| Название: | A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court |
| Автор: | ReavingBishop |
| Ссылка: | https://forums.spacebattles.com/threads/a-brocktonite-yankee-in-queen-marikas-court-worm-elden-ring.1072361/ |
| Язык: | Английский |
| Наличие разрешения: | Разрешение получено |
Не проверялось на грамотность 
Миллисент всерьез задумалась, не лучше ли ей попытать счастья со своими безумными сестрами. Не то чтобы Форт Хейт был ужасен. В конце концов, у нее не было никаких стандартов, ведь она приехала из Каэлида, а до этого — из церкви в Каэлиде. А до этого… ну, она откуда-то приехала, но, видимо, способность оценивать замки у нее отняли давным-давно, что говорило о том, что это не особенно важно для нее. Если только Гниль не поглотила знание о том, что она забыла кое-что интересное о замках. Вот почему она ненавидела Гниль. А еще руку, она не могла забыть руку — как бы Гниль ни пыталась это сделать. Она извивалась за иглой, жаждала освободиться. Замечательно, она была готова позволить ей забыть все, кроме себя. Эгоистичная тварь. Или это была эгоистичная сука — наконец-то она вспомнила женский эквивалент слова «ублюдок», оно вертелось у нее на языке. Как бы то ни было, это ужасно её раздражало, почти отвлекая от того факта, что этот замок был… странным. Нигде не было солдат, только горстка людей. На самом деле, у неё закрадывалось подозрение, что это место захватила группа бандитов.
Очень странных бандитов, но всё же бандитов. Если уж на то пошло, их странность, вероятно, была преимуществом. Массовая неразбериха и всё такое. Ах, отлично, она хотя бы это помнила — массовую неразбериху и её многочисленные применения. Подождите, нет, она помнила только, что это полезно, а вот применения сейчас ускользали от неё. Чёртова гниль. Нет, Алая гниль, не тот цвет.
В общем. Замок.
Это место было странным. Определённо странным, она не просто была не в себе. Стены остро нуждались в ремонте, и у всех здесь… ну, ни у кого из них не было нормальных зубов. Сейчас они сидели в главном зале, довольно тесном помещении с низким потолком, заставленном широкими столами, которые явно были рассчитаны на целый гарнизон. Она демонстративно проигнорировала красные пятна — они были гостеприимны, напомнила она себе. Право гостя, все такое — если она это помнит, то, конечно, и они тоже. Давайте посмотрим… Энджи была однорукой и явно имела какие- то связи с алкоголем(1). А ее губы были слегка синими, едва заметными снаружи, но хорошо различимыми в теплом свете мерцающих фонарей на стене. определенно… Необычный запах — от неё пахло химикатами, которые Миллисент не могла точно определить, но которые, тем не менее, её встревожили. Крупный бородатый мужчина, имя которого пока не разглашалось, сидел напротив них двоих, тихо похрапывая. Его доспехи напомнили ей что-то… что-то, что она не могла точно определить, но прекрасно понимала, что это не должно просто так болтаться в таком маленьком замке. Кроме того, доспехи казались неполными — без шлема это выглядело неправильно. Рядом сидела молодая блондинка, осторожно наблюдая за Миллисент. Она ещё не представилась… и, казалось, что-то поглаживала под столом. Собака? Она не слышала лая и не чувствовала движения… Слепая девушка, Ирина, как она представилась, сидела напротив Тис за другим столом, тихо разговаривая. На самом деле, она была здесь самой нормальной… Тис же была откровенно угрожающей. Мысли Миллисент не покидали её, как и реакция её сестёр. Осквернитель? Что-то украдено у одного из своих? Кто эти люди?
А ещё было это паукообразное существо. Видимое лишь изредка, тень, которая появлялась и так же быстро исчезала. Она не осмелилась спросить, что это за существо, или почему возник такой спор из-за… сыра, между прочим. Но тем не менее, следы его оставались повсюду. В основном, перья. И… кучи древесной стружки, покрывающие почти все поверхности. А на каминной полке напротив Миллисент стояла серия причудливых деревянных фигурок, вырезанных какой-то нечеловеческой рукой. Вероятно, они представляли какой-то пантеон странных богов — о нет, неужели её привели в обитель какого-то странного культа? Каждый из идолов был абстрактным, странным в неописуемом смысле… а центральная фигура была ужасающей. Высокая. Худая. Едва человекоподобная — и глаза… Рука, покрытая уродствами… Миллисент вздрогнула. В её памяти всплыли крылатые женщины на холмах за окном. Ладно, возможно, её окружают сектанты. Наверное, пригласили на ужин в качестве основного блюда. Что ж, к их несчастью, она была, ах, осквернена. Они бы подошли, чтобы разделать её, и получили бы в лицо поток Гнили. Так им и надо. Миллисент не была особенно злобной, но ей определённо не понравилось бы, если бы еë попытались съесть заживо — у неё уже была отрублена одна рука, и она не хотела терять ничего больше. Ни единого чёртова пальца.
«Так… куда ты направлялась?»
Миллисент чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Нефели заговорила с ней. Женщина развалилась на скамейке, положив ноги на стол, и потягивала эль из огромной кружки.
«…не совсем уверена. Решила выяснить по дороге».
Нефели моргнула.
«Хм. Интересный ответ. Однако сейчас опасно бродить в одиночестве».
Горькое предзнаменование ее скорого каннибализма. Ее рука чесалась от желания достать меч. Может, она сможет убить одного-двух…
«Негодяи в Морне — слышала, их патрули в последнее время продвигаются все дальше и дальше. Знаешь, мы как раз собираемся скоро отправиться в Грозовую Завесу — можешь пойти с нами, если ты направляешься туда».
Энджи сердито посмотрела на Нефели.
«Хорошо, просто пригласи кого угодно. Почему бы мне не пойти в лес и не пригласить того оборотня? Кажется, он хорошо умеет вынюхивать неприятности, черт возьми, он же горный лиурнианец, может, он сможет отвлечь наших врагов, оскорбив их неискушенность. Прямо перед тем, как обнюхать собственную задницу».
«Прошло уже несколько недель, Энджи, я не думаю, что он там».
«… может быть. И перестань называть меня Энджи. Меня зовут Ангарад».
Миллисент слегка кашлянула.
«Я… честно говоря, не уверена. Не знаю, куда мне нужно идти — может быть, Грозовая Завеса в том направлении, а может и нет. Но я точно не хочу создавать лишних проблем».
Энджи посмотрела на неё.
«Знаешь, я не могу точно определить твой акцент. Откуда ты сказала, что ты?»
«Не говорила. Я… не помню».
«Гниль, хм?»
«…действительно».
«Гниль, которую ты подавляешь с помощью какой-то изобретательной акупунктуры».
Миллисент не знала термина «акупунктура», но могла догадаться. Лучше было притвориться, что она понимает, уверенность в себе почти наверняка была хорошим приёмом в такой ситуации.
«…очевидно, иначе меня бы здесь не было».
«Хм».
Энджи выглядела… не совсем убеждённой. Но она не паниковала, не собиралась доставать вилы, факелы и всякую атрибутику мафии. Хорошо, что у неё была только одна рука, ей придётся нести один из предметов в зубах. Вилы слишком тяжело давили на челюсть, факелы постоянно горели… честно говоря, потеря руки лишала жизнь всякого веселья. Аплодисменты, самосуд… хм. В правой руке, возможно, есть железы, отвечающие за веселье — стоит это исследовать, если ей станет особенно скучно и она не добьется успеха в своем путешествии к цели (в отличие от целенаправленного путешествия, которым это путешествие не являлось. По крайней мере, пока нет). Из кухни донесся оглушительный звук, и Миллисент резко взглянула в ту сторону, ее нервы были на пределе были на пределе. Что-то двигалось, что-то огромное. Появились клубы пара, и раздались громкие крики. Отдельные слова затерялись, осталось лишь ощущение, что они спорят о сыре, о времени и, конечно же, о мытье посуды. Она потянулась к мечу, на всякий случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Ее глаза сузились, спина напряглась, игла задрожала… и они появились.
Первым появилось существо-паук. Она была… моложе, чем Миллисент предполагала. И она хлопала крыльями большим, гораздо большим количеством крыльев. Нервно, возбужденно, казалось, каждое чувство сопровождалось несколькими взмахами крыльями. В ее руках были тарелки, щербатые и старые… а в ее многочисленных других руках — столовые приборы самых разных видов. Остальные быстро передавали их друг другу, а затем появилась третья… глава этого замка. И Миллисент с ужасом осознала, что изображения на каминной полке не совсем символичны или аллегоричны. По крайней мере, одна из них была совершенно реалистична. Женщина, вошедшая в комнату, была… высокой. Очень высокой и худой до истощения, но тем не менее её фигура казалась могущественной, и это ощущение было трудно описать. Лицо её было бледным, зубы тёмными и острыми, глаза — золотистого мерцающего оттенка. Её поразило… эта женщина была похожа на птицу. Очень похожа на птицу. Её лёгкая сутулость, пальцы, словно когти, готовые сжаться, шея, подёргивающаяся из стороны в сторону, когда она осматривала комнату. Правда, только одна её рука была по-настоящему тонкой. Другая же была… усеяна рогами. Тёмными. Скрученными. Тяжёлыми. Этого было достаточно, чтобы объяснить её сутулость. Тёмные волосы ниспадали по спине, вьющиеся и слегка пыльные, и Миллисент инстинктивно почувствовала, как её рука сжимает меч.
Эта личность была опасна. Очень, очень опасна. Маленький кувшин, бегущий позади неё, только усиливал сюрреалистичность происходящего. И… перчатки только усугубили ситуацию. Явно сшитые вручную, пушистые и вышитые изображениями, которые показались ей просто странными… Козлочеловек, агрессивно присевший на корточки, словно в борцовской стойке, в то время как гигантская птица врезается в него сверху. Что… что? Кто-то со странным чувством юмора или с особым психическим расстройством сшил и вышил эти перчатки, и то, что эта женщина носила их так свободно, говорило о многом(2). Они явно были сделаны для нее, в конце концов, в одной из них были маленькие кармашки для ее рогов. А в этих перчатках лежал… поднос. Нет, блюдо. Большое, дымящееся блюдо, доверху наполненное…
Что, во имя всех богов, несло это существо? Это был… сыр? И что-то красное? Мясо? Что? И что это за листы ткани? Этот вечер становился все более странным. Ее рука крепче сжала меч. На всякий случай. Женщина холодно оглядела комнату, ее взгляд остановился на каждом из них… и когда он остановился на Миллисент, он расширился. Блюдо резко поставили на толстый коврик, и женщина пощипала переносицу рукой в перчатке.
«Почему никто из вас не сказал, что у нас гость?»
Все переглянулись, пожав плечами. Энджи заговорила:
«Я предполагала, что Крава вам скажет».
Крава — существо-паук — сердито фыркнула:
«Я была занята. У меня уже была работа, я убирала сыр».
«Вам просто нужно было упомянуть, что у нас гость».
«…но если бы я сказала, то завязался бы разговор, а это заняло бы время, и…»
Энджи нахмурилась:
«Ты забыла».
«...Я забыла».
Миллисент слегка помахала рукой.
«...Э-э... Я Миллисент. Приятно познакомиться».
Высокая женщина... подождите, она что, женщина? Несмотря на свой рост, несмотря на внушительный вид, она звучала молодо. Может, лучше было бы назвать её "девушкой"? Боже, как же здесь всё запутано. Как бы то ни было, девушка помахала в ответ, выглядя совершенно раздражённой.
«Я Тейлор. Извините. Вы... хотите?»
Последний вопрос прозвучал странно. Блюдо на столе — лазанья? Да, именно так её и называли, лазанья. Какое странное слово. Тейлор звучала почти нервно, когда спросила, хочет ли Миллисент. Теперь это было всего лишь предположение. Ни для чего из этого не было никаких фактических оснований. Миллисент руководствовалась исключительно интуицией, но, учитывая отсутствие у неё фактических оснований для многих вещей (спасибо, Гниль), она довольно привыкла полагаться на свои инстинкты. Но она чувствовала, что это кульминация чего-то. Что сегодня вечером завершилось нечто великое, что наконец-то достигнута кульминация, долгожданное обещание наконец-то успешно исполнено. Пятна на блюде свидетельствовали о неоднократных попытках приготовить эту еду, которые, вероятно, закончились неудачей. Тейлор выглядела нервной, потому что это было что-то, что ей было небезразлично, что-то, к чему она стремилась, что-то, что имело огромное значение в её странном сознании. Миллисент стояла в переломный момент истории человека, в мгновение ока, имеющее огромное значение. И что могла сделать скромная мечница в такое время, что могла сделать всадница на гребне времени в такой момент, когда волна достигла своей наивысшей точки? Что вообще кто-либо мог сделать? Она кивнула.
«Если это не доставит больших неудобств, я не хочу быть обузой».
Тейлор пожала плечами, пытаясь скрыть свою нервозность, но Миллисент всё равно её видела. Медленно, осторожно, она опустила тяжёлую металлическую лопатку в сырную, мясистую массу, легко разрезая её. Ароматный пар поднялся вверх, наполняя комнату и застилая окна. Звуки стихли. Это было важно. Все остальные смотрели на это с интересом. Тарелка была наполнена странной бесформенной массой. Потом ещё одна. Потом ещё одна. Это было самое странное блюдо, которое она когда-либо видела (несложно, Она несколько дней питалась исключительно сушеными зернами.) — масса сыра и мяса, зажатая между слоями… чего-то странного, чего-то знакомого, но в то же время совершенно незнакомого. Было ли это… ах, да, похоже на те штуки из теста, которые делали давным-давно в… чёрт, воспоминание оборвалось на этом. Но у неё было с чем работать. Слой за слоем, спрессованный, хорошо политый соусом, ни один не был слишком влажным, ни один не был слишком сухим, нижний слой с лёгкостью поддерживал верхний. Каждый кусочек дрожал и трясся, готовый развалиться… но ни один не развалился. Он был приготовлен мастерски.
Тарелки были расставлены.
Блюдо подано.
Ситуация накалялась.
Ее рука расслабилась, отпустив меч, и вместо него схватила вилку. Слои легко разрезались, почти рассыпаясь на кусочки от малейшего прикосновения, но при этом сохраняя достаточную целостность, чтобы оставаться съедобными. Запах был… восхитительным. Это было то, за что она искренне благодарила Гниль за то, что та оставила ей нос.
Она откусила кусочек.
И обожгла нёбо, ой-ой-ой-ой-ой-ой.
Лицо Миллисент было красным, как ее волосы, рот напряженно сжимался, пытаясь удержать эту сырную штуку, она горела изнутри, все рушилось, вилка дрожала. Слезы навернулись на глаза. Ее щеки раздулись в отчаянной попытке вдохнуть прохладного воздуха, чего угодно, лишь бы смягчить обожженную душу. Не работало. Ещё больше затяжек, ещё больше затяжек! Она отчаянно вдыхала и выдыхала, сдерживая желание начать размахивать единственной оставшейся рукой. Смотрит ли на неё остальные? Вполне возможно, но она не могла точно сказать. Боль — боль… И всё же… вкус… За жаром скрывалось нечто восхитительное, нечто, чего она никогда раньше не испытывала, первая настоящая еда с момента её возвращения в мир разумных… Гниль заставила её так много забыть. И вот она впервые заново открывала для себя хорошую еду. Её мысли кружились — неудивительно, что эти люди странные, они регулярно едят хорошую еду, они явно постоянно пребывают в приступах безумного экстаза. О, она откусила ещё кусочек, и ощущения стали лучше. Но нёбо у неё отмирало, и ей нужен был ещё один кусочек…
Я возьму то, что ем!
Её мысли были бредовыми. Тейлор выглядела немного встревоженной.
«…ты в порядке?»
Глоток, и кипящая масса была съедена. Всё кончено. Всё кончено. Нет, есть ещё что съесть, это никогда не может закончиться, о, чудесный день, о, все страдания стоили того, еда была чертовски вкусной. Она попыталась что-то сказать, но… чувства переполняли её. Она откинулась на скамейку, чуть не упав, и издала пронзительный, жалобный стон, выражающий только радость. Откуда этим людям знать, каково это — забыть вкус еды, есть только сухие зерна, а потом съесть это?!
«Эээээээээ».
Это лучшее, что любой человек смог придумать, чтобы выразить этот звук. Слишком просто. Им следовало прислать поэта.
«…ну. Э-э. Хорошо. Все остальные в порядке?»
Рыцарь кивнул, его борода была слегка испачкана.
«Хорошо».
Тис пожал плечами.
«Да, вполне сносно. Непрактично готовить в дороге, но… вполне сносно для такого жилища».
Ирина кивнула в знак согласия, пытаясь придать заявлению более лестный оттенок.
«О, это высокая похвала с её стороны — мне, безусловно, нравится».
Энджи подозрительно покусывала.
«Ты правильно рассчитала пропорции?»
«Почти уверена, да».
«Потому что слишком много теста просто заставит тебя обделаться».
«Я в курсе, ты мне уже раз двенадцать говорила».
«Просто проверяю».
Как эти люди могли этого не понимать?! Как они могли… ах да, точно, Гниль. Точно. Миллисент продолжала есть, и мир вокруг неё исчез. Осталась только лазанья.
Она погрузилась в сырную пучину и долго не возвращалась.
У Миллисент случился нервный срыв.
Из-за лазаньи.
Эээээээээ…
* * *
Тейлор моргнула. Сегодняшний день был просто странным. Сначала в её замок пришла эта рыжеволосая девушка с ампутированной конечностью, а потом у неё случился нервный срыв из-за лазаньи. То есть, это был комплимент (она предположила), но всё равно немного тревожный. Ангарад подтвердила, что твайр не обладает галлюциногенными свойствами. Что ж… она много работала над этим, она заслуживает немного восторженной похвалы, верно? Приготовление псевдотоматного соуса было настоящим кошмаром, особенно с учётом твайра (от которого у неё слезились глаза и чесалась кожа, когда она прикасалась к нему голыми руками) и ягод рябы, которые она собиралась часами. С моцареллой было ещё хуже, пришлось провести несколько очень… тягучих экспериментов. К счастью, Ангарад знала о похожем сыре, который существует в мире, и смогла дать несколько советов. Тем не менее, руки Тейлор уже никогда не будут прежними после того, как она часами, час за часом, месила, растягивала, взбивала и растягивала тесто, пока не добилась нужного результата, помешивая молочно-белый творог в горячей воде целыми днями, пока не добилась стабильно правильного времени замешивания. А паста… паста… была, в общем-то, неплохой. Неплохая. Довольно простая по сравнению с моцареллой. И с мясом тоже все было просто, у них все равно была мясорубка для приготовления фарша. Достаточно просто.
Потифар ничего не ел. В рецепте было недостаточно доблестных воинов, хотя он находил слои пасты странно завораживающими. Она так и не смогла польностью понять этого парня.
Миллисент сейчас то теряла сознание, то просыпалась, то ела, то снова теряла сознание… Тейлор тоже немного погрызла. Хм. Ладно. Довольно неплохо, на самом деле, но это, вероятно, только из-за всех домашних ингредиентов. «Помидор» был немного не таким, как и следовало ожидать. Она тихонько жевала, довольная своим прогрессом. Что ж. Она сделала это. Черт возьми, лазанья! Ура! Цель достигнута. Золото радостно мерцало — любой план подходил для него, даже такой простой, как лазанья. Что ж, это означало, что все были счастливы. Особенно Миллисент. Боже, эта девушка была странной. Ее меч был странной формы, платье было испачкано чем-то алым, вся ее осанка говорила о том, что она совершенно напряжена… и все же сейчас она испытывала настоящий восторг, издавая при этом прерывистые звуки «эээ». Как будто это место может стать еще страннее. Остальные продолжали жевать, а она тихонько отложила вилку. Пора приступить к делу.
«Так… есть новости?»
Тис нахмурилась.
«Ничего. Разведчиков нет, и Блейд не предпринимает никаких действий. Но я видела нескольких в Туманном лесу, они снуют с места на место. Они приближаются».
«Точно. Ангарад, что-нибудь?»
«Лаборатория адекватна. Мой запас будет не таким, как прежде, но… я смогу пополнить его достаточно. Этого должно хватить на большую часть пути».
Крава подбежала с тяжелой картой и разложила её. Миллисент приходила в себя и с любопытством оглядывалась. Тейлор больше беспокоилась бы об обсуждении планов с таким человеком, но… что ж, её взгляд был довольно однообразным. У этой девушки не было собственных планов. Ничего, кроме красно-золотых нитей, лениво подергивающихся, пытающихся за что-нибудь ухватиться. Пока что им это не удавалось. Если уж она рискнула что-то предположить… ей нужен был план, она знала, что он ей необходим, но он никак не формировался. И всё же…
«Так… Миллисент, можно спросить, что ты здесь делаешь?»
Нет смысла притворяться. Девушка кашлянула, приходя в себя.
«Мои… три женщины следовали за мной из Каэлида. Мои воспоминания обрывочны, мне трудно…»
Ангарад заговорила.
«Она говорит, что она была заражена Гнилью… а потом она вылечилась, воткнув себе в грудь иглу из чистого золота».
Все замерли. Глаза Тейлор сузились, а Крава поспешно отскочила, укрывшись в задней части комнаты. Миллисент выглядела неловко — необычная реакция. Никакого ужаса, лишь лёгкое смущение. Хотя… в воздухе не было неприятного запаха. И ни у одного из её друзей не было симптомов инфекции. И в другом зрении она не увидела следов Гнили — нет, она увидела несколько алых нитей, глубоко вросших в неё. Но они были парализованы, не могли двигаться. Пронзены невидимой силой, которая подавляла любую инфекцию. Её руки не было, но у неё не было никаких характерных признаков. И она не говорила смешно. Либо Гниль становилась необычайно незаметной… либо здесь происходило что-то ещё.
«…чистое золото?»
Миллисент отчаянно закивала.
«Да, да, а… Мужчина по имени… Вик дал мне иглу, и когда я ввела её себе, Гниль была подавлена. Я смогла выбраться из Каэлида — вряд ли я смогла бы сделать это без заражения».
В этом она была права. Но… Вик… Хм. Действительно очень интересно. Тейлор прижалась к Бесформенной Матери, золото регулировало её присутствие и сдерживало её худшие импульсы. При необходимости… она могла бы выжечь инфекцию у других. Но её контроль был не таким хорошим, как у Мога, она не была уверена, сможет ли она использовать кровавое пламя в той степени, в какой мог он… хм. Она тихо подошла, её кухонные перчатки были брошены на стол — после этапа резьбы по дереву Крава перешла к шитью. На самом деле у неё это неплохо получалось, особенно когда она привлекала Краву к небольшой работе. Миллисент встала, чтобы встретить Тейлор. Ее позиция с каждой секундой становилась все более готовой к действию.
«…извините, мне просто нужно проверить. Просто ради нашей же безопасности».
Миллисент проворчала… и открыла рот. Тейлор моргнула. Что? Ангарад неловко кашлянула.
«Я… э-э… ну, есть определенные болезни, которые можно обнаружить по текстуре щеки, десен…»
Тейлор застонала.
«Ангарад засунула тебе руку в рот?»
Кивок.
«…прекрати это делать. Это странно».
«Это эффективно».
«Это негигиенично».
«…фу».
Миллисент тихо закрыла рот, выглядя немного неловко.
«…ну, проверяй как хочешь».
Ее взгляд был прикован к рогатой руке Тейлор. О. Точно. Это было… наверное, тревожно. Иногда она забывала. С ворчанием она сосредоточилась. Золото вращалось перед ней, щелкая и извиваясь, как огромное насекомое, пустые пространства, куда со временем можно было добавлять новые компоненты. Оно искало что-то — что-то, что оно узнало. Прошло мгновение… и оно нашло это. Вот. Гниль. Алая Гниль, расцветающая, готовая вырваться наружу, заразить всех, в такой концентрации, какой она никогда прежде не видела, что трупы в Грозовой Завесе казались бы ничтожными по сравнению с ней. На мгновение она отшатнулась, ожидая нападения Миллисент… но нет. Внутри Гнили было что-то. Что-то золотое. Узкий луч, пронзающий Гниль и сдерживающий её. Золото в её голове радостно закружилось при виде этого, и всё же… никаких попыток приблизиться к нему или интегрировать его не было предпринято. Оно отличалось от её золота. Холоднее. Твёрже. Внутри не было места ни для чего другого — оно подавляло через подавление, а не через интеграцию. Не лекарство, но… эффективная контрмера. Она внимательно осмотрела его, позволяя золоту пронизывать каждую его поверхность. Маленькое, хрупкое, но тем не менее мощное. Золото в её голове смогло относительно эффективно привести в порядок Бесформенную Мать и Предопределённую Смерть. Если у этой штуки было какое-то родство… то она доверяла ей сдерживать Алую Гниль.
«Вы сказали, что это игла?»
«…ах, да. Игла.»
«Вы можете её вытащить?»
«Лучше не надо»
«Но вы можете её вытащить?»
«Теоретически, но я не могу представить, чтобы когда-либо это сделать. Гниль — это проклятие, и я не хочу снова впускать его в себя».
Телавис мудро кивнул. Как только заговорили о «чистом золоте», он, казалось, расслабился. Это было странно — золото, Великая Воля, кто бы там ни был, говорило, что «сплавление без коррозии — это подтверждение порядка». Так… что же такое чистое золото? Что означает золото? Это было усовершенствование? Ухудшение? Новая интерпретация? Что-то совершенно другое? Что бы это ни было, оно выполняло свою работу. Ей нужно было разобраться в этом, если у неё будет время. А времени… немного не хватало. Миллисент отступила от Тейлор, её взгляд был настороженным… но она не сделала никаких других движений. Ничего агрессивного. Никаких ответных действий. Значит, она была в здравом уме. Хм. И отсутствие руки… У Тейлор появились кое-какие идеи . Она тихо вернулась на своё место, ссутулившись — день был долгий, и рога давили на неё. В комнате воцарилась тишина. Тейлор обдумывала следующие несколько слов, приходя к новым выводам, пытаясь составить максимально убедительную комбинацию. Интересно, что у неё было время на это — обычно это была отчаянная, полуимпровизированная суматоха, когда она не понимала содержания предложения, пока не доходила до него. Миллисент села, играя со своей едой, явно желая поесть… но также желая слушать, понимать. Её единственная оставшаяся рука автоматически потянулась к мечу. Хм. Она выглядела опытной в обращении с ним — очень опытной, действительно. Интересно. Очень, очень интересно. Тейлор любила думать, что она довольно хорошо умеет оценивать опасность человека… а Миллисент казалась опытной. Достаточно опытной, чтобы представлять угрозу. Достаточно опытной, чтобы выжить, выбравшись из Каэлида. Гниль это или нет, это было достижением со звёздочкой. Она наслушалась достаточно ужасных историй, чтобы это знать.
«Так… ты не знаешь, куда идёшь?»
«…нет. Я надеялась выяснить это по пути».
«Есть какие-нибудь идеи?»
«…на север, кажется. Кажется, это хорошее направление».
«Хм».
Пауза, долгая и мучительная.
«…Полагаю, вас не заинтересует работа?»
«…работа? Извините, ваше гостеприимство ценно, но я должна продолжить свой путь. Я не могу оставаться здесь в качестве охранника».
«О, не в качестве охранника. Видите ли… мы тоже направляемся на север».
Миллисент подняла одну красную бровь.
«Лиурния. Затем, как только найдем путь, на плато Альтус. Мы думаем, что есть маршрут наверх, но нам нужно связаться с… определенной группой. По-видимому, они в основном действуют в Лиурнии, не так много ответвлений в Замогилье. Нам бы не помешала дополнительная защита».
Миллисент оживилась при упоминании «плато Альтус» — ах. Значит, она заинтересовалась. Хорошо. Девушка беспокойно заерзала, лениво постукивая рукой по рукояти меча, глубоко задумавшись… прежде чем вздохнуть.
«…это было бы замечательное предложение. Но я не могу принять его с чистой совестью. Моя рука, держащая меч, потеряна — моя способность сражаться давно подорвана. Время, необходимое для достижения приемлемого уровня мастерства…»
Она стиснула зубы.
«Я была бы рада принять ваше предложение. Но моя честь требует, чтобы я отказалась. Простите».
Тейлор моргнула. Что ж, пора позвать на помощь.
«А что, если мы скажем вам, что можем привить конечности?»
Миллисент замерла.
«…Прошу прощения».
«Как вы думаете, откуда у Кравы столько рук и крыльев? Мы можем добавить ещё. Моя другая рука тоже привита — несколько клочков кожи тоже».
Миллисент дрожала. По-настоящему дрожала. Лишь с большим трудом её голос вернулся к едва слышному нормальному звучанию.
«Если бы вы смогли восстановить мою потерянную руку, я бы с радостью сражалась на вашей стороне».
Тейлор слегка улыбнулась. Хорошо. Даже отлично. Ещё один союзник, и тот, кто крепко с ними связан. Никто из остальных не возражал — хорошо. Паранойя Ангарад уже некоторое время утихала, даже Крава выглядела немного оптимистично, учитывая заявление Тейлор о том, что с рыжеволосой можно безопасно находиться рядом. Что касается остальных… ничего. Нефели выглядела на самом деле очень жизнерадостной. Она настояла на том, чтобы остаться с ними, по причинам, которые она… ну, которыми поделилась только с Кравой. А Крава, по-видимому, была обязана хранить молчание по этому поводу. Телавис хорошо разбирался в людях, и он просто молча поедал свою лазанью, пристально глядя на неё. Отлично.
«Ну, мы… не можем прикрепить её здесь. Но у отца Кравы есть несколько книг по этой теме — мы направляемся в Грозовую Завесу, чтобы забрать их, среди прочего. Как только мы будем там, мы сможем приступить к работе. Вы не против подождать так долго?»
«Я ожидала, что буду вечно одной рукой — иметь обе… Я с удовольствием подожду. Моя госпожа».
Она встала и чопорно поклонилась. Её лицо дрожало от волнения, словно она не могла поверить своему счастью — горячий ужин, спасение от неминуемой смерти, новая работа и рука?! Какое счастье! Какая невероятная удача!
Тейлор лишь кивнула в ответ.
Она не очень-то умела кланяться.
Миллисент подняла руку — ее лицо теперь было странно напряженным, а волнение скрывалось за гримасой сосредоточенности.
«Миледи, если позволите… могу я выйти на минутку? Мне просто нужно немного подышать свежим воздухом».
«Э-э, конечно. Не нужно спрашивать».
«…очень хорошо».
Она шла медленно, чопорно, прилично… и, приблизившись к двери, распахнула ее, а затем, распахнув, выбежала на свежий ночной воздух и помчалась во весь опор. Тейлор устроилась за ужином. Что ж, это было очень кстати. Еще один союзник буквально вошел в ее замок, и у него была проблема, которую она (предположительно) могла легко решить… если бы только больше людей могли это сделать, у нее уже была бы армия, состоящая исключительно из фанатично преданных солдат, которым и в голову не приснилось бы предательство. Она чуть не уронила вилку, когда снаружи раздался оглушительный шум — кто-то нападал, кто-то приближался, кто-то… нет. Дверь была слегка приоткрыта. И Миллисент что-то делала… очевидно, у нее накопилось много напряжения, которое нужно было снять.
«Ууууууу!»
Пауза и глубокий вдох.
«Идите к черту, сестры! У меня есть работа! И у меня есть лазанья!»
Она сделала паузу.
«А у меня новая рука! У тебя даже глаз нет!»
Еще одна пауза, глубокий вдох, звук разглаживаемого платья… и она вернулась, слегка покраснев, но сохраняя прямую осанку. Она не заметила слегка приоткрытой двери. Ее голос был тихим и вежливым, без малейшего намека на волнение. Но выглядела она гораздо менее напряженной, это нужно было сказать.
«Прошу прощения».
Какое странное создание.
* * *
Вдали, за много миль, три валькирии плели интриги — плели их изо всех сил. Две из них, правда, не очень-то и умели это делать. Одна из них сейчас рыдала из-за потери пальцев, напрягая свой ум до предела, отчаянно пытаясь отрастить их как можно быстрее (валькирийские, а не человеческие, ведь они давно уже отошли от этого понятия). Что касается их предводительницы, Мэри… ну, плести интриги было легко. Она делала это постоянно — и в её огромной голове хватало места для новых заговоров, при этом она сохраняла старые планы, свои планы мести за мелкие обиды, планы на спор о имени их новой сестры, когда та неизбежно выберется из болота, свои безграничные интриги, которые составляли каждый её остроумный ответ на каждый проигранный ею спор. Каждый прошлый. Как только она находила подходящий ответ, она выкрикивала его во весь голос, независимо от того, насколько он был уместен. Остальные, конечно, уже давно забыли о споре, поэтому просто терпели странные выпады своей старшей сестры, старшего зародыша.
«...Я задушу твою птицу, я...»
Никакого ответа. Все они были бутонами, понимаете — они были готовы расцвести, когда мудрец прикажет, когда бы кто-нибудь из них ни отдал приказ. Не имело значения, кто приказал и когда. Они жаждали прорасти, стать лучшими бутонами, какими только могли быть. Теперь "бутон" в данном случае означало нечто более ботаническое. Это не означало, что они друзья. Они не друзья. Они были сестрами. Короче говоря, они могли ненавидеть друг друга сколько угодно, но они будут держаться вместе в горе и в радости до самого конца. Морин плакала, закрывая пальцы руками, Эми дрожала, как лист на ветру, пока ее наросты дрожали под кожей, а Мэри строила планы. И они приходили к выводам, вот к чему. Мэри щёлкнула пальцами, привлекая их внимание — и своих сестёр, и их птиц, которые расхаживали по периметру их маленькой группы, клюя случайные предметы и пытаясь погнаться за случайным кроликом.
«У меня есть идея! Да-да, план головокружительной сложности, план, непохожий ни на один из тех, что я когда-либо придумывала, план настолько элегантный, что из его бесконечных завитков не вырваться! Да-да!(3)»
Эми посмотрела на неё, нахмурив брови.
«Он включает в себя их гниение, с-с-сестра?»
«Ч- да, он включает в себя гниение, мы заставляем вещи гнить, это то, что мы делаем. Я наложу на тебя проклятие, вызывающее отваливание груди, если ты продолжишь вести себя так идиотски.
Морин вмешалась:
«Какой план, сестра с большой головой?»
«Ну, ты, тупая чертова регенераторша, я тебе расскажу, если ты перестанешь перебивать. Итак… мы идем в их замок».
Пауза.
«А потом мы их сгноим. Я называю это… Операция «Кричащая рыжеволосая»».
Эми была поражена. Морин это не впечатлило.
«…и это все?»
«Подробности операции «Кричащая рыжеволосая», вы, речные тролли, не будут разглашены, пока не придет время узнать об операции «Кричащая рыжеволосая»».
Еще одна пауза.
«…и это время настало!»
Эми радостно ахнула — какая честь! Морин сосредоточилась на том, чтобы правильно отрастить пальцы.
«Операция «Кричащая рыжеволосая» предполагает, что мы втроем будем атаковать с разных сторон. Эми, ты отправишь маленьких бутонов сеять хаос в их рядах. Морин, как только твои пальцы вернутся, ты обрушишь смерть сверху. А я… я буду строить козни».
«Значит, как обычно».
«Тишина, собачья задница. Я — лидер, я строю планы. А моя птица поможет в атаке — как только их загонят в угол, как только им придётся отступить внутрь… Я затоплю замок Гнилью. Не будет ни побега, ни милосердия, ни пощады!»
Морин проворчала.
«Последние два слова означали одно и то же».
«Ты — дерьмовый приятель!»
«Нет, я — лучший друг, а ты — дерьмо, дружище!» — завыла Морин в муках.
«Нет, ты не дерьмо, ты — Мэри, а ты — Морин». — вскрикнула Эми от страха.
Она улыбнулась.
«А я — Эми!»
Мэри бросила уховертку в свою младшую сестру, злобно ухмыляясь, пока та отчаянно отбивалась. Она ужасно боялась уховерток по каким-то непостижимым причинам. Всё остальные — ей нравились, она любила прижиматься к ним по ночам в постели с насекомыми. Но уховертки приводили её в ярость. Птицы переглянулись, гадая, какие глупости вытворяют их хозяйки. Все замерли, когда что-то приблизилось — что-то большое, что-то быстро передвигающееся, что-то с... Птицы затрепетали, сёстры прекратили спорить о том, кто из них лучшая подруга, и даже Мэри перестала угрожать всем болезнью, от которой отваливаются груди… ну, она щёлкнула ещё одной уховерткой в сторону Эми. Она собрала их не просто так. Мэри сосредоточилась… и её сила активировалась. Её огромная голова слегка засветилась.
Мэри бросила камень в сторону источника звука, и из кустов раздался беспомощный визг. Что-то выскочило, яростное и огромное. Одна из них была сражена золотыми мечами, прежде чем они успели среагировать — существо было убито мгновение спустя, но потеря была досадной, регенерация займёт время, замок придётся отвоевать позже…
Коллапс.
Мэри вздрогнула, когда головная боль усилилась. Она не проходила, даже когда у неё не было мозгов, видимо. Чёртова божественная материя. В любом случае. Она жестом призвала остальных обратить внимание и крикнула:
«Подойдите, незнакомец, подойдите и знайте о почках».
Из зарослей выглядывало бледное, слегка нервное лицо… а под ним — более крупное, грубое лицо. Девушка сверху слегка помахала рукой.
«…О, привет, я просто надеялась получить… э-э, указания?»
Она помолчала.
«Прекрасный вечер у нас, не правда ли?»
Три подруги переглянулись. Это существо никак не реагировало на их уродства. У неё тоже было своё чудовище. Хотя, с другой стороны, она, казалось,… встревожилась при виде птиц, инстинктивно прижавшись к ней ещё ниже на коне, стараясь быть как можно более плоской. От неё странно пахло. Хм. Морин сосредоточилась на пальцах, быстро теряя интерес. Мэри сложила руки под подбородком, планируя новые маршруты, новые схемы, новые манипуляции, как и положено хорошей подруге.
А Эми… Эми пискнула.
«М-можно я оставлю эту?»
«Тебе нужно будет еë кормить и выгуливать, мы не помогаем, я занят своими планами, а Морин занята тем, что ничего не делает».
«Эй!»
«Ура!»
Райя поняла, что, возможно, совершила серьезную ошибку, приехав сюда.
Примечание автора:
Авторизоваться
Удалите это рекламное место
Червь
Откройте для себя истории
Житель Броктона, янки, при дворе королевы Марики (Червь/Кольцо Древних)
Автор темыРивингБишоп Дата начала9 февраля 2023 г. Тегикольцо Элден червь (вайлдбоу (автор)) кроссовер
Первый
Предыдущая
140 из 144
Следующий
Последний
Следы от нитей
Дополнительная история
СМИ
Информационный
Режим чтения
Удалите это рекламное место
Дополнительная история Ocean Man — от известного издания TheFocus
Дополнительная история
TheFocus
TheFocus
Ужасный человек
26 апреля 2023 г.
#3,476
Океанский Человек
* * *
Godfrey followed the guidance of grace.
He felt the foam soak his beard, and tasted the salt in the tide, as he ploughed through shallow waves. He felt the pressure of the ocean press against his hand, cupped palms leaving furrows in the water like cannons. Godfrey rarely swam the sea, but he had no fear of the ocean, so long as he still had strength. Perhaps he would encounter a monster of the sea, some giant ocean octopus, with a snapping brown beak and serrated tentacles. His colossal axe would gouge furrows through taut white flesh, paint the blue ocean white and mix the saltwater with ichor. The bombinating wail of the octopus would echo through the waves, and Godfrey would answer.
But enough fantasising — Serosh hummed.
His hair had grown, requiring trimming by Serosh's deceptively gentle ministrations as Godfrey carried on. There was no time to waste. He travelled with dolphins alongside their pods, and caught fish together with them to sate his hunger, and rode drifting whales hanging onto their barnacles. Punched sharks too.
Between clouds, he watched the stars, still frozen on the horizon, charting his course back home, to the Lands Between. Navigation was another skill of the warrior, something he respected that he had learned in the past through study and osmosis. Yet at the moment, he had no need for the skill, guided by grace as he was — for now, he admired the stars.
Godfrey could see constellations of himself.
"Easy, Serosh."
Godfrey whispered, sensing the lion digging into his pauldron with finger length claws. Frizzy mane flopped against Godfrey's shoulder as the beast rested his head, wizened eyes watching the horizon. Impatience was not common in Serosh, but his retainer was quite feisty when soaked. Not all of his scars were from battling enemies, as Godfrey would tell it.
Far away, Godfrey spotted dark clouds. He swam closer, reassurances muttered to his closest companion as the trickle of rain transitioned to a downpour. Storm-clouds filled the sky, turning the water into a drum that beat like an orchestra. His brown eyes squinted, following the guidance of grace through the white haze produced by countless raindrops joining the ocean.
Serosh growled his dismay, a sound not only audible, but tangible through Godfrey's own chest. For such a fierce beast, Serosh could be quite the deva. When engaged in muddy battles on the rainswept fields of the Badlands — in conflicts, after periods of drought, in refreshed land — the Regent would grow… temperamental.
"Upon my name as Godfrey, your mane shall not lose its lustre."
Godfrey vowed.
A growl was his only response.
So he swam. The waves became larger, soon dwarfing trolls, and then giants, which Godfrey dove under rather than swim against. And he saw lightning while underwater — bright, white lines that trailed across the sky with a hue that reminded him of glintstone. He emerged and chuckled at the way Serosh shook, and relaxed into the rhythm of swimming, diving, and lightning. And as he swam, he pondered.
He did not often ponder his life. Godfrey was not unintelligent, it was not as if he left thinking to others, but he did forsake pondering. It was a foolish activity, designed to spread doubt through the mind. However, the meditative breaststroke he performed to perfection allowed him time to dwell on his thoughts. His sons, for one. News from the Lands Between was scarce for a number of reasons. Primarily, those who embarked for the Lands Between rarely intended to return or were highly discouraged from doing so. Not much was known about the current state of the lands, besides hearsay worth less than chalk. Tales woven of Spider Gods, cartwheeling swamp-men, and the Demonic Hounds of Altus, able to inflict instant death with one bite, were all spread by either shivering cowards or the ravings of mad-men. Alas, none he'd ever encountered had bore witness to the fate of his sons. He wondered how they had grown, whether they had found companionship, if they had fought and killed, whether their blood boiled before battle or cooled, and he pondered how he would apologise when he finally returned.
A flash of lightning grabbed his attention, or rather, the silhouetted outline of a galleon did. Whiskers tickled his lips as Serosh brought his nose near, glaring at Godfrey with his narrowed feline eyes. A moment passed between them, before Godfrey gave in.
"Very well. But t'will only be but a moment's rest."
Godfrey sighed, already churning after the boat and diving through another wave.
The vessel was darkened by water, moisture soaked into the wood giving it a rich shade. Waves lifted the galleon and tilted it sideways, nearly toppling it, but it splashed back down. Yet, Godfrey spotted a figure fly from the boat, tumbling through the air into the current below. In a manner of speaking, they were lucky, he thought, to have been flung so far from the boat. Even he wouldn't enjoy the full weight of a ship ramming into him.
Upon consideration, Godfrey swam after them, assuming that under hospitium, saving one's future patron would be considered polite.
The black water nearly swallowed them before he could reach them, yet he did, gripping them by their beltline and dragging them along. Treading the water near the galleon, he considered the vessel, eyeing small cracks and imperfections. The boat was almost perfectly smooth, with few handholds, in what must've been a concerted effort to appear as finely made as possible.
"Carry this burden."
Godfrey asked Serosh, raising the soaked crewman above his head. Grumbling, the lion complied, taking a mouthful of the salty clothes in his mouth. Godfrey stretched his fingers and waited for the right time.
Now!
He shot toward the boat, jamming a finger into a gap between the wood, digging through loose fibre until he stuck to the boat like a nail. Scaling the hull was a matter of minutes, waiting out the rocking of the boat until it reached its valley and then climbing until the peak, he eventually reached the railing and vaulted over. Few men noticed him, and those that did quickly dismissed him in favour of surviving the next wave. All around, he saw ungroomed men, few wearing more than rough-spun pants, clinging to the deck with white knuckles. They were all sunburned.
"You there."
He said to one of the older looking men. Despite the storm, his voice carried like a physical weight and caught the attention of the man as if he was shoved. They both had beards, which is part of the reason why the man was chosen, and there they both stood, billowing beards blowing in unison. Godfrey leapt across the deck, gripping the railing near the man. The motion of the ship made it surprisingly easy to fly around, Godfrey mused.
"Thou'rt outside? In this storm?"
Godfrey asked. The man looked up at him, eyes wide.
"Locked out!"
His words came out stuttered, and Godfrey was reminded of the cold. It would do no good for the men to stay out here, whether to die from the wave or to exposure. Even if he could stay out here unfettered, his own ability did not predicate the ability of others, after all. Every scar on his body was a reminder of his own mortality — of others weakness.
"A moment."
Walking down the railing as if the boat was simply docked, Godfrey made his way to the end of the ship. An ornate door barred his path, it glared at him feebly, threatening him with its lacquered wood and golden handle. Godfrey raised his palm, Yes, the door thought, recoil in fear! Godfrey slammed the door open to the cries of those inside. Pompous looking men and women with astonishingly ugly jewellery looked at him in abject terror. Rain flew into the cabin and smeared their makeup, drenching their long, voluminous pants.
Godfrey never understood fashion.
"I see more than enough room for the men outside. Thee could use the company."
First he set down the man he'd saved from the ocean, ordering the shivering nobles to hold the poor man, then he went back out to retrieve the men outside. It was delicate work to not get tossed off of the boat, and if it took a long time and required immense focus, he couldn't be blamed for not noticing when the men outside had suddenly acquired the clothes of the fancy nobles. Perhaps they'd had a change of heart?
Godfrey resealed the door, using his axe to replace the broken door bar, and sat down in the middle of the room. There was no need for a weapon here. He knew they got the message.
"Now. Let's have a sit down."
Godfrey commanded.
* * *
He'd learned some information about the people, as the storm broke. Much of it was useless; like where they came from. They spoke of cities built into spires, towers upon towers reaching toward the stars, surrounded by wall after wall. A land filled with frivolousness and contempt masked by nobility. There, men died at the lowest bidder for the rich, sent to slave camps or human ranches. He considered it distasteful when he heard; If thou wish someone dead, thou must be willing to do it thyself. Even when he'd led Marika's army, no matter that he didn't kill every giant, each battle was a reflection of them.
He took his axe from the door and left the fate of the crew up to them. After all, he was only a guest.
As he walked to the edge of the ship, and looked out across the ocean, searching for the guidance of grace, he heard steps behind him. Godfrey turned, looking down on the man before him. It was the man with the awesome beard. Surprisingly, he didn't have to look down as far as he was used to, now that the man wasn't huddled up. He wondered if they were a tall people.
Godfrey waited.
"You're strong."
Said the man, looking at Godfrey with familiar eyes, fear and awe. Loathing and respect, the deeper emotions that could be fathomed within those windows. Godfrey saw them. He understood both man and animal. Serosh leaned close.
"Yes."
Godfrey stated. It was a fact.
"How can I become that strong?"
The man asked. Godfrey considered the question, and the many paths to strength. No matter what anyone did, he'd always won. Whether they were stronger than him, faster, more skilled in weaponry, whether they had magic, or incantations, or esoteric knowledge, or even being favoured by Fate. Through countless battles, through the infinite accumulation of skill from a million different warriors, it was Godfrey that was distilled. If their essence was conjured again, if you were to compare them all to him at this very moment, would he remain champion — would he still be victorious against them? He'd never considered strength during any of his battles. He'd simply fought, because there was no other way to win. If he went back now, and had to do it all over again, would what he accomplished in those moments be impossible given the limitations he would now be all too aware of?
"Strength is something thee doesn't find until thee has it."
Godfrey frowned, that wasn't quite satisfactory. By the man's face, he also wanted to say it, but seemed reasonably wary of angering the large man. He needed to dig a bit deeper.
"... It always seemed so far away. The path seemed so obscure. But…"
Godfrey paused and thought.
"... never ignore the progress thou've already made, by looking at thy destination, and expecting to already be there... Before I started training, when I was a boy, I grabbed an axe and swung until my hands bled, until I tasted iron in my mouth, and I couldn't stand any longer… It took three minutes."
Godfrey laughed.
"I will remember that at the end of every single day, through every battle, until my final moment, when a sword strikes me down, or an arrow pierces my heart, I'll remember that day."
The boat rocked as Godfrey finished his speech, the men around him stumbling mid-stride. He moved over to the edge and peered down. Godfrey blinked, and a giant green goat eye gazed languidly back up at him. A massive tentacle lined with teeth swept over the deck, carving through wood and revealing the dry core of the planks. The boat slowly tilted before raising into the air, more tentacles wrapping around the hull. As the boat tilted, the passengers ran back into the cabin or slipped into the hull, cries of pain and terror filled the air.
Godfrey grabbed the railing as a particularly bracing impact made him lose his posture. He noticed the bearded man against a wall, looking desperately toward him.
"It's going to destroy the mast!"
He screamed.
"Remember what I said earlier?"
Godfrey asked. The man looked confused but nodded. An impact jarred through the boat, sending him onto his knees, Godfrey remained standing.
"Allow me to demonstrate!"
Shouted Godfrey, leaping off of the railing. Wind howled as he soured. He aimed for the eye of the beast. It saw him coming and furled a tentacle into his path, expecting the little creature to get knocked away, but Godfrey hefted his axe and cut halfway through the offending limb. White blood filled the air, reminding Godfrey of Mistwood, and painted the ship white.
With a spin, Godfrey tossed his axe toward the octopus, once again aiming for the eye. Dodging to the side, the kraken squirmed as the axe got stuck in its eyelid, and sent its remaining arms through the air, trying to bat Godfrey away like a demented, alien cat. Air howled as the tentacles surged, moving almost preternaturally fast. Godfrey had experience fighting giants.
Whenever something has a ridiculously large eye on the centre of its body, make sure to aim for it.
He drifted to the side and grabbed an arm, letting it pull him through the air, feeling his beard whip around through the breeze. Stoically, Godfrey leapt off of the tentacle, landing with a spray of water right next to his axe, ripping it out of white flesh with a slide. With explosive movements, he dodged walls of tentacles as the kraken tried to knock him off, swinging his great axe with the strength to conquer gods — if given the chance.
White ichor burst forth as he chopped the tip off of one of the kraken's limbs, eliciting a shriek, and he seized his chance as it recoiled. Heaving his axe into the air, he flexed his mighty back and drove the axe deeply into the eye of the kraken, wedging it far enough in that even he had trouble pulling it back out. Green became the colour of dandelion as the eye exploded, collapsing inwards, and Godfrey pulled, shifting the eye in the process.
Tossing the ship upward, the kraken dove beneath the sea, colouring the waves black with ink and white with its blood, turning the tide monochrome as Godfrey sat in the centre, floating on a piece of tentacle debris.
As Godfrey cut a shaving of tentacle off and experimented in the ways of calamari with Serosh, the boat floated closer, and a familiar head hovered over the edge. Beard looked at Godfrey, Godfrey looked at Beard. He chewed on a piece of kraken. Serosh chewed on a piece of kraken.
"Does that taste good?"
Beard shouted.
"A bit salty."
Responded Godfrey, tossing a scrap back to Serosh.
"Want to sail with us?"
Godfrey looked out to the horizon. The guidance of grace still shone brightly, guiding him back home. He could almost see the glow of the Erdtree, he thought, as he sat on the empty sea. Soon, he would hold Marika once more…
"I think it's faster if I swim."
Last edited: Apr 26, 2023
68
Sidestory
Сайрус 21
Cyrus 21
Researcher of the strange and bizarre
He/Him
Apr 26, 2023
#3,477
Source
And so Godfrey continues to prove that he is a gigachad. Nice work
18
Спокойствие Мэла
Mal'sSerenity
Verified Space Cowboy
Apr 26, 2023
#3,478
Godfrey's just been spending the last few millennia just being a casual badass hasn't he?
19
TheFocus
TheFocus
Abysmal Human
Apr 26, 2023
#3,479
Mal'sSerenity said:
Godfrey's just been spending the last few millennia just being a casual badass hasn't he?
He's a Tarnished man, a sequence of a life form braised in the Badlands, soaking up the Runes of the land.
21
Сайлент-М
Sylent-M
Always Quiet Ghost
Was/Were
Apr 26, 2023
#3,480
Mal'sSerenity said:
Godfrey's just been spending the last few millennia just being a casual badass hasn't he?
Based on the opening cinematic featuring him disemboweled and strung up in a tree, he's spent the last few millennia dead.
17
TheFocus
TheFocus
Abysmal Human
Apr 26, 2023
#3,481
Sylent-M said:
Based on the opening cinematic featuring him disemboweled and strung up in a tree, he's spent the last few millennia dead.
Happens to the best of us, really.
24
РивингБишоп
ReavingBishop
Retired Pooh-Bah
Apr 26, 2023
#3,482
volrath77 said:
Speaking of Morgott, now I'm anticipating seeing him looking very...prosperous from all the cakes and other good stuff, that he had been denied to or denied himself before the Gold gave him The Talk, by the time Taylor and Co. finally arrive at Leyndell.
They walk in on Morgott hunched over a tub of Ye Olde Iced Cream, wearing naught by a pair of tighty-whities and a bathrobe.
"...I asketh that thou speaks not of what thou has seen. Telleth no-one of how I live."
Shuffles away in ice-cream induced shame.
Urist Maxwell said:
I presume that Godfrey's bringing enough cigarettes for everybody.
That too.
"Upon my name as Godfrey, the First Elden Lord, I bring unto thee the promised smokes. Now silence, Morgott, my honoured son. And chuff this fat dart"
Hourah Loux theme plays at full blast while they smoke calmly, and of course Serosh gets his own.
Stahor said:
Strong "The man in black fled across the desert, and the gunslinger followed." vibe.
Midjourny Fusion: Black Knife + Mirko
Angharad: Breaking Bad from Aleph. Collab with Blasto.
Irina: Healer cape or prosthetic tinker.
Click to expand...
I'll be honest, I almost always have another few books open on different tabs, and recently The Gunslinger was among their ranks. So there's definitely some influence — I mean, sometimes I borrow whole quotes from certain books.
Hey, I'm writing fanfic, I can be as unoriginal as I want!
And you're assuming Angharad wouldn't just be the worst doctor ever met — the kind that will just punch your shoulder to get it back into position, will recommend alcohol as a remedy to most things, tells you not to cry during her procedures, and doesn't even give a lollipop at the end. Full-on hardcore 'early medical science' doctor, barely removed from using leeches.
DawnStriker1 said:
While I like this theory, despite its fair number of holes in its reasoning, I feel that it wouldn't make sense narratively, Radagon's sudden departure from Raya Lucaria, with Marika lacking an Elden Lord and other contextual clues, including the ones that show her to be utterly belligerent, indicated that it was not done willingly. After all, why would Radagon, the other, non-godly half of Marika, as he was yet to become a god prior to their fusion, be an equal to her? What would stop her from simply dominating his mind and body, due to their shared soul, perhaps in a manner similar to Seluvis' puppetry, literally controlling his fate by using the Elden Ring, which is explicitly stated to 'command the stars'.
In addition, I think this has immense cruelty potential, as the Lands Between's major governments appear to be matriarchal in structure, with Ranni for example being the crown princess to the Carian throne, and the obvious one being Marika, regarded as the one true god by the Golden Order, who have by the time of Godwyn's death, seem to have culturally dominated the surrounding lands through countless conquests. Despite the reverence for Lord Godfrey present in the Lands Between, the moment he lost his grace, along with his kinsmen, he was banished by his hierarchal superior, Queen Marika, with the Tarnished that decided to stay behind being tortured and crucified by the Golden order.
Much like Godfrey, Radagon became king consort as Elden Lord, which while an incredibly prestigious position, still put him directly subordinate to Marika, and still liable to be cast away, paralleling the real world circumstance of becoming a king's consort in ancient times. Not mention how his first three children barely speak of him, with Radahn perhaps being the only one that has any positive associations with him, likely prior to Radagon leaving Rennala.
Imagine being a queen married to a king, but through some horrible circumstance, are forced to annul your marriage with your husband to marry the king of the gods (Marika, who served this role to a T), what would your children think of you without knowing the situation? They would spurn you, no longer trust your words, so even if you told them the truth, they would still think you a lying, scheming wretch who left their father with a broken heart.
This, I believe, would make Radagon deeply tragic character.
Click to expand...
It's definitely an... interesting theory. Marika and Radagon are so ambiguous you can read a lot into them — I know I have — and I'll leave my current reading as a secret for now. It's pretty pivotal for the story.
And of course, as a fanfic, I can ignore inconvenient truths and evidence when necessary.
But I can say that they'll be characters, not just silent things which stand around being ominous. Or smacking people with hammers.
TheFocus said:
Ocean Man
* * *
Godfrey followed the guidance of grace.
He felt the foam soak his beard, and tasted the salt in the tide, as he ploughed through shallow waves. He felt the pressure of the ocean press against his hand, cupped palms leaving furrows in the water like cannons. Godfrey rarely swam the sea, but he had no fear of the ocean, so long as he still had strength. Perhaps he would encounter a monster of the sea, some giant ocean octopus, with a snapping brown beak and serrated tentacles. His colossal axe would gouge furrows through taut white flesh, paint the blue ocean white and mix the saltwater with ichor. The bombinating wail of the octopus would echo through the waves, and Godfrey would answer.
But enough fantasising — Serosh hummed.
His hair had grown, requiring trimming by Serosh's deceptively gentle ministrations as Godfrey carried on. There was no time to waste. He travelled with dolphins alongside their pods, and caught fish together with them to sate his hunger, and rode drifting whales hanging onto their barnacles. Punched sharks too.
Between clouds, he watched the stars, still frozen on the horizon, charting his course back home, to the Lands Between. Navigation was another skill of the warrior, something he respected that he had learned in the past through study and osmosis. Yet at the moment, he had no need for the skill, guided by grace as he was — for now, he admired the stars.
Godfrey could see constellations of himself.
"Easy, Serosh."
Godfrey whispered, sensing the lion digging into his pauldron with finger length claws. Frizzy mane flopped against Godfrey's shoulder as the beast rested his head, wizened eyes watching the horizon. Impatience was not common in Serosh, but his retainer was quite feisty when soaked. Not all of his scars were from battling enemies, as Godfrey would tell it.
Far away, Godfrey spotted dark clouds. He swam closer, reassurances muttered to his closest companion as the trickle of rain transitioned to a downpour. Storm-clouds filled the sky, turning the water into a drum that beat like an orchestra. His brown eyes squinted, following the guidance of grace through the white haze produced by countless raindrops joining the ocean.
Serosh growled his dismay, a sound not only audible, but tangible through Godfrey's own chest. For such a fierce beast, Serosh could be quite the deva. When engaged in muddy battles on the rainswept fields of the Badlands — in conflicts, after periods of drought, in refreshed land — the Regent would grow… temperamental.
"Upon my name as Godfrey, your mane shall not lose its lustre."
Godfrey vowed.
A growl was his only response.
So he swam. The waves became larger, soon dwarfing trolls, and then giants, which Godfrey dove under rather than swim against. And he saw lightning while underwater — bright, white lines that trailed across the sky with a hue that reminded him of glintstone. He emerged and chuckled at the way Serosh shook, and relaxed into the rhythm of swimming, diving, and lightning. And as he swam, he pondered.
He did not often ponder his life. Godfrey was not unintelligent, it was not as if he left thinking to others, but he did forsake pondering. It was a foolish activity, designed to spread doubt through the mind. However, the meditative breaststroke he performed to perfection allowed him time to dwell on his thoughts. His sons, for one. News from the Lands Between was scarce for a number of reasons. Primarily, those who embarked for the Lands Between rarely intended to return or were highly discouraged from doing so. Not much was known about the current state of the lands, besides hearsay worth less than chalk. Tales woven of Spider Gods, cartwheeling swamp-men, and the Demonic Hounds of Altus, able to inflict instant death with one bite, were all spread by either shivering cowards or the ravings of mad-men. Alas, none he'd ever encountered had bore witness to the fate of his sons. He wondered how they had grown, whether they had found companionship, if they had fought and killed, whether their blood boiled before battle or cooled, and he pondered how he would apologise when he finally returned.
A flash of lightning grabbed his attention, or rather, the silhouetted outline of a galleon did. Whiskers tickled his lips as Serosh brought his nose near, glaring at Godfrey with his narrowed feline eyes. A moment passed between them, before Godfrey gave in.
"Very well. But t'will only be but a moment's rest."
Godfrey sighed, already churning after the boat and diving through another wave.
The vessel was darkened by water, moisture soaked into the wood giving it a rich shade. Waves lifted the galleon and tilted it sideways, nearly toppling it, but it splashed back down. Yet, Godfrey spotted a figure fly from the boat, tumbling through the air into the current below. In a manner of speaking, they were lucky, he thought, to have been flung so far from the boat. Even he wouldn't enjoy the full weight of a ship ramming into him.
Upon consideration, Godfrey swam after them, assuming that under hospitium, saving one's future patron would be considered polite.
The black water nearly swallowed them before he could reach them, yet he did, gripping them by their beltline and dragging them along. Treading the water near the galleon, he considered the vessel, eyeing small cracks and imperfections. The boat was almost perfectly smooth, with few handholds, in what must've been a concerted effort to appear as finely made as possible.
"Carry this burden."
Godfrey asked Serosh, raising the soaked crewman above his head. Grumbling, the lion complied, taking a mouthful of the salty clothes in his mouth. Godfrey stretched his fingers and waited for the right time.
Now!
He shot toward the boat, jamming a finger into a gap between the wood, digging through loose fibre until he stuck to the boat like a nail. Scaling the hull was a matter of minutes, waiting out the rocking of the boat until it reached its valley and then climbing until the peak, he eventually reached the railing and vaulted over. Few men noticed him, and those that did quickly dismissed him in favour of surviving the next wave. All around, he saw ungroomed men, few wearing more than rough-spun pants, clinging to the deck with white knuckles. They were all sunburned.
"You there."
He said to one of the older looking men. Despite the storm, his voice carried like a physical weight and caught the attention of the man as if he was shoved. They both had beards, which is part of the reason why the man was chosen, and there they both stood, billowing beards blowing in unison. Godfrey leapt across the deck, gripping the railing near the man. The motion of the ship made it surprisingly easy to fly around, Godfrey mused.
"Thou'rt outside? In this storm?"
Godfrey asked. The man looked up at him, eyes wide.
"Locked out!"
His words came out stuttered, and Godfrey was reminded of the cold. It would do no good for the men to stay out here, whether to die from the wave or to exposure. Even if he could stay out here unfettered, his own ability did not predicate the ability of others, after all. Every scar on his body was a reminder of his own mortality — of others weakness.
"A moment."
Walking down the railing as if the boat was simply docked, Godfrey made his way to the end of the ship. An ornate door barred his path, it glared at him feebly, threatening him with its lacquered wood and golden handle. Godfrey raised his palm, Yes, the door thought, recoil in fear! Godfrey slammed the door open to the cries of those inside. Pompous looking men and women with astonishingly ugly jewellery looked at him in abject terror. Rain flew into the cabin and smeared their makeup, drenching their long, voluminous pants.
Godfrey never understood fashion.
"I see more than enough room for the men outside. Thee could use the company."
First he set down the man he'd saved from the ocean, ordering the shivering nobles to hold the poor man, then he went back out to retrieve the men outside. It was delicate work to not get tossed off of the boat, and if it took a long time and required immense focus, he couldn't be blamed for not noticing when the men outside had suddenly acquired the clothes of the fancy nobles. Perhaps they'd had a change of heart?
Godfrey resealed the door, using his axe to replace the broken door bar, and sat down in the middle of the room. There was no need for a weapon here. He knew they got the message.
"Now. Let's have a sit down."
Godfrey commanded.
* * *
He'd learned some information about the people, as the storm broke. Much of it was useless; like where they came from. They spoke of cities built into spires, towers upon towers reaching toward the stars, surrounded by wall after wall. A land filled with frivolousness and contempt masked by nobility. There, men died at the lowest bidder for the rich, sent to slave camps or human ranches. He considered it distasteful when he heard; If thou wish someone dead, thou must be willing to do it thyself. Even when he'd led Marika's army, no matter that he didn't kill every giant, each battle was a reflection of them.
He took his axe from the door and left the fate of the crew up to them. After all, he was only a guest.
As he walked to the edge of the ship, and looked out across the ocean, searching for the guidance of grace, he heard steps behind him. Godfrey turned, looking down on the man before him. It was the man with the awesome beard. Surprisingly, he didn't have to look down as far as he was used to, now that the man wasn't huddled up. He wondered if they were a tall people.
Godfrey waited.
"You're strong."
Said the man, looking at Godfrey with familiar eyes, fear and awe. Loathing and respect, the deeper emotions that could be fathomed within those windows. Godfrey saw them. He understood both man and animal. Serosh leaned close.
"Yes."
Godfrey stated. It was a fact.
"How can I be that strong?"
The man asked. Godfrey considered the question, and the many paths to strength. No matter what anyone did, he'd always won. Whether they were stronger than him, faster, more skilled in weaponry, whether they had magic, or incantations, or esoteric knowledge, or even being favoured by Fate. Through countless battles, through the infinite accumulation of skill from a million different warriors, it was Godfrey that was distilled. If their essence was conjured again, if you were to compare them all to him at this very moment, would he remain champion — would he still be victorious against them? He'd never considered strength during any of his battles. He'd simply fought, because there was no other way to win. If he went back now, and had to do it all over again, would what he accomplished in those moments be impossible given the limitations he would now be all too aware of?
"Strength is something thee doesn't find until thee has it."
Godfrey frowned, that wasn't quite satisfactory. By the man's face, he also wanted to say it, but seemed reasonably wary of angering the large man. He needed to dig a bit deeper.
"... It always seemed so far away. The path seemed so obscure. But…"
Godfrey paused and thought.
"... never ignore the progress thou've already made, by looking at thy destination, and expecting to already be there... Before I started training, when I was a boy, I grabbed an axe and swung until my hands bled, until I tasted iron in my mouth, and I couldn't stand any longer… It took three minutes."
Godfrey laughed.
"I will remember that at the end of every single day, through every battle, until my final moment, when a sword strikes me down, or an arrow pierces my heart, I'll remember that day."
The boat rocked as Godfrey finished his speech, the men around him stumbling mid-stride. He moved over to the edge and peered down. Godfrey blinked, and a giant green goat eye gazed languidly back up at him. A massive tentacle lined with teeth swept over the deck, carving through wood and revealing the dry core of the planks. The boat slowly tilted before raising into the air, more tentacles wrapping around the hull. As the boat tilted, the passengers ran back into the cabin or slipped into the hull, cries of pain and terror filled the air.
Godfrey grabbed the railing as a particularly bracing impact made him lose his posture. He noticed the bearded man against a wall, looking desperately toward him.
"It's going to destroy the mast!"
He screamed.
"Remember what I said earlier?"
Godfrey asked. The man looked confused but nodded. An impact jarred through the boat, sending him onto his knees, Godfrey remained standing.
"Allow me to demonstrate!"
Shouted Godfrey, leaping off of the railing. Wind howled as he soured. He aimed for the eye of the beast. It saw him coming and furled a tentacle into his path, expecting the little creature to get knocked away, but Godfrey hefted his axe and cut halfway through the offending limb. White blood filled the air, reminding Godfrey of Mistwood, and painted the ship white.
With a spin, Godfrey tossed his axe toward the octopus, once again aiming for the eye. Dodging to the side, the kraken squirmed as the axe got stuck in its eyelid, and sent its remaining arms through the air, trying to bat Godfrey away like a demented, alien cat. Air howled as the tentacles surged, moving almost preternaturally fast. Godfrey had experience fighting giants.
Whenever something has a ridiculously large eye on the centre of its body, make sure to aim for it.
He drifted to the side and grabbed an arm, letting it pull him through the air, feeling his beard whip around through the breeze. Stoically, Godfrey leapt off of the tentacle, landing with a spray of water right next to his axe, ripping it out of white flesh with a slide. With explosive movements, he dodged walls of tentacles as the kraken tried to knock him off, swinging his great axe with the strength to conquer gods — if given the chance.
White ichor burst forth as he chopped the tip off of one of the kraken's limbs, eliciting a shriek, and he seized his chance as it recoiled. Heaving his axe into the air, he flexed his mighty back and drove the axe deeply into the eye of the kraken, wedging it far enough in that even he had trouble pulling it back out. Green became the colour of dandelion as the eye exploded, collapsing inwards, and Godfrey pulled, shifting the eye in the process.
Tossing the ship upward, the kraken dove beneath the sea, colouring the waves black with ink and white with its blood, turning the tide monochrome as Godfrey sat in the centre, floating on a piece of tentacle debris.
As Godfrey cut a shaving of tentacle off and experimented in the ways of calamari with Serosh, the boat floated closer, and a familiar head hovered over the edge. Beard looked at Godfrey, Godfrey looked at Beard. He chewed on a piece of kraken. Serosh chewed on a piece of kraken.
"Does that taste good?"
Beard shouted.
"A bit salty."
Responded Godfrey, tossing a scrap back to Serosh.
"Want to sail with us?"
Godfrey looked out to the horizon. The guidance of grace still shone brightly, guiding him back home. He could almost see the glow of the Erdtree, he thought, as he sat on the empty sea. Soon, he would hold Marika once more…
"I think it's faster if I swim."
Click to expand...
Splendid.
Truly splendid.
Godfrey's just an absolute lad. Though swimming over has definitely ruined the smokes.
Mal'sSerenity said:
Godfrey's just been spending the last few millennia just being a casual badass hasn't he?
I like to think that he just ran around siring generations of children and slaying huge beasts until he just... grew too old and was killed by armies of his foes. The guy was given free reign to fuck around by Marika, and now he's coming home to find out.
Millennia-long bachelor party, baby, with only his best Tarnished (and his cat) at his side.
Sylent-M said:
Based on the opening cinematic featuring him disemboweled and strung up in a tree, he's spent the last few millennia dead.
Nah, he's just pining for the Lands Between.
Sleepin', I'd say.
Just needed some golden light to tell him to get up and get to work. Splash some hot sauce on his eyes and some water on his cat, he'll be right up.
Serosh just gives wonderful hugs, is all.
And who needs all their entrails anyway. The appendix does nothing but explode, you only need one kidney, you can regrow most of your liver... Godfrey's just the vanguard of self-improvement.
49
U_F_N_M
U_F_N_M
Apr 26, 2023
#3,483
ReavingBishop said:
It's definitely an... interesting theory. Marika and Radagon are so ambiguous you can read a lot into them — I know I have — and I'll leave my current reading as a secret for now. It's pretty pivotal for the story.
And of course, as a fanfic, I can ignore inconvenient truths and evidence when necessary.
But I can say that they'll be characters, not just silent things which stand around being ominous. Or smacking people with hammers.
Click to expand...
One thing that appears to be not a theory is that (like Mogh S3X) most references were removed, except from game code, that Radagon is functionally a Nasu-level gender-swapped Lillith. In game files the Leonine Misbegotten are named "Children of Radagon".
I guess Celestial Dew can't fix everything.
Last edited: Apr 26, 2023
10
ЙоркИндиала
YorkIndayla
Apr 26, 2023
#3,484
Weird thought struck to mind since Quarrel got plopped right in the middle of the Siofra River rather than Limgrave. Just imagine how differently things could've played out if Taylor had first woken up in the middle of Raya Lucaria, the Redmane Castle, or Elphael (the Castle embedded in Miquella's Haligtree). I can imagine the different challenges Taylor would've faced, but also all sorts of different friends she may have been able to pull out their own ennui.
What if Bishop had injected 600k words instead to give as much depth to the Misbegotten and the Crucible Knight who were fighting side by side at Redmane and find out what their deal was? As well as expanding on Jerren and the other lordsworn Knights.
Had Taylor been sent to Raya Lucaria, what if she managed to pull Rennala from her single minded fixation on the amber egg juuuuust slightly and that earned Ranni's favor rather than the sworn enemies they had made of each other in this story? Help Radagon's Red Wolf recover from being essentially left in the basement for who knows how long. Be regarded initially as a squatting country bumpkin by Moongrum and the other sorcerers but slowly warm up to Taylor. Somehow befriend at least one of those juvenile candlestick carrying children who are dependent on Rennala to be reborn.
All the dynamics had Taylor first appeared in Mt. Gelmir.
As for the Haligtree...a quartet of Oracle envoys who shall toot their instruments wherever Taylor walks =D.
Last edited: Apr 26, 2023
18
42 Яркое Копье очищает Бога
42 Bright Spear Purges God
High-capacity assault meme.
Apr 26, 2023
#3,485
DawnStriker1 said:
This, I believe, would make Radagon deeply tragic character.
We have the Carian Knights & Cuckoo Knights in the area. One group loyal to the Carian Royal Family, the other to Radagon.
So, almost explicit that dude was sent there as enemy within sort of deal from the start.
Not quite sure that he had any autonomy beyond hating his hair color at any point in his life.
EDIT: The Japanese flavor text says the Golden Order sword was made to resemble the one he had when he was married to Rennala, not the Dark Moon Greatsword sword modified into a Golden Order version like in English. So, he probably actually cared for his first wife.
Last edited: Apr 26, 2023
12
Любопытная Сова
CuriousOwl
Apr 26, 2023
#3,486
42 Bright Spear Purges God said:
the other to Radagon
Wait what? As far as I'm aware, the Cuckoo Knights are not loyal to Radagon.
They are loyal to Raya Lucaria, who seemingly gave them glintstone and sorcerous knowledge in exchange for their protection, although they are very independent:
Raya Lucaria Soldier Ashes said:
A trio of spirits, consisting of two disposable foot soldiers and their superior.
The soldiers of Raya Lucaria were also known as the Cuckoos.
They were given free rein by the academy to wage war as they pleased, and they were infamous for their rapacious ways.
Cuckoo Surcoat said:
Armor worn by Raya Lucaria Academy soldiers.
The surcoat depicts twinned cuckoos peering into a flourishing mass of glintstone.
To a glintstone sorcerer, the body is a transient thing. The Cuckoo alone knows its insignificance, yet watches over it all the same.
Cuckoo Knight Armor said:
Armor worn by Raya Lucaria Academy knights.
Its left breast is emblazoned with a peering cuckoo, whence came their name.
Perhaps the bird's shrewd gaze is an expression of their refusal to be mere servants of the academy.
Scholar's Shield said:
Taught to the Knights of the Cuckoo by the academy as payment for their contract.
Cuckoo Glintstone said:
Lump of broken glintstone enwreathed with magic power. A "faux sorcery" used by the Knights of the Cuckoo.
And Raya Lucaria wasn't happy with Caria, despite having once been charmed by Rennala's lunar magic:
Lazuli Robe said:
Robe worn by scholars of the Lazuli Conspectus, singular among the greater Raya Lucaria Academy.
These scholars, who sought to master Carian sorcery, instead learned to see the moon as equal to the stars.
This robe, in the hue of the full moon, signifies their heresy.
Queen's Crescent Crown said:
A tall crown depicting the moon. Worn by Rennala, Queen of the Full Moon. Increases intelligence.
When Rennala, head of both the Academy of Raya Lucaria and the Carian royal family, lost her husband Radagon, her heart went along with him.
And then, those at the academy realized. That Rennala was no champion, after all.
Sellen said:
If you recall, I was exiled from the Academy of Raya Lucaria. It was for attempting to restore the primeval current of glintstone sorcery. The toothless pedantry peddled by the Carian royal family can rot for all I care. I want glintstone sorceries that open our minds, unbound by terrestrial taboos. No matter what we give in return.
Carian Retaliation said:
One of the sorceries of the Carian royal family.
Swing your staff to dispel incoming sorceries and incantations, using their power to retaliate with glintblades.
This was the Carian royal family's secret means to prepare against the disloyalty of the academy. The moon and stars would one day go their separate ways.
Thus, the Cuckoos sided with the academy against Caria:
Cuckoo Greatshield said:
Metal Greatshield painted with a peering cuckoo. Carried by the enchanted knights sworn to the academy.
Boasting high magic damage negation, this shield is used to hunt down mages.
"Our enemy is none other than Caria itself."
Did I miss some important lore that links the Cuckoos to Radagon?
Last edited: Apr 27, 2023
12
42 Яркое Копье очищает Бога
42 Bright Spear Purges God
High-capacity assault meme.
Apr 26, 2023
#3,487
CuriousOwl said:
Did I miss some important lore that links the Cuckoos to Radagon?
I honestly don't remember.
1
Remove this ad space
Threadmarks 99 — Redhead Pinata
Threadmarks
РивингБишоп
ReavingBishop
Retired Pooh-Bah
Apr 26, 2023
#3,488
99 — Рыжеволосая Пиньята
Миллисент мчалась сквозь ночь, двигаясь быстрее, чем считала возможным для своего израненного гнилью тела, отчаянно стремясь добраться до приветливых огней вдали. Давай, давай ... Карканье огромных птиц приближалось все ближе и ближе… и теперь оно прерывалось возбужденными воплями, чудовищно огромные глотки содрогались, издавая звуки, которые сотрясали ее чувства и заставляли волосы вставать дыбом. Слава богам, что она держала волосы в тугом пучке, по крайней мере, часть ее достоинства сохранилась. Птицы пытались ее шокировать — это она точно знала. Немного любопытной информации, которая каким-то образом сохранилась в Гнили. Да, конечно, она забыла свою фамилию, происхождение и как готовить хорошую яичницу-болтунью (но она, черт возьми, точно помнила, что забыла, так что Гниль может любезно пойти и совокупиться ), но она знала, что птицы иногда визжат во время нападения. Маленькие животные на секунду парализовались, их охватывал абсолютный страх, когда со всех сторон раздавался внезапный и смертоносный звук. Одного мгновения паралича было достаточно, чтобы огромные когти вцепились в нее, чтобы зубастый клюв сомкнулся, чтобы она… чтобы ее сестры нашли ее, оттащили обратно в ту часовню, вынули иглу. Выбросили ее туда, где ее никогда больше не найдут. Позволили ей стереть все ее воспоминания, пока она не приняла ее как единственного постоянного друга в своей странной маленькой жизни и не стала похожа на… них . На этих хихикающих тварей , которые купались в Гнили и называли ее святой.
Она бежала быстрее, даже когда ее нога кричала, умоляя остановиться, стрела Морин оставляла кровавую улыбку на ее бедре, ухмылку, которая расширялась и сужалась с каждым шагом, то ухмыляясь ей в одну секунду, то кокетливо ухмыляясь в следующую. Насмешливое лицо, сопровождающее насмешливые голоса, которые донеслись до нее.
«Милли! Ну же, Милли, если ты перестанешь бегать, мы же тебе поможем , правда? Давай, сбавь темп — тебе будет намного легче, если ты просто перестанешь, черт возьми, бегать! Давай, у Джереми тендинит, ты причиняешь ему сильную боль ».
Отлично! Джереми, эта огромная птица, может идти к черту! Боже, она чувствовала себя невежливой — неужели она невежливая? Неужели она забыла, как быть вежливой? Или она забыла все хорошие ругательства и строит их с нуля? Неужели она забыла вульгарность? Видите ли, именно эти вопросы ей и хотелось задать, и постоянные вопли Морин ничуть не помогали. Две другие… одна из них не сказала ни слова. Но другая — Эми, если один из воплей Морин ей что-то и сказал — была очень разговорчива. … Только время от времени, но когда она кричала, это было…Запоминающаяся история . Кстати о ней:
«Милли, вернись! Вернись, чтобы мы могли присоединиться к великому червю и выпить планету!»
«Скажи ей, Эми!»
«Алмазы в небе плачут по тебе, давай засунем червячков в глазницы! »
«Конечно , Эми! Давай, Милли, успокойся! »
Миллисент, видимо, забыла разговорные выражения. Ну, некоторые из них. Она забыла «успокойся» и чуть не упала от неожиданности. Какое отношение ко всему этому имела её грудь? Она не была особенно разъярена — подождите, она имела дело со своими сёстрами, они явно были невменяемы и бормотали. Она едва держалась впереди, в основном выбирая маршрут, неудобный для их коней. Она петляла по местности, усеянной выбоинами, ныряла в рощи и основательно запутывалась, заставляя их медленно пробираться в погоне. Замок приближался все ближе и ближе, яркие и приветливые огни радовали ее измученные глаза. Ее меч был тяжелым, постоянным грузом — как же ей хотелось использовать его как следует, сражаться . Но ее лучшая рука была потеряна, нога ранена, а врагов было слишком много, а их кони слишком свирепы. Сражаться было бы глупо… но бегство истощало ее самолюбие. И хотя Миллисент не была особенно эгоистична, самолюбие все же было довольно важным для противодействия распространению Гнили. Когда ее нога пульсировала от боли, когда наступала ночь и победоносные вороны огромных птиц возвещали о ее пленении… она, возможно, поддалась. Совсем немного. Если это сработало в часовне, это вполне может сработать и здесь.
«Кто номер один? Я номер один, это я, рыжеволосая номер один среди всех рыжеволосых, живущих в часовне, мой левый локоть — чудо красоты, за то, чтобы на него смотреть , нужно брать плату
…» Бессмысленно? Да. Бесполезно? Определенно. Пустая трата сил? Возможно. Но эти ободряющие слова помогли ей войти в размеренный ритм, помогли восстановить дыхание. А её левый локоть был просто потрясающим. Удивительно, как можно начать ценить свои локти, когда перспектива их полного отсутствия становится поразительно реальной. О, как она скучала по правому локтю. Он (вероятно) был даже лучше левого, учитывая, что это была её лучшая рука. К сожалению, хотя она помнила, что у неё была правая рука, всё остальное стёрлось из памяти до такой степени, что даже фантомная боль исчезла. Гнилой ублюдок, гниющий ублюдок . И её сёстры были ублюдками , , все до единой. Подождите,Существовал ли женский эквивалент слова «бастард»? Она чувствовала, что... но её память просто не могла этого воспроизвести. Боги, которых она ненавидела.Гниль. Когда воодушевление иссякло, возобладала злоба, и она продолжала мчаться сквозь лес, отчаянно разыскивая некий замок. Она бежала, бежала, прыгала, прыгала и металась. Суть в том, что она совершала очень быстрые движения. И
когда замок приблизился… она поняла, что слишком медленная. Ее нога была слишком ранена. Ее враги были слишком быстры. И ее силы иссякали. Ее поймают — уже неразборчивые крики Эми, возбужденные визги Морин и пугающее молчание Мэри приближались пугающе близко. Она пыталась продолжать, пыталась пробежать еще немного, последний акт неповиновения перед концом, просто чтобы напомнить себе, что она пыталась , что она отдала этому делу все свои силы. Она шагнула вперед… и что-то зацепилось за ее ногу. У нее был момент просветления, прежде чем ловушка сработала, и ее с паническим писком подняло вверх. Слава богам за её причёску-пучок, если бы её не было, она бы сейчас совершенно ослепла. А так, она была просто унижена. Её раненая нога, к счастью, была свободна — болела ужасно, но, по крайней мере, её не дергала за огромную верёвку. Она раскачивалась из стороны в сторону, отчаянно пытаясь ухватиться — если бы она смогла остановиться, она могла бы использовать свой меч, что-нибудь сделать , чтобы освободиться… может быть, подтянуться по верёвке, спрятаться среди деревьев. Укрытие было не особенно густым, но, возможно, она смогла бы выиграть несколько мгновений, перевести дух, подготовиться к внезапной атаке. Она могла бы убить одну из сестёр, прежде чем погибнуть. Возможно. Если бы ей повезло, и они были бы особенно глупы. Её движение начало замедляться, меч был извлечен с хирургической точностью, кваканье птиц приближалось всё ближе и ближе, и…
Из кустов раздался голос:
«…ты новенькая ».
Золотистые глаза, холодные, как зимний рассвет, смотрели из особенно большого куста. Миллисент сердито посмотрела на неё. В данный момент вежливость была последним , о чём она думала, поэтому её родители, которых она не помнила, должны были простить ей временную оплошность.
«Чёрт возьми, спусти меня , ты… ты, живой куст!»
Кровь прилила к голове. Это будет её оправданием, и если судебный стенографист перечитает её мысли, выяснится, что она придумала это оправдание на месте происшествия и будет придерживаться его до конца своих дней. Боже , она уже начинала бредить. С ней что-то шло не так, её последний оставшийся большой палец приобретал странный фиолетовый оттенок. Живой куст внимательно её осмотрел, рассматривая волосы, глаза, осанку… и пятна на платье.
«…откуда ты пришла?»
«Восток! Восток! Пожалуйста, спусти меня,Они будут здесь.
Огромная птица вышла на поляну, торжествующе закричав. А на её спине сидела знакомая женщина с двумя левыми руками.
«О, привет, Милли! Как удобно, что ты связала себя для нас. Ну, давайте приступим…»
Она замерла и принюхалась к воздуху.
«…нет. Нет-нет-нет, нет . Не может быть, невозможно , нет шансов, что это произойдёт, совершенно за пределами вероятности, возможности и всех промежуточных вариантов ».
Её голос повышался по мере того, как она продолжала говорить, постепенно превращаясь в мучительный крик. Две другие птицы появились рядом с ней и одновременно принюхались. Эми была странной — без повязки на глазу, вместо этого у неё была повязка на всю голову. Что-то двигалось под ней, что-то одновременно острое и гладкое, что-то, от чего у Миллисент болели глаза, чем дольше она смотрела на это. Её волосы были спутанными и растрёпанными, платье почти таким же. И её руки постоянно двигались, никогда не оставаясь неподвижными дольше секунды. И самое странное… её кожа колыхалась . Словно что-то пыталось вырваться наружу, комки движущейся материи, которые беспокойно извивались, стремясь появиться и сделать… что-то. Удивительно, но ей это совсем не нравилось. Выражение её лица было мрачным, брови нахмурены, а кожа покрыта потом. И Мэри, старшая… всё ещё молчала. Но её голова… боже, её голова …
У неё не было глаз. И ничего над ними тоже. Ни лба, ни волос… только странный головной платок, окрашенный в желтовато-жёлтый цвет, который покрывал нечто гораздо большее, чем любая голова могла бы вместить. Под ним не было ничего естественного, вообще ничего естественного. Что бы это ни было, оно кипело, бурлило, менялось невероятным образом. Иногда это была пульсирующая органическая субстанция, потом — твёрдая и зазубренная, как кристалл. А часто — что-то среднее между этими двумя крайностями. Её рот постоянно двигался, она что-то шептала себе под нос, непонятное для тех, кто не находился рядом. Один взгляд на этот платок вызывал у Миллисент зуд, словно за ней одновременно наблюдали тысячи глаз, целая аудитория, нависшая над ней, готовая препарировать её и изучить каждую молекулу её тела. Головокружение. Ощущение, будто стоишь рядом с огромной пропастью. Если она смотрела слишком близко, ей казалось, что она видит глаза, прижимающиеся к платку, выпученные, устремлённые на что-то мерцающее, то появляющееся, то исчезающее…
Морин раздражала её. Эми выводила её из себя. А Мэри… Мэри пугала её. Очень сильно пугала.
Сёстры переглянулись, придя к одному и тому же выводу. Морин начала обсуждение.
«Это не может быть она, этого не может быть … Она ушла , мы все это чувствовали, мудрец говорил об этом,мудрец говорил об этом, и оба«Мудрецы…» —
вмешалась Эми, голос её дрожал, словно что-то перекрывало ей горло.
«М…м…может быть, она что-то нашла. Может быть, она смогла выжить. Может быть, мы ошиблись». —
резко выпалила Мэри, её голос был как щепки льда, с оттенком горькой насмешки.
«К-кто-то идиот, заикающийся щенок . Она мертва». «Стой!»
Она замерла… а затем через мгновение начала двигаться, как ни в чем не бывало.
«Там».
Меньше чем через секунду вылетела стрела, направленная на живой куст, на который Мэри указала с абсолютной уверенностью. Как она могла… Миллисент вздрогнула, услышав, как стрела рассекает воздух, изгибая пространство, чтобы найти цель, пронзая ветви, листья… и не повреждая плоть. Из куста не доносилось криков. Вместо этого было только жужжание . Разъяренный рой, разлетающийся со всех сторон, пауки, мухи, многоножки, тараканы и всякие странные твари. Все они двигались с поразительной регулярностью, все ближе и ближе, окружая трех сестер. Вместо страха… они были просто разгневаны. Эми начала громко плакать.
«Осквернитель… осквернитель! » —
рявкнула Мэри.
«Осквернитель , ты, чертов кретин. Но она права. Выходи, грабитель могил!» «
Морин тоже вмешалась, ее зубы покраснели — она прикусила щеку от ярости, и зубами чуть не вылезли наружу.
— Я выжму из тебя сок, как из апельсина , осквернитель!» «Верните!»
«Верните… верните червячью дрянь!»
Никакого ответа. Рой просто стоял на страже, молчаливый, как могила. Миллисент лениво качалась на веревке, гадая, когда же кто-нибудь ее спустит. Морин медленно натянула лук, ожидая приказов. Мэри снова замерла, что-то обдумывая в своей гротескно огромной голове. Рой задерживался, сестры ждали, а Миллисент металась, чувствуя себя странно обделенной вниманием. Она не была уверена, что чувствует по этому поводу. Может быть, если бы она только подняла свой меч… давай, давай, слезь с веревки, перестань слоняться тут, как чертов кусок мяса… ближе, ближе … Мэри закричала во весь голос, внезапно встревоженная.
«Пригнитесь!»
Они действительно пригнулись. И как раз вовремя. Что-то невидимое мелькнуло из-за деревьев, видимое только по искажениям, которые оно оставляло в воздухе, и яркому ножу, появившемуся из его прозрачной массы. Оно нырнуло, едва не задев голову Морин… только чтобы отрубить несколько Она отчаянно вывернула пальцы. Фигура рухнула вниз и тут же побежала, войдя в толпу и исчезнув в мгновение ока.Мэри пыталась развернуть свою птицу, когда из-за деревьев выскочило что-то еще — рычащая женщина, мускулистая до безумия, размахивающая оружием.Два топора одновременно — о, боже, ей помогал чересчур рьяный дровосек. Подождите, она была уверена , что у слова «ублюдок» есть женский эквивалент, а у дровосека? Ее спасает лесорубка? Ладно, сначала нужно было немного крови из головы — кричу вслух, слишком мало крови, слишком много крови, определись уже, черт возьми, мозги .
Женщина сделала то, чего Миллисент не ожидала. Она не рубила ни одну из сестер, ни птиц. Нет, она… она бросила один из топоров в огромный зубастый клюв птицы Мэри, а затем, развернувшись, бросила другой в Эми. Морин барахталась, пытаясь удержать потерянные пальцы — точнее, Морин визжала и яростно хлопала крыльями, оплакивая потерю пальцев самым громким и унизительным образом. Она плакала. Она много плакала . Даже эта мускулистая женщина выглядела равнодушной, несмотря на то, что как раз собиралась подпрыгнуть, чтобы схватить Эми, прежде чем… о. Она схватила сопротивляющуюся девушку, затем отскочила назад от бьющейся, задыхающейся птицы и швырнула её головой на землю. Она поклялась, что для этого есть название, она… да, вот оно. Гниль не получила многого. Мускулистая женщина только что провела Эми суплекс.
Миллисент, возможно, только что нашла себе новую лучшую подругу.
Мэри пыталась взять свою птицу под контроль, пока та отчаянно давилась топором — хороший ход. Обезвредила птиц, не прибегая к полномасштабной атаке. Оставила её безоружной, конечно, но в ближнем бою, с небольшим пространством для маневра… рукопашный бой имел здесь свою нишу. Миллисент, может быть, и не очень хорошо разбиралась в рукопашном бою, но она знала некоторые тактические возможности. Она молча наблюдала, как мускулистая женщина швырнула Эми на землю, а ее меч перепиливал веревку, которой она была привязана. Рой ожил , окружив Мэри, покрыв ее с головы до ног извивающимися черными телами, каждое из которых отчаянно пыталось урвать кусочек мяса. Женщина с большой головой яростно билась, пытаясь раздавить как можно больше птиц. Какая бы сила ни была у нее в руках, она была бесполезна, когда она была так полностью окружена. Птицы начали отступать, рубя вокруг топоров, блокирующих их дыхательные пути. Они не пострадали.Но на данный момент они определенно были выведены из строя. Раны заживут — хотя и не были очень глубокими, — но они все равно оставались животными. Птица Морин следовала за остальными, не получая никаких указаний от своей плачущей всадницы. Миллисент рухнула на землю, ее веревка наконец оборвалась. Она изо всех сил пыталась двигаться… и ее сестры наконец-то поступили как следует. Мэри боролась с роем, Морин наконец-то перестала плакать, а Эми цеплялась за бок своей птицы, как присоска, извивающиеся массы под ее кожей двигались с постоянно возрастающей скоростью, стремясь сделать… что-нибудь. Наконец, трое начали действовать.
Точнее, они убежали.
Они бежали очень быстро.
Трусы. Вероятно, они увидели, как она падает, и поняли, что игра окончена. Птицы дико закашлялись, и на землю упал один топор, покрытый липкой красной слюной, который, вероятно, было крайне опасно носить с собой. Миллисент бросилась за мечом, затем вскочила на ноги со всей силой, на которую была способна в своем измученном, оцепеневавшем состоянии. Рой замер… и позади нее появилась тяжелая тяжесть. Прежде чем она успела среагировать, нож вонзил ей в горло. Тяжелый, золотой, идеально выточенный. Даже лежа на земле и прижатый к земле, она инстинктивно оценила его. Баланс, вес… это был шедевр. И золото … Она не могла объяснить почему, но золото ей очень нравилось. Что-то в нем было — чем чище, тем лучше. Вероятно, просто игла и положительные ассоциации, которые она вызывала. Ее сестры исчезли в лесу, все еще отбиваясь от насекомых, решивших последовать за ними. Лезвие ножа вонзилось ей в горло, и она почувствовала, как женщина (?) позади нее приближается, преграждая ей путь к бегству. Мускулистая женщина подошла, отряхивая руки, и на ее лице расплылась довольная улыбка.
«Привет!» -
пробормотала Миллисент, держа нож в руках.
"...извините, вы... о. Это вы?"
"Это я."
"Да, я знаю, что вас зовут Тис. В любом случае. Отпустите девушку, ее явно преследовали эти трое — ну же, она выглядит вполне разумно."
Миллисент утвердительно пробормотала. "Тис" казалась... немного неохотной. Тем не менее, нож начал отступать, и ее голос снова достиг ее ушей, холодный и непреклонный.
"Вы с востока."
"Да! Да, я с востока, спасибо за..."
"Тишина. С Каэлида ."
"...технически."
Мускулистая женщина протянула руку и подняла Миллисент на ноги, все еще выглядя такой же приветливой, как и с момента своего появления. Единственным отличием была угроза неминуемого суплекса, которая уменьшалась секунда за секундой, но так и не исчезла полностью.Она всегда могла«Прогибиционистка». Ценная пословица, которую она точно помнила из прошлой жизни и не выдумывала на ходу. Женщина легко подняла её, и Миллисент изо всех сил пыталась вернуть себе хоть какое-то представление о своей компетентности — этого требовала её гордость. Её платье было грязным и спутанным, волосы растрёпанными, в общем, всё в ней было полностью испорчено дракой, погоней и верёвкой. По крайней мере, у неё ещё был меч, она могла… о нет, её нога. Мускулистая женщина снова поймала её, осторожно прижав к дереву, где она могла удержаться. Невидимая женщина приблизилась — хруст листьев был безошибочно узнаваем, дрожь травы — явный признак движения, даже мерцание дыхания в воздухе сигнализировало о её приближении. Она была хороша, но у Миллисент были инстинкты . Инстинкты, которые улавливали эти мелочи, складывали их воедино, пока ей почти не показалось, что она видит Тис. Почти. Страх перед чем-то невидимым и угрожающим так и не исчез, даже когда её дыхание стабилизировалось, а зрение прояснилось.
«Ты из Каэлида, и тебя преследуют три Алые Валькирии, одетые точно так же, как ты. Говори, откуда ты родом, каково твоё происхождение?»
«…Хотела бы я сказать. Помню, как проснулась в церкви, и… и кто-то делал мне укол. После того, как его ввели, всё стало яснее, но до этого… всё как в тумане. Я не могу сказать, откуда я родом, и каковы мои родители. Ничего, кроме моего имени. Миллисент».
Крупная женщина наклонила голову набок.
«Приятно, Миллисент. Я Нефели Лукс, Воительница — я приветствую тебя как одна воительница другой. Ты сказала, что тебя кто-то нашёл в Каэлиде? Помнишь, кто?»
«Он назвал себя Вайком».
Она едва успела закончить, как Нефели обняла её. Акцент на «как-то» . Она подхватила Миллисент на руки и закружила её, радостно смеясь.
«Этот мерзавец жив, о, отлично ! Один из немногих оставшихся у меня друзей — без обид, Тис, — ну, как он?»
Миллисент замерла, пока её не поставили обратно, и её голос прозвучал до смешного высоко.
«…он выглядел грустным. Но здоровым».
«Лучшее, на что я могла надеяться! Рада слышать, что он всё ещё жив — в той или иной форме. Так что же тебя привело…»
Она взглянула на запятнанный топор и вздрогнула, когда Морин сердито что-то пронзительно закричала вдалеке.
«Неважно, я могу догадаться».
Тис тихо прорычала.
«Они ею интересовались. Они знали её по имени».
«И?»
«Они из той же породы, что и Поллианна».«
Нефели замерла.
...они теперь здесь?» —
« Да». . Как ты..."
"Я был мертвКогда это случилось, пришлось купить это подержанным».
Ее взгляд стал более оценивающим, более подозрительным… и под ним скрывалась горечь, которая, казалось, пустила корни давным-давно и вряд ли скоро исчезнет. Миллисент внезапно почувствовала себя неловко.
«…Я приношу свои извинения за любые неудобства, которые я могла причинить. Спасибо, что прогнали их — я действительно в долгу перед вами обеими».
Она слегка поклонилась, закрыв глаза в знак почтения. Хорошо, что она не забыла о правилах приличия. Две женщины переглянулись (ну, она догадалась, что Тис взглянула на Нефели, она все еще была раздражающе невидима)… и кивнули в унисон. Нефели обняла ее за плечо с такой силой, что чуть не сбила с ног.
«Слушай, Миллисент, тебя зовут Миллисент или Милли?»
« Миллисент ».
«Ну, Миллисент, неподалеку есть замок, если хочешь остаться там на ночь». «Не хочу, чтобы эти трое нашли тебя без защиты».
Миллисент на мгновение задумалась об отказе — в ней проснулась иррациональная гордость. А потом у нее заурчал живот, заболела спина, заныла нога, и все обстоятельства обрушились на нее. Трое ушли, но они все еще могли вернуться — почти наверняка, если их решимость не сломит их. Она не могла бороться с ними в таком состоянии. Ей нужно было какое-то убежище, место, где нога могла бы зажить, где она могла бы как следует тренироваться . Каэлид был хаотичным вихрем опасных ситуаций, без шансов на восстановление. Все, что она могла делать, это двигаться и молиться, чтобы ее не нашли, и чтобы ее нельзя было легко обойти или убить. Когда появились эти трое… вся усталость, накопившаяся за время долгого побега, вышла на первый план, все пустоты в желудке, которые сухие зерна не могли заполнить, превратились в голодные пустоты, поглощающие ее силы и не оставляющие ничего взамен. Ей нужно… время. Совсем немного. Может быть, день или два — максимум один. Да, одна ночь, может быть. День… вот и всё. Она не собиралась злоупотреблять гостеприимством других. Её цель, возможно, всё ещё оставалась для неё неясной, но она была полна решимости преследовать её в одиночку , как и подобает, и это честно.
«…Я снова оказываюсь в вашем долгу», —
криво усмехнулась Нефели.
«Пожалуйста, мы просто помогаем нуждающемуся путнику. Пойдём, это недалеко. Ваша нога выдержит ходьбу?»
У Миллисент на мгновение возник ужасающий образ того, как этот огромный безумец тащит её на руках, и она отчаянно закивала. Нога ужасно болела, но всё ещё… ей.И она не собиралась полагаться на других больше, чем это было необходимо. Тис внезапно рассеяла свою невидимость, и перед ней предстала высокая женщина в черных доспехах, лицо которой было скрыто темным капюшоном. Она выглядела опасно, вся в углах, ни единого изгиба… а то, что она смогла разглядеть на ее лице, представляло собой бесстрастную женщину с поистине удивительным носом. Удивительным в научном смысле — как такое могло произойти? И почему? Ну, Миллисент не могла судить, у нее, по-видимому, была сестра с головой вдвое больше обычной (и она довольно хорошо представляла себе, какими должны быть нормальные головы, любые пробелы в ее памяти на этот счет были восполнены многочисленными свидетельствами от Морин, Эми, Тис, Нефели и Вайка). С последним, решительным кивком, на всякий случай, если Нефели не совсем поняла… она пошла. Рука на ее плече дала ей понять, что она идет в неправильном направлении. И вот трое отправились в путь, тихо шагая навстречу приветливым огням, которые теперь появлялись из-под крон деревьев, — к замку, окутанному бурей, который предлагал безопасность, тепло и еду…
Ладно, если подумать, она в основном шла сюда ради еды. Защита — это хорошо. Еда — еще лучше.
Боже, как же она была голодна.
* * *
Форт Хайт — как сообщила ей Нефели, — быстро приближался. Все трое не собирались отдыхать. Нефели объяснила, что была в этом районе, патрулировала вместе с Тис. Новости о полулюдях и Странниках, рыскающих вокруг Лимгрейва, заставили их расставить ловушки в лесах и проводить довольно регулярные патрули. Сегодня вечером Тис и Нефели были одни — как оказалось, вместе они могли обойти удивительно большую территорию. Тис холодно улыбнулась, когда Нефели упомянула о знакомстве Миллисент с их нынешним… ну, они не решались использовать термин «лорд». Тис, конечно же, не хотела этого делать. Она использовала термин «временный работодатель», а Нефели — «партнер по борьбе». Поэтому Миллисент чувствовала себя совершенно растерянной, и это чувство только усиливалось по мере приближения. Когда они вышли из леса, холмы вокруг были усеяны тотемами, угловатыми и недостроенными, изображающими женщину, покрытую с головы до ног огромными крыльями. Это было непохоже ни на что, что она видела раньше, и она нашла это… пугающим по причинам, которые трудно объяснить. Женщины с крыльями вызывали у нее неприятное чувство. Загадка.
А потом появился огромный паук.
Огромная тень ползала по зубцам Хайта и замерла, увидев приближающуюся троицу. Миллисент чуть не замерла сама. Это было… чудовищно. Как будто из кошмара, что-то, что она могла бы увидеть на далеком горизонте в Каэлиде. Это был их хозяин? Их… работодатель, партнер по борьбе, кто угодно? Ее собирались скормить этому существу, ее собирались поглотить… хм. Подумав еще раз, она почувствовала странное волнение, увидев все эти конечности. Она посмотрела на него, и ее охватило чувство жалости, причины которого невозможно выразить. Ни лиц, ни имён, ни мест, только смутное чувство. Жалость. Эта штука на стене показалась ей в каком-то смысле жалкой . То, как она беспокойно передвигалась, как будто была вылеплена из человеческого тела… Её паралич внезапно сменился странным дрожащим танцем с участием множества конечностей (и разнообразных крыльев), и высокий, чистый голос пронзил порывистую ночь.
«О, они вернулись, они вернулись! И они привели с собой гостя!» —
крикнул в ответ другой голос, женский и… предположительно из Лиурнии? Миллисент не очень хорошо разбиралась в акцентах, но у неё сохранилось смутное воспоминание о том, как у неё украли ценное украшение в Лиурнии. Все остальные детали исчезли, но она отчётливо помнила, что однажды у неё была редкая янтарная серьга, а на следующий день её уже не было, и все дети в местной низинной лиурнийской деревне громко хихикали, когда она уходила. Почему она там оказалась, когдаОна там была, всего этого не было. Очевидно, Гниль хотела, чтобы она невзлюбила лиурнийцев из низин, настолько, чтобы сохранить все воспоминания, необходимые для формирования негативного впечатления. Что ж, она покажет ей, кто здесь главный — у неё в груди игла, она определённо контролирует свою собственную жизнь, и она будет справедливой и равноправной по отношению ко всем лиурнийцам, горцам, низинам, даже среднегорным . Она не была уверена, есть ли срединноземельные лиурнийцы, но, предположительно, низинцы подразумевают горцев, и это создаёт спектр с теоретически бесконечным количеством категорий. Сколько бы их ни было, она поклялась быть справедливой ко всем. Если только они не попытаются украсть её меч, тогда она, как сказали бы её сёстры, выйдет из себя . «
Ну, скажите им, что он будет готов только через час, а… с сыром произошёл несколько инцидентов. Часть его, кажется, жива».
«О нет — чья сегодня работа убирать кухню?»
«Твоя!»
«Нет, это не так, я отчетливо помню, как делала это несколько дней назад».
«Тебе мерещится, это морской воздух, определенно твоя очередь».
«Мне нужно заняться гостем ! »
«Я разберусь с этим мерзавцем-гостем, а ты спускайся и начинай соскребать сыр!»
Миллисент была очень смущена. Очень смущена. Но, эй, сыр есть сыр, верно? Любит ли она сыр? Воспоминания были неубедительными. Что ж, почему бы не отправиться сегодня вечером в кулинарное путешествие, казалось, это подходящее время. Паукообразное существо спустилось со стены, и раздался звук захлопнувшейся деревянной двери. Форт был близко — трое быстро приближались к тяжелым воротам. Миллисент почувствовала необходимость спросить, просто от волнения:
«…твоя, э-э, работодательница , она… разумный человек?»
Нефели пожала плечами.
«Достаточно разумная для меня. Страшная, когда захочет».
«…о?»
«Она убила меня один раз… два, может быть, это можно засчитать».
«А ты… работаешь на нее?»
«Я работаю с ней. Мы борцы-партнеры, и она позволяет мне остаться здесь, пока я разрабатываю планы. Это та, с кем я работаю на долгосрочной основе».
«Нет . Я просто остаюсь здесь из любезности».
«…ты имеешь в виду, что не хочешь научиться ловить рыбу?» —
прорычала Тис, легкий румянец пробежал по ее лицу.
«Нет смысла торопиться , лучше действовать медленно и осторожно, в обстановке абсолютной стабильности».
«Не лги, я слышал, как ты кричал, когда поймал угря».
«Это была опасная морская змея ».
«Нет, это было восхитительно ».
Миллисент моргнула. Не знала, как… ну, это было смешно. Все (читай: она) знали, что лучше всего ловить рыбу, закалывая её в мелководье. Таким образом, можно одновременно поймать рыбу, отточить навыки владения мечом и сделать удобный шампур для готовки. Она смутно помнила, как грызла шампур, словно белка, от одного края до другого, чешуя прилипала к подбородку, а кто-то рядом смотрел на неё с недоверием… мерзавец Рот, это звучит как забавное воспоминание. Как бы то ни было, они начали бесконечно спорить о природе угрей, змей, различиях между ними и опасностях, связанных с их ловлей. Тяжелые ворота приближались, приближались… и в верхней части открылась щель. Из неё выглянула пара ярких, лихорадочных золотых глаз.
«Пароль?»
Она сжала переносицу.
«Это мы. Впустите нас».
«Вы могли бы быть шпионами в хитрых масках. А кто эта новенькая?» —
усмехнулась Нефели.
— «Это Миллисент. Она ничего, знает Вайка». —
«Я не знаю, кто это».
— «Ну, знаю. И он хороший человек — и его друг — мой друг».
Глаза сузились… и щель захлопнулась. Минуту спустя, после того как множество засовов, замков и грохочущих механизмов были отпущены… ворота распахнулись настежь. Там стояла невысокая женщина, сердито глядя на всех. Однорукая, как Миллисент, но явно менее спортивная и гораздо более прилежная. Она оглядела Миллисент с ног до головы, изучая её с привычной лёгкостью. Очевидно, она уже изучала людей и знала, на что обращать внимание. Меч, ее испачканное платье, ее золотые глаза, обесцвеченный участок кожи на щеке, царапины и ссадины от путешествия… ее глаза снова сузились, превратившись в крошечные золотые щели. Миллисент слегка поклонилась.
«Ваши… союзники спасли меня от большой опасности. Я им очень многим обязана — и, соответственно, хозяйке этого замка. Если я могу … »
Женщина бросилась вперед и засунула несколько пальцев в рот, к значительному дискомфорту Миллисент. Она сделала это с профессиональным бесстрастием, осматривая ее с видом человека, знающего эту процедуру наизусть. Ее выражение лица стало мрачным, когда она потрогала внутреннюю сторону щеки, почувствовав что-то неприятное.
«Каэлид».
«Эссш?»
С рукой во рту можно было говорить только гласными.
«Это… странно, здесь что-то есть , но я не могу…»
Ее глаза резко расширились.
«Гниль».
Трое тут же отступили назад, и женщина выглядела так, будто готова была поджечь себе руку. Выражение лица Тиса сменилось с подозрительного на ужасающее, но Нефели выглядела как всегда беззаботно… хм, не совсем. Ее рука скользнула к топору. Она вела себя небрежно, но была готова действовать. Миллисент пыталась взять ситуацию под контроль.
«Нет, никакой Гнили! Больше нет».
Женщина выливала содержимое фляжки себе на руку — сложный процесс, требующий держать ее ртом. Она ядовито посмотрела на него, и Тис заполнил пробелы.
«Объясните».
Кратко.
«Никакой Гнили, никакой на мне… ну, больше нет . Она подавлена, пока во мне игла, ничего не может случиться! Обещаю, я путешествовала по Каэлиду несколько дней с этой иглой и ничего не чувствовала».
Женщина выплюнула фляжку, уронив ее на землю с глухим стуком .
«Коррозия внутри твоей щеки — это гниль, тут нет никаких сомнений. И я никогда не слышала об игле, которая могла бы подавить гниль».
Миллисент лихорадочно пыталась что-нибудь сказать — хоть что-нибудь . Игла — она была золотая, она была холодная, она… да, вот оно. Чистая . Это было чистое золото, без примесей, без сплавов… слово пришло на ум, вырванное из глубин ее разбитой памяти. Без примесей .
«Это игла из чистого золота — Вайк дал ее мне. Я… послушайте, моя рука уже поддалась, мои воспоминания поглощены, и все же эта игла вернула все в фокус. Если бы я действительно была заражена, смогла бы я прийти сюда, не упав? Смогла бы я поддержать этот разговор? Не преследовали бы меня эти… эти существа, летающие на птицах?»
Тис наклонила голову набок, любопытство смягчило ее паранойю.
«…мы ничего не чувствовали по дороге, Ангарад».
Женщина — Ангарад — резко взглянула на Тис.
«Откуда ты знаешь?»
— «Я заразилась. Временно, лечится болюсами, но… ощущение безошибочное. Эта, если она переносчица, пока что удивительно сдержана».
Нефели задумчиво промычала, прежде чем добавить свою реплику.
«Я слышала о чистом золоте… умело отталкивающем Гниль, если я правильно помню. И… ну, она же может отталкивать Гниль, не так ли? Помню, Родерика говорила что-то подобное».
Ангарад явно чувствовала себя неловко, а Тис всё больше склонялась к простому любопытству . С Нефели на стороне Миллисент… женщина сердито стиснула зубы.
«Вы оба не можете говорить серьёзно».
«Энджи, она... »— Ты была довольно категорична в том, чтобы не быть такой параноидной? —
рявкнула Ангарад.
— Не смей, черт возьми , называть меня Энджи! Я Ангарад — Анг-хар-ад. И… и… —
Огромный мужчина в странно богато украшенных доспехах втиснулся в разговор, лениво напевая.
— Она хочет нас. «Ужин почти готов».
И тут же, словно по щелчку выключателя, все трое резко переключились, их поведение изменилось: от подозрительности, паранойи, защитной реакции… к чему-то более ненасытному. Что же это могло быть? Какое наслаждение могло их ждать, способное так мгновенно изменить их настроение? Что же, черт возьми, могло находиться в этом зале, который теперь распространял в ночи самый… странный запах? Слепая девушка просунула голову в дверь — ну, это место превращалось в настоящую городскую площадь. Не то чтобы Миллисент была в городе очень давно, но она была почти уверена, что городские площади обычно довольно оживленные. Если только Гниль не разъела это… хм. Чёрт, Флимшоу … Слепая девушка оживилась, услышав заинтересованный возглас Тис.
«О, Тис, ты вернулась — давай, поторопись».
Нефели проигнорировала их обеих, с радостью протиснувшись мимо, чтобы направиться в зал. Ангарад — Энджи, как настаивала Миллисент… Думая о ней, в основном из-за неуместной мелочности, она смотрела на нее, стонала, хмыкала… и наконец сдалась. Она жестом большого пальца сказала:
«Продолжай, она захочет с тобой поговорить».
Миллисент снова поклонилась.
«Благодарю. Могу я спросить… что так всех взволновало?»
«Она говорит об этом уже несколько дней, ей потребовались недели, чтобы все обдумать». Что-то из её родины». «
…хозяйка этого замка?»
«Не очень-то и леди, но ладно».
«А что это за блюдо?»
Энджи пожала плечами.
«Что-то, что называется… э-э…»
Пауза.
«Лазанья».
…
Нет, у Миллисент ничего не было. Даже Гниль в ней лениво извивалась, подавленная, но всё ещё недвусмысленно присутствующая, смущённая этим таинственным словом. Глубоко вздохнув, она вошла в это логово безумцев и больших, мясистых пауков. Её нога наткнулась на что-то… зуб, наполовину зарытый в грязь. Она посмотрела вниз на бледную вещь, пока Энджи шла вперёд, быстро отпивая из фляжки. Секунду спустя она последовала за ней, упорно не глядя вниз. Они были гостеприимны , напомнила она себе. Они спасли её от сестёр. И… может быть, они занимались немного необычным украшением двора. Может быть, зубы — отличное удобрение. Она не будет знать.Она даже не помнила, что люди считают, когда ложатся спать — это было что-то лишнее.Она знала, что это пушистое, но всё остальное ускользало от неё. Она не могла вспомнить, что, насколько ей было известно, зубы — отличное удобрение. И что с того?
Её ждала лазанья.
220
Режим чтения
Следы от нитей
Следы от нитей 100 — Столетняя лазанья
Следы от нитей
РивингБишоп
РивингБишоп
Винни-Пух на пенсии
26 апреля 2023 г.
#3,489
100 — Столетняя лазанья.
Миллисент всерьез задумалась, не лучше ли ей попытать счастья со своими безумными сестрами. Не то чтобы Форт Хайт был ужасен . В конце концов, у нее не было никаких стандартов, ведь она приехала сюда из Каэлида, а до этого — из церкви в Каэлиде. А до этого… ну, она откуда -то приехала , но, видимо, способность оценивать замки у нее отняли давным-давно, что говорило о том, что это не особенно важно для нее. Если только Гниль не поглотила знание о том, что она забыла кое-что интересное о замках. Вот почему она ненавидела Гниль. А еще руку, она не могла забыть руку — как бы Гниль ни пыталась это сделать. Она извивалась за иглой, жаждала освободиться. Замечательно, она была готова позволить ей забыть все, кроме себя . Эгоистичный ублюдок. Или это была эгоистичная сука — наконец-то она вспомнила женский эквивалент слова «ублюдок», оно вертелось у нее на языке . Как бы то ни было, это ужасно её раздражало, почти отвлекая от того факта, что этот замок был… странным. Нигде не было солдат, только горстка людей. На самом деле, у неё закрадывалось подозрение, что это место захватила группа бандитов.
Очень странных бандитов, но всё же бандитов. Если уж на то пошло, их странность, вероятно, была преимуществом. Массовая неразбериха и всё такое. Ах, отлично, она хотя бы это помнила — массовую неразбериху и её многочисленные применения. Подождите, нет, она помнила только, что это полезно, а вот применения сейчас ускользали от неё. Чёртова гниль. Нет, Алая гниль, не тот цвет.
В общем. Замок.
Это место было странным. Определённо странным, она не просто была не в себе. Стены остро нуждались в ремонте, и у всех здесь… ну, ни у кого из них не было нормальных зубов . Сейчас они сидели в главном зале, довольно тесном помещении с низким потолком, заставленном широкими столами, которые явно были рассчитаны на целый гарнизон. Она демонстративно проигнорировала красные пятна — они были гостеприимны, напомнила она себе. Право гостя, все такое — если она это помнит, то, конечно, и они тоже. Давайте посмотрим… Энджи была однорукой и явно имела какие- то связи с алкоголем. А ее губы были слегка синими, едва заметными снаружи, но хорошо различимыми в теплом свете мерцающих фонарей на стене. определенно…Необычный запах — от неё пахло химикатами, которые Миллисент не могла точно определить, но которые, тем не менее, её встревожили. Крупный бородатый мужчина, имя которого пока не разглашалось, сидел напротив них двоих, тихо похрапывая. Его доспехи напомнили ей что-то… что-то, что она не могла точно определить, но прекрасно понимала, что это не должно просто так болтаться в таком маленьком замке. Кроме того, доспехи казались неполными — без шлема это выглядело неправильно . Рядом сидела молодая блондинка, осторожно наблюдая за Миллисент. Она ещё не представилась… и, казалось, что-то поглаживала под столом. Собака? Она не слышала лая и не чувствовала движения… Слепая девушка, Ирина, как она представилась, сидела напротив Тис за другим столом, тихо разговаривая. На самом деле, она была здесь самой нормальной… Тис же была откровенно угрожающей. Мысли Миллисент не покидали её, как и реакция её сестёр. Осквернитель? Что-то украдено у одного из своих? Кто эти люди?
А ещё было это паукообразное существо. Видимое лишь изредка, тень, которая появлялась и так же быстро исчезала. Она не осмелилась спросить, что это за существо , или почему возник такой спор из-за… сыра, между прочим. Но тем не менее, следы его оставались повсюду. В основном, перья. И… кучи древесной стружки, покрывающие почти все поверхности. А на каминной полке напротив Миллисент стояла серия причудливых деревянных фигурок, вырезанных какой-то нечеловеческой рукой. Вероятно, они представляли какой-то пантеон странных богов — о нет, неужели её привели в обитель какого-то странного культа? Каждый из идолов был абстрактным, странным в неописуемом смысле… а центральная фигура была ужасающей. Высокая. Худая. Едва человекоподобная — и глаза … Рука , покрытая уродствами… Миллисент вздрогнула. В её памяти всплыли крылатые женщины на холмах за окном. Ладно, возможно, её окружают сектанты. Наверное, пригласили на ужин в качестве основного блюда . Что ж, к их несчастью, она была, ах, осквернена . Они бы подошли, чтобы разделать её, и получили бы в лицо глотку Гнили. Так им и надо. Миллисент не была особенно злобной, но ей определённо не понравилось, что её съели заживо — у неё уже была отрублена одна рука, и она не хотела терять ничего больше. Ни единого чёртова пальца.
«Так… куда ты направлялась?» —
Миллисент чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда Нефели заговорила с ней. Женщина развалилась на скамейке, положив ноги на стол, и потягивала из огромной кружки эля.
«…не совсем уверена. Решила выяснить по дороге».
Нефели моргнула.
«Хм. Интересный ответ».Однако сейчас опасно бродить в одиночестве.
Горькое предзнаменование ее скорого каннибализма. Ее рука чесалась от желания достать меч. Может, она сможет убить одного-двух…
«Негодяи в Морне — слышала, их патрули в последнее время продвигаются все дальше и дальше. Знаешь, мы как раз собираемся скоро отправиться в Штормвейл — можешь пойти с нами, если ты направляешься туда».
Энджи сердито посмотрела на Нефели.
«Хорошо, просто пригласи кого угодно . Почему бы мне не пойти в лес и не пригласить этого оборотня? Кажется, он хорошо умеет вынюхивать неприятности, черт возьми, он же горец -лиурнианец, может, он сможет отвлечь наших врагов, оскорбив их неискушенность. Прямо перед тем, как обнюхать собственную задницу».
«Прошло уже несколько недель, Энджи, я не думаю, что он там».
«… может быть. И перестань называть меня Энджи. Меня зовут Ангарад ».
Миллисент слегка кашлянула.
«Я… честно говоря, не уверена. Не знаю, куда мне нужно идти — может быть, Штормвейл в том направлении, а может и нет. Но я точно не хочу создавать лишних проблем».
Энджи посмотрела на неё . «
Знаешь, я не могу точно определить твой акцент. Откуда ты сказала, что ты?»
«Не говорила. Я… не помню».
«Гниль, хм?»
«…действительно».
«Гниль, которую ты подавляешь с помощью какой-то изобретательной акупунктуры».
Миллисент не знала термина «акупунктура», но могла догадаться. Лучше было притвориться, что она понимает, уверенность в себе почти наверняка была хорошим приёмом в такой ситуации.
«…очевидно, иначе меня бы здесь не было».
«Хм».
Энджи выглядела… не совсем убеждённой. Но она не паниковала, не собиралась доставать вилы, факелы и всякую атрибутику мафии. Хорошо, что у неё была только одна рука, ей придётся нести один из предметов в зубах. Вилы слишком тяжело давили на челюсть, факелы постоянно горели… честно говоря, потеря руки лишала жизнь всякого веселья. Аплодисменты, самосуд… хм. В правой руке, возможно, есть железы, отвечающие за веселье — стоит это исследовать, если ей станет особенно скучно и она не добьется успеха в своем путешествии к цели (в отличие от целенаправленного путешествия, которым это путешествие не являлось . По крайней мере, пока нет). Из кухни донесся оглушительный звук, и Миллисент резко взглянула в ту сторону, ее нервы были на пределе были на пределе .Что-то двигалось, что-то огромное. Появились клубы пара, и раздались громкие крики. Отдельные слова затерялись, осталось лишь ощущение, что они спорят о сыре, о времени и, конечно же, о мытье посуды. Она потянулась к мечу, на всякий случай, если ситуация выйдет из-под контроля. Ее глаза сузились, спина напряглась, игла задрожала… и они появились.
Первым появилось существо-паук. Она была… моложе, чем Миллисент предполагала. И она хлопала крыльями гораздо больше. Гораздо больше . Нервно, возбужденно, казалось, каждое чувство сопровождалось несколькими взмахами крыльями. В ее руках были тарелки, щербатые и старые… а в ее многочисленных других руках — столовые приборы самых разных видов. Остальные быстро передавали их друг другу, а затем появился третий. … глава этого замка. И Миллисент с ужасом осознала, что изображения на каминной полке не совсем символичны или аллегоричны. По крайней мере, одна из них была совершенно реалистична. Женщина, вошедшая в комнату, была… высокой. Очень высокой и худой до истощения, но тем не менее её фигура казалась могущественной , и это ощущение было трудно описать. Лицо её было бледным, зубы тёмными и острыми, глаза — золотистого мерцающего оттенка. Её поразило… эта женщина была похожа на птицу. Очень похожа на птицу. Её лёгкая сутулость, пальцы, словно когти, готовые сжаться, шея, подёргивающаяся из стороны в сторону, когда она осматривала комнату. Правда, только одна её рука была по-настоящему тонкой . Другая же была… усеяна рогами. Тёмными. Скрученными. Тяжёлыми. Этого было достаточно, чтобы объяснить её сутулость. Тёмные волосы ниспадали по спине, вьющиеся и слегка пыльные, и Миллисент инстинктивно почувствовала, как её рука сжимает меч.
Эта личность была опасна. Очень, очень опасна. Маленькая баночка, бегущая позади неё, только усиливала сюрреалистичность происходящего. И… перчатки только усугубили ситуацию. Явно сшитые вручную, пушистые и вышитые изображениями, которые показались ей просто странными .… Козлочеловек, агрессивно присевший на корточки, словно в борцовской стойке, в то время как гигантская птица врезается в него сверху. Что… что? Кто-то со странным чувством юмора или с особым психическим расстройством сшил и вышил эти перчатки, и то, что эта женщина носила их так свободно, говорило о многом. Они явно были сделаны для нее, в конце концов, в одной из них были маленькие кармашки для ее рогов. А в этих перчатках лежал… поднос. Нет, блюдо . Большое, дымящееся блюдо, доверху наполненное…
Что, во имя всех богов, несло это существо? Это был… сыр? И что-то красное? Мясо? Что? И что это за листы ткани? Этот вечер становился все более странным. Ее рука крепче сжала меч. На всякий случай. Женщина холодно оглядела комнату, ее взгляд остановился на каждом из них… и когда он остановился на Миллисент, он расширился. Блюдо резко поставили на толстый коврик, и женщина пощипала переносицу рукой в перчатке.
«Почему никто из вас не сказал, что у нас гость?»
Все переглянулись, пожав плечами. Энджи заговорила:
«Я предполагала, что Крава вам скажет».
Крава — существо-паук — сердито фыркнул:
«Я был занят . У меня уже была работа, я чистил сыр».
«Вам просто нужно было упомянуть, что у нас гость». «
…но если бы я сказала, то завязался бы разговор , а это заняло бы время, и…»
Энджи нахмурилась:
«Вы забыли».
"...Я забыла."
Миллисент слегка помахала рукой.
"...Э-э... Я Миллисент. Приятно познакомиться."
Высокая женщина... подождите, она что, женщина? Несмотря на свой рост, несмотря на внушительный вид, она звучала молодо. Может, лучше было бы назвать её "девушкой"? Боже, как же здесь всё запутано. Как бы то ни было, девушка помахала в ответ, выглядя совершенно раздражённой.
"Я Тейлор. Извините. Вы... хотите?"
Последний вопрос прозвучал странно. Блюдо на столе — лазанья? Да, именно так её и называли, лазанья . Какое странное слово. Тейлор звучала почти нервно, когда спросила, хочет ли Миллисент. Теперь это было всего лишь предположение. Ни для чего из этого не было никаких фактических оснований. Миллисент руководствовалась исключительно интуицией, но, учитывая отсутствие у неё фактических оснований для многих вещей (спасибо, Рот), она довольно привыкла полагаться на свои инстинкты. Но она чувствовала, что это кульминация чего-то. Что сегодня вечером завершилось нечто великое, что наконец-то достигнута кульминация, долгожданное обещание наконец-то успешно исполнено. Пятна на блюде свидетельствовали о неоднократных попытках приготовить эту еду, которые, вероятно, закончились неудачей. Тейлор выглядела нервной, потому что это было что-то, что ей было небезразлично, что-то, к чему она стремилась, что-то, что имело огромное значение в её странном сознании. Миллисент стояла в переломный момент истории человека, в мгновение ока, имеющее огромное значение. И что могла сделать скромная мечница в такое время, что могла сделать всадница на гребне времени в такой момент, когда волна достигла своей наивысшей точки? Что вообще кто-либо мог сделать? Она кивнула.
«Если это не доставит больших неудобств, я не хочу быть обузой».
Тейлор пожала плечами, пытаясь скрыть свою нервозность, но Миллисент всё равно её видела. Медленно, осторожно, она опустила тяжёлую металлическую лопатку в сырную, мясистую массу, легко разрезая её. Ароматный пар поднялся вверх, наполняя комнату и застилая окна. Звуки стихли. Это был важный вопрос . Все остальные смотрели на это с интересом. Тарелка была наполнена странной бесформенной массой. Потом ещё одна. Потом ещё одна. Это было самое странное блюдо, которое она когда-либо видела (несложно, она ела сухие крупы уже Она несколько дней питалась сушеными зернами.) — масса сыра и мяса, зажатая между слоями… чего-то странного, чего-то знакомого , но в то же время совершенно незнакомого . Было ли это… ах, да, похоже на те штуки из теста, которые делали давным-давно в… чёрт, воспоминание оборвалось на этом. Но у неё было с чем работать. Слой за слоем, спрессованный, хорошо политый соусом, ни один не был слишком влажным, ни один не был слишком сухим, нижний слой с лёгкостью поддерживал верхний. Каждый кусочек дрожал и трясся, готовый развалиться… но ни один не развалился. Он был приготовлен мастерски.
Тарелки
были расставлены. Блюдо подано .
Ситуация накалялась .
Ее рука расслабилась, отпустив меч, и вместо него схватила вилку. Слои легко разрезались, почти рассыпаясь на кусочки от малейшего прикосновения, но при этом сохраняя достаточную целостность, чтобы оставаться съедобными. Запах был… восхитительным. Это было то, за что она искренне благодарила Гниль за то, что та оставила ей нос.
Она откусила кусочек.
И обожгла нёбо, ой-ой-ой-ой-ой-ой.
Лицо Миллисент было красным, как ее волосы, рот напряженно сжимался, пытаясь удержать эту сырную штуку , она горела изнутри, все рушилось, вилка дрожала. Слезы навернулись на глаза. Ее щеки раздулись в отчаянной попытке вдохнуть прохладного воздуха, чего угодно, лишь бы смягчить обожженную душу. Не работало. Ещё больше затяжек, ещё больше затяжек! Она отчаянно вдыхала и выдыхала, сдерживая желание начать размахивать единственной оставшейся рукой. Смотрит ли на неё остальные? Вполне возможно, но она не могла точно сказать. Боль — боль … И всё же… вкус … За жаром скрывалось нечто восхитительное , нечто, чего она никогда раньше не испытывала, первая настоящая еда с момента её возвращения в мир разумных… Гниль заставила её так много забыть. И вот она впервые заново открывала для себя хорошую еду. Её мысли кружились — неудивительно, что эти люди странные, они регулярно едят хорошую еду , они явно постоянно пребывают в приступах безумного экстаза. О, она откусила ещё кусочек, и ощущения стали лучше.Но нёбо у неё отмирало , и ей нужен был ещё один кусочек …
Я возьму то, что ем!
Её мысли были бредовыми. Тейлор выглядела немного встревоженной.
«…ты в порядке?»
Глоток, и кипящая масса была съедена. Всё кончено. Всё кончено. Нет, есть ещё что съесть, это никогда не может закончиться , о, чудесный день, о, все страдания стоили того, еда была чертовски вкусной . Она попыталась что-то сказать, но… чувства переполняли её. Она откинулась на скамейку, чуть не упав, и издала пронзительный, жалобный стон, выражающий только радость . Откуда этим людям знать, каково это — забыть вкус еды, заново научиться есть сухие зерна, а потом съесть это?!
« Эээээээээ ».
Это лучшее, что любой человек смог придумать, чтобы выразить этот звук. Слишком просто. Им следовало прислать поэта.
«…ну. Э-э. Хорошо. Все остальные в порядке?»
Рыцарь кивнул, его борода была слегка испачкана.
«Хорошо».
Тис пожал плечами.
«Да, вполне сносно. Непрактично готовить в дороге, но… вполне сносно для такого жилища».
Ирина кивнула в знак согласия, пытаясь придать заявлению более лестный оттенок.
«О, это высокая похвала с её стороны — мне, безусловно, нравится».
Энджи подозрительно покусывала.
«Ты правильно рассчитала пропорции?»
«Почти уверена, да».
«Потому что слишком много теста просто заставит тебя обделаться».
«Я в курсе, ты мне уже раз двенадцать говорила».
«Просто проверяю».
Как эти люди могли этого не понимать?! Как они могли… ах да, точно, Гнилость. Точно. Миллисент продолжала есть, и мир вокруг неё исчез. Осталась только лазанья.
Она погрузилась в сырную пучину и долго не возвращалась.
У Миллисент случился нервный срыв.
Из-за лазаньи.
Эээээээээ …
* * *
Тейлор моргнула. Сегодняшний день был просто странным . Сначала в её замок пришла эта рыжеволосая девушка с ампутированной конечностью, а потом у неё случился нервный срыв из-за лазаньи. То есть, это был комплимент (она предположила), но всё равно немного тревожный. Ангарад подтвердила, что твайр не обладает галлюциногенными свойствами. Что ж… она много работала над этим, она заслуживает немного восторженной похвалы, верно? Приготовление псевдотоматного соуса было настоящим кошмаром, особенно с учётом твайра (от которого у неё слезились глаза и чесалась кожа, когда она прикасалась к нему голыми руками) и ягод рябы, которые она собиралась часами . С моцареллой было ещё хуже, пришлось провести несколько очень… тягучих экспериментов. К счастью, Ангарад знала о похожем сыре, который существует в мире, и смогла дать несколько советов. Тем не менее, руки Тейлор уже никогда не будут прежними после того, как она часами, часами, месила, растягивала, месила и растягивала тесто, пока не добилась нужного результата , помешивая молочно-белый творог в горячей воде целыми днями, пока не добилась стабильно правильного времени замешивания. А паста… паста … была, в общем-то, неплохой. Неплохая. Довольно простая по сравнению с моцареллой. И с мясом тоже все было просто, у них все равно была мясорубка для приготовления фарша. Достаточно просто.
Потифар ничего не ел. В рецепте было недостаточно доблестных воинов, хотя он находил слои пасты странно завораживающими. Так и не смог понять этого парня.
Миллисент сейчас то теряла сознание, то просыпалась, то ела, то снова теряла сознание… Тейлор тоже немного погрызла. Хм. Ладно. Довольно неплохо, на самом деле, но это, вероятно, только из-за всех домашних ингредиентов. «Помидор» был немного не таким, как и следовало ожидать. Она тихонько жевала, довольная своим прогрессом. Что ж. Она сделала это. Черт возьми, лазанья! Ура! Цель достигнута. Золото радостно мерцало — любой план подходил для него, даже такой простой, как лазанья. Что ж, это означало, что все были счастливы. Особенно Миллисент. Боже, эта девушка была странной . Ее меч был странной формы, платье было испачкано чем-то алым, вся ее осанка говорила о том, что она совершенно напряжена… и все же сейчас она испытывала настоящий восторг, издавая при этом прерывистые звуки «эээ». Как будто это место может стать еще страннее. Остальные продолжали жевать, а она тихонько отложила вилку. Пора приступить к делу.
«Так… есть новости?»
Тис нахмурилась.
«Ничего. Разведчиков нет, и Блейд не предпринимает никаких действий. Но я видела нескольких в Туманном лесу, они снуют с места на место. Они приближаются».
«Точно. Ангарад, что-нибудь?»
«Лаборатория адекватна»«Мой запас будет не таким, как прежде, но… я смогу пополнить его достаточно. Этого должно хватить на большую часть пути».
Крава подбежала с тяжелой картой и разложила её. Миллисент приходила в себя и с любопытством оглядывалась. Тейлор больше беспокоилась бы об обсуждении планов с таким человеком, но… что ж, её взгляд был довольно однообразным. У этой девушки не было собственных планов. Ничего, кроме красно-золотых нитей, лениво подергивающихся, пытающихся за что-нибудь ухватиться. Пока что им это не удавалось. Если уж она рискнула что-то предположить… ей нужен был план, она знала, что он ей необходим, но он никак не формировался. И всё же…
«Так… Миллисент, можно спросить, что ты здесь делаешь?»
Нет смысла притворяться. Девушка кашлянула, приходя в себя.
«Мои… три женщины выгнали меня из Каэлида». «Мои воспоминания обрывочны, мне трудно…» —
заговорила Ангарад.
— «Она говорит, что у неё была Гниль… а потом она вылечилась, воткнув себе в грудь иглу из чистого золота».
Все замерли. Глаза Тейлора сузились, а Крава поспешно отскочила, укрывшись в задней части комнаты. Миллисент выглядела неловко — необычная реакция. Никакого ужаса, лишь лёгкое смущение. Хотя… в воздухе не было неприятного запаха. И ни у одного из её друзей не было симптомов инфекции. И в другом зрении она не увидела следов Гнили — нет, она увидела несколько алых нитей, глубоко вросших в неё. Но они были парализованы, не могли двигаться. Пронзены невидимой силой, которая подавляла любую инфекцию. Её руки не было, но у неё не было никаких характерных признаков. И она не говорила смешно. Либо Гниль становилась необычайно незаметной… либо здесь происходило что-то ещё.
«…чистое золото?» —
Миллисент отчаянно закивала.
— «Да, да, а… » «Мужчина по имени… Вайк дал мне иглу, и когда я ввела её себе, Гниль была подавлена. Я смогла выбраться из Каэлида — вряд ли я смогла бы сделать это без заражения».
В этом она была права. Но… Вайк … Хм. Действительно очень интересно. Тейлор прижалась к Бесформенной Матери, золото регулировало её присутствие и сдерживало её худшие импульсы. При необходимости… она могла бы выжечь инфекцию у других. Но её контроль был не таким хорошим, как у Мога, она не была уверена , сможет ли она использовать его в той степени, в какой он… хм. Она тихо подошла, её кухонные перчатки были брошены на стол — после этапа резьбы по дереву Крава перешла к шитью. На самом деле у неё это неплохо получалось, особенно когда она привлекала Краву к небольшой работе . Миллисент встала, чтобы встретить Тейлор.Ее позиция с каждой секундой становилась все более готовой к действию.
«…извините, мне просто нужно проверить. Просто ради нашей же безопасности».
Миллисент проворчала… и открыла рот. Тейлор моргнула. Что? Ангарад неловко кашлянула.
«Я… э-э… ну, есть определенные болезни, которые можно обнаружить по текстуре щеки, десен…»
Тейлор застонала.
«Ангарад засунула тебе руку в рот?»
Кивок.
«…прекрати это делать. Это странно».
«Это эффективно ».
«Это негигиенично».
«…фу».
Миллисент тихо закрыла рот, выглядя немного неловко.
«…ну, проверяй как хочешь».
Ее взгляд был прикован к рогатой руке Тейлор. О. Точно. Это было… наверное, тревожно. Иногда она забывала. С ворчанием она сосредоточилась . Золото вращалось перед ней, щелкая и извиваясь, как огромное насекомое, пустые пространства, куда со временем можно было добавлять новые компоненты. Оно искало что-то — что-то, что оно узнало. Прошло мгновение… и оно нашло это. Вот. Гниль. Алая Гниль, расцветающая, готовая вырваться наружу, заразить всех, в такой концентрации, какой она никогда прежде не видела, что трупы в Штормвейле казались бы ничтожными по сравнению с ней. На мгновение она отшатнулась, ожидая нападения Миллисент… но нет. Внутри Гнили было что-то. Что-то золотое. Узкий луч, пронзающий Гниль и сдерживающий её. Золото в её голове радостно закружилось при виде этого, и всё же… никаких попыток приблизиться к нему или интегрировать его не было предпринято. Оно отличалось от её золота. Холоднее. Твёрже. Внутри не было места ни для чего другого — оно подавляло через подавление , а не через интеграцию. Не лекарство, но… эффективная контрмера. Она внимательно осмотрела его, позволяя золоту пронизывать каждую его поверхность. Маленькое, хрупкое, но тем не менее мощное . Золото в её голове смогло относительно эффективно привести в порядок Бесформенную Мать и Предопределённую Смерть. Если у этой штуки было какое-то родство… то она доверяла ей сдерживать Алую Гниль.
«Вы сказали, что это игла?»
«…ах, да. Игла.»
«Вы можете её вытащить?»
«Лучше бы не стал.»
«Но вы можете её вытащить?»
« Теоретически, но я не могу представить, чтобы когда-либо это сделать. Гниль — это проклятие, и я не хочу снова впускать её в себя.»
Телавис мудро кивнул. Как только заговорили о «нелегированном золоте», он, казалось, расслабился. Это было странно — золото, Великая Воля, как бы там ни было, говорило, что «сплавление без коррозии — это подтверждение порядка». Так… что же такое нелегированное золото?Что означает золото? Это было усовершенствование? Ухудшение? Новая интерпретация? Что-то совершенно другое? Что бы это ни было, оно выполняло свою работу. Ей нужно было разобраться в этом, если у неё будет время. А времени… немного не хватало. Миллисент отступила от Тейлор, её взгляд был настороженным… но она не сделала никаких других движений. Ничего агрессивного. Никаких ответных действий. Значит, она была в здравом уме. Хм. И отсутствие руки… У Тейлор появились кое-какие идеи . Она тихо вернулась на своё место, ссутулившись — день был долгий, и рога давили на неё. В комнате воцарилась тишина. Тейлор обдумывала следующие несколько слов, приходя к новым выводам, пытаясь составить максимально убедительную комбинацию. Интересно, что у неё было время на это — обычно это была отчаянная, полуимпровизированная суматоха, когда она не понимала содержания предложения, пока не доходила до него. Миллисент села, играя со своей едой, явно желая поесть… но также желая слушать, понимать. Её единственная оставшаяся рука автоматически потянулась к мечу. Хм. Она выглядела опытной в обращении с ним — очень опытной, действительно. Интересно. Очень, очень интересно. Тейлор любила думать, что она довольно хорошо умеет оценивать опасность человека… а Миллисент казалась опытной . Достаточно опытной, чтобы представлять угрозу. Достаточно опытной, чтобы выжить, выбравшись из Каэлида . Гниль это или нет, это было достижением с половиной. Она наслушалась достаточно ужасных историй, чтобы это знать.
«Так… ты не знаешь, куда идёшь?»
«…нет. Я надеялась выяснить это по пути». «
Есть какие-нибудь идеи?»
«…на север, кажется. Кажется, это хорошее направление».
«Хм».
Пауза, долгая и мучительная.
«…Не полагаю, вас не заинтересует работа?»
«…работа? Извините, ваше гостеприимство ценно, но я должна продолжить свой путь. Я не могу оставаться здесь в качестве охранника».
«О, не в качестве охранника. Видите ли… мы тоже направляемся на север».
Миллисент подняла одну красную бровь.
«Лиурния. Затем, как только найдем путь, на плато Альтус. Мы думаем, что есть маршрут наверх, но нам нужно связаться с… определенной группой. По-видимому, они в основном действуют в Лиурнии, не так много ответвлений в Лимгрейв. Нам бы не помешала дополнительная защита».
Миллисент оживилась при упоминании «плато Альтус» — ах. Значит, она заинтересовалась. Хорошо. Девушка беспокойно заерзала, лениво постукивая рукой по рукояти меча, глубоко задумавшись… прежде чем вздохнуть.
«…это было бы замечательное предложение. Но я не могу принять его с чистой совестью. Моя рука, держащая меч, потеряна — моя способность сражаться давно подорвана».«Время, необходимое для достижения приемлемого уровня мастерства…»
— она стиснула зубы.
«Я была бы рада принять ваше предложение. Но моя честь требует, чтобы я отказалась. Простите».
Тейлор моргнула. Что ж, пора позвать на помощь.
«А что, если мы скажем вам, что можем пересаживать конечности?»
Миллисент замерла.
«…Прошу прощения».
«Как вы думаете, откуда у Кравы столько рук и крыльев? Мы можем добавить ещё. Моя другая рука тоже пересажена — несколько клочек кожи тоже».
Миллисент дрожала . По-настоящему дрожала . Лишь с большим трудом её голос вернулся к едва слышному нормальному звучанию.
«Если бы вы смогли восстановить мою потерянную руку, я бы с радостью сражалась на вашей стороне».
Тейлор слегка улыбнулась. Хорошо. Даже отлично. Ещё один союзник, и тот, кто крепко с ними связан . Никто из остальных не возражал — хорошо. Паранойя Ангарад уже некоторое время утихала, даже Крава выглядел немного оптимистично, учитывая заявление Тейлор о том, что с рыжеволосой можно безопасно находиться рядом. Что касается остальных… ничего. Нефели выглядела на самом деле очень жизнерадостной. Она настояла на том, чтобы остаться с ними, по причинам, которые она… ну, которыми поделилась только с Кравой. А Крава, по-видимому, был обязан хранить молчание по этому поводу. Телавис хорошо разбирался в людях, и он просто молча поедал свою лазанью, пристально глядя на неё. Отлично .
«Ну, мы… не можем прикрепить её здесь . Но у отца Кравы есть несколько книг по этой теме — мы направляемся в Штормвейл, чтобы забрать их, среди прочего. Как только мы будем там, мы сможем приступить к работе. Вы не против подождать так долго?»
«Я ожидала, что буду вечно одной рукой — иметь обе … Я с удовольствием подожду. Моя госпожа».
Она встала и чопорно поклонилась. Её лицо дрожало от волнения, словно она не могла поверить своему счастью — горячий ужин, спасение от неминуемой смерти, новая работа и рука?! Какое счастье! Какая невероятная удача!
Тейлор лишь кивнула в ответ.
Она не очень-то умела кланяться .
Миллисент подняла руку — ее лицо теперь было странно напряженным, а волнение скрывалось за гримасой сосредоточенности.
«Миледи, если позволите… могу я выйти на минутку? Мне просто нужно немного подышать свежим воздухом».
«Э-э, конечно. Не нужно спрашивать». «
…очень хорошо».
Она шла медленно, чопорно, прилично… и, приблизившись к двери, распахнула ее, а затем, распахнув, выбежала на свежий ночной воздух и помчалась во весь опор. Тейлор устроилась за ужином. Что ж, это было очень кстати. Еще один союзник буквально вошел в ее замок, и у него была проблема, которую она (предположительно) могла легко решить… если бы только больше людей могли это сделать, у нее уже была бы армия, состоящая исключительно из фанатично преданных солдат, которым и в голову не приснилось бы предательство. Она чуть не уронила вилку, когда снаружи раздался оглушительный шум — кто-то нападал, кто-то приближался, кто-то… нет. Дверь была слегка приоткрыта. И Миллисент что-то делала… очевидно, у нее накопилось много напряжения, которое нужно было снять.
« Ууууууу! »
Пауза и глубокий вдох.
« Идите к черту, сестры! У меня есть работа! И у меня есть лазанья! »
Она сделала паузу.
" А у меня новая рука! У тебя даже глаз нет ! " Еще одна пауза, глубокий вдох, звук разглаживаемого платья… и она вернулась, слегка покраснев, но сохраняя неподвижную осанку. Она не заметила слегка приоткрытой двери. Ее голос был тихим и вежливым, без малейшего намека на волнение. Но выглядела она гораздо менее напряженной, это нужно было сказать. "Прошу прощения". Какое странное создание.
* * *
Вдали, за много миль, три валькирии плели интриги — плели их изо всех сил. Две из них, правда, не очень-то и мудрили. Одна из них сейчас рыдала из-за потери пальцев, напрягая свой ум до предела, отчаянно пытаясь отрастить их как можно быстрее (валькирийские, а не человеческие, ведь они давно уже отошли от этого понятия ) . Что касается их предводительницы, Марии… ну, плести интриги было легко. Она делала это постоянно — и в её огромной голове хватало места для новых заговоров, при этом она сохраняла старые планы, свои планы мести за мелкие обиды, планы на спор о имени их новой сестры, когда та неизбежно выберется из болота, свои безграничные интриги, которые составляли каждый её остроумный ответ на каждый проигранный ею спор. Каждый прошлый. Как только она находила подходящий ответ, она выкрикивала его во весь голос, независимо от того, насколько он был уместен. Остальные, конечно, уже давно забыли о споре, поэтому просто терпели странные выпады своей старшей сестры, старой зародыша.
"...Я задушу твою птицу, я..."
Никакого ответа. Все они были бутонами, понимаете — они были готовы расцвести, когда мудрец прикажет, когда бы кто-нибудь из них ни отдал приказ. Не имело значения, кто приказал и когда. Они жаждали прорасти , стать лучшими бутонами, какими только могли быть. Теперь "бутон" в данном случае означало нечто более ботаническое. Это не означало, что они друзья. Они не друзья. Они были сестрами . Короче говоря, они могли ненавидеть друг друга сколько угодно, но они будут держаться вместе в горе и в радости до самого конца. Морин плакала, закрывая пальцы руками, Эми дрожала, как лист на ветру, пока ее наросты дрожали под кожей, а Мэри строила планы . И они приходили к выводам , вот к чему. Мэри щёлкнула пальцами, привлекая их внимание — и своих сестёр, и их птиц, которые расхаживали по периметру их маленькой группы, клюя случайные предметы и пытаясь погнаться за случайным кроликом.
«У меня есть идея! Да-да, план головокружительной сложности, план, непохожий ни на один из тех, что я когда-либо придумывала, план настолько элегантный, что из его бесконечных завитков не вырваться! Да- да! »
Эми посмотрела на неё, нахмурив брови.
«Он включает в себя их гниение, с-с-сестра?»
«Ч- да , он включает в себя гниение, мы гниём вещи, это то, что мы делаем ».Я наложу на тебя проклятие, вызывающее отваливание груди, если ты продолжишь вести себя так идиотски. .
Морин вмешалась:
«Какой план, сестра с большой головой?»
«Ну, ты, тупая чертова регенераторша , я тебе расскажу, если ты перестанешь перебивать . Итак… мы идем в их замок».
Пауза.
«А потом мы их сгнием. Я называю это… Операция «Кричащая рыжеволосая ».
Эми была поражена. Морин это не впечатлило.
«…и это все?»
« Подробности операции «Кричащая рыжеволосая» , вы, речные тролли , не будут разглашены, пока не придет время узнать об операции «Кричащая рыжеволосая» .
Еще одна пауза.
«…и это время настало! »
Эми радостно ахнула — какая честь! Морин сосредоточилась на том, чтобы правильно отрастить пальцы.
«Операция «Кричащая рыжеволосая» предполагает, что мы втроем будем атаковать с разных сторон. Эми, ты отправишь маленьких бутонов сеять хаос в их рядах. Морин, как только твои пальцы вернутся, ты обрушишь смерть сверху. А я… я буду строить козни ».
«Значит, как обычно».
« Тишина, собачья задница . Я — лидер , я строю планы . А моя птица поможет в атаке — как только их загонят в угол, как только им придётся отступить внутрь… Я затоплю замок Гнилью. Не будет ни побега, ни раскаяния, ни пощады! » —
проворчала Морин.
«Последние два слова означали одно и то же».
« Ты — дерьмо, дружище! »
— завыла Морин в муках.
«Нет, я — лучший друг , а ты — дерьмо, дружище! » —
вскрикнула Эми от страха.
«Нет, ты не дерьмо, ты — Мэри, и ты — Морин».
Она улыбнулась.
«А я — Эми! »
Мэри бросила уховертку в свою младшую сестру, злобно ухмыляясь, пока та отчаянно билась. Она ужасно боялась уховерток по каким-то непостижимым причинам. Всё остальное — они ей нравились, она любила прижиматься к ним по ночам в постели с насекомыми. Но уховертки приводили её в ярость. Птицы переглянулись, гадая, какие глупости вытворяют их хозяйки. Все замерли, когда что-то приблизилось — что-то большое, что-то быстро передвигающееся, что-то с... .Птицы затрепетали, сёстры прекратили спорить о том, кто из них лучшая подруга, и даже Мэри перестала угрожать всем болезнью, от которой отваливаются груди… ну, она щёлкнула ещё одной уховерткой в сторону Эми. Она собрала их не просто так. Мэри сосредоточилась… и её сила активировалась . Её огромная голова слегка засветилась.
Мэри бросила камень в сторону источника звука, и из кустов раздался беспомощный визг. Что-то выскочило, яростное и огромное. Одна из них была сражена золотыми мечами, прежде чем они успели среагировать — существо было убито мгновение спустя, но потеря была досадной, регенерация займёт время, замок придётся отвоевать позже…
Коллапс .
Мэри вздрогнула, когда головная боль усилилась. Она не проходила, даже когда у неё не было мозгов , видимо. Чёртова божественная материя. В любом случае. Она жестом призвала остальных обратить внимание и крикнула:
«Подойдите, незнакомец, подойдите и знайте о почках ».
Из зарослей выглядывало бледное, слегка нервное лицо… а под ним — более крупное, грубое лицо. Девушка сверху слегка помахала рукой.
«…О, привет, я просто надеялась получить… э-э, указания?»
Она помолчала.
«Прекрасный вечер у нас, не правда ли?»
Три подруги переглянулись. Это существо никак не реагировало на их уродства. У неё тоже было своё чудовище. Хотя, с другой стороны, она, казалось,… встревожилась при виде птиц, инстинктивно прижавшись к ней ещё ниже на коне, стараясь быть как можно более плоской. От неё странно пахло. Хм. Морин сосредоточилась на пальцах, быстро теряя интерес. Мэри сложила руки под подбородком, планируя новые маршруты, новые схемы, новые манипуляции, как и положено хорошей подруге.
А Эми… Эми пискнула.
«М-можно я еë оставлю?»
«Тебе нужно будет его кормить и выгуливать, мы не помогаем, я занят своими планами , а Морин занята тем, что ничего не делает».
«Эй!»
«Ура!»
Райя поняла, что, возможно, совершила серьезную ошибку, приехав сюда.
Примечание автора: Я пришел сделать объявление.
Ёж Шэдоу — это чертовски крутой чувак!
Если серьёзно, это конец «Янки Броктонит», я ухожу на перерыв. Завтра выйдут три главы «Русского каравана», так что посмотрите, если ещё не читали. Я хотел закончить на 100 главах, поэтому написал про лазанью. В конце концов, я обещал. В общем, я немного займусь «Русским караваном», пока не почувствую, что пора снова сменить тему — может быть, вернусь к этому, может быть, к другому фанфику, посмотрим, как пойдёт вдохновение. Но я определённо буду продолжать работать над этой историей.
Надеюсь увидеть вас в другом обсуждении! Могу обещать всякие выходки и немало жутких штучек.
Примечание переводчика: крайняя глава завтра, возможно выйдет с задержкой, если выйдет как как обычно значит все хорошо.
1) алкоголь здесь далеко не главное
2) если бы она знала
3) скавены заражённые Алой гнилью, это ху*вый вариант в любом случае
 |
Darkian4переводчик
|
|
Я не понял как комментировать рекомендации, по этому напишу так. План пока такой: добить Янки, затем начать Ученицу Пожирателя и прочие титулы (червь/днд), после Новый Дом Охотника (MGE/Bloodborne), а затем, не знаю может и за Караван возьмусь.
Просто все выше перечисленное я читал, а до Каравана так и не добрался. Хотелось бы конечно еще Скользкий Склон, но не поймут. 4 |
|
 |
|
|
Караван это шедевр. Как бы не лучше оригинального червя, имхо.
4 |
|
|
|
|
Спасибо ! Будем надеяться на перевод Русский Караван (Russian Caravan).
1 |
|
|
|
|
По поводу перевода Русский Караван (Russian Caravan). Первые 17 глав переведены на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/13355053 Но там перевод явно "замёрз".
|
|
Популярное
VKontakte
WhatsApp
Telegram
Отключить рекламу