— У нас с вами мало времени, — сказал профессор, как только Гарри, Рон и Гермиона, разобрав вещи, выглянули из своих спален. — Начнём обучение прямо сейчас. Не здесь, приятнее будет заниматься на свежем воздухе.
Выйдя из дома, они удобно устроились на траве в тени деревьев. Гарри лёг на спину, и, положив руки под голову, посмотрел вверх — на голубое небо, на листву деревьев. Кузнечик в кустах уже затих. Было так здорово лежать и слушать шум ветра да шелест листьев. Мешало только солнце, которое, пробиваясь сквозь листву, било ему в глаза.
— Теперь, Гермиона, я могу ответить на твой вопрос, — начал профессор Фелл, когда все устроились. — Тот, который ты задала мне после того, как Гарри рассказал, что Изольда применила «Хлист-Винд».
— Я хорошо помню, — сказала она. — Я спросила: почему мы прекратили индивидуальные занятия?
— Да… — сказал Фелл, переводя взгляд с одного на другого. — Я должен был выяснить, какими знаниями обладает Кассиан. И не просто выяснить, а изучить их. Это требовало времени и полного погружения.
Он подобрал травинку и покрутил её в пальцах.
— Маги Логрии владеют заклинаниями, которых в нашем мире нет. — Сказал Фелл. — В бою они использовали магию четырёх стихий. Мы с вами в Хогвартсе коснулись этой темы, но самую малость. Я попросил отца изъять все книги Мерлинаса. Их передали Кругу Архонтов. Среди изъятых книг нашли один древний манускрипт, о четырёх стихиях, но на другом уровне. Несравнимо более мощном. Если применить эти заклинания в совокупности — можно устроить апокалипсис.
Рон перестал жевать травинку, которую зачем-то сунул в рот.
— И Кассиан владеет этими заклинаниями? — спросил он.
— Раз этот манускрипт был в его руках — да. Природа магии Кассиана очень сильна. Мой дед, Гай Верт, отмечал это, когда Кассиан был ещё подростком. Так что, обладая такими знаниями, он физически может уничтожить мир, о чём и предупреждает пророчество.
Гермиона молчала. Гарри нахмурился.
— Профессор, зачем ему это? Я понимаю, когда он грозится уничтожить Логрию, но весь мир?
— Логичный вопрос, — проговорил Фелл. — Пророчество не говорит прямо, что мир будет уничтожен, оно говорит, что это может произойти. Давайте рассуждать последовательно. Если Кассиан хочет власти, ему не нужно уничтожать мир, ему достаточно уничтожить тех, кто ему мешает. Значит, либо он безумен — но, судя по всему, нет, — либо уничтожение мира — не цель, а средство. Или угроза, или часть чего-то большего, чего мы пока не знаем. Это нам и предстоит выяснить.
— Насколько сложны эти заклинания? — спросила Гермиона.
— Сложны, — ответил Фелл. — Очень сложны.
Он посмотрел на небо, на облака, на верхушки старых лип.
— Всё равно мне непонятно, — сказал Гарри. — Если Кассиан владеет этими знаниями, зачем ему меч Гриффиндора, палочка Слизерина и Джинни? Как-то всё нелогично, профессор: глобальная катастрофа в пророчестве, уничтожение Логрии и отдельные артефакты и Джинни. У меня это не соединяется в голове.
— Давайте начнём с Джинни, — сказал Фелл. — Но для этого, Гарри, предлагаю тебе отбросить все эмоции… Насколько это возможно.
Гарри кивнул.
— Хорошо, — начал Фелл. — Сформулируем факты. Первое: охота за Джинни велась не один день. Обработка, судя по её письмам, была долгой и методичной. Второе: любовь к тебе не стёрли — её перенастроили. Они действовали умно. Если бы Джинни почувствовала давление или фальшь, у них ничего бы не получилось. Ей внушили, что ты стал частью её семьи. Молли, Артур и все остальные — видят в тебе сына и брата, а значит, и она должна видеть в тебе брата. Логика железная. Неправильная, но железная.
— Третье: ошибка, которую мы совершили, — Фелл перевёл взгляд на Рона. — Мы не рассказали Джинни о пророчестве, о том, как её использовали, чтобы заманить вас в Логрию. Вместо этого мы стёрли ей память и подменили воспоминания.
Рон вопросительно посмотрел на Фелла.
— Да, Рон. Это была наша ошибка. Теперь представьте, что тот, кто использует Джинни, возвратит ей память, всю ту, которую мы стёрли, и скажет: «Смотри, твой брат, твоя ближайшая подруга, твой парень — все они обманывали тебя, они вторглись в твою личность». Что почувствует человек в такой ситуации?
Гермиона прикрыла рот рукой.
— Предательство, — сказала она. — Предательство и злость.
— Именно, — согласился Фелл. — И, если эту злость правильно направить… она может стать оружием. Против вас.
— Но это же не она украла меч, — Рон посмотрел на Фелла, ища у него поддержки. — Она весь вечер была с нами.
— Гриффиндорец, укравший меч, — это не она, — согласился Фелл. — Но обратите внимание: пропал меч, а следом — Джинни. Совпадение? Вряд ли. Значит, эти события — звенья одной цепи.
— Но она же собиралась ехать с нами в Россию, продолжать обучение. — Сказал Гарри.
— Нет, — возразила Гермиона. — Это мы так подумали. Она не сказала напрямую: «Еду». Она сказала: «Нужно продолжить обучение». Только это не значило «я поеду с вами». Джинни уже тогда знала, что уйдет.
— Логично, — одобрил Фелл. — Боюсь, что слишком логично.
Все замолчали, понимая, какая теперь пропасть может вырасти между ними и Джинни.
— Но неужели она не поймёт, что мы стёрли воспоминания ради её же блага? — спросил Рон.
— Как ей объяснят — так и поймёт, — сказала Гермиона. — Ей дадут неопровержимый факт, а потом будут воздействовать дальше.
— Но Джинни не так легко поддаётся влиянию, — сказал Гарри. — Она не берёт ничего на веру. Она уже не та маленькая девочка, которая слушала дневник Тома Реддла.
— Гарри, пойми. — Гермиона повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Её любовь перенаправили. Она теперь любит другого, и слышать будет только его. Извини, что делаю тебе больно, но это правда.
Все снова замолчали.
— Насчёт меча и палочки, — продолжил Фелл через минуту. — Совершенно очевидно они нужны Кассиану не для коллекции, а для чего-то конкретного, и мы этого пока не понимаем. Когда вы размещались в своих спальнях, я связался с Кингсли. Попросил его поговорить с Оливандером, узнать всё, что тот знает о палочке Слизерина.
— А о Джинни? — спросил Рон.
— О Джинни пока ничего, — покачал головой Фелл. — Но, я продолжу... Скажу откровенно: перед теми знаниями, которыми обладает Кассиан, мир глобально уязвим. Каждое из заклинаний манускрипта способно уничтожить город, армию, флот, и как я уже говорил, в совокупности эти знания позволяют уничтожить весь мир.
— Простите, профессор, — сказала Гермиона. — А контрзаклинание существуют?
Фелл провёл ладонью по траве и грустно улыбнулся.
— Было бы слишком просто, правда?.. Представьте себе безобидное заклинание, которое позволяет растопить лёд. А теперь увеличьте масштаб до таяния ледников на планете.
— Профессор, но, чтобы заставить таять такую массу льда, нужна огромная энергия, — возразила Гермиона. — Такой энергией не обладает никто.
— Совершенно верно, Гермиона, ты правильно подметила. Но вот в чём суть таких заклинаний: маг не греет весь лёд напрямую, вместо этого маг воздействует на тонкий верхний слой, заставляя его потерять способность отражать солнечный свет. А в атмосфере над ледником из мельчайших капель воды он создаёт множество маленьких линз, которые более интенсивно нагревают поверхность. Лёд начинает поглощать тепло вместо того, чтобы отражать его. Запускается цепная реакция: чем темнее лёд, тем быстрее он тает, и чем больше открывается тёмной воды или земли, тем сильнее нагрев. Маг просто даёт первый толчок, а дальше природа делает всё сама.
Фелл покрутил свой перстень.
— А если к этому добавить заклинание, способное направить горячий воздух в нужном направлении, таяние ледника завершится за несколько месяцев, а уровень океана поднимется на метры. А теперь представьте: если это устроить на всех ледниках планеты одновременно...
— Я хочу вернуться на первый курс к «Вингардиум Левиоса», — пробормотал Рон.
— Нашёл время шутить, Рон, — мрачно заметила Гермиона.
— А я вовсе не шучу, — так же мрачно ответил ей Рон.
Гарри посмотрел на Фелла.
— Профессор, чтобы заставить потемнеть ледник нужно охватить его взглядом целиком, а это не возможно.
— Мысленно, Гарри, — сказал Фелл. — Вспомни «Херба Корпус». Ты создаёшь растение в своих мыслях, а потом воплощаешь его в заклинании. Здесь тот же принцип.
— Но это совсем другой масштаб, — не сдавалась Гермиона.
— Да, — согласился Фелл. — Но магия не знает, что такое «километры», ей важно только намерение… Сейчас истинные цели Кассиана нам неизвестны. Кроме его угрозы уничтожить Логрию, пропажи меча и палочки Слизерина, у нас ничего нет. Пока не найдём хоть какую-то зацепку, мы не продвинемся ни на йоту. У нас есть время, и это время нужно заполнить учёбой, подготовить вас к худшему развитию событий.
— К апокалипсису? — мрачно пошутил Рон.
— Нет, Рон, — ответил Фелл. — Я боюсь, что придётся сражаться, а любой бой — это возможная смерть. И не мне вам рассказывать об этом.
Фелл помолчал несколько секунд. Ветер шевелил листья над их головами, где-то в траве снова застрекотал кузнечик.
— А начнём мы с вами с Ветра, — продолжил он. — Вы уже научились с ним договариваться через «Хлист-Винд». Теперь научитесь заставлять его работать на себя. Не просто шелестеть листвой, а сметать деревья, дома, людей. Чтобы воздух, который вас гладит по лицу, превратился в невидимый таран.
Фелл поднялся, Гарри прислонился к шершавому стволу, Рон сел, обхватив колени руками, а Гермиона поджала под себя ноги.
— «Процелла Когео» — это оружие. И обращаться с ним надо как с оружием: осторожно, с уважением и с пониманием того, что оно может ударить и вас. Физика та же, что и в «Хлист-Винд», но здесь маг сам создаёт разницу в давлении между двумя точками. Команда «Процелла Когео» запускает цепочку из трёх заклинаний: «Рескераре» открывает портал между двумя точками, «Верро» — приказывает молекулам воздуха двигаться из одной точки через портал в другую. — Он поднял палочку, обозначая точки в воздухе. — А «Финис» закрывает портал. Всё.
Фелл опустил палочку и невозмутимо продолжил:
— Дальше природа делает всё сама, и делает это она лучше и быстрее, чем любой маг. Где молекул стало мало — низкое давление, где много — высокое. Воздух сам устремляется из одной точки в другую. Вы не толкаете ветер, вы просто открываете ему дорогу и говорите: «Иди». И он идёт, сметая всё на своём пути.
Рон откинулся на траву.
— И это всё? — вздохнул он. — Я-то думал, сейчас начнётся что-то страшно интересное, а тут снова порталы, давление… скучно, как у профессора Биннса на Истории магии: одни даты да восстания гоблинов.
Фелл улыбнулся.
— Давай посмотрим на то, что ты упустил, — сказал он спокойно, — что делает магию магией. Произнести заклинание может любой, даже второкурсник, у которого палочка перемотана скотчем, чтобы совсем не развалилась.
Фелл постучал палочкой по руке. Рон сдвинул брови, но потом, как Гарри и Гермиона, улыбнулся.
— Откуда вы знаете? — весело спросил он. — Это ж было… сколько?.. Шесть лет назад.
— По Хогвартсу о тебе ходят легенды, — Фелл сощурился от солнца. — Сложность в том, Рон, что ты должен мысленно создать полный цикл заклинания. Представить портал — не как дыру в воздухе, а настоящий, прозрачный, дрожащий. Создать его. Прочувствовать, как молекулы текут через него, точно вода из одной чаши в другую, и вовремя закрыть. Закроешь слишком рано — насмешишь врага, да и только. Ветер будет слабым, едва шелохнёт листву. Замедлишься — воздух продолжит перетекать, и ты получишь не ураган, а стихию, которая живёт своей жизнью. И у неё не спросишь: «Дружище, а где ты там собираешься остановиться?»
Фелл опустился на траву рядом с Роном.
— «Хлист-Винд» ты чувствуешь всем телом. Ты внутри ветра, ты его часть, ты летишь. А «Процелла Когео» требует холодного расчёта. Тебе может стать даже страшно, если ты всё делаешь правильно, потому что это оружие. Ты не в потоке — ты над ним. Ты дирижёр, который стоит перед оркестром из ураганов, и, если ошибёшься в расчётах, оркестр ударит тебя же.
Рон скинул муравья с руки, почесал укус и понимающе кивнул. Хлопнула дверь. На крыльцо с полотенцем в руках вышел профессор Арзянцев.
— Обедать собираетесь? — спросил он, улыбаясь.
— Ещё как, — ответил Рон.
— Уже идём, — сказал Фелл, поднимаясь. — После обеда приступим к практике. Я уже подыскал подходящее место.
* * *
Утро следующего дня началось с письма Кингсли. Фелл получил его министерской почтой ещё до того, как все спустились к завтраку. Когда Гарри, Рон и Гермиона сели за стол, он развернул пергамент и прочитал письмо вслух.
«Дорогой Фрэнсис, как ты просил, я встретился с Оливандером. Благодарю за совет — разговор того стоил. Вот что он рассказал о палочке Слизерина.
Салазар изготовил её уже будучи взрослым мастером. Материалы — змеиное дерево и сердцевина из рога василиска. Примечательно, что за деревом в Южную Америку он отправился сам. Новая палочки была команда «сна» и подчинялась только тому, кто знает парселтанг.
Всё это, в общем, ты и сам знаешь.
Но вот что Оливандер рассказал ещё.
«Существует легенда. Что из своей первой палочки, которая была у него с детства, Салазар сделал «замок». А вторая палочка — та самая, из змеиного дерева и рога василиска — стала ключом».
Я спросил его, ключом к чему и что он открывает. «Министр, если бы я знал, — ответил Оливандер, — я бы не называл это легендой».
Первая палочка давно утеряна — переделал ли он её, подарил ли, или она действительно стала замком, Оливандер не знает. «Ни одной достоверной записи о ней не сохранилось, только намёки старых мастеров».
Про вторую палочку мы знаем, что она была деактивирована и проросла тем самым деревом, которое недавно срубили.
«И всё же, — сказал Оливандер под конец нашего разговора, — если кому-то понадобилась палочка Слизерина, ему нужна не сила этой палочки, ему нужен ключ. Ключ к чему-то, что заперли тысячу лет назад».
Я спросил, зачем кому-то ключ, если замка никто не видел. «А откуда мы знаем, что не видели? — ответил Оливандер. — Может, замок прямо перед нами. Просто мы не знаем, что это он».
Вот и всё, Фрэнсис.
Я не знаю, насколько эта легенда правдива. Может, Кассиан что-то знает о замке.
Берегите себя.
Ваш,
Кингсли»
Фелл дочитал письмо и положил его на стол.
— Замок и ключ, — первым нарушил молчание Гарри. — Значит, по легенде палочка Слизерина — это ключ…
— Легенда, — протянул Рон. — Мы что, теперь на легендах будем строить теории?
Гарри пропустил его слова мимо ушей.
— Кассиан получил ключ к замку, которого никто не видел, — продолжил он.
— Или который видят все, но не знают это, — подхватила Гермиона, повторяя слова Оливандера.
Фелл не перебивал, давая им возможность высказаться до конца.
— И как нам это поможет? — спросил Рон.
— Кассиан что-то знает, — проговорил Гарри. — Иначе зачем ему эта охота за мечом и за палочкой… Профессор, вы что скажите?
— Что сейчас мы как сыщики на распутье. У нас только предположения. — Сказал Фелл, подаваясь вперёд. — Предположение, что у него есть ключ и, что он знает, где замок. Знает, что за этим замком. Мы же знаем точно только одно, что он начал действовать. Значит, либо он уверен в своих силах, либо торопится. Либо и то и другое. Это наша слабая надежда.
— Слабая надежда — это не надежда, — проворчал Рон.
— Мой юный пессимист, — сказал Фелл, взглянув на Рона почти с отеческой нежностью, — иногда надежда бывает подобна тончайшей нити. Если потянуть за неё осторожно и с умом, то можно распутать целый клубок. Где-нибудь он себя проявит. Зло, как и гениальность, не умеет сидеть без движения...
— Профессор, — обратилась Гермиона. — А что, если замок — это не дверь? Что, если это место?
— Думай дальше, Гермиона, — сказал Фелл. — Эта мысль может оказаться самой ценной. А теперь давайте завтракать. Сегодня у нас сложный день.
Рон уже потянулся за хлебом, когда в открытое окно, бесшумно скользнула сова. Опустившись рядом с тарелкой Рона и окатив его лёгким ветерком от крыльев, она уставилась на него с неподвижным, осуждающим вниманием. К лапе был привязан маленький свиток пергамента, перетянутый бечёвкой.
— От родителей, — воскликнул Рон,
Стараясь не задеть птицу, он осторожно отвязал бечёвку. Сова тут же взлетела и, сделав круг над столом, вылетела обратно в окно, даже не подождав благодарности. Рон развернул листок и начал читать вслух:
Дорогие мои Рон, Гарри, Гермиона,
Надеюсь, вы уже добрались и устроились. Я всё время думаю о вас и молюсь, чтобы у вас всё было хорошо. Папа шлёт вам огромный привет и говорит, что очень вами гордится.
Сегодня мы получили письмо от Джинни. Немногословное, но такое родное.
Пишет, что скучает по всем нам. Пишет, что любит и просит передать всем привет. Путешествует. Пишет, что у неё всё прекрасно и просит не беспокоиться. Выслала фотографию — стоит на фоне Эйфелевой башни, улыбается и машет рукой.
Ещё раз просит нас не пытаться её разыскать и обещает писать постоянно. Говорит, что появится сама, как только почувствует, что готова к новой жизни.
Мы с Артуром и всеми ребятами решили не тревожить её. А теперь о вас, мои дорогие. Как вы устроились? Как себя чувствуете? Я вас очень люблю и всё время о вас думаю.
Пожалуйста, берегите себя. Вы нам очень дороги.
Ваши мама и папа.
Прочитав письмо вслух, Рон заметил:
— Значит, мракоборцы зря следили за домами Уильяма, Изольды и Блэквуд.
— Не зря, Рон, — сказал Фелл. — Изольда открыто покинула свой дом, и объявилась в Париже. Встретилась с Джинни, и теперь они вместе.
— Они в Париже? — быстро переспросил Гарри.
— Неизвестно… — ответил профессор, доставая из кармана лист пергамента, исписанный аккуратным, убористым почерком, и протягивая его Гарри.
— Я рассчитывал обсудить это с вами после завтрака, однако, как видите, почта внесла свои коррективы.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
ОПЕРАТИВНЫЙ ОТЧЁТ № 112-П
КОПИЯ № 01
3 июля, Париж.
Объекты наблюдения:
Уизли, Джиневра Молли (учётный номер 4402)
Бут, Изольда Элис (учётный номер 4404)
Хронология событий:
14:30 — В районе Монмартра (улица Жирардон, 21) зафиксирована встреча объектов. Контакт сопровождался визуальными признаками узнавания: объятия, улыбки, жестикуляция — характерные для близкого знакомства. Физический контакт — объятия, рукопожатие, касание плеча.
14:35 — Объекты направились к бронзовой статуе «Обнажённая» у дома № 23. Изольда Бут открыла портал, и объекты скрылись в нём. Агент последовал за ними. Время открытия портала — 2-3 секунды. Визуальный шум минимален.
14:38 — Объекты обнаружены в магическом квартале Скрытая площадь.
14:40 — 16:15 — Объекты посетили:
— Магазин женской одежды «Belle Enchantée» (покупки: две блузы, летнее пальто, шляпа);
— Обувную лавку «Sabot Magique» (покупки: кроссовки — две пары);
— Книжный магазин «Livre Volant» (покупок не было, объекты пробыли внутри 7 минут).
Внешний вид объектов: обе одеты повседневно-элегантно. Никаких демагогических жестов или тайных знаков не зафиксировано.
16:20 — 17:08 — Объекты находились в кафе «Le Calice Caché». Заказали: кофе, круассаны, минеральную воду. Визуальный контакт между объектами постоянный. Наблюдатель отметил смех, обмен репликами, отсутствие конфликтных поз. Дневник наблюдения фиксирует 7 эпизодов смеха и один случай, когда Джинни Уизли коснулась руки Изольды Бут.
17:10 — Выйдя из кафе, объекты отошли в сторону улицы Святого Винсента, в безлюдный проход между домами (восточная сторона). Изольда Бут подала сигнал — едва заметный кивок. Объекты взялись за руки и совершили трансгрессию. Зафиксировать направление не удалось.
Выводы:
Встреча носила добровольный характер.
Эмоциональный фон оценивается как положительный. Признаков давления, угроз или принуждения не выявлено.
Джинни Уизли не демонстрировала тревоги, подавленности или попыток привлечь внимание посторонних.
Изольда Бут не оказывала на объект визуального или магического воздействия (по данным наблюдения).
Рекомендация: продолжить наблюдение. Запросить сведения о трансгрессии в указанном квадрате. Установить возможные точки выхода в Париже и пригородах.
— Что это нам дает? — спросил Гарри.
— Ничего, — ответил Фелл спокойно. — Мы по-прежнему не знаем, где они сейчас и зачем вместе. Единственное важное наблюдение — что Джинни внешне действует добровольно.
— И что её хорошее настроение, — пробурчал Рон, — мне его лично портит.
Фелл посмотрел на него, но ничего не сказал.
— Что теперь? — спросил Гарри.
— Теперь — продолжаем учиться, — ответил Фелл. — У нас нет других зацепок. Мы не можем бросить всё и ринуться в Париж. Жду вас через пять минут на лужайке.
Он встал и, забрав отчёт, вышел из комнаты.
Рон проводил его взглядом, потом повернулся к Гарри.
— Ты с ним согласен?
— А ты нет? У тебя есть план? — спросил Гарри.
— Есть, не сидеть сложа руки.
— И что ты предлагаешь?
Рон вздохнул и уставился в свою тарелку.
— Вот именно, — сказал Гарри, глядя на него. — Пока нет плана — будем учиться.
— Я к себе, — сказала Гермиона, поднимаясь. — Переоденусь.
Она вышла, оставив их вдвоём: Рона, глядевшего на пустую тарелку, и Гарри, отвернувшегося к окну, где птицы, весело щебеча, прыгали с ветки на ветку. Никто не произнёс ни слова.
Вечером, когда за окнами спальни стемнело, а где-то в саду заливисто стрекотали сверчки, Рон ходил по комнате из угла в угол. Гарри сидел на кровати и смотрел в одну точку.
— Я не понимаю Фелла, — выпалил Рон, резко развернувшись. — Имея такую силу, как Лига, ничего не предпринимать!
— Рон, пока не начнётся что-то серьёзное, Лига не будет вмешиваться, — сказал Гарри спокойно. — Вспомни: Лига вмешивается, когда под угрозой основы мира. А что он предъявит? Пророчество? То, что Джинни ушла из дома?
Рон остановился, скрестив руки на груди.
— Гарри, я всё понимаю. И цугцванг, и что учиться надо, но я не могу просто сидеть здесь и учиться, когда моя сестра…
— Я знаю… — перебил его Гарри. — У меня, как и у тебя Джинни не выходит из головы! Не выходит и потому, что разлюбила, и потому что она на их стороне.
— И ты сидишь? — Рон шагнул к нему. — Ты, Гарри Поттер, который всегда рвался вперёд?
— А что ты предлагаешь? — Гарри резко поднял голову. — Рвануть в Париж? Искать её по всему Монмартру? А если найдём — что скажем? «Джинни, ты ошиблась, мы знаем лучше»?
— Это лучше, чем сидеть сложа руки!
— Это не просто «сидеть», Рон! — Гарри встал напротив друга. — Мы учимся. Фелл готовит нас к тому, что придётся сражаться, а если мы сейчас сорвёмся и полезем в неизвестность — мы проиграем. И тогда подумай, что будет с Джинни! Что будет со всеми нами!
Стало тихо. Сверчки за окном, казалось, то же замолкли.
— Гарри…
— Давай спать, — перебил его Гарри. — Завтра сложный день.
— Спокойной ночи, — буркнул Рон и, стянув с себя футболку, рухнул на кровать.
Гарри постоял у окна несколько минут, погасил свечу и тоже лёг. Уставившись в потолок, он сказал не то Рону, не то самому себе:
— Она на стороне тех, кто может разрушить мир.
Рон не ответил. Гарри закрыл глаза, но сон не шёл. Он слышал, как Рон ворочается на своей кровати, и знал, что тот не спит. Знал, что утром они будут разговаривать, как ни в чём не бывало, потому что друг друга они не выбирали — а уж ссорились и мирились столько раз, что это уже не имело значения.
Но сейчас, в этой темноте, каждый был сам по себе со своей болью.
— Спокойной ночи, — тихо сказал Гарри ещё раз.
— Спокойной ночи, — вздохнул Рон.






|
Katrinf1 Филолог) Что касается языка и стилистики, об этом обязательно напишу, но чуть позже: тема слишком обширна для короткого ответа, а говорить о ней поверхностно не хочется. Отдельное спасибо за такую внимательность к деталям! Но небольшой спойлер: пасхалок ровно семь. Магическая семёрка)) Первая спрятана в первой книге (её не нашёл никто), три — в загруженных главах, одну вы раскрыли. Ещё три таятся ближе к развязке. Причём последняя, в самом финале, заставит вас взглянуть на всю историю совершенно под другим углом.
Спасибо за комментарий. 1 |
|