Сказки нового Безбашмака. Том 3. Отцы и... эти (гет)

На следующий день Юля Волкова и Лена Катина, направляемые Игорем через голосовой чат, который он назвал «Командный пункт», по микронаушникам, зашли в ИГУ и принялись осматривать окрестности. Игорь знал, что Юля и Лена высоко оценят идею выступить в амплуа преподавателей на юридическом факультете, несмотря на то, что Лена училась в МГЭИ на психолога. Они шли по коридору, и Юля чувствовала, как взгляды студентов скользят по ним, узнавая их. Она вспомнила, как много лет назад они с Леной выходили на сцену, и зал взрывался аплодисментами. Тогда они были просто девочками, которые пели. А теперь они были женщинами, которые могли изменить мир. И это ощущение наполняло её гордостью и уверенностью. Она сжала руку Лены, и та ответила на это пожатие, понимая без слов, что они вместе, и это главное.

— Лен, я договорился, — вещал Игорь. — Кристина Третьякова тебе даст методичку Полупановой, по которой у меня подруга тут преподавала до ухода в декрет. Может, знаешь такую, Таня Щербакова. Я тебе вроде рассказывал, что она с Серёгой Жуковым какие-то песенки мутила, но так ни хера и не выпустилось, потому что, со слов Серёги, пришёл Лёха Потехин и начал права качать. И, короче, Серёга с Лёхой чуть не посрались, но их, можно сказать, развели по углам Серёжка Лазарев и Влад Топалов, и вроде как ведутся переговоры по поводу возможного релиза альбома. Но, как Жуков мне говорит, это уже будут не «Руки Вверх». Идею нашего с вами проекта «Юлена» они с Лёхой одобрили, кстати. Они даже предложили сделать совместный трек, если мы решимся. Так что, девчонки, у нас есть возможность не просто преподавать, но и создавать музыку. Это отличная мотивация, чтобы довести дело до конца.

— Ни хера себе... — вклинилась на линию Лера Сладкова. — Любовь Васильевна сегодня при параде, такая красивая... Она вроде как интервью сегодня будет давать, номинировалась на преподавателя года. Журналисты должны приехать сегодня, говорят. Для «Ипинбасского вестника» интервью. Она так волнуется, что даже платье новое купила. Говорит, что хочет выглядеть идеально. И знаете, она действительно выглядит потрясающе. Как будто помолодела лет на десять.

— Отлично, Лер, — произнёс Игорь. — Юль, бейджик поправь. Голову выше и улыбайся своей фирменной улыбкой. Лен, я сегодня с твоим папой, Сергеем Васильевичем, разговаривал, он сказал, что ему Виктор Рыбин звонил, предлагал воссоединиться. Скажите мне, девчат, на хрена «Дюне» сейчас воссоединяться, если Рыбин сейчас что-то с Сенчуковой мутит? Да и тем более, твой папа, Лен, свой Steinberger то ли продал, то ли выкинул. Говорит, отвык от баса. Критики говорили, помнится, мол, Катин без Стайнбергера не Катин. Блядь, девчонки! Код тридцать восемь! Извините, что ору, я дебил и забыл запросить расписание. Рита, — обратился он к умному ассистенту, — расписание занятий Юлии Олеговны Волковой и Елены Сергеевны Катиной. Поставь окна, когда будет удобно. Юль, Лен, если что, у вас есть специальные высокочастотные свистки. Как только какое-нибудь говно произойдёт, свистите. Я сразу пришлю подкрепление.

— Есть, — ответила Юля.

— Пароль «Космос», — произнесла подошедшая к Юле и Лене Маша Карпухина. — Доброе утро, девчонки. Выглядите просто сногсшибательно. Я уверена, студенты будут в восторге. Они уже обсуждают ваше появление в университетских чатах. Говорят, что это самый крутой день в их жизни. Я слышала, как одна группа обсуждала, что они готовы прогулять любые другие пары, только чтобы попасть на вашу лекцию. Так что готовьтесь к аншлагу.

— Лен, отзыв, — подсказал Игорь в микронаушник.

— Отзыв «Снегопады», — ответила Лена. — Привет, Маш. Вики нет? Я её не вижу. Она обычно торчит в коридорах, как привидение, высматривая себе жертву. А сегодня её нигде нет. Что-то тут нечисто.

— Так точно, с самого утра отсутствует, — кивнула Карпухина. — По инсайдам, она собиралась в TOKYO-7 наведаться. Но сегодня клуб по инициативе Игоря закрыт. Так что Вика в своеобразном шахматном цугцванге сейчас. Все, кто знает о том, какой пиздец происходил здесь, предупреждены Игорем и превентивно не дают ей хода. Это позволит нам выиграть кучу времени. Она не сможет никого достать, потому что все её потенциальные жертвы уже знают, как себя вести. А если она попытается приблизиться к кому-то, у нас есть план Б. И план В. И даже план Г.

— Лен, отмена, группа, у которой ты должна была вести введение в семейное, на олимпиаде по английскому. План меняется, — сообщил Игорь в микронаушник Катиной. — Сейчас идёшь к Сергею Алексеевичу Васнецову и закрепляешь за собой один из потоков любого курса в списке. Запросить информацию и просто завести разговор с Сергеем Алексеевичем ты можешь, назвав ему кодовую фразу «Привет, Олимпийский!». Сергей Алексеевич очень любит разговаривать о музыке и книгах, так что общий язык найдёте. Люб? — Игорь обратился к Любови Васильевне. — Как обстановка в квадрате номер восемь?

— Японский городовой, связь плохая... Всё нормально, — отрапортовала Мельник. — Я, честно, поражена, что меня номинируют на преподавателя года, хотя я особо ничего не сделала для университета, чтобы получить такое звание. Я просто делала свою работу. Я помогала студентам, я поддерживала их, я старалась сделать их жизнь лучше. И вдруг такая награда... Это так неожиданно и приятно. Я чувствую, что мои усилия не прошли даром, и это самое важное.

— Люб, не скромничай, — с теплом в голосе сказал Игорь. — Ты и декан, и преподаватель, и советчик, и просто подруга. Твоя главная заслуга в том, что ты всегда отзывчивая, внимательная и готова помочь. Если бы у меня на ФИЯ в НГПУ была такая деканша, как ты, я бы, может, и более тепло вспоминал свою учёбу. Александра Александровна, шестой пост, — обратился Радаев к Поповой. — Как у вас дела? Как ваша замечательная дочь, Женя?

— Отлично, Игорь Сергеевич, — ответила Попова. — Женя сегодня собирается на ночёвку к подруге. Если туда припрётся Виктория, Женя знает, что делать. У неё есть специальный сигнал тревоги, и она знает, как вызвать помощь. Мы готовимся к любому развитию событий. Женя сказала, что, если Вика появится, она не будет ждать, а сразу нажмёт тревожную кнопку. Мы не дадим ей шанса навредить.

— Ловись, сигнал, большой и маленький... Опаньки, — Игорь удовлетворённо щёлкнул языком. — Поймал линию связи ИГПУ. Виктория собирается наведаться туда. Но угадайте с трёх раз, что её ждёт? Облом, потому что даже в пед её не пустят. А знаете, на кой чёрт она хочет сунуться в пед? Там работает её бывшая девушка, с которой она до сих пор в контакте. Лиля Маркова. С Лилей связалась Полина Романенко, они сейчас в «Каморке» на Тихоновской устроили импровизированное свидание. Полина мне пишет, что Лиля ей сказала, что она ей понравилась. «Я, — говорит, — не лесбиянка, но будь я оной, я бы с этой Лилей встречалась, она очень милая». Лиля спалила ей, что её мама дружила с Мариной Бобровской. Даже больше: они вместе ХОДИЛИ НА ВАШИ КОНЦЕРТЫ, чтобы вас освистывать. Но есть один нюанс: Марина Бобровская, блядь, при этом ЭКСПЛУАТИРОВАЛА ЛЕСБИЙСКИЙ ИМИДЖ, который вам навязали, для травли студентов, как я уже рассказывал в ваших чатах, девчонки. То есть та, что на вас дрочила, при этом вас хейтила, пыталась освистывать. Но Лилина мама, Анастасия Александровна, сейчас активно отваживает дочь от Вики. Вот осознайте: вы уже знаете, что Вика лесбиянка, но при этом отрицает свою ориентацию. Это как, блядь, вообще работает? Логика тут просто шлёт пешим эротическим маршрутом здравый смысл.

* * *

Тем временем в пустой кабинет Виктории, который, как оказалось, был не заперт, зашла Саша Авдеева. Она чувствовала, как её сердце бьётся быстрее при мысли о том, что она сейчас сделает — не просто займёт кабинет, а превратит его в убежище для тех, кто нуждается в защите. И в первую очередь — для своей спутницы. Она вспомнила, как вчера вечером, когда они с Алей встретились впервые, она почувствовала что-то необычное — как будто нашла ту, кого искала всю жизнь. И сейчас, стоя в этом кабинете, она хотела, чтобы Аля чувствовала себя здесь в безопасности, чтобы знала, что она под защитой.

— Алечка, проходи сюда, моя дорогая, — мягко улыбнулась она, заводя за руку в кабинет свою спутницу, которой была та самая танцовщица из «Радона», Аля Поспелова. Она была немного упитанной, высокой русоволосой девушкой с голубыми глазами, которая двигалась так, будто танцевала даже вне сцены. — Располагайся, детка, отныне ты у меня полноправная хозяюшка этого уютного кабинетика. Чувствуй себя королевой этого места, солнышко. Раздевайся, моя маленькая. Не стесняйся, пожалуйста. Я сейчас принесу тебе кофейку, и ты начнёшь работать. Бумажки, которые тут были не нужны, я вчера выбросила, часть уничтожила в шреддере. Тебе табличку с именем на двери поменять?

Саша говорила, а сама не могла оторвать взгляда от Али. Она видела, как та поправляет платье, как ткань скользит по её плечам, обнажая кожу, и чувствовала, как внутри неё разливается тепло. Ей хотелось подойти ближе, коснуться её, почувствовать её запах. Она сдерживала себя, но в её глазах уже читалось желание. Ей хотелось узнать, какая Аля на вкус, на ощупь, какой у неё голос, когда она шепчет. Она знала, что это чувство — опасное, но она не могла с ним бороться. Оно было слишком сильным. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы этот момент длился вечность. Чтобы они могли просто стоять здесь, смотреть друг на друга и улыбаться.

— Поменяй, конечно, — кивнула Аля, кокетливо распуская волосы и позволяя им упасть на плечи мягкими волнами, касаясь обнажённых ключиц. Она провела рукой по своей шее, словно приглашая Сашу задержать взгляд на этом жесте, и её губы тронула лёгкая, загадочная улыбка. — И должность какую-нибудь припиши к имени, если не сложно, Саш. А я пока разденусь... Ты же не смутишься, если я буду ходить в маечке и боксерах? Вроде солидный университет, а я с таким неуместным дресс-кодом... Ай, ладно, эпатаж так эпатаж.

Она чуть наклонила голову, стрельнула глазками в сторону Саши и медленно провела пальцами по краю платья, словно примеряясь, как его снять. В её движениях было столько кокетства, что у Саши перехватило дыхание. Она смотрела, как Аля играет с тканью, как её пальцы дразнят, и чувствовала, как внутри неё закипает что-то новое, что-то, что она не могла контролировать.

Саша почувствовала, как в ней просыпается что-то новое, когда она смотрела на Алю — её плавные движения, лёгкую улыбку, игру в голубых глазах. Она знала, что между ними завязывается что-то большее, чем просто деловое знакомство, и это ощущение наполняло её теплом. Она хотела, чтобы Аля чувствовала себя здесь своей, защищённой, желанной. Её пальцы слегка дрожали, когда она поправляла край своей рубашки, и она с трудом сдерживала улыбку, которая рвалась наружу. Она чувствовала, как её пульс участился, как кровь приливает к щекам, и знала, что Аля это замечает.

— Давай, раздевайся, малышка, — кивнула Саша, закрашивая имя Виктории на табличке на двери кабинета и выводя на ней «Поспелова Алевтина Сергеевна, ассистент и просто милый зайчонок». — Можешь хоть халатик надеть, моей маленькой принцессе можно всё. Хоть голенькой ходи. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь свободно. Чтобы знала, что это место — твоё. Что ты можешь делать здесь всё, что захочешь. И никто не посмеет тебя осудить.

Аля кивнула, повернулась к Саше спиной и расстегнула молнию на спине своего красного платья, затем спустила лямки, приподняла подол и сняла платье через голову, оставаясь в нежной розовой маечке и красных боксерах. Её движения были очень чувственными, и она тихонько постанывала от удовольствия, ощущая, как ткань скользит по коже, освобождая тело. Она повернулась к Саше, позволяя той рассмотреть себя, и в её взгляде читалось доверие и желание быть принятой такой, какая она есть. Она чуть приподняла подол маечки, показывая край красных боксеров, и игриво улыбнулась. Её пальцы скользнули по животу, задержавшись на краю маечки, и она наклонила голову, глядя на Сашу из-под ресниц.

— Сашенька, а тебе нравится, что ты видишь? — спросила она, и в её голосе послышалось кокетство. — Я хочу, чтобы тебе нравилось. Потому что, когда ты смотришь на меня так... я чувствую себя особенной. Я чувствую себя желанной. И мне это нравится, Саш. Мне очень нравится, как ты на меня смотришь. Как будто я — самое прекрасное, что ты видела в жизни. Твой взгляд проникает прямо в душу. И я хочу, чтобы ты продолжала так смотреть. Всегда.

— Ты у меня просто божественна, любовь моя, — выдохнула Саша, и её голос дрогнул от восхищения. — Эта маечка подчёркивает каждый изгиб. А боксеры... они делают тебя невероятно сексуальной, Алечка. Ты у меня, как всегда, сама нежность. Я хочу смотреть на тебя бесконечно. Я хочу видеть, как ты двигаешься, как ты улыбаешься, как ты смотришь на меня. Ты — моя мечта, которая стала реальностью. Ты — мой свет в этом тёмном мире. И я не хочу, чтобы этот свет погас. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом. Всегда.

Аля улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что Саша почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она подошла ближе, и её рука сама собой потянулась к маечке Али, поправляя край ткани, и её пальцы задержались на её плече, ощущая тепло её кожи. Она провела рукой по плечу Али, затем по её руке, чувствуя, как та вздрагивает от прикосновения, как её кожа покрывается мурашками. Саша видела, как Аля прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением, и это зрелище заставило её сердце биться ещё быстрее. Она хотела продолжать, но взяла себя в руки. Сейчас был не тот момент. Сначала нужно было закончить дело.

— Ложись на стол, детка, — Саша поправила Але маечку, и её пальцы задержались на ткани чуть дольше, чем требовалось, ощущая тепло, исходящее от тела. Она провела рукой по спине Али, чувствуя, как та изгибается под её прикосновением, как её тело подаётся навстречу, словно прося ещё. — Выгни спинку, приподними попочку. Вот так, давай я тебя сфоткаю. Отлично, сейчас в ВК выложу.

Сделав снимок, Саша выложила его на свою стену ВКонтакте, не забыв добавить к нему милую подпись: «Моя самая любимая и красивая на свете Алечка в новом кабинетике. Алечка, если ты это читаешь, я хочу, чтобы ты знала: ты — моя радость, мой свет, моя вдохновительница. Спасибо, что ты есть у меня. Ты делаешь этот мир лучше. И я хочу, чтобы ты всегда это знала. Люблю тебя, моя хорошая! Ты — мое вдохновение, моя муза, мой воздух. Ты делаешь каждый мой день особенным, наполняешь его смыслом и теплом. Я хочу, чтобы ты знала: я всегда буду рядом, что бы ни случилось. Ты — моя семья. Моя жизнь. Моя Алечка». Она знала, что Виктория увидит это, и это был идеальный способ показать ей, что кабинет больше не принадлежит ей. Её пальцы задержались на кнопке публикации, и она почувствовала, как Аля подходит к ней сзади, обнимая за талию и прижимаясь щекой к её плечу.

— Красотка моя, — пропела Саша, поглаживая Алю по спине, чувствуя, как та изгибается под её рукой, как её тело реагирует на каждое прикосновение. Она провела рукой по позвоночнику Али, чувствуя каждый позвонок, и ощутила, как та вздрагивает, словно от электрического разряда. — Вот в таком виде и ходи. А если захочешь, можешь ещё раздеться. Я думаю, что под твоими боксерами отличные трусики. Мне бы очень хотелось увидеть, что ты там прячешь, моя шалунья. Но я подожду. Я умею ждать, когда знаю, что меня ждёт награда.

Она наклонилась к Але, и её дыхание коснулось её уха. Она чувствовала, как Аля вздрагивает от этого прикосновения, как её дыхание становится прерывистым. Саша хотела продолжать, хотела узнать, что скрывается под этой маечкой, но она сдержала себя. Это была не игра — это была защита. Она хотела, чтобы Аля чувствовала себя в безопасности. Её рука скользнула по талии Али, и она почувствовала, как та прижимается к ней ближе, словно ища защиты.

— А под маечкой очень сексуальный лифчик, — промурлыкала Аля в ответ с игривым кокетством в голосе. Она чуть приподнялась на локтях, глядя на Сашу снизу вверх, и в её глазах заплясали весёлые огоньки. Она провела рукой по своему животу, затем по груди, останавливаясь на краю маечки, и её пальцы слегка приподняли ткань, дразня Сашу. — Какова моя первая боевая задача, моя сладкая зайка? Может, мне раздеться полностью? Или ты хочешь, чтобы я что-то сделала с этим компьютером? Я выполню любой твой приказ, моя королева. Потому что ты заслуживаешь самого лучшего.

— Первой боевой задачей моей принцессы будет изменение учётной записи бывшей хозяйки кабинета на портале вуза как в плане аватара, так и в плане описания, — кокетливо пропела Саша, и её голос стал ниже, более интимным. Она наклонилась к Але, чувствуя, как её дыхание касается уха девушки. — Вот что мы сделаем, малышка...

Она крепко обняла Алю, прижимаясь к ней всем телом, и ощутила, как та отвечает на объятие, как её руки скользят по её спине. Саша наклонилась к её уху и что-то зашептала с придыханием, изредка прерываясь, чтобы поцеловать её в щёку — сначала нежно, едва касаясь губами, потом чуть дольше, задерживаясь на тёплой коже. Она чувствовала, как Аля тает в её руках, как её дыхание становится глубже, а пальцы слегка дрожат. Каждое слово, каждое прикосновение создавало между ними невидимую нить, которая становилась всё прочнее. Её губы скользнули к шее Али, и она почувствовала, как та выгнулась ей навстречу, как её руки сжались на её плечах. Саша слышала, как Аля тихонько вздохнула, и этот звук был слаще любой музыки.

Аля кивнула, открыла портал вуза, где Виктория даже не удосужилась выйти из учётной записи, и начала работать с клавиатурой. Её пальцы двигались быстро, но она то и дело бросала взгляд на Сашу, и в этом взгляде читалось столько тепла, что у Саши перехватывало дыхание. Она чувствовала, как Аля иногда наклоняется к ней, чтобы показать что-то на экране, и её плечо касается плеча Саши, её волосы щекочут её щёку. Каждое такое мгновение было для Саши как маленький подарок, который она запоминала навсегда.

Спустя пару минут описание профиля Виктории вместо привычного «Правовед-универсал, психолог, художник, актриса и мечта всех девушек республики» содержало нечто другое: «Неврастеничка, лесбиянка, отрицающая свою ориентацию, сталкерша, бездарный преподаватель и потенциальная пациентка психиатрической клиники». На аватаре профиля красовалось фото, на котором Виктория стояла полностью обнажённой на фоне стены своего кабинета. Саша, взглянув на фото, почувствовала, как Аля снова прижимается к ней, и её рука находит руку Саши, переплетая пальцы.

— Вот теперь всё запузырится, моя лапочка, — пропела Саша с гордостью в голосе, оценив взглядом работу Али. — Очень сексуально составлено. И фоточка идеальна. Если бы я была лесбиянкой, и Вика была бы адекватной, я бы ей отдалась. Но она неадекватная, и я гетеросексуальна. Работай, Алюш. Я тебе что-нибудь принесу, если захочешь. Целую.

Она обняла Поспелову, чувствуя, как та прижимается к ней, как её руки скользят по её спине, и на мгновение задержалась в объятиях, вдыхая запах её волос. Она поцеловала Алю в макушку, затем в щёку, и, отстранившись, выпорхнула из кабинета. На прощание она обернулась и послала Але воздушный поцелуй, и та ответила ей такой же нежной улыбкой, что у Саши защемило сердце.

Шагая по коридору, Саша остановилась возле пятикурсницы второго потока Кристины Дудиной, которая читала какую-то методичку по игровым механикам за авторством Игоря. Кристина была высокой, с длинными каштановыми волосами, в худи с надписью I LOVE IPINBAS и очках. Она выглядела задумчивой, сосредоточенной на чтении, но как только Саша подошла, подняла голову, и на её лице засияла улыбка.

— Привет, Кристюш, — Саша обняла Дудину и чмокнула её в щёку, чувствуя, как та на мгновение прижалась к ней в ответ. — Как у тебя дела, моя ненаглядная?

— Привет-привет, моя королева, — Кристина чмокнула Авдееву в ответ, и в её голосе слышалась искренняя радость от встречи. — Вот к приватному коллоквиуму по игровой методике коммуникации в психологии с Алисой Дмитриевной готовлюсь. Она обещала меня посвятить в некоторые механики сексуальной психологии. Вика вчера пыталась, короче, меня развести на секс в её кабинете, но я умело отмазалась, и она сказала, что вернётся с этим предложением, когда у меня появится настроение. Где она, кстати? Её сегодня нет в вузе, хотя ей запретили покидать его территорию.

— В ИГПУ сунуться хотела, — ответила Саша, заметив, как при упоминании Виктории Кристина слегка нахмурилась. Она хотела убрать эту тень с её лица, сделать так, чтобы она снова улыбалась. — К Лиле Марковой, её бывшей девушке.

— Чего, блядь? К Лилии Павловне? — Кристина приподняла очки, и в её глазах отразилось удивление. — Они же расстались, дай Бог памяти, в июле! Лиля рассказывала, что её мама её защищает от Вики, хотя и дружила с её матерью.

— Лиля убежала из педа, посидела с Полиной Дмитриевной в «Каморке» и ушла в Push Start, — поглаживая Кристину по щеке, кокетливо проворковала Саша, чувствуя, как Дудина чуть заметно прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. — Игорь там уже обхаживает нашу Лилечку, ей очень комфортно. Кстати, Кристюш... У меня, пока я свою ненаглядную Алечку устраивала в бывший Викин кабинет, родилась идея. А что, если ты сделаешь раздаточный материал для потенциальных жертв Вики, где расписаны все варианты отмазок для защиты от её поползновений? Наши девочки, я думаю, это очень высоко оценят, пупсик. А я тебе помогу. Пойдём ко мне в кабинетик, уединимся, рыбка моя.

Кристина улыбнулась, кивнула и взяла Сашу за руку, и Саша почувствовала, как её пальцы переплетаются с пальцами Кристины. Они пошли по коридору, и Саша ощущала, как тепло от руки Кристины поднимается выше, согревая её. Она видела, как Кристина поглядывает на неё, и в её взгляде было нечто большее, чем просто дружеское участие. Саша слегка сжала её пальцы в ответ, и та улыбнулась, придвигаясь чуть ближе. Их плечи соприкасались, и даже через одежду Саша чувствовала, как бьётся сердце Кристины — быстро, взволнованно, в такт её собственному.

Зайдя в кабинет, который Саша делила с Алисой, они сели на диван, и Саша, не отпуская руки Кристины, повернулась к ней.

— Садись, моя хорошая, — сказала она, и её голос стал мягче, почти ласковым. Она чувствовала, как напряжение уходит из тела Кристины, когда та опускается на мягкую обивку. — Расскажи мне, что тебя тревожит. Я вижу, что ты не просто так задумалась. Вика снова пыталась тебя достать?

Кристина вздохнула, и Саша увидела, как её плечи опускаются, словно она сбрасывает тяжёлый груз. Она взяла вторую руку Кристины в свои и погладила большим пальцем её запястье, чувствуя, как бьётся пульс — неровно, прерывисто.

— Она не оставляет меня в покое, — тихо сказала Кристина, и в её голосе слышалась усталость. — Вчера вечером она прислала мне сообщение, что знает, где я живу, и что она придёт ко мне, если я не соглашусь на встречу. Она сказала, что я «должна понять, что я нужна ей», что она «не может жить без меня». И я боюсь, Саш. Я боюсь, что она действительно придёт. Что она сделает что-то. И я не знаю, что делать.

Саша обняла её, и она почувствовала, как Кристина прижимается к ней, ища защиты. Она гладила её по спине, чувствуя, как та дрожит, как её дыхание становится рваным. Саша наклонилась к её уху и прошептала:

— Ты не одна, Кристюш. Мы тебя защитим. Я тебя защищу. Она не посмеет причинить тебе вред. Я сделаю всё, чтобы она не приближалась к тебе. Ты — моя дорогая, моя хорошая. И я не позволю никому тебя обидеть. Ты слышишь меня? Ты в безопасности.

Кристина подняла на неё глаза, и Саша увидела в них благодарность и надежду. Она провела рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо, и её пальцы задержались на щеке Кристины, поглаживая её кожу. Она чувствовала, как та тает под её прикосновениями, как её дыхание становится ровнее, как напряжение отпускает её тело.

— Саш, — прошептала Кристина, и её голос был таким тихим, что Саша почти не услышала. — Спасибо тебе. Я не знаю, что бы я делала без тебя. Ты — мой свет в этом тёмном мире. Ты — моя опора. Я не знаю, что я сделала, чтобы заслужить такого человека, как ты, но я очень рада, что ты есть. Что ты рядом.

— Ты ничего не должна делать, чтобы заслужить меня, — ответила Саша, и её голос был полон тепла. — Ты просто есть. И этого достаточно. Ты уникальная, Кристюш. Ты — сильная, красивая, умная. И ты достойна любви. Настоящей любви. Которая не требует ничего взамен. Которая просто есть. Как я. Как мы.

Они сидели в объятиях, и Саша чувствовала, как между ними рождается что-то новое — что-то, что было больше, чем просто дружба. Она знала, что Кристина чувствует то же самое. И это было прекрасно. Она погладила Кристину по спине, затем по плечам, чувствуя, как та расслабляется в её руках, как её дыхание становится ровным и глубоким.

— Кристюш, — прошептала Саша, — если хочешь, ты можешь остаться здесь. На ночь. Я не оставлю тебя одну. Мы будем вместе. И никто не сможет причинить тебе вред. Я обещаю.

Кристина подняла голову и посмотрела на неё. В её глазах стояли слёзы, но это были слёзы облегчения. Она кивнула, и Саша почувствовала, как её сердце наполняется любовью к этой девушке. Она знала, что они справятся. Вместе. Всегда.

* * *

В Push Start тем временем царила привычная атмосфера. Игорь сидел за своим столиком, с удовольствием наблюдая за тем, как оживлённо беседуют за соседним столиком Полина Романенко и Лиля Маркова. Полина, которая была не только преподавателем, но и талантливым психологом, умела расположить к себе любого, и Лиля, судя по её сияющей улыбке, чувствовала себя здесь как рыба в воде. Чуть поодаль, на диване, уютно устроились Лариса и Алиса, обнимаясь и о чём-то тихо перешёптываясь. Было видно, что после всех событий они наконец-то могут позволить себе просто быть рядом, наслаждаться моментом.

— Лиль, — подал голос Игорь, — а хочешь, мы создадим твоего голоклона, чтобы Вика, если что, приставала к твоей копии, а не к тебе самой?

Лиля подняла голову, и на её лице отразилось удивление, смешанное с любопытством. Она перевела взгляд с Полины на Игоря, и в её глазах появился интерес. Она знала, что такое голоклоны, но никогда не думала, что у неё может быть свой собственный. Это было и забавно, и странно, и в то же время привлекательно.

— Голоклон? — переспросила она, и в её голосе послышалась нотка сомнения. — Это как? Я же не актриса. Я просто преподаватель. И я не знаю, как это работает. Это безопасно? Она не сможет навредить ему? Или мне?

— Это проще, чем кажется, — улыбнулся Игорь, подходя к ним и садясь рядом. — Мы сделаем точную копию тебя, с твоими движениями, твоим голосом, твоей мимикой. Ты даже не заметишь, как это произойдёт. А когда Вика придёт к твоему голоклону, она будет думать, что это ты. И пока она будет общаться с копией, ты будешь в безопасности. Тебе не придётся с ней встречаться. Ты сможешь жить спокойно. А если она начнёт вести себя агрессивно, голоклон просто исчезнет. Он не может причинить ей вреда, но и она не может причинить вреда ему. Это идеальная защита. Обещаю, мы не подведём тебя.

Лиля задумалась, и в её глазах промелькнула тень сомнения. Она вспомнила, как Виктория преследовала её, как она не могла избавиться от её навязчивого внимания, как боялась выходить на улицу. И вот теперь ей предлагали решение. Она посмотрела на Полину, которая ободряюще улыбнулась, и кивнула. Она решила довериться. Она решила, что этот шаг — её шанс на свободу.

— Хорошо, — сказала она, и в её голосе послышалась решимость. — Давайте попробуем. Я устала бояться. Я устала прятаться. Если этот голоклон поможет мне избавиться от Вики, я согласна. Что мне нужно сделать?

— Для начала просто расслабься, — сказал Игорь, доставая из рюкзака голокуб. — Это займёт всего несколько минут. Просто стой неподвижно и думай о чём-нибудь приятном. Я всё сделаю сам.

Лиля кивнула, поднялась и встала перед голокубом, закрыв глаза. Она чувствовала, как по её телу пробегает лёгкая дрожь, но это был не страх — это было предвкушение. Она представляла себе, как её жизнь изменится. Как она сможет ходить по улицам, не оглядываясь. Как она сможет спокойно работать. Как она сможет, наконец, чувствовать себя свободной.

Через несколько минут перед Лилей стояла её точная копия — такая же высокая, с теми же каштановыми волосами и голубыми глазами. Голоклон улыбнулся ей, и Лиля улыбнулась в ответ. Это было странное чувство — смотреть на себя со стороны, но в то же время оно было правильным. Как будто она встретила свою лучшую версию.

— Готово, — сказал Игорь. — Теперь Вика будет думать, что она общается с тобой. А ты можешь жить спокойно. Этот голоклон полностью автономен. Он будет реагировать на её действия так, как ты бы реагировала. Он будет говорить твоим голосом, двигаться как ты. Он — идеальная копия. А ты — идеальная ты.

Лиля посмотрела на свой голоклон, затем на Игоря, затем на Полину, и на её глазах выступили слёзы — слёзы облегчения и благодарности. Она обняла Игоря и прошептала:

— Спасибо тебе. За всё. За эту надежду. За то, что ты веришь в меня. За то, что ты не даёшь мне сдаться. Я никогда не забуду этого. Никогда.

Игорь обнял её в ответ, чувствуя, как её плечи дрожат. Он знал, что это только начало, но он чувствовал, что они движутся в правильном направлении. Победа будет за ними. Потому что они — команда. Потому что они — семья. И потому что правда на их стороне. А правда — это самое сильное оружие. И они используют его на полную катушку.

Когда Лиля и Полина вернулись к своему разговору, Игорь почувствовал, как его телефон завибрировал. Это было сообщение от Саши: «Игорёк, всё готово. Викин кабинет теперь принадлежит Але. Мы испортили ей профиль. Вика будет в шоке, когда увидит. Хорошего дня». Игорь улыбнулся и набрал в ответ: «Отлично, Саш. Ты лучшая. Я знал, что на тебя можно положиться». Он посмотрел на зал, на своих друзей, и понял, что они побеждают. Не в одной битве, а в целой войне. И эта победа была сладкой. Он чувствовал, как напряжение, копившееся днями, начинает отпускать его, как в груди разливается тепло. Он посмотрел на Лену и Юлю, которые уже увлечённо обсуждали что-то с группой студентов, на Ларису и Алису, которые смеялись, прижимаясь друг к другу, на Полину и Лилю, которые, казалось, нашли друг друга. И он понял: они справятся. Они всегда справятся. Потому что они не просто группа людей. Они — семья. И это самое главное.