который, судя по всему, был на волосок от обморока. На миг повисла тишина, а затем Гермиона истошно взвизгнула:

— В голову бей!

Гарри снова взмахнул палочкой, и дубина камнем рухнула прямо на мелкую башку тролля.

ХРЯСЬ!

Чудовище издало звук — нечто среднее между рычанием и позывом к рвоте, — и его толстые ноги неуверенно покачнулись. Ребята затаили дыхание: великана повело влево, вправо, снова влево, руки мотались, словно тяжёлые ветви вековых деревьев, пока он не завалился вперёд. Невилл едва успел отскочить, чтобы не быть раздавленным тушей чудища, которая с оглушительным треском рухнула носом в пол.

Прошло несколько томительных, безмолвных секунд, прежде чем Гермиона нарушила тишину:

— Он… он мёртв?..

Рон попытался сфокусировать расплывающееся зрение, чтобы разглядеть, действительно ли тролль повержен и вырублен окончательно, но голова раскалывалась от дикой боли, а дышать становилось всё труднее. Он попробовал заговорить, но лишь закашлялся, выплюнув что-то со вкусом ржавчины.

Ржавчина? Странно. Не помню, чтобы я глотал трубу…

— Боже мой… Гарри! Он же!..

— …Рон! Рон… держись!.. Ну же!.. — панические голоса друзей то наплывали, то тонули в угасающем сознании. Рон отчаянно хотел заверить их, что с ним всё в порядке, ведь с троллем покончено и друзья в безопасности, но…

— О великий Мерлин!..

— Профессор… помогите… он же!..

— Это что?.. Как они?..

— Слышите?.. Мистер Уизли… Уизли?..

…Тьма… была слишком… непроглядной…

— Рон… очнись! РОН!

— …доставить… к Поппи… немедленно!

— Профессор… моя вина… я так!..

— Рон, держись!

Дай мне минутку, Гарри. Путешественник во времени устало подумал: Мне просто нужно… ненадолго закрыть глаза…

— …РОН!

* * *

— Рон? Ты чего так рано встал?

Рыжий мальчик подскочил с дивана в гостиной, услышав, как Гермиона спускается из спален для девочек. Девочка выглядела вполне выспавшейся, если вспомнить их вчерашнее ночное столкновение с троллем. Под мышкой она уже держала пару книг — видимо, чтобы почитать на досуге, подумал Рон.

— Э-э, доброе утро, Гермиона, — он неловко кашлянул. — Да ничего особенного, правда. Просто хотел перекинуться парой слов.

Гермиона вскинула бровь и склонила голову набок:

— А где Гарри?

Даже когда он единственный парень в комнате, всем почему-то непременно нужен Гарри. Рон задавил горькую мысль в зародыше.

— Всё ещё спит. Малость вымотался после вчерашнего, да и выходной же, так что почему бы и нет?

— Да я просто так, — Гермиона запнулась. — Вы с Гарри прямо не разлей вода, понимаешь? Я так привыкла видеть вас вдвоём. Впрочем, тебе что-то было нужно?

Рыжий волшебник глубоко вдохнул. Так, Рональд, давай. Вспомни, что ты репетировал прошлой ночью. Спокойно, уверенно и легко…

— Я, э-э… Пожалуй, я должен перед тобой, а-а… то есть…

Гермиона моргнула:

— Прости? Я не расслышала.

Очень уверенно, Уизли, просто блеск.

— Слушай, прости меня, ладно?

Лицо Гермионы вытянулось от изумления, она едва не выронила книги, которые держала, но Рон продолжил:

— Мне жаль, ну, насчёт того, что я наговорил после Заклинаний. Насчёт того, что у тебя нет друзей и что ты невыносимая всезнайка. Это было грубо и гадко, но я вовсе не хотел, чтобы ты это услышала, — Рон поморщился. — Э-э, не то чтобы это меня оправдывало, но я…

Лохматая девочка заметно порозовела:

— Ты встал в такую рань только ради того, чтобы сказать мне это?

— Иначе я бы места себе не находил. По меньшей мере это я тебе задолжал.

— Ты спас мне жизнь, Рон. Ты и Гарри, — произнесла Гермиона. — Если уж на то пошло, это я твоя должница.

— Ты бы и не столкнулась с этим троллем, если бы не мои слова, как по мне, — Рон пожал плечами. — Так что извини.

Карие глаза Гермионы внимательно изучали его, отчего Рон почувствовал себя замысловатым конспектом Макгонагалл, который ей непременно нужно расшифровать, прежде чем она заговорила вновь:

— Знаешь, Рон, я всегда считала тебя шумным, ленивым, грубым и бесцеремонным…

Брови Рона дрогнули, но он всё равно стиснул зубы. Он рассудил, что заслужил это после всех тех гадостей, что наговорил о ней.

— Но под всем этим ты на самом деле очень хороший, — подвела итог Гермиона. — Ты не первый, кто говорил мне подобные вещи. Честно говоря, мне не должно было быть настолько больно, но… — она отвела взгляд. — Я думала, в Хогвартсе всё будет иначе, но в итоге осталась всё той же всезнайкой без друзей, как в начальной школе…

— А вот это неправда! — быстро возразил Рон. — Теперь у тебя есть друзья! У тебя есть я и Гарри!

Гермиона на мгновение опешила от такого заявления, а затем мягко улыбнулась, чуть приоткрыв крупные передние зубы. И почему-то Рону это показалось… довольно милым. Непривычным, но милым.

— Спасибо, Рон.

Упомянутый рыжий откашлялся, уставившись в пол:

— Э-э, да не за что.

— Правда, Рон, спасибо. Ты хоть и не первый, кто наговорил мне грубостей, — произнесла Гермиона после короткой паузы, — но первый, кто за них извинился. Теперь я понимаю, почему вы с Гарри лучшие друзья.

Рон проигнорировал вспыхнувший на щеках румянец и протянул ей руку:

— Друзья?

Гермиона крепко пожала его ладонь:

— Друзья.

* * *

Первое, что Рон осознал, когда пришёл в себя, — лицо адски саднило. Второе — всё его лицо покрывало что-то слегка шершавое, стягивавшее голову и шею, но без удушающей тяжести.

Третье — что-то тёплое и крепкое, уткнувшееся в правую руку, и пальцы, осторожно касавшиеся левой. Рон приоткрыл здоровый глаз и увидел возле кровати хмурого, поникшего рыжего.

Он почти сразу понял, кто это:

— Ф-Фред?

Фред перевёл взгляд с руки Рона на его голубые глаза:

— ...Ронни?

Рон лениво улыбнулся и уже собирался что-то добавить, как вдруг послышались другие голоса:

— Ронни!

Пришлось повернуть голову, чтобы разглядеть тех, кто стоял справа:

— Перси? Джордж? Что вы тут делаете?

Оба старших брата выглядели такими же осунувшимися, как и Фред: бледные лица, всклокоченные волосы. И — Мерлин помилуй! — похоже, Джордж едва сдерживал слёзы.

Перси заговорил первым:

— Ох, Ронни, прости меня, пожалуйста.

Открытая бровь Рона удивлённо поползла вверх:

— Прости? За что?

— Ты не помнишь, Рон? — сдавленным шёпотом произнёс Фред. — Профессор Макгонагалл сказала, что ты наткнулся на тролля.

Тролль...

Рон резко втянул воздух, когда воспоминания нахлынули волной, и попытался сесть:

— Точно, тролль! Он попёр на меня, Гарри, Гермиону и Невилла! Мы одолели этого гада? С остальными всё в порядке?

— Эй, полегче! — Джордж осторожно уложил Рона обратно на постель. — Тролль тебя здорово отделал. Мадам Помфри сказала, тебе сейчас ни в коем случае нельзя перенапрягаться.

— К тому же те трое уже в башне. Перепугались до смерти, понятное дело, но целы, — Перси судорожно сглотнул. — Ты... ты единственный, кого пришлось отправить в Больничное крыло.

— Хорошо. Это хорошо.

Показалось, или в голосе Перси проскользнула горечь? Рон нахмурился, но решил промолчать:

— Э-э, в общем... а когда мадам Помфри разрешит мне уйти?

— Через два дня. Ты сильно ударился головой, сломал несколько костей и повредил глаз, но она сказала, что ты полностью поправишься.

Младший из братьев Уизли кивнул:

— Какое облегчение. А то я на секунду испугался, что на всю жизнь останусь одноглазым.

Перси тяжело нахмурился:

— Это совсем не смешно и крайне неуместно, Рон!

— Да ладно тебе, Перси, это же просто шутка!

— И она ни капли не смешная! — взорвался старший брат, к немалому удивлению Рона. — Ты погибнуть мог, Рон! Взрослый горный тролль! Волшебники постарше погибали в схватках с такими тварями! Тебе невероятно повезло, что ты вообще уцелел!

Рону и раньше доводилось видеть третьего по старшинству брата в гневе — они даже разругались в пух и прах из-за Гарри, — но настолько взбешённым Перси не бывал никогда. И надо же — он так переживал именно о нём! Рон бросил взгляд на Фреда с Джорджем в поисках поддержки, надеясь, что те разрядят обстановку, скажут Перси, что он слишком уж трясётся, или хотя бы поднимут на смех Рона, пошедшего врукопашную на тролля.

Вместо этого Фред лишь прижал дрожащую руку к лицу и почти с мукой прошептал:

— Чёрт побери, Ронни... когда мы с Джорджем говорили, что на первом курсе тебе придётся бороться с троллем, я ведь не думал, что ты воспримешь это настолько буквально.

Рон закатил уцелевший глаз и хмыкнул:

— Я не напрашивался на встречу с этим придурком, Фред.

— Выбирай выражения, Рон, — резко оборвал Перси.

— Слушайте, да знаю я, что мне крупно повезло унести ноги от этого тролля! Горный тролль — самый крупный, злобный и тупой из всех, а воняет от него всяким отборным дерьмом. Я только не врубаюсь, чего вы все так из-за этого трясётесь! — Рон указал на себя. — Мадам Помфри ведь сказала, что я полностью поправлюсь, правда? Всего два дня в таком виде, так что перестаньте смотреть на меня так, будто собрались на мои похороны, или...

— Прекрати так говорить, Рон! — рявкнул на этот раз Джордж, причём так громко и прямо в ухо, что младший Уизли невольно вздрогнул.

Да что с ним такое? Близнецы сами постоянно отмачивали загробные шуточки, почему мне-то нельзя? Ну ладно, может, у них выходит куда смешнее, но всё равно...

Тем не менее до предела потрясённый вид Джорджа заставил Рона устыдиться и спешно сменить тему.

— Я просто говорю, что со мной всё... в порядке. Пока ещё не в лучшей форме, но скоро буду, так что хватит ходить с такими кислыми минами! У вас полно других забот, — Рон указал на Перси: — Например, начищать значки, ходить в дежурства, — затем перевёл палец на Фреда с Джорджем: — Отбивать бладжеры, придумывать розыгрыши. — И закончил с широкой улыбкой: — Ну знаете, дела поважнее и поинтереснее.

Рон всегда считал себя наименее остроумным во всей семье, но, чёрт побери, могли бы они хоть немного оценить его старания? Он же изо всех сил пытался помочь! Никто не ждал гомерического хохота, но неужели с каждым его словом лица братьев должны были мрачнеть всё сильнее?

Чёртовы братья-придурки, в них же нет ни капли здравого смысла.

Но едва Рон приготовился предпринять ещё одну попытку разрядить обстановку, занавески возле его кровати раздвинулись, явив профессора Дамблдора, профессора Макгонагалл и мадам Помфри.

— Ах, мистер Уизли, как хорошо, что вы очнулись, — мягко произнесла колдомедик, поставив на прикроватную тумбочку накрытый крышкой поднос, и кивнула старшим братьям: — Я понимаю ваше желание побыть с братом, но уже довольно поздно, а мистеру Уизли нужен покой.

Братья с неожиданным единодушием уже открыли рты, собираясь возразить, но строгий взгляд Макгонагалл мгновенно заставил их замолчать:

— Это не обсуждается. Вы сможете навестить Рональда завтра утром, если возникнет такое желание, но сейчас ему необходим отдых.

— Тролля уже удалили из замка, мистер Уизли, — мягко добавил Дамблдор, устремив лучащийся взгляд на одеревеневшего Перси. — Обещаю вам, Рональд здесь в надёжных руках.

Челюсть Перси с отчётливым щелчком захлопнулась, губы Фреда искривились в мрачной гримасе, а глаза Джорджа затуманились тоской и болью. Рон мысленно проклял себя за то, что братья из-за него потеряли всякое сходство с самими собой — и ведь из-за какого-то пустяка!

— Перси, Фред, Джордж, всё правда нормально, — он слабо улыбнулся им. — Увидимся завтра?

Прошло несколько секунд, прежде чем старшие Уизли наконец сдались; Джордж осторожно погладил Рона по голове, после чего братья ушли, оставив путешественника во времени наедине с тремя взрослыми магами.

— Ну а теперь, когда с этим покончено, — заговорила Помфри, доставая волшебную палочку, — как вы себя чувствуете, мистер Уизли?

Рон ненадолго задумался:

— Всё ещё ноет, особенно лицо, и руки-ноги какие-то дёрганые. А ещё глаз чешется чертов... э-э, со страшной силой. Сколько я был без сознания?

— Около четырёх часов с тех пор, как вас нашли. Ломота и зуд вполне ожидаемы, причём последнее — добрый знак. Значит, раны затягиваются как положено. — Колдомедик несколько раз взмахнула палочкой над головой рыжего мальчика и удовлетворённо кивнула: — Полагаю, сейчас вы зверски голодны. Ваши друзья сказали, что вы пропустили пир. А учитывая тяжесть ваших травм, вам понадобится как можно больше питательных веществ.

Словно по заказу, живот Рона жалобно заурчал:

— Спасибо, мадам Помфри. Э-э, кстати, о моих друзьях...

Его исполненный надежды взгляд обратился к Макгонагалл, и та поправила очки, прежде чем заговорить:

— Их отправили обратно в башню Гриффиндора сразу же после того, как мы нашли вас возле тролля. Они, разумеется, ужасно потрясены и очень за вас переживают. Я понимаю, что вам нужен отдых, мистер Уизли, но... — она выразительно покосилась на нахмурившуюся Помфри, — это дело просто не может ждать.

— Вы хотите знать, что произошло?

— Мы уже выслушали версии мистера Поттера, мистера Лонгботтома и мисс Грейнджер, — мягко произнёс Дамблдор. — Не хватает лишь вашей.

— ...Простите, профессор Дамблдор, — помолчав, отозвался Рон. — Это я виноват, что они столкнулись с троллем. Они бы на него не наткнулись, если бы не пошли меня искать.

Макгонагалл явно хотела что-то возразить, но Дамблдор остановил её жестом руки. Старик присел рядом с Роном и кивнул:

— Не расскажешь ли мне, что произошло, мой мальчик?

В этот миг от Дамблдора исходило такое обезоруживающее, по-дедушкиному уютное тепло, что Рону пришлось силой напомнить себе: ни в коем случае не встречаться взглядом с этими голубыми глазами.

— Я был в туалете... мне нездоровилось, и я не следил за временем. А когда уже собирался выходить, началось вроде как небольшое землетрясение — оказалось, тролль ломился в дверь. Пришлось применить пару заклинаний, чтобы вырваться. Я собирался найти кого-нибудь из учителей, но тут появились Гарри, Невилл и Гермиона — они искали меня. И тогда тролль нас нагнал, и... — Рон сглотнул. — Хорошо, что Гарри сумел поднять в воздух дубину и приложить ею тролля. Кажется, вырубил его. Хотя я сам не видел. Меня как раз тогда и вырубило, и больше я толком ничего не помню.

Рон заметил, как Дамблдор и Макгонагалл переглянулись.

— Поразительное проявление мастерства — поднять в воздух дубину горного тролля, — произнёс Дамблдор. — Но сдаётся мне, в этой истории есть нечто большее, чем вы нам рассказываете.

Путешественник во времени изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица:

— А... а что ещё рассказывать?

— Судя по тому, что поведали ваши друзья, именно на вашу долю пришлась, так сказать, львиная доля трудов по усмирению тролля, — пояснил директор. — Похоже, тварь уже получила немалый урон, определённо не связанный с ударом по голове. Всё её брюхо было в ожогах, а в тело впились стеклянные осколки.

Рон не отрывал глаз от своих сцепленных рук, лежавших на коленях:

— Заклинания первого курса горного тролля всё равно бы не взяли, верно?

— И какие же чары вы применили?

Мальчик подумал было соврать, но тут же понял, что Дамблдор всё равно докопается до правды (если уже её не знает).

— Пару взрывных проклятий. Взрывные чары. Редукто...

Он услышал, как Макгонагалл шумно втянула воздух:

— Это же заклинания уровня шестого и седьмого курсов, мистер Уизли!

Рон густо покраснел:

— Потому-то они у меня так паршиво и вышли. Надо было сообразить, что читать о заклинании и применять его на деле — две совершенно разные вещи.

— ...Мистер Уизли, пожалуйста, посмотрите на меня.

Дерьмо.

Рон медленно поднял глаза, встречая взгляд Дамблдора, а в голове лихорадочно проносилось всё, что Гарри когда-то рассказывал им с Гермионой об окклюменции. Дамблдор, может, и борец за Свет, но Рон вполне допускал, что старик не постесняется залезть к нему в голову.

«Снейп говорил, что лёгких прощупываний разума не почувствуешь, но поскольку силы за ними немного, дальше поверхностных мыслей они заглянуть не смогут».

Поэтому Рон вытолкнул на передний план как можно больше воспоминаний о случившемся, истово молясь, чтобы этого хватило и скрыло любые улики того, что он далеко не простой первокурсник.

Целая вечность минула, прежде чем Дамблдор наконец улыбнулся:

— Вам нечего стыдиться и не за что просить прощения, мистер Уизли. Ваша решительность и находчивость спасли сегодня не одну жизнь. Любой другой первокурсник оробел бы перед свирепостью горного тролля, и случись подобное с кем-то иным, этой ночью мы могли бы потерять невинную душу.

— ...Вы не сердитесь? За то, что я знаю эти сложные заклинания? — выпалил Рон. — Я... я просто, э-э, вычитал кое-что в библиотеке. Просто хотел узнать о них — в теории, в смысле! Я бы никогда не стал их применять, если б не крайняя необходимость.

— Ах, да. Ваши преподаватели отмечали, какой вы смышлёный и прилежный мальчик, мистер Уизли. Пошли по стопам Уильяма и Перси, не так ли? — Дамблдор тихо усмехнулся. — И в то же время вам присуща отчаянная храбрость Чарли, Фреда и Джорджа, а вместе с тем — нечто исключительно своё.

Рыжий мальчик растерянно моргнул:

— Э-э... чего?

— Мне бы и в голову не пришло сдерживать вашу тягу к знаниям, если только вы не станете практиковать столь сложную магию без присмотра, — сказал Дамблдор. — Говорю по собственному опыту. Как-то раз, в дни моего упрямого юношеского тщеславия, я попытался сотворить могущественное огненное заклятие. Увы, оно столь плачевно спалило почти все мои волосы, что мне неделями приходилось прятать под шляпой чёрные подпалины!

Картина чумазого Дамблдора с тлеющей чёлкой оказалась настолько нелепой, что Рон едва сдержал смешок. Умудрённый годами волшебник перед ним, впрочем, остался весьма доволен такой реакцией:

— Хогвартс — обитель знаний, и светлым юным умам вроде вашего здесь всегда рады, поощряя поиски и открытия в этих священных стенах. Но берегитесь потерять себя на этом пути. Учёба важна, однако это далеко не единственное, что имеет значение.

Рон покорно кивнул:

— Да, директор.

— Вот и славно. А теперь, полагаю, вас ждёт поздний ужин, за который пора приняться, — Дамблдор повернул голову к Макгонагалл: — Если только у вашего декана нет пары напутственных слов?

Макгонагалл поправила очки:

— Хотя похвально, что вы читаете столь сложную литературу для своего возраста, я обязана со всей строгостью подчеркнуть: никогда не пробуйте применять подобную магию без присмотра. На сей раз это спасло вам жизнь, но сотворение столь сильных заклинаний при ещё неокрепшем магическом ядре может повлечь пагубные последствия — как для цели, так и для вас самого.

Рону пришлось прикусить язык, чтобы не выпалить, что никакой он не идиот, что он колдовал этими заклятиями два года кряду и сам учил других их применять. Впрочем, если подумать, ему ещё крупно повезло отделаться простыми выговорами.

— И хотя ваше стремление взять вину за поступки друзей на себя достойно уважения, несмотря на их возраст, я считаю их выбор их собственной ответственностью. И, смею заметить, они это прекрасно понимают, — произнесла Макгонагалл. — Мисс Грейнджер призналась, что именно из-за неё вам... как вы выразились, нездоровилось, и вы пропустили пир.

Глаза путешественника во времени округлились:

— О... она призналась?

Пожилая волшебница кивнула:

— Ваше благородство похвально, мистер Уизли, но для мисс Грейнджер будет лучше научиться отвечать за собственные поступки.

Под невозмутимым взглядом Макгонагалл щёки Рона вспыхнули:

— Простите, профессор.

Макгонагалл ещё раз кивнула Дамблдору, и директор поднялся на ноги:

— Нам пора, мистер Уизли. Боюсь, мы и без того испытали терпение мадам Помфри на прочность. А всякий мудрый волшебник знает: никогда не ссорься со своим колдомедиком.

— Альбус, — цокнула языком Помфри, стоявшая справа от кровати, а Рон сконфуженно скривился, совсем забыв, что упомянутый колдомедик всё ещё находится в палате.

— Ах да, и прежде чем мы уйдём, мистер Уизли, — с подмигиванием добавил Дамблдор, — пятнадцать баллов Гриффиндору за предусмотрительность и присутствие духа перед лицом взрослого тролля!

— Альбус... — простонала Макгонагалл, и Рон ещё долго слышал их препирательства на выходе из Больничного крыла: — Флитвик уже дал Поттеру пятнадцать баллов за то, что тот поднял дубину тролля!

— А вы уже сняли с каждого из них по пять...

— Я к тому, что вы не можете давать им ещё...

— Минерва...

— Не «Минерва» мне, Альбус! Нельзя позволять детям думать, что...

Звяканье посуды прямо перед носом вернуло внимание Рона к Помфри. Она придвинула к нему столик с подносом, на котором стояла тарелка похлёбки, жареная картошка, тыквенный пирожок и стакан тыквенного сока.

— Съешьте сколько сможете, мистер Уизли, — сказала Помфри. — Справитесь сами или вам помочь?

Рон неловко кашлянул:

— Н-нет, спасибо, мадам Помфри. Думаю, я справлюсь.

Пусть руки слушались хуже обычного и действовать ими было нелегко, это ничем не отличалось от времени на пятом курсе, когда он восстанавливался после нападения мозгов, так что Рон быстро приноровился. Но даже когда он хлебал похлёбку и жевал картошку, мысли то и дело возвращались к недавнему разговору с Дамблдором и Макгонагалл — и не отпускали до самого утра.

* * *

Друзья заглянули проведать Рона ближе к вечеру, вскоре после того, как он проснулся после дневного сна.

Засыпать после обеда он вовсе не планировал, но утренний визит родителей вымотал его сильнее, чем казалось. Выглядели они оба неважно: лица у обоих были такими же осунувшимися и натянутыми, как куртки, надетые поверх мантий. Отец выглядел так, будто не сомкнул глаз всю ночь, а мама сразу же залилась слезами, едва завидев Рона во всём его перебинтованном великолепии.

Было… не по себе видеть их настолько встревоженными из-за него. Рон привык, что их паническая забота обрушивается на других детей — или вовсе на Гарри с Гермионой, — а сам он обычно сглаживает углы. Но эта ситуация? Он понятия не имел, с какого бока к ней подступиться. Если уж недавние попытки пошутить с братьями ни к чему не привели… проверять, сотрёт ли мама его уши в порошок, если расстроится ещё сильнее, ему совершенно не хотелось.

— Со мной всё в порядке, мам, — прибег наконец Рон к старому доброму способу успокоить. — Мадам Помфри сказала, что завтра я буду как новенький, так что скоро смогу вернуться к занятиям.

— Ох, Ронни, — во взгляде Молли промелькнула нежная теплота, и она провела рукой по его волосам. — Мы с папой так гордимся, что ты так серьёзно относишься к учёбе. Минерва только что рассказала нам, какой ты прилежный ученик. Но, милый, пожалуйста, не забывай заботиться и о себе. Самое главное — чтобы ты сначала полностью поправился.

Щёки мальчика вспыхнули, и он опустил глаза на колени. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как мама смотрела на него с такой любовью. Да и смотрела ли хоть когда-нибудь? Он отогнал невесёлую мысль.

— Спасибо, мам.

— Тролль… — прошептал Артур, качая головой. — Я, честно говоря, даже не знаю, чего во мне больше: восхищения или ужаса. Даже Чарли с близнецами на первом курсе не влипали в такие передряги.

— …Прости, пап.

— Тебе-то уж точно не за что извиняться, Рон, — помрачнел Артур. — Как тролль вообще мог проникнуть в замок? Хогвартс ведь должен быть защищён чарами сверху донизу!

Рон помедлил, а затем полушутливо пожал плечами:

— Может, кто-то из профессоров впустил его ради хэллоуинской шутки?

— Рональд! — строго отчитала его Молли.

— Я же просто шучу, мам.

— Но если рассудить здраво, ты вышел из положения великолепно. Куда лучше, чем я в твоём возрасте, — Артур мягко сжал плечо сына. — Я очень горжусь тобой, Рон, но постарайся больше не влипать в смертельно опасные истории. Ты даже не представляешь, как напугал нас с матерью, когда Альбус сообщил о вашей стычке с троллем.

Рон хотел было дать именно такое обещание — лишь бы родители перестали так мучительно переживать. Но он знал, что это будет чистой воды ложью, и от одной этой мысли под ложечкой противно похолодело.

Вместо этого он спросил:

— Я тут вспомнил… как там Джинни? Вы ведь ей не рассказывали? И вообще никому? Да и ничего страшного не случилось, так что я не обижусь, если вы промолчали.

Молли приоткрыла рот, нахмурилась, закрыла его и лишь потом заговорила:

— Мы оставили Джинни ненадолго у Фосеттов, раз уж Лавгуды уехали в свою… экспедицию. — Она фыркнула. — И нет, милый, мы никому больше не говорили. Разве что обмолвились Джинни, что нам нужно срочно тебя навестить.

— Она настойчиво требовала поехать с нами, — добавил Артур. — Но мы решили, что ты вряд ли захочешь показываться ей в таком виде.

Рон поспешно закивал:

— Конечно нет.

Если верить родителям, Биллу и Чарли тоже ничего не сказали, и, по мнению Рона, это было просто замечательно. Из-за редких вестей двое старших сыновей Уизли в своё время почти ничего не знали о приключениях Золотого трио на первых двух курсах, да и позже, во время поездки в Египет, большинство рассказов сводилось к тому, как положение спасал Гарри.

(Правда, Рон, пожалуй, тогда слегка приуменьшил, насколько опасной была партия в гигантские шахматы Макгонагалл. А уж о встрече с Арагогом и вовсе промолчал. Он же не свихнулся, спасибо огромное!)

Меньше знают — крепче спят, рассудил про себя Рон, однако Джинни всё-таки придётся написать сразу же, как только его выпишут. Его смышлёная сестрёнка наверняка почуяла неладное, когда родители сорвались к нему в школу, и наверняка обиделась, что её оставили за бортом и не дали повидать Хогвартс и братьев. Именно посреди размышлений о том, что ей написать, Рон и задремал — чтобы проснуться уже перед следующими гостями.

— Гарри? Невилл? Гермиона? — Рон снова поморгал, прогоняя остатки сна.

— Привет, Рон, — помахал Невилл слева от него, как-то странно и натянуто улыбаясь. — Э-э, прости, что так долго не заходили. У Гарри была тренировка по квиддичу. Он хотел её пропустить, но я сказал, что ты бы этого не одобрил. Ну и… гм, как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше. Мадам Помфри сказала, что чуть позже наконец-то снимет эти чёртовы повязки. Давно пора — они чешутся до одури! И я уже соскучился по возможности смотреть обоими глазами, — усмехнулся Рон. — А у вас как дела?

Невилл неловко покосился на Гарри и Гермиону, прежде чем ответить:

— Выходные, так что ничего особенного. Ребята в гостиной всё допытывались, правда ли мы сами уложили тролля. Мы, конечно, всего не рассказывали, а профессор Макгонагалл велела им отстать от нас с расспросами. Сам знаешь, какой жуткой она бывает, если её не слушаться.

Ещё бы мне не знать.

Рон покачал головой и жестом указал на Гарри с Гермионой:

— А с вами двумя что? Выглядите так, словно только что целиком проглотили по лимону.

— Извини, Рон, просто… — Гарри прокашлялся. — Я правда очень рад, что с тобой всё в порядке. Ну, насколько вообще может быть всё в порядке после падения со спины тролля.

— А значит, к понедельнику я буду как огурчик, — пожал плечами Рон. — Попасть под раздачу тролля, конечно, не сахар, но главное, что обошлось без непоправимого. Слава Мерлину, больше никто не пострадал! То есть, конечно, лучше бы вообще никто из нас не пострадал, но ведь всё могло быть куда хуже, правда? Право слово, ерунда!

— Ерунда?! — резко прошептала Гермиона. — Ты чуть глаза не лишился, тебя всего искромсало, и ты думаешь, что это ерунда?

Для того, кого душили зловещие мозги, кто видел рваные раны от оборотней и кого дважды жутко расщепляло при трансгрессии? Да, ерунда. Однако Рон с запозданием сообразил, что его друзья впервые в жизни видели, как кого-то из их знакомых так сильно изувечило. Представив, как воспринял бы подобное он сам в одиннадцать лет, путешественник во времени поморщился от собственной бестактности.

— Прости, Гермиона, с моей стороны это было чертовски бестактно, — произнёс Рон, отчего глаза друзей округлились. — Но я просто устал оттого, что все смотрят на меня так, будто я вот-вот отдам концы! Да, тролль меня знатно отделал, и у меня до сих пор всё болит, но я поправлюсь! Мерлин, я со счёта сбился, сколько раз мне пришлось это повторить! И почему каждый обязательно должен считать себя виноватым в том, что со мной случилось? Даже Фред с Джорджем — Фред и Джордж, эти чёртовы записные шутники-придурки! — носятся со мной как с хрустальной вазой! Ну просто… чёрт побери!

Восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетки шумно выдохнул, наслаждаясь мимолётным облегчением от возможности выплеснуть раздражение. Но это чувство тут же испарилось, когда Гермиона залилась слезами.

Вот чёрт!

— Г-Гермиона, блин, да что я такого сказал? Я же не хотел…

— М-мне… мне так жаль, Рон.

— А?

Гермиона спрятала лицо в ладонях, и её и без того дрожащий голос приглушился настолько, что Рону пришлось напрячь слух:

— Это всё из-за меня… Ты наткнулся на тролля и так сильно пострадал только из-за меня! А ты ведь просто пытался быть со мной добрым, даже когда я обращалась с тобой как с грязью… и наговорила тебе гадостей. Я… я наговорила столько жестоких, обидных вещей… — Она всхлипнула. — Неудивительно, что со мной никто не хочет дружить.

Первым порывом рыжего волшебника было утешить её, сказать, что всё в порядке и он всё понимает. Но тут ему вспомнились слова декана.

«Для мисс Грейнджер будет лучше научиться отвечать за собственные поступки».

Если подумать, Рон и сам толком не понимал, что между ними произошло, и с его стороны было бы фальшиво — даже снисходительно, — заяви он обратное. Поэтому он начал с другого:

— Так на что ты тогда разозлилась? На самом деле?

— Да много на что… Хотя всё это звучит совершенно глупо и мелочно…

— Я слушаю, Гермиона.

Гарри прочистил горло:

— Может, нам уйти?

Рон на секунду встретился взглядом с зелёными глазами лучшего друга, а затем повернулся к Гермионе:

— Ты хочешь, чтобы они вышли? Мне без разницы.

Лохматая девочка словно растерялась от этого вопроса, но затем покачала головой:

— Нет, думаю, не стоит. Мне… мне кажется, они тоже должны это услышать. Я… я перед ними виновата ничуть не меньше, чем перед тобой.

Она вытерла слёзы и сделала ещё один глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Я маглорождённая, но даже среди маглов я всегда чувствовала себя чужой. Я очень люблю родителей, но… у меня никогда не было настоящих друзей, даже в начальной школе. Я пыталась, правда. Даже когда мне больше хотелось почитать, я время от времени соглашалась на их игры. Но ничего не получалось, потому что… они дразнили меня занудой и всезнайкой. Только из-за того, что я старалась изо всех сил и хотела получать хорошие оценки. Из-за того, что мне хотелось учиться.

— А потом появилась профессор Макгонагалл. Она сказала, что я волшебница и что я поеду в Хогвартс учиться магии. Это было похоже на шаг через шкаф прямиком в Нарнию — передо мной открывался целый новый мир, и я ждала сказочных приключений. Может, я и дома была не на своём месте именно потому, что я ведьма? И в Хогвартсе я наконец смогу найти друзей, которых у меня не было в мире маглов, ведь здесь мой настоящий дом! — Гермиона невесело усмехнулась. — Оказалось, здесь всё точно так же.

— Гермиона…

— В магическом мире маглорождённых вообще считают низшим сортом волшебников. Я отлично учусь, но для всех я всё равно остаюсь заносчивой всезнайкой. Даже сокурсники по факультету скорее заговорят со стеной, чем со мной! Но самое скверное… — девочка прикусила губу, — самое скверное, что единственный человек, который относился ко мне по-доброму, получает всё то, о чём я всегда мечтала.

— Правда? Кто?

Потребовался тычок Невилла локтем под ребро и недоверчиво вскинутая бровь Гарри, прежде чем до Рона наконец дошло:

— Ты… ты же не про меня?

— Чистокровный и первый ученик на курсе. Даже профессор Снейп, при всей своей отвратительности, кажется, признаёт тебя. Но и это не самое обидное, — с горечью произнесла Гермиона. — Самое обидное то, что даже если ты такой же, как я — прилежный, старательный, серьёзный ученик, — почему-то все вокруг к тебе тянутся!

— Да ты с ума сошла!..

— Думаешь, я не замечала? Ты лучший друг Мальчика-Который-Выжил, но даже когда его или Невилла нет рядом, ты умудряешься подружиться буквально с кем угодно! Я видела тебя со студентами с других факультетов, и они… они все хотят быть рядом с тобой! Потому что ты смешной, остроумный, и им нравится слушать тебя, даже когда ты им что-то объясняешь! А я… я ведь просто… я всегда думала… — Гермиона всхлипнула. — Я бы смирилась с тем, что хорошая учёба означает неумение ладить с людьми и заводить друзей, пусть мне и было бы грустно. Но ты! У тебя всё получается с такой лёгкостью! И это… это так злит и это так нелепо! Почему у тебя получается всё и сразу? А у меня нет?!

Рон был искренне ошарашен. Где-то в глубине души он допускал мысль Невилла о том, что Гермиона завидует его первенству в учёбе — как бы нелепо это ни звучало, — но и подумать не мог, насколько глубже кроются корни. Однако ещё больше его сбивало с толку и печалило то, что он вовсе не был тем, кем его вообразила Гермиона. Да, он ладил с ребятами со своего факультета и с некоторыми из тех, кто ходил в учебные клубы, но популярным он не был ни на грамм — куда ему до того, какими в своё время были Седрик или Билл. Он был самым обычным парнем, способным рассмешить других (за вычетом собственных братьев и сестры). И никакой великой тайны за этим не крылось.

Что же до его школьных успехов, Рон был уверен, что растолковал их уже до оскомины. По крайней мере, самому себе.

Впрочем, Гермионе ведь всегда невероятно тяжело давалось общение, не так ли? Даже в ОД она толком ни с кем не сблизилась, кроме него, Гарри, Невилла и Джинни. Именно поэтому большинство занятий в ОД вёл Гарри, а не Гермиона, несмотря на её явное превосходство в теоретической магии. Рон никогда особо не задумывался об этом: для него Гермиона просто стала той, кого он полюбил, а сама она со временем обрела достаточную уверенность в себе, чтобы спокойно пропускать чужое мнение мимо ушей.

Но эта взвинченная, заплаканная Гермиона выглядела искренне растерянной и уязвлённой — до такой степени, что всерьёз гадала, нет ли в ней какого-то изъяна, мешающего сходиться с людьми, и смотрела на Рона так, будто у него имелись ответы на все вопросы.

— Если уж ты спрашиваешь меня… — осторожно начал Рон, — думаю, всё дело в том, как ты обращаешься к людям.

Гермиона захлопала ресницами:

— Как я обращаюсь к людям?

— Я знаю, что ты просто хочешь помочь, Гермиона, но никому не нравится, когда ими командует кто-то, кто считает себя умнее всех. Некоторым даже от профессоров это тяжело сносить, не говоря уже о первокурснице, — сказал Рон. — Я знаю одну когтевранку, Сью Ли, она мне, кстати, очень тебя напоминает — начитанная и жутко умная. Но она делится знаниями так, что остальные не чувствуют себя… э-э, глупее её. Она превращает учёбу в нечто лёгкое и интересное, а не сыплет наизусть целыми страницами из учебников. На уроках это здорово, но вот в обычном общении — не очень.

— О… вот как…

— Я знаю, что ты не злой человек, Гермиона. При первой нашей встрече ты помогала Невиллу искать его жабу, — Рон указал на второго лучшего друга, и тот со слабой улыбкой кивнул. — А во время той истории с троллем ты вместе с Гарри и Невиллом бросилась меня искать. Чёрт, да ты осталась со мной даже тогда, когда эта туша собиралась размазать нас в лепёшку! Вот это — поступок настоящего гриффиндорца!

— Это меньшее, что я могла сделать, — сдавленно ответила Гермиона, слегка залившись краской. — И ты попал в эту переделку по моей вине. Я бы в жизни себе не простила, случись с тобой что-нибудь, пока меня не было рядом, чтобы помочь.

— Вот именно! — хлопнул в ладоши Рон. — Я просто знаю, что ты замечательный человек, Гермиона! Тебе лишь нужно научиться проще общаться с людьми, и, бьюсь об заклад, они увидят, каким классным другом ты можешь быть!

Гермиона уставилась на него:

— После всего, что случилось… как ты вообще можешь так обо мне отзываться?

Потому что я знаю тебя и знаю, каким потрясающим человеком ты станешь в будущем.

Рон улыбнулся:

— Ты встретила тролля лицом к лицу вместе со мной. А это, по-моему, дорогого стоит.

На секунду повисла тишина, а затем Гермиона вдруг бросилась Рону на шею, отчего его лицо и шея вспыхнули так же ярко, как волосы.

— Г-Гермиона?!

— Прости меня, пожалуйста, Рон, — всхлипнула она ему в плечо. — За всё.

Запах дерева, цветов и шампуня заполнил ноздри Рона, и потребовалась вся его сила воли, чтобы не стиснуть её в объятиях, как отчаянно требовало сердце. Не только потому, что перед ним была юная версия любимой женщины, но и потому, что всё это до боли напомнило ему о друзьях и семье, которых он потерял и по которым так невыносимо тосковал.

— Д-да пустяки! Правда! — Рон заставил свой дрожащий голос звучать непринуждённо и как можно мягче погладил её по спине. — И вообще, тут есть и моя вина. Слишком уж навязчиво лез со своей дружбой. Надо было понять, что тебе нужно время. Но теперь-то мы в порядке, да?

Гермиона отстранилась (к его облегчению и сожалению одновременно), её щёки всё ещё пылали:

— Я была бы очень рада. Если, конечно, остальные не против.

— Раз уж я добивался этого последние два месяца, я обеими руками за, — сказал Рон.

Невилл встретился взглядом с Роном и тоже кивнул:

— Я тоже не против, Гермиона.

Все взгляды обратились к Гарри, и только сейчас Рон заметил, насколько тот напряжён. Зелёные глаза встретились с голубыми, и путешественник во времени прочёл в них досаду, сочувствие, тревогу и, как ни странно, желание защитить. Странно, откуда бы этому взяться? Или Рон снова всё превратно понял?

— Наверное… мне тоже стоит перед тобой извиниться, Гермиона. За то, что накричал на тебя тогда вечером, — произнёс Гарри. (Гарри на неё накричал? Серьёзно? Насколько помнил Рон, срываться и откусывать людям головы Гарри начал только на пятом курсе. Что же такое Гермиона могла натворить, чтобы его лучший друг так вспылил?) — За свои слова я извиняться не стану, но признаю… пожалуй, я высказал их чересчур грубо.

Но Гермиона покачала головой, глядя на него с мягкой теплотой и слабой, заплаканной улыбкой:

— Всё хорошо. Я это заслужила и даже сама велю тебе сделать то же самое, если подобное повторится.

— Даже если дело будет касаться тебя?

— Особенно если меня.

Они посмотрели друг на друга, и на губах Гарри медленно появилась улыбка:

— А ты классная, Гермиона.

Гермиона тихонько рассмеялась:

— Приятно знать, что я заслужила знак одобрения от самого Гарри Поттера.

— Почти. Тебе ещё предстоит над собой поработать, но ты на верном пути.

Рон вопросительно покосился на Невилла:

— Это о чём вообще было?

Но наследник Лонгботтомов лишь безмятежно улыбнулся и похлопал Рона по руке:

— Не бери в голову, Рон. Не бери в голову.

Если оставить недоумение в стороне (потому что эти мелкие наглецы всё равно ничего ему не скажут), Гермиона хотя бы снова стала их другом. Если происшествие с троллем и принесло хоть какую-то пользу, так именно эту: помогло повторить то же самое и в этом мире.

Но что ещё за Нарния такая? И почему она вообще находится в шкафу?

* * *

Постскриптум: я тут читаю новую мангу под названием «Хамефура» — исекай (историю о перерождении в другом мире) о девушке, переродившейся злодейкой Катариной Клаэс в отомэ-игре; её главная цель — избежать смертельных флажков и попутно улучшить отношения с остальными персонажами. Упоминаю я это потому, что по ходу сюжета Катарина не только умудрилась избежать гибельных концовок, но и влюбила в себя решительно всех — то есть вообще всех, включая собственных соперниц по игре. И что самое убойное? Она этого даже не замечает и тупит настолько непробиваемо, что в фаноне получила прозвища вроде Чёрной Дыры и Бакарины (игра слов, означающая «дурочка Катарина»). Перебирая свои наброски (черновики, заметки и всё прочее), я вдруг осознал, что превратил Рона примерно в то же самое — в Бака!Рона. К сожалению, я зашёл слишком далеко, чтобы менять персонажа сейчас. Так что, если вам не по душе такой Бака!Рон, TBA придётся вам не по вкусу.

Превратится ли это в историю с гаремом у Рона? Ни в коем случае. Но превратится ли это в «Рона любят все»? В широком смысле — да. И самое прекрасное, что Рон будет непробиваемо недогадлив. Бедняга. :D

Если вы добрались до этого места, ещё раз огромное спасибо за чтение! Я получил столько замечательных отзывов и предложений к этому фанфику — и будьте уверены, я принимаю во внимание всю вашу обратную связь (в разумных пределах). Спасибо также всем, кто подписался на обновления и добавил работу в избранное!

Далее: ещё немного последствий встречи с троллем, планирование и квиддич!

Короткое объявление: у меня заработал блог на Тамблере по адресу chuchiotaku(period)tumblr(period)com! (Потому что ФФнет не дает вставлять ссылки, но вы ведь и так всё поняли, правда?) Я буду выкладывать там заметки о написании фанфика, идеи и даже некоторые вырезанные главы и дополнения, так что заглядывайте, если интересно.

И ещё, немного подумав (и благодаря вашим советам), с первого по седьмой курс TBA останется единым фанфиком — разве что обложка будет время от времени меняться, отражая смену учебных лет. Огромное спасибо всем за отзывы и советы на этот счёт.

И наконец, некоторые читатели выразили беспокойство или разочарование из-за того, что фанфик якобы больше не будет обновляться. Я... вроде бы ни на что такое не намекал. Разве было дело? O-O Если без шуток, я твердо намерен закончить первый год и продвинуться как можно дальше (надеюсь, до самого конца). Так что на этот счёт пока можете не волноваться, друзья.

И снова огромная благодарность моей потрясающей бете, A.C. nelli. Но поскольку она сейчас на отдыхе, эта глава публикуется без беты. Так что все ошибки здесь на моей совести — по крайней мере, до выхода отредактированной версии.

* * *

Глава 9:

Первый квиддичный матч

* * *

— На Рональда Уизли напал тролль.

Фред почувствовал себя так, словно его окатили галлоном ледяной воды, а стиснутые на его руке пальцы Джорджа малоприятно напоминали: это не просто дурной сон.

— Ч-что? — вся напыщенная важность мигом слетела с Перси, а лицо стало почти мертвенно-бледным. — Но... но как?! Вы же сказали, что эта тварь в подземельях! Рон никак не мог там оказаться!

— Именно, — во взгляде Макгонагалл читалось тяжелое чувство вины. — Возможно, Квиринус ошибся. На мистера Уизли напали в туалетной комнате: он не знал о тролле, так как не спустился на пир.

— А Рон? С Роном всё в порядке? — рявкнул Фред куда резче, чем следовало, но ему было откровенно плевать.

— С троллем разобрались мистер Уизли, мистер Поттер, мистер Лонгботтом и мисс Грейнджер, хотя остальные трое приписывают основную заслугу мистеру Уизли, — в голосе Макгонагалл на мгновение промелькнула гордость, но тут же сменилась печалью. — Однако он пострадал, и его пришлось отправить в Больничное крыло.

Пресвятой Мерлин, — в полном ужасе подумал Фред.

Разве не всего пару недель назад, поздравляя Гарри с тем, что тот стал новым ловцом, они передали Рону добрые слова Оливера и признались, как гордятся им? И разве не считаные часы назад они с Джорджем случайно услышали, как гриффиндорцы шептались о ссоре между Роном и Грейнджер и о том, что их младшего брата после этого никто не видел?

— Не пойти ли нам поискать его, Фред? — забеспокоился тогда Джордж. — На Ронни совсем не похоже, чтобы он пропустил пир.

— Да всё с ним будет нормально, — отмахнулся тогда Фред, хотя и сам тревожился. — Ему просто нужно побыть одному. Вот увидишь, с минуты на минуту явится сюда и примется набивать брюхо.

Но Рон так и не появился. А к тому моменту, когда Квиррелл сообщил о тролле, в Большом зале поднялась такая паническая суматоха, что лишь много позже — не заметив высокой рыжей макушки среди первокурсников Гриффиндора — они поняли, что Рон вообще не возвращался.

Трое старших Уизли, потрясенные и притихшие, одеревеневшей походкой шли за Макгонагалл в Больничное крыло. Фред знал, что его близнеца сейчас захлестывает чувство вины, но у него не было сил убедить Джорджа, что вся вина лежит исключительно на нем, Фреде. Джордж всегда был более мягким из них двоих — с более чуткой совестью и добрым сердцем. Если для Фреда ранение Ронни ощущалось как тысяча ударов под дых, то его более ранимой лучшей половине должно быть во сто крат хуже.

Все эти чувства вспыхнули с удесятиренной силой, когда их наконец впустили к Рону: его голова, челюсть и шея были замотаны бинтами, а на бледной, усыпанной веснушками коже лица и рук резко выделялись багровые синяки. Фреду было откровенно страшно узнать, почему повязка закрывает всю правую половину лица Рона.

Перси упал на колени, и с его губ сорвался надломленный шепот: «Ронни». Фред не мог его винить — у него самого подкашивались ноги.

— У него сотрясение мозга и рана на голове: тролль со всей силы швырнул его о стену. Порезы на лице оставило разбитое стекло, несколько осколков попало в правый глаз. Есть и переломы, но ничего такого, с чем я не могла бы справиться, — мягко сообщила им мадам Помфри. — Мне придется продержать его здесь ночь или две и закрыть пострадавший глаз повязкой, чтобы он полностью восстановился.

Эти слова ничуть не уняли бурю, бушевавшую в груди Фреда.

Этого не должно было случиться. Маленький Ронни учился только на первом курсе, провел в Хогвартсе всего пару месяцев. Ему полагалось радоваться жизни вместе с другими первоклашками, а не быть избитым троллем. Старшие братья должны были защитить его от подобного. Но вместо этого круглый идиот Фред Уизли заглушил собственное предчувствие — и Рону пришлось за это расплачиваться.

Что я натворил? Фреда буквально выворачивало от вины и ярости. Если бы только он отнесся к тревоге Джорджа серьезнее. Если бы они только были рядом и силой утащили Рона с собой на пир...

«Билл и Чарли просили нас присматривать за Роном», — оцепенело вспомнил Фред. О Мерлин, они будут просто в бешенстве, когда узнают. Не говоря уже о Джинни, маме и папе. Чёрт, да я сам в бешенстве на себя за то, что позволил этому случиться! Если Чарли решит меня за такое прикончить, я, чёрт возьми, позволю ему!

Перси и Джордж сели по обе стороны от младшего брата: Перси уронил голову на руки, а Джордж подался вперед, положив локти на кровать Рона.

Старший, более бесшабашный близнец Уизли стоял рядом с Джорджем, совершенно подавленный, и осторожно касался неподвижных пальцев брата.

Прости меня, братишка, — мрачно подумал он, чувствуя, как жжет глаза. — Мне так жаль.

*И тут неподвижные пальцы дрогнули. А затем раздался слабый хрип:

— Ф-Фред?*

— ...Ронни?

* * *

К тому моменту, когда Рона выписали из Больничного крыла, вся школа только и гудела что о тролле. Поэтому, когда после выписки он с друзьями вошел в Большой зал, вокруг на мгновение воцарилась отчетливая тишина, после чего непрерывный шепот, похожий на пчелиное жужжание, возобновился — только на сей раз все взгляды были прикованы к нему.

Рона всё это изрядно нервировало — особенно с учетом того, что в прошлой жизни никто не делал из случившегося столь грандиозного события. Разве Невилл не говорил, что Макгонагалл велела гриффиндорцам придержать языки и не совать нос не в свое дело? Но, судя по тому, как большая часть гриффиндорского стола пялилась на Рона, словно собака на сочный стейк, своего декана они боялись далеко не так сильно, как следовало бы...

Рука Гарри, легшая ему на спину, напомнила Рону, что происходящее — не какой-то дурацкий сон от переедания.

— Пойдем поедим, Рон. Я умираю с голоду.

Рон благодарно улыбнулся невозмутимому виду Гарри.

— Я тоже, друг, — ответил он как можно более непринужденно. — Вон, вижу Симуса и Дина...

— Перси! Доброе утро! — поприветствовала Гермиона гриффиндорского старосту, сидевшего с краю стола. — Ты не против, если мы сядем здесь?

В глазах Перси промелькнуло нечитаемое чувство, когда он встретился взглядом с Роном, но затем он кивнул:

— Конечно, нет. Садитесь куда хотите.

Рон с недоумением посмотрел на лица друзей, на которых отразилось явное облегчение, пока Невилл мягко подталкивал его сесть между Гарри и Перси. Здесь происходило что-то еще, о чем он не знал?

Тем не менее он был благодарен друзьям за такое решение. Под прикрытием Гарри и Перси — оба, как выяснилось, умели испепелять взглядом не хуже самой Смерти — никто не осмеливался портить им завтрак расспросами о безумных слухах, витавших вокруг.

(Рон особенно гордился Гарри в этом плане. Ему даже захотелось подначить Малфоя, чтобы тот на всю жизнь заработал травму от этих зеленых очей пламенной погибели. Посмотрим, хватит ли у него ума на четвертом курсе выдумать такую глупость, как значки «Поттер — смердяк»!)

Кроме того, настроение поднимало и то, что Гермиона снова была их другом. Конечно, большинство их бесед крутилось вокруг уроков, но по крайней мере она больше не вела себя так отчаянно заносчиво в учебе и, похоже, приняла его совет близко к сердцу. Ну да, обсуждая с Невиллом Зельеварение, она все еще звучала как властная всезнайка. Но Рон видел, что она старается, — точно так же, как видел, что Невилл искренне пытается преуспеть в зельях, а не просто ставит себе задачу выбраться с каждого урока живым. Рон не знал, что именно подтолкнуло Невилла к таким переменам, но был им только рад.

Все это лишь укрепило его решимость убедить Гермиону и Невилла вступить в учебные клубы.

К слову о клубах, Рон подозревал, что слухи не обошли стороной и их участников, и слегка нервничал, гадая, как реагировать на их расспросы. По крайней мере, на уроках, за едой и в башне друзья Рона взяли за правило отгонять остальных учеников, когда те становились чересчур назойливыми, а в библиотеке под строгим надзором мадам Пинс никто и пикнуть не смел.

Но, как оказалось, волноваться особо не стоило.

Хотя ажиотаж присутствовал — от сдержанного интереса, как у профессора Дюрана, до живого любопытства профессора Хуэй, — всё оставалось в разумных пределах и не вызывало у Рона желания немедленно трансгрессировать куда подальше. Лишь позже он узнает, что за это следовало благодарить его приятелей по клубам.

— Мы подумали, что тебе и без того хватает слухов и внимания за пределами клуба, — сказала Пенелопа. — Хотя людей трудно винить, правда? Ну сами подумайте! Горстка первогодок одолела тролля! Я бы на первом курсе от одной встречи с троллем разревелась в три ручья!

— Все эти слухи преувеличены, — отмахнулся Рон. — Во-первых, я был не один, а с Гарри, Гермионой и Невиллом. Во-вторых, я не отправлялся на «доблестную охоту за чудовищем» или какую там еще чушь выдумывают. В-третьих, нам с этой проклятой тварью просто повезло. Кто бы мог подумать, что «Вингардиум Левиоса» окажется таким спасительным заклинанием?

Слева от него Сью слушала всё это с искренним сочувствием.

— Честно говоря, я просто счастлива, что ты серьезно не пострадал! Знаю, тебе уже наверняка все уши этим прожужжали, но горный тролль мог запросто тебя убить! Хорошо, что друзья оказались рядом и помогли. — Затем она хихикнула: — Бьюсь об заклад, Гарри Поттер выглядел настоящим героем, когда сражал тролля!

— Не сомневаюсь, Сью, — сказала Пенелопа и покосилась на Рона. — Так же, как не сомневаюсь, что ты приуменьшаешь собственную роль, Ронни. Готова поспорить, пару заклинаний ты всё-таки ввернул.

— Эй, да ничего я не...

— Ну ещё бы! — Сью ласково погладила Рона по голове, словно домашнего кота. — Он не был бы нашим Ронни, если бы не ввернул. И само собой разумеется, он наверняка показал этому мерзкому троллю, где раки зимуют!

Рон покраснел и шутливо нахмурился на когтевранскую первокурсницу:

— Да ладно тебе, Сью! Только не ты!

Брюнетка невинно улыбнулась:

— А что плохого в имени Ронни? По-моему, оно тебе очень идет!

— Хорошая попытка насупиться, Ронни, но ты всё ещё слишком милый, чтобы выглядеть грозно, — рассмеялась Пенелопа и ущипнула Рона за щеку. — Подожди еще пару лет.

...Клятый Диггори. Рон был не прочь сглазить Седрика за то, что тот вечно называл его этим дурацким прозвищем при девчонках, если бы не одно «но»: старший пуффендуец немало помог, удерживая интерес участников клуба к истории с троллем в разумных рамках. По словам Сью, Седрик попросил ребят не приставать к Рону с расспросами о Хэллоуине и однажды даже осадил стайку когтевранцев, зажавших рыжего в угол по дороге на Древние руны.

Рон был настолько признателен за это, что даже забыл изобразить обиду, когда в ответ на его благодарность Седрик взъерошил ему волосы со словами: «Обращайся, Ронни!»

Тем не менее хэллоуинское происшествие повлияло на то, как Рона воспринимало большинство обитателей Хогвартса. И хотя по большей части это означало лишнее нежелательное внимание и завышенные ожидания, наметилось и несколько положительных перемен.

Под этим Рон подразумевал несколько примечательных контактов с отдельными слизеринцами.

До сих пор единственный слизеринец в клубе Нумерологии, Пьюси, по большей части не обращал на Рона внимания. Не сказать чтобы он был заносчивым мерзавцем, скорее просто держался особняком. Когда Рону понадобилось забрать у него домашнюю работу, которую Дюран уже проверил и раздал, Пьюси не только отдал ее без лишних разговоров, но и кратко пересказал Рону пропущенные темы (еще больше линейных уравнений) и даже предложил позаниматься с ним, если рыжему понадобится помощь.

От этого Рон даже глазами захлопал:

— Ты не против? У тебя разве нет тренировок по квиддичу?

Пьюси пожал плечами:

— И что? Если мне нужно что-то сделать, я просто нахожу на это время. К тому же староста клуба обязан помогать младшекурсникам, у которых предмет идет со скрипом. Хотя, судя по тому, что я слышал, вы с Ли и сами неплохо справляетесь.

— Сью отлично ладит с цифрами, а я просто пытаюсь держаться на плаву, — ответил Рон. — То есть, если у кого-то трудности с нумерологией, они могут пойти к тебе? Без обид, но ты всего лишь на третьем курсе.

— А Ли всего лишь на первом, но разбирается лучше тех, кто действительно записался на этот факультатив, — заметил слизеринец. — Нумерология была моим сильнейшим предметом с тех самых пор, как я научился держать перо, Уизли. Именно поэтому, а еще потому, что среди старших ребят у меня меньше всего других обязанностей, Дюран и назначил меня старостой.

— А, — протянул путешественник во времени в неловком удивлении. Теперь, вспоминая, он действительно видел, как Пьюси разговаривал с Седриком и еще одним пуффендуйцем — Трумэном, если память не изменяет, — пока те двое строчили на своих пергаментах. Если старшекурсник говорил искренне, то, возможно, он и впрямь не такой уж плохой парень...

Темноволосый слизеринец посмотрел на него секунду, после чего произнес:

— Думаешь, я не такой уж плохой, как кажусь со стороны, верно?

Глаза Рона округлились, а уши вспыхнули ярко-красным.

— Ч-что?.. — Черт, он ведь не ляпнул это вслух?

— Мог и не говорить, Уизли, у тебя всё на лбу написано, — усмехнулся Пьюси. — И, к слову, для льва ты тоже вполне ничего. Решил просто озвучить.

После чего слизеринец ушел, не дав Рону вымолвить ни слова, оставив восемнадцатилетнего парня в теле одиннадцатилетки в полном недоумении от всего произошедшего.

Но стоило ему почти забыть об этой истории, как подоспели Древние руны.

* * *

Как выяснилось, согревающая руническая вязь, которую они составляли на прошлом занятии, была своего рода практической разминкой, чтобы все члены клуба, независимо от курса, могли опробовать наложение рун. После недели тренировок с этой связкой Хуэй разделила класс на две группы: младшие — с первого по второй курс — должны были зубрить алфавит Старшего Футарка, переводя отдельные отрывки, а старшим предстояло практиковаться в полноценном наложении рун.

Рон понимал, что это вполне справедливо: считалось, что первокурсники и второкурсники всё еще развивают свое магическое ядро. Но он невольно испытывал легкую зависть, глядя, как Седрик работает над комбинацией из трех рун, испускавшей сигнальный луч, свойства которого, судя по всему, менялись в зависимости от добавления четвертой руны...

А я тут сижу и перевожу жалкие несколько строчек из... Мальчик с каменным лицом окинул взглядом свой отрывок. ...«Сказки о трех братьях». Ей-богу, магия надо мной просто издевается. Но основы ведь надо освоить, верно? Так, на какой строчке я остановился?

«И обратилась к ним Смерть, разгневанная тем, что ее лишили трех новых жертв, ведь обычно путники тонули в реке. Но Смерть была хитра. Она сделала вид, будто поздравляет братьев с их колдовством, и сказала, что каждый заслужил награду за то, что оказался достаточно умен и сумел перехитрить Смерть».

Рон как раз заканчивал перевод рунами, обозначавшими слово «Смерть» (ᛞ ᛖ ᚨ ᚦ), когда услышал покашливание.

— Уизли.

Мальчик растерянно моргнул, не веря собственным ушам, пока до него наконец не дошло: нет, ему не показалось. Один из соседей по парте после нескольких месяцев молчаливого, если не сказать отчужденного соседства наконец решил с ним заговорить.

— Эй, Уизли.

— Э-э, прости, я слышу, — Рон придал лицу нейтральное выражение. — Нотт, так? В чем дело?

Он заметил, как Нотт неуверенно переглянулся с Забини, а тот едва заметно покачал головой с недоверчивым выражением лица, прежде чем Нотт снова встретился с ним взглядом.

— Похоже, наши с Блейзом последние переводы... неудовлетворительны. Поскольку мы здесь единственные первокурсники, в наших общих интересах было бы проверить работы друг друга, прежде чем сдавать их профессору Хуэй.

Рону потребовалась еще секунда, чтобы переварить услышанное.

— То есть ты предлагаешь помогать друг другу?

Нотт прочистил горло:

— Всего лишь предложение, Уизли. В конечном счете выигрывают все.

Мерлин, неужели эти слизеринцы не могут разговаривать как нормальные люди? Раздражение Рона, должно быть, снова отразилось у него на лице, потому что Забини вдруг фыркнул:

— Не хочешь — так прямо и скажи. Я же говорил тебе, Тео, толку не...

— Я не говорил, что не хочу, Забини, — огрызнулся Рон. — Просто если вам нужна помощь, так и скажите! Вопреки тому, что вы там себе вообразили, я не кусаюсь. А теперь давайте сюда. — И рыжий сгреб пергамент Нотта прежде, чем слизеринцы успели хоть что-то предпринять.

Рону хватило полуминуты, чтобы прочесть работу Нотта — «Колдун и прыгучий горшок», — после чего он взялся за перо:

— В целом сойдет, но для «F» надо использовать феху, а не ансуз, вот как здесь, — он обвел кружком ᚨ в начале слова father. — А для «A» нужно было взять ансуз вместо эйваза. Но я понимаю, почему ты перепутал феху и ансуз: ансуз ведь больше похож на «F», чем на «A», правда?

— Понятно. — Нотт медленно кивнул, когда Рон вернул ему пергамент. — ...Спасибо, Уизли.

Рон непринуждённо пожал плечами:

— Честно говоря, это куда лучше, чем если бы вы делали вид, будто меня вообще не существует. В общем, Забини, хочешь, чтобы мы и твою работу проверили?

Темнокожий волшебник настороженно разглядывал собственную работу, пока Нотт не толкнул его локтем. Забини поморщился и молча протянул вещицу Рону.

Отчего-то это придало гриффиндорцу наглости поиграть бровями:

— Видишь, не так уж это и сложно, правда?

Забини сердито скривился:

— Заткнись, Уизли.

С тех самых пор трое мальчишек принялись обмениваться домашними заданиями и записями по переводам, пока старшекурсники возились со своими руническими камнями. И хотя Древние руны до сих пор не доставляли ему особых хлопот (не то что нумерология), Рон успел оценить возможность дать кому-то вычитать и поправить свою работу перед сдачей, не говоря уже о том, что это позволило взглянуть на двух слизеринцев с такой стороны, какой в прошлой жизни он бы ни за что не увидел.

Начнём с того, что он бы ни в жизнь не подумал, будто Забини настолько увлечён Древними рунами: тот составил таблицу знаков старшего и младшего футарка и заучивал их в свободное время (из-за чего, по прикидкам Рона, частенько и путал символы). Другим открытием стало то, что Нотт был до чертиков дотошным — настолько, что путешественника во времени это даже забавляло. Серьёзно, он и представить не мог, что встретит человека, чей почерк ещё мельче и аккуратнее, чем у Гермионы!

(Вот если бы ещё убедить их разговаривать как нормальные люди…)

Дружбой это, строго говоря, не являлось, но если учесть, что прежде они вели себя чуть ли не враждебно, Рон довольствовался тем, что имел. И хотя он усвоил урок и не лез со своей дружбой напролом, он невольно надеялся, что со временем всё сложится именно так. Ну или хотя бы дойдёт до той точки, когда насчёт Нотта и Забини можно будет не беспокоиться в будущем.

К тому же у Рона и без того хватало забот, куда более серьёзных, чем бесконечные расспросы о том, что же на самом деле произошло во время встречи с троллем, — взять хотя бы старую палочку Чарли.

Рону самому с трудом верилось, что ему потребовалось чуть не покалечить друзей, лишь бы наконец понять: с этим нужно срочно что-то делать. После случая с троллем палочка словно превратилась в сухую корягу — холодная и безжизненная в руках Рона, она ни помогала, ни мешала. Пока сойдёт и так, но Рон прекрасно знал, сколько всего ещё предстоит пережить в этом году, и не мог позволить палочке, которая его будто ненавидит, тянуть себя на дно.

Но что он вообще может сделать?

Именно об этом он и стал размышлять, как только подтянул хвосты по урокам и клубу, разобрался с чтением и сбил волну нездорового интереса к хэллоуинскому происшествию. Кстати о чтении: Рон раскопал книгу по палочковой магии, надеясь подробнее разобраться в проблеме, однако прочитанное не пролило ни капли света на решение.

«Ясеневая палочка хранит верность единственному истинному хозяину, и первому владельцу не следует передавать или дарить её кому-либо, ибо она утратит силу и искусность. Эта склонность усиливается стократно, если её сердцевина — волос единорога».

Штаны Селестины Уорбек, ну и везучий же я. Рон зарычал при воспоминании об этой досадной строчке. Из всех подержанных палочек мне обязательно должна была достаться самая несговорчивая. Ладно, брать палочку с чужих рук — всегда паршивая идея, но даже у Невилла со своей не было столько мороки! Эта деревяшка упряма точь-в-точь как Чарли, ради Мерлина!

Но в книге же сказано, что ясеневая палочка теряет силу и искусность при передаче, так? Только вот у меня чувство, что с этой штукой творится нечто совсем другое. Будто она нарочно сдерживается, а потом разом выплёскивает всю мощь. Его голубые глаза озадаченно потемнели. Разве палочки вообще на такое способны? Я знаю, что их делают из магических материалов, да и Олливандер без конца повторял, мол, «палочка выбирает волшебника». Но то, как ведёт себя старая палочка Чарли… будто у неё есть собственная воля…

— Ради Мерлина, Уизли, хватит витать в облаках и сосредоточься!

Яростный выговор слева заставил мальчика вздрогнуть и виновато скривиться:

— Э-э, виноват.

Гринграсс, стоявшая возле их котла, буквально испепеляла его взглядом:

— Если я ещё хоть раз поймаю тебя на этом, клянусь всей магией на свете, я окуну тебя в этот котёл вниз головой! Ну и где иглы рыбы-льва и слизь флоббер-червя? Зелье уже почти красное!

— Ладно, ладно, я же уже извинился! Мерлин правый, женщина! — зашипел он себе под нос, прежде чем потянуться за упомянутыми иглами.

Пожалуй, ломать над этим голову на Зельеварении — не лучшая мысль, — признал мальчик, молча передав ингредиенты напарнице. Плевать на Снейпа, сейчас я куда больше боюсь, как бы Гринграсс и впрямь не исполнила свою угрозу. Чертовка уже наводит ужас, а ей ведь всего одиннадцать! Всё, официально: слизеринцы со странностями!

На этой неделе им предстояло варить Рябиновый отвар — одно из самых заковыристых зелий первого курса. Рон не особо переживал о том, что у них выйдет, но поскольку перфекционизм, похоже, был общей чертой всех знакомых ему слизеринцев (не считая Малфоя с его прихвостнями), Гринграсс была на взводе, добиваясь безупречного соответствия эталону.

И то, что я витаю где-то далеко, делу точно не помогает. Рон снова поморщился, на сей раз от чувства вины:

— Я правда извиняюсь, Гринграсс. Просто у меня в последнее время голова всяким забита.

С минуту казалось, что Гринграсс проигнорирует его, сосредоточившись на котле, но затем она протянула руку:

— Слизь флоббер-червя.

После того как Рон передал ей плошку с жижей и пара секунд ушла на помешивание, она заговорила снова:

— Будь ты кем-то другим, я бы подумала, что всё дело в предстоящем матче по квиддичу. В разгар сезона почти все теряют голову.

Рон заморгал, а затем ахнул:

— Уже начался сезон квиддича?

— Ты даже не в курсе, — фыркнула Гринграсс. — Что и требовалось доказать. Но если учесть, что Поттер впервые сыграет ловцом за ваш факультет и он твой лучший друг, разве ты не должен знать лучше меня, что на следующей неделе матч Гриффиндора против Слизерина?

— Да откуда ты вообще… Хотя неважно, это же Хогвартс. Здесь тайны долго не живут. — Рон вспомнил, что в последнее время Гарри возвращался позже обычного и иногда пропускал утренние пробежки, и тут до него дошло: — Вот дерьмо, какой же я паршивый друг! Не могу поверить, что напрочь забыл про первую игру Гарри.

— У тебя ещё есть пара дней, чтобы вернуть расположение Поттера, — пренебрежительно бросила Гринграсс. — Не думаю, впрочем, что тебе это понадобится после того, как ты спас его и остальных своих дружков от тролля.

Рон закатил глаза:

— Я их не спасал. Я помог им одолеть его.

— Умоляю тебя, Уизли. В Поттера я ещё готова поверить, но остальные двое? Лонгботтом рядом с профессором Снейпом едва держит себя в руках. А Грейнджер чем помогла? Зачитывала троллю параграфы из учебников и поучала до смерти?

— Поосторожнее, Гринграсс, — негромко огрызнулся он. — Невилл и Гермиона куда храбрее, чем ты думаешь. А что бы сделала ты, окажись на их месте?

— Это просто. Меня бы там даже близко не было, — холодно ответила блондинка. — В отличие от вас, гриффиндорцев, мы в Слизерине знаем, когда драться, а когда выждать время или отступить. Я бы не полезла к троллю или к чему-то хоть каплю опасному, не будь у меня на то очень веской причины.

— Они беспокоились обо мне, потому что я не пришёл на пир. И это вполне веская причина, — возразил Рон. — Так что если кто и виноват в том, что всё полетело ко всем чертям, то только я.

Зелёные глаза смерили его оценивающим взглядом искоса:

— Точно. Твоя грандиозная ссора с Грейнджер.

Мальчик почувствовал, как запылали уши:

— Даже до вас дошло?

— Вы же тогда не шептались, верно? — Она покачала головой. — Честно говоря, не понимаю, ради чего ты так из кожи вон лез. От неё всё равно никакого толку для тебя.

— В смысле?

— Всё, что есть у Грейнджер, — это её мозги. Слишком зациклена на книжках, но мозги всё же есть. Однако ты и сам достаточно способен, чтобы сдать экзамены без неё, так что тут от неё помощи никакой. — Гринграсс загнула палец в подтверждение своих слов. — А кроме этого на что она годится? С людьми не ладит, к тому же маглорождённая, и ни то, ни другое не поможет тебе завести нужные связи.

Клятое слизеринское мышление: «все, с кем я знаюсь, обязаны приносить мне пользу». Мальчишка Уизли медленно выдохнул:

— Дело вовсе не в пользе, Гринграсс. Дружба не должна строиться на том, насколько человек тебе пригодится. — Он коротко помолчал. — Я хотел стать её другом… просто так.

Гринграсс приподняла бровь:

— Просто так?

— Она командует. Не умеет ладить с людьми. Порой бывает настолько упрямой, что просто с ума меня сводит. Но при этом она ещё и преданная. Заботится о других, даже когда не способна позаботиться о себе. И она знает, что не умеет заводить друзей, поэтому изо всех сил старается стать лучше, — продолжал Рон. — Да, может, когда-нибудь от неё и будет огромная польза. Но для меня дело не в этом. И никогда не было. Человек мне друг, потому что он мне нравится, и мне не нужно многого, чтобы захотеть с кем-то дружить.

(В прошлом это было бы отчасти неправдой: прежний Рон и на пушечный выстрел не подошёл бы к слизеринцу, будь его воля. Но именно таким нынешний Рон и хотел быть. И точно так же, как Гермиона, он делал всё возможное, чтобы до этого дорасти.)

— Кроме того, хоть я и научился не лезть на рожон с дружбой, я всё же хочу дать понять, что предложение в силе. Во всяком случае, для большинства.

— И под большинством ты имеешь в виду?..

— Ну, для начала тебя. Может, ещё двух или трёх слизеринцев.

Рон с самодовольным торжеством наблюдал, как лицо Гринграсс вытянулось от изумления, а из пальцев едва не выскользнул черпак:

— Ч-что?

— Я имею в виду: если ты вдруг влипнешь в историю с троллем или чем-то подобным, то можешь рассчитывать, что я помогу тебя вытащить. Ну или хотя бы послужу отличной приманкой для отвлекающего манёвра. — Он пожал плечами с нахальной улыбкой: — Просто так.

Должно быть, испарения Рябинового отвара туманили зрение, иначе почему обычно бледное, цвета слоновой кости лицо Гринграсс вдруг залилось краской?

Взгляд в котёл заставил Рона растерянно моргнуть:

— Но оно жёлтое. В этом же нет никакого…

С глухим стуком упала деревянная плошка.

— Мёд, Уизли!

— Эй, я же прямо рядом стою. Незачем орать…

— Мёд. Немедленно!

— Мерлин, Гринграсс, да какая муха тебя опять укусила?!

* * *

И пусть Зельеварение завершилось на довольно странной ноте (Гринграсс до конца урока упорно избегала его взгляда), Рон был благодарен напарнице за напоминание о предстоящем матче Гарри. Не только потому, что это было важнейшее событие в жизни лучшего друга, но и потому, что именно тогда жизнь Гарри впервые оказалась в реальной опасности.

Зная об этом, Рон всё равно не находил веской причины удерживать Гарри от игры. Дамблдор и Снейп будут на месте, а присутствие Хагрида поможет Рону направить друзей, чтобы остановить Квиррелла. Не говоря уже о том, что тот уникальный способ, каким Гарри тогда поймал снитч, был не просто незабываемым, но и сослужит им добрую службу в будущем.

Да и будь у него эта веская причина, как бы он вообще смог это провернуть? Оливер спустил бы с него шкуру голыми руками, без всякой магии, попытайся Рон вмешаться, к тому же он помнил, как отчаянно, как сильно Гарри ждал этой игры, пусть и нервничал до колик.

Что подводило Рона к следующему важному вопросу.

Стоит ли убеждать друзей, что, вопреки кажущимся неопровержимыми уликам, настоящей угрозой был не Снейп, а Квиррелл? Рон понимал, что сделать это будет ох как непросто, особенно после того, как Снейп снова провернул трюк с конфискацией у Гарри книги «Квиддич с древности до наших дней», из-за чего Гарри увидел его раненую ногу и подслушал, как зельевар жаловался на Пушка.

Невилл, который терпеть не мог их профессора зельеварения, охотно поддержал вывод Гарри о том, что на Хэллоуин Снейп пытался пробраться через люк, а тролля выпустил для отвлечения внимания. Гермиона же всё ещё колебалась.

— Я знаю, что он человек не самый приятный, но не думаю, что он попытался бы украсть то, что охраняет сам Дамблдор, — возразила Гермиона.

— «Не самый приятный» — это ещё мягко сказано, — заметил Невилл. — Не знаю, как там директор, но я бы Снейпу ни на грош не верил. Да и зачем ещё ему было приближаться к этой собаке?

— …Не знаю, ребят, тут я согласен с Гермионой, — попытался убедить друзей Рон. — Я понимаю, почему Снейп кажется вам подозрительным, но разве он не слишком подозрительный? Вдруг он просто красная селёдка?

Невилл захлопал глазами:

— Селёдка? С какой стати Снейпу быть рыбой?

— Это просто означает, что Снейп — отвлекающий манёвр, уводящий нас в сторону от истинного виновника. По крайней мере, в этом контексте, — пояснила Гермиона, бросив на Рона одобрительный взгляд. — Я впечатлена, Рон! Не думала, что ты знаешь это магловское выражение!

Рыжий парень закашлялся, скрывая прошибший его холодный пот от собственной оплошности: он-то знал это выражение лишь потому, что однажды его упомянула сама Гермиона.

— Да слышал дома от кого-то, наверное. Папа обожает всё магловское, а Билл и Перси учили магловедение.

— В общем, главное то, что у нас всё ещё нет доказательств, будто Снейп пытался украсть… что бы там ни прятали под люком. Мы даже не знаем, что это такое и почему оно так важно. — Рон хлопнул Гарри по плечу: — Давайте лучше пойдём спать, чтобы завтра быть готовыми к главному матчу Гарри. Я поставил приличную кучу денег на то, что ты поймаешь снитч, Поттер, так что не подкачай. Но никакого давления.

Гарри побледнел:

— Ты же этого не сделал?!

Конечно же нет. У Рона не наскреблось бы и минимума, необходимого для участия в подпольном квиддичном тотализаторе, — о чём оставалось лишь искренне пожалеть. Но если это поможет отвлечь Гарри от мыслей о Снейпе и люке, рыжий решил оставить лучшего друга в неведении.

На следующий день Гарри выглядел точно так же скверно, как помнил Рон, и едва смотрел в свою тарелку к тому моменту, когда путешественник во времени вернулся в Большой зал после утренней пробежки.

— Ты должен хоть что-нибудь съесть, Гарри! — воскликнула Гермиона в смеси досады и тревоги. — Иначе от голода просто свалишься с метлы!

— Я правда не голоден, Гермиона.

— Хотя бы кусочек тоста, дружище, — предпринял попытку Невилл.

— Боюсь, меня тут же вывернет наружу, Нев.

— Гарри, тебе надо поесть. Ловцам всегда сильнее всех достаётся от команды соперников. А раз играем со слизеринцами, матч будет жестоким.

Бедняга-ловец позеленел под стать цветам факультета противников:

— …Спасибо, Симус.

— Отстань от него, Симус. Гарри слишком мелкий и быстрый для этих увальней. Дамблдор полётов, помнишь? — Рон бесцеремонно плюхнул пару тостов на тарелку Гарри.

— Р-Рон, я же только что сказал!..

— Ешь, Поттер. Я не намерен продуть ставку только из-за того, что ты будешь слишком голоден, чтобы оседлать метлу.

Зелёные глаза сошлись в сердитой дуэли взглядов с голубыми, пока Гарри наконец не откусил от тоста. За спиной черноволосого друга Рон и Невилл победно дали друг другу пять.

К одиннадцати часам Гарри отправился к остальной квиддичной команде Гриффиндора переодеваться, а Рон, Гермиона и Невилл пошагали на самый верхний ряд к фанату «Вест Хэма», захватив с собой плакат «Поттера в президенты». Вот только на сей раз баннер не был результатом трудов лишь Симуса и Дина: Рон с помощью Гермионы сумел уговорить внести свой вклад и девчонок. И хотя соседки Гермионы по спальне изрядно удивились, они с восторгом ухватились за возможность сотворить нечто художественное в поддержку своего ловца.

Поскольку всё время в Хогвартсе Рон держал Петтигрю взаперти, простыня для плаката оказалась безупречной и выглядела почти новенькой. А благодаря Лаванде (чьё дизайнерское чутьё превосходило замыслы Дина) буквы и рисунки легли куда гармоничнее, и вдвоём они умудрились вывести узорчатую золотую кайму, двух гриффиндорских львов по обеим сторонам полотна и даже здоровенный снитч. Парвати (наконец-то Рон правильно запомнил её имя!) с остальными девчонками раздобыли блёстки, отчего львы сверкали, а Гермиона сотворила своё волшебство, заставив буквы переливаться разными цветами.

Невилл с благоговением разинул рот, когда вся компания отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой:

— Выглядит потрясающе! Гарри точно будет в восторге!

— Ещё бы ему не понравиться, — хмыкнул Рон, пытаясь оттереть краску со щеки. — Мастерить такое прямо у него под носом было сущим кошмаром.

Как бы то ни было, получилось настоящее произведение искусства, которым первокурсники Гриффиндора гордо размахивали на трибуне под ликующие возгласы своего факультета. Рон не видел лица Гарри, но, судя по воспоминаниям, нисколько не сомневался: лучший друг остался доволен.

— Батюшки, ну и плакатище у вас вышел!

На лице Рона расцвела широкая улыбка, а Гермиона и Невилл замахали руками:

— Хагрид!

Полувеликан тепло оглядел их компанию и попросил:

— Подвиньтесь-ка маненько. Я из хижины поглядывал, да разве ж это сравнится с трибунами, а? Снитча ещё не видать?

— Нет, — ответил Рон, указывая на лучшего друга, закладывающего петли в воздухе. — Гарри пока просто выпускает пар.

— Пущай лучше держится в сторонке, пока не сыщет. А уж как заметит — слизеринцы сразу на хвост сядут.

Рон с непроницаемым лицом кивнул, хотя все вокруг — включая Гермиону — взорвались восторженными криками, когда Анджелина Джонсон забила очередной гол. Ему следовало бы проявить хоть какой-то интерес к игре (особенно учитывая, что друзья были уверены, будто он поставил на Гарри), но от тревожного ожидания в животе неприятно сосало. Хотя он и знал, что метлу Гарри могут сглазить в любую секунду, он совершенно не помнил, когда именно это произойдёт.

Поэтому вместо того, чтобы пялиться на поле, он не сводил глаз с трибуны, где сидели Снейп и Квиррелл, высматривая малейший знак того, что первый принялся насылать сглаз. Но с такого расстояния восемнадцатилетний парень в одиннадцатилетнем теле едва мог что-то различить.

Возникало, конечно, искушение отлучиться и отвлечь Снейпа самому. Но чары голубого пламени Гермионы он ещё не освоил, а «Инсендио» натворит слишком много бед — особенно с палочкой, которая ведёт себя настолько нестабильно, как его нынешняя.

К тому же это был звёздный час Гермионы. Разве он мог отнять его у неё?

— КРАСНАЯ КАРТОЧКА!

— Ай, поосторожнее! — зарычал Рон на Дина, отдавившего ему ногу, прежде чем до сознания дошёл смысл сказанного. — Что ещё за?..

— Красная карточка! — повторил его сосед по Гриффиндору, казалось, готовый захлебнуться пеной от ярости. — В футболе тебе показывают красную карточку, и ты вылетаешь из игры!

— Зачем ты вообще приплёл футбол?..

— Ты что, не видал, Рон? — Хагрид рядом с ним прямо-таки кипел от ярости. — Этот слизеринский увалень чуть Гарри с метлы не сшиб! Врезался прямо в него, наглец здоровенный!

Рон перевёл взгляд обратно на поле и увидел, что Гарри выглядит слегка ошарашенным. И посмотрел он как нельзя вовремя: всего через пару секунд, едва черноволосый мальчишка увернулся от бладжера, всё и началось.

Сердце рыжего волшебника подскочило к самому горлу, когда Гарри внезапно замер на месте.

— Хагрид, бинокль!

— Че?.. — Не дав полувеликану времени переспросить, Рон выхватил прибор и прильнул к окулярам: Гарри швыряло из стороны в сторону; он держался изо всех сил, пока «Нимбус-2000», похоже, всеми силами пытался сбросить его на землю.

Пора! На долю секунды он замялся, но затем тряхнул головой.

Это был не его звёздный час, да и никогда им не станет.

— Гермиона, Невилл, смотрите!

Оба в замешательстве сощурились в ту сторону, куда указывал Рон.

— Что Гарри делает? — растерянно сощурился Невилл. — Он что, поднимается выше? Снитч же не может быть...

Рон сунул бинокль в руки Невиллу:

— Это не он. Смотри. Он потерял управление метлой!

— Он что?! — резко прошептала Гермиона, забирая бинокль у Невилла, который смертельно побледнел, взглянув на Гарри. — Но... но как?

Примерно в это время толпа наконец заметила, что с Гарри творится неладное: он неумолимо улетал всё выше и выше, а метла под ним взбрыкивала и дёргалась на лету.

— Да что за чертовщина с метлой Гарри? — громко спросил Симус. — Флинт её что, сломал как-то?

— Не мог, — ответил Хагрид с крайне встревоженным видом. — Это ж «Нимбус-2000». Никакая простая магия не могла так его разладить!..

— Я так и знала! — задыхаясь, проговорила Гермиона; глаза её сверкнули, встретившись со взглядами Рона и Невилла. — Снейп! Посмотрите на него! Он что-то делает с метлой! Готова поспорить, он её заколдовывает!

— Снейп? — Невилл перевёл взгляд на противоположную трибуну, где сидел Снейп, а затем снова на Гермиону и Рона. — Мы должны что-то сделать!

Взгляд их лохматой подруги стал решительным, и она достала волшебную палочку:

— Предоставьте это мне.

* * *

— Это был Снейп!

Рон лениво моргнул, почти уверенный, что в первой временной линии эти слова принадлежали ему. И всё же сейчас он просто потягивал чай с отрешённым спокойствием, пока Невилл и Гермиона наперебой возбуждённо объясняли Гарри, что произошло.

После того как Гермиона снова подожгла мантию Снейпа, всё закончилось точно так же, как и в прошлом: Гарри едва не проглотил снитч и принёс победу своей команде. Гриффиндорцы были вне себя от восторга, и Рон подозревал, что в башне уже вовсю гремит праздник. Но вместо того чтобы присоединиться к сокурсникам, они вчетвером ускользнули на чай к Хагриду, где Гарри слушал их с неослабевающим вниманием.

— Мы сами видели, Гарри! — продолжал Невилл. — Он проклинал твою метлу и глаз с тебя не спускал. Гермиона сказала, что он наводил какой-то сглаз!

— Чушь! — воскликнул Хагрид. — Снейп ни за что бы так не поступил!

— Я тоже так думала, но я знаю, что видела, Хагрид! — возразила Гермиона с тем же пылом, что и Невилл. — Я читала про сглазы всё! Чтобы они действовали, нужно непрерывно удерживать зрительный контакт. Снейп даже не моргал, когда я его увидела, и вы сами видели: метла перестала сбрасывать Гарри, как только я его отвлекла!

Гарри нахмурился:

— Наверное, из-за того, что я тогда видел. Он знает, что мы вышли на его след!

Хагрид в замешательстве почесал затылок:

— Вышли на след? Чего это ради?

Когда Гарри рассказал ему про изодранную ногу Снейпа и свои подозрения, лесничий выронил заварник.

— Откуда вы про Пушка проведали?

Все ребята, кроме Рона, ошеломлённо переспросили в один голос:

— Пушка?

— Мой он. Купил с рук у одного парня из Греции. Одолжил Дамблдору, чтоб охранял... — Хагрид тут же осёкся и замотал головой. — Да не ваше дело. Страшный секрет, вот что.

Невилл нахмурился:

— Но Снейп пытается украсть... ну, что бы там ни было!

— Да с чего бы! Снейп — учитель в Хогвартсе! Не станет он таким заниматься!

— Он пытался убить Гарри! — взволнованно воскликнула Гермиона. — Зачем ему это, если он ни в чём не виноват?

— ...Может, потому, что он этого и не делал. В смысле, не пытался убить Гарри.

Рон подал голос впервые за весь разговор, и все взгляды мигом обратились на него.

Рон поставил чашку и откашлялся:

— Ты права, Гермиона, при наложении некоторых сглазов действительно необходимо удерживать зрительный контакт. Но то же самое относится и к контрсглазам — особенно против тех заклятий, которые требуют этого самого немигающего взгляда.

На лице Гермионы отразилось потрясение — очевидно, такой вариант ей даже в голову не приходил:

— Контрсглазы, ну конечно! Почему я сама об этом не подумала?

Рон ничуть не удивился: ведь заподозрить Снейпа во всех грехах всегда было проще простого.

Гарри насупился:

— Ты же несерьёзно! Хочешь сказать, Снейп на самом деле пытался меня спасти?

Да.

— Я просто предлагаю другой вариант, пока мы не будем окончательно уверены, что Снейп действительно насылал сглаз.

Невилл нахмурился:

— Но если не Снейп, тогда кто ещё?

— Да вообще любой, кто был на трибунах и способен на такое, — пожал плечами Рон. — Если честно, я сомневаюсь, что статус преподавателя Хогвартса кого-то удержит от дурного поступка.

— Включая Снейпа, — упрямо отрезал Гарри.

Рон шумно выдохнул:

— Ладно, включая Снейпа.

Хагрид ошарашенно уставился на детей с открытым ртом, затем сердито захлопнул его и нахмурился:

— Говорю ж вам, ошибаетесь вы! Не знаю я, с чего метла Гарри взбесилась, но это был не Снейп и вообще никто из учителей! И вы четверо, послушайте меня: не суйте нос в дела, которые вас не касаются, бросьте это! Всё, что лежит под люком, касается только профессора Дамблдора да Николаса Фламеля...

— Ага! — взволнованно воскликнул Гарри. — Значит, в этом замешан кто-то ещё по имени Николас Фламель!

Рон невольно скривился от сочувствия, глядя, как Хагрид чуть не лопается от злости на самого себя. Прости, Хагрид, но Гарри всё равно должен был от кого-то узнать о Фламеле.

* * *

Дорогая Джинни,

Прости, что так долго не писал. Я помню, что обещал слать весточки как можно чаще, но в Хогвартсе столько всего, на что стоит посмотреть и чем заняться! Впрочем, знаю, это меня не оправдывает: нельзя забывать мою маленькую задиру, так что надеюсь, драже «Берти Боттс», которые я приложил к письму, сойдут в знак примирения.

Большинство уроков, как всегда, потрясающие. Профессора гоняют нас вовсю, особенно профессор Макгонагалл — наш декан. Порой она напоминает тётушку Мюриэль: такая же строгая и немного пугающая, но куда добрее. Тебе все скажут, что она справедлива ко всем ученикам, но между нами: мне кажется, горы домашки, которые она на нас сваливает, — это её способ показать, как сильно она любит Гриффиндор. Просто мы пока ещё не научились это ценить.

Кстати, в прошлый раз я об этом не написал, потому что всё держали в тайне, но угадай, кто стал новым ловцом сборной Гриффиндора по квиддичу? Гарри Поттер! На первом-то курсе! Говорят, такого целое столетие не бывало! Видела бы ты, как он летает, Джин! Клянусь, в полётах он настоящий Альбус Дамблдор! В жизни не поверишь, что до этого у него вообще никогда не было метлы! А новость ещё лучше: мы выиграли первый матч у Слизерина! И Гарри поймал снитч! Соперники подняли вой из-за того, что Гарри его чуть не проглотил, мол, это не считается. Но поимка есть поимка. К тому же мы и так вели по очкам благодаря нашим охотникам. Жду не дождусь, когда ты сама станешь одной из них. Ты заставишь их всех глотать пыль!

Мама упомянула, что отправляет тебя к Фосеттам, пока Лавгудов нет дома. Я о них мало что помню, но разве у них нет дочки примерно твоего и Луниного возраста? Надеюсь, тебе там не слишком одиноко. Ах да, не знаю, говорили тебе мама с папой или нет, но на этот Хэллоуин в школу пробрался тролль! Но ты не переживай, с ним быстро разобрались, и никто серьёзно не пострадал. Если не считать этого да матча по квиддичу, ничего особенного больше не происходило. Но это не значит, что в Хогвартсе скучно! Поверь мне, Джин, тебе здесь очень понравится!

Перси, Фред и Джордж в порядке, как обычно. Близнецы по-прежнему устраивают переполох своими проделками, а Перси ничего толком не может с ними поделать. Сколько бы старый завхоз Филч ни конфисковывал их добро — толку ноль. Такое чувство, будто запасы для шуточек у них в бездонной сумке лежат!

Ну, на этом, наверное, пока всё. Буду держать тебя в курсе, если тут произойдёт что-нибудь интересное.

С любовью,

Рон

P. S. Папа обмолвился, что вы втроём проведёте каникулы в Румынии у Чарли. Постарайся не слишком привязываться к драконам, ладно? Одного укротителя драконов в семье и так за глаза — по крайней мере, по мнению мамы.

Хотя, как по мне, драконы чертовски крутые, особенно если удастся полетать верхом. А ты как думаешь?

— ...Кстати, Рон, а что там со ставкой? Раз уж Гарри победил, ты, должно быть, сорвал неплохой куш!

Рон в недоумении оторвался от пергамента и уставился на Невилла:

— А? Какая ставка? Я ни на что не ставил.

Перо чуть не выпало у него из пальцев, когда Гарри поднял голову от домашней работы и одарил Рона взглядом зелёных глаз, сулящим неминуемую погибель. Этого хватило, чтобы память запоздало прояснилась. Вот чёрт.

— Э-эй, Гарри, дружище, мы же можем просто поговорить?..

— У тебя пять секунд форы, Уизли.

— Будем считать это за «может быть»?

— Три.

— ...Дерьмо!

Надо отдать Невиллу должное: по крайней мере, у него хватило совести виновато потупиться, пока Гарри гнал Рона до самого Чёрного озера.

* * *

В то время мне это в голову не приходило, но тот факт, что происшествию с троллем не придали большего значения, чем в книгах, меня несколько смущал. Хорошо хоть, никто не пострадал, но само проникновение тролля — это колоссальная брешь в безопасности, чем кто-нибудь вроде Люциуса Малфоя запросто мог бы воспользоваться, чтобы сместить Дамблдора (или как минимум подорвать авторитет директора). Но поскольку о последствиях инцидента больше нигде не упоминалось — по крайней мере, Гарри об этом ничего не знал, — можно с уверенностью сказать, что дело замяли до того, как поползли слухи о тролле или о вмешательстве Золотого трио.

Что лично мне кажется крайне маловероятным, учитывая, как люди падки на сплетни — словно ищейки, взявшие след.

И ещё одна бессовестная минутка саморекламы напоследок: у меня на AO3 вышел новый фанфик, посвящённый Рону и Регулусу Блэку, так что если интересно, загляните почитать Pendragon: House of Pendragon.

В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:

Пока Гарри с остальными заняты поисками информации о мистере Фламеле, Рон наконец берётся за одну небезызвестную крысу. Пройдёт ли его план без сучка и задоринки? Рон на это очень надеется!

И снова огромное спасибо моей замечательной бете A. C. nelli за время и труды, вложенные в TBA. Ценю от всего сердца!

Не стану больше вас задерживать, ведь, вопреки всем моим попыткам быть кратким, глава перевалила за десять тысяч слов. В ней столько всего происходит, и, похоже, её просто негде разделить (в отличие от хэллоуинской).

Надеюсь, вам всё равно понравится? Как и новая обложка?

(кашляет)

* * *

Глава 10:

Проблема Петтигрю

* * *

Воздух становился всё холоднее, и с приближением праздников закружились первые снежинки; большинство учеников уже вовсю щебетали от предвкушения скорых торжеств и долгожданных каникул. Коридоры уже украшали гирлянды из красных лент, блестящие золотые и серебряные шары, колокольчики и омела; с лазурного потолка Большого зала мимо увитых остролистом свечей опускались прекрасные хрустальные снежинки и звёздная пыль; Хагрид то и дело таскал одну ёлку за другой, готовя их к превращению в пышно наряженные рождественские деревья; а разговоры в замке то и дело сводились к тому, где и как ребята проведут праздники (и кто останется в школе на каникулы, а кто нет).

Но кое-кто думал далеко не только о приближающихся праздниках.

Гарри, Гермионе и Невиллу не терпелось разузнать хоть что-то об этом Николасе Фламеле с тех самых пор, как Хагрид случайно сболтнул лишнего. Но, совсем как в прошлой временной линии, они и на дюйм не продвинулись в разгадке тайны древнего волшебника. Разочарование на лицах друзей было настолько явным, что Рону не раз хотелось выложить им всё напрямик. Впрочем, он понимал, что старания, вложенные в поиски, в долгосрочной перспективе пойдут им только на пользу. По крайней мере, у них с Гермионой был идеальный повод подгонять Гарри и Невилла с домашними заданиями.

А если быть до конца честным, мысли самого Рона были заняты совершенно другим.

Рождество уже скоро. — рыжий размышлял про себя, лениво прокручивая в пальцах старую палочку Чарли в ожидании товарищей по клубу Древних рун. Гарри был на тренировке по квиддичу, а Гермиона с Невиллом пошли поболеть за него (по настоянию последнего, решившего сделать перерыв от бесконечных книг), так что Рон решил прийти в клуб пораньше, чтобы побыть в тишине и подумать. А значит, надо торопиться с планом насчёт этой крысы. Если правильно разыграть карты, Сириус окажется на свободе ещё до праздников, и тогда, выйдя раньше, он сможет забрать Гарри из дома этих чёртовых маглов. Подумать только, в прошлом Гарри пришлось торчать в той дыре семнадцать лет только из-за какой-то магии крови. Будто другого выхода не было.

Конечно, если верить Гермионе, кровная защита была штукой чрезвычайно мощной и повторить её было бы непросто. Но стоило ли оно тех лет эмоционального насилия и пренебрежения, которые Гарри терпел от Дурслей? От одной мысли о том, чтобы позволить этому повториться, у Рона во рту появлялся тот же гадкий привкус, что и при мысли снова подпустить Джинни к дневнику Реддла.

(Не говоря уже о том, что бездействие по отношению к Петтигрю означало бы оставить невиновного парня гнить в Азкабане ещё дольше.)

Так что к чёрту Дамблдора в этом вопросе: Рон найдёт способ вытащить Сириуса из Азкабана и подарить Гарри шанс на настоящую, любящую семью.

Сейчас главное — выбрать подходящий момент. Так, посмотрим, где —

— Добрый день, мистер Уизли.

— А-а-ай! — Рон едва не выпрыгнул из собственной шкуры, когда слева раздался голос. — Профессор Хуэй?

Преподаватель-гоблин безмятежно улыбнулся, позабавленный его реакцией:

— Надо же, вы были посреди жаркого спора с самим собой? В таком случае прошу прощения, что прервал.

— Д-да нет, я просто… э-э, задумался. Ничего важного, — быстро ответил Рон.

— Вот как? Однако, осмелюсь заметить, ваше весьма напряжённое выражение лица говорило об обратном. — Хуэй пожал плечами: — Не то чтобы это было моим делом, но, надеюсь, это не предвещает неприятностей?

Рыжий поспешно замотал головой:

— Нет, профессор Хуэй.

Бусинки глаз Хуэя цепко впились в него, и Рону на мгновение показалось, что он попал под испытующий взгляд своего декана. Но уже в следующую секунду это ощущение развеялось, и Хуэй с улыбкой кивнул:

— Ради вашего же блага надеюсь, что так. Одного тролля на этот год вполне достаточно для приключений, не правда ли?

Вы даже не представляете, профессор. Рон проводил взглядом низкорослого преподавателя, направлявшегося к столу. И тут же удивлённо захлопал глазами, увидев, как Хуэй достал из мантии волшебную палочку и взмахнул ею.

Стопки бумаг на столе сами собой разложились на аккуратные стопочки, а разложенные на дереве камни очистились от покрывавших их чернил. Но больше всего внимание Рона привлекло то, что…

— У вас есть волшебная палочка, профессор Хуэй? — вырвалось у Рона, после чего он тут же смущённо покраснел. — То есть простите, просто…

— …вы думали, что гоблинам запрещено пользоваться палочками, верно? — Хуэй лишь отмахнулся от извинений. — Ничего страшного, мистер Уизли. Мои гоблинские черты выражены так сильно, что большинство студентов при первой встрече принимают меня за чистокровного гоблина. Жена всегда твердит, чтобы я сразу рассказывал ученикам о своём происхождении при знакомстве, но я порой забываю. — Гоблин постучал пальцем по подбородку: — Хотя, помнится, я уже не раз пускал палочку в ход на уроках…

— О, так вы наполовину гоблин? — поспешно переспросил Рон, мечтая, чтобы уши перестали гореть от стыда за собственную глупость. — Как профессор Флитвик, преподаватель Заклинаний?

— По материнской линии, упокой Мерлин её душу. Отошла в лучший мир всего пару лет назад, — ответил Хуэй. — Так что да, по закону я имею полное право владеть палочкой. Но считаю огромным упущением тот факт, что моим собратьям-гоблинам запрещено держать её в руках. Палочки — одни из самых поразительных проводников магии, как мне кажется. Одни из немногих, столь же уникальных, как и владеющий ими волшебник, и в них заключено достаточно магии, чтобы они обрели некое подобие сознания.

— Сознания? — Рон подался вперёд с искренним любопытством. — В смысле, у них может быть собственная воля?

— Если учесть, что они создаются из частей магических созданий и волшебной древесины, то безусловно, — с улыбкой кивнул Хуэй. — Посудите сами: среди всех людей, которых вы встретите в жизни, к одним вас тянет сильнее, с ними вы сходитесь лучше, чем с другими, верно? С палочками всё точно так же. Некоторые откликнутся вам куда охотнее, чем другие, которые вы опробуете, скажем, в лавке мастера. Но и это ещё не всё! Чем дольше волшебник и палочка находятся вместе, тем сильнее на неё влияют черты владельца. Некоторые даже могут перенимать эти черты.

Рон внимал словам Хуэя с нарастающим трепетом. Это же многое объясняет насчёт старой палочки Чарли! Чёртова деревяшка, должно быть, переняла и часть его упрямства! Не говоря уже о характере!

— Но позвольте поинтересоваться, к чему такой интерес к палочковой магии, мистер Уизли? Неужели вы сами мечтаете стать мастером волшебных палочек?

— А? — Рон очнулся как раз вовремя, чтобы уловить вопрос. — О, нет, вовсе нет. Просто… ну, — он поднял палочку. — Раньше она принадлежала моему брату, но так как мы не могли… то есть родители отдали её мне. И она оказалась не самой сговорчивой. Какое-то время мне удавалось к ней приноровиться, но в последнее время с ней… — Он замялся, подбирая слова. — Сложно. Да, с ней стало совсем сложно.

— Вот как? — В глазах Хуэя вспыхнул интерес. — Передавать палочки по наследству как семейную реликвию — крайне неразумная затея. Не только из-за проблемы совместимости, но и потому, что некоторые палочки воспринимают это как оскорбление, и наследнику достаётся вся тяжесть их гнева. — Хуэй протянул руку: — Позволите взглянуть?

Рон протянул старую палочку Чарли полугоблину, и тот принялся изучать её сквозь стёкла очков в золотой оправе.

— Хм, ясень, двенадцать дюймов. А сердцевина?

— Волос из хвоста единорога.

— А, это ещё труднее, — проговорил Хуэй, и его улыбка слегка угасла. — Одна из самых преданных палочек, на грани прямо-таки упрямства. И, судя по её ощущениям… — Его тонкие пальцы приподняли палочку. — Она, за неимением лучшего слова, в ярости на вас.

Рон поморщился:

— Я так и думал. Но я где-то читал, что неподходящие палочки ослабляют магию волшебника, да? С этой палочкой порой так и бывает, — на ум пришёл урок левитации, — но иногда она, наоборот, делала мои заклинания слишком мощными. В этом есть какой-то смысл?

Хуэй задумчиво замолчал.

— Вполне возможно. Большинство пород древесины и даже некоторые сердцевины, такие как сердечная жила дракона или клык василиска, способны удерживать ограниченное количество магии. Возможно, палочка вашего брата в знак бунта заупрямилась, накапливая малую толику силы, а затем высвобождая её без предупреждения? Или, быть может, цеплялась за вашу энергию, вытягивая слишком много за один раз? Палочковая магия — невероятно сложная наука, мистер Уизли, ведь она изучает то, что можно считать созданным живым существом, в какой-то мере схожим с гомункулами, ушебти, сикигами…

— Гомункулами? — Рон почувствовал, как заплетается язык от незнакомых слов. — Уше… чего? Сики… как?

Хуэй кашлянул:

— Прошу прощения, я отвлёкся. Как-нибудь в другой раз.

— …Понятно. Но есть ли способ сделать так, чтобы она, э-э, злилась на меня хоть чуточку меньше? Моя семья… мы сейчас не можем позволить себе новую палочку. Тем более что в следующем году в школу пойдёт моя сестра.

Хуэй нахмурился:

— Способ есть, но на долгий срок я бы его не рекомендовал. Вы никогда не сможете раскрыть свой истинный потенциал с палочкой, которая вас не выбирала.

— Мне и не нужно надолго. Только чтобы продержаться этот год. Пожалуйста, профессор.

Вернув Рону старую палочку Чарли, Хуэй задумчиво погладил подбородок:

— Хотя палочки из ясеня крайне обидчивы, они также и невероятно верны. Заметьте, это лишь теория, но готов спорить, что она всё ещё привязана к вашему брату. Если бы вам удалось уговорить его попросить палочку слушаться вас, это могло бы помочь.

Восемнадцатилетний юноша в теле одиннадцатилетнего мальчишки ошарашенно захлопал глазами:

— И всё? Чарли нужно просто вежливо её попросить?

— Уважение в этом мире способно творить чудеса, мистер Уизли. Это касается как волшебников и магических существ, так и палочек. Разумеется, это лишь гипотеза и, повторюсь, вовсе не идеальное решение на будущее. Лучше всего вам в ближайшее время обзавестись собственной палочкой.

Рон кивнул, прекрасно зная, что новая палочка появится у него только к третьему курсу.

— Потрясающе, профессор Хуэй! Откуда вы столько знаете о палочках?

Полугоблин кашлянул в кулак:

— Когда я не читаю лекции и не помогаю профессору Бабблинг, я люблю мастерить и изобретать разные вещи, включая палочки.

— Обалдеть! Значит, вы вроде мистера Олливандера среди гоблинов!

Хуэй улыбнулся:

— Могу лишь надеяться достичь того же уровня мастерства, что и это почтенное семейство. — Затем он задумчиво замолчал: — Хм, если подумать… возможно, это судьба.

— Простите?

— У меня есть к вам предложение, мистер Уизли. Если вы согласитесь, я бы хотел взять вас в качестве потенциального клиента. Я изготовлю для вас палочку на основе моих наблюдений за вами, и, если она вам подойдёт, вы сможете оставить её себе в качестве платы за потраченное время.

— Ч-что?! — У Рона глаза чуть на лоб не полезли. — Вы… вы подарите мне новую палочку? Вот так просто?!

— Я уже мастерил палочки для нескольких друзей и заказчиков, но в основном они были с Востока, а мне хотелось наладить связи здесь, в Европе. К сожалению, большинство здешних волшебников всё ещё питают сильные предубеждения против тех, в ком течёт гоблинская кровь, так что дело продвигается, э-э, с трудом. Но вы кажетесь человеком, способным смотреть глубже предрассудков, не так ли?

Рон неловко кашлянул:

— Ну, если честно, большинство гоблинов, которых я встречал, были довольно злющими. Но вы отличный парень, профессор Хуэй. Было бы здорово, если бы таких, как вы, было побольше, правда. Э-э, да, вы полугоблин, но вы понимаете, о чём я.

— Прекрасно понимаю, — спокойно кивнул Хуэй. — Но поверьте мне, на свете есть и куда более дружелюбные гоблины. Просто требуется время, чтобы они к вам оттаяли.

— Как бы то ни было, возвращаясь к теме: если я соглашусь опробовать ваши палочки и мы найдём ту, что идеально мне подойдёт, я смогу оставить её себе задаром? — От одной мысли о принятии подачки в животе у Рона снова привычно и неприятно засосало под ложечкой. Все Уизли на дух не переносили никакой благотворительности, пережив долгие тяжёлые дни скудной нужды лишь благодаря собственному уму и стойкости. Кроме того, его учили, что принимать милостыню — значит обременять кого-то другого.

«Истинный Уизли, — говаривал когда-то Септимус Уизли, — скорее взвалит на свои плечи всю тяжесть мира, чем станет для кого-то обузой».

— Не совсем задаром, — ответил Хуэй. — Я буду время от времени отслеживать, как ведёт себя палочка. И мне понадобится, чтобы вы демонстрировали мне некоторые заклинания для наглядной оценки. Разумеется, если когда-нибудь в будущем вы сможете купить себе палочку, вы всё равно сможете оставить моё творение себе про запас на всякий случай. Я лишь попрошу вас время от времени упражняться с ней. Ведь необходимость в периодических проверках никуда не денется, да и палочка может почувствовать себя брошенной, если вы забросите её надолго.

— Но если я… ну, сделаю что-нибудь, чтобы её отработать? У меня… у меня нет… — Рон кашлянул. — То есть я мог бы, наверное…

— Никакой платы не требуется, ведь это, как выразились бы деловые люди, пробное испытание, — произнёс Хуэй. — Мы обсудим всё подробнее, если вы согласитесь, но, в отличие от мистера Гаррика Олливандера, я планирую стать скорее личным мастером волшебных палочек.

— Личным мастером?

— Это традиция, о которой знают лишь самые привилегированные семьи Великобритании. На самом деле некоторые, пусть и дальние, члены семьи Олливандер по сей день работают как частные мастера, — пояснил Хуэй. — Помните, что я говорил о палочках как об уникальнейших проводниках магии? Хотя в лавке действительно высок шанс отыскать палочку, которая вам хорошо подойдёт, лишь та, что изготовлена исключительно под вас, способна раскрыть ваш полнейший потенциал. В этом и заключается работа личного мастера: изучить клиента, подобрать идеальную древесину и сердцевину на основе наблюдений, а затем измерить и тонко настроить совместимость. И даже придать палочке индивидуальный облик — скажем, вырезать необычную форму или добавить украшения. Разумеется, это процесс крайне кропотливый и сугубо индивидуальный. Вот почему подобные услуги по карману лишь богачам.

Добавить украшения? Вроде палочки Малфоя-старшего со змеиной головой? — мысленно съязвил Рон. — Не удивлюсь, если этот набитый галеонами сноб может позволить себе личного мастера… — Так почему же вы предлагаете свои услуги мне?

— Потому что для того, кто ещё не завоевал широкой известности, положение признанного частного мастера — лучший способ начать карьеру, — гладко ответил Хуэй. — Я не собираюсь посвящать ремеслу всё своё время, но со временем намерен утвердить своё имя как личный мастер, и вы станете одним из моих первых клиентов в Великобритании. Не говоря уже о том, что работа с вами позволит мне глубже постичь тонкости создания палочек, так что, на мой взгляд, я получаю от этой сделки ничуть не меньше пользы, чем вы.

Если рассуждать так… — Рон обдумал предложение. — В целом сделка неплохая. Профессор Хуэй кажется толковым мужиком и явно знает своё дело.

К тому же мысль о том, чтобы владеть палочкой, созданной кем-то помимо Олливандера — да ещё и сделанной специально для него, — звучала до чёртиков заманчиво…

Рон кивнул:

— И как именно вы хотите это устроить?

Лицо Хуэя озарилось улыбкой ярче, чем вспышка Люмос Максима.

* * *

Стоял промозглый, но ясный день, когда Рон постучал в открытую дверь кабинета Трансфигурации. До встречи клуба Арифмантики оставалась ещё пара часов, друзья отправились на ужин (кроме Гарри, бедолаге снова пришлось тащиться на ежедневную квиддичную тренировку Вуда).

— Профессор Макгонагалл?

Декан Гриффиндора оторвалась от проверки лежавших на столе пергаментов и кивнула:

— Чем могу помочь вам, мистер Уизли?

На лице Рона проступила улыбка облегчения, и он шагнул в класс:

— Если вы не слишком заняты, профессор. Я просто хотел спросить кое о чём, что вычитал в книге. Вы говорили, что мне не стоит самостоятельно практиковать сложную магию, и, по-моему, в этом есть резон. Но мне стало жутко любопытно, а раз уж вы преподаёте Трансфигурацию, я подумал, что лучше вас никто не ответит.

Договаривая фразу, он подошёл к ближайшей парте, сгрузил на неё свои вещи и вытащил из стопки одну из книг.

«Преобрази себя: руководство по высшей трансфигурации для уровня Ж.А.Б.А. и выше»

Найти именно эту книгу стоило чертовски больших трудов: она оказалась одной из немногих в библиотеке, где содержались сведения по нужной ему теме. Хорошо ещё, что мадам Пинс настолько привыкла видеть его в своих владениях и замечать его интерес к текстам для старших курсов, что даже дала пару советов, иначе он рылся бы на полках целую вечность.

Брови Макгонагалл поползли вверх, едва она разглядела тиснёные буквы на обложке:

— Это чтение для шестого курса, мистер Уизли.

— Я ничего из неё не колдую, клянусь! Но должен сказать, то, что я успел прочесть, безумно интересно! — Рон перелистнул несколько страниц. — Превращение плоти в сталь. Превращение человеческой головы в голову зверя. Но одна вещь меня прямо зацепила. — Отыскав нужный (и заранее загнутый) уголок, он развернул книгу к преподавательнице.

На губах Макгонагалл мелькнула едва заметная улыбка:

— Ах да, анимаги.

— В книге сказано, что это вершина мастерства в Трансфигурации и что это настолько сложно, что лишь считаные волшебники способны на подобное! — Рону пришлось лишь отчасти притворяться восторженным. Идея стать анимагом манила его с тех самых пор, как он узнал правду о Мародёрах. Ему всегда было любопытно, как им троим удалось провернуть такое на третьем курсе и в какого зверя обратился бы он сам, если бы они с друзьями довели дело до конца.

Не говоря уже о том, что эта глава — идеальное оправдание тому, откуда я вообще знаю об анимагах, — подумал Рон. — А это как раз то, что нужно для успеха плана.

(К тому же, если уж ему суждено мириться с тем, что его принимают за прилежного юного вундеркинда, стоило извлечь из этого хоть какую-то пользу!)

Макгонагалл поправила очки:

— Трансфигурация человека — самый опасный из всех разделов нашего предмета. Слишком многое может пойти не так, а когда ошибка случается при превращении человека, последствия чаще всего необратимы. Именно поэтому невозможно переоценить важность правила: практика подобных техник допустима исключительно на уровне Ж.А.Б.А. С другой стороны, те, кто обладает талантом и преданностью Трансфигурации — например, претенденты на звание Мастера, — обязаны успешно владеть всеми её прикладными формами, включая анимагическое превращение.

Рон изобразил неподдельное изумление:

— Выходит, вы тоже анимаг, профессор?

Глаза пожилой волшебницы блеснули:

— Разумеется! В конце концов, одно из требований к преподавателю профильного предмета — получение звания мастера. Но прежде чем вы спросите: нет, я не скажу вам, в кого превращаюсь. Вы сами узнаете об этом на третьем курсе. Кроме того, изучение анимагии начинается не раньше седьмого курса, да и тогда мы касаемся лишь теории. Если вы действительно желаете стать анимагом, вам придётся либо поступить на углублённое последипломное обучение, либо тренироваться под началом наставника, уже достигшего мастерства.

Последипломное обучение? Вот о такой дорожке Рон никогда даже не задумывался. Он смутно знал о её существовании, потому что Биллу пришлось учиться на мастера Заклинаний для работы ликвидатором заклятий, но в подробности никогда не вникал: прежний Рон бежал бы от любой учёбы (не говоря уж об учебниках) куда подальше.

Рон решил отложить эту мысль на будущее и вернулся к текущей теме:

— Значит, вы говорите, что ученикам нужна помощь мастера Трансфигурации, чтобы стать анимагом? И это строго обязательно?

Макгонагалл слегка нахмурилась:

— Не в самом строгом смысле. Бывали анимаги, сумевшие завершить превращение самостоятельно. — Тут её взгляд посуровел: — Но даже не вздумайте пытаться, мистер Уизли. Мне всё равно, насколько вы способный студент…

— О нет-нет, профессор! Клянусь, после истории с троллем я усвоил урок. — Ну, не совсем. — Я просто к тому веду… тут в книге написано, что на сегодняшний день официально зарегистрировано всего десять анимагов?

— Двенадцать, — поправила Макгонагалл. — Вот уже пять лет как.

Рон услышал, как она пробормотала что-то вроде «надо убедить Альбуса выписать новое издание», и продолжил:

— Но что, если есть незарегистрированные анимаги? Такое возможно?

Взгляд мудрой волшебницы стал ещё проницательнее, хотя за стальным блеском её глаз Рон уловил тень одобрения.

— Технически говоря — да. Процесс становления анимагом строго не отслеживается по причинам, которые я никогда не пойму, учитывая, насколько это опасно, — произнесла она тоном, ясно дававшим понять, как глубоко её возмущает подобное положение дел.

— Но разве это не опасно? Я имею в виду, здесь вокруг столько питомцев и разных животных… Откуда нам знать, что кто-то из них — не скрывающийся анимаг?

— Очень сомневаюсь, что хоть один уважающий себя анимаг захочет провести остаток жизни в роли чьей-то домашней жабы, — с явной усмешкой заметила Макгонагалл.

Скажите это домашней крысе. Рон мысленно закатил глаза.

— Но если допустить, что такое возможно… есть ли способ распознать, что животное — замаскированный анимаг?

Макгонагалл задумчиво помолчала, затем кивнула:

— Вообще-то есть. И мне ли не знать, ведь это заклинание создала я сама.

— Правда? — А вот это застало Рона врасплох. Он читал об этом заранее и знал, что заклинание существует. Но в тексте не было ни слова о том, что его создала декан его факультета. — Но разве это заклинание не относится к чарам? То есть логично, чтобы это были чары, если только оно не превращает анимага в другого…

— Если моё мастерство лежит в области Трансфигурации, это вовсе не означает, что я не сведуща в других сферах магии, — невозмутимо парировала Макгонагалл. — Осмелюсь заявить, что я весьма сильна и в Арифмантике, и в Заклинаниях.

Ну да… — Рон густо покраснел. — Простите, профессор. Не хотел вас обидеть.

— Ничуть. — Вернувшаяся на лицо Макгонагалл лукавая улыбка заставила Рона подумать, что всё происходящее доставляет ей искреннее удовольствие. — Что ж, поскольку я вижу, что вы всё равно не успокоитесь, полагаю, я могу продемонстрировать вам эти чары. — Она указала на клетку поверх стопки книг Рона: — Это ваша крыса, мистер Уизли?

Наконец-то!

— Пришлось взять его сегодня на Заклинания, — оживлённо произнёс Рон, водружая клетку с Коростой на учительский стол. Вонючая старая щётка для обуви прямо сейчас спала без задних лап после того, как Рон до отвала раскормил его ленивую тушу. А благодаря «Муффлиато», с великим трудом наложенному на клетку (настоящее мучение, учитывая, как вела себя старая палочка Чарли в последнее время), Короста всё равно почти ничего не слышал. — Мы проходили чары изменения цвета. Поэтому у него шерсть до сих пор ярко-жёлтая.

(Хотя Рон вполне мог снять заклятие сразу после урока, как поступили остальные со своими зверьками, но с какой стати ему это делать?)

— Подойдёт. Теперь, прежде чем мы начнём, я должна подчеркнуть: это заклинание лишь подаст визуальный сигнал о том, что существо является анимагом. Оно не отменит превращение — для этого требуются куда более сложные чары. — Макгонагалл подняла волшебную палочку. — Заклинание, которое я собираюсь вам показать, является разновидностью «Ревелио» и при успешном наложении заставляет анимага в зверином обличье светиться белым. На кого-либо другого оно не окажет никакого воздействия. Смотрите внимательно.

Рон слышал, как гулко колотится в груди сердце, пока Макгонагалл описала палочкой раз, другой круг, затем опустила кончик вниз и произнесла —

— Профессор Макгонагалл?

Чёрт подери! Рон готов был поклясться, что ему пришлось вцепиться в стол Макгонагалл, только бы не подскочить на полметра от неожиданности.

— Перси? Какого чёрта ты здесь делаешь?

Очкарик-Уизли озадаченно нахмурился:

— Я хотел кое-что спросить по поводу выбора профессии. Но не обращай на меня внимания. Что здесь делаешь ты?

— О, эм, просто расспрашиваю профессора Макгонагалл… о разном, — пробормотал Рон, мысленно изрыгая самые отборные ругательства. Он рассчитывал, что при разоблачении Петтигрю в кабинете будут лишь он сам и Макгонагалл, и уж точно никак не Перси. Он помнил, как сильно брат заботился о Коросте в прошлом, был привязан к крысе куда сильнее, чем сам Рон. И пусть путешественник во времени не знал, как именно его старший брат выяснил правду об их старом питомце (и узнал ли вообще), младший сын семьи Уизли был убеждён: любой другой способ был бы лучше, чем этот.

Если уж сам Рон, у которого Короста прожил всего два года, испытал такую горечь предательства и ярость после того разоблачения…

— Э-э, профессор? — неуверенно начал Рон. Быть может, стоило отложить всё, пока Перси не закончит, чтобы старшему брату не пришлось на это смотреть?

Но Макгонагалл, похоже, не обратила внимания на то, с какой неохотой он это сказал.

— Ах да, мистер Уизли. Одну минуту. Я выслушаю вас, как только закончу демонстрацию для вашего брата.

— Но профессор, может, вопрос Перси важнее? Я могу и подождать, если...

— Не беспокойтесь, мистер Уизли. Это не займёт много времени, — отмахнулась Макгонагалл. — Разумеется, если ваш брат не возражает?

— Нисколько не возражаю, профессор. Но... — Перси окончательно сбился с толку. — О чём вообще речь? И что здесь делает Короста?

— Мистер Рональд Уизли забежал далеко вперёд по программе и пожелал узнать, существует ли способ обнаружить анимага. Я как раз собиралась продемонстрировать заклинание. — Макгонагалл снова подняла палочку. — Можете не сомневаться, это ни в малейшей степени не навредит... Коросте.

Дерьмо. Рон скривился и сжал кулаки, наблюдая, как она снова повторяет движение палочкой.

— Анимаги Ревелио!

Пронёсся порыв ветра, засвистев у Рона в ушах, на мгновение повисла тишина, а затем...

Перси заморгал:

— Профессор, разве Короста должен светиться?

Рон поморщился. Прости меня, Перси.

Лицо Макгонагалл стало таким же белым, как и свет, окутавший тельце Коросты.

— Ч-что всё это значит?!

— Профессор! — в один голос встревоженно воскликнули оба брата, когда пожилая волшебница попятилась и едва не споткнулась о собственное кресло.

— Мерлин, да как же это?.. — Она указала на Коросту. — Эта крыса... она же анимаг!

Перси, успевший обойти стол наполовину, в оцепенении едва удержался на ногах, упершись руками в край столешницы.

— Что?!

Рон терпеть не мог притворяться дурачком, но роль требовала своего:

— П-профессор, когда я говорил, что питомцы могут оказаться замаскированными анимагами, я... я не думал!.. Я в жизни бы не подумал...

Возможно, именно вид двух ошарашенных и растерянных учеников заставил декана взять себя в руки. Она снова подняла палочку:

— Экспекто патронум.

Тут же из палочки Макгонагалл вырвалась призрачная кошка и опустилась к её ногам. Профессор отдала ей быстрые указания: «Найди по меньшей мере двоих свободных преподавателей поблизости. Передай им, что в классе трансфигурации чрезвычайное происшествие и они должны немедленно явиться сюда, а затем доставь то же самое послание директору».

Рон смотрел, как кошка склонила голову, легонько боднула Макгонагалл в ногу и сорвалась с места, растворившись в облачке белой пыли. Это напомнило ему о собственном Патронусе и заставило задуматься, сумеет ли он снова вызвать своего терьера...

— Остолбеней! — Макгонагалл послала в Коросту Оглушающее заклятие и лишь затем снова обратилась к братьям Уизли, не спуская взгляда и палочки с клетки на столе. — Вы двое, отойдите назад. Я обезврежу эту крысу как смогу, пока не прибудут другие профессора. А тем временем мне придётся задать вам о ней несколько вопросов.

Рон уже открыл было рот, как вдруг почувствовал, что его властно тянут в сторону. Он возмущённо пискнул, осознав, что это рука Перси намертво обхватила его поперек груди.

— Перси, ты чт...

— К-Короста сначала был моим питомцем, где-то... — Старший брат нахмурился. — Около десяти лет. Я нашёл его в саду, а так как лишних денег на домашнее животное у нас не было, я спросил, можно ли оставить его себе. Все над ним подшучивали — мол, Короста только и делает, что ест да спит, совершенно бесполезный. Но он был таким тихим зверьком, никогда не доставлял хлопот и...

— Десять лет, — нахмурилась Макгонагалл, но голос её звучал мягко. — Мистер Уизли, большинство крыс — магических или обычных — не живут дольше трёх лет, и ни одна из тех, о ком мне известно, не преодолела порог в пять.

Лицо Перси исказилось:

— Он был первым, что принадлежало только мне. Я... я и подумать не мог!.. Если бы я только знал!..

Убитый, полный ужаса вид Перси и эти слова, которые Рон так остро чувствовал и понимал, оказались для него невыносимы:

— Перси не виноват, что ничего не заметил! Он правда заботился о Коросте! Вы бы тоже не подумали ничего дурного о собственном питомце, если только он не вцепился бы вам в нос!

Рон вспомнил, каким гордым был Перси в прошлом июле, когда передавал ему Коросту. Как говорил, что тот смирный и ухаживать за ним совсем не трудно, и что однажды, если Рон тоже будет хорошо учиться, у него появится собственная сова...

— Рон! — зашипел Перси, дёргая его за плечо, но младший наотрез отказался отступать.

— Если кто и виноват, так эта... эта тварь! — Рон позволил клокотавшей в нём ненависти к Петтигрю выплеснуться наружу. — Какого чёрта он годами притворялся садовой крысой?! Кто он вообще такой?! Псих? Беглый преступник? Чёртов извращенец?!

Оба его собеседника при этих словах заметно позеленели. Хватка Перси стала ещё крепче.

— Я не виню вашего брата, мистер Уизли, — Макгонагалл, надо отдать ей должное, говорила мягко, но твёрдо. — И вы правы: виновен лишь тот, кто скрывается под этой личиной. Но помимо возраста, можете ли вы рассказать мне о нём что-нибудь ещё? Какие-то повадки? Не исчезал ли он в странное время?

— Ну, как я уже сказал, по большей части Короста только ел и спал. Но так как я не держал его в клетке, как Рон, я не могу с уверенностью сказать, не сбегал ли он порой, — с глубоким сожалением в голосе произнёс Перси. — Оглядываясь назад, мне следовало поступать так же.

— Перестань, Перси. Этот ленивый увалень не давал поводов сажать его в клетку, раз уж был таким пай-крысом, — возразил Рон, пожав плечами. — Ну а что ещё о нём скажешь? Стоит перекормить, как он тут же отрубается; линяет так, что я не удивлюсь, если он начнёт отрыгивать шерсть, и... — Рон картинно постучал себя по подбородку. — Мне всегда казалось странным, что на одной из лап у него не хватает пальца. Сперва я думал, что ему его кто-то оттяпал, но если пальчик настолько крошечный, как тот, кто его укусил, не отхватил всю кисть... э-э, лапу?

— Не хватает... — Макгонагалл вгляделась в оглушённого грызуна пристальнее и нахмурилась ещё сильнее. — Это... странно. Оторванный палец... звучит почти как...

В глубине коридора эхом отозвались торопливые шаги, а следом раздался резкий оклик:

— Минерва.

Все находившиеся в классе обернулись: в комнату стремительно вошли двое — один с ног до головы во всём чёрном, вторая — в переливающемся одеянии цвета морской волны.

— Амали, Северус, — резко кивнула Макгонагалл приближающимся Дюран и Снейпу.

— Эмми, если не возражаешь, Минерва, — поправила та. — Что у вас стряслось?

Макгонагалл указала на светящуюся крысу на полированном красном дереве стола:

— Случайное открытие, благодаря академическому любопытству мистера Рональда Уизли. Его крыса — на самом деле замаскированный анимаг. Мне понадобится ваша помощь, чтобы снять превращение и удержать его до прибытия директора.

Снейп смерил Рона и Перси нечитаемым взглядом и лишь затем извлёк палочку:

— Он оглушён?

— Да, но сомневаюсь, что заклятие удержит его, когда мы вернём ему истинный облик. Кто-то должен быть готов связать его, поскольку он наверняка попытается сбежать.

Снейп и Дюран переглянулись. Дюран прочистила горло:

— Что ж, хорошо, Минерва. Обратное превращение мы снимем вместе.

— Разумный выбор, — Снейп слегка отступил назад, а Дюран шагнула вперёд с поднятой палочкой, пока Макгонагалл заставляла клетку Коросты исчезнуть.

— Дети, отойдите, пожалуйста, — бросила Дюран через плечо. — Зрелище может оказаться не из приятных.

— Спасибо, профессор, — едва выдавил Перси. Рон мрачно кивнул.

Макгонагалл подняла палочку:

— На счёт «три», Эмми.

— Хорошо. Раз...

Снейп не сводил палочки со светящейся Коросты...

— Два...

Рон старался не жаловаться, хотя хватка Перси уже причиняла боль...

— Три!

Вспышка света, ослепительно-белого и почти неоново-голубого, свистящий гул — и на глазах у всех Короста начал меняться. Зрелище было столь же гротескным, каким Рон его помнил: туловище крысы раздулось, затем проросли человеческие ноги, втянулся хвост, увеличились руки, и наконец крысиная, с залысинами голова выскочила из сформировавшихся плеч, словно надувной шар.

При виде этого жалкого человечишки всё естество Рона затопило чистейшее омерзение. Петтигрю!

Судя по всему, остальные взрослые тоже его узнали: Макгонагалл пронзительно вскрикнула, глаза Снейпа расширились от явного шока, а Дюран ахнула:

— Разве это не...

В секундном оцепенении они упустили момент, когда спало Оглушающее заклятие, но Рон заметил, как во взгляд Петтигрю возвращается осмысленность. Зная, что на обратное превращение в крысу уйдёт всего секунда, и ни за что на свете не собираясь позволить ублюдку сбежать, рыжий парень вырвался из хватки Перси, уже сжимая в руке палочку.

Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, только не подведи!

— Рон, ты что твори—?!

— ОСТОЛБЕНЕЙ! — взревел он, заглушая протест Перси, на долю секунды позже заклятия Снейпа. От чистой мощи сдвоенной магии Петтигрю отшвырнуло прочь, и стол разнесло в щепки. Тот пискнул, но Снейп не медлил ни мгновения: сотворил толстые верёвки, намертво спеленав предателя, и для надёжности добавил сверху парализующее заклинание.

— Отличная реакция, мистер Уизли, — сдавленно произнесла Дюран, одобрительно кивнув. — Возможно, в будущем из вас выйдет прекрасный дуэлянт.

— Э-э, спасибо. Видел, как профессор Макгонагалл колдовала чуть раньше. Вырвалось само собой, — слукавил Рон. — Так... Короста, то есть этот человек... вы его знаете, профессор?

Дюран нахмурилась:

— Если глаза мне не изменяют, это ведь Питер Петтигрю?

— Именно так, — процедила Макгонагалл. — Кавалер ордена Мерлина первой степени, прославившийся тем, что загнал в угол серийного убийцу и Пожирателя смерти Сириуса Блэка, после чего погиб вместе с двенадцатью другими людьми.

— И тем не менее он здесь — вплоть до руки без пальца, — ядовито процедил Снейп, и Рон буквально видел, как в голове профессора зельеварения со скрипом проворачиваются шестерёнки.

— Т-так он герой? Потому что пытался сразиться с Пожирателем смерти? — голос Перси дрожал, парень явно был на грани срыва. — Но что он тогда делал в нашем саду? Почему позволил нам держать себя как питомца?

— Герой, говорите? Этот ничтожный, жалкий обмылок человека? — Снейп с усмешкой посторонился, являя Петтигрю во всём его сопливом убожестве. — Избавьте себя от столь идиотских мыслей, Уизли.

— При всём уважении, профессор Снейп, — прошипел Рон, заслоняя собой Перси. — Эта тварь была питомцем моего брата десять лет. Уверен, окажись вы на его месте, вам было бы не лучше, а?

Рон чувствовал, как взгляд Снейпа буквально буравит его, но не отрывал глаз от Петтигрю, не давая зельевару ни малейшей возможности заглянуть в свои мысли.

Прежде чем кто-либо успел что-то сказать, в дверь снова постучали.

— Минерва?

— Альбус! — Макгонагалл чуть расслабилась, когда все повернулись поприветствовать вошедшего директора. — Слава Мерлину! Ситуация оказалась куда запутаннее, чем я предполагала.

— Да... — Взгляд Дамблдора за стёклами очков стал предельно серьёзным, когда он увидел скорчившегося толстяка на полу. — Это и впрямь весьма непростое положение. Сначала нужно обезопасить класс. А пока, Северус...

— Слушаю, директор, — Снейп взмахнул чёрной мантией и вышел. Рон догадался, что тот отправился за Сывороткой правды, хотя, честно говоря, удивился, почему зельевар не носит её запас с собой постоянно.

— Итак, — Дамблдор достал палочку из складок мантии и взмахом поднял тело Петтигрю в воздух. Рон почувствовал, как Делюминатор, подарок Смерти, нагрелся в кармане, и накрыл его ладонью; в груди кольнуло беспокойство от мысли о том, способны ли Дары каким-то образом предупреждать владельцев о присутствии друг друга (если подобное вообще возможно).

— Все остальные, пожалуйста, располагайтесь поудобнее. Нам предстоит многое обсудить, пока Северус не вернулся.

* * *

Время до возвращения Снейпа пронеслось для Рона как в тумане.

Пусть ему и пришлось много говорить и отвечать на кучу вопросов — ведь формально именно он запустил всю цепочку событий, — время, проведённое в полутёмном классе за одной из передних парт, тянулось на удивление спокойно. Впрочем, Рон не жаловался: подобная передышка перед неминуемой второй волной была даже кстати. К тому же она давала возможность побеспокоиться о старшем брате.

С момента разоблачения Перси сидел мрачнее тучи, совершенно подавленный, а на его лице сменялась такая буря противоречивых чувств, что Рон не на шутку тревожился, как бы старший брат не сорвался. Но хотя Рон и держался поодаль от замкнувшегося в себе Перси, часть его души твердила, что он должен сделать что-то ещё. Вот только как его утешить? И захочет ли Перси вообще слушать?

Как ни странно, именно Дюран заметила, что он сторонится Перси, и дала ему совет.

— Дайте ему время, мистер Уизли. Минерва упоминала, что Петтигрю прожил у него крысой десять лет?

Рон слабо кивнул.

— Сейчас в его душе всё перевернулось, ему очень больно, не говоря уже о пережитом потрясении. Просто будьте рядом, но не навязывайтесь. Покажите ему, что он может довериться вам, через что бы ни проходил. И сами не забывайте позаботиться о себе.

— Это ведь не у меня Короста жил целую вечность.

— Но какое-то время он всё же был вашим. Или вы можете честно сказать мне, что не привязались к нему хоть самую малость?

Молчание мальчика послужило для Дюран исчерпывающим ответом:

— Признайте эти чувства, мистер Уизли. Лишь тогда вы сможете помочь брату сделать то же самое.

— ...Спасибо, профессор.

Рон очнулся от воспоминаний, когда в дверях класса показался Снейп с маленьким флаконом прозрачной жидкости в руке.

— А, Северус, прекрасно, — Дамблдор поднялся со своего стула. — Остальные как раз закончили вводить меня в курс дела. Полагаю, теперь черёд нашего некогда маленького друга, мистера Петтигрю?

Рон тоже поднялся и встал рядом с Перси, пока Дамблдор наставлял палочку на грудь Петтигрю и негромко произносил:

— Реннервейт.

Петтигрю влажно закашлялся и распахнул глаза-бусинки навстречу лукавому взгляду Дамблдора. Рон буквально чуял, как от крысоподобного человечка волнами исходит животный страх.

— П-профессор Дамблдор?!

— Ах да, Питер, сколько же лет прошло, — легко начал Дамблдор. — Борода Мерлина, годы, прямо скажем, тебя не пощадили.

— Профессор, п-пожалуйста, позвольте мне всё объяснить! Этому... этому есть очень веская причина... всему этому!

— Не сомневаюсь, Питер. Но прежде чем мы начнём, я должен спросить, — Дамблдор поправил очки. — Как тебе удалось стать анимагом?

— Ч-что?

— Ты поступил в Хогвартс в тысяча девятьсот семьдесят первом году и исчез вскоре после гибели Джеймса и Лили Поттер в восемьдесят первом. В среднем у претендента на мастерство трансфигурации уходит пять лет на завершение анимагического превращения, да и то под присмотром мастера, — продолжал Дамблдор. — По правде говоря, если только ты не скрывал свои таланты от преподавателей, ты был в лучшем случае посредственным учеником и, по словам Минервы, едва сдавал трансфигурацию. Прав ли я, полагая маловероятным, что ты провернул подобное в одиночку? Быть может, тебе помогли друзья?

Петтигрю вздрогнул и прикусил нижнюю губу. Рот Снейпа скривился от отвращения. Все остальные замерли, затаив дыхание.

— М-мне... мне, возможно, немного помогли.

— Кто именно?

Петтигрю снова заколебался, что показалось Рону верхом нелепости. Крыса давным-давно растоптала дружбу, предав родителей Гарри Волан-де-Морту. Что мешало ему выболтать секреты Мародёров сейчас?

— Джеймс и Сириус, ещё в школе, — наконец выдавил Петтигрю после томительного ожидания. — Джеймс был невероятно одарён... гений в трансфигурации. И Сириус... он тоже ни в чём не уступал. Они... они первыми... они первыми стали анимагами. А потом показали мне... помогли мне...

Гарри однажды предположил, что где-то глубоко внутри Петтигрю мучила вина за содеянное. Что в глубине души он всё ещё считал Сириуса и Римуса своими друзьями. Но...

«То, что я чувствовал к ней, не помешало мне причинить боль ей и тем, кто был ей дорог. Не помешало ненавидеть того, ради кого она отдала жизнь».

Взгляд Рона ожесточился. Этого не хватило, чтобы помешать ему похитить Гарри во время Турнира Трёх Волшебников или попытаться убить нас в поместье Малфоев — не напомни ему Гарри о долге жизни. У Снейпа хотя бы хватило совести признать, что в конце концов он оказался точно таким же.

— Значит, мистер Джеймс Поттер и мистер Сириус Блэк тоже были незарегистрированными анимагами. Любопытно, — задумчиво протянул Дамблдор. — Должно быть, они были о тебе очень высокого мнения, раз посвятили в свой замысел. Вы втроём, вместе с мистером Римусом Люпином, были столь близкими друзьями в школьные годы. Мне всегда хотелось узнать: что вообще могло толкнуть одного верного друга на предательство другого?

— Это Сириус! — Петтигрю задёргался в верёвках, державших его на месте. — Сириус... он... сэр, я не знаю, как такое могло случиться! Может, он всегда завидовал Джеймсу. Может, груз фамилии Блэков свёл его с ума. Но он сделал это! Он вызвался стать Хранителем тайны Джеймса и Лили лишь затем, чтобы выдать их Тёмному Лорду!

Стоявший рядом с Роном Перси окаменел, а Макгонагалл поджала губы. Дамблдор лишь кивнул.

— Ах, Сириус, правая рука... Волан-де-Морта, — при этом имени все, кроме Рона и Снейпа, снова вздрогнули, — печально известный сподвижник, с которым ты столкнулся на той улице, что привело к твоей гибели, как и двенадцати других маглов. Убит взрывным проклятием столь чудовищным, что оно уничтожило всё, кроме твоего пальца.

Петтигрю инстинктивно спрятал изувеченную руку, когда Дамблдор многозначительно посмотрел на неё.

— Но, как мы видим, всё это было далеко не полной правдой, не так ли?

— ...Он сошёл с ума! Свихнулся начисто! — Крысоподобный человечек затрясся; от искреннего ли страха или ради дешёвого спектакля, Рону было глубоко плевать. — Сириус... он... он собирался меня убить! Он знал, что я раскусил его! Он гнался за мной, мне... мне пришлось бежать! Прятаться! Я не... я не мог позволить ему добраться до меня!

— Понимаю. Должно быть, это было ужасно. Сириус всегда был свирепым дуэлянтом, куда сильнее тебя. Прямое столкновение с ним грозило тебе верной смертью.

— Д-да! Да, именно так! — возбуждённо заверещал Петтигрю. — Сириус даже не колебался, пусть даже ему пришлось убить меня на глазах у тех маглов — он всё равно пошёл на это! Он думал, что избавится от меня, а потом сбежит! Но у него не вышло! Его схватили! Он получил по заслугам за то, что предал Джеймса и Лили!

— Значит, ты считаешь совершенно справедливым, что предатель Поттеров осуждён на пожизненное заключение в Азкабане? Пусть даже он был твоим старым другом?

— О-он предатель! Он предал Джеймса, оставил... оставил их сына сиротой! Он заслуживает... самого худшего на свете!

— Тогда почему ты прятался у нас?

Все разом повернулись к Рону, понявшему, что больше не выдержит ни слова из пустопорожнего лепета этого трусливого лжеца. Руки мальчика дрожали, стиснутые в кулаки от ярости, а голубые глаза полыхали так неистово, словно готовы были метать пламя.

— Если ты такой великий герой, если ты и правда такой преданный друг, как расписываешь, почему ты прятался? — яростно выплюнул Рон, сбрасывая руки Перси, отчаянно пытавшегося заставить его замолчать. — Сириуса уже схватили! Его уже заперли в Азкабане!

— Т-ты ничего не понимаешь, Рон! — залепетал Петтигрю. — У Сириуса... у него полно связей среди Пожирателей смерти, он... он мог подослать кого-нибудь закончить своё грязное дело! На свободе оставались и другие, кто мог бы...

— ТОГДА ПОЧЕМУ К МОЕЙ СЕМЬЕ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ПОШЁЛ К ДАМБЛДОРУ?! ИЛИ К КОМУ УГОДНО, КТО СПОСОБЕН ДАТЬ ГРЁБАНЫЙ ОТПОР?! — взорвался Рон.

— Р-Рон, — взмолился Перси. — Рон, пожалуйста, перестань...

— МЫ БЫЛИ САМОЙ ОБЫЧНОЙ СЕМЬЁЙ ВОЛШЕБНИКОВ, И МНОГИЕ ИЗ НАС ТОГДА БЫЛИ ЕЩЁ ДЕТЬМИ! ЕСЛИ БЫ ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ УЗНАЛИ, ЧТО ТЫ У НАС, И ПРИШЛИ ЗА ТОБОЙ, ТЫ БЫ СДАЛСЯ?! ИЛИ БРОСИЛ БЫ НАС УМИРАТЬ?! ТЫ БЫ ПОЗВОЛИЛ МОЕМУ БРАТУ УМЕРЕТЬ ЗА ТЕБЯ, ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК ЗАСТАВИЛ УМЕРЕТЬ ТЕХ МАГЛОВ?! АХ ТЫ БОЛЬНОЙ УБЛЮДОК!

— Рональд...

— ТЫ ЛГАЛ НАМ, КУСОК ДЕРЬМА! ТЫ ИСПОЛЬЗОВАЛ НАС! И ТЕПЕРЬ ТЕБЕ ХВАТАЕТ НАГЛОСТИ СИДЕТЬ ТУТ И СТРОИТЬ ИЗ СЕБЯ ЖЕРТВУ, ХОТЯ ТЫ ПРОСТО БЕСХРЕБЕТНАЯ МРАЗЬ! — сквозь всхлипы Петтигрю гремел Рон. — Зная таких, как ты, я ни капли не удивлюсь, если настоящим предателем окажешься именно ты! Что это ты взорвал ту улицу и убил маглов! Что это ты сдал родителей Гарри Волан-де-Морту!

Вокруг дружно ахнули, но Рону было плевать: эта волшебная шваль прямо-таки напрашивалась на то, чтобы ей расквасили рожу, и уж поверьте, Рон собирался...

— УФ! — но прежде чем Рон успел вымолвить хоть слово, его уже второй раз за день бесцеремонно сгребли и вжали в объятия брата. — ЭЙ! ПЕРС, ОТВАЛИ! Я ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛ С...

— Прости меня, — совершенно надломленный, полный горя голос Перси мигом погасил остатки ярости Рона. — Мне так жаль, Ронни.

...Чего?

— Боюсь, Рональд в чём-то прав, Питер, — поверх плеча Перси Рон увидел, как Дамблдор сделал знак Снейпу. — Впрочем, Сыворотка правды легко разрешит наши сомнения.

— Ч-что? Сыворот... нет, нет, в этом нет никакой нужды! Я... я же всё вам рассказал!..

— Всё, я понимаю. Но старику нужно быть уверенным. Ведь будь ты действительно столь невинен, как утверждаешь, ты пришёл бы к нам — или хотя бы к своему последнему оставшемуся другу, Римусу. Ты знал, что мы защитили бы тебя. Я уж точно защитил бы.

— Н-но Сириус... у него, у него везде шпионы! А Римус... он бы не...

— До этой самой минуты он верил в твою невиновность, Питер. Давай же докажем его правоту, согласен?

— Н-нет! — Петтигрю забился в путах, его зрачки сжались в булавочные точки от дикого страха. — Нет! Пожалуйста, не надо!

— Боюсь, это уже не просто просьба. Минерва, Эмми, Северус, будьте добры.

Какое бы удовлетворение ни испытывал Рон от криков и мольбы Петтигрю, пока профессора удерживали того на месте, вливая зелье правды, всё оно тонуло в волнах вины, исходивших от судорожной хватки Перси, и в том, как брат вздрагивал от каждого слова, срывавшегося с губ предателя под действием Сыворотки правды.

— ...Ты предал Джеймса и Лили Поттер Волан-де-Морту?

— ...Да.

— Ты был их Хранителем Тайны?

— ...Мы поменялись в последнюю минуту. Сириус думал... это идеальная обманка. Он не знал, что к тому времени... я уже принял Метку.

— А маглы?

— ...Это было моё взрывное проклятие. Я... сам убил их, чтобы подставить Сириуса.

— ...А Уизли? Почему ты решил остаться у них?

— ...Потому что они семья волшебников. У них был доступ ко всей информации, какая мне требовалась. Выждать время... дождаться шанса вернуться. Всё складывалось... очень удачно. Рональд был... он сблизился с Гарри Поттером. Я планировал использовать его... выманить Гарри... доставить их остальным, Тёмному Лорду, когда он вернётся. Получить высочайшие почести.

— И прикончить лишнего, так сказать?

— Северус!

— Он был... не самым любимым сыном. Он был... расходным материалом.

Рон поморщился.

...Кто бы мог подумать, что у тощего Перси такая мёртвая хватка?

* * *

К тому моменту, когда действие Сыворотки правды прошло, признание Петтигрю окончательно решило его судьбу.

Макгонагалл ушла связываться по камину с Министерством, Дюран вернулась на собрание кружка арифмантики, а Снейп держал связанного (и лишённого голоса) Петтигрю под бдительным оком Дамблдора.

Снейп с особой жестокостью обращался с хнычущим предателем, и Рон не мог его винить. Петтигрю стал причиной гибели Лили Поттер, которую Снейп любил до самого конца, и теперь зельевар находил мрачное удовольствие в том, чтобы причинять ублюдку столько боли и страданий, сколько дозволялось. Принесёт ли Снейпу хоть какое-то душевное облегчение тот факт, что он помог покарать истинного виновника её смерти? Рон ловил себя на надежде, что да — хотя бы ради того, чтобы мастер зелий стал хоть немного менее озлобленным и несчастным.

Перси же, напротив, выглядел совершенно сломленным. Сразу после допроса человека, некогда бывшего Коростой, старосту словно покинули все силы, и Рон едва сумел довести его до ближайшего стула. Старший Уизли был тошнотворно-серым, а его хватка за руку Рона — столь же крепкой и судорожной, как сотрясавшие его пустые рвотные позывы.

Паническая атака. Дерьмо! Рон тут же упал перед Перси на колени и схватил его за плечи:

— Перс! Перс, ну же, посмотри на меня! Посмотри на меня!

— Р-Рон, я...

— Всё в порядке, Перс. Слышишь меня? Всё будет хорошо, — заговорил Рон тем спокойным, но твёрдым тоном, каким всегда успокаивал задыхающегося, мечущегося в бреду Гарри после особенно жутких кошмаров. — Ну же, дыши медленно. Повторяй за мной. Вдох. Выдох. Спокойно и плавно.

— Я... я не могу!.. Не могу!..

— Можешь. Ты гриффиндорец и Уизли! Ты не позволишь этой крысе сломать тебя! — твёрдо произнёс Рон. — Ну же, старший брат. Дыши. Ты справишься.

Потребовалось несколько глубоких, размеренных вдохов, прежде чем дыхание Перси выровнялось, но он продолжал судорожно сжимать руку Рона, пока Дамблдор не протянул ему чашку с резко пахнущим чаем.

— П-простите за беспокойство, — выдавил Перси неестественно натянутым голосом.

Дамблдор покачал головой:

— Никакого беспокойства, мистер Уизли. Скорее уж мне следует просить прощения за то, что подверг вас столь тяжкому испытанию. Предатель он или нет, но Петтигрю — вернее, Короста — был вашим любимым питомцем. Вполне естественно, что вы чувствуете потрясение и горечь предательства.

— Но мне кажется, я должен был...

— Перестань, — отрезал Рон. — Перс, прекрати. Ты не виноват. Ты не мог знать. Главное, что его упекут в Азкабан, а невиновного человека освободят.

— Но... Рон, он... он же мог навредить тебе! Он был Пожирателем Смерти, а я просто отдал его тебе!..

— Если уж на то пошло, тебе досталось куда хуже. Он ведь жил у тебя гораздо дольше. Хорошо ещё, что он не пытался навредить тебе, пока был твоим. — Рон помрачнел от этой мысли. — Этот ублюдок ведь ничего с тобой не сделал?

Перси, казалось, опешил от такого вопроса:

— Да нет, но...

— Вот и отлично, а то мне пришлось бы хоть разок съездить ему по морде, если бы он посмел.

— Не смей! — Рон едва не упал от того, с какой силой Перси дёрнул его на себя. — Даже не вздумай, Ронни! Ты и так сделал слишком много! Пожалуйста.

В глазах Рона вспыхнула ярость:

— Ты чего на меня-то злишься?! Я тут пытаюсь о тебе позаботиться, а ты...

— Потому что ты не должен!.. — Перси отдёрнул руку от Рона, словно обжёгся об угли, и тут же сжался, уткнувшись лбом в свободную ладонь. — Ради Мерлина, всё должно быть совсем не так!

Что это вообще должно значить?! При виде того, как Перси буквально пытается уйти в себя, злость на лице Рона сменилась искренним беспокойством и сочувствием.

— Послушай, Перс, я...

— Я наконец связалась с ними, Альбус, — в этот момент вернулась Макгонагалл; губы её были сжаты в тонкую линию. — Амелия сказала, что должна сначала уведомить Фаджа, прежде чем они со следственной группой явятся сюда.

— Хорошо, очень хорошо. Северус, полагаю, вы сможете незаметно препроводить нашего гостя ко мне в башню? И передайте министру с сопровождающими, что я вскоре к ним присоединюсь.

Снейп кивнул, едва сдерживая усмешку на длинном бледном лице:

— Разумеется, директор.

— Минерва, будьте так добры, проводите мистера Перси Уизли обратно в башню и позаботьтесь обо всём, что ему понадобится.

Все трое гриффиндорцев в комнате резко вскинули взгляды на Дамблдора. Заговорила Макгонагалл:

— А как же мистер Рональд Уизли?

У Рона внутри всё оборвалось, когда Дамблдор мягко улыбнулся в его сторону:

— Лишь пара слов перед уходом.

Восемнадцатилетний в теле одиннадцатилетки чуть не покачнулся от того, как резко подскочил Перси:

— Директор, при... при всём уважении, сэр, Рон... он уже всё вам рассказал. Зачем он вам ещё?

Рон изумлённо распахнул глаза. Перси только что... огрызнулся на начальство? Вот теперь он меня не на шутку пугает.

— Я лишь хочу кое-что прояснить. Обещаю, это не займёт много времени.

— Тогда почему я должен уходить? Я замешан в этом ничуть не меньше! Я должен остаться с ним! Я обязан!..

Макгонагалл мягко положила руку ему на плечо:

— Пойдёмте, мистер Уизли, мы сможем всё обсудить у меня в кабинете.

— Но...

— Со мной всё будет хорошо, честное слово, — быстро сказал Рон, выдавив улыбку. — Увидимся позже, Перси.

Младший Уизли не сводил взгляда с полных боли, остекленевших глаз брата, пока тот вместе с деканом не вышел из класса. Лишь тогда улыбка сползла с его лица, сменившись тревожной хмуростью. Перс...

— С ним всё будет в порядке, мистер Уизли.

Мальчик повернулся к Дамблдору:

— Вы так в этом уверены.

— Прожив столько, сколько прожил я, начинаешь довольно хорошо понимать, чем всё обернётся, — добродушно отозвался Дамблдор. — Мне искренне жаль, что вам пришлось стать свидетелем подобного. Сначала горный тролль, а теперь ещё и столкновение с беглым преступником. Для вас этот год с каждым месяцем становится всё насыщеннее событиями.

— Захватывающе... наверное. Не то чтобы я не был благодарен за беспокойство, но вам стоит больше тревожиться за Перси. Вы же видели, каково ему. — Рон вздохнул. — Он ведь в Коросте души не чаял.

— Пренеприятнейший шок, безусловно. И очень отрадно, что вы не теряете присутствия духа.

Рон хмыкнул:

— Вы мне льстите, сэр. Я ведь помню, как только что сорвался на Петтигрю. Вёл себя как мелкий сопляк.

Но улыбка Дамблдора никуда не делась:

— Мимолётная вспышка гнева — сущая мелочь по сравнению с тем, как вы справились с приступом брата и насколько зрело осознали, какой опасности Питер Петтигрю подвергал вашу семью. Редко встретишь такую проницательность в столь юном возрасте, а уж способность того, кто вырос в волшебном мире, столь свободно произносить имя Волан-де-Морта — и вовсе редчайшее явление.

Ой. Дерьмо. Рон до зубовного скрежета захотел отвесить себе смачного пинка за то, что так потерял голову. И как теперь выкручиваться, не вызвав подозрений? Одно дело — выросшие у маглов дети вроде Гарри и Гермионы, которые просто не боялись имени Волан-де-Морта. Но те, кого воспитали волшебники, с пелёнок слышали жуткие сказки о Сами-Знаете-Ком и его мерзких Пожирателях Смерти! Детям без конца твердили, что Сами-Знаете-Кто настолько ужасен и зол, что любого, кто произнесёт его имя всуе, тут же уволокут в его тёмную цитадель, и никто больше о нём не услышит (или, того хуже, вернут по кусочкам).

Те, кто с детства знал, что их дядюшек-близнецов похитили, изувечили и запытали до смерти Пожиратели Смерти, и помнил, как мама порой плакала, прижимая к груди старые карманные часы, когда думала, что никто не видит?

— ...Это просто имя, — произнёс наконец Рон, одеревенело скрестив руки на груди. — Просто имя наглухо поехавшего чудовища, которое перебило кучу народу. Но он же всё равно сдох, так какая разница? Я могу называть этого Сами-Знаете-Хлюпика, Сами-Знаете-Куку или Сами-Знаете-Какашку как угодно!

Повисла долгая тишина, прежде чем Дамблдор сделал то, чего Рон ещё никогда за ним не замечал.

Он рассмеялся. Не просто привычно улыбнулся с лукавым блеском в глазах и не издал свой знаменитый тихий смешок. Нет, это был искренний, раскатистый хохот от всей души — старик даже прижал руку к груди, сотрясаясь от смеха.

— Простите меня, мистер Уизли, — Дамблдор прервался, чтобы смахнуть выступившие слёзы. — Просто я уже так давно не смеялся от всего сердца. Ох, чего только не выдаст юное воображение!

Рон растерянно моргнул, не зная, как поступить:

— Э-э... профессор?

— Сталкиваясь со столь пугающими вещами, большинство людей думает лишь о бегстве или о борьбе, — продолжил старик. — И столь редко встретишь тех, кто находит в себе силы рассмеяться и поделиться этим смехом с другими. Я же убеждён, что нашему миру очень нужны люди, способные на такое.

Рон с чувством кивнул. Вот ещё одна причина, почему тогда он считал, что Фреду стоило жить вместо него. Его потрясающие старшие братья-близнецы могли бы снова сделать мир лучше после войны — тем смехом, который они несли за собой, куда бы ни...

— Но, — голос Дамблдора притих, — больше не нужно бояться этого имени, ибо он давно мёртв... Насколько это правда, интересно? И было ли правдой вообще?

— Что именно правда?

— Вы оказываетесь весьма незаурядным ребёнком, мистер Уизли. Не возражаете, если я буду называть вас Роном? — Когда рыжий покачал головой, Дамблдор благодарно улыбнулся: — Ваши профессора и преподаватели единодушно сходятся во мнении, насколько вы талантливы и прилежны.

Рон покраснел до самых кончиков ушей:

— Да бросьте... в их устах это звучит куда лучше, чем на самом деле. В конце концов, я здесь для того, чтобы учиться. Просто стараюсь изо всех сил.

— А, гений упорного труда, совсем как мисс Грейнджер, но куда более общительный. Я также слышал, как вы заводите друзей на всех четырёх факультетах, а это среди первогодок вещь почти неслыханная!

— Полная ерунда, если спросите меня, сэр, — пожал плечами Рон. — Если кто-то с другого факультета, это вовсе не значит, что мы не можем ладить! Без обид, конечно, но это всего лишь факультеты!

В глазах Дамблдора снова заплясали искорки, напомнив Рону, что лучше бы ему не отрывать взгляда от собственных ботинок. Мерлин, неужели старик не может просто отпустить его, пока он не ляпнул чего лишнего? Или, того хуже, не дал Дамблдору шанса высмотреть в его воспоминаниях достаточно, чтобы докопаться до истины?

— Что-нибудь ещё, профессор? Прошу прощения, но день выдался очень долгим.

— ...Ох, господи, я отнял у вас слишком много времени, а Министерство может прибыть с минуты на минуту! Ужасно виноват, мой мальчик. Да, вы свободны. Я сообщу о ходе разбирательства, как только представится возможность.

Едва откланявшись директору, Рон уже успел наполовину выйти из кабинета, как вдруг вспомнил:

— Профессор Дамблдор?

— Да, Рон?

— Сириус, тот человек, которого упекли в Азкабан вместо Петтигрю... Когда обо всём узнают, Министерство ведь отпустит его? Не дело невиновному оставаться в таком месте, я считаю.

— Разумеется, и с выплатой компенсации за все эти годы несправедливого заключения, смею надеяться, — ответил Дамблдор. — Будьте уверены, я прослежу за тем, чтобы всё разрешилось именно так, и чтобы Сириус оказался в надёжных руках, как только выйдет из Азкабана. Я знаю одного его близкого друга, который будет счастлив приютить его.

Было бы славно, сделай ты это на десять лет раньше. Рон отогнал язвительную мысль подальше, пока директор ненароком не выловил её из его головы.

— Осмелюсь также предположить, что Сириус и его друг будут безмерно благодарны вам за помощь в его освобождении, так что можете ждать от них весточки в скором времени. — Старый волшебник широко улыбнулся: — Уверен, они будут счастливы познакомиться с вами.

Ты хотел сказать, они будут счастливы познакомиться с Гарри. И всё же Рон улыбнулся в ответ на эту приятную мысль. Может быть, теперь, когда Сириуса освободят раньше, задолго до начала второй войны, они смогут забрать Гарри и подарить ему хотя бы несколько лет мира и покоя. Не так уж много, но всё же куда лучше того, через что им пришлось пройти в прошлом будущем. Особенно Сириусу.

Но пора подумать и о других важных вещах, размышлял Рон, едва покинув класс трансфигурации. Дамблдор. Учитывая, во сколько передряг я непременно ещё вляпаюсь в Хогвартсе, встреч с ним мне не избежать, а я не могу каждый раз пялиться в пол на свои ботинки. Не говоря уже о Снейпе! Должен же быть способ освоить окклюменцию! Но как? В библиотеке нет ни единой книги на эту тему — по крайней мере, в общем доступе, — а получить разрешение на Запретную секцию и не привлечь к себе лишнего внимания мне ни за что не удастся!

К тому же, какого чёрта у меня творится с реакцией? Окажись я с Петтигрю наедине, с моей нынешней неповоротливостью эта грёбаная крыса точно сбежала бы! Дерьмоедские соплохвосты, мне позарез нужно подтянуть дуэльные навыки, и как можно скорее! Не говоря уже об арсенале заклинаний, взбрыкивающей старой палочке Чарли и проклятой окклюменции! Полгода прошло, а проблем до сих пор выше крыши! Если бы только в Хогвартсе нашлось укромное местечко, где можно спрятаться, достаточно просторное для тренировок и со всем необходимым... Что-нибудь столь же идеальное, как Выручай-комната!

...Минуточку...

Спустя пять секунд Рону очень, очень захотелось отвесить себе такого пинка под зад, чтобы улететь прямо на Марс. Но пока всё, что он мог сделать, — это со всей дури треснуть себя по лбу стопкой книг.

Ну конечно же, твою мать, тормоз ты безмозглый! И всё же Рон не удержался от широченной ухмылки, грозившей разорвать его лицо пополам. Та самая Выручай-комната!

* * *

Признаться, выкладывать эту главу было волнительно.

Кое-кто из вас спрашивал, как именно я планирую разобраться с палочкой Рона, и приводил вполне разумные доводы на этот счёт. Но поскольку сюжет первой книги к этому моменту уже в целом сложился, мне остаётся лишь выложить своё видение и будь что будет. Логично? Надеюсь, что да. Мне кажется, вполне. :D

Так что ура, Петтигрю пойман! Сириус выйдет на свободу на два года раньше! У Гарри появился шанс на более счастливую семейную жизнь! Отличная работа, Ронни!

Но погодите, ведь учебный год ещё только на середине! В какие ещё передряги Рон умудрится влипнуть дальше?

И кстати, неужели мы только что добрались до конца главы без единого флешбэка? Клянусь Мерлином, так и есть, правда? (^u^)

И снова спасибо всем, кто пишет отзывы, подписывается и добавляет TBA в избранное! Вы — одна из главных причин, почему этот фанфик вообще продолжает выходить! Всем вам море любви и сил! Надеюсь, долгое чтение того стоило.

ДАЛЕЕ: Грядущий суд, Рон снова в центре внимания и семейные посиделки в стиле Уизли.