Грязнокровки (джен)

— Хочешь, я его укушу? — поинтересовалась мать. — Он умрет, от яда перерожденной души противоядия нет.

— Не надо, — Том поморщился, не двигаясь с постели.

Дамблдор вновь не оставил его в Хогвартсе. И шестнадцатилетний Том Реддл отправился в приют. Потому что все его друзья разъехались кто куда.

И вот он лежит на тонком тюфяке в общей спальне для мальчиков в левом крыле фермы мистера Вула и стремится двигаться как можно меньше. Спина еле жива — Денис Бишоп, чертов стукач, рассказал, что Том и Эми целовались на заднем дворе. Эми повезло — ее всего лишь отволокли к врачу и миссис Коул три часа орала на нее, называя малолетней шлюхой и интересуясь, не хочет ли Эми повторить судьбу своей маменьки и подохнуть на пороге приюта, сбагрив на руки несчастным божьим слугам своего ублюдка. Эми вышла бледная, с дергающейся губой, и попросила Тома некоторое время к ней не приближаться.

Впрочем, Тому это не грозило — миссис Коул сломала об его спину все розги, которые только нашла, даже те, которые не успели вымокнуть. Потому что «истоки грехопадения исходят от мужчины, как и любой порыв плотской утехи».

Библия не совсем была согласна с миссис Коул. Хотя сейчас Тому было плевать и на Библию, и на директрису, и на Дамблдора, и на мистера Вула. Ему было не наплевать, что он не может исцелять раны без палочки, а попробуй он произнеси заклинание — и сработают повешенные над Мидлсборо чары Надзора.

А в этом районе свалить на кого-нибудь магию не удастся.

— Ма, дай хоть дневник, я почитаю, — попросил Том, боясь дернуть рукой.

Вообще — он должен был чувствовать себя счастливей остальных детей. Рядом с ним теперь мама. Ну и пусть что в облике змеи-переростка, и видят ее только волшебники. Она так же может ласково спеть на ночь колыбельную, обнять Тома своим хвостом, жаль, не может согреть — летние ночи, как уже упоминалось, на побережье Мидлсборо довольно прохладны.

Мать принесла тонкую черную тетрадку с выдержками обо всем, что Тому удалось найти по реликвиям домовиков. Он не знал, что будет с ними делать, но как оглашенный перерывал библиотеку, чтобы хоть немного понять, где искать реликвии. Он был уверен — в Хогвартсе точно скрывается один из артефактов.

Том долго наблюдал за повадками хогвартских эльфов, в них неожиданно обнаружилось сходство — все они в случае провинности морили себя голодом. Согласно описанию из книги Кровняка, так вели себя воины, которым наказания болью казались бессмысленными из-за высокого болевого порога. Судя по всему, вся колония эльфов, служивших в замке, принадлежала к касте воинов, подчинявшихся владельцу меча.

И другой вопрос беспокоил Тома: если домовики — это народ, почему так мала их популяция? Магов в Британии не то чтобы много, но тысяч двадцать наскребется. Домовики есть не у каждого волшебника.

Гоблины многочисленны, хоть и живут в подземельях. Но где домовики? Пусть в Хогвартсе служит почти девятьсот эльфов, но это не тянет на популяцию целой страны.

И где спрятали меч с выжженным под рукоятью львом?

У Тома было очень острое подозрение, что Дамблдор или Диппет в курсе, где меч. Интересно, может, стоит поговорить с ними насчет домовиков? Вдруг помогут?

Но вспомнив, каким ледянистым легилиментивным холодом тянуло от Дамблдора, Том передернулся. Нет, сначала он трижды подумает, иначе — может остаться и без мозгов, и без понимания мира. Волшебники не осознают того, что делают. Они все верят в места силы, в то, что эти места силы им почему-то принадлежат, и считают нормальным, что домовики почему-то платят им за жизнь рабским трудом.

Вообще, если начинать поиски — то с реликвии предка.

Салазар же сказал, что передавал медальон детям.

— Мам, а мам, а ты вот это не видела, — Том раскрыл дневник и сунул его под нос Нагайне.