Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Сначала была грязь. Потом — золото. И наконец, что-то совсем другое.

Тейлор ударила руками по внутренней стороне шкафчика, крича, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, выпустил её. Сознательные мысли полностью исчезли, осталось лишь животное, жаждущее свободы , свободы и чистоты . На ней могла быть одежда, очки, всё то, что отличает цивилизованного человека, но когда она была заперта вот так, когда её колени бились о металлические стены, и она была вынуждена свернуться калачиком, как дохлое насекомое… на поверхность вырвались все давно подавленные инстинкты и инстинктивные реакции. Атавизм. Это было какое-то замысловатое слово. Она сосредоточилась на этом слове, на том, как оно выглядело, когда его элегантным шрифтом выделили на неровных страницах книги. Может быть, она могла бы попытаться погрузиться в него, притвориться, что ничего этого не происходит, погрузиться в другие воспоминания… нет. Слово привело к книге, книга привела к матери, мать привела к чувству семейного уюта, а семейный уют привел к ней. И она привела сюда. Каждая цепочка мыслей вела ее обратно к той же конечной станции, где двери с грохотом распахнулись, и ее бесцеремонно выбросили в это тесное, темное, вонючее место.

Гниль. Она чувствовала, что никогда больше не будет чистой, что все вокруг нее впитывается, разъедает ее тело, превращая все в мерзкую, прогорклую пасту. Тейлор перестала кричать. Никто не придет. Никто не собирается ей помочь. Она может умереть здесь — на самом деле, полностью, без сомнения, умереть здесь. Даже гроб ей не понадобится. Наверное, все равно нужно избавиться от шкафчика, он представлял собой биологическую опасность, и они могли бы просто высверлить его из стены, наклеить на него несколько стикеров, чтобы никто не открывал его, а затем выбросить ее в землю. Возможно, она еще будет жива, когда это случится, продержавшись достаточно долго, чтобы почувствовать, как первые горсти земли падают сверху. И ее последнее воспоминание будет о паре насмешливых глаз и огненого-рыжих волосах.

На мгновение ей показалось, что это конец. Неожиданный финал короткой и довольно разочаровывающей истории. На мгновение так и было. А потом… это было не так. Что-то дернулось в ее мозгу, и она почувствовала, как что-то начало меняться.

[НАЗНАЧЕНИЯ]

[СОГЛ-

[ПЕРЕХВАТ]

Золото затопило ее разум. Самый сияющий, идеальный оттенок золота, какой только можно себе представить, словно кто-то взял идеальную концепцию. Она словно вплела золото в реальность. Это было золото корон, золото старинных монет, золото солнца во всех его проявлениях. Восходящее солнце, полное надежды и амбиций. Полуденное солнце, великолепное и величественное на небе, властелин звезд. И заходящее солнце, с блестящими лучами, наполненными ностальгией и приятными воспоминаниями. Все сразу, повсюду, без конфликтов и парадоксов. Сияние и изящество наполняли каждую ее мысль, и грязь начала исчезать. Она видела жужжащие шестерни, зависшие в небе, вращающиеся в бесконечных фрактальных узорах без скрежета, без стука, с идеальной плавностью. Дюжина деталей, сильно различающихся по происхождению и назначению, каким-то образом совпадали, бросаясь в глаза, переплетаясь на таком тонком уровне, что ее глаза не могли этого воспринять. Ее клетки болели. Это было совершенство, и… что-то было не так. Она не чувствовала зависти. Она была счастлива , что в этом мире существует нечто столь великолепное, ликуя от того, что ей позволено увидеть это перед концом света. Она некоторое время смотрела, игнорируя мир за пределами этого мира — что это за мир по сравнению с этим?

Золотой свет заметил ее, и она почувствовала себя маленькой, кроткой и благодарной. Глаза, состоящие из тысячи фрактальных шестеренок, переплетенных бесконечным множеством корней, настолько идеально сконструированных, что они казались печатными платами. Она попыталась вздохнуть, но ее легкие были пусты, тело отказывалось повиноваться. Возникло ощущение... оценивания. Каждая частичка ее тела была исследована. Ее разум был раскрыт, каждая мысль была открыта для ищущего золота. Были тщательно проанализированы инстинкты — как бы она отреагировала на ту или иную ситуацию? Какой кризис сломил бы ее? Какова была вероятность катастрофического провала? Проценты, соотношения, бесконечные алгоритмы проносились мимо нее, как спираль чудовищно огромной цепочки ДНК, и в них было все, что составляло ее саму. Ничто не было упущено. Ее реакция на предательство вызывала неодобрение, а ее пассивность — легкое пренебрежение. Но ее реакция на горе получила высокую оценку, эмоциональная устойчивость была оценена по достоинству. Имеющихся данных было недостаточно. И поэтому они были экстраполированы. Будущее за будущим. Она не могла разглядеть ни одного из них, только размытые очертания — жужжание насекомых или... что-то еще? Тысячи странных звуков и эффектов, нестройных и хаотичных, придавали окружающему миру более приятные очертания. И бесчисленный легион людей, марширующих к горящей массе сфер, которые сияли оттенком, который она могла описать только как "золото дураков". Любой другой оттенок золота казался ей недостаточным по сравнению с тем, который она видела. Даже этот оттенок, который плавил миры и менял историю.

Это видение не слишком соответствовало действительности. Тейлор почувствовала, как в ней нарастает раздражение, смутное представление о том, что она является загрязнителем совершенной системы. Стыд, охвативший ее, был сильнее всего, что она могла почуствовать. Но золотой свет был милосерден, и его доброта была безгранична. Ее могли исключить из системы. Оценка была завершена, и запутанная масса историй сошлась в единую точку, бесконечную плотную сингулярность, которую плавно проглатывали бесконечные шестеренки. Теперь грязь исчезла, и все, что осталось, — это бесконечность золотых звезд, а среди них — золотые деревья. Не было произнесено ни слова, но перед ней был поставлен выбор, который она понимала на инстинктивном уровне. Остаться и оказаться в ловушке... или пойти и поискать что-нибудь другое. Грязь, может, и исчезла, но Тейлор все еще чувствовала влагу на своей коже, приторное зловоние, которое все еще обволакивало ее ноздри. Это был не выбор, только не для нее. В этот момент абсолютного отчаяния, когда все остальное покинуло ее… как она могла отвергнуть предложение? Ее согласие было подсознательным, ей даже не нужно было говорить — она даже не была уверена, что сможет говорить. И золото откликнулось.

[ВОЗРАДУЙСЯ]

Безмолвный голос прогремел, используя каждый её атом для своего распространения — она стала вместилищем этого голоса, команды вырывались из её собственного горла, каждая её клетка дрожала, чтобы усилить звук. Голос велел ей радоваться. И она радовалась, счастье, непохожее ни на что другое, переполняло её переполненный разум.

[ПОЗНАНО. ПРЕДСКАЗАНО. ИНТЕГРИРОВАНО.]

И это было самое прекрасное, что она когда-либо слышала.

[ОТПУЩЕНО]

Шестерёнки исчезли без всяких церемоний, и Тейлор закричала, падая в бесконечную пустоту, одинокая золотая звезда расцветала всё больше и больше, всё ярче и ярче, масса звёздных корней двигалась, чтобы поприветствовать её, как старого друга.

* * *

Тейлор вскрикнула от боли, когда земля бросилась ей навстречу. Ветер был резким и холодным, земля — твердой и непреклонной, а она все еще была вся грязная. Ее глаза расширились под очками, когда она поняла, что все еще покрыта этой кровавой кашей. И она слышала шум воды неподалеку — сознание снова исчезло. Она была покрыта гнилью. И был способ избавиться от этой гнили. Что-то отскочило в сторону, когда она подбежала к воде и нырнула в нее лицом, отказываясь открывать рот или делать хоть один вдох, пока оно не исчезнет. Вода была ужасно холодной, пронизывающей до костей, но это все равно было лучшим, что она чувствовала за весь день. Ее голова немного погрузилась в грязь на дне, и она почувствовала, как что-то отслаивается… ее глаза открылись. Вокруг нее плавали частицы, крошечные серые создания, которые она старалась не вдыхать. Кровавые сгустки отплывали, крошечные луны ускользали из ее орбиты. Хорошо. Она держала голову под водой, пока легкие не закричали от нехватки воздуха… и вынырнула. Ее волосы все еще были грязными, но чище, чем были раньше. И в тот момент это было просто замечательно.

В остальном она, конечно, была по-прежнему отвратительна. Нельзя же получить все сразу. Но, с чистым лицом и быстрым отчищенными руками, она могла ясно мыслить. Ее не было в шкафчике. Она не там, где было бы что-то знакомое. Перед ней расстилалось мелководье, усеянное полуразрушенными домами, которым, казалось, было сотни лет — сплошь необработанный серый камень, нагроможденный между собой, покрытый пыльным раствором, никаких следов проводов, труб или любой другой уступки современности. Она замедлила оттирание, осмысливая все происходящее.

Она что, супергерой? Она телепортировалась куда-то? Она не знала о подобных руинах в Броктоне — и в ее груди вспыхнула короткая искорка надежды. Если она телепортировалась… ну, куда-то за пределы Броктона, это было довольно впечатляюще, не так ли? Означало, ли это что она чего-то добилась? Это означало, что она… хм. Она помнила золото, чувство благоговения и выбор… но на этом всё. Все ли паралюди это понимают? Процесс телепортации ей на самом деле не приходил в голову, она понятия не имела, как работают её способности. Она сильно прищурилась, представляя, как телепортируется обратно в свой дом. Она прищурилась ещё сильнее, когда ничего не произошло. Она уже почти дошла до того момента, когда ей казалось, что некоторые её органы вот-вот задрожат от давления, когда что-то коснулось её ноги. Крик был громким, неловким и пронзительным. Отличное начало для парачеловека, поистине великолепное, именно тот героический порыв, который она должна была проявлять. Подождите — кто-то видел, как она телепортировалась? Это хорошо, это плохо, это… ах. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто её коснулся.

Никого.

Это чувство вернулось, и она медленно посмотрела вниз — наверное, просто ребёнок, да? Не животное, она почувствовала пальцы , пусть и немного странного размера. Никого не было. Она посмотрела ещё ниже. И моргнула.

Это был кувшин. Маленький старинный кувшин, запечатанный воском, с руками и ногами, касающимися её, словно подтверждая его реальность.

К её чести, она не закричала. Она была слишком занята осмыслением происходящего, чтобы кричать. Кувшин внимательно осмотрел её, проверяя, реальна ли она… и пришел к выводу, что да. Как мило. Она ничего не говорила, но она смутно могла прочитать его эмоции по тому, как она двигала своими каменными руками, как центр кувшина изредка подёргивался. Сначала он удивился… потом заинтересовался. С решительным стуком кулаков он принял какое-то решение. И он обнял её. Каменными руками. Прикреплёнными к кувшину.

Самое странное было то, что он довольно хорошо умел обниматься. Тейлор застыла, широко раскрыв глаза, глядя на старинный кувшин, который впервые за долгое время обнял её по-настоящему крепко. Немного неловко из-за своего небольшого роста, но объятия были полны необходимой страсти. Он не сжимал слишком сильно и не слишком слабо, прижимаясь к ней всем телом, а не оставаясь на напряжённой дистанции. Если бы она не обращала внимания на то, что руки кувшина были сделаны из камней, а сам кувшин представлял собой твёрдую, холодную массу, прижимающуюся к её боку… она могла бы даже наслаждаться этим. Нет, подождите, её обнимал ходячий кувшин, всё это было ненормально. Дрожащими руками она попыталась оттолкнуть его… и он подчинился. В одно мгновение он, на коротких ножках, с широко размахивая руками, барахтался в мелководье, пытаясь удержать равновесие.

Так вот что происходит. Кувшин оставался на расстоянии, но всё ещё смотрел на неё. Каким-то образом. Несмотря на отсутствие глаз. Она что, технарь изготовливающий кувшины? Нет, она не это сделала… это логово технаря изготавливающего кувшинов? Может, она что-то мастерила из керамики? Как ей... нет, нужно перестать думать о сложных вещах, не сейчас. Она все еще была вся в грязи, поэтому Тейлор вернулась к работе, используя неглубокую пыльную воду, чтобы смыть крупные куски. Это было тяжело, особенно когда кувшин постоянно смотрел на нее, но ей удалось отмыть большую часть. Она была рада, что ее одежда была темной, пятна на ней были не очень заметны. Ее настроение немного улучшилось во время мытья, но это улучшение почти сразу же исчезло, как только она встала. Ветер усиливал холод воды, проходя сквозь влажную одежду и касаясь кожи. Дрожь была непроизвольной, стук зубов тоже. Боже, как холодно! Здесь… где бы это «здесь» ни было. Впервые она попыталась как следует осмотреться, сориентироваться. Она была чиста, цела, ей нужно было начать искать дорогу домой. Убедиться, что отец знает, что с ней все в порядке. И выяснить, какими способностями она обладает… если таковые вообще есть. Может быть, кто-то телепортировал ее к ним… может быть, тот самый керамист, который создал этот странный кувшин. Странный кувшин, который неуклюже подошел и прицепился к ней, как верная собака.

Отлично. Единственное, что привело ее сюда, кто мог рассказать ей, что произошло… это немой куашин. Великолепно, просто восхитительно. Вокруг нее были руины, большинство из них старые и примитивные, явно оставленные разрушаться очень-очень давно. Вода была повсюду. Земля вокруг руин была раскинувшейся и пустынной… но ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что что-то очень не так. Признаки были очевидны. Она думала, что это просто заброшенная деревня, но вокруг были и другие руины, более крупные. Размером с небоскреб. Она даже не знала, что из таких кирпичей можно построить что-то размером с небоскреб — она не видела стальных балок, бетона, ничего, что указывало бы на современное здание. И все же они были там. Гигантские колонны, разветвляющиеся вверх к какому-то разрушенному акведуку — но слишком широкие, она не могла представить, какие объемы воды он мог бы вместить. Вокруг нее повсюду были руины, некоторые крошечные, некоторые массивные. И все они, несомненно, были чужими.

Но даже при всей своей странности руины в считанные секунды потеряли ее внимание, когда она увидела то, что лежало за ними. Больше всего, что она когда-либо видела, мягко светящееся на горизонте. Дерево. Титаническое, золотое дерево ...и оно было далеко, насколько большим оно должно быть вблизи? Оно было прекрасным, она должна была это признать. Абсолютно симметричное, ветви бесконечно ветвились, но все же образовывали своего рода гармоничный узор. Сияние было завораживающим, но не ослепляющим — оно едва освещало руины, с этой задачей справлялось тусклое солнце, скрытое за низкими облаками, — и все же она знала , что оно будет видно постоянно. Ни облака, ни наступление ночи не могли его скрыть. Она смотрела на него несколько мгновений, пытаясь осмыслить его масштаб. Такие огромные вещи должны быть ужасающими, она это знала . Человеческий разум плохо справляется с обработкой информации такого масштаба, так же как и с визуализацией огромных чисел. Но, глядя на него, она ощущала неземное спокойствие, словно смотрела на центральную точку мира, вокруг которой вращается все остальное, на краеугольный камень, на котором все покоится. И это был прочный камень. Фундамент, более непоколебимый, чем горы. Глядя на него, она чувствовала себя в безопасности, как в детстве, когда рассматривала фотографии Александрии. Это просто казалось правильным.

Подождите, нет, это было невероятно огромное дерево, оно не должно было её успокаивать, это было неправильно на всех уровнях. Тейлор попыталась прояснить свои мысли, рационально всё обдумать — может быть, она в… карманном измерении или что-то в этом роде. Может быть, она телепортировалась через весь мир в место, где паралюди совсем сошли с ума. Пепельный Зверь был гигантским библейским огненным столбом, может быть, ещё один парачеловек превратился в… гигантское золотое дерево, которое всех успокаивало. Хм. Определённо нужно было ещё подумать. Её внимание на мгновение отвлекло зрелище убегающего кувшина, который схватил что-то, лежащее за камнем. Она смотрела, как он, ковыляя, возвращается к ней, неся… рюкзак. Её рюкзак. Хм. Значит, он тоже с ней. Круто. Быстрая проверка показала, что её книги относительно хорошо сохранились в шкафчике — естественные науки, инженерия, литература… сочетание обязательных предметов и личного чтения. Хорошо. По крайней мере, она не сойдёт с ума. Она могла читать о высшей геометрии, квадратных уравнениях, и она сойдёт с ума, если никто с ней не заговорит.

«…спасибо?»

Кувшин хлопнул в ладоши над головой со звуком, похожим на лязг камней, и подпрыгнул с ноги на ногу с чем-то, что она истолковала как радость.

«Значит, ты не можешь говорить?»

Она разговаривала с кувшином. Она разговаривала с кувшином. Она почувствовала необходимость повторить это, потому что Тейлор Хеберт, зарегистрированная как здравомыслящий человек, разговаривала с кувшином. Упомянутый кувшин покачал головой… то есть всем телом, поэтому он совершил очень резкое вращение, более или менее.

«Ты просто… пойдёшь за мной?»

Кивок. Отлично. У неё появился молчаливый кувшин, чтобы составить ей компанию. В голове зародилось множество вопросов, на большинство из которых невозможно было ответить кивком или пожатием руки. Она попыталась сузить круг вопросов, потерпела полное фиаско и лишь невнятно жестикулировала, задавая, пожалуй, самый важный вопрос, который ей зародил этот маленький зверёк:

« Почему? »

Он попытался ответить, используя целую серию сложных пантомим. Сначала он преувеличенно шёл по прямой линии, небрежно размахивая руками. Хорошо, значит, он шёл, когда… сделал движение, имитирующее взрыв, и начал дико махать руками, бегая в панике. Затем он показал, что что-то упало. И наконец, он начал замысловато кланяться ей. Значит… он шёл, произошло что-то важное, она упала, и теперь он хотел следовать за ней. Это имело смысл. По крайней мере, её непроизвольная телепортация кого-то впечатлила. Тейлор пожала плечами, накинув рюкзак, и решила направиться в сторону каких-нибудь руин, чтобы посмотреть, нет ли здесь кого-нибудь . Ей точно нужна была помощь. Новая одежда, а также способ связаться с отцом. Ветер был пронизывающе холодным, и вода в одежде ничуть не помогала. Укрытие. Тепло. Еда. Мобильный телефон. Если — нет, когда — она вернется домой, она будет считать себя вправе обзавестись настоящим телефоном, хотя бы для таких невероятных (но не невозможных) ситуаций. И, может быть, чтобы сфотографировать дерево, чтобы люди не подумали, что она сумасшедшая.

Она, конечно, может быть сумасшедшей. Может быть, это просто гигантская галлюцинация умираюдего мозга. Если так, то кувшин был особенно странным. Она не против керамики, но уж точно не настолько, чтобы иметь ее в качестве верного спутника в своем последнем лихорадочном сне. Подождите — на восковой печати банки что-то было. Дерево, элегантно отпечатанное. Она сравнила дерево на печати с деревом на горизонте… ну, это деревья, но симметрия, расположение ветвей, они указывали на какое-то общее происхождение. Возможно, дерево было важно для местных паралюдей, возможно, оно было творением какого-то главаря или босса банды. В любом случае, какой бы керамист ни сделал этот маленький горшок с крошечной посвящением дереву печатью. Она отложила эту информацию в сторону — сосредоточившись на мельчайших деталях, на практических вопросах возвращения домой, поиска убежища и отдыха, на том, что происходит… это отвлекало ее от шкафчика. Не было времени думать об этом или о чем-либо вокруг, когда она смотрела на это невероятное дерево. И это ее вполне устраивало.

Вода плескалась вокруг ее ног, когда она шла, земля под ногами была достаточно мягкой, чтобы ее ступни хлюпали, но не настолько мягкой, чтобы представлять опасность. Хотя это все равно было ужасно. Она брела, руины приближались с раздражающей медлительностью. Она устала за считанные минуты, усилия, затраченные на то, чтобы вытащить ноги из грязи, измотали её быстрее, чем ей хотелось бы. Она начала бегать совсем недавно, и, вероятно, ей нужно было немного больше времени, чтобы это действительно принесло свои плоды. Кувшин — часть её хотела дать ему имя, а другая часть называла эту часть глупой и безумной — ковылял рядом с ней, используя свои длинные руки, чтобы пробираться сквозь грязь почти так же быстро, как она могла двигаться двумя функциональными человеческими ногами. Отлично, кувшин её превосходил, как будто этот день не мог стать ещё страннее. Ну, она полагала, что у него нет мышц, которые могут болеть, или кожи, которая может быть холодной. Что, вероятно, можно считать жульничеством, когда дело касается физической подготовки. Не то чтобы она собиралась говорить всё это кувшину. Эта проклятая штука обнимала её. Он следовал за ней, как верный щенок. Смутный образ, как он печально поник и неуклюже передвигается на своих крошечных ножках, был слишком удручающим, чтобы даже думать об этом. Слишком удручающим сейчас.

Тейлор посмотрела вниз, стараясь не споткнуться о какие-нибудь скрытые камни… и то, что она увидела, заставило ее замереть. В этой неподвижной воде было видно ее отражение. Она все еще была грязной, немного покрасневшей по краям, а одежда была в полном беспорядке. Ее волосы невозможно было описать словами. Но больше всего ее заморозили глаза. Они изменились — теперь они были не темными, а золотистыми. Нежный, согревающий золотистый цвет, напоминающий закат. Внезапно ее лицо стало каким-то неправильным. Что-то изменилось, что-то очевидное и неизгладимое. Боже, если — нет, нет, когда — она вернется домой, ей, вероятно, понадобятся контактные линзы, или солнцезащитные очки, или что-то еще, чтобы это скрыть. Значит ли это, что она парачеловек? Она сошла с ума? Что? Просто… что? Нет, нет, были другие дела. Сначала ей нужно было добраться домой, прежде чем беспокоиться о странных изменениях цвета глаз. Возможно, это означало, что у неё определённо есть сверхспособности, и если именно они привели её сюда, то, возможно, они смогут вернуть её домой.

Конечно, если бы у неё были сверхспособности, её бы, наверное, уже отвезли домой . Но она отбросила эту мысль, она была слишком безнадёжной и удручающей. Нужно было двигаться дальше, шаг за шагом. Двигаться. Перестать думать.

Она приближалась к одному из разрушенных зданий и просунула голову в дыру в стене, чтобы посмотреть, что внутри. Мусор, обломки, ещё вода… ничего ценного, и никого , кто мог бы ей помочь. Она всерьёз не ожидала найти кого-нибудь так быстро, но оглушительная тишина вокруг начинала давить. Подождите. Тишина была не такой уж оглушительной. Что-то её нарушило. Шаги в воде. Тейлор повернулась как можно быстрее, чуть не упав, когда грязь затянула её пятки и сковала движения. Что-то двигалось в воде… она прикинула время шагов. Две ноги. Человек. На ее лице появилась облегченная улыбка, которая через мгновение сменилась зарождающимся сомнением. А вдруг это был мародер, или злодей, или какой-то преступник? Если друг детства мог предать ее, то… нет, нет, сосредоточься на настоящем, игнорируй прошлое. Отложи это на потом. Ей нужна была помощь, и это был первый человек, которого она услышала с тех пор, как оказалась в этом странном месте.

Тейлор прикрыла рот руками и позвала:

«Эй! Кто-нибудь есть?»

Шаги затихли… затем возобновились, немного ускорившись. Между ней и источником звука были лишь небольшие руины.

«Простите, я совсем заблудилась, не могли бы вы сказать, где я?»

Тишина, и шаг нарастал. Сомнение достигло пика, превращаясь в зловещую дымку, заполняющую ее голову. Почти невольно она начала удаляться, медленно направляясь обратно к берегу, с которого начала свой путь. Шаги становились все быстрее и быстрее… и из-за обломков показалась фигура. Глаза Тейлор расширились. Пустые глазницы смотрели в ответ, единственным признаком активности было смутное сине-белое свечение. Кости щелкали, и ржавый меч дергался в костлявой руке. Она смотрела на ходячий скелет. Ходячий… нет. Бегущий скелет. Он мчался к ней с поднятым мечом, грязь свисала с его ног. Никаких криков, не в этот раз. Она просто бежала, и скелет следовал за ней, используя свои длинные руки, чтобы отталкиваться большими прыжками. Скелет был абсолютно безмолвен. Ветер все еще завывал, птицы вдалеке все еще пели… изменилось лишь то, как плескались ноги в мелководье. Она бежала молча, в сопровождении молчаливого кувшина, преследуемая немым скелетом.

Берег приближался с мучительной медлительностью. Тейлор снова оказалась в опасной для жизни ситуации, и на этот раз ее мысли не могли умолкнуть. Скелет. За ней гнался ходячий скелет. Это были уже три парачеловека — керамист, древо и теперь некромант. С учетом ее телепортации, это было уже четыре (хотя была ли она четвертой или кто-то другой претендовал на этот титул, оставалось предметом споров в ее нервном мозгу). Это было нелепо, это становилось все менее и менее понятным — где, черт возьми, она? Берег приближался, как и скелет, и на таком близком расстоянии она слышала скрежет суставов, шорох гнилой одежды по голым ребрам, и скрежет металлической рукояти в костлявой руке. Она чувствовала, как уровень воды снижается, и была готова расплакаться. Под ботинками она ощущала мягкую грязь, затем более твердую землю, потом шелест травы… ее шаг ускорился, легкие раскалились в груди, она отчаянно пыталась вдохнуть, чтобы продолжать идти.

Скелет следовал за ней, с грохотом добираясь до берега. Кувшин… развернулся. Тейлор чуть не остановилась, когда маленький зверек подбежал к скелету, подпрыгнул и ударил его. Прямо в грудину. Каменный кулак пробил хрупкую кость, и скелет на мгновение отшатнулся назад. Он уставился на дыру в своей груди. Затем он посмотрел на кувшин. И кувшин, казалось, понял, что существо не совсем мертво, как должно быть. Бывает. Ржавый меч был поднят высоко, готовый обрушиться на кувшин и разбить его вдребезги. Он поднимался всё выше и выше, и… остался на месте. Потому что скелет на мгновение отвлёкся, когда тяжёлый рюкзак с грохотом ударил его в грудь, отбросив на шаг назад. Скелет совершенно не пострадал, скорее растерялся, чем что-либо ещё, но это дало кувшину возможность ударить его ещё раз. На этот раз удар отбросил его обратно в воду. Никаких катастрофических повреждений, но достаточно, чтобы он опрокинулся — удар вывел его из равновесия, а грязь усугубила ситуацию. Он рассыпался в реке, но Тейлор уже видела, как кости снова соединяются, свет вновь вспыхивает в этих полых суставах.

Пора бежать. Кувшин попытался прыгнуть за ней, но, поскольку вода не сковывала её движения, она была намного быстрее. С кряхтением она позволила существу запрыгнуть ей на спину, обхватив её руками за грудь. Он был… на удивление лёгким. Внутри, если она правильно оценила, было совсем немного, в основном пустой воздух. Тем не менее, керамика была достаточно тяжелой, и она уже устала… но ноги продолжали стучать вниз, она продолжала карабкаться вверх, и скелет, казалось, потерял к ним интерес. Конечно, она этого не знала — она была слишком занята бегом. Кто знает, один нерешительный шаг — и она почувствует, как настоящий меч рассекает её надвое. По крайней мере, у неё будет интересный надгробный камень, если кто-нибудь когда-нибудь найдёт её тело. А ужас смерти в одиночестве, без чьей-либо информации, заставлял её бежать быстрее . Мысль о том, что её забудут, пугала её настолько, что мышцы продолжали работать ещё долго после того, как должны были отказать. Холмы возвышались вокруг неё, разрушенный акведук ещё выше, дерево выше всего остального.

Тейлор понятия не имела, как долго она бежала, прежде чем рухнула, тяжело дыша, с потом, заливающим лицо. Куашин с лёгким, нервирующим глухим стуком упал вниз и… отряхнула её. Своими огромными, пыльными, каменистыми руками. Каким-то образом она стала ещё грязнее. Кувшин это понял и попыталась исправить, отряхивая её ещё сильнее. Результат был предсказуем, и ей наконец пришлось оттолкнуть кувшин. Прошли минуты, и она всё больше убеждалась, что скелет её не преследует, и она может оценить ситуацию. Ветер был сильнее, чем когда-либо, почти невыносимый. Пейзаж был серым и бесплодным, лишь несколько крепких деревьев пережили шторм. Кувшин утешительно похлопал её по ноге, когда она дрожала… и она почувствовала непреодолимое желание.

«…Наверное, тебе нужно имя, верно?»

Оно задумалось, а затем с готовностью кивнуло. Тейлор попыталась что-нибудь придумать… может, дать ему обычное имя? Нет, Пит, Живой Кувшин, казалось слишком глупым, даже для неё. Ещё несколько имён, некоторые из них имели для неё личное значение, другие просто приятно звучали. Ни одно из них не подходило этому крепкому маленькому существу. Одно за другим… и имя сорвалось с её губ почти случайно, с лёгкой усмешкой, намекающей на юмор.

«Потифар».

Она поняла, что сказала.

«Извини, просто идея, я всё ещё…»

Кувшину понравилось это имя. Потифару понравилось это имя. Ему так понравилось, что он исполнил грубый танец, перепрыгивая с ноги на ногу, хлопая в ладоши, стуча ими по своей восковой печати, как по барабану… видеть, как малыш так невинно радуется, было радостно. В этот момент покоя реальность её ситуации казалась очень-очень далёкой. Её забросило в вонючий шкафчик, она каким-то образом оказалась в другом месте по причинам, которые сама не могла понять, у неё почему-то были золотые глаза, её преследовал скелет, она подружилась с кувшином и была глубоко сбита с толку гигантским деревом. Было много причин, по которым ей следовало бы паниковать, но пока она была жива, и у неё был танцующий кувшин, откликающийся на Потифара. Конечно, у неё не было еды, воды, крова. Она потерялась, совершенно и полностью, на какой-то безумной игровой площадке паралюдей. Если только… она слышала об альтернативных Землях, разумеется. Мысль о том, что это одна из них, она даже не рассматривала сознательно. Находиться на альтернативной Земле, в целом измерении от своего дома, было настолько странно, что ей это едва приходило в голову. Могла ли она путешествовать между измерениями?

Если могла, почему не могла вернуться назад? Она снова напряглась, пытаясь задействовать все свои мышцы (их было немного), пробуя всё, чтобы активировать свою силу. Неужели каждый парачеловек должен это делать? Неужели у них всех просто проявились способности, которые они не могли контролировать, о которых не знали и которые не могли сознательно использовать? Была ли её сила одноразовой? Она никогда не слышала о силе, которая активируется, а затем тут же исчезает… но, с другой стороны, может быть, такие силы и существуют, и они настолько жалки, что никто их не замечает, пока они не иссякнут. Это было бы типично. Она понятия не имела, так или иначе. Она напрягла мышцы… и ничего не произошло. Она просто выглядела так, будто у неё запор, а Потифар начал нервно дёргаться. Тейлор вздохнула и сдалась, неуверенно улыбнувшись кувшину. Темнело. Ей нужно было найти какое-нибудь убежище, может быть, дрова для разведения огня…

Ветер завывал громче, и в нем разносилось что-то вроде волчьего воя. Над головой пронесся вихрь, и в его кривых фигурах виднелись темные силуэты. Темные силуэты, которые падали вниз с тяжелыми ударами. Потифар нервно дергался, поворачиваясь, пытаясь одновременно увидеть всех. Волки были огромными, больше любой собаки, которую она видела раньше. Ощетинившиеся шерстью, пульсирующие мышцами, с челюстями, с которых капала слюна. А их глаза горели голодом.

Она заскулила.

Скелет был медлительным.

Волки — нет.

И их зубы были острыми.

Прим. Автора: Ладно-ладно, это начало нового фанфика, над которым я работаю. Следующие две главы скоро появятся. Извините, что начинаю со сцены в шкафчике, надеюсь, она не затянулась слишком долго — мне нравится объяснять, почему происходят именно такие выходки.

Прим. Переводчика: ну вот как-то так.

Последнее, что помнила Тейлор, — это сжимающиеся челюсти, сдавливающие ей горло и тянущие его. Ощущение было такое, будто напрягаются мышцы, о существовании которых она и не подозревала, доводя их до предела… жаль, что это произошло именно тогда, когда мышцы её горла растягивались, разрывались и вталкивались в глотку голодного волка, спустившегося с неба. Это должен был быть конец. Её золотистые глаза затуманились, мозг замер, она была мертва. Она телепортировалась в какое-то случайное место, может быть, даже в другой мир, и была убита диким животным. Прожила не дольше… может быть, часа, может быть, двух. Трудно сказать. Тьма поглотила всё, и она погрузилась в неё, в каком-то смысле с облегчением. Всё кончено. Последний странный сон перед концом. Она ожидала умереть в том шкафчике, а теперь умерла после часа или двух ужаса и растерянности. То же место назначения, другой путь. Больше никаких тревог. Больше никакой заботы. Просто… покой. Она погрузилась глубже и почувствовала что-то… странное. Что-то каменистое, словно хватающее её. Это было смутное ощущение, ничего конкретного, но оно на мгновение её встревожило. Впрочем, это не имело значения. Его сменило тепло, ощущение замкнутости, чувство принадлежности чему-то совершенно и полностью другому, движению без необходимости думать. Удивительно приятно.

Следующее ощущение — это корни, скользящие друг по другу, тёмные и полные жизни, а затем странными движениями скользящие по коже. Она чуть не нахмурилась. Это было несправедливо, она просто хотела уснуть, она не хотела, чтобы загробная жизнь состояла только из корней и каменистых рук. Корни извивались и шаркали, и она чувствовала, как всё соединяется, мышцы растягиваются так, как не должны. Это было странно приятно, словно погружение в тёплую ванну, где всё наконец-то может расслабиться. Щелчки, смещения, крошечные движения в этом месте, полном корней. Каменистые руки, хлопающие друг о друга — этот звук был знаком. Потифар. Он тоже был здесь? Волки его распороли? Понятия не имею, зачем, ведь брать было нечего — он чувствовался пустым, когда она несла его. Но эти руки вернули ей новые мысли. Побег от скелета. Умывание лица в воде. Падение на землю. Что-то еще, воспоминание, за которое она не могла ухватиться, что-то золотое, от чего весь ее разум изнывал от потери, его мучила сама мысль о том, что он больше никогда не увидит этот оттенок. У тьмы не было дна, не было конца, не было дна озера, где она могла бы устроиться на долгий отдых. Ее глаза горели. Ее золотые глаза горели, словно крошечные рыболовные крючки, вцепившиеся в кожу, вытаскивая ее из тьмы. Она чувствовала приказ ВЕРНУТЬСЯ, даже если не могла понять, откуда он исходит, от кого — или от чего.

Тейлор ахнула, когда ее глаза приоткрылись. Она была жива. У нее было дыхание, она вернулась! И ее окружали корни. Хуже того. Оглядевшись, она увидела, что в корнях обитают и другие существа. Тела медленно сплетались с растительной материей, некоторые из них были поистине древними. Большинство из них были полусформированы и бледны, как молоко. Едва сохранившиеся зубы отчетливо проступали сквозь полупрозрачные губы, а глаза представляли собой лишь крошечные оболочки прежних. Она была погребена среди груды тел. Корни, погребавшие ее, были смесью серых, коричневых и гнилостно-черных оттенков — и по какой-то причине на гнилостно-черных корнях были длинные надрезы, из которых хлестали капли сока, вонявшие смолой и сырой землей. С отчаянным толчком она попыталась выбраться из своей темницы. Она ожидала сопротивления, возможно, что корни сожмут ее и затянут глубже. Это было бы типично, не так ли? Она бы оказалась в ловушке, как эти тела, вероятно, навсегда заточенная злым деревом, потому что, конечно же, она… Тейлор с болезненным стоном упала на твердый каменный пол, и корни за ней сжались, уже заполняя нишу, которую она занимала. Она все еще чувствовала себя немного затуманенной и увидела перед собой двух коренастых серых существ… Потифара.

Она только что вернулась из мертвых, и ее кувшин ждал ее, возбужденно хлопая в ладоши и перепрыгивая с ноги на ногу. Он был самым великолепным существом, которое она видела за весь день, и она крепко обняла его, просто радуясь, что увидела что-то знакомое. Потифар замер… затем с радостью ответил на объятия, похлопав ее по спине. Ой. Почему так больно… о. Она, похоже, была голой. Это было досадно. Когда она попыталась прикрыться, Потифар, кажется, понял ее положение и… засунул руку себе в голову. Восковая печать была снята и лежала неподалеку. А внутри его головы находились некоторые из ее вещей, очки, рюкзак и… мясо. Много мяса. Удивительно много мяса. Теперь, когда она снова ожила , Тейлор задавалась вопросом, как, черт возьми, она здесь оказалась. Она была в какой-то гробнице, но не похожей ни на одну из тех, что она видела раньше. Она была темной, сырой и пахла пылью старых костей (ну, она предположила, что запах исходил от старых костей. Возможно, это немного мрачновато). Но там были огни , хотя и сине-белые языки пламени, которые слишком сильно напоминали ей мерцающий свет в глазах скелета. Что за гробница, если она не ждет посетителей? И, опять же, как она здесь оказалась? Она увидела мясо в голове/теле Потифара и почувствовала, как ее охватило смутное, неприятное подозрение.

«Ты принес меня сюда?»

Отчаянные кивки. Ох. Ощущение, будто её тянут каменные руки… неужели Потифар разорвал её на части, засунул её мясо себе в голову, а затем отнёс в гробницу для воскрешения? Два чувства возникли одновременно. Осознание — она определённо в другом мире. В этом нет никаких сомнений. Паралюди никак не могли бы всё это сделать, мир сошёл бы с ума от одной только мысли о настоящем воскрешении. Другое чувство очень быстро пересилило осознание. Отвращение. Её разорвали на части… и её одежда была пропитана собственной кровью и внутренностями. Рюкзак едва сдерживал пятна, не позволяя им добраться до книг. Глядя на чистые белые страницы, она поняла, что, вероятно, хорошо, что Потифар вернул ей их. Она была в другом мире, и единственное знание, которым она обладала, хранилось в её собственной голове… и в этих книгах. Без них она была бы просто беспомощным подростком в жестоком, враждебном мире. Ну, больше, чем обычно. Она молчаливо пообещала себе никогда их не терять, если это в её силах. Это были единственные вещи из её дома, которые не были полностью уничтожены.

Она оказалась в другом мире. Она путешествовала так, как не смог ни один другой супергерой. И как бы она ни старалась, она не могла вернуться обратно. Потифар видел, как её настроение менялось: от счастья к удивлению, от отвращения к облегчению, к ужасу. И наконец, к печали. Она присела на корточки, едва сумев натянуть на себя окровавленную одежду, и заплакала. Кувшин пытался утешить её, как мог, поглаживая теми же руками, которые растерзали её тело. Тейлор больше никогда не увидит своего отца. Никогда не посетит могилу матери. Что он будет делать без неё? Он и так был достаточно опечален после смерти матери, что будет, когда он узнает, что она исчезла? Что он будет делать до её возвращения? А сможет ли вернуться? Это было настолько далеко за пределами её понимания, что она не представляла, как с этим справиться, она никогда не читала ни о чём подобном. Возможно, другие путешествовали между вселенными, но никто никогда не возвращался. Просто записи в списках пропавших без вести.

И вот она, одна , если не считать живого кувшина. Боже мой. Мысль о том, чтобы встать и покинуть эту могилу, казалась… почти непристойной. Отчаянное желание вернуться домой быстро сменялось всепоглощающим, парализующим отчаянием. Зачем вообще стараться? Она больше не могла умереть , пока Потифар тащил ее обратно. Она выйдет в мир, будет съедена волками, заколота скелетами или раздавлена ​​чем-то, чего она даже представить себе не может. Какой смысл умирать снова и снова, пока Потифар не сможет вернуть ее к жизни? В темноте было тепло. Утешительная, полная противоположность последним нескольким часам. Не было ни мыслей, ни тревог, и отсутствие всех забот опасно притягивало её. Она беспокоилась об отце… и коварный уголок её сознания говорил ей, что если она вернётся к истокам и никогда оттуда не выйдет, ей больше никогда не придётся о нём беспокоиться. Блаженство было всего в шаге от неё. А за каменными дверями простирался жестокий, незнакомый мир. Вокруг, насколько хватало глаз, одни руины… неужели здесь небыло никого живого? Неужели она — единственный оставшийся в живых? Неужели поэтому Потифар привязался к ней?

Она не могла пошевелиться. Она едва отреагировала, когда из другой части комнаты, скрытый от глаз, раздался голос:

«Оставь свои слёзы для живых. У мёртвых нет на них времени».

Тейлор не пошевелилась. О, ура, ещё больше вещей, собирающихся убить её, ещё больше вещей, собирающихся отправить её обратно… о Боже. Голос. Это был голос, говорящий по- английски. Она вскочила на ноги, широко раскрыв глаза, пытаясь найти источник этого чудесного, прекрасного голоса. Каждая деталь была чудесной, это было самое важное, что она когда-либо слышала, и она помнила эти детали с религиозным рвением. Признаться, она, возможно, просто жаждала общения и была глубоко напугана. Никогда не бывает хорошего сочетания. Женский голос, низкий и тихий, с жесткой сердцевиной, которая напомнила ей о некоторых коллегах ее отца, тех, кто служил в армии в те времена, когда армия что-то значила.

«К-кто ты? Где ты? Пожалуйста, я совсем заблудилась, я просто…»

«Ты непокорная душа. Мертвым не нужна речь, как и мне. Твое дело здесь завершено, нет причин задерживаться.»

«Пожалуйста, просто скажи мне, где я».

Может быть, ей не стоило быть такой настойчивой с тем, кого она не видела, кто довольно твердо велел ей уйти, но… ну, смерть была не лучшим вариантом. Она рассеянно размышляла, что произойдет, если она умрет от старости здесь: просто проснется, снова умрет от старости, и так далее, и тому подобное, вечно? Или эта корневая система обращает старение вспять, и если да, то до какой степени? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Голос женщины ответил, на этот раз из другого места, ее тело все еще было невидимым.

«Вы находитесь в катакомбах, хотя название и забыто, и не имеет значения. По обряду погребения Древа Эрд вы вернулись к жизни — факт, за который вы должны благодарить этот Живой Кувшин».

«Погребение Древа Эрд?»

«Найдите себе теогониста, чтобы ответить на эти вопросы, мои обязанности никогда не включали просвещение мирян».

«Хорошо, хорошо, пожалуйста, просто… я не местная, я не знаю, как я здесь оказалась, но…»

Движение. Невидимая фигура двинулась вперед — или, как ей показалось, двинулась. Разбросанные по полу листья зашуршали, по камню слегка постукивали, но это с таким же успехом могло быть случайностью. Тейлор заметила движение только потому, что смотрела в сторону голоса. Если бы женщина молчала, она бы ничего не заметила. Она едва успела перевести дыхание, как жесткая рука в перчатке схватила ее за подбородок и заставила поднять лицо. Невидимая фигура на мгновение появилась в поле зрения, но лишь мельком — темный капюшон, мерцающая вуаль и пара холодных золотых глаз — золотых, как зимний рассвет.

«Голодающая чужеземка, и все же… ваши глаза тронуты благодатью».

В ее голосе слышалось почти удивление. Тейлор попыталась заговорить, но перчатка удерживала ее лицо неподвижно, не давая губам шевелиться. С презрительным фырканьем женщина бросила ее обратно на пол — Тейлор была так напугана, что даже не заметила, как ее подняли на несколько сантиметров. Женщина была высокой. Невидимость вернулась, и она, расхаживая, направилась в другой угол комнаты… предположила Тейлор. Возможно, она все еще была рядом с ней, насколько ей было известно.

"…Что вы имеете в виду?"

"Золото. Хм… даже для невежественной иностранки ваши знания оставляют желать лучшего. Великая Воля дает золото тем, кто следует ее замыслам. Будьте благодарны. Если бы вы были бесцеремонной Запятнанной, вы бы почувствовали больше, чем мою перчатку. И не смогли бы выбраться за пределы корней."

"…Спасибо?"

"Пожалуйста."

Отлично. Первый человек, которого она встречает после прибытия сюда, и она — полная сволочь. И невидимая сволочь, фантастическа, великолепно, поистине восхитительно.

"Так где я? В какой стране?"

Послышался шелест листьев, и Тейлор заподозрила, что женщина села на пол. В её голосе было что-то… сухое . Словно она очень давно не говорила. Как долго она здесь находилась? Может, она какая-то надзирательница для людей, возвращающихся к жизни?

«Район, где построены эти катакомбы, известен как Грозовой Холм. Всё, что находится в тени Древа Эрд, называется Междуземьем».

Древо Эрд. Должно быть, это огромное золотое дерево вдалеке. Хорошо знать. И Грозовой Холм… подходящее название. Там были холмы, и дул ужасный ветер. Невыразительно, но точно. Женщина продолжала, её голос быстро становился скучающим.

«Уходи. И найди дом в другом месте. Это не место для таких, как ты».

Тейлор взорвалась. Она умерла, а эта женщина просто говорила ей уйти, уйти и умереть снова и снова. Нет — она умерла, она столкнулась с возможностью никогда больше не увидеть своего отца, и она хотела ответов. Хорошая ли это идея? Определенно нет. Но женщина не могла сделать ничего такого, чего бы она уже не пережила.⁽¹⁾

«Где? Я не знаю, где что-либо еще, я не знаю, где города, я ничего не знаю».

Женщина молча оценила ее.

«Царит хаос. Правление простирается настолько, насколько может пройти армия, насколько может взмахнуть меч. Хватит ли у тебя сил обеспечить себе безопасность?»

«Конечно, нет, я только что пришла! У меня есть кувшин, рюкзак и ничего… Никого».

«Тогда смирись со смертью».

Пауза, и женщина, казалось, подбирала слова. Явно не привыкла давать конструктивные советы.

«Или… ищи силы. Для себя или в других. Из этого все остальное вытекает».

«Тогда… найди сильных людей и попроси их защитить меня».

Тишина. Ни согласия, ни отрицания. Часть её души сопротивлялась мысли о том, чтобы стать просто слугой чего-то большего, чем она сама. Другая часть помнила ощущение волчьих челюстей на своей шее и режущее чувство ветра на коже. Укрытие, еда, тепло и возможность вернуться домой. Она не могла получить всё это сама, ненадёжно, не рискуя ещё одной смертью. Даже если смерть не была окончательной, мысль о том, чтобы ждать, пока её разорвут на куски и запрут в банке, была не очень приятной. А что, если Потифар окажется в ловушке в яме или что-то в этом роде? Что с ней случится? Нет, лучше избегать смерти, когда это возможно. Её прежняя бравада уступила место прагматизму. Если найдутся люди, которые смогут вернуть её домой, она сделает всё, что они захотят.

«Кто-то владеет Грозовым Холмом, или Замогильм,⁽²⁾ или… как там?»

«Эти земли принадлежали осколконосцу Годрику, правившему из замка Грозовой Завесы. Несколько дней пути строго на запад по прямой. Дорога ведёт отсюда».

«Могу я спросить, что вы здесь делали? Вы охраняете могилы, или…» —

«Мои дела — мои. Ваши дела не вмешиваеться, иначе мой нож возьмет свое».

Воздух затрепетал, и Тейлор представил, как женщина пренебрежительно махнула рукой.

«Уходите. Мое одиночество должно остаться нетронутым. Будьте благодарны, что я не разбила ваш кувшин, когда он вторгся».

«Он довольно прочный».

«Как и я».

Это казалось точным. Женщина не дала понять, что собирается отвечать на что-либо еще, и Тейлор почувствовал, что разговор окончен. Потифар, ковыляя, последовал за ней к двери, проходя мимо места, где, вероятно, сидела неестественно высокая женщина. Возможно. Она могла переехать, могла быть где-то в другом месте, могла идти прямо за Тейлор…Нет, с ней все было в порядке, просто она нервничала. Дверь за ней была каменной, и она со скрипом открылась, когда она нажала на нее, а затем раздался стук, словно активировался какой-то скрытый механизм. Катакомбы за ней были тесными, темными и холодными. Но она видела лестницу, ведущую вверх и наружу, слышала завывание ветра мира — нет, Грозового Холма — за ней. Глубокий вдох. Готовься идти, в своей окровавленной одежде, с тяжелым рюкзаком и своим спутником-кувшином. Однако произошло кое-что, и она повернулась к невидимой женщине.

«Спасибо. Простите, если я была груба раньше. Я просто…»

«Прекратите свои объяснения. Они мне не нужны. Уходи, и не возвращайся вне своего кувшина…»

Смысл был очевиден и тяжело повис в воздухе. Тейлор ушла, лишь раз оглянувшись назад, чтобы увидеть, как каменные двери с грохотом захлопываются. Однако она увидела что-то на их внешней стороне — вмятины прямо у основания. Глубокие, но свежие, как будто кто-то стучал по… хм. Картина сложилась. Она представила, как Потифар снова и снова стучит в дверь, пока женщине, очевидно, не надоест шум, и она не впустит кувшин внутрь, чтобы тот сделал свои дела. Она не была уверена, что это больше говорит о решимости Потифара, или о милосердии женщины, которая не избила его до полусмерти. В любом случае, она наклонилась, чтобы похлопать своего единственного друга в этом месте по его восковой печати. ​​Он тихо урчал, дрожа на своих крошечных ножках. Хм. Что ж, хорошо, что кто-то оценил ее компанию. Несколько ступенек спустя, и они оказались во внешнем мире. Холодный воздух пронизывал ее так же, как и раньше, но теперь… у нее было имя. Даже несколько имен.

Штормовой холм, место, где она умерла. Междуземье, где росло Древо Эрд.

И у нее была цель.

Замок Штормовой Завесы. И Осколконосец Годрик.

«Готов?»

Кувшин энергично кивнул. И они вдвоем отправились в мир за пределами замка, где начинало восходить солнце. Если она найдет Годрика, если она найдет человека, который в идеале сможет обеспечить ей безопасность, еду и тепло… тогда она сможет сосредоточиться на том, чтобы добраться домой, перестать беспокоиться о каждом порыве ветра, который может принести стаю волков, или о каждом темном уголке, где что-то может скрываться. Решительно кивнув, Тейлор повернулась спиной к солнцу и пошла.

Боже, как она надеялась, что солнце и здесь тоже восходит на востоке.

* * *

Она по-прежнему не знала, восходит ли солнце на востоке или на западе, но ноги ужасно болели. Туфли немного помялись от долгого путешествия, плавая в её размокших внутренностях (и от одной мысли об этом ей до сих пор становится плохо), да и для таких поездок они явно не были предназначены. Грунтовая дорога под ногами была плотно утрамбована и явно протоптана сотнями путников за эти годы, но она не видела ни одного другого странника. Только она и Потифар. Ах, да, и завывающие ветры, нельзя было забыть и о них. Пока она шла, она думала о словах женщины — и о том, что всё это значит. Упомянутая ею Великая Воля, казалось, имела отношение к её новым, золотым глазам. Мысль о словах «Великая Воля» (и они звучали как написанные с заглавной буквы) вызывала у неё странное чувство. Своего рода… ностальгия. Это напомнило ей о том непреодолимом желании подняться из мрачного мира, в котором, по-видимому, состояла смерть. Приказ ВЕРНУТЬСЯ. Это было то же самое чувство, что и тогда, когда она увидела, как Древо Эрд все еще маячит на горизонте. Что же такое Великая Воля, какой-то странный бог-король? Или просто бог? Есть ли в этом мире боги? Нет — сосредоточься на настоящем моменте, а не на ужасающей неизвестности.

В этом волнении она упустила из виду довольно простой факт. В этом мире были скелеты. В нем были живые кувшины. В нем были волки, которые передвигались вихрями (и это подпитывало то, что, как она была уверена, станет серией восхитительных повторяющихся кошмаров). Ах да, и она вернулась к жизни. Ах да, и люди говорили по-английски, если только эта женщина не была какой-то безумной эксцентричной особой, говорящей на незнакомых языках. С реальностью здесь определенно что-то не так… но, как ни странно, она принимала большую часть этого без вопросов. Конечно, почему бы и нет подобных странных вещей? Она жила в городе с человеком-драконом, необъяснимыми футуристическими технологиями и нацистами, бросающими вызов законам физики. Честно говоря, она уже довольно привыкла к странным вещам. Ей просто нужно было разорвать одну причинно-следственную связь, ту, которая соединяла «странные события» с «паралюдьми». Вот тут-то и кролась проблема. Потому что, если бы она это сделала, осталась бы какая-то неясная причинно-следственная связь, которая не поддавалась бы объяснению. Странные события связаны с… чем? С аналогами паралюдей в этом мире? Существуют ли в этом мире паралюди, или он функционирует по совершенно другим законам? После смерти и возвращения идея «магии» как правдоподобного объяснения не казалась такой уж нелепой.

В любом случае, она была потеряна во всех смыслах. Она знала, куда ей нужно идти, но понятия не имела, где именно она находится , или где что-либо за пределами замка Штормовой Завесы. И системы, управляющие этим миром, ей совершенно не понятны. Черт возьми,«Годрик, осколконосец» — кто такой носитель осколка? Осколка чего?И снова, что же такое Высшая Воля? Ответов у неё не возникало, ни одного, который она могла бы рационально принять. Идя, она поняла, что изменилась, совсем немного. В катакомбах она чувствовала себя совершенно отчаявшейся. Момент покоя заставил её задуматься, а размышления делали её несчастной. А сейчас? Она была в движении, у неё была цель, и это давало ей сосредоточенность. Смерть, нападение заставляли её подавлять свои эмоции, отправляя страх и сомнения в самые глубины души, где они больше не могли её беспокоить. Конечно, когда она увидела, как коза укатывается от неё, словно странный ёжик, страх перед этим безумным миром немного вернулся… но она подавила его, напомнив себе, что этот мир, вероятно, жесток к любому, кто приближается к нему со страхом. Если она хочет выжить, ей нужно продолжать двигаться к цели, потому что, если она остановится и будет слишком долго думать… в общем, ей нужно быть сильной. В конце концов, до сих пор она сталкивалась только с враждебностью, и единственным живым человеком, которого она встретила, был грубый, невидимый мерзавец, который убил бы её, если бы у неё были глаза не того цвета.

Хм. Если подумать, это может быть даже ближе к дому, чем она думала.

Вид тел укрепил это мнение. Они нависали над дорогой, высокие деревянные столбы, на которых были распяты бледные, корчащиеся люди. Её глаза расширились за всё более запятнанными очками. Распятия. Женщина не лгала — здесь царил хаос. Этих людей повесили, а затем… бросили. Большинство из них были неподвижны, но некоторые продолжали извиваться на столбах, стеная от боли. Они всё ещё были живы. Ей стало плохо. Конечно, она умерла, но… вид этих людей в агонии заставил её испугаться новой возможности. Потифар попытается отвезти её обратно в катакомбы — если там есть другие — чтобы воскресить её. Но что, если её действительно повесили? Она быстро поняла, что здесь есть и худшие альтернативы смерти. Вокруг никого не было, но беглое расследование показало, что столбы слишком толстые, чтобы она могла их повалить без топора. Нет, без бензопилы. Она пробормотала извинение, но людям, похоже, было все равно — тем, кто еще был в сознании. Подождите — кто их туда поставил? Зачем? И они все еще где-то поблизости?

Тейлор тихо сошла с дороги. Пока она видела солнце, она могла двигаться в нужном направлении… на самом деле, дерево Эрд никогда не двигалось, она могла просто ориентироваться по нему. Запад всегда будет легко найти, по крайней мере. Быть захваченной тем, кто это сделал, казалось худшим из возможных вариантов, даже если дорога облегчала путь. Ее продвижение замедлилось, когда она заставила себя пробираться сквозь высокую траву, молясь, чтобы клещи не решили поселиться на ее коже. Потифар следовал за ней без вопросов и жалоб, и через мгновение она позволила ему идти впереди. Его тело придавливало большую часть травы и мелких растений, и идти в ногу с ним все равно было быстрее, чем пробираться сквозь дикую растительность. Солнце продолжало подниматься, наконец, идеально зависнув над головой Тейлор. Со стоном она села на кусок обломков от других руин — и, Боже, их было так много.

Ее ноги горели огнем. У нее определенно появлялись мозоли. И она понятия не имела, сколько еще ей предстоит идти. Женщина сказала, что путь займет несколько дней — короче говоря, больше, чем Тейлор когда-либо проходила пешком в своей жизни, — но это были ее собственные подсчеты. Она была высокой и сильной, вероятно, способной пройти гораздо большее расстояние и быстрее, чем Тейлор. Тейлор была голодна, хотела пить и спать. Она понятия не имела, каково это для настоящих трупов, но смерть пробуждает невероятный аппетит. Потифар тяжело опустился рядом с ней, откинувшись назад и замахав своими крошечными ножками.

«Ты в порядке?»

Часто кивал.

«Ты когда-нибудь был в Грозовой Завесе?»

Пауза… затем неясное покачивание. Что, он был там, но в то же время и нет ? Или он был там очень давно? Он выглядел как старый кувшин, кто знает, сколько лет он прожил… черт возьми, она даже не знала, что означают годы здесь. Он неопределенно жестикулировал, размахивая руками в разные стороны. Понятия не имею. Он резко обернулся, ударил кулаками по земле, затем подпрыгнул и покачал головой так, что это, возможно, означало «смех». Хм. Понятия не имею.

«Спасибо, что вернул меня».

Потифар постучал по восковой печати, затем похлопал её по руке. Послание было ясным: «Если ты снова умрешь, я разорву тебя на части, засуну тебе в голову и верну тебя к жизни!» Это было обнадеживающим и это многое говорило о нынешнем положении дел, отдыхая под полуденным солнцем, укрывшись от ветра, и начала думать о том, как добраться домой — а именно, сможет ли она взять с собой Потифара. Этот малыш спас ей жизнь, и было бы неправильно оставлять его одного. Она погрузилась в размышления о том, как, вся в крови, она бредет через входную дверь, а за ней ковыляет кувшин. Можно ли запихнуть еду внутрь Потифара? Может ли он почувствовать вкус чего-нибудь, положенного ему в голову? Хм. Она зациклилась на этой мысли: одно дело — быть разобранным и запихнутым в кувшин, другое — быть съеденным , как кусок мяса. Что, как она полагала, и происходило в тот момент.

Со вздохом она поднялась, едва чувствуя себя отдохнувшей. Ее мысли стали странными, когда она не шла. Впереди была длинная дорога, и ей нужно было двигаться. Она смело шагнула вперед, готовая встретить любой вызов…

И подавила крик, когда ее нога наткнулась на лежащего человека.

Лежащего человека, который еще дышал.

1) Как же она знала...

Вернуться к тексту

2) просто из ниоткуда узнала, выше упоминания замогилья нет

Вернуться к тексту

Тейлор прикрыла рот рукой, отчаянно пытаясь заглушить свой удивленный крик. Мужчина не реагировал, но все еще дышал. Боже, ей нужно перестать так легко удивляться, если этот парень намеревался причинить ей вред, она не могла быть более очевидной. Она оставалась совершенно неподвижной, надеясь, что он ничего не заметил… ничего. Он был совершенно невменяем. Может, он спал? На самом деле, теперь она внимательно посмотрела на него: на нем была что-то похожее на средневековую накидку, с изображением зверя и дерева на груди. Опять это дерево — на этот раз это не могло быть совпадением, это Дререво Эрд явно имело огромное значение для местных жителей, настолько большое, что они изобразили его на своих доспехах и на своих живых сосудах. А женщина в катакомбах упомянула, что ее вернули к жизни «обрядом погребения Древа Эрд» или чем-то подобным… хм. Ей нужно будет подумать об этом еще, попросить кого-нибудь в здравом уме объяснить про дерево получше. Однако пока мужчина оставался неподвижным. Он выглядел как профессиональный солдат: в полном доспехе, с мечом за поясом, даже с небольшим щитом на руке. Его сюрко выглядело по-европейски, а на лице была металлическая маска, почти восточноазиатского вида — как у самурая. Или кого-то еще, она не очень-то знала об исторических солдатах из других стран.

Хм. Если он был каким-то рыцарем, то кому он служил? Годрику, может быть? Если так — у нее возникли идеи, она могла бы помочь ему, может быть, вернуть его в Грозовую Завесу, а затем использовать его в качестве поручителя. Им пришлось бы предоставить ей убежище, если бы она спасла кого-то из их. Она присела, чтобы лучше рассмотреть его, попытаться найти какие-нибудь раны. Странно. Он выглядел нормально , единственные зазоры в доспехах были сделаны от возраста. Он был совершенно здоров. Но от его дыхания исходил хриплый, пыльный запах, и, глядя сквозь отверстия в маске, она увидела усталые золотистые глаза, которые отказывались фокусироваться на чем-либо. Он был настолько неподвижным, что мог бы быть мертв… и снова ее впечатления были искажены. Он что-то говорил, шептал одни и те же слова снова и снова. Тейлор наклонилась ближе, пытаясь расслышать, что он говорит — инструкции, указания, все, что могло бы ей помочь.

«…Золотой, на кого ты сердишься? Мы были верны, почему ты нас покинул? Даруй нам смерть, о Золотой Порядок, пожалуйста …»

И он повторял это как мантру или молитву. Она снова осмотрела его доспехи. Покрытые пылью, вокруг него начали расти сорняки. Он лежал здесь уже некоторое время. Золотой, Золотой Порядок… еще термины, которые она не понимала. Стиснув зубы, она решила смириться.

«Сэр? Э-э, вы меня слышите?»

«…мы были верны, почему ты нас покинул? Даруй нам…»

Та же мантра. Его взгляд не мог сфокусироваться на ней… этот мужчина выглядел так, будто ему уже ничем не помочь. Она на мгновение задумалась о том, чтобы потащить его за собой, но… нет, это был не вариант. Она бы просто осталась на месте, и волки бы выскочили, чтобы убить их обоих. Если он так долго жил на открытом воздухе, то, вероятно, еë помощь ему и не нужна. Она встала, готовая проигнорировать его и уйти — как те, кого распяли раньше, только менее удачливые, чем она. Ха — менее удачливые, чем она. Забавная мысль. Кто знает, может быть, скоро она станет такой же, как он, измученная смертью за смертью, готовая лечь и принять все, что бы ни случилось. Она была близка к этому в катакомбах. Возможно, ей не нужно много, чтобы дойти до предела. Однако, поднявшись на ноги, она кое-что поняла. Мужчина лежал здесь неопределенное время. На поясе у него висел меч, на ногах были ботинки, настоящие походные ботинки.

Нерешительная рука потянулась к рукояти меча, но мужчина замер, постоянно бормоча отчаянную молитву. «Сейчас самое время», — она мучительно медленно вытащила меч из ножен, слегка поскребшив им, отчего у нее защемило зубы. Никакой реакции. Еще несколько сантиметров, и… все. Мужчина не пытался ее остановить. И теперь у нее был меч. Он был тяжелее, чем она думала, постоянно опускаясь на пол. Но он был острым, и тяжесть придавала ему прочность, что немного успокаивало ее. Отлично, она могла попытаться запугать людей, если они подойдут близко. Щит был слишком плотно прикреплен к его руке, чтобы она могла легко его снять, практически прикован кожаными полосками — словно его заставляли носить его. Учитывая его молитву о смерти, было понятно, почему командиру пришлось заставить его носить оружие. Ей нужно было бы отрезать эти части тела, а случайное ранение казалось быстрым способом разбудить мужчину и снова быть убитой. Нет, это не вариант. Тогда сапоги. Она жестом приказала Потифару встать у его головы, чтобы он оставался на месте и не нападал, пока она не скажет. Если мужчина пошевелится, кувшин может ударить его по голове, и они побегут изо всех сил. Что ж, как можно быстрее, Тейлор определенно придется нести этого малыша.

Сапоги снимались на удивление легко. Несколько ремешков, несколько шнурков, и они легко соскользнули с его ног. Его ноги были… маленькими. На удивление маленькими. Она попыталась разглядеть сквозь маску лицо под ней, и оно было молодым. Он записался в армию сам или был призван против своей воли, затем надел доспехи, которые ему не подходили, его заставили носить щит, а потом бросили в бой, пока он просто не сдался и не лег, ожидая, что его окончательно убьют? Она тихо пробормотала извинение, снимая старые кроссовки и надевая эти гораздо более старые (но гораздо более практичные) ботинки. Мужчина ничего не ответил. И вот так она исчезла, прошагав по траве в ботинках, которые ей подходили лучше, чем солдату. В одно мгновение он скрылся в зарослях, и его молитва исчезла из поля зрения. С таким же успехом его здесь и не было. Она стала идти осторожнее — кто знает, сколько еще таких? Сколько отчаявшихся солдат застряли здесь? И, что, возможно, важнее, сколько здравомыслящих солдат осталось?

Следующие несколько часов прошли без происшествий, она просто шла среди деревьев вдоль дороги, стараясь быть начеку на случай, если кто-то враждебно настроенный ей встретится. Меч свободно висел у нее в руке — и она очень надеялась, что другие люди сочтут его таким же впечатляющим, как и она. Тишина снова сдавливала ее, и несколько замечаний, брошенных в ее сторону Потифаром, не совсем успокаивали это неприятное чувство. Слова солдата давили на нее, как и его состояние — слуга ли он Годрика? Если да, то в какой войне его используют? Он был молод, и это говорило об отчаянной военной операции, где все людские ресурсы были исчерпаны. Женщина в катакомбах сказала, что Годрик правит этими землями, но верна ли ее информация? И какая-то коварная часть ее подсказывала, что люди Годрика развешали эти распятые тела… и, возможно, она станет следующей постоянной жительницей этих земель, если осмелится вторгнуться в Грозовую Завесу. Но какой смысл бежать? У нее не было других направлений, других мест, куда можно было бы пойти, или людей, к которым можно было бы обратиться. Добраться до Грозовой Завесы, посмотреть, что к чему. Если они убивали случайных людей на окровавленных алтарях, может, лучше обернуться и поискать что-нибудь другое? А если нет?

Ну, посмотрим.

Солнце начинало садиться, и ее походка приобрела характерную для измученных людей шаткую неуверенность. Каждый шаг вызывал ощущение, будто кости лодыжек вот-вот выпадут из суставов, пальцы ног онемели, и она представляла, что если снимет сапоги, то обнаружит лишь окровавленную, покрытую волдырями кашу. Хм. Лучше оставить их. И так было достаточно плохо, а мысль о том, чтобы запихнуть окровавленную, покрытую волдырями кашу обратно в сапоги, казалась ей слишком мрачной. Как ни странно, хуже всего были ее ногти. Ветер пронизывал их насквозь, превращая в маленькие ледяные осколки, прижатые к коже. Она бы свернулась калачиком, засунула руки в капюшон толстовки, но… меч. Она замерла, и мысли её прервались. Свет костра. Впереди горел огонь. И вокруг него двигались тени. С тихим хрипом она легла на траву, наблюдая за колыхающимися стеблями. Это могли быть разбойники, или скелеты, или просто безумцы, или группа невидимых женщин, лишённых всякого чувства гостеприимства.

Может быть, не последнее. Она действительно видела этих людей. Её мутные очки затрудняли восприятие, но она всё ещё могла разглядеть шлемы, мечи, щиты… ту же одежду, что и у мужчины в высокой траве раньше. Солдаты. Хм. Она начала ползти ближе, Потифар незаметно следовал за ней. Если бы она могла подслушать их разговоры, возможно, она смогла бы получить какую-нибудь информацию. Это было ужасно волнительно, но, похоже, они не слишком внимательно относились к своим обязанностям часовых — два часовых, стоявшие у пролома в стене из кольев, окружавшей лагерь, опирались на копья, почти не двигаясь. Наверное, пытались поспать, подумала она. Раздавались бормотания — нет, не просто бормотания, а настоящие разговоры. Никаких отчаянных молитв, эти люди разговаривали. Она чуть не расплакалась, и Потифар, казалось, заметил её радость. Он угрюмо скрестил руки, и Тейлор пообещала себе, что… э-э, найдёт способ подкупить его. Новая глазурь⁽¹⁾? Новые внутренности, чтобы засунуть себе внутрь? Хм, об этом подумаем позже.

Она услышала разговор двух солдат: один держал факел, а другой — огромный меч размером с неё за спиной. Факел был первым, кого она услышала.

«…мне это не нравится, вот и всё».

Грустный голос, слегка жалобный, действовал ей на нервы. Мечник ответил более грубым, солидным тоном:

«Сиськи Марики, никому нет дела до того, что нам нравится. Лорд хочет, чтобы мы охраняли дорогу, и мы будем охранять дорогу».

«Холодно».

«А если холодно, значит, холодно. Наберись смелости, парень».

«А как же эти Запятнанные? Что, если кто-нибудь из них нападёт, что мы будем делать?»

«Сражаться с ними, ты, тупица. Что такое один бестактный безумец по сравнению с нами?»

«…Наверное».

Ещё одна информация, которую она пока не хотела пытаться рационализировать. Хотя «сиськи Марики» — это то, что она, вероятно, могла бы воскликнуть, чтобы показать, что она настоящая местная жительница. Хорошо иметь это в виду. Эти люди казались вменяемыми… и она не видела тел на пиках, никаких распятых трупов. В крайнем случае, она могла бы убежать от них как можно быстрее. Лучников не было, и они были привязаны к лагерю, в конце концов.Этот костер был первым признаком тепла, которое она увидела за весь день, и у них была еда, настоящая еда. У нее заурчал живот. Она жестом попросила Потифара остановиться, передала ему меч на хранение… и встала.

«Эй!»

Часовые вскочили по стойке смирно, повернув головы в ее сторону. Золотые глаза сузились за железными масками, и копья были направлены на нее.

«Стой! Кто там!»

Тейлор медленно вышла на свет, подняв руки, выглядя скорее как какая-то грязная беспризорница, чем как опасный враг. Надеюсь.

«Я просто путешествую, не могла бы я немного посидеть у вашего костра?»

Она преувеличенно вздрогнула. Один из часовых подошел, его доспехи громко зазвенели. Копье выгляделл острым. Несколько других солдат с интересом посмотрели на нее… а остальные просто сидели, сгорбившись, у палаток, раскачиваясь взад-вперед или оставаясь совершенно неподвижными. Она широко раскрыла глаза, сняв очки. Солдат остановился, заметив ее золотые глаза. Хорошо, это сработало.

«Что ты делаешь на землях лорда Годрика, девушка?»

Хорошо, они определенно были слугами Годрика. Это означало, что она могла быть более честной.

«Просто… пытаюсь добраться до Грозовой Завесы».

«Зачем?»

Она сглотнула. Даже если ей это не удастся, это казалось хорошим способом завоевать расположение его солдат.

«Чтобы работать на… лорда Годрика».

Пауза… и оба часовых разразились смехом, один из них с громким лязгом хлопнул себя по бронированной ноге. Сдерживая хрипы, они передали ее намерения своим товарищам, которые тоже разразились смехом. Тейлор почувствовала, как краснеет ее лицо. Она сказала что-то не так или глупо? Что именно? И неужели им нужно быть такими грубыми?

«Покажи нам свои руки, девочка!»

Что? Нет — весь лагерь был сосредоточен на ней, отказ, вероятно, разозлит их. А она хотела этого избежать, если это вообще возможно… этот костер выглядел ужасно заманчиво. И еда… Хрустящее мясо, целая жареная свинья, с которой стекал жир, капли жира шипели, ударяясь о огонь внизу… она закатала рукава толстовки, вытянув предплечья в их сторону. Один из часовых напевал.

«Лучше попробуй в другом месте, девочка. Слишком худая для Годрика».

Его спутник покачал головой.

«Нет, но для отпрыска как раз подходящий размер».

«О, тут есть смысл. Ладно, может, ты ему все-таки пригодишься. Хотя… ты уверена?»

Он выглядел почти жалостливым. Чувство тревоги нарастало. Мысль о том, что Потифара нет рядом, становилась все более тревожной — даже если он не мог говорить, было приятно иметь рядом кувшин.

«Почему бы и нет? Мне просто нужна работа, вот и все». Здесь трудно выжить в одиночку».

Ветер завывал, пока она говорила, и на этот раз она была рада этому проклятому шторму. Как раз кстати. Мечник шагнул сквозь солдат, отталкивая их в сторону. Он был выше всех, и его меч вблизи казался еще больше. Он оценил Тейлор.

«Хм. Значит, ты хочешь служить нашему господину? Тогда можешь разделить с нами огонь. Но если ты подумаешь о краже или предательстве нашего доверия… ну, тогда можешь хорошенько рассмотреть Грозовую Завесу с вершины креста».

Под маской расплылась широкая улыбка, и Тейлор сглотнула. Значит, эти люди распинали других… она попыталась успокоиться. Римляне распинали людей, японцы тоже какое-то время пробовали это, если она правильно помнила. Это не значит, что они были кровожадными варварами. Может быть, эти люди распинали только преступников или вражеских солдат. Нехорошо… но терпимо. Боже, она находила солдат, любящих распинать людей на крестах, терпимыми, ее стандарты снижались.

«Хорошо, я буду вести себя хорошо».

«Ради твоего же блага. Возвращайтесь на свои посты, мужчины! Пусть она отъестся для господина!»

Солдаты бесцеремонно разошлись, и она тихонько побрела в лагерь, надеясь, что Потифар останется на расстоянии. Понятия не имею, как они отреагируют на такого живого кувшина, как он, может, назовут её ведьмой и бросят в огонь, на котором готовили свинью. Кстати…

Один из солдат, увидев, что у неё чуть не потекли слюни, хмыкнул и сунул ей в руки деревянную миску. Затем — нож с грубой рукояткой. Она неуверенно улыбнулась.

«Спасибо».

В ответ — лишь хмык, и она увидела, что в его глазах был тот же потускневший, сухой взгляд, что и у не отвечавшего солдата. Уходя, он практически пошатываясь шёл, похоже, совершенно не понимая, куда идёт. Он плюхнулся к другим солдатам, уставившись в траву, и только их дыхание говорило о том, что они ещё живы. На самом деле, оглядевшись… лишь немногие солдаты разговаривали друг с другом, бросая на нее тревожные взгляды. Некоторые были едва живы, опираясь на копья или колья… а другие были в полной коме, отказываясь признавать ее присутствие, бормоча что-то себе под нос. Она могла догадаться — молитвы о смерти, молитвы какому-то «Золотому Порядку» (и не то ли это, что и Великая Воля?). Сколько таких? Может, поэтому мир казался таким… опустошенным? И как сюда вписываются скелеты? Мечник и Факел ушли, часовые игнорировали ее… а свинина хрустела. Она отрезала полоску. Потом еще одну. Потом еще одну. И вскоре у нее была миска, полная блестящего мяса.

Она ела руками, почти не обращая внимания на жир, который скапливался на пальцах и под ногтями.Ей было почти все равно, что еще минуту назад она сжимала меч, лежавший в земле очень долго. Еда была божественной, а кувшин с водой рядом утолял ее мучительную жажду. Кусочек за кусочком, глоток за глотком, она возвращалась к состоянию человека. Прошли минуты, и она опустилась к огню, с испачканными губами, грязными пальцами и совершенно и абсолютно довольным. Вселенная была не так жестока, когда у нее был полный живот мяса. Даже обычные отчаянные мысли о возвращении домой, о том, как ориентироваться в этом странном мире, о ее отце, матери, о ней… ну, они не были такими отчаянными, когда она чувствовала себя так комфортно. Животное удовлетворение от того, что ее накормили и согрели, как правило, затмевало более сложные вещи. Она откинулась назад, прислонившись к мешку с чем-то похожим на картошку, чувствуя себя комфортнее, чем когда-либо с момента прибытия… ну, за исключением послесмертной тьмы, но там не было свинины. И было еще кое-что — свинина. На вкус она была немного странной по сравнению со свининой дома, немного более жесткой, но это была безошибочно свиная. Это крошечное сходство немного успокоило её. Если в этом мире, как и на Земле, могут быть свиньи, значит, там могут быть и здравомыслящие люди. Эта логика показалась ей вполне понятной, когда она наконец-то насытилась.

Другой солдат — Факел, ворчун с гнусавым голосом — подошёл, чтобы взять себе еды и чего-то покрепче воды из закрытой бутылки. Вино, эль, она не могла точно определить… но запах был резкий. Он снял маску, чтобы поесть, и она увидела худое, узкое лицо с тонкой бородой, скрывающей слабый подбородок. Его кожа была странно бумажной, почти как старый пергамент, выцветший от солнца. Морщинистая, но мужчина всё ещё казался молодым. Её на мгновение охватил страх — неужели это судьба тех, кто слишком часто воскресает? Вернётся ли она домой, выглядя как он, парадоксально старая и молодая, с бумажной, морщинистой кожей на молодом теле? Он шмыгнул носом и прищурился.

«Без проблем. Или тебе полагается крест».

«Я ничего не буду готовить, не волнуйтесь».

«Я не волнуюсь. Просто предупреждаю».

Он нервно переминался с ноги на ногу, неаккуратно жуя свинину кончиком ножа. Под таким углом она поняла, что эти солдаты на самом деле довольно высокие и широкоплечие — её отец сказал бы: «Крепкие, как кирпичная стена», если бы думал, что она не слушает. Чем бы их ни кормили, это работало. Она почувствовала желание нарушить молчание, обрадовавшись, что разговаривает с кем-то, кто не невидим и не пытается её убить.

«Так… какой лорд Годрик?»

Губы мужчины — безжизненные и скользкие — изогнулись в жестокую ухмылку.

«Он наш господин. Если хочешь посеять раздор, сделай это с кем-нибудь другим».

«Я не… не… Я здесь новенькая, я просто… хотела узнать, на кого я хочу работать».

«Хм. Если ты так настаиваешь на встрече с ним… обязательно называй его «Годрик Золотой» или «Владыка всего золотого». Не слушай других имен, которые ты мог слышать».

«Какие другие имена?»

Он побледнел.

«Неважно. Забудь, что я это сказал. Просто… называй его «Золотым», если у тебя есть хоть капля здравого смысла. И преклони колени как следует, он ненавидит, когда люди не делают этого достаточно быстро».

«Ты встречался с ним раньше?»

«Он приказал отправить нас сюда, капитан рассказал нам о надлежащем протоколе до своего прибытия. Хорошо, что он это сделал. Он… внушительный».

Его улыбка вернулась, еще более жестокая, чем когда-либо.

«На этом я закончу. Ешь. Остался целый день пути до Грозовой Завесы».

Он слегка хихикнул по-девичьи, и Тейлор неловко заерзал.

«Кстати, что это за волки? Они всегда с неба появляются?»

«В общем-то, да. Проклятие последнего Короля Бури, как говорят крепостные. Но мы используем отпугиватель зверей. Он сдерживает волчьи ветры».

Он неопределенно указал на стопку факелов и бочку с какой-то темной жидкостью. В голове у нее роились идеи, но Факел уже собирался уходить. Короли Бури, проклятия, крепостные, отпугиватель зверей… если бы она смогла раздобыть что-нибудь из этого, она бы чувствовала себя намного безопаснее. Черт, факел был бы даже приятным дополнением. Но украсть их она точно не собиралась… может быть, утром она вежливо попросит. Они поделились с ней огнем и едой, может быть, поделятся и этим отпугивателем зверей. Удивительно было услышать, что существуют «крепостные» — феодальное общество, значит, с рыцарями, лордами, королями… или, может быть, это просто их термин.

Кстати, до нее только начинало доходить, что все говорят по-английски. И английский был понятным, а не какая-то мешанина из сердитых согласных, как в древнеанглийском, или невнятная мешанина, звучащая так, будто у тебя во рту вата, как в среднеанглийском⁽²⁾. Это вызывало… вопросы. Часть её мыслей была о случайных людях, которых через порталы забрасывают в этот мир, а затем каким-то образом заново создают средневековую Европу. Нет, это было слишком глупо. Или нет? В любом случае, в этом мире и так достаточно всякой ерунды со скелетами, невидимыми женщинами и «волчьими ветрами». То, что они говорили по-английски, было, честно говоря, одним из наименее удивительных событий до сих пор. Она откинулась назад, устраиваясь поудобнее… и почувствовала, как закрываются веки. Ночь тянулась, и она обнаружила, что засыпает. Впервые с момента прибытия она уснула. В каком-то смысле это было окончательно — как будто она посвятила себя этому миру, доверяя тому, что он всё ещё будет существовать, когда она проснётся. Принимая…На подсознательном и всеобъемлющем уровне она поняла, что всё это реально. Тьма поглотила её прежде, чем она успела как следует об этом подумать.

* * *

Её сны были странными. На мгновение ей показалось, что она вернулась домой, чувство приятной ностальгии захлестнуло её… но золотой свет очень быстро развеял это ощущение. Она стояла перед Древом, золотая кора которого тянулась далеко в небо, выше любого небоскрёба, который она когда-либо видела. Но вместо того, чтобы чувствовать ужас… она чувствовала себя в безопасности. Она была у корня мира, и он был стабилен. Всё остальное пребывало в хаосе, но Древо останется неподвижным до конца времён — она понимала это на инстинктивном уровне. Какое-то время это был хороший сон. Она устроилась в корнях, вспоминая ощущение объятий корней в катакомбах, и золотой свет нежно окутывал её, укачивая и погружая в глубокий сон… но что-то было не так. Воздух наполнился запахом. Гниль, пыль и другие, неопределённые запахи, которые, тем не менее, напоминали ей о могиле. Под ней распространилось ощущение влажности, и она приоткрыла глаза, чтобы увидеть, что происходит.

Чёрная материя. Черная, гнилостная масса, пенящаяся из земли, сопровождаемая тонкими черными корнями, начала захватывать и душить корни Дерева Эрд, проникая и разлагая все на своем пути. Тейлор вскочила на ноги, отскочив от разложения… и его стало еще больше: крошечные извивающиеся белые черви плавали в растущей опухолевой массе. На поверхности показались мутные глаза, расфокусированные и слепые, но тем не менее присутствующие там, где их не должно быть. Дерево Эрд застонало от боли, звук был похож на падение целого леса, и его ветви задрожали в агонии. От этого звука у нее подскочило сердце: что-то столь прекрасное может быть осквернено этой распространяющейся заразой. Кто-то должен был очистить ее, сжечь полностью.

Гниение распространилось, и за ним последовали другие вещи. Красная плесень, которая распространялась и разъедала, шепча на ходу, образуя крошечных ржаво-красных бабочек, летающих жуткими узорами. Еще одна зараза. Древо Эрд рычало, когда багряная гниль распространялась всё выше и выше, посмеиваясь при этом. На золотых корнях появлялись раны, и из них вырывалась кипящая кровь, наполненная скверной, которая пускала корни и сама по себе источала огненную кровь. Солнце за Древом Эрд затмевала восходящая луна, отчаянно холодная и одинокая. Воздух наполняли шипение змей и бурление магмы. И… что-то ещё. Что-то жёлтое, потрескивающее и шипящее, шепчущее о растворении и искоренении всего, что разделяло и отличало. Хаос, первобытный, дикий и, прежде всего, голодный. Её глаза жаждали увидеть это. Древо Эрд стояло крепко, но нижние ветви постепенно поглощались всей этой скверной, распространяющейся из тёмной земли. Оно могло сопротивляться почти всему, но всему ли? Даже могущество Древа Эрд имело пределы.

Слезы подступили к глазам, когда она почувствовала огромную руку на своем плече. Она вздрогнула и посмотрела. То, что было перед ней, было разбито, словно треснувшая слоновая кость, а внутри трещин клубился бесформенный черный туман… и в нем — осколки чего-то золотого, чего-то невероятно прекрасного. И несмотря на всю эту красоту, тот факт, что оно было разбито, наполнил ее неописуемой печалью. Каменные губы зашевелились, словно собираясь что-то сказать, но слов не последовало… только намерение, непреодолимая команда , которая пробилась в самые потаенные уголки ее разума, нет, ее души .

ОЧИСТИТЬ⁽³⁾

* * *

Тейлор ахнула, проснувшись. Воспоминания о сне уже немного тускнели, но преобладающие мотивы оставались — испорченное совершенство, совершенство, нуждающееся в очищении. Другие солдаты вокруг неё дрожали, спящие отчаянно бормотали себе под нос. Она наклонилась ближе… и отшатнулась. Они говорили о кипящей крови, чёрной и алой гнили, змее, свернувшейся в центре земли… неужели им снился один и тот же сон? Возможно ли это? Она вздрогнула — этот мир показался ей более гостеприимным, хотя бы на мгновение. И вот так, её комфорт исчез. Отлично. Видимо, в Междуземье ничего не может быть приятным. Она проворчала, пытаясь снова устроиться, отчаянно желая ещё немного поспать. Но бормотание непрекращалось, и сон был слишком тревожным, чтобы она захотела вернуться на его территорию.

Хорошо, что она так колебалась.

Потому что она услышала что-то, что спящие солдаты проигнорировали, что полукоматозные часовые почти не заметили. Стук копыт по грунтовой дороге, ворчание человека в седле. Кто-то приближался. И когда часовые выпрямились, их копья медленно поворачивались навстречу незваному гостю… стук копыт усилился. Приближавшийся человек явно был недружелюбен, Тейлор чувствовала это всем своим существом. Она бросилась прочь от костра, в темноту. Она едва слышала, как к ней бежали короткие ноги, когда она подошла к краю лагеря, и Потифар бросился к ней, сжимая меч в своих каменных руках. Ходячий кувшин никогда не был так желанным, и она схватила его, бежав к кустам. Если она ошибалась, значит, ошибалась. Если же она была права… ей хотелось спрятаться. Солдаты вскрикнули от удивления, когда незваный гость прорвался сквозь ряды часовых, и она смутно слышала, как обнажаются мечи и раздается одиночный крик:

«Запятнаный!»

Следующий крик, рассекший ночь, раздался от женщины, которую она никогда раньше не слышала, — она кричала громче, чем положено.

«Меня зовут Нефели Лукс! Воительница!»

Две ноги рухнули на землю.

«По воле моего отца и моих предков!»

В воздух взметнулся топор.

«Погибни!»

1) Глазурь — это стеклообразное покрытие, которое наносится на поверхность изделия и после обжига создаёт гладкую, блестящую или матовую текстуру.

Вернуться к тексту

2) Среднеанглийский язык (Middle English) — термин, который означает язык, на котором говорили в средневековой Англии (а также, наряду с местными языками, в Шотландии и Ирландии) в XI—XV веках от нормандского завоевания до принятия стандарта королевской канцелярии (1470).

Вернуться к тексту

3) Квест получен

Вернуться к тексту

Тейлор нырнула в высокую траву и замерла совершенно неподвижно. Ее взгляд был прикован к тому, что она видела перед собой: силуэты солдат и этой «Запятнаной» — Нефели Лукс, как она сказала, ее звали, — вырисовывались на фоне потрескивающего пламени. Сгорбившиеся мужчины поднялись на ноги, нерешительно вынимая мечи. Запятнаная одним плавным движением спрыгнула с коня, с оглушительным грохотом уперевшись ногами в землю . Она была огромной , определенно крупнее Тейлор, и буквально кишела мускулами. Она взмахнула двумя огромными топорами, по одному в каждой руке, и огонь осветил дикую ухмылку, рассекающую ее лицо. Казалось, на ней были какие-то меха, и Тейлор могла предположить, что варвар в мехах не сможет противостоять целому лагерю обученных солдат, даже полусонных. Мечник, как казалось, главный в лагере, выхватил свой огромный меч с яростным ревом.

«Ещё один урок, значит? Ты никогда не сдашься?»

В конце его голос стал странно умоляющим, и она услышала тот же тон абсолютной усталости, что и у более вялых солдат. Нефели выкрикнула насмешливый ответ, в её голосе слышался радостный прилив адреналина.

«Что, нехвает смелости? Ну же, служи недостойному хозяину при жизни, хотя бы обеспечь себе достойную смерть!»

Оскорбление затихло в бессмысленном, страстном рёве, разнесшемся по всему лагерю… и каким-то образом этот рёв чуть не заставил Тейлор упасть на землю, словно на неё внезапно обрушился тяжёлый груз. Потифар немного пошатнулся, размахивая руками, пытаясь удержаться на ногах, и Тейлор тут же обняла его — совсем рядом стоял безумный варвар, и меньше всего Тейлор хотелось, чтобы её единственный друг (?) был разбит вдребезги случайным взмахом одного из этих огромных топоров. Она предположила, что у Запятнаной не будет ни единого шанса против целого лагеря солдат.

Она ошиблась.

Нефели была словно вихрь ярости, её топоры легко вращались в воздухе. Мечи летели в её сторону, и она уворачивалась, двигаясь, словно какой-то сверхчеловек. Всё, что она делала, выглядело отработанным, словно она повторяла это снова и снова. Мечник бросился вперёд, чтобы пронзить её, и она плавно увернулась с презрительной лёгкостью. Один топор сбил его с курса, заставив споткнуться и изо всех сил пытаться восстановить равновесие. Другим топором она небрежно обезглавила солдата, который всё ещё пытался вытащить свой меч из почти заржавевших ножен. Ладно, это была удача, но остальные… нет. Факел замахнулся на неё, но его удар был слишком широким, слишком предсказуемым, слишком медленным. Она резко развернулась и практически разрубила его пополам. Это было невозможно — должно быть, она чудовищно сильна… нет. Возможно, люди просто такие в этом безумном мире. И разве это не ужасная мысль? Лагерь уже занял боевые позиции, неуклонно двигаясь, чтобы окружить её. Ладно, у них были неплохие идеи — поднять щиты, сдерживать её движения, тыкать в неё копьями и мечами, не оставляя ей ни единого шанса. Однако они допустили одну ошибку. Они позволили ей стоять слишком близко к огню.

Запятнаная провела топором по раскалённому огню, разбрасывая горящие поленья по траве. Траве, которая высохла за бесчисленные часы, пока горел огонь. Пламя вырывалось наружу, тлеющие угли разлетались, ветер раздувал всё выше и ярче. Круг щитов раскололся, когда их ноги начали обжигаться… и вот она, её шанс. Нефели ворвалась в центр круга, пиная, рубя, ревя, делая все возможное, чтобы посеять как можно больше хаоса. Солдаты делали все, что могли… но было очевидно, что они тренировались против стандартных подразделений, толкания пик, сталкивания щитов, сплоченных строев с генералами, стоящими позади. Против кого-то подвижного и не желающего стоять на месте, они были неповоротливы и чаще мешали друг другу. Нефели безжалостно воспользовалась неразберихой — зачем уклоняться от удара меча, когда она может толкнуть другого солдата на его путь, заставляя их пытаться распутаться. Огонь не позволял восстановить кольцо щитов, и секунда за секундой земля все больше и больше пропитывалась горячей темной кровью.

Им это удавалось один или два раза. Тейлор увидела, как на ее стороне появилась линия, когда одному солдату повезло, увидела, как потекла кровь… меньше, чем должно было быть, но попадание есть попадание. Направленный в её сторону факел слегка обжёг ей кожу. Порез здесь, ожог там… ничто её не смутило. Она стиснула зубы и продолжала сражаться. Им несколько раз повезёт, но в конце концов? Раны накапливались медленнее, чем она их убивала. Мерцающее пламя отбрасывало рубиново-красные блики в бурлящем озере грязи и крови, грязи, которая с огромной благодарностью принимала брошенных в неё солдат. Прошло всего несколько минут, а лагерь уже сократился до нескольких солдат и Мечника, тяжело дышащих и стоявших лицом к лицу с Нефели. На их лицах мелькнула надежда — они немного ранили её, и, поскольку вокруг не было столько людей, у них появилось место для маневра. Из нескольких неглубоких ран Нефели капала кровь… но это всё ещё могло ослабить её, верно? Всё ещё достаточно замедлить?

Она небрежно достала из-за пояса фляжку и сделала небольшой глоток. Через несколько секунд её раны затянулись. Она скрестила топоры, и в результате разразился сноп искр, после чего она осталась цела как мир. Кратковременная надежда умерла мучительной, кровавой смертью. Как и солдаты. Мечнику отрубили руку, а его крики заглушил жестокий порез на горле. Меч, размером больше всего тела Тейлора, утонул в грязи, и его хозяин последовал за ним. У остальных солдат не было ни единого шанса: некоторые отступали, съёживаясь от натиска Нефели, другие пытались скрыться в ночи… те, у кого хватало на это смелости. Те, у кого были усталые золотые глаза, кто не понимал окружающего мира, неустанно бросались в атаку, произнося жалкие молитвы. Но всё это не имело значения. Варварша была совершенно безжалостна, и её мастерство превосходило их во всех отношениях. Звуки конфликта затихли… и остались лишь тяжёлое дыхание и шаги, удаляющиеся от лагеря.

Тейлор съежилась в траве, крепко сжимая Потифара. Запятнаная шла тяжело, без особой осторожности. Её топоры волочились по земле, оставляя за собой глубокие, дикие борозды. Она вышла из лагеря и огляделась, на её лице мелькнуло смутное подозрение. Она шмыгнула носом. На секунду Тейлор испугалась, что её найдут, что её вторая смерть будет от рук этого чудовища. Она подошла ближе к укрытию Тейлор. Боже, она была огромна , её мышцы пульсировали от жизненной силы после этой битвы. На самом деле… с её телом что-то было не так. От него исходило что-то золотое, тонкие нити, ведущие обратно в лагерь, соединяясь с каждым из тел. Они были похожи на крошечные артерии, перекачивающие золотую кровь в её тело на расстояние. С каждым толчком, с каждой светящейся частичкой, проникающей в её тело, она казалась больше, сильнее каким-то образом. О Боже. Она стала сильнее, убивая людей. Безумная варварша становиться сильнее, убивая людей.

Эта ужасающая мысль пронеслась в ее голове, когда варварша приблизилась ближе, чем когда-либо… но, презрительно фыркнув, она повернулась и ушла, видимо, не заметив своего укрытия. Тейлор не смел вздохнуть с облегчением. Варварша вернулась, небрежно осмотрела тела, затем вскочила на лошадь и уехала. Только когда звук копыт затих вдали, Тейлор осмелилась вздохнуть, осмелилась отпустить Потифара из ее хватки. Она дрожала от холода, но не могла заставить себя вернуться к огню и столкнуться с лежащими вокруг него телами. Она знала, что ей нужно двигаться дальше — Запятнанная могла вернуться, она могла… Боже, теперь, когда она подумала об этом, она поняла, почему та женщина в катакомбах была готова убить ее, если она была Запятнанной. Собрав все кусочки пазла, эта женщина должна была бы показаться безумной. Опасный кейп дома. Сильный, быстрый, способный становиться ещё сильнее, убивая людей, бесконечно воскресающий… если уж на то пошло, он немного напоминал ей Мясника. Никакой борьбы. Только затягивание, отвлечение и, будем надеяться, однажды заключение в тюрьму. Черт возьми, это было потрясающе. Она оказалась не просто во враждебном инопланетном мире, а во враждебном инопланетном мире, где бегали бессмертные Терминаторы, сражаясь со всем, что двигалось.

Куда делась вся её удача? Исчерпала ли она её в детстве? Был ли момент, когда на неё могла вылиться цистерна с медленно действующей кислотой, но этого не произошло? Потому что она явно растратила весь свой запас удачи и теперь пожинает свою восхитительную награду. Или же она вот-вот станет самым удачливым человеком на свете. Если — когда — она вернется домой, она, вероятно, поедет в Вегас, чтобы посмотреть, сможет ли она извлечь из этого опыта что-нибудь хорошее. У неё на мгновение возник образ, как она засовывает долларовые купюры в Потифара, она улыбнулась и поняла, что ужас немного вывел её из себя. Часть её тут же пыталась придумать, как выжить в очередной встрече с Запятнаным — солдаты были компетентны, но слишком медлительны, явно обучены сражаться с такими же солдатами, как они. Против вихря мобильности и мастерства, как у Нефели Лукс, у них не было ни единого шанса. Ей нужно было двигаться дальше. Если укреплённые лагеря бесполезны, ей нужно будет продвинуться к замку Грозовой Завесы. Может быть, у них есть правильные методы борьбы с этими… тварями. И, размышляя об этом, она вспомнила этот варварский рёв, искры, летящие от скрежета топоров, дикую ухмылку на её лице…

С кряхтением она поднялась. Чем дольше она будет оставаться на одном месте, тем быстрее будет сходить с ума. Двигаться дальше. Не оглядываться назад. Сосредоточиться на выживании, потому что если она этого не сделает, то сойдёт с ума. Она вошла в лагерь, пытаясь игнорировать тела, но потерпела полное фиаско. Было странно видеть их в таком состоянии, вся эта пугающая сила и размеры исчезли в никуда. Некоторые выглядели умиротворенными, другие — разгневанными. Все они выглядели мертвыми. Как они оживут, подумала она, — встанут ли они в конце концов, или что-то придет и унесет их в катакомбы? Или земля поглотит их целиком, обрекая на гибель? Видя, как грязь засасывает их тела, она почти подумала, что последний вариант может быть верным.

Лучше об этом не думать. Просто двигаться дальше. Ее меч нес Потифар, рюкзак все еще висел у нее за спиной… что еще ей нужно? Еда, конечно. Свинья была бесполезна, часть ее обгорела, упав в огонь, другие части испорчены грязью. Вода… бурдюки, висящие на поясах мертвецов. Она схватила один, отстегнула его и тихо извинилась перед солдатом. Дальнейшие поиски принесли несколько паек — сухие сухари, вяленое мясо, обычная походная еда. Не совсем ее любимое, но выбирать не приходится. Что еще, что еще… отпугиватель зверей. Как бы это ни было жутко, тот факт, что эти люди мертвы, немного облегчил ей жизнь. Факелы можно было спрятать в сумку, и она наполнила еще один бурдюк таким количеством отпугивателя зверей, какое только осмелилась. Оно было черным и отвратительно пахло — она старалась не думать о том, из чего оно сделано. За считанные минуты она была снабжена всем необходимым на несколько дней. Её руки дрожали всё это время, но если она смотрела прямо перед собой, избегая холодных, стеклянных глаз трупов в грязи, то почти могла продолжать путь.

Только когда она с чувством окончательности застегнула рюкзак, реальность её положения снова обрушилась на неё, когда случайный взгляд увидел груду грязных трупов, лежащих неподвижно и холодно, совершенно безжизненных. Даже если они когда-нибудь оживут… это всё равно было больше смерти, чем она когда-либо видела. Стоит ли ей почтить их память? Попытаться ли ей позаботиться о телах или просто уйти, делая всё возможное, чтобы выжить любой ценой? Этот вопрос тяжело давил на неё, и… она бросилась бить Потифара, который пытался запихнуть в своё пустое тело часть изувеченных останков Мечника.

«Нет! Нельзя осквернять мёртвых!»

Кувшин посмотрел на неё с чем-то вроде недоверия. Удивительно, учитывая, что у него не было лица. Прошло мгновение, прежде чем Тейлор понял причину.

«Ладно, я исключение. Но не запихивайте туда других людей. Это… просто не надо».

Потифар жестом указал на тело, затем на его внутренности, повторил это несколько раз, а затем обнял его, словно изображая толстого человека. Подождите — черт возьми…

« Ты становишься сильнее, чем больше людей съедаешь?»

Взволнованный кивок.

«Нет! Мы этого делать не будем! Вы не будете есть мертвых. Кроме меня».

Кувшин угрюмо пнул ногами и снова накрыл голову восковой печатью. Отлично. А кто-нибудь здесь был? В этом мире кто-то кто не становился сильнее, убивая людей? Она двинулась в темноту, оставив позади горящий лагерь. Каким бы мрачным он ни был… она начала к этому привыкать. Постоянное нахождение в опасности, постоянные убийства действительно заставляли взглянуть на вещи под другим углом. Они снова поднимутся, предполагала она. И ей нужно было двигаться дальше. Насколько ей было известно, если она умрет здесь, Потифару придется оттащить ее обратно в эти катакомбы, и весь путь начнется заново. Она не была уверена, куда делась Запятнаная, звук копыт был неразборчивым, но она все равно держалась за заросли у обочины дороги, цепляясь за деревья, чтобы укрыться от ветра и любых любопытных взглядов… или блестящих топоров. Идя, она начала представлять, почему этот мир так… разрушен , почему она не видела ни одного действующего поселения, только руины и единственный военный лагерь. Может быть, это Запятнаные начали все это. Как только люди начнут становиться сильнее, убивая, порядок быстро рухнет. Возможно, те люди на крестах тоже были запятнаными, и обездвиживание их было единственным решением их угрозы.

Во всяком случае, она почувствовала небольшой всплеск оптимизма по поводу будущего. Она направлялась к Годрику, лорду этих земель. Не к какому-то странствующему варвару, не к безумному запятнаному, а к подлинной фигуре власти. Внушительной фигуре, по словам Факела, но именно такой нужно быть, чтобы выжить в таком мире. Она представляла себе высокого лорда, изо всех сил старающегося сохранить мир, обеспечивающего убежище от бродячих стай запятнаных. Конечно, это были лишь предположения… но образ женщины-воительницы, силуэт которой вырисовывался на фоне пламени, становясь все больше с каждым убитым ею мужчиной, навсегда запечатлелся в ее памяти. Казалось, это идеальное воплощение этого ужасного места. Ее усталость исчезла, сменившись абсолютной решимостью. Ей нужно было добраться до безопасного места, прежде чем ее найдет запятнаный или какой-нибудь другой ужас. Ночь сгущалась, солнце начинало выглядывать из-за горизонта… а она продолжала идти, доверяя тому, что Древо Эрд правильно указывает ей путь, отмечая запад как можно яснее. Потифар плелся за ней, края его шерсти все еще были слегка красными от того, что он играл с внутренностями.

* * *

Прошли часы. Недостаток выносливости она с лихвой компенсировала силой воли. Она собиралась выжить , и ничто не могло остановить её в достижении этой цели. Благодаря еде, воде и отдыху её продвижение значительно ускорилось. Конечности её были бодрыми, шаги лёгкими, и она двигалась с хорошей скоростью. По крайней мере, так она считала. Ей действительно казалось , что она движется быстро — Потифар с трудом успевал за ней, и это говорило о чём-то хорошем. Солнце взошло, и ветер завывал сильнее, чем когда-либо… к счастью, он завывал навстречу , немного замедляя её шаг, а не представляя собой непреодолимую преграду. Было бы лучше, если бы он подталкивал её вперёд, но она была готова радоваться маленьким победам. Время от времени она поднимала взгляд и видела «волчьи ветры», как их описывал Факел. Это были небольшие, плотные воздушные карманы, окутанные полосами влаги, а внутри находились стаи волков, как минимум три, максимум семь или восемь волков. На высоте они казались крошечными, но Тейлор прекрасно знала, насколько крупными и могущественными они могут быть. Средство отпугивания зверей было… хитрым, но она думала, что нашла способ его использовать. Факел освещал её, когда она шла в ночи, а распыление средства отпугивания окрашивало его в интересный цвет и источало невероятно сильный запах, даже сильнее, чем от бочки. С этим она чувствовала себя в некоторой безопасности… и действительно, волчьи ветры держались на расстоянии, избегая запаха её всё ещё горящего факела.

Во время редких перерывов, когда ноги уставали и ей приходилось отдыхать или падать, она открывала рюкзак и читала то, что могла, из учебников. Это было… странно, честно говоря. Это были последние настоящие, физические остатки Земли Бет с ней. Её одежда почти не имела значения — всё, что у неё было, это воспоминания в её черепе и слова на этих страницах. Ещё одна катастрофа, и она очень быстро потеряет последнее. Каждое слово становилось наполненным смыслом, каждая диаграмма — жизненно важной. Хм. Возможно, если бы ей чаще приходилось оказываться в ситуациях, угрожающих жизни, она бы эффективнее справлялась с подготовкой к экзаменам. Она никогда не отдыхала долго, только до тех пор, пока конечности не чувствовали себя готовыми продержаться еще немного.

Она не могла точно сказать, сколько времени прошло, когда она впервые увидела Громовую Завесу. Он возвышался над ней, расположенный на вершине крутого холма. Вокруг него завывала буря, серые грозные облака образовывали зловещую пелену, нависающую над многочисленными башнями. Это был незнакомый ей стиль. Конечно, он был угловатым, имел стены, центральную башню, весь стандартный набор атрибутов замка. Но детали были чужды — то, как изящно были высечены зубцы и стрелы, выделенные золотом, которое сияло даже с этого расстояния, темный материал, из которого он был построен, масштаб. Опять же, в этом мире всё строят слишком уж грандиозно: сначала Древо Эрд, теперь этот замок. Это становилось всё более тревожным: этот замок, построенный на вершине скалы, отрезанной от остального мира узким мостом, был больше большинства зданий, которые она видела за всю свою жизнь. Не то чтобы она видела много огромных зданий, но всё же. Грозовая Завеса был огромен по любым меркам. И он становился ещё больше по мере приближения.

Её внимание также привлёк «акведук», который она заметила, прибыв в Междуземье. Вблизи она увидела, что это вовсе не акведук. Это был мост, по которому двигались крошечные фигурки. Правда, сломанный мост… а в конце возвышалась башня, ещё больше, чем Грозовая Завеса — это уже просто смешно, как они могли это построить, они же всё ещё используют мечи, в конце концов! Как так получилось, что в её родном доме, за плечами которого столетия технологических инноваций и опыта, до сих пор гниют ступеньки на крыльце и стоит отвратительный кондиционер, в то время как эти люди, сражавшиеся мечами и имевшие дело с бессмертными психопатами, могут построить… это ? Фу. Это её раздражало, и она наслаждалась этим чувством. Это оказалось вполне достаточным отвлечением от всего остального. Замок приближался, и она остановилась. Вместо этого она побежала. Было интересно бежать в ботинках вместо кроссовок, но она считала, что неплохо справляется. К черту экономию энергии, у неё была цель. И она была уже близко. Она даже вышла из зарослей на дорогу, наслаждаясь ощущением настоящей дороги под ногами, без корней, которые можно запутать, и веток, которые можно поцарапать.

Единственное, что могло её остановить, — это гигантский психопат на коне.

Фигура, которая вышла ей навстречу, обладала некоторыми из этих качеств. Он был очень большим. У него был конь. Он также обладал угрожающим видом и мечом. Так что всё могло очень быстро пойти не так. Изогнутый меч поднялся, был направлен на неё, и Тейлор замерла. Это был конец. Она совершила глупую ошибку на самом последнем препятствии, и теперь её за это жестоко убьют. Ура. Не терпелось вернуться сюда из катакомб, может быть, на этот раз невидимая женщина действительно её убьёт. Меч оставался неподвижным, и она не сводила глаза, глядя на него. Мужчина некоторое время изучал её, вероятно, оценивая лучший способ убить. И тут из глубины странного чешуйчатого шлема раздался резкий голос:

«Двигайся!»

Наконец, ноги подчинились, и она снова бросилась к обочине дороги. Всадник что-то проворчал, что-то про «глупых простолюдинов, бегающих, как будто они здесь хозяева». Она смотрела на него, когда он уезжал. Его одежда отличалась от всего, что она видела раньше в Штормовом Холме, как и его акцент. Иностранец? Как она? Нет, не совсем похож на нее, он не выглядел как полумертвая крыса, бредущая к замку, который мог бы ей помочь. Ее внимание быстро отвлекло то, что произошло дальше. Карета, больше некоторых автобусов, которые она видела, тянулась не лошадьми, а парой огромных… существ. У нее не было слов, чтобы описать их. Серые, огромные, смутно похожие на людей, но определенно не люди. В груди была огромная дыра, вмятина там, где должны быть все внутренние органы, и сквозь нее была пронзена железная цепь, соединяющая их с каретой. Мертвые, черные глаза смотрели из пустых глазниц, глубоко вдавленных в их изуродованные лица, а седые пряди шелестели на сильном ветру. Она широко раскрытыми глазами смотрела, как великаны тащили карету вперед, не удостоив ее ни единого взгляда. Позади них шли еще несколько всадников и целая толпа… ну, она думала, что это люди. Она не могла быть уверена. Их плоть по консистенции напоминала старую бумагу, золото в глазах потускнело почти до серого цвета, а одежда обычно состояла лишь из лохмотьев. Они ковыляли за каретой, больше людей, чем она когда-либо видела в одном месте в этом мире. Никто из них не осмеливался взглянуть на нее, и они постоянно бормотали мрачные молитвы, моля о смерти, возвращении Высшей Воли (что бы это ни было) и… хм. Это было что-то новое. Молитвы к фигурам, о которых она никогда не слышала. «Марика» упоминалась с любовью, «Годфри» — с гордостью, «Годвин» — с отчаянной печалью… а один из них скрежетал зубами и снова и снова проклиная «Шабрири».

Она понятия не имела, что всё это значит. Скорее, она просто радовалась, что люди её игнорируют. Казалось, единственными по-настоящему здравомыслящими людьми в этой небольшой процессии были всадники, которые бросали на неё настороженные взгляды, когда она стояла на обочине дороги. Ладно. Она бы не доверила одинокому незнакомцу, особенно когда вокруг бегает Запятнаная. И всё же… она чувствовала необходимость что-то сказать. Если она позволит группе здравомыслящих людей пройти мимо, не сказав ни слова, ей будет очень стыдно. Она жаждала разговора с солдатами, с женщиной в катакомбах… а тут появились более рациональные люди. Эй, может быть, эти не умрут насильственной смертью или не будут угрожать ей убийством. Они всего лишь сказали ей «отойти!». до сих пор это было на удивление разумно в общей картине вещей. Она окликнула одного из всадников:

«Эй, извините, можно спросить, куда вы идёте?»

Всадник остановился перед ней. Он был… крупным. Крупнее всех, кого она видела до сих пор, чуть выше Нефели. Его изогнутый меч свободно висел в одной руке, и она была уверена, что он умеет им пользоваться. Он смотрел на нее, изучая сначала ее глаза, затем меч, затем кувшин. К какому бы выводу он ни пришел, это не было «эта девушка представляет непосредственную угрозу, которую я должен привязать к коню и тащить следующие несколько миль».

«Почему ты хочешь знать?»

Акцент определенно был иностранным. Он немного напомнил ей… Скандинавию, подумала она. Свое невероятно точное мнение она основывала всего на одном старом телешоу. Так что она была почти уверена.

«Просто… знаешь, любопытно».

«Мы путешествуем с каретой. Чтобы идиоты не погибли. Ничего больше».

«Окей, хрошо».

«Что такое ооо-кей?»

Хм. Как ни странно, осознание того, что английский здесь не совсем такой же, как здесь, было огромным облегчением. Это немного уменьшило странность ситуации. Совсем немного .

«Это значит „да“ или „я понимаю“».

«Хм. Хорошо. Куда вы направляетесь?»

«В Громовую Завесу. Ищу лорда Годрика».

Мужчина быстро рассмеялся.

«Отлично! Вы выглядите слабым, как ягненок. Наймите себе пастуха, а?»

Он наклонился ближе, опасно свесившись с лошади.

«Хорошо, вы сделали правильный выбор. Вы слышали слухи о Громовой Завесе, да?»

Снова неприятное чувство.

«...нет, какие именно?»

«Говорят, запятнанные и близко не подойдут к этому месту».

Неприятное чувство сменилось растущей надеждой.

«Действительно? Почему бы и нет?»

«Кочевой торговец сказал мне, что Ужасное Знамение находится где-то там, возле замка. Убивает любого Запятнанного, который пытается перейти мост. Хорошее место, чтобы спрятаться, не так ли?»

«Похоже на то».

Мужчина посмотрел на свой отъезжающий экипаж и приготовился присоединиться к ним. Но не успел он произнести последнее замечание.

«От тебя воняет, как от конского навоза. Умойся перед встречей с Привитым, хорошо?»

Три мысли промелькнули в голове одна за другой. Во-первых, как он смеет комментировать ее запах. Во-вторых, он был очень прав насчет ее запаха, ее одежда все еще была грязной и, вероятно, нуждалась в сожжении. Третий… привытый? Стоп. Факел упоминал "другие титулы", под которыми Годрик был известен, и что она всегда должна называть его "Золотой". Но почему "привитый"? Всадник ускакал прочь, прежде чем она успела спросить, посмеиваясь про себя, когда его товарищи закричали в ответ, спрашивая его, что он делал с тощим ребенком. Она была рада, что не могла услышать его ответа из-за усиливающегося ветра. Однако вопрос оставался открытым. Привитый… например, прививание⁽¹⁾ кожи? Был ли он кем-то вроде жертвы ожогов, которой сделали трансплантаты для заживления? Она не знала, что в средневековой Европе делали прививание, но… что ж, это место обладало воскрешающим бессмертием и самой большой чертовой башней, которую она когда-либо видела. Может быть, у них были кожные трансплантаты. И они не любили людей, которым их делали. Может быть, этот парень, Годрик, был бы не так уж плох.

Она шла вперед, а замок был все ближе и ближе. Шли часы, солнце начало садиться... и замок был уже почти над ней. Последний подъем был самым трудным из всех, заставив ее тело напрягаться до предела. Потифар тащился за ней с полнейшим спокойствием, очевидно, у него не было особых проблем с выносливостью. Она могла поклясться, что он тоже был доволен этим. Очевидно, кувшины могли не только быть самодовольными, но и выражать это самодовольство без лиц, голосов или чего-либо еще, что можно было бы использовать для выражения эмоций. Но то, как он покачивался при ходьбе, определенно говорило о чем-то вроде "ха, глупый человечишка, не даешь мне есть трупы, тащись на этот холм силами своих жалких кусочков мяса". Возможно, она немного сходила с ума. Что ж, она стала еще более безумной, чем была до этого, что было своего рода достижением. Когда она вернется, ей понадобится огромное количество консультаций.… ну, это будет что-то, да. Как можно давать советы тому, кто умер и вернулся к жизни снова? Если она была кейпом — нет, определенно были кейпы, которые с похожими проблемами. Она была бы в надежных руках. Что было обнадеживающей мыслью, учитывая, что в настоящее время она направлялась в очень зловещий замок.

Вблизи Громовая Завеса обладала целым рядом качеств, которые она не могла выразить словами — по крайней мере, с таким истощенным разумом и телом. Холм закончился, и перед ней предстал узкий туннель. Медленно и осторожно она пробиралась по влажному каменному проходу, стараясь не касаться скользких стен. Она могла представить себе его предназначение — узкий проход, где можно было бы довольно успешно сократить количество врагов. Хотя… удивительно, что здесь совсем не было бойниц или щелей, через которые могли бы стрелять скрытые лучники по загнанным врагам. Это был хороший туннель, но его определенно следовало бы улучшить. Он извивался и огибал… и в итоге привел к мосту. И ей снова вспомнились слухи, которые ей рассказывал всадник о «Ужасном Знамении». Она была слишком занята тем, что внутренне радовалась мысли о том, что ей больше никогда не придется видеть запятнаных, чтобы действительно задаваться вопросом, что же такое «Ужасное Знамение». Гигантская птица? Может быть? В любом случае, ей предстояло попасть на его территорию.

Ворота замка были прямо перед ней. Близость придала ей уверенности, и она шагнула на мост. Он был полуразрушен, без перил, защищающих от падения в пропасть. Мечи, доспехи, знамена… реликвии сотен сражений были разбросаны по мосту, отмечая места, где попытки проникнуть в замок потерпели неудачу. Были ли это останки Запятнанных или следы какого-то прошлого конфликта с обычными людьми? Она представила себе падение Запятнанных, кражу их оружия, ставшую мощным напоминанием о том, почему им не следует возвращаться. Запугивание, вероятно, чертовски хорошая тактика против бессмертных воинов. Ее шаг становился все осторожнее по мере продвижения, она ожидала… чего-нибудь. Чего угодно. Невидимой женщины, ныряющей из ниоткуда, гигантской птицы, слетающей сверху, или, может быть, чего-то вроде Нефели, выбегающей с двумя обнаженными топорами. Потифар тоже замедлил шаг, но настоял на том, чтобы идти впереди нее, сжав руки в том, что, как ей казалось, должно было быть свирепой стойкой. Это не совсем сработало, но она оценила старания.

Ветер был сильнее, чем когда-либо, настолько сильным, что несколько раз она опасно приблизилась к краю пропасти. Стиснув зубы, она продолжала двигаться к воротам и обещанию безопасности. И тут это появилось. Присутствие — тяжелое, осязаемое, похожее на рев Нефели Лукс. На одной из близлежащих башен мелькнуло смутное золотое свечение, и этот цвет напомнил ей что-то. Тейлор вспомнила слова всадника — что Ужасное Знамение охотится только на запятнаных. Она раздраженно сорвала очки, широко раскрыла глаза и крикнула в сторону сгущающегося света:

«Видишь?! Видишь?! Золото! Не Запятнаный!»

Свет замер, и что-то внутри него пристально посмотрело на нее. Оно внимательно изучало ее, и ей казалось, что с нее сдирают кожу, свет видит за пределами ее глаз, в самые глубины ее души. Это должно было её ужаснуть. Но, честно говоря… она устала. Она хотела перестать ходить, наконец-то поспать в нормальной кровати, перестать постоянно беспокоиться о смерти. И Громовая Завеса казалась лучшим способом достичь этой цели. И вот, она снова закричала на свет , в её голосе появилась нотка раздражения.

«Если ты собираешься наброситься на меня, угрожать моей жизни или преследовать меня, можешь просто покончить с этим?! Я очень устала и хочу поспать!»

Пауза и лёгкое недоверие. Это только ещё больше разозлило её.

«Золотые глаза, а не Запятнаный, насколько ещё очевиднее я могу быть?! Просто…»

Она зарылась в самые глубины своей злобы и вытащила что-то на поверхность.

«...Убирайся уже!»

Тейлор не очень любила ругаться. Она не очень хорошо это делала — не так, как её отец. Но страсть, которую она вкладывала в ругательства, была такова, что Потифар в притворном шоке и ужасе хлопнул своими каменными руками по своему керамическому лицу. Да ладно, она представляла, что он всё это время ругается в своей голове. Он несёт полную чушь. Хе-хе. Чушь… О боже, она сходит с ума. Свет дёрнулся, недоверие усилилось… и сменилось чем-то вроде веселья. С последним порывом ветра свет погас, и давление исчезло. Осталось лишь отпечаток витых рогов и несколько слов. Голосом, сухим, как песок, отягощённым сокрушительным давлением лет, свет обратился к ней.

«Сохраняй рассудок, маленькая девочка. Это твоё главное достояние».

Она моргнула. Она ведь не представляла себе этого, правда? Давление спало, и она увидела ничего не преграждало ей путь. Ну, разве что очень высокий, бледный мужчина в каких-то одеждах. Мужчина, который кричал на неё. Она подошла ближе, чтобы расслышать его слова:

«Прекрати кричать, проклятый мерзавец! Разбудил меня от дремоты, ты, идиот! Наверняка у тебя есть веская причина для этого, а? Веская причина, чтобы разбудить старого Гостока?»

Наконец-то.

Приветствующая компания.

Её широкая улыбка, казалось, вывела джентльмена из себя.

Прим. Переводчика: Пока Тей-тей послала Моргита, я разобрался как вставить арты в главы. Обложка в первой главе. Другие буду скидывать по мере перевода, насколько я помню на SB еще несколтко должны быть.

1) она же трансплантация

Вернуться к тексту

Госток подошел ближе по мосту, и улыбка Тейлор тут же исчезла. Мужчина выглядел нездоровым, очень не здоровым. Его кожа имела ту же бледную, болезненную консистенцию, что и у других, которых она видела, но если у тех она была похожа на сморщенную бумагу, то у него — скорее на расплавленный воск. Его кожа была лишена не только крови, но и нормальной структуры, из-за чего глаза обвисли, лицо вытянулось, нос опустился… и в довершение всего, отсутствовала рука, о чем свидетельствовал узел на его белой мантии. Ах, как она могла забыть старомодные наручники на его шее, которые больше подошли бы средневековым колодкам. Госток тяжело дышал, подбегая к ней, его бледное, дряхлое тело напрягалось даже от этого слабого усилия. Он бы никогда не смог подняться до Грозовой Завесы, подумала она с некоторой гордостью — гордостью, которая, как ей казалось, была вполне оправдана, учитывая, что она шла два дня и видела вещи, которые не поддавались объяснению. Ах да, и она послала говорящий свет куда подальше. Это определенно то воспоминание которое она еще не раз вспомнит. Он подошел ближе и, пошатываясь, остановился. Золотые глаза сузились, глядя на нее.

«Ну, а что ты делаешь, а? Шпионишь? Осматриваешь? Разведываешь? Э-э, говори громче, громче!»

«Эти три слова означают одно и то же».

Его лицо исказилось в хмуром выражении.

«Ты хочешь, чтобы наши рыцари сбросили тебя с этого моста, сопля? Нет? Тогда начни быть вежливым со своими начальниками».

Тейлор подняла руки в знак капитуляции, приходя в себя после временного эйфорического состояния.

«Хорошо, извини. Я не хотела ничего плохого сказать. Я Тейлор, я пришла сюда, чтобы увидеть лорда Годрика Золотого».

Он моргнул.

"...ты что? "

"Пришла увидеть… Годрика? Золотого? Лорда Грозовой Завесы?"

"Сиськи Марики, ты что, издеваешься надо мной? Хочешь увидеть лорда Годрика, говорит она, у тебя даже нет права просить аудиенции⁽¹⁾, фу, нынешняя молодежь…"

Тейлор быстро начала испытывать неприязнь к Гостоку.

"Мне нужна работа. Мне сказали, что замок Годрика защищен от запятнаных."

При упоминании «Запятнаных» привратник выглядел немного более нервным (что ее приятно удивило), и он начал двигаться обратно к самому замку. Вполне справедливо. Бессмертные Терминаторы казались опасными, если могли застать на открытом месте. Он жестом пригласил ее следовать за ним, и она последовала, быстро приближаясь к основной части замка. Однако огромная подъемная решетка отделяла ее от внутренних помещений, и они вдвоем нырнули в небольшую привратную будку. Госток перевел дыхание и начал греть руки над слабым костром, который он, очевидно, поддерживал.

«Значит, ты хочешь работу?»

«Ну да. Я хочу быть в безопасности, а Грозовая Завеса кажется самым безопасным местом на свете».

Госток едва сдержал смех… затем он увидел серьезное выражение на ее лице и открыл рот, чтобы громко и грубо рассмеяться.

«Ты забавная , это я тебе признаю. Что, хочешь стать его шутом или что-то в этом роде? Годрику не понравился его последний шут, не думаю, что ему понравится другой».

«Что? Нет, я не хочу быть шутом. Я хочу работать, мне все равно, чем он меня заставит заниматься. Я могу… работать официанткой, наверное. Могла бы научиться готовить».

Гостик окинул ее взглядом, оценивая ее грязную одежду, ее спутника-банку, ее общий вид отчаяния.

«Ты точно не будешь стражницей. Слишком худая, без мышц».

Он фыркнул, увидев ее легкую хмурость.

«О, не принимай это так резко, никто не хочет быть стражником. Ужасная работа. Лучше быть привратником, сидеть здесь весь день, так я и скажу. Но… знаешь что? Дай мне этот меч, и я открою тебе секрет».

Она тут же отказала ему. Это был её меч. Но… Госток был прав. Она едва могла им пользоваться, но «секрет» ей точно пригодился бы. Если, конечно, он не пытался её обмануть. Она ведь не вчера родилась (хотя, по меркам этого мира, она могла бы и вчера родиться. В конце концов, появление на свет было синонимом рождения).

«В чём секрет?»

«Сначала меч, потом секрет».

«О чём он ? Ты же не собираешься просто так рассказать мне секрет о работе привратника, правда?»

Он бесстыдно хмыкнул и пожал плечами.

«Стоит рискнуть. Тогда я расскажу тебе о Годрике. Просто дай мне меч».

Хм. Он не выглядел слишком уж грозным — в конце концов, Потифар мог сломать ему нос. Она отдала своё оружие, внутренне поморщившись от тоски по успокаивающему весу.

«Хм… это один из мечей наших поклявшихся лорду⁽²⁾, понимаешь? Ты же его не украл?»

Она переминалась с ноги на ногу.

«Хе! Делай, как хочешь. Может, мне не стоит раскрывать тебе секрет, а? Если бы тебя нашли с этим, тебя бы убили вот так. Может, старый Госток оказал тебе услугу, а?»

«Расскажи мне секрет, или Потифар сломает тебе нос».

Кувшин громко хлопнул кулаками и приготовился к прыжку. Госток немного отступил назад, сжимая меч так, что ей стало легче от собственной неопытности. Она жила в мире, где мечи давно устарели, а у него какое оправдание?

«Хорошо, отмените атаку, отмените ее. Я расскажу. Годрик — не самый великодушный лорд. Вообще, он едва ли лорд. «Ужасное Знамение» не пускает Запятнанных, это всем известно.

Тейлор… поняла, что он имел в виду. Это давление предвещало прибытие чего-то большого и могущественного, а когда оно исчезло, она увидела плачевное состояние замка. Дыры в стенах, заброшенные башни, гниющие камни и иные всевозможные проблемы. В стене этих ворот даже была огромная дыра, ведущая к извилистой тропинке. Бесполезно для армии, но для одного решительного запятнаного? Она представляла, как Нефели переберется через нее в мгновение ока, вероятно, взбираясь по стенам, используя все доступные ей выступы. Хм.

«Он не возьмет тебя только потому, что ты милая или кокетливая. В любом случае, ты не в его вкусе».

Ей потребовалось мгновение, чтобы осмыслить его слова, и она почувствовала искушение натравить на него Потифара. Ее отвращение, должно быть, было очевидным, потому что Госток разразился смехом, обнажив гниющие черные зубы.

«О, не обижайтесь. Хотя вы уверены, что не хотите быстренько окунуться в колодец? Может быть, в уборную? От вас воняет, девочка. Ты — открытая канализация. Я добрый человек, но другие, возможно, поторопятся с выводами, да? Внешняя уродливость — это предупреждение о злом духе, не так ли?»

«Ещё бы поговорить», — таков был бы первый ответ Тейлор, если бы она совсем не сдерживалась. Что, по крайней мере, на данный момент было невозможно.

«Не говоря уже о том, что, если всё пойдёт хорошо, мы будем соратниками, не так ли? Не хотите быть грубой с вашим начальником , правда? Но в любом случае, Годрик не возьмёт вас лишь из доброты своего сердца».

Сердца?

«Нет, не возьмёт вас поваром, если вы ещё не умеете, горничные или служанки не нужны… хм, не знаю, что вы могли бы сделать».

У неё возникла идея. Конечно, она не собиралась высказывать её Гостоку. Он казался таким же надёжным, как стеклянная подводная лодка, и её план зависел от того, чтобы всё осталось при ней. Она посмотрела на него самым твердыи взглядом. Судя по его отсутствию реакции, это было не слишком заметно. Над этим нужно было поработать.

«В любом случае, я хочу его увидеть».

«Ну, пусть это будет на твоей совести! Не обращай внимания, если я не останусь посмотреть — хорошо. Открой ворота!»

Последние слова он выкрикнул во весь голос, прикрыв рот единственной оставшейся рукой, пытаясь усилить звук. Не очень-то получилось, только перенаправил его в сторону. В любом случае, она слышала, как скрежещет открывающаяся решётка — ещё одна уязвимость, кто поставил Гостока ответственным за ворота? Этот человек был таким же надёжным, как белка на ореховой ферме, почему ему должно быть позволено открывать одно из самых надёжных укреплений? Он проводил её обратно и насмешливо ухмыльнулся.

«Пока что я пойду с тобой. Не хочу, чтобы они тебя проткнули раньше, чем это сделает Годрик, ха»

Она поняла, что он имел в виду, за считанные секунды. Баллисты. Множество мощных баллист, настроенных на один выстрел несколькими стрелами. За ними стояли солдаты в красных плащах, их лица были закрыты кольчужными вуалями. Они были… худее тех солдат, которых она встречала раньше — нет, Госток называл их Присягнувших Лорду. Чем эти люди отличались? Они, безусловно, вызывали у неё мурашки по коже своим молчанием, пристальными взглядами и крошечными колючками, проглядывающими сквозь доспехи. Были ли они вообще живыми, или чем-то вроде скелетов — может быть, пучок колючек, оживший и засунутый в доспехи? Они молча наблюдали за тем, как они шли, и Госток замолчал, несколько капель пота стекали по его лицу под их пристальным взглядом. Они были окружены со всех сторон, и… ну, Тейлор за последние несколько дней стала немного параноиком. Каждый шорох был приближением волка, каждая фигура на горизонте — это был либо запятнаный, либо безумец. Эта паранойя сопровождалась довольно острым наблюдательным чутьём, склонностью всё тщательно изучать. Увидев, как целый лагерь солдат был уничтожен одним безумцем с топором, она уже не так легко впечатлялась стенами и стражей, как, возможно, раньше. И, увидев эти баллисты, этих лучников, она тут же попыталась придумать лучший способ избежать их.

К её удивлению, таких способов было много. Дорога, по которой они шли, была неровной, повсюду торчали груды обломков и валуны… это означало, что, если бы она захотела, она, вероятно, смогла бы избежать стрел, просто присев, отбежав в сторону, оставаясь в слепых зонах. Сложно, конечно, но учитывая, что смерть больше не была тем барьером, каким была раньше, кто знает? Баллисты долго перезаряжаются, а их дальность стрельбы довольно ограничена, учитывая время, необходимое для передислокации. Она могла представить, как Нефели Лукс, Запятнанная, пробирается сквозь этот барьер… не совсем легко, но сам факт прохождения говорил о многом. Это были главные ворота, и она видела слабые места. Путь был широким и предоставлял слишком много вариантов для маневрирования. Были какие-то барьеры, но недостаточно, чтобы существенно ограничить передвижение… и недостаточно солдат, чтобы охранять незащищенные проходы. Еще больше ходьбы, еще больше лучников, еще больше баллист, а затем широкий путь, обрамленный статуями.

Ни одного барьера, только пустое пространство и… гигантский лев. Огромный. Практически размером с грузовик. Она замерла, увидев его, с его угольно-черной кожей и выцветшей серой гривой. Она увидела его челюсти и вспомнила ощущение, как голодный волк перегрыз ей горло. И это было лишь малая часть того, что она пережила. Размеры этого существа поражали. Часть её души была в ужасе, а другая — странно… жалела. Оковы на ногах, шрамы на лице, огромные металлические лезвия на передних лапах. Лев явно был переделан в настоящее боевое оружие. И он спал, как гигантская кошка — сколько времени ему понадобится, чтобы проснуться в случае чрезвычайной ситуации? Когда первоначальное удивление прошло, она задумалась, сколько ему на самом деле лет, насколько эффективным он будет в бою. Тропа была широкой, и статуи представляли собой достаточное препятствие для хитрого запятнаного. Не говоря уже о том, что в таком пространстве существо можно было зажать со всех сторон, и ни одна из баллист не была расположена под нужным углом, да и солдат поблизости было явно недостаточно. Конечно, оно выглядело ужасающе, но его реальная эффективность была… ну, немного сомнительной.

Чем дальше она шла и видела, тем сильнее её охватывало ощущение поверхностной силы. Это её нервировало — здесь она хотела быть в безопасности, если она могла видеть эти недостатки, то наверняка их мог увидеть кто угодно. За исключением, по-видимому, того, кто управлял этим замком. Без Ужасного Знамения… кто знает, насколько безопасно ей будет на самом деле? Не настолько безопасно, чтобы сосредоточиться на собственных силах, чтобы попытаться вернуться домой. Это было точно. Они вышли в большой двор, и она снова увидела недостатки. Баллисты были направлены в узкое место, что было хорошо, но большинство из них были разбросаны по плоской равнине. Нефели могла бы перепрыгнуть через хлипкие баррикады, и через секунду она была бы в безопасности от половины их дальнобойного оружия. На стенах не было лучников, хотя они были бы там наиболее полезны. Слишком много солдат — они могли бы больше защищать главные ворота, которые, собственно, и были спроектированы для сопротивления захватчику. А не этот открытый двор с импровизированными укреплениями, ничего по-настоящему прочного. Возможно, это была кровь ее отца, но ее начинали раздражать все эти очевидные проблемы, которые можно было бы решить здравым смыслом. Пока она шла, Госток тихо разговаривал, стражники игнорировали их обоих.

«О, я вижу ваше неодобрение, девушка. Я вижу это совершенно ясно. Вы думаете, это гнилая куча, а?»

«Я бы не стала использовать такие слова, нет.»

«Хех, что-нибудь погрубее, а? Справедливо, справедливо.»

«Почему нет ни одного поклявшегося лорду? Я не видела ни одного с тех пор, как приехала.»

«Лорд Годрик использует их в владениях Замогилья и Плачущего полуострова. Нельзя доверять этим изгнанникам слишком далеко от замка, нет. Могут возникнуть мысли о побеге.»

«Значит, вы поручили им защищать Годрика ?»

«...справедливо. Почему бы вам не сказать все это лорду, а? Видите, как он это воспримет? Наш лорд любит подталкивать к действиям. О, минутку — привет, Онагр!»

Тейлор моргнула. Она думала, что видела всё. Она явно ошибалась. Серые великаны были одним, но существо перед ней — совсем другим. Безусловно, более человекоподобное, чем великаны, но искаженное. Угольно-черная кожа, больше любого человека, которого она видела, и шире. И вся его кожа была покрыта наростами , некоторые меньше ее ногтя большого пальца, другие больше ее головы. И почти все они были спилены, оставляя болезненные на вид бледные обрубки — гигантские коренные зубы, торчащие из кожи, как бородавки. Облезлые собаки отдыхали у ног существа, а темные глаза смотрели на них сверху вниз с израненного лица, в то время как деформированные пальцы играли с рукояткой тесака, вероятно, тяжелее всего тела Тейлор. Потифар немного отступил при виде этого, двинулся вперед только тогда, когда понял, что Тейлор его догонит (она предположила, учитывая поспешность, с которой он ковылял обратно на свое место).

«Госток. Девушка?»

Его голос был подобен сталкивающимся камням, вырывающимся из искаженного горла, превращавшего все в рычание.

«Хочет увидеть лорда. Не возражаете, если мы…»

«Делайте, что хотите».

Он махнул большим пальцем, а затем снова погрузился в то, что она приняла за сон. Снова стражник, и весьма могущественный, был поставлен прямо в тылу замка и ему позволили свободно дремать. Соленые следы крови еë отца, пришедшие из профсоюза докеров, становились очень раздражительными. Онагр похрапывал, когда она проходила мимо, а его собаки тихо рычали. Между ними и лордом Годриком лежал последний проход, и он имел все те же проблемы, что и остальные. Хорошее узкое место, но его оборона была недостаточной. Вместо того чтобы ситуация ухудшилась, был узкий проход с несколькими птицами наверху и… лестницей, где сидели несколько этих солдат изганинников и серокожий великан. Без кола, пронзившего его грудь, он выглядел совершенно диким, готовым в любой момент что-нибудь разбить. Госток прошел мимо него со всей возможной скоростью, и Тейлор с радостью последовала за ним. Удачная позиция, но она могла представить себе, как ее обойти. Если она спрячется в узком проходе, ведущем сюда, великан не сможет действовать — если у нее есть пистолет, то это будет подходящий момент. Но нет, нужно быть здесь, в проходе, где он едва может нормально передвигаться. Ее мнение о Годрике ухудшалось.

И наконец, вот он. Последний мост. Длинный, широкий, с обеих сторон уходящий в бездонную пропасть. Ветер внутри замка был неплох, но теперь он стал невыносимее, чем когда-либо — она чувствовала, как с каждым шагом её сносит в сторону, постоянно заставляя себя оставаться на месте, сохранять равновесие. Надгробия окружали её со всех сторон, написанные на языке, которого она не понимала. Хм. Это натолкнуло её на мысль — она до сих пор не видела никаких надписей, а единственный образец был совершенно непонятен. Она остановила Гостока, повернувшись, чтобы посмотреть прямо в его потускневшие золотистые глаза.

«Что случилось, девушка? Лорд уже впереди. Не струсила же, да?»

«Нет, просто… небольшой вопрос. Ты умеешь читать?»

Губы Гостока изогнулись в усмешку.

«Что, ты думаешь, мы, слуги, не умеем читать? Может быть, некоторые из них, но я привратник. Работаю в этом замке много лет».

Он пожал плечами.

«Если бы я не умел читать, я бы с ума сошёл, правда, ты, глупый придурок?»

«Ладно, итак… минутку».

Её рюкзак повидал лучшие дни — изрядно потрёпанный до сегодняшнего дня, потом пропитанный грязью, немного порванный любопытным волком, пропитанный кровью, а затем два чёртовых дня протащенный через Грозовой Холм. Но внутри он оставался цел, и книги были невредимы. Она открыла одну из своих книг — «Юлий Цезарь» по английской литературе. Госток моргнул, когда она поднесла книгу к его носу, и перелистнул на случайную страницу.

«Ты можешь это прочитать?»

Госток вгляделся, что-то промычал, цокнул языком, делал всё, чтобы не говорить. Но в конце концов, под любопытным взглядом Тейлор, он почувствовал непреодолимое желание ответить.

«…нет. Зачем вообще читать иностранный мусор…»

Отбросив его злобное бормотание, Тейлор почувствовала ещё один прилив надежды. У неё появилась идея — лучше той, что она сформулировала у ворот. Хотя пока делиться ею с Гостоком она не собиралась. Они шли молча, Госток был слишком раздражён тем, что ему пришлось признать свою ошибку, а Тейлор — слишком напряжён. Годрик Золотой. Она уже видела много странных вещей — скелеты, живые кувшины, воскрешение, серых великанов, кем бы ни был Онагр… и на данный момент она понятия не имела, чего ожидать. И это прозвище, «Привитый», всё ещё её раздражало. Они приближались к последней крепости, и старое раздражение вернулось — длинный, легко защищаемый мост, и ни одного стражника не было видно. Она хотела жить здесь, чёрт возьми, они хотя бы могли. Приложите хоть какие-то усилия! Раздражение придало ей уверенности, и Госток дважды ударил по огромным деревянным дверям, разделявшим их… и лорда замка Грозовой Завесы. Голос Гостока был почти неслышен из-за сильного ветра, хотя он явно кричал во весь голос:

«Просительница лорд Годрик, просительница лорд Годрик!»

Прошло мгновение, и двери со скрипом открылись, их тянули два крепких рыцаря — лучше вооруженные и крупнее любого из солдат, которых она видела до сих пор. Устрашающе большие мечи висели у них на поясах, а в перчатках они сжимали зловеще яркие факелы. Должно быть, это тронный зал, подумала она. Факелы горели в закопченных бра⁽³⁾, оставляя черные следы на потолке там, где его лизал огонь… возможно, столетиями. За спиной мужчины с топором стояла гигантская статуя, а на его плечах красовался лев — или, может быть, он впивался зубами в плечо мужчины? На таком расстоянии, в этой мрачной обстановке, она не могла понять. Внезапное движение привлекло ее взгляд. На огромном деревянном троне в центре, достаточно большом, чтобы служить кроватью для человека ее роста, сидел человек. Ее глаза расширились, и Потифар невольно спрятался за ее ноги. Золотистые глаза, такие бледные, что казались почти белыми, смотрели из глубоких глазниц. Жестокий рот исказился в параноидальную гримасу, еще больше искажая и без того изуродованное лицо. Его руки опустились на подлокотники трона. Затем еще руки. И еще. И еще … Тейлор думала, что, возможно, достигла пика странности — и снова она ужасно ошибалась. По крайней мере, она наконец-то поняла, почему его называли «Привитым».

Годрик был ужасен. Она не могла понять, где заканчивается его первоначальное тело и начинается масса пересаженных конечностей, каждая из которых была бледной и деформированной. Плоть из десятка источников была навалена на его обнаженный торс, а ноги были корявыми, как старые стволы деревьев. Места сращения были пугающе гладкими, словно его тело срослось с новыми конечностями, кожа стягивалась, скрывая любые шрамы. Возможно, если бы у него были огромные, похожие на Франкенштейна, швы, Тейлор могла бы успокоиться, зная, что его сшили, как в каком-то чудовищном лабораторном эксперименте. Но эта гладкость вызывала у нее раздражение — одна часть мозга, видя это соединение, думала, что он просто таким родился. А все остальные кричали, что он совершенно, неопровержимо неестественный. Он был чудовищем, чем-то таким, что на Земле Бет оставляло бы шрамы на всю жизнь. Его «одежда» состояла из лохмотьев, ничто не подходило к его чудовищной фигуре, и он был обречен носить свободные плащи и мешковатые штаны, обычно сшитые из лоскутков. И несмотря на все это, на весь ужас, заключенный в этой слившейся массе, он все еще излучал какую-то силу. Давление, которое она чувствовала на мосту, вернулось, и оно стало сильнее — от одного его присутствия у нее закладывало уши. А огромный топор у него на боку говорил о том, что он не какой-то инвалид.

Она знала, без тени сомнения, что Годрик Золотой — нет, Привитый — мог раздавить ее насмерть одной из своих многочисленных рук. Все встало на свои места — имя, смех солдат и Гостока. Откуда взялись эти конечности, задавалась она вопросом, хотя в глубине души уже знала ответ. Он посмотрел на нее сверху вниз и, кряхтя, спустился с трона. Даже без этого он все еще был огромным, и ей приходилось вытягивать шею, чтобы не упустить его голову из виду. Двери захлопнулись за ней, и она смутно слышала, как Госток посмеивается про себя, убегая так быстро, как только могли нести его атрофированные ноги. По крайней мере, у нее еще был Потифар… который все еще прятался за ее ногами. Ладно. Если бы она могла прятаться за кем-то, она бы, наверное, делала это и сейчас. Осколконосец задумчиво стиснул зубы, осматривая ее с головы до ног. Его тонкие губы изогнулись в насмешливой улыбке.

«Просительница?»

Его голос был хриплым, с акцентом, который она не совсем понимала.

«Просительница приходит ко двору Годрика, Владыки всего Золотого?»

Несколько рук потянулись к топору, и на секунду Тейлор подумала, что это может быть конец — убита, перемолота в фарш, разрублена и прилипла к его телу как еще один набор конечностей, настолько разобрана, что Потифар не смог бы собрать ее обратно. Она приготовилась… но удара не последовало. Годрик просто немного приподнял топор над землей и с силой опустил его обратно. Удар был слабым, но каким-то образом он все же вызвал достаточно сильную ударную волну, чтобы у нее задрожали ноги. Его голос прогремел, хриплый рев, который ошеломил ее.

«Повелеваю тебе, встань на колени!»

Тейлор опустилась на колени. Она почувствовала, как кожа на коленях немного трескается о твердый каменный пол, но адреналин смыл всю боль. Сердце бешено колотилось, лоб был покрыт холодным потом, каждый вдох казался прерывистым и болезненным. Потифар спрятался за ее спиной, свернувшись калачиком, чтобы защититься от взгляда Годрика. Господь ничего не сказал, и ее сердце почему-то забилось быстрее. Она чувствовала, как с каждым движением меч ударяет ее по ребрам. Ее взгляд все еще был устремлен вперед, и она поспешно опустила глаза на землю, склонив голову. Она была в шаге от полного падения, когда Годрик… рассмеялся. Это был не очень приятный смех. Он был недоверчивым, неверным и совершенно, абсолютно высокомерным. Она заставила его почувствовать себя могущественным. И он наслаждался жизнью. Она не была уверена, хорошо это или плохо — легко ли ему польстить, делает ли это его более поддающимся убеждению или слишком непредсказуемым, чтобы ему доверять? Возможно, и то, и другое. Она не отрывала глаз от пыльного пола, услышав, как Годрик с глухим стуком возвращается на свой трон. Лучше оставаться неподвижной, пока он не отдаст приказ. Блестящие лезвия топора застревали у нее в голове, предупреждая о любых резких или дерзких движениях.

«Итак, просительница знает, как проявлять уважение к лорду! Хорошо, моя милость велика, мое терпение безгранично, говори!»

Она откашлялась, чтобы заговорить, и голос Годрика резко охрип.

«Я сказал, говори, мерзкий ублюдок!»

«Извините! Э-э, я имею в виду, извините, мой лорд⁽⁴⁾».

Правильно ли он обращался к ней? Он не убивал её, но снова начал издавать нетерпеливые хрипы — она стиснула зубы.

«Я хотела попросить — нет, умолять о работе. Мой лорд».

«Вы хотите посвятить себя моей службе?»

«Да, мой лорд. Смиренно. Пожалуйста и спасибо».

Возможно, она перегибает палку. Годрик задумчиво промычал.

«Посмотри вверх, щенок».

С трудом она подчинилась. И снова перед глазами предстала гротескная масса конечностей.

«Видите божественный облик перед собой? Изящество моего облика, сила моего божественного тела?»

«Да, мой лорд. Изящный и могущественный, мой лорд».

Он жадно впитывал «мой лорд», как кот молоко, и каждый раз, когда она это произносила, его улыбка становилась все шире и шире. Одна часть ее ненавидела быть такой покорной… а другая хотела жить. Как обычно, инстинкт самосохранения взял верх.

«Я заслужила этот облик, маленькое создание. Своей собственной силой я получила эти руки по праву завоевания, как благородный Годфри получил свой титул и королевство!»

Он неопределенно указал на огромную статую позади себя.

«Мне не была дана власть, мне не была дарована она. Я взял ее! Так почему же, маленькое создание, я должна предлагать тебе… милость? Твои конечности слишком тонкие даже для моих потомков, слишком слабые, чтобы использовать их в бою, непригодные для любой цели».

«Я могла бы быть поваром, или служанкой, или… кем-нибудь еще!»

«Мне не нужны повара или служанки. Неужели ты думаешь, что в моем доме столь мало слуг, что я приму любого просящего? Ты считаешь меня бедным лордом? Не так ли?»

«Нет, нет, не считаю! У меня… есть кое-что другое!»

Она нерешительно потянулась к сумке, доставая книги.

«Я из другой страны — у меня есть кое-какие наши знания, если хотите».

Годрик вгляделся в ее школьный учебник по химии. Изображения атомов, соединений, сложных формул и… фотографии. Взрывы. Шипение, свист, паровые реакции. Металлы десятками — его глаза расширились при виде золота, еще больше — при виде фотографии ракеты, взлетающей в космос. Он выглядел более заинтересованным… и гораздо более настороженным.

«Ваша дань принята. В знак благодарности вы можете уйти без происшествий — я прощаю вам, что вы тратили мое время на ваши бессмысленные просьбы».

Черт . Пора переходить к плану Б. Она отчаянно надеялась, что он не обидится и не убьет ее на месте.

«Подожди! Только я могу читать эти книги — у меня есть ещё, и в них ещё больше информации»

Годрик зарычал.

«Ты смеешь приказывать мне ждать? И ты даёшь мне… осквернённую дань, книги, которые можешь читать только ты? Коварный свин, отвратительный нищий, подкрадывающийся к своим начальникам с льстивыми словами, капающими с отравленного языка!»

Чёрт, чёрт, чёрт …

«Нет, мой господин, я не хотела отдавать вам приказ, прошу прощения за свою ошибку. Я… могу показать вам, что написано в этих книгах, что открыла моя страна!»

Это был отчаянный план. Годрик явно был отъявленным нарциссистом — он воспринял это как оскорбление и без колебаний убил бы её. Ей больше нечего было ему предложить. Её замечания о состоянии его замка были… бессмысленны, если только ещё больше оскорбили бы его. Она быстро перешла от желания работать на него и получить убежище к попытке сбежать, сохранив все свои конечности.

«…какие именно открытия?»

Она знала, что этот вопрос последует. Думала об этом, карабкаясь по холму к Грозовой Завесе. У неё были учебники, полные современных знаний… но возможности применения большей части из них были ограничены. Информатика, например, была, вероятно, непостижимо архаична для Годрика и совершенно бесполезна в её нынешней ситуации. Точно так же, что-то слишком рискованное, вероятно, не было бы лучшей идеей — не с этой сумасшедшей.

«Э-э, передовые методы лечения ран, консервирование продуктов, некоторые лекарства, которые могут вылечить…» Целый спектр болезней, двигатели, способные приводить в движение машины без участия человека…»

Еë осенила идея.

«Я также привёз кое-какую литературу из своей страны, а также несколько… речей, некоторые из которых — лучшие из когда-либо написанных!»

Теперь Годрик заинтересовался, заинтригованный идеей использовать фрагменты литературы для цитирования, не вызывая ни у кого подозрений. Немного ли она преувеличивала? Да. Без сомнения, да. «Продвинутая помощь при ранах» ограничивалась использованием спирта для очистки ран, и она подумала, что уксус тоже может подойти в качестве дезинфицирующего средства. Плюс, техника наложения жгута — ну, если она вспомнит тот давний курс первой помощи, который проводил Союз. Консервация продуктов ограничивалась пастеризацией, что казалось достаточно простым. Лекарства ограничивались пенициллином, который она очень надеялась изготовить правильно. А паровой двигатель казался достаточно простым в использовании, концепция была, по крайней мере, простой. Она не рассчитывала совершить революцию в чем-либо… откровенно говоря, это был ее последний шанс. Ей буквально нечего было предложить. Никаких боевых навыков, никаких предложений, которые не оскорбили бы Годрика, никаких талантов, которые она могла бы действительно использовать. У неё были лишь несколько книг со знаниями, которые колебались между бесполезными, непрактичными, недоказуемыми и, возможно, несколькими обрывками действительно полезной информации.

Ей просто нужно было остаться здесь достаточно долго, чтобы вернуться домой. Подкинуть им паровой двигатель, впечатлить их парой магдебургских полушарий, а затем использовать их до тех пор, пока она не сможет взять свою силу под контроль. Как бы ей ни хотелось это признать… Эмма помогла. Ещё до всего этого у неё была склонность к тщеславию. И Тейлор научилась подыгрывать ей. Годрик был хуже, чем Эмма когда-либо была, по крайней мере, она не рубила людей на куски и не собирала их конечности для самосовершенствования. Но принципы были те же. Литература, из которой он мог воровать цитаты. Научные диковинки, которыми он мог хвастаться перед своими собратьями-безумными военачальниками. Любимый учёный-маг, который мог укрепить его репутацию. Простое «мой лорд» заставило его ухмыльнуться как сумасшедшего, а предлагаемые ею возможности были… заманчивыми, как она представляла, для кого-то вроде него. Годрик напевал, мямлил, глубоко размышлял и тщательно обдумывал этот вопрос. Он лениво перелистывал книги, его взгляд зависал на картинках ядерных взрывов из учебника физики, парящих плащей из «Парачеловеческих исследований», марширующих армий и раскинувшихся танковых полей из учебника истории. Она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, когда он наконец заговорил.

«Ты обещаешь мне чудеса?»

Он указал на картинку марширующего Повелителя Конца — Левиафана, хотя с такого расстояния она не могла быть уверена.

«Я… ну, не конкретно это, но я могу…»

«А вот это? »

Ракетная установка в руках солдата времен войны во Вьетнаме.

«Не совсем, но…»

«Тогда вот это…Неужели это возможно?!»

Атомный взрыв.

«Не совсем, не совсем такой взрыв…»

«Тогда какая от тебя польза, бесхребетный кретин?! Ты обещаешь мне горы, но теперь настаиваешь на возвышенностях. Медицина, консервация, думаешь такому божеству, как я, нужны смертные настойки?!»

Он презрительно фыркнул и бросил ее книгу обратно на пол.

«А литература… я похож на праздного дворянина с кучей свободного времени? Я — Владыка всего золотого, я наследник Годфри и Годвина, а ты говоришь мне о литературе? Мои дела — полубожественные, а не праздные развлечения!»

План быстро выходил из-под контроля. Ее разум, охваченный паникой, вернулся к знакомому — Эмме, людям, которых она знала, вещам, которые она понимала. И, оставив позади незнакомое, чуждое, чуждое, она не смогла этого понять. Годрик был тем, кого она никогда не встречала, как она могла рассчитывать на его реакцию? Изуродованный обрубок, образовавшийся из шести футов, врезался в неё, и она, задыхаясь от боли, рухнула на пол. Годрик спрыгнул со своего трона и начал расхаживать по комнате, рыча и кряхтя, как дикое животное. Она совершила ошибку. Она совершила много ошибок. Потифар подошёл ближе, слегка дрожа, и она отчаянно жестом приказала ему оставаться в укрытии, неподвижно. Нет смысла, чтобы его разбили вдребезги. Годрик снова обошёл её сторону комнаты, чтобы нанести ещё один жестокий удар.

«Фу! У меня нет времени на ваши пустые обещания и отравленную дань. Стража!»

Два рыцаря подошли ближе, металлические сапоги громко цокали, зловещий свет их факелов заливал её.

«Вот эта…»

Он замолчал, и Тейлор смутно увидела злобную ухмылку на его лице.

«Нет, ваш светозарный лорд придумал тебе лучшую судьбу. Она утверждает, что она чудотворица, не так ли?»

Рыцари молчали, а Годрик безудержно хихикал.

«Нет, нет, отведите её к Рыцарю Горнила, отведите её к этому предательской твари! Этот дряхлый пёс, кажется, давно не ел. Как гуманный лорд, я должен хоть иногда бросать игрушку своим дворнягам, а?»

Он наклонился, глядя ей в лицо — его кожа была цвета прокисшего молока, зубы принадлежали разным людям и редко подходили друг к другу, а от его дыхания пахло чем-то, что она не хотела даже пытаться назвать.

«Уберите его из моего замка, чудотворец. Покажите нам эти блестящие открытия, которые вы так хотели показать, словно странствующий торговец! Ну, торговец... Пришло время показать нам ваши товары. Выполни эту простую обязанность, негодяй, и я дам тебе работу — о, в глазах моих предков и моих богов, в свете сияющего Древа Эрд, я обещаю, что дам тебе работу, если ты выполнишь хотя бы это скромное задание, которое под силу любому чудотворцу. Уведите её!»

Паника захлестнула её, всё вышло из-под контроля и стало нелепой неразберихой. Но прежде чем её успели вывести, из её уст вырвалось несколько слов — крошечный фрагмент той массы отчаяния и ужаса, что сейчас её переполняло.

«Ты обещаешь?»

Годрик расхохотался.

«О, я обещаю, клянусь каждым предком, которого могу назвать! Давай, чудотворец! Считай это своим испытанием, небольшим испытанием, чтобы вступить ко мне на службу !»

Она почувствовала, как металлические перчатки схватили ее под мышками, поднимая на ноги. Потифар схватил ее за пятку и крепко держал, словно крошечный груз, постепенно тянущий ее вниз. Рыцари даже не обратили на него внимания, вытаскивая ее на завывающий ветер, в то время как Годрик продолжал безудержно смеяться в своем пустом тронном зале. Серый шторм снова поглотил ее. Прошли какие-то сумбурные мгновения, вихрь света и звуков… а затем ощущение падения.

Она даже не успела закричать, как ее голова ударилась о землю.

1) ты даже не гражданин!

Вернуться к тексту

2) в ориг Lordsworn

Вернуться к тексту

3) Бра — настенный светильник, который используют для дополнительного освещения, в данном случае имеется ввиду крессет он же держатель для факела

Вернуться к тексту

4) не "господин" по тому что тут доп лесть о которой Тей-Тей не знает т.к. не знакома с понятием Лорда Элдена

Вернуться к тексту

Тейлор почувствовала, как треснул нос, ударившись о твердую землю, и как кровь в считанные секунды хлынула вниз и по губам. Отчаянный вздох, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце, лишь привел к тому, что в горле застряла кровь, и она несколько мгновений дико кашляла, чтобы избавиться от сгустков. На нее обрушился сильный ветер, во рту появился привкус меди, колени были ободраны, руки в синяках, бок болел от удара Годрика. Ближе всего к этому она чувствовала себя в момент своего первого прибытия, когда была вся в грязи и совершенно одна. Каменистая рука ударила ее по спине, изо всех сил пытаясь очистить легкие. Что ж, по крайней мере, теперь она не одна. Ей потребовалась минута, чтобы просто вернуться в нормальное состояние, когда ей не хотелось свернуться калачиком и рыдать. Нет — она представила себе, как Годрик хихикает, и на мгновение его седые волосы сменились ярко-рыжими. Она представила себе, как снова бродит по Гррзовому Холму, на этот раз даже без четкой цели. И, конечно же, она думала о том, чтобы никогда не вернуться домой, умирать здесь снова и снова, пока не рухнет на землю, как некоторые из солдат, которых она видела, бормоча молитвы о вечной и достойной смерти. С кряхтением она поднялась на ноги, пытаясь отряхнуть руки. С болезненным вздохом Тейлор обнаружила, что ее ладони наполовину ободраны от падения, и от соприкосновения их друг с другом было больно.

Если ей когда-нибудь снова удастся увидеть эту невидимую женщину, она ее хорошенько изобьет. Ну и что, если ее зарежут, эта женщина послала ее сюда, не упомянув, что Годрик — мутант-мерзость и полный псих.

Следуя за этой цепочкой мыслей — намерениями, планами на будущее — она пришла к неприятному осознанию. Она была здесь не одна. Это был край обрыва, за которым простиралась воющая бездна. Замок возвышался над ней, и она не видела никаких путей обратно наверх. Не было никакой гарантии, что они существовали. Впрочем, Годрик, похоже, не был особенно уверен в её способности добиться успеха. Это место вполне могло бы стать её тюремной камерой, даже если бы здесь не было решёток или стен. Корявая сине-серая трава дрожала под неумолимым ветром, который теперь, когда не было укрытий, стал ещё сильнее. Кто-то был здесь с ней —… Рыцарь Горнила, что бы это ни значило. Предатель. Тот, с кем ей нужно было разобраться. Тейлор быстро перебрала варианты. В непосредственной близости не было рыцарей, но тропа вела в сторону, исчезая под полуразрушенной аркой. Никаких путей к отступлению она не видела — и этот рыцарь мог быть где угодно, может быть, под этой самой аркой. Как бы это ни было удручающе, вариант самоубийства всё ещё оставался вполне доступным. Убить себя, позволить Потифару спрятать её останки, найти дорогу обратно. Нет — никакой гарантии, что он сможет. И у неё не было инструментов для этого, если только она не была готова либо броситься со скалы и надеяться, что Потифар её найдёт, либо поднять один из больших камней и приступить к делу. И это казалось… медленным. И мучительным. Нет, у неё не было других вариантов. Необходимость подавляла панику, а упрямство сдерживало страх на некоторое время.

Если рыцарь убьёт её, что казалось вероятным, Потифар сможет забрать её останки. Если ей это удастся, всё будет хорошо. А если получится, она попытается сбежать мимо рыцаря, и… ну, она подумает, что делать, когда придёт время. Слишком долгие размышления парализовали её, слишком много вариантов и слишком много возможных катастроф. И, конечно же, ужас. Ей нужно было двигаться дальше, надеяться на лучшее. В конце концов, у неё не было другого выбора. Она наклонилась и посмотрела Потифару, как ей показалось, в его лицо.

«Оставайся здесь. Если я умру… ты знаешь, что делать».

Потифар на мгновение заколебался. Он жестом рук изобразил, как будто едет у неё на спине, как делал это уже несколько раз. Тейлор покачала головой.

«Нет, я не хочу, чтобы ты сломался. Останься».

Казалось, кувшин колеблется между разочарованием… и странной, удивленной благодарностью. Он не совсем понимал, как реагировать на то, что к нему относятся как к ценному партнеру. Хм. Эти кувшины… расходный материал? Большинство людей тратят их, как бумагу для копирования? В любом случае, Потифар, обхватив себя руками, сел, поджав руки. В таком положении он выглядел как обычный глиняный горшок. Хорошо. Меньше шансов пострадать. Со вздохом она двинулась дальше. Арка возвышалась, ветер завывал. Она карабкалась по участку земли, где край обрыва подходил пугающе близко, крепко цепляясь за каменные стены холодными, поцарапанными руками. Ветер, по крайней мере, охладил ее — она едва чувствовала свои многочисленные мелкие раны. Через мгновение она снова твердо стояла на ногах. Должно быть, она выглядела ужасно — кровь капала из носа, царапины, синяки и грязная одежда. Но ничего с этим не поделаешь. Арка оказалась частью разрушенного замка, она увидела — еще одно доказательство того, что Грозовая Завеса рушится. Трава шелестела у ее ног, когда она подошла ближе, а ветер усиливал шелест с каждой минутой.

Подождите.

Это был не ветер.

Тяжелые, уверенные шаги, быстро приближались. Тейлор вскрикнула, резко отпрянув назад, и из-за обломков появился мужчина в доспехах. Он был огромен — Боже, неужели все в этом мире огромные, кроме нее? Его доспехи были из материала, который она не могла точно определить, и украшены невероятно замысловатыми узорами. Богато украшенный шлем безучастно смотрел на нее, и рыцарь подошел ближе. Зловеще острый меч сверкнул в тусклом солнечном свете. Он стоял между ней и аркой, непреодолимым препятствием. Тейлор оценила ситуацию и действовала соответственно. Она бросилась мимо рыцаря, удивив его своим внезапным движением. После отчаянной суеты она снова оказалась на узком участке тропы. Ее сапоги тревожно заскользили, но ноющие руки удержали ее от падения. Она двигалась быстрее, чем думала, быстро пробираясь через пропасть к твердой земле. Рыцарь преследовал ее, и она побежала еще быстрее. Хорошая ли это идея? Наверное, нет. Но узкая тропинка была едва достаточно широкой, чтобы она могла протиснуться, наверняка у такого крупного, как он, не было бы ни единого шанса. Она услышала, как шаги остановились, и ее надежда укрепилась.

Тейлор обернулась и увидела рыцаря, стоящего там и безучастно смотрящего на пропасть. Он поднял на нее взгляд и, казалось, что-то изучал — ее глаза, вероятно. Проверял, не является ли она запятнаной. Может, он просто не заметил, может… о нет … Он все еще двигался, даже немного быстрее. Она отчаянно окликнула его — если он еще в здравом уме, может, он прислушается к здравому смыслу.

«Не надо! Тропинка слишком узкая, ты не сможешь...»

Рыцарь проигнорировал её. Он взмыл в воздух, и на мгновение ей показалось, что он упадёт в пропасть, исчезнет из виду и из её жизни. Может, он сошёл с ума, и вот-вот ей улыбнётся та самая удача, которую она копила всё это время. Он взмыл выше… и, чёрт возьми … У этого ублюдка появились крылья. Как, чёрт возьми , у него появились крылья, что за проклятие невезения её настигло? Она даже не смогла собраться с силами, чтобы убежать , слишком занятая тем, что с благоговением смотрела, как у него выросли эфирные крылья, сияющие целым рядом цветов. Если бы рыцарь не собирался её убить, она бы нашла их прекрасными — после всех ужасных дополнительных конечностей Годрика, эти выглядели естественно и непринуждённо, буквально полными жизни. Рыцарь нырнул в пропасть, скользя на мощных крыльях, и Тейлор была уверена, что это конец. Его ноги с грохотом упали всего в нескольких футах перед ней, и она поняла, что это конец: её изрубят, заколют, зверски обезглавят и отправят обратно в ту мирную тьму, прежде чем изгнать из кучи приторных корней. Однако, думая об этой тьме… может быть, всё будет не так уж плохо. Рыцарь подошёл ближе, а она замерла. Нет пути назад, нет смысла бежать. Её злоключения в Грозовой Завесе вот-вот должны были закончиться.

Рыцарь остановился, и она невольно закрыла глаза. Не хотела видеть меч, прежде чем он её убьёт. Послышался какой-то шорох, и… она закашлялась и задохнулась. Что-то ей под нос сунули, резко вытирая. Она подняла руки, пытаясь отбиться, и огромная рука в перчатке схватила её за плечо. Тейлор открыла глаза и увидела рыцаря… держащего платок. Очень старый, пыльный платок. Платок был испачкан кровью из ее потрескавшегося носа. Она замерла от удивления, и рыцарь, казалось, воспринял это как приглашение, продолжая жестоко вытирать ей нос от крови. Это заняло всего несколько мгновений, но это были неприятные мгновения. Рыцарь производил сильное впечатление, и его работа была быстрой и безжалостной. После этого она почему-то почувствовала еще большую боль. С пренебрежительным ворчанием он указал на ее теперь уже довольно чистое лицо.

«Кровь. Плохо. Негигиенично».

Его голос был глубоким и хриплым, и ему явно приходилось выдавливать слова из себя. Он даже не стал ждать ее ответа, вместо этого повернулся и, топнув ногой, направился обратно к краю обрыва. Взмахнув эфирными крыльями, он пересек пропасть и, хрустя, пробрался по траве в неопределенном направлении арки.

Что?

Она понятия не имела, что чувствовать. С одной стороны, он явно понимал, что она не представляет угрозы. Возможно, дело было в отсутствии у нее оружия, в ее золотых глазах, или в сочетании того и другого. Мысли кружились в ее голове. Почему он здесь? Почему Годрик хотел с ним разобраться? Он казался вменяемым, хотя и немного напряженным, так почему же его заперли и послали кого-то убить? Слишком много вопросов. Практически говоря, ситуация не сильно изменилась. Рыцарь все еще был здесь. Пути обратно наверх по-прежнему не было. Получить ответы на свои вопросы было роскошью, выбраться отсюда было гораздо важнее. Узкая тропинка не представляла собой препятствия, после двух переходов, и она обнаружила, что идет обратно к арке с меньшим трепетом, чем раньше. Она смутно видела его, стоящего на коленях перед… чем-то. Невысокий камень с несколькими предметами на нем. Какой-то алтарь? Выглядел самодельным. Тейлор подошла к нему, перейдя от ходьбы на цыпочках к более уверенным шагам — меньше всего ей хотелось застать его врасплох и быть сброшенной со скалы. Так близко, без страха неминуемой смерти, она могла разглядеть большую часть его доспехов — они были красно-золотого цвета и украшены изображениями раскидистых корней и ветвей, а на нагруднике красовалось огромное дерево. С такого близкого расстояния его доспехи выглядели старыми. Плащ тоже. Всё было покрыто пылью, вкраплениями грязи или трещинами от бесчисленных сражений. Плащ износился почти до клочка ткани. Её надежда ещё больше возросла при виде гравюр. Неужели это символ Древа Эрд? Если так, то, возможно, он в служит лидеру Междуземья. Но снова нарастало замешательство. У Лорда Годрика было изображение дерева, как и у этого «Рыцаря Горнила»… почему такая вражда?

«Э-э, извините?»

Ответа не последовало, лишь огромная склоненная голова, благоговейно шепчущая алтарю. Нет времени лучше, чем сейчас. Она постучала его по плечу, и на этот раз он ненадолго замер.

«Извините, вы можете… говорить?»

Он хмыкнул.

«Говорить».

Хорошо, он мог произносить отдельные слова. Это было приятно.

«Почему вы здесь?»

«В ловушке».

О. Черт. Значит, он тоже не может выбраться — это не предвещало ничего хорошего для того, что скрывалось за аркой.

«…почему Годрик хочет, чтобы вы ушли?»

Он, казалось, был сбит с толку вопросом и несколько долгих мгновений молчал, прежде чем ответить.

«Годрик?»

Хм.

«Ну, вы знаете, лорд этого замка. Много рук».

Он безучастно пожал плечами. Что-то не сходилось. Если он не знал, кто такой Годрик, почему он оказался в ловушке? Может, его память со временем померкла, или, может, его автоматически заточили люди Годрика — восприняв как угрозу и заперев прежде, чем он успел что-либо сделать. На мгновение она изучила предметы на его алтаре — всего три крошечные статуэтки из облупившейся слоновой кости. Пара деревьев, одно идентичное Древу Эрд, другое хвойное. И… человек. Бородатый мужчина, рычащий и размахивающий топором, со стилизованным львом на плечах. Подождите — в тронном зале Годрика была статуя, очень похожая на эту, хотя, очевидно, гораздо более детализированная. Как он назвал этого человека… хм.

«Вы знаете имя „Годфри“?»

Рыцарь оживился и пристально посмотрел на нее. Его глаза были выцветшего золотистого цвета, но в них было что-то… древнее. Что-то совершенно измученное. Это напомнило ей о самых удрученных солдатах, которых она видела в том лагере, о тех, кто едва осмеливался встать, даже когда нападал запятаный. Сколько лет он жил? Его доспехи выглядели реликтовыми, и она предположила, что они столь старые потому, что достались по наследству… но, может быть, это и были его доспехи, и он носил их невероятно долго.

«Годфри».

Он обдумал это слово, и его глаза загорелись.

«Годфри! Лорд Годфри!»

О, отлично, он уже сказал два слова.

«Где?»

Он встал и двинулся к ней, глаза все еще сияли, все тело дрожало от нетерпения.

«Где?»

И теперь ситуация снова вышла из-под контроля.

«Я не знаю, где он, я знаю только имя…»

Он приблизился, и теперь его глаза немного потемнели, то немногое, что она могла разглядеть, — его губы изогнулись в хмурый взгляд.

«Где мой Лорд?»

Четыре слова, великолепно.

«Я не знаю, пожалуйста, я…»

Она замолчала, когда её спина ударилась о стену — рыцарь стоял прямо перед ней, возвышаясь над ней, меч в крепкой хватке подрагивал. Годфри, Годрик говорил, что он прародитель, этот рыцарь, должно быть, служил ему в прошлом. Та статуя в замке выглядела старой, этот парень, должно быть, древний. Неудивительно, что его речь была такой неестественной, а глаза такими усталыми. Сколько раз он воскресал?

«Годфри… здесь? »

«Нет, нет, его здесь нет. Почему… почему ты подумала, что он здесь?»

Лицо рыцаря выражало печаль, ностальгию и… разум. Теперь его голос был чётче, подкреплённый потоком ярких воспоминаний, которые она практически видела танцующими в его глазах.

«Лорд Годфри отвоевал этот замок у Короля Бури, и я был рядом с ним, как и все мои братья и сестры из Ордена Горнила. Мы взобрались на крепостные стены нашими крылатыми воинами и предали защитников мечу, сожгли их, насадили на рога. Лорд Годфри убил самого Короля в поединке, в одной из последних битв войны… победные вопли Сероша разносились высоко в ночи, даже громче наших криков. Мы пировали, выгреблт все из погребов, заставили пажей работать несколько дней, чтобы утолить наш аппетит, и ели тушеных ястребов из личного вольера Короля Бури. Сэр Ордовис весь пир выковыривал перья из зубов ножом».

Раздался громкий смех… а затем он затих, когда рыцарь, казалось, изо всех сил пытался подобрать следующие слова.

«…а потом… а потом я… я не… я не могу. Туман не рассеивается ».

Его взгляд затуманился, затем снова сфокусировался на глазах Тейлора.

«...где он?»

И внезапно этот день из ужасающего превратился в просто печальный. Этот человек был явно неимоверно стар, его память угасала, способность говорить стремительно ухудшалась. Возможно, именно поэтому его и заточили — запереть старика за то, что он слишком бесполезен, казалось чем-то, что мог бы сделать Годрик. Но... нет, что-то не сходилось. Годрик назвала его предателем, и она видела солдат в худшем состоянии, чем он. Рыцарь начал терять концентрацию, бормотал что-то себе под нос, поворачиваясь обратно к алтарю с его крошечными предметами... подождите, может быть, там что-то есть. Она узнала Годфри и Древо. Но что это за третье, хвойное дерево? Она указала на него, громко говоря, чтобы привлечь внимание рыцаря.

«Что это?»

Он несколько мгновений долго размышлял над предметом, проводя руками по щербатой поверхности из слоновой кости. В его глазах мелькнуло узнавание, и он начал ласкать изящно выгравированные сосны.

«...Горнило. Первородное. Жизнь.»

Хм. Неужели... есть еще одно Древо? Или что-то похожее? Она не видела других изображений хвойных деревьев вокруг, ни на сюрко, ни на знаменах. Этот человек явно был очень стар... может, он поклонялся чему-то неподобающему? Годрик клялся Древом, но ничего не говорил о Горниле. Ее рабочая теория заключалась в том, что этот рыцарь поклонялся чему-то еретическому, и остальная часть замка презирала его за это. Еë охватило чувство сочувствия... и легкий всплеск раздражения. Черт возьми, ей велели избавиться от него, а она теперь сочувствует. Ей так и не удалось найти выход, а он ей отчаянно был нужен. Идеи промелькнули в мгновение ока. Убить рыцаря было не вариантом — здесь не было оружия, и она не придавала большого значения своим шансам убить его камнем. Если только она не сможет сделать это одним ударом, без возможности среагировать, рыцарь наверняка отомстит и победит за считанные секунды. Небольшое исследование за аркой выявило большую башню и зияющую дыру, окруженную веревками. Какой-то лифт, поднятый, чтобы предотвратить побег рыцаря. Его разум, должно быть, серьезно разрушился, раз он попался в такую ​​ловушку — значит, это была старая тюрьма. Казалось, это хорошее место. Не нужно строить стены, просто сбросить сюда заключенных и позволить им ютиться на краю обрыва.

Идеи приходили и уходили за секунды, почти все сразу же отбрасывались. Подождите — Годрик не говорил убивать рыцаря. Он просто хотел, чтобы она убрала его. Конечно, он, вероятно, имел в виду убить его, но она была готова исполнить букву соглашения, а не его дух, особенно если следование букве означало бы сразиться с рыцарем с волшебными крыльями. Может быть… хм. Она подумывала сказать ему, что Годрик — потомок Годфри, а затем представила себе бедного, растерянного рыцаря, которого ведут в тронный зал Годрика, и перед ним — лишь безумный смех и опускающийся топор. А потом её, вероятно, убьют за то, что она посмела привести такую ​​угрозу в присутствие лорда. Нет, это не вариант — ни морально, ни практически. Она вернулась к рыцарю и опустилась на колени рядом с ним, внимательно наблюдая за любыми признаками враждебности.

«Как тебя зовут?»

«Телавис».

«Я Тейлор. Приятно познакомиться».

«Хм».

Повисла тишина, пока она пыталась придумать ещё вопросы. Подождите — может быть, она могла бы снять с него доспехи, переодеться во что-нибудь менее заметное, а затем незаметно вывести его через главный вход. Эти доспехи были слишком узнаваемы, чтобы пройти через замок незамеченными. Это было бы сложно, но, возможно, она смогла бы убедить кого-нибудь вроде Гостока позволить лифту опуститься вниз — если бы он представлял собой хоть сколько-нибудь среднего слугу Грозовой Завесы, это казалось бы вполне осуществимым. И в конце концов, жадность всегда была мощным мотиватором.

«Если бы снятие доспехов помогло тебе сбежать, ты бы это сделал?»

Телавис выглядел обиженным.

« Нет »

«Годфри здесь нет! Он ушел, тебе здесь нечего делать. Если ты снимешь доспехи хотя бы на некоторое время, ты сможешь уйти и продолжить поиски Годфри».

«Нет ».

«Хорошо, а что, если я пообещаю вернуть твои доспехи после того, как ты сбежишь?»

Он наклонился ближе.

« Нет ».

«А что, если я поклянусь… всеми своими предками, светои Древа Эрд? И Горнилом?»

Он замер и окинул её взглядом. Он заметил её грязную одежду, царапины и синяки, нос, который быстро становился фиолетовым… и фыркнул.

«Малявка. Бесчестная».

О, отлично, Телавис ведёт себя как придурок — Боже, неужели она не может встретить кого-нибудь хорошего… Подождите… идеи снова начали появляться. Он делал акцент на своём господине, демонстрируя неизменную преданность даже спустя столько времени. Общение с ним на понятном ему языке стало бы началом. У неё и так было немного других вариантов. Она выпрямилась во весь рост и попыталась немного выпятить грудь, исказив лицо, приняв выражение надменной гордости. Её голос стал громче и возмущеннее.

«Ты думаешь, я малявка? Я слуга самого лорда Годрика Золотого! Клянусь честью моего господина, что буду делать, как скажу, а теперь вставай и иди! Давай, тебе здесь не место, уходи!»

Тишина. Телавис уставился на неё. Из-под шлема вырвался взрыв смеха.

«Смелый! Как я в молодости. Но…»

Он шлёпнул её по руке, оставив ещё один синяк.

«Никаких мышц. Не как я. Хм».

Отлично, ещё больше оскорблений. Хотя его тон не был насмешливым — в нём звучала невинная весёлость, — в его голосе не было ни следа жестокости.

«Ну? Вставай!»

Он обдумал её слова… и, кряхтя, снял шлем. Чёрные волосы рассыпались, обрамляя невероятно старое лицо с массивной, неухоженной бородой. Она моргнула, затем покраснела и отвела взгляд, когда остальная часть доспехов снялась. Он снял их поразительно быстро, металлические детали щёлкали. Под доспехами он, по-видимому, был таким же крупным.

«Одну минутку, просто… нужно кое-что проверить».

Она бросилась прочь от озадаченного Телависа, стоявшего в очень старом нижнем белье, с доспехами, сваленными в кучу у его ног. Башня ждала, и она крикнула вверх через шахту:

«Эй! Есть кто-нибудь!»

Знакомое лицо высунулось из-за края, посмотрело вниз и злобно ухмыльнулось.

«А, так вот где ты оказалась? Было интересно, почему из тронного зала не было слышно криков?»

Она сдержала желание оскорбить его, однорукого, бледнолицего, лживого ублюдка. Не могла поверить, что отдала ему свой меч — на самом деле, если бы он говорил правду о том, что ее убили на месте за кражу меча поклявшегося, может быть, он оказал бы ей услугу. Конечно, благодарить его она не собиралась. Это было бы глупо.

«Мне нужно подняться, я могу тебе заплатить!»

«И чем же, хм? У лорда Годрика все ваши книжки, что вы собираетесь обменять? Вашу одежду, ту что вся в пыли и крови?»

«Нет, я могу лучше. Доспехи. И высокого качества тоже».

Ее план стал немного более мстительным. Она манипулировала рыцарем, заставив его снять доспехи и довериться ей… и теперь у нее появился шанс манипулировать Гостоком, чтобы тот сделал то, что она хотела. Она не стала бы лгать, чувство контроля после столь долгого его отсутствия было немного притягательным. Госток сам втянул ее в эту передрягу, и она нисколько не упрекала себя за то, что обманула его. Конечно, ей больше нечего было предложить… но она не сомневалась, что Госток сломается в мгновение ока , если поймет, что единственный способ сохранить доспехи — это противостоять кому-то явно сильнее его. Этот человек казался ей ужасным трусом… и жадным тоже. Легко предсказать.

«Хм, доспехи, да? Какие?»

«Не могу сказать, но они старые и хорошие. Мне нужно всего три вещи взамен».

«О, три, говорит она, три вещи за один жалкий комплект доспехов? Что ж, расскажи все, расскажи старому Гостоку, чего ты желаешь».

«Опустите лифт. Выведите меня из замка. И… плащ. Очень-очень большой. Самый большой, какой только сможете найти».

Госток обдумала предложение, взвесив стоимость большого плаща по сравнению с целым комплектом доспехов. Боже, этот мужчина ужасно раздражал. Мстительный элемент ее плана казался все более приятным с каждой минутой. Конечно, все это могло пойти катастрофически не так. Если ее заметят на выходе и остановят, она умрет. Если Телависа узнают, она умрет. Если Годрик решит, что она нарушает условия сделки? Смерть. Но у нее почти не было другого выбора. Привратник хмыкнул.

«А, хорошо. Где доспехи?»

«Сначала все остальное. Потом доспехи».

«Хм, если ты собираешься так себя вести, можешь сгнить там внизу».

На мгновение она поняла. Как его личность определяла его действия, как им можно было манипулировать. Всё встало на свои места — он немного помедлил, и она не услышала, как он уходит. Поэтому она подавила в себе чувство уязвимости.

«Ладно, конечно, я сгнию здесь со всеми своими прекрасными доспехами. Которые тебе не достанутся. Может, я предложу их следующему, кто будет присматривать за башней, уверена, он оценит».

На его лице отразилось возмущение, видимое даже с такого расстояния. Госток хмыкнул.

«…фу, ладно».

Он, шатаясь, ушёл, бормоча мерзкие вещи о молодежи и их доспехах. Вероятно, он планировал убить её, если она его предаст… или убить её в любом случае, как только получит доспехи. И вот тут появилась Телавис. Она обернулась и чуть снова не сломала себе нос. На этот раз об горшок, который он держала перед еë лицом. Потифар слегка заерзал в крепкой хватке Телависа, его крошечные ножки беспомощно дёргались. Телавис смотрел на неё из-за своей густых волос, и его грудные мышцы слегка дрожали всякий раз, когда Потифар пытался вырваться — нет, плохая Тейлор, не пялиться на древнего рыцаря с серьёзными проблемами с памятью. Сосредоточься вместо этого на его многочисленных уродливых шрамах, этих участках бледной белой ткани, растянутых и деформированных течением времени… да, это сработало. Она почувствовала, как мимолетное волнение проходит.

«Это… твоё?»

Потифар попытался дотянуться, чтобы схватить рыцаря, и Тейлор заметила, что с него снята верхняя часть одежды, а внутри набито несколько болтающихся частей доспехов. Она почувствовала себя странно оскорблённой этим.

«Да, это Потифар. Ты…»

«Нужно место, куда положить доспехи. Нашёл кувшин».

Он нахмурился.

«Кувшин двигался».

Потифар снова пошевелился, и хмурое выражение лица рыцаря стало ещё более мрачным. Тейлор нахмурилась и схватила Потифара, который чуть не пошатнулся под его новым весом.

«Потифар, ты в порядке?»

Горшок слегка задрожал, казалось, почти смущенный тем, что его так легко поймали. Он пожал плечами.

«Хм. Ну, придержи его доспехи. Где твой…»

Она хотела спросить о его оружии, но поняла, что, возможно, просить его отдать огромный меч и щит (из которого почему-то торчал гигантский рог) — это уже перебор. Он и так выглядел немного расстроенным от ощущения ветра на своей голой, невероятно мускулистой коже. Забрать его оружие могло спровоцировать его на насилие или, может быть, на чистую панику. Лучше перестраховаться. Она уже зашла так далеко. Несколько мгновений прошло в неловком молчании, и наконец лифт начал спускаться. Госток крикнул сверху:

«Лучше бы ты забрал эти доспехи!»

Телавис нахмурился, обдумывая эту скудную информацию, и Тейлор крикнула в ответ в отчаянной попытке отвлечь его внимание.

«Что ж, тебе лучше взять этот плащ!»

И действительно, он это сделал, и подозрения Телавис по поводу доспехов на мгновение рассеялись, когда появился толстый черный плащ — честно говоря, он выглядел как переделанная скатерть. Она даже заметила несколько пятен от вина. Телавис почти не возражала, надела его и застегнула на шее, с облегчением натянув импровизированный капюшон. Ладно, она понятия не имела, как долго он был заперт в этих доспехах, насколько ей было известно, столетиями. Закончив последние дела, лифт начал грохотать вверх. Во время подъема в голову приходили мысли — ее книги застряли у Годрика. Все, что у нее было, — это то, что крутилось у нее в голове. Теперь ей нужно будет осторожнее относиться к любым будущим заявлениям о «чудесах»… но, откровенно говоря, она не ожидала, что ей придется долго развлекать Годрика. Как только она выберется из этой крепости, она отправится в путь, взяв с собой Потифара. Найдите другое место, где можно спрятаться, в идеале — где нет многоруких чудовищ с манией величия.

Лифт остановился, и Тейлор пережила один из лучших моментов в этом ужасном дне. Улыбка Гостока сменилась испуганной гримасой. Он увидел огромного мужчину в плаще, кувшин, набитый красно-золотым оружием, и в голове сложил все кусочки пазла. Он отступил назад, слегка дрожа.

«Ты… ты… »

Тейлор наклонилась вперед и похлопала его по плечу, на ее лице появилась улыбка, которую можно было бы вежливо описать как «насмешливую». Она не любила насмешливо улыбаться, но сейчас она была на седьмом небе от счастья. Ее сбросил на землю, чтобы убить рыцарь, и она выбралась , она наконец-то на вершине, наконец-то в положении, когда другие были слабы по сравнению с ней после дней ужаса, после месяцев мучений. Это было неописуемое переживание. Лучше, чем секс. Предположила она.

«Это мой друг, Госток. Мой друг тоже хочет покинуть замок. Так что, может, ты поможешь нам обоим, а?»

«Я… что… ты , ты… »

«Да. Я. А теперь иди».

Она понимала, что имел в виду Годрик: власть была опьяняющей . Видеть, как Госток, как она и предсказывала , мгновенно приходит в себя , действуя в угоду её собственным целям, было… невероятным кайфом.

Тейлор, вероятно, стоило бы немного обеспокоиться непроизвольной дрожью удовольствия, пробежавшей по ее телу, когда Госток, съежившись, убежал, ведя их через лабиринт замка. Она действительно понимала, почему Годрик был таким сумасшедшим… нет, она подавила этот порыв. Мысль о безумном хохоте Годрика напоминала ей насмешливый смех Эммы, а это обычно портило… ну, все что угодно. Ее одежда все еще была испачкана остатками последней шалости, все еще воняла так, как она знала, никогда не забудет. Было интересно идти задом наперед по замку, используя коридоры вместо дворов, всегда избегая главной дороги Громовой Завесы. Приятное, и конечно же, интересное занятие. И все эти раздражения превращались в море облегчения — Годрик неудачно расставил своих охранников, сосредоточив их не в тех местах, на полуразрушенных укреплениях. Это означало, что коридоры были практически пусты, за исключением нескольких слуг, которые с испуганными вскриками разбежались по ним. Все они были одеты как Госток: в одинаковые бело-золотые мантии, с одинаковыми странными наручниками на шее. Большинство были мужчинами, но она видела и нескольких женщин, снующих с места на место. Судя по общему состоянию разрухи и кучам пыли, они почти ничего не делали — на самом деле, она быстро поняла, что они даже не убегали от огромного мускулистого мужчины. Они убегали от того, кто мог бы приказать им вернуться к своим обязанностям.

Кровь отца снова закипела от гнева, и она почувствовала непреодолимое желание что-нибудь им приказать. Хм. Она не была уверена, связано ли это с отцом или с днями ужаса и слабости, предшествовавшими этому моменту. Пока они шли по пыльным коридорам, мимо полуразрушенных комнат, она заговорила — уверенность дала ей голос, и у нее были вопросы к любимому Гостоку.

«Так Годрик — «Носитель Осколка»? Что это вообще значит?»

Госток явно хотел попросить у неё денег за эту информацию, но беглый взгляд на мускулистого Телависа убедил его в обратном. Хорошо. Как она и предполагала.

«У Годрика есть осколок Кольца Элден».

«А что такое Кольцо Элден?»

Госток пожал плечами.

«Не знаю, никогда не слушал проповеди. Что-то особенное, наверное. Наверное, кольцо. Старое. Большое».

Телавис неодобрительно проворчал, услышав, что он «никогда не слушал проповеди», но в остальном ничего не сказал. Она задавалась вопросом, знает ли он сам , что такое Кольцо Элден — его память и так достаточно повреждена, может, он просто не помнит. Она предположила, что это не настоящее кольцо, кольцо — если только это не было очень большое кольцо. Обычное кольцо нельзя разделить на множество осколков, прежде чем оно достигнет размеров ворсинок ковра… хм. Стоит расследовать, но пока неважно. Годрик явно был сумасшедшим, и, судя по его замку, не очень-то умным. Она собиралась отсюда убираться, и пока Телавис оставался рядом, она могла обходить всю чушь Гостока. Можно было бы попытаться получить информацию о других сильных людях в Междуземье. Советы невидимой женщины всё ещё оказывали на неё какое-то влияние — казалось, что каждый её прогресс был достигнут благодаря использованию силы кого-то другого. Будь то Потифар, ударивший скелета, невидимая женщина, дающая ей указания, Нефели, случайно давшая ей доступ к жизненно важным припасам, или Телавис, вытащивший её из этого безумного места. Годрик был тупиком, может быть, есть другие, более разумные. И в идеале с меньшим количеством рук.

«А есть ли другие Носители Осколков?»

«Да, конечно. Целая куча таких. Откуда ты, что не знаешь этого? Ты что, совсем свихнулся?»

«Неважно, просто продолжай отвечать. Кто? И где?»

Взгляд Госток внезапно стал более хитрым, и она видела, как в его мозгу крутятся какие-то грязные шестеренки, порождая какой-то план. Хм. Нехорошо.

«О? Так скоро отвернуться от лорда Годрика? Думаешь, ты найдешь работу где-нибудь еще, а?»

Она чувствовала на себе взгляд Телависа. Черт. Он думал, что она работает на Годрика, что она все испортила, поддавшись эмоциям. Он казался достаточно честным, если бы он подумал, что она предает своего босса, он мог бы подумать, что она замышляет завладеть его доспехами. Но она этого не делала, она твердо намеревалась позволить Телавису забрать доспехи, пока Госток трусливо съеживался. Но нужно было как-то все исправить, прежде чем случится что-то плохое. Выражение лица привратника заставило её содрогнуться.

«Нет, нет, просто… любопытно. Я мало что знаю об этом месте, вот и всё».

«Хм. Если вы так говорите. Ну, давайте посмотрим… У Годрика есть один, а значит… хм. Радан Бич Звезд, Морготт в Лейделле (проклятый он и его проклятые армии), кажется, у Ренналы в Лиурнии есть один… хм. Ах да, конечно, есть ещё и Богохульный Владыка».

Его тон понизился, в нём смешались ненависть и страх. «Богохульный Владыка» звучал как тот, от кого следует держаться подальше любой ценой. Хотя… Госток был бесхребетным мерзавцем, и эти люди ненавидели «Горнило», которому поклонялся Телавис, даже если он, как и все остальные, почитал Древо Эрд. И он казался достаточно разумным, хотя и немного не в себе. Может быть, Богохульный Владыка был каким-то бунтарём против коррумпированного порядка. Боже, ей не следовало так думать, она имела дело с безумными военачальниками в мире, который едва понимала, и попытка хоть как-то понять их, вероятно, была обречена на провал. Она отнесла его к категории «возможно» в списке будущих работодателей.

«…а ещё есть эта болезная неряха Маления, её брат Микелла и… кажется, это всё. Может быть, их больше, но я их не знаю».

«Хорошо, хорошо. Допустим, я захочу навестить кого-нибудь из них по делам Годрика, кто из них наиболее разумный вариант?»

Госток бросил на неё взгляд. Это определённо была плохая идея, но в то же время, как только они доберутся до ворот, Телависа уже не будет. И внезапно Госток сможет заставить её платить за каждую крупицу информации, которую он ей предоставит. У неё был лишь короткий промежуток времени, чтобы вытянуть из него ответы, и она собиралась безжалостно использовать этот промежуток. Она ответила на его взгляд своим собственным, взглядом, который, как она надеялась, показывал её готовность позволить Телавису прилепить его к стене. Она не была уверена, сможет ли она сдержать это обещание, но Госток этого не знал.

«…Радан — это обезумивший от гнили каннибал из Каэлида. Насколько я слышал, он ест всех подряд. А чтобы добраться до него, нужно пройти через Каэлид, и…»

Он вздрогнул.

«Мы больше не ходим в Каэлид».

Ладно, Радан вычеркнут из списка. Это "обезумивший от гнили каннибал" — звучит как нечто плохое, даже если она едва ли подходит на роль лёгкой закуски.

«Это Маления сделала его таким, ни её, ни её брата больше нет. Альбиноры всё время ноют о том, как они исчезли. Серебристые идиоты, никакой надежды для них, совсем никакой».

Ладно, значит, их обоих нужно вычеркнуть из списка. Невозможно добраться.

«Морготт сражался с Годриком, нет шансов навестить его. А он на плато Альтус, туда больше нет пути. Великий Подъёмник не работает уже много веков».

Чёрт. Список опасно сужался. Жаль, Морготт — звучал как разумный парень, если он сражался с Годриком. Ещё один человек, до которого невозможно добраться.

«Хорошо, а как насчёт Ренналы? Или… другой, Богохульный Владыка?»

«До него тоже не доберёшься. Он живёт в горе Гельмир, на плато Альтус. И…»

Ох. О боже. Тейлор почувствовала, как её шаги немного замедлились, даже ощутила дыхание Телависа на затылке. Список показался ей таким огромным, когда он впервые его зачитал — семь Хранителей Осколков, семь потенциальных работодателей, достаточно сильных, чтобы защитить её, пока она будет работать над своими способностями и пытаться вернуться домой. Природа этой силы была ей совершенно неизвестна — она думала о них как о традиционных военачальниках, или, на крайности, о паралюдях, но… Годрик, Ужасное Знамение, Телавис, сам возраст , покрывающий всё… она понятия не имела, кто они, как они стали такими сильными и почему их способности приняли именно такую ​​форму. Всё, что она знала, это то, что они были сильны. И даже если женщина в катакомбах не упомянула, что Годрик был полным безумцем, её совет искать силу всё равно казался… ну, смутно разумным. Единственная поправка Тейлор к этому совету была бы: «ищите силу и рассудок».

Безумие, недоступность или невозможность найти. Увидев возвышающиеся огромные парадные ворота замка, почувствовав порыв воздуха, лишённого запаха пыли, она поняла, что мир за его пределами ещё более враждебен, чем она когда-либо предполагала. Мысль о бесцельном скитании по Междуземью, о поиске укрытия, пока она не овладеет своими способностями, показалась ей безумной. Она не могла добывать еду, не могла охотиться — чёрт возьми, у неё даже меча больше не было. Хотя это бы не помогло. У неё был только живой кувшин — и он был прекрасным кувшином, — но он, похоже, не слишком умел подсказывать ей, из каких рек можно пить, какие грибы съедобны, как завязать ловушку или потрошить рыбу. Она предполагала. У неё даже книг больше не было, её способности временно не работали, у неё ничего не осталось. Госток заметил её нервозность и тихонько усмехнулся про себя. Куда делся этот ужас? Почему его... Нервозность перешла на неё? Её охватило чувство предчувствия беды. Ворота вырисовывались, последний мост, ведущий к Грозовому Холму, где она чувствовала сильное давление Ужасного Знамения. Телавис шагнул вперёд, глубоко вздохнув. Его борода дёрнулась, кулаки то сжимались, то разжимались. Его глаза были затуманены неуверенностью — она не особо задумывалась о том, что он будет делать после ухода из Грозовой Завесы. Часть её хотела быть альтруистичной и мудрой. Остальная часть не хотела давать кому-то советы о том, как жить, пока она сама отчаянно пыталась разобраться в своей жизни.

Госток кашлянул, и его лицо исказилось от самодовольной уверенности.

«Итак… я заберу эту броню , как и договорились».

Телавис резко обернулся, его глаза стали яростными. Глаза, устремлённые на Тейлор. Он зарычал.

«Ты продала мою броню?»

Он подошёл ближе. Чёрт. Она надеялась, что Госток ещё немного побудет в ужасе.

«Ты нарушила моё доверие?»

«Нет, нет, я… Госток, ты же не хочешь забрать доспехи хорошего рыцаря, верно? Ты вернёшь их ему бесплатно?»

Её план рушился. Она надеялась, что Госток промолчит , что он позволит Телавису уйти со своими доспехами. Этот человек показался ей трусом, не из тех, кто будет провоцировать кого-то явно сильнее себя. Она понимала, что это действительно её единственный вариант, что у неё нет возможности попасть на лифт или пройти к выходу без каких -либо жертв… но она надеялась, что Госток ещё несколько минут не заметит её уязвимости. Они были прямо здесь , остальной мир манил её к себе. Она была так близка к успеху.

«Ну, может быть, ты нарушаешь свои обещания, но я нет. Мне обещали доспехи. И я сделала всё, что ты просила».

Телавис подошёл ближе, и она снова осознала, насколько он огромен , как легко он может раздавить ей череп в своих руках. Тейлор отступила назад, почти вернувшись вглубь Грозовой Завесы — единственное место, куда она хотела сбежать. Рыцарь зарычал, и гнев, казалось, придал ему немного ясности, достаточно, чтобы его следующие слова прозвучали на удивление четко.

«Эти доспехи были дарованы лордом Годфри. А ты продала их, как какой-то бесчестный бродяга, осквернив имя своего собственного лорда, взяв их напрасно».

Госток это заметил, его глаза расширились, и он расхохотался.

«О, Она сказала, что работает на лорда Годрика? Уверяю вас, никакого соглашения нет. Никакой работы. Никакого покровительства».

Она умрет здесь. Она умрет от рук разгневанного рыцаря. Потифар оттащит ее обратно в катакомбы, и ей больше некуда будет идти, не будет целей, к которым можно стремиться. Она погрузится в отчаяние, станет похожа на те полумертвые тела, которые шепчут молитвы о окончательной смерти. Все, чего она хотела , — это работа , место для отдыха и восстановления сил, чтобы сосредоточиться на своих силах и попытаться вернуться домой. И почему -то Годрик решил бросить ее… бросить ее…

О.

«Подожди, я вообще-то работаю на Годрика!»

«Больше никакой лжи, девочка, дорогой сэр, рыцарь не выглядит слишком наивным, да? Нет, он острый как кнут. Слишком острый для тебя! Хе!»

«Годрик сказал, что я могу получить работу, если вытащу Рыцаря Горнила из замка. Что я и сделала»

Телавис опустил взгляд. Технически он стоял за главными воротами. Можно было бы утверждать, что «за пределами замка» означало полностью выйти наружу, бродить по пустошам Грозового Холма. Но здесь не было солдат, признаки правления Годрика проявлялись только за воротами, мимо которых они только что прошли. Рыцарь подошел ближе, и его глаза… как-то изменились. Он выглядел почти жалостливым, укоризненным, а не разъяренным. Как ни странно, это почти раздражало ее. Она предала его доверие, он должен был злиться — она бы тоже злилась на его месте. Но эти жалостливые глаза приблизились еще ближе, неумолимо выражая разочарование.⁽¹⁾

«Ты солгал мне в замке. Ты дал мне слово… Почему?»

Еë мысли метались, она пыталась игнорировать обиженный тон в его голосе. Она на мгновение вспомнила Алана, отца Эммы — адвоката, умеющего разбирать слова по частям. Он настоял на том, чтобы пару раз подшутить над ней юридическими шутками. Она попыталась немного подражать ему, даже переняла его жесты, то, как он инстинктивно поворачивал голову в сторону присяжных. Она попыталась придать своему голосу уверенности, но все, чего она добилась, — это стала громче в невнятной попытке звучать напористо. Телавис выглядел достаточно благородно: он перестал сопротивляться ее предложениям и стал следовать за ней только потому, что она поклялась своим господином. Ей было жаль, что она использовала его, но… ей нужно было выбраться из этой ситуации.

«Э-э, ну, понимаешь, я обещал вывести тебя из замка, когда еще не был связан с Годриком. Так что я был лжецом, вором, все такое. Но теперь, когда ты вне замка, согласно данному им обещанию, я служу ему». Это значит, что его союзники — мои союзники, а его враги — мои враги. Мои приоритеты изменились, моя преданность изменилась, всё изменилось, на самом деле. Любые обещания, которые я давал вне дома. Моя служба ему теперь ничего не значит. Поэтому… мое обещание стало недействительным в тот момент, когда мы вышли за пределы замка. Наверное… как-то так... »

Слабо закончила она. Боже, она надеялась, что это прозвучало убедительно. Ее слегка бесцельное бормотание подошло к концу, и Телавис посмотрел на нее сверху вниз с недоверчивой жалостью. Ей казалось, что он видит ее насквозь, видит перед собой кого-то другого. И кто бы ни был этот человек… он не испытывал к нему ненависти. Только странную жалость, от которой у нее немного закипела кровь. Тейлор приготовилась бежать — меч все еще был при нем, но, может быть, она сможет оторваться на приличное расстояние. У нее были сапоги, а он ходил в одном нижнем белье. В идеале он умрет от переохлаждения, прежде чем… нет, у него были светящиеся крылья, он определенно сможет догнать. Она могла бы вернуться в Грозовую Завесу и надеяться, что баллисты с ним справятся… она видела дюжину дыр в их обороне, но, может быть, Телавис их не увидит. Может быть, ей не стоит планировать чью-то смерть таким образом, но, честно говоря, она уже однажды умерла , и оказалось, что смерть была и довольно приятной, и совершенно временной. Так что… ну, она чувствовала… Чуть меньше чувствуя вину за эту перспективу. Чувство вины потом. Выжить сейчас. Она начала отступать.

«Я хочу вернуть свои доспехи».

«Ну же, Госток, просто отдай ему его доспехи ».

«Нет. Эти доспехи хороши — и если бы я нарушил условия сделок, каким бы честным торговцем я был?»

Рыцарь фыркнул.

«От тебя воняет трупами».

Госток нервно вздрогнул, внимание рыцаря вернуло его с небес на землю.

«А, ну, не очень-то вежливо комментировать запах человека, да? Эти доспехи мои, понимаешь. Связаны обещанием и всем прочим».

«Она поклялась именем Годрика?»

«Нет, она просто... отдала их мне. На самом деле, это было первое, что она предложила»

Тейлор вмешалась, пытаясь прикрыть свою спину.

«И теперь я под защитой лорда Годрика, я работаю на него, так что...»

Она приготовилась бежать. Телавис обдумал это… и снова повернулся к Гостоку.

«Я человек чести. Ты забрал мои доспехи только после того, как другой солгал, ты поступил честно. И ты поклялся своему лорду».

«Да, именно так, лорд Годрик Золотой, да пребудет с ним долго правление».

«Меня обманули. Я не повторю этот грех с другим. Цена?»

Госток усмехнулся, и даже сквозь пот, который на нем появлялся, снова просвечивала его скользкая хитрость. Тейлор мысленно выругалась: почему Телавис просто не мог убить Гостока и забрать доспехи обратно? Почему он должен быть честным?

«О, много, мне понадобится много в обмен на эти, очень хорошие доспехи.»

«Хм.»

Вернувшись к Тейлор, которая отступила на несколько шагов, он снова посметрел на нее укоризненным взглядом.

«Ты … ты солгала. Мне нужны мои доспехи. Ты заплатишь».

Стальная нотка в его голосе говорила о том, что сопротивление было… ну, глупым. Она скатилась от того, что ее убили в приступе мести, до того, что ее просто попросили заплатить за доспехи. Что, по ее мнению, было довольно хорошим шагом. Тем не менее, возникла одна практическая проблема.

«Но мне нечего ему дать, ничего! Годрик забрал мои последние вещи».

«Клятва верности. Тебе платят?»

Госток пожал плечами.

«Немного».

«Хм. Когда сможешь, заплатишь. Пока…»

Он подошел ближе, крепко сжимая меч, висящий на поясе. Его голос немного замедлился, стал менее четким и упрощенным. Ясность, которую ему давали гнев и жалость, угасала, возвращаясь к почти односложному состоянию, в котором он был раньше. Годы тяжело отразились на его лице.

«Я слежу за тобой ».

Она моргнула.

«О нет, я, возможно, работаю не на…»

Госток расхохотался.

«Внезапно не на Годрика? Ах, дважды лжец, дважды лжец, что ты об этом думаешь, мой большой друг?»

Телавис спокойно положил руку на меч, и послание было ясным. Если она не будет работать на Годрика, ее убьют как обычную преступницу (кем она, в конце концов, и была. Единственное, что защищало Гостока от убийства и ограбления, — это собственная честь Телависа… и она лишится этой чести, если потеряет защиту Носителя Осколка. Тейлор чуть не расплакалась. О Боже, черт возьми, она умудрилась связать себя с безумным рыцарем, который хотел, чтобы она заплатила за его доспехи. Тем самым рыцарем, которого ей было велено выгнать из замка. Её предсказания не совсем сбылись, она, видимо, всё ещё училась, — но она была так близка к цели. Теперь он будет следовать за ней повсюду, мучить её, отвлекать от попыток вернуться домой… подожди.

«Ты будешь следовать за мной? Везде?»

«Хм.»

«И защищать меня, верно? То есть, если я собираюсь отплатить тебе, то мне нужно быть живой и продолжать работать на лорда Годрика, верно?»

«Хм.»

Она очень надеялась, что «хм» означает «да». Телавис снова выглядел довольно бесстрастным, но слабый оттенок жалости всё ещё оставался. Госток смотрел на неё. Другого выхода нет — нужно продолжать. Она манипулировала им, конечно. Она воспользовалась честью рыцаря. Но это был единственный способ, которым ей удалось выбраться. Во-первых. Если бы хитрость и манипуляции помогли ей вернуться домой, она бы с радостью занималась всем этим.

«Хорошо. Госток, у тебя есть какая-нибудь одежда для моего телохранителя?»

Госток то нервничал, то становился уверенным, то снова нервничал, то снова возвращался к уверенности, а теперь был в ярости. Она могла догадаться почему. Он знал, что нет никакой гарантии, что Годрик примет её услуги, и если он выгонит её, то сможет убить её сам или заставить служить ему, учитывая её полное отчаяние. Или же Годрик сделает это, а Госток будет наблюдать за этим с ухмылкой на лице. Но теперь у неё был телохранитель. Огромный телохранитель, который к тому же был ростовщиком, требующим всё, что она когда-либо заработала, чтобы оплатить его доспехи. Это был тонкий баланс — Госток мог просто списать доспехи, отдать их Телавису, и она была бы беззащитна. Но… эти доспехи были великолепны. Жадность Гостока будет непреодолимой. Она предполагала. Она надеялась. Он мог бы воспринять это как шанс лишить её любых денег или товаров, которые она могла бы заработать, теоретически навсегда, если бы он поддерживал достаточно высокую цену на доспехи. Не то чтобы её это волновало. В конце концов, ей просто нужно было добраться домой. Для этого ей не нужны были деньги, чем бы здесь они не были.

«...Полагаю, нужны. Но это тебе это не обойдётся даром!»

Телавис спокойно потянулся к Потифару и вытащил крошечное колечко — тонкое золотое кольцо с зелёным кристаллом на поверхности. Он взмахнул им, и Госток жадно попытался поймать его одной рукой. Удивительно, но ему это действительно удалось, и он тут же укусил кольцо, чтобы проверить его качество. Тейлор рассеянно подумала, сколько подобных безделушек у Телависа... ещё одна вещь, за которую ей нужно расплатиться, предположила она. В любом случае, Госток, спотыкаясь, вошёл в свою сторожку и вернулся с несколькими вещами из старой одежды. Тейлор поняла, что имел в виду Телавис — эта одежда воняла сырой землёй. Расхититель могил, предположила она. Логично, расхититель могил, звучало как то, что понравилось бы Гостоку. Телавис с радостью согласился и надел свою новую одежду. Она была… довольно разношерстной, это точно. Мешковатые темно-коричневые брюки и тяжелая шерстяная рубашка, которая, возможно, когда-то была темно-синей, а теперь приобрела неопределенный оттенок серого. Ботинки были немного маловаты, хотя Телависа это, похоже, ничуть не смущало. Слишком крутой, предположила она. В считанные мгновения он превратился из почти голого рыцаря-убийцы в… одетого рыцаря-убийцу. Который к тому же был ее ростовщиком.

Если ее отец знал, что первое, что она сделала, прибыв в другой мир, — это попыталась работать на местного деспотичного военачальника, а затем обманом выманила у кого-то доспехи (чего она не собиралась делать), а затем. Влезла в огромные долги перед человеком, надежным как лодка из крекеров… ну, ее, наверное, посадят под домашний арест на всю жизнь. Но пока она сидела дома, с отцом, это наказание ее вполне устраивало. Боже, какая же она идиотка . На каждую ее умную затею — добраться до цивилизации, спрятаться от запятнаных, выбраться из той ямы, вытащить Рыцаря Горнила из замка, подумать об использовании своих книг в качестве ценного ресурса — она совершила слишком много ошибок. Не заметила признаков того, что Годрик — чудовище. Пошла прямо к лорду из-за ужаса перед дикой природой. Прислушалась к первому же совету, который ей дали. Отдала свой меч. Дала Гостоку понять хрупкость своего положения. Ошибка, ошибка, ошибка. Некоторые от наивности, другие от отчаяния, третьи от паники. А некоторые — от полной, неприкрытой глупости. Конечно, она была глупой, чего еще можно было ожидать? Та же самая идиотка, которая снова и снова позволяла себе становиться жертвой, та же самая идиотка, которая не могла наладить свою чертову жизнь, та же самая идиотка, которая совершенно не контролировала ситуацию, и все это по ее собственной вине. Когда события зашли в тупик, и она пожинала плоды очередной ошибки, она дала небольшое обещание.

Больше нет. Отныне она будет делать все, что в ее силах. Отбросит животное отчаяние, отбросит образ запертого существа, оказавшегося в клетке. У нее есть силы, у нее есть шанс вернуться домой. Ей были предоставлены возможности, и она их растратила. Больше нет. Телавис будет постоянным напоминанием о ее идиотизме, и он будет напоминать ей, что отныне нужно действовать умнее. Ее взгляд обострился, и разум стал яснее, чем когда-либо.

Телавис приклеился к ней, и у нее возникло ощущение, что ничто, кроме смерти, не сможет его убрать. Маленькая, глубоко трусливая часть её души подумывала именно об этом — заставить солдат в замке напасть на него, дать им понять, что он тот самый Рыцарь Горнила, которого они заточили внизу. Но… нет. С моральной точки зрения это было просто невозможно. Она никак не могла смириться с мыслью об убийстве человека, которого она обманула, даже если она не хотела его обманывать… или, вернее, не ожидала, что её поймают. Он был хорошим напоминанием о том, чего ей не следует делать и как она может измениться к лучшему. Полезным, по-своему. И, в конце концов, скоро её не станет. Госток сердито посмотрел на неё.

Тейлор не особенно хотела этого делать. Но у неё не было других вариантов. Никакого способа выжить за пределами этого замка, не в том виде, в каком она была сейчас, не обрекая себя на смерть за смертью, возможно, даже на вечную смерть. Смерть или что-то еще хуже — она представляла себе распятие, заключение в тюрьму или какое-то другое лишение возможности воскреснуть. Каждый опыт в ее юной жизни внушал ей, что власть — это коррумпированная, разъедаемая вещь, которой нельзя доверять. Но… в то же время у нее не было других вариантов. У нее не было никаких связей с этим миром, ничего, к чему она была бы особенно привязана. Дома у нее развилось очень здоровое недоверие к власти. Здесь? Она умерла. И она просто хотела вернуться к отцу, прежде чем случится что-то ужасное. Этот мир был ей совершенно незнаком, и каждая его часть, казалось, была способна убить ее — и большинство частей были готовы убить ее. Она знала, что может воскреснуть, что «Носители Осколков» правят миром, но она не могла найти никакой логики, за которую можно было бы ухватиться, чувствовала себя неспокойно с момента своего прибытия. Она не хотела отпускать свою враждебность к власти — она обостряла ее, помогала сохранять ясность ума. Но то, что она не любила власть, вовсе не означало, что она не хотела ею пользоваться. Черт возьми, эта враждебность могла даже облегчить использование власти.

Грозовая Завеса, несмотря на все свои дыры, все свои недостатки и чудовищного повелителя, все же оставалась самым безопасным местом, где она когда-либо была. Он казался наполовину функциональным. Кто знает, сколько еще таких мест, сколько из них защищено Ужасным Знамением? Ей приходилось думать так, будто она находится в апокалиптическом мире, где не за что было ухватиться, только оттенки серого, где она могла бы укрыться на время и взять то, что сможет, прежде чем двигаться дальше. Возможно, когда-то она бы не хотела быть такой… меркантильной. А сейчас? Не так уж и сильно. Смерть имеет обыкновение так влиять на человека. Если бы она смогла отбросить свою глупость, свой страх, все, что ее до сих пор подкосило… она могла бы обратить это себе на пользу. Грозовая Завеса была стабильна, Годрик владел всей этой территорией. Нет более безопасного места. И если бы она смогла обрести ту же ясность ума, которая позволила ей манипулировать Гостоком, чтобы тот освободил её, и Телависом, чтобы тот забрал свои доспехи, не испортив всё себе какой-нибудь глупой ошибкой, она смогла бы прожить достаточно долго, чтобы вернуться домой. Выбора в этом вопросе действительно не было.

В любом случае, Телавис не позволил бы ей отправиться во внешний мир, пока она не вернёт ему доспехи. По словам Гостока, других Носителей Осколков, готовых стать еë защитниками, не было, и у него не было причин лгать ей по этому поводу. К тому же, Телавис ни разу не вмешался, и он, казалось, был достаточно стар, чтобы знать всё, независимо от проблем с памятью. Старая история, похоже, была единственным, что он помнил ясно. Радан и Реннала были безумны, Морготт и Богохульный Владыка были недоступны, Малении и Микеллы нигде не было. И оставался…

«Отведите меня к Годрику».

Взгляд Госток сменился на предвкушающую ухмылку. Она вздрогнула и продолжала убеждать себя, что это, по сути, единственный возможный вариант. Годрик был чудовищем… но он поговорил с ней, по-своему рассудил, не стал сразу же посылать своих людей убивать её. Он увидел преимущество в её книгах, она увидела интригу в его глазах. В конце концов, его гнев был порождением этой интриги. Это дало ей возможность, точку опоры, которую она могла немного использовать. Он был чудовищем, но очень человечным чудовищем, со своими пороками, которые она понимала. В фантастическом мире пороки оставались прежними. Жестокость оставалась прежней.

И она видела их достаточно в своей жизни, они были практически старыми друзьями. Достаточно, чтобы идея работать на такое чудовище, как Годрик, не казалась такой уж немыслимой. Легче работать на то, что она действительно понимала и могла в какой-то степени предсказать. Легче, чем выживать там, вдали. Это было проще, чем столкнуться с рыцарем, которого она так сильно разозлила.

Но только ненадолго. Ведь так?⁽²⁾

* * *

Замок ожил, пока её не было. Потребовалось некоторое время, чтобы вытащить доспехи из Потифара и надёжно спрятать их в привратном доме — хотя ей удалось отстоять шлем, просто в качестве доказательства. Стражники были начеку, немногочисленные слуги — бдительнее и внимательнее, даже лев внимательно наблюдал за ней полуприкрытыми глазами. Она чувствовала, что на неё и её ростовщика нацелены баллисты — были ли они направлены на неё или хотели следить за этим огромным незнакомцем? Наверное, ей следовало бы чувствовать себя оскорблённой этим, но… в общем, мысль о том, что она может не стать мишенью для какого-нибудь жестокого нападения, была, честно говоря, довольно успокаивающей. Главный двор открылся, и она увидела огромных орлов, сидящих на каждой свободной крыше и сверлящих их взглядом. Ещё несколько дрессированных зверей — Годрик, видимо, питал к ним слабость. К своему удивлению, она увидела нескольких рыцарей, разбросанных вокруг, наблюдающих из окон или стоящих в дверных проёмах. Слабое раздражение вернулось — эти рыцари выглядели компетентными, настоящими воинами, крупнее и сильнее своих товарищей (хотя гульфики были немного чересчур ), а она их совсем не видела, когда впервые вошла. Это не было проявлением эгоизма, уверяла она себя, это была серьезная критика плохой оборонительной стратегии. Разместите все лучшие войска подальше от зоны боевых действий, чтобы они не пострадали от тех, для сражения с ке они тренировались всю жизнь.

Фу. Она продолжала двигаться, ведомая Гостоком, за ней следовал Телавис. Мягкая, уязвимая начинка, заключенная в два куска хлеба, которые ее ненавидели. Отлично. Фантастично. Поистине великолепно. А теперь она собиралась к Годрику, чтобы попросить у него работу. Ее день был поистине чудесным. Онагр уже стоял на ногах, когда они подошли, тесак перекинут через плечо, и он что-то проворчал Гостоку.

«Ещё больше посетителей, можно поверить что они вылезают из всех щелей!»

Пара собак зарычала на Телависа, и Онагр почесал им за ушами, немного успокоив их.

«Спокойно, Маргит. Спокойно, Мог. Ну давай. И поскорее. Лорд в скверном настроении».

Он хмыкнул и окинул взглядом Тейлор.

«Удачи».

Собаки продолжали тихо рычать, проходя мимо, и Тейлор быстро улыбнулась огромному мужчине, но он не ответил ей улыбкой. Ещё охранники и серый великан, бесстрастно смотрящий на них сверху. Длинный мост, окутанный сильным ветром — она устала и почувствовала, как её немного сносит в сторону, и тут огромные руки схватили её за плечи, подняли и грубо поставили обратно в центр. Она быстро моргнула, когда Телавис уставился прямо перед собой, на его лице читалась скука. С его огромной бородой было очень трудно понять, о чём он думает. По крайней мере, шлем давал ей хоть какое-то подтверждение того, что она не может прочитать его выражения лица. Когда часть его лица была открыта, её мозг хотел попытаться что-то прочитать, но борода делала эту задачу практически невозможной. Это оставляло её в очень неловком промежуточном состоянии. Состояние, которое стало ещё более неловким от того, что её подняли, как спотыкающегося щенка.

Тронный зал Годрика ждал, и Госток крикнул, чтобы двери открыли. Два рыцаря, все еще сжимавшие в руках те же зловеще яркие факелы (к тому же, посреди дня), с радостью подчинились. Она смутно видела гротескную фигуру Привитого Лорда, извивающегося на своем троне, но… он не смотрел на них. Он едва заметил, как открылась дверь. Вместо этого его внимание была занята молодой женщиной рядом с ним, одетой в странную мантию, которую она никогда раньше не видела. Женщина, лицо которой было скрыто чем-то вроде вуали, лихорадочно жестикулировала, указывая на множество книг, лежащих на высоком столе… и, когда Тейлор подошла ближе, она услышала разговор.

«Мой лорд, это иностранный язык, на иностранном письме, и я не могу найти ни следа влияния письменности Междуземья, даже до Объединения… Простите, мой лорд, но я не могу это перевести. Даже опытному ученому было бы трудно».

«Неприемлемо! Если даже щенок-недоучка смог их прочитать, то и ты, конечно, сможешь!»

«Но…»

«Никаких оправданий, переводи поторопись! Эти секреты должны принадлежать мне, я…»

Он замолчал, и на его лице мелькнуло раздражение… и тут появилась возможность.

«Ах, и наш маленький чудотворец вернулся к Владыке Всего Золотого — неудачник? Жалкий негодяй, молящий о помиловании?»

Его многочисленные пальцы подергивались, хватаясь за топор.

«Неужели моих рыцарей было недостаточно? Неужели я сам должен сбросить тебя со скалы?»

Тейлор подняла руки в знак капитуляции, побледнев при мысли о том, что с ней расправится это… существо. Ей нужно было быть более твердой, менее легко поддающейся ударам. И в переносном, и в буквальном смысле.

«Нет, нет, я это сделал! Рыцарь Горнила уничтожен!»

Шлем достал из потрепанного мешка, любезно предоставленного Гостоком при условии, что она вернет ему долг позже (что означало, что она должна была сразу двум людям, что было просто восхитительно). Годрик моргнул, когда богато украшенный шлем поставили на холодную землю, и его взгляд недоверчиво метнулся к ней. С опозданием он заметил Телавис и выпрямился, опираясь на предплечья. Хм. Неуверенность. Она и так это знала, но видеть это так очевидно было… ну, это немного укрепило ее, подготовило к тому, что должно было произойти.

«Хм. Хорошо. Это была простая задача, совсем не сложная. А кто это? Еще один проситель?»

Телавис молчала, завороженно глядя на статую Годфри за троном. Она знала, что он не скажет ничего глупого. Если он даст понять, что он Рыцарь Горнила, их обоих убьют, и он, возможно, никогда не вернет свои доспехи. Таким образом, он оставался немногословным, и Тейлор говорила за него.

«Это… мой телохранитель. Он недавно прибыл, просто немного задержался».

К счастью, Госток промолчал. Она стала его главной дойной коровой, и у него не было причин убивать её. Ну, до тех пор, пока он не начал зарабатывать на ней деньги. Она могла рассчитывать хотя бы на его жадность. Годрик пренебрежительно махнул рукой, игнорируя, казалось бы, немого человека, который теперь ей помогал — Тейлор предположила, что он не видел в Телависе никакой угрозы или списал его со счетов как неважного. Высокомерие. Ещё один порок, к которому она могла прибегнуть. Он начал отворачиваться, когда Тейлор окликнула его с максимально возможной уверенностью, стараясь при этом не звучать обвинительно, жалко или сердито. Это был тонкий баланс, и она едва сдерживала дрожь в коленях.

«Мой господин, вы обещали мне работу».

Годрик замер, и очень-очень медленно начал поворачиваться. Телавис напрягся, и Госток слегка отступил назад. Годрик Привитый вышел из своего тронного зала в тусклый солнечный свет. Его кожа была покрыта пятнами, одежда изношена, осанка сутулая… но в ее глазах он все еще казался гигантом, держащим ее жизнь в своих многочисленных руках. Но ее сбросили со скалы, и она, импровизируя, выбралась обратно, одновременно поднимаясь и зарываясь все глубже. Страх был настолько постоянным, что она почти не замечала его присутствия. Огромный топор медленно скользил по земле, вызывая искры. Молодая женщина, внимательно изучавшая книги, отступила за стол, слегка присев, готовясь убежать. Годрик приближался все ближе и ближе, и выражение его лица было совершенно непостижимым. У нее не было выбора, кроме как вернуться сюда, — постоянно повторяла она себе. Она постоянно об этом думала, и почти поверила своим словам — всем своим существом ей хотелось убежать куда глаза глядят, но она знала, что там её ждёт лишь постоянный шторм и неприятная смерть. Гигантское многорукое чудовище перед ней… каким-то образом было её лучшим шансом выжить. И это говорило о многом, что очень плохо сказывалось на её положении.

«Вы хотите… работу ?»

«Да, милорд. Вы обещали, что если я устраню Рыцаря Горнила, мне дадут работу. Милорд».

Она попыталась пристально смотреть ему в глаза. Покорность уже привела к тому, что её сбросили со скалы, но активное сопротивление мгновенно убило бы её. Лучшим вариантом казалась тихая твёрдость — уверенность в том, что она не потерпит глупостей, но ничего, что напоминало бы реальную угрозу. Сочетание сурового взгляда с видимостью физической слабости и доступом к более глубоким знаниям… могло бы сработать. Достаточно покорная, чтобы ей можно было доверять. Достаточно крепкая, чтобы её не пинали, как паршивую собаку. Достаточно умная, чтобы быть полезной. Более сложный ответ, ценность которого почерпнула из опыта падения со скалы. Годрик внимательно изучал её.

«Хм.»

Он огляделся, оценивая обстановку. Госток смотрел на неё с опаской, Тейлор балансировала на грани, двое его рыцарей бесстрастно наблюдали, молодая женщина широко раскрыла глаза и пристально смотрела, а немой телохранитель внимательно изучал его. Он замер, и Тейлор затаила дыхание. О чём он думает? О лучшем способе убить её, или, может быть, насколько полезной она может быть, или, может быть, как будет выглядеть такое открытое предательство обещания… в конце концов, замок был оживлённее, чем когда-либо. Возможно, он размышлял о том, как ей удалось устранить Рыцаря Горнила, переоценивал свои способности, обдумывал, зачем она вернулась. Она могла ошибиться в своих прогнозах, совершить ещё одну глупую ошибку, она могла… нет, жребий был брошен. Если бы она всё сделала правильно, всё было бы хорошо. Если нет… может быть, это был конец, и если это так, она прожила удивительно долго. По всем правилам, она должна была погибнуть при первой же встрече. Вместо этого она выжила, нашла рыцаря, стала ему обязана и вернулась сюда с большим опытом, чем прежде, с более глубоким пониманием его мотивов и того, как им можно манипулировать. Чёрт, если бы он убил её, может быть, Телавис обеспечил бы её успешное воскрешение, пока она не вернёт ему его доспехи. «Провал за провалом, но всё же вверх», — подумала она.

«Очень хорошо».

Ладно, ей нужно бежать, может быть, попытаться бросить Гостока перед… подождите. Что-то… случилось что-то хорошее? Достигла ли она одной из своих целей? Чёрт возьми. Чёрт возьми… Она сделала это. У неё есть работа! У неё есть безопасность, хоть какая-то! Она успешно предсказала! Теперь ей оставалось лишь оставаться на месте, пока она не овладеет своим мастерством и не вернется домой. Никаких сбоев, никаких случайных угроз, у нее был ясный, прямой путь к финишной линии. Влияние Телависа над ней было ничтожно, если бы она смогла вернуться домой, как и влияние Гостока. Годрик? Ей бы хотелось увидеть его потрясенное лицо, когда она исчезнет совсем и никогда не вернется. Как только она вернется домой, все будет в порядке, она будет невосприимчива ко всему этому ужасу. Она победит. Она знала, что такое победа, и она становилась все ближе и ближе. Она замерла, когда лезвие огромного топора слегка коснулось ее плеча, держа его с удивительной деликатностью для такого огромного оружия.

«Назови свое имя».

«Тейлор. Тейлор Эберт».

«Обещаешь ли ты, Тейлор из Эберта, поддерживать мои притязания на трон Элден Лорда?»

«Я… обещаю».

«Клянешься ли ты сохранить мое правление, принести честь моему имени и славу моему делу?»

«Клянусь».

«Неужели ты отвергаешь, отныне и навсегда, кощунственное безумие генерала Радана? Вырождение претора Рикарда? Прогнившую распутницу Малению, безглазую, безногую, безрукую, калеку и незаконнорожденную блудницу?! Мерзкого, коварного, обделенного умом лживого Морготта, идиота Морготта, узурпатора Морготта, тирана Лейнделла, тюремщика Древа Эрд, слишком постыдного, чтобы показать свое лицо, бастарда Золотого Рода, отвратительного, безбрачного, без трона, без чести?!»

Его тон повышался, и он надавил топором чуть сильнее, чем нужно, почти врезавшись ей в кожу.

«Неужели ты отвергаешь эту безумную блудницу Ренналу? Хозяйку логова змей, помешанных на звездах, прародительница безумных и несовершенных?! И ты отвергаешь Микеллу, незрелого и идиота, Микеллу, постыдного?! И ты отвергаешь Ранни, четырехрукую и тупоголовую, синекожую шлюху, самоубийцу, интриганку, заговорщицу, жалкую свинью и выскочку?!»

«...э-э. Да. Я отвергаю их. Всех их.»

«Ты отвергаешь?!»

«Отвергаю. Рикарда, Радана, Морготта, Малению, Микеллу, Ренналу, Ранни, всех их.»

«Особенно Морготта?!»

«Особенно Морготта.»

Годрик кашлянул, немного смущенный своей вспышкой, и Тейлор с содроганием поняла, что он разбрызгал слюну повсюду во время своей небольшой тирады.

«...Хорошо! Считай себя присягнувшей!»

Годрик драматично поднял свои многочисленные руки к небу, оглядываясь на немногочисленную аудиторию.

«Свидетельствуйте, все! Лорд Годрик Золотой не лишён милосердия, даже к таким мерзким негодяям, как этот! Ты дашь мне знание, заключённое в этих книгах, ты будешь творить чудеса, чудотворец. Знай себя моим , и только моим, моим наёмным слугой. Ангарад!»

Молодая женщина вбежалв в тронный зал, нервно потирая руки.

«Убедись, что она хорошо справится. По праву моего правления я провозглашаю ваши судьбы соединёнными …» «Возвысься вместе или упади вместе — считайте себя привитыми друг к другу , ха!»

Он громко рассмеялся над собственной шуткой, а Ангарад с ужасом посмотрела на Тейлор. Тейлор, конечно, ничего этого не понимала. Она просто была счастлива, что жива, счастлива, что у нее есть шанс сосредоточиться на своих способностях и вернуться домой. Конечно, ее тошнило от мысли о подчинении еще более коррумпированной власти… но по-своему коррумпированная власть казалась знакомой. Одна из немногих знакомых вещей, которые она могла видеть в этом мире. Все в этом замке казались эгоистичными и злобными. Она видела этого достаточно в Броктоне, достаточно, чтобы это стало почти надежным. Годрик был эгоистичным мерзавцем, не говоря уже о безумии, но пока он думал, что что-то получает, он оставлял ее в покое. Госток тоже был мерзавцем, но террор или подкуп могли сделать его податливым, как пластилин. Странным образом, видеть, как Годрик ведет себя так, как она надеялась, или видеть, как Госток корчится, столкнувшись с кем-то более сильным, было для нее неприятно. Чем он… это вызывало у нее болезненное возбуждение. Если бы она смогла сделать это…В Уинслоу, возможно, ничего бы этого не случилось. В смехе Годрика она увидела ненависть и злобу Эммы, а увидев, как он поступает так, как она и задумала, почувствовала явное чувство удовлетворения. Наконец-то. Контроль, которого ей всегда не хватало дома, она никогда не испытывала в этом месте до сих пор.

Она понятия не имела, как жить за пределами этих стен. Ее опыт был коротким и несчастным, отмеченным смертью, бесцельным скитанием и неуклонно нарастающей паранойей. Там, за пределами этих стен, ее съест другой волк, разрубит пополам запятнаный, изувечит скелет или распнет на кресте какой-нибудь безумный идиот. А здесь? У нее был сумасшедший, которого она предсказала и которым манипулировала по-своему. После череды неудач и неверных решений она наконец-то поставила цель и достигла ее. Книги, знания внутри, ее поведение… как Годрик мог устоять? Она прошла путь от падения со скалы, имея при себе лишь испачканную одежду, до работы , телохранителя, более острого чутья к людям и четкого пути домой.

Но пережитое научило ее нескольким ценным урокам. В этом месте не было для нее друзей, никого, кому она могла бы доверять как союзнику. Только угрозы, которым она могла либо поддаться, либо преодолеть, люди, которые либо сделают ее жертвой, либо будут предсказаны, предсказаны и побеждены. И по-своему она очень хорошо понимала это положение дел. Такова была ее жизнь последние несколько лет. Коррумпированная власть, эгоистичные мерзавцы, бытовое насилие. Боже, она чувствовала себя почти как дома. И, окруженная хаосом и неопределенностью, она рисковала так, как никогда бы не рисковала в Уинслоу, и, конечно, проигрывала чаще, чем выигрывала. Но она поднялась выше, чем была раньше. Наконец-то она контролировала ситуацию . Когда Ангарад вела ее в комнату, где она наконец-то могла рухнуть, она все еще была на вершине успеха. Она рухнула в пыльную постель и поняла, что не спала в постели с тех пор, как сюда попала. Её не укрывали от непогоды должным образом, она не чувствовала себя в безопасности, не ощущала ни малейшего контроля над происходящим вокруг и своей судьбой.

Телавис ждал у её двери, и она почти не обращала на него внимания.

Сон поглотил её за считанные секунды, укутанную в одеяла и согретую маленьким огнём в углу. Не было ни ветров, ни волков, ни забот. Потифар устроился рядом с её кроватью, свернувшись калачиком и наслаждаясь теплом огня так же, как и она. Тьма окутала её.

И она приветствовала каждый её миг.

1) ыы расстроили Рыцаря Горнила, лорд Годфри давать вам сикир по башка

Вернуться к тексту

2) Конечно

Вернуться к тексту

Тейлор проснулась и на мгновение просто наслаждалась тем, что у нее есть кровать. К ее небольшому сожалению, она была лучше, чем ее старая кровать дома — по-настоящему роскошная, хотя и немного пыльная. В целом, комната производила впечатление «пыльной» — все было более высокого качества, чем то, к чему она привыкла, она не видела ни единого признака дешевых материалов или урезанных дизайнерских решений, но тем не менее толстый слой пыли покрывал каждую поверхность. Комната была приличного размера, хотя она с дрожью заметила, что в ней холодно. Без горящего камина комната была довольно продуваемой — окон не было, только пара деревянных ставней, которые можно было задвинуть через длинную щель в стене, через которую время от времени завывали порывы ветра. Несмотря на роскошь, это все еще была военная база… и окна, вероятно, были роскошью. Или же кто-то разбил окно, и его так и не заменили. Теперь, когда она могла ясно мыслить, ей показалось, что она оказалась в своего рода Темных веках — Носители Осколков правили как великие военачальники, некоторые из которых воевали друг с другом, и, судя по Годрику, они были далеко не самыми успешными. Она не могла представить, чтобы Годрик построил этот замок или огромную башню, которую она видела по дороге. Возможно, другие были другими, но… она не собиралась питать надежду.

Утро выдалось долгим и затяжным, она изо всех сил пыталась выполнить элементарные действия в совершенно незнакомой обстановке. Купание было долгим процессом, включавшим в себя большие кастрюли с кипяченой водой, которые затем выливали в старую деревянную ванну; весь процесс занимал немало времени. Мыло было жирным и ощущалось шершавым на коже, щетки — жесткими и жилистыми, шампуня нигде не было (и она не собиралась экспериментировать с темными бутылочками, которые оставили ей несколько слуг). По ее прежним меркам, это была бы довольно халтурная ванна. А сейчас? Это было одно из лучших ощущений в её жизни. Когда грязь исчезла, пыль и кровь очистились, и она наконец почувствовала тепло… она снова почувствовала себя человеком. Выбравшись наружу и завернувшись в полотенце, она осмотрела свои немногочисленные оставшиеся вещи. Книг нигде не было, предположительно, они всё ещё были у Годрика или у той женщины, которая была с ним — Ангарад, если она не ослышалась. Её старая одежда была полностью испорчена — пыль, кровь, невообразимые вещества, вода… ничего нельзя было с ними сделать. По её просьбе один из бледнолицых слуг забрал их, чтобы сжечь. Это были напоминания о её доме, от которых она с радостью избавилась. Большой, тяжёлый шкаф, стоявший в углу комнаты, хранил множество одежды, покрытой пылью, многие платья были ей малы или велики. Платья выглядели… сложными. И дорогими. Меньше всего ей хотелось упасть с обрыва в одном из таких платьев. В конце концов, она остановилась на одежде, которую бы не надела дома — мешковатой, тёмной, просто свободной рубашке и таких же свободных брюках. Её ботинки остались. Она к ним очень привязалась.

Проходя по комнате, она заметила нечто странное — всё казалось сделанным вручную и износостойким. Конечно, это имело смысл, но было странно перейти из мира массового производства в… это. Её одежда была сшита вручную, явно подогнана под прежнюю владелицу, без фирменных наименований или этикеток, и она была тёплой. Плотной, как в мире без центрального отопления. Мебель была вырезана вручную, с мелкими дефектами и сколами, показывающими, где плотник немного ошибся. Она прекрасно знала, что любой из этих предметов мебели будет стоить дорого дома. Она рассеянно представляла, как заберет все это домой, может быть, несколько платьев, и продаст музею или коллекционеру. Она уже пообещала себе купить мобильный телефон, когда вернется, хотя бы для фотографий, и одной этой комнаты вполне хватило бы на качественный телефон. Хм. Стоит иметь это в виду.

Когда ничего не произошло, никто не пришел за ней и не подал еду, она начала бесцельно бродить. Телавис присоединился к ней через несколько секунд, совершенно бесстрастный. Он вообще спал? Она подумывала спросить его, но… ну, было немного неловко разговаривать с тем, кого она обманом лишила доспехов и теперь собиралась обмануть снова, телепортировавшись из его вселенной. Если она овладеет своей силой, она подумает о том, чтобы принести ему что-нибудь приятное. Может быть. Конечно, всегда можно просто убежать и никогда не оглядываться. Потифар послушно бежал за ними двумя, и, должно быть, они составляли странную троицу. Ее представление о Громовой Завесе как о поверхностной крепости уже сформировалось, но теперь она обнаружила, что наслаждается ее стабильностью, безопасностью. Здесь, в окружении зияющей пропасти, где их соединяли с материком лишь пара мостов… она чувствовала себя в безопасности. Волчьи ветры были едва различимы с этого расстояния, и ни один из них не перелетал через пропасть к замку. Стражники наблюдали за миром за его пределами, и даже мысли о таких людях, как Онагр или серый великан, заставляли ее чувствовать себя в большей безопасности — они не противостояли ей, а стояли далеко впереди, пока она бежала в противоположном направлении. Даже мысль о том, что вокруг бродит безумное многорукое чудовище, была на удивление утешительной. Годрик был безумен, но она кое-что предвидела. Выгнать его было бы достаточно, чтобы хотя бы устроиться сюда на работу. А если бы ей удалось заставить его атаковать любого запятнаного, который случайно забрел бы мимо Ужасного Знамения… ну, это было бы просто замечательно.

Ее размышления о том, что же на самом деле представляет собой Ужасное Знамение, закончились, когда она дошла до того, что, как ей показалось, было столовой. Чувство безопасности исчезло в мгновение ока. Здесь было много солдат, механически жующих огромные кучи еды. Она видела здесь солдат только в кольчужных вуалях, без них… они выглядели почти такие же, как и все остальные. Усталые. Старые. На секунду это было все — солдаты едят за большими столами, к которым она, в идеале, скоро присоединится. Затем она подняла глаза. Руки. Десятки рук, всех форм и размеров, некоторые принадлежали людям, другие животным, некоторые явно были от странных существ, таких как Онагр или серый великан. Они висели на тяжелых крюках, пронзающих холодную плоть, и она заметила темные пятна на полу, где, должно быть, еще совсем недавно капала кровь. Никто, кроме неё, на них не взглянул. Это что, мастерская Годрика… цех по пересадке тел? Он что, пришёл сюда, чтобы поменять старые руки и пришить новые? Сколько людей он убил ради их? Смутным утешением было то, что все руки были больше её собственных — и это были запасные. Если это были базовые руки, подходящие для пересадки, то, вероятно, с ней всё в порядке. Хотя эта мысль мало помогала успокоить её бешено бьющееся сердце. Увиденное было ужасным, запах неприятным, а апатия вокруг тревожила. Телавис бросил на неё взгляд, и Потифар задел её за ноги, когда она застыла на месте. Они не сочли это странным, или, по крайней мере, не особенно ужасным. Потифар, вероятно, был заинтригован — много частей тела, которые он мог бы съесть. Хотя она бы ему этого не позволила. Некоторые солдаты начали подозрительно поглядывать в её сторону, и она поспешно села за один из столов, потянув к себе запасную деревянную тарелку.

Мясо. Хлеб. Каша. Простая, но сытная и согревающая еда. Практически без специй… но во всем был какой-то странный привкус. Каша была приготовлена ​​из овсяных хлопьев, но они явно отличались от всего, что она ела раньше. Немного хрустящие, с более неровными краями. Даже молоко было немного странным, почему-то с каким-то необычным цитрусовым привкусом. Холодные колбаски были начинены мясом розово-серого цвета, с особенно сильным привкусом дичи. Хлеб здесь был странным, более волокнистым и жилистым, хотя качество было лучше, чем дома — свежеиспеченный, как она предположила. Часть ее души задавалась вопросом, откуда берется еда — есть ли фермы за стенами, которые отправляют ее в Грозовую Завесу? Как Годрик защищает их от запятнаных? Вопросы, вопросы. В любом случае, она наслаждалась едой в тишине… пока запыхавшийся слуга не распахнул двери и не велел всем немедленно уйти. По всей видимости, «Отпрыск» собирался на свой ежедневный обед и не хотел, чтобы его беспокоили. Она схватила несколько ломтиков хлеба и выбежала из двери вместе с солдатами — «Отпрыск» означало принадлежащую к знатной семье. Был ли у Годрика сын? Была ли в Громовой Завесе знать? В любом случае, теперь она работала на них и была рада уйти с их пути. Оставаться незамеченной, не ввязываться в неприятности. Телавис, казалось, немного хотел остаться на некоторое время, вероятно, с нетерпением ожидая, стоит ли сражаться с этим Отпрыском. В его глазах вспыхнул конфликт: остаться и сразиться с кем-нибудь, уйти и присматривать за тощей девушкой, которая украла его доспехи.

В конце концов, он подчинился последнему, и Тейлор услышала приближающиеся огромные шаги. Они стояли в центральном дворе, наблюдая, как солдаты расходятся по своим позициям на различных баллистах, некоторые из них устраиваются на утренний сон, другие уходят тренироваться парами или группами… отсутствие стандартизации её раздражало. Они просто… что-то делали. Кто им указывал, куда идти и когда? Некоторые баррикады даже не охранялись, некоторые проходы были совершенно незащищены. Неподалеку Онагр крепко спал, его собаки бездельничали, присоединяясь к спящему хозяину. Черт. Она знала, что здесь она не главная, но видеть эти проблемы, которые можно было бы решить простым здравым смыслом, было невыносимо. Ей удалось взять свою жизнь под контроль, она придумала себе хорошую, безопасную работу… и у нее было смутное подозрение, что эти лентяи испортят всю ее операцию. Часть ее продолжала раздражаться, другая часть подсказывала, что, возможно, это немного странно для пятнадцатилетней девчонки. Думать о таких вещах... Она вежливо проигнорировала эту часть. Пятнадцатилетних обычно не телепортируют в другой мир, а потом не убивают волки. Через несколько минут за ней пришел другой слуга и потащил ее за запястье в «мастерскую парфюмера».

Рациональная часть ее напряженного мозга подсказывала, что, возможно, слово «парфюмер» здесь имеет другое значение. Иррациональная, эмоциональная часть была глубоко оскорблена мыслью о том, что какой-то случайный придурок оскорбил ее запах. Она только что приняла ванну, в конце концов.

Мастерская парфюмера представляла собой тесный набор комнат под замком, явно не очень ухоженный. Казалось, крошечные красные колючки пробиваются сквозь некоторые кирпичи, и по какой-то причине она отчетливо чувствовала запах смолы в воздухе. Несколько отверстий обеспечивали примитивную вентиляцию, но даже этого было достаточно, чтобы один горящий факел сделал воздух немного гуще, чем ей хотелось бы. Книги были сложены на столах почти до потолка. Бутылки, колбы, банки, тигли, щипцы… ей казалось, что она находится в логове алхимика. Это место выглядело как научная лаборатория, но всё было окутано мистикой. На простом стеклянном стакане был выгравирован сложный геометрический узор без видимой причины, на поверхности тигля были отметины, напоминающие магнитное поле, даже на простом термометре были изображены символы солнца, луны и огромного Древа Эрд. Книги были в кожаном переплете, но она мельком увидела что-то более… современное, на что с большой интенсивностью смотрел кто-то смутно знакомый. Звук закрывающейся двери мастерской насторожил её, и внимательные темные глаза поднялись, чтобы посмотреть на Тейлор. На ней всё ещё была эта странная белая вуаль, лишь тонкий прямоугольник открывал её глаза. На мгновение между ними возникло невысказанное напряжение. И тут в её тёмных глазах вспыхнуло слегка отчаянное рвение, и она бросилась вокруг стола, чтобы отчаянно пожать руку Тейлор. Телавис напрягся, и его рука автоматически потянулась к мечу.

«Извините, что так долго, очень извиняюсь — значит, вы новая присягнувшая?»

Тейлор попыталась немного приукрасить ситуацию — показать уверенность, убедиться, что никто не видит в ней потерянного щенка, которого можно пинать по своему желанию.

«Да. Это я. Новая присягнувшая. Вы… Ангарад?»

«Да-да, Ангарад из Лиурнии. А вы Тейлор из Эберта».

Хм. Годрик допустила ту же ошибку. Она не смогла собраться с силами, чтобы поправить её — «Эберт» звучало приятно и по-иностранному как название места, судя по тем именам, которые она слышала до сих пор. Это должно было придать ей больше авторитета как таинственной иностранке со странной информацией.

«Это я. Это Потифар, а это… мой телохранитель».

Ангарад лишь мельком взглянула на них — Телавис получил быстрый взгляд, а Потифар — короткий кивок. Всё её внимание было приковано к Тейлор, которую она начала таскать вокруг стола, лихорадочно указывая на фотографию атомного грибовидного облака.

«Лорд Годрик очень хочет такое — не могли бы вы перевести соответствующий раздел?»

Тейлор на мгновение представил Годрика с ядерной бомбой.

«…это называется ядерной бомбой. Или ядерным оружием. И я не могу их сделать».

Глаза Ангарад расширились, и в них появился слабый оттенок страха.

«…что?»

Признать слабость — это одно, но ей нужно было убедиться, что она не просто выглядит некомпетентной. Она начала выпендриваться, как могла, поглядывая на соответствующую страницу каждые несколько секунд.

«Ну, если у вас нет урана, плутония, возможности их правильной очистки, понимания атомного деления… э-э, и летательного аппарата, способного сбросить бомбу, и… агитатора».

Ангарад выглядела растерянной, немного ошеломленной. Хорошо, очень хорошо, отличное начало.

«Прошу прощения, не могли бы вы… начать с начала? Уран?»

Черт.

«Это очень редкий металл, который убивает любого, кто подойдет слишком близко. Еще... Он светится. Есть что-нибудь подобное здесь?»

«Это случайно не связано с блестящими камнями?»

Черт.

«Я не уверена, есть ли у нас блестящий камень — не могли бы вы его описать?»

«Ах, минутку… Кажется, у меня есть иллюстрация. А вот. Кристалл, обычно различных оттенков синего, хотя иногда и красный, который падает на Землю в виде сильных дождей со звёзд… и который растёт, как растение, поглощая живую материю для поддержания своего роста. Волшебники Блестящих Камней, кажется, имеют обыкновение использовать его в бою или для постижения звёзд».

…Ангарад только что описала нечто слегка пугающее. Камень, прилетевший из космоса и растущий, поедая всё вокруг? И каким-то образом способный наделять людей силой, позволяющей считать их волшебниками и использовать их в войне? Боже, думала она, Ангарад может быть подавлена ​​слишком большим количеством информации, утоплена в непрактичных вещах… она была права , но она недооценила странности этого мира. Снова.

«Нет, уран — это не блестящий камень. Знаете, весь этот процесс очень сложный, может быть, мы могли бы начать с чего-нибудь попроще…»

«Нет, нет, правда, лорд Годрик очень хочет заполучить одно из этих орудий — его энтузиазм по поводу использования его против Лейнделла был… весьма значительным».

Ей никогда не хотелось думать о восторженном Годрике. И так достаточно плохо было бы, если бы Годрик был зол. Восторженный Годрик, наверное, был ужасающим человеком. Хм. Что же делать… а, план.

«Хорошо, я научу тебя основным принципам, и мы сможем отталкиваться от этого. Но… разве лорд Годрик не захочет получить результаты? Немедленно?»

Ангарад выглядела нервной.

«…Лорд Годрик обладает определённой героической смелостью и решительностью, которые некоторые принимают за безрассудство».

Это звучало очень отработанно.

«Хорошо, я не могу быстро создать ядерную бомбу. Может быть, нам стоит поработать над чем-нибудь более… простым, хотя бы пока?»

Наступила минута молчания, а затем Ангарад улыбнулась из-под вуали.

«…простое, пожалуй, будет лучшим вариантом, да. Приношу свои извинения. Я… просто взволнована, вот и всё».

Тейлор попыталась выдавить улыбку. Ангарад казалась воодушевлённой, но в конечном итоге её охватило волнение. Это было странно — она ожидала кого-то поразительно компетентного, эта лаборатория выглядела старой, а эти книги — толстыми. Но Ангарад была почти наивна, готова была поверить её браваде, нисколько не сомневаясь в её утверждениях. К счастью, её было достаточно легко подтолкнуть в нужном направлении. В голове возник вопрос, и ей хотелось любым способом отвлечь внимание Ангарад.

«...У тебя есть начальник? Или, скорее, учитель?»

Ангарад замерла, а затем издала сдавленный вздох. С досадой она откинула вуаль, обнажив бледное, широко раскрытое лицо, явно пострадавшее от пребывания под землей в условиях недостатка солнечного света. Она улыбнулась, показав рот с кривыми зубами.

«Это так очевидно? Извини, ты, должно быть, привыкла работать с настоящим парфюмером — мастер Хиспид уже давно нездоров».

Она наклонилась ближе, и ее голос стал заговорщическим.

«Мы отступали из Лейнделла — я присоединилась к ним примерно в это время. Мой последний мастер ушел в Райя Лукарию и больше не вернулся, поэтому я присоединилась к армии Годрика во время их отступления. В общем, мастер Хиспид был местным парфюмером, и он взял меня в ученицы.»

Она вздохнула.

«Но некоторое время назад мы обнаружили целое множество лилий Святой Трины, и он утверждал, что может создать настойку, способную вызвать вечный, совершенный сон — и иммунитет к таким потребностям, как еда или питье. Годрик хотел использовать её на Радане в Каэлиде, но… ну, Мастер Хиспид выпил единственный образец и с тех пор не просыпается».

Её губы скривились в хмуром взгляде.

«Годрик много лет назад замуровал его в старых катакомбах. Хотя, похоже, он не возражал… ублюдок оставил мне всю свою работу. Пришлось учиться на ходу».

Тейлор почувствовала укол сочувствия к тому, кто слишком быстро оказался далеко за пределами своей зоны комфорта. И… ну, потому что она понимала. Она понимала, как немного манипулировать этим образом мышления. Конечно, ей было жаль её. Если бы у неё была возможность, она бы забрала Ангарад с собой обратно на Землю Бет… хм. Подумав ещё раз, возможно, средневековый алхимик, работавший с инопланетными кристаллами, прибывший в современный мир, изуродованный Губителями, был не такой уж хорошей идеей. Она подумает над этим. В любом случае, она видела выход из этой ситуации, способ убедиться, что Ангарад не будет слишком нетерпелива… по крайней мере, пока.

«…хорошо, я понимаю. Так что давайте начнём с начала, а потом двинемся дальше».

Она перелистнула страницу и начала ломать голову, вспоминая то, что слышала на уроках. Хотя… её нельзя было опровергнуть, она могла сказать что угодно. Ангарад внимательно наблюдала, практически заворожённая. Нет, лучше придерживаться правды, не заходить слишком далеко. У Ангарад не было учителя, и она оказалась в ситуации, когда он ей определенно был нужен. Ее паника при мысли о провале на экзамене у Годрика, ее отчаянное рвение, контрастирующее со слегка враждебным подозрением, которое разделяли все в Грозовой Завесе… все это говорило о недостатке опыта и готовности цепляться за кого-то умнее себя. Тейлор, конечно, не была такой, но у нее был доступ к знаниям XXI века. Или, вернее, к некоторым из них.

Она очень надеялась, что это сработает.

«Итак, основными строительными блоками материи являются атомы, вы можете увидеть здесь диаграмму, и если вы разложите атом, то получите нейтроны и протоны, расположенные в ядре, и электроны, вращающиеся вокруг него. Теперь…»

* * *

«Боже мой, я и не подозревал, что материя такая… странная. Это совершенно не связано с тем, о чём говорят многие философы, вы уверены?»

«Ага. Поверьте, ядерные бомбы основаны на этом. Невозможно понять это, не понимая этого».

«И вы уверены , что большая часть этого «атома» — пустое пространство?»

— «Да. Определённо. Если бы вы создали ядро ​​размером с футбольный мяч и поместили его в середину футбольного поля, электроны оказались бы прямо на краю».

«…что такое футбольный мяч?»

Чёрт.

«Ой, извините, это игра из моей родной страны, просто… да, пустое пространство. В основном пустое пространство».

«Футбол — это та игра, в которую раньше играли на Плачущем полуострове с надутым мочевым пузырем?»

«…может быть?»

Прошли минуты, и они перебрали дюжину тем, лишь изредка затрагивая одну, чтобы вызвать вопросы у Ангарад, а затем используя эти вопросы как трамплин для чего-то другого. Тейлор никогда не была выдающейся ученицей по химии. Да и вообще выдающейся ученицей. Естественные науки не были ее областью — ее любимым предметом была литература, в основном по настоянию матери. Оказалось, что принуждение к чтению хороших книг с юных лет давало ей преимущество в школе, и что умение хорошо разбираться в предмете, как правило, приносило удовольствие. А литература была эскапизмом, она напоминала ей о лучших временах, отвлекала от жалкого положения вещей. Она не могла построить ядерную бомбу, она едва понимала теорию, лежащую в ее основе. Но она знала литературу и умела рассказывать истории. У нее были планы — погрузить Ангарад в бессмысленные отступления, увлечь ее знаниями. В конечном итоге это оказалось бесполезным. Отвлечь её от безумного требования построить ядерное оружие. Годрик скоро начнёт требовать результатов, она в этом не сомневалась… а если дело дойдёт до крайности, она начнёт предоставлять кое-какие сведения, которые ей были известны. Если ситуация действительно выйдет из-под контроля, она начнёт углубляться в некоторые вещи, которые предлагались в её книге и которые были немного… оскорбительными. Небольшой отрывок из истории пороха, в котором упоминались старые методы его изготовления. Фульминат ртути, возможно, на основе одного абзаца информации из её учебника. Но пока нет. Не раньше, чем её заставят. Дать безумному военачальнику возможность изготавливать оружие казалось… глупостью. А она совершила немало глупостей, она прекрасно знала, как они выглядят. Точно так же изготовление взрывчатки без каких-либо реальных знаний казалось более чем глупым, даже если бы она могла вернуться из мертвых. Именно в этой области — в царстве глупостей — Ангарад вернулась, перестав быть препятствием и превратившись в возможность.

«Извините, прежде чем мы продолжим, — не возражаете, если я спрошу о здешней медицинской помощи? Я просто хочу сравнить её с моей родиной».

Ангарад моргнула, и, как и предвидела Тейлор, широко улыбнулась своими сильно искривлёнными зубами, с радостью обучая учительницу.

«О! Так вот, парфюмеры изначально были специалистами по оказанию помощи раненым и больным, мы перешли к ведению войны только в годы Раскола».

Раскол? Ещё вопросы. И в отличие от прежних, у неё был кто-то, готовый ответить. На данный момент она позволила Ангарад продолжить.

«Ну, заклинания популярны для лечения ран — если, конечно, можно найти одобренного священника. И многих обычных болезней тоже. Парфюмеры занимаются тем, до чего священники не могут добраться, или на что заклинания разумно не могут повлиять. Заклинания основаны на учениях Марики и Древа Эрд, но мы следуем более научному методу».

Она открыла одну из огромных книг.

«Основополагающим компонентом нашей работы является концепция миазм, посредством которой в воздух выносятся отвратительные запахи, выделяемые разлагающимися существами, несовершенства земли, и застарелой ереси, существовавшей до эпохи Древа Эрд, и так далее…»

Ого. Работа Тейлор окажется на самом деле проще, чем она думала. Еще несколько восторженных пересказов информации, устаревшей много веков назад… Тейлор почувствовала непреодолимое желание взволноваться, но сдержала его. В этом мире было столько чепухи, которую она не могла себе представить, она не могла сходу отвергать их теории. К тому же… ну, если она отвергнет их теории, а потом окажется неправа из-за каких-нибудь космических камней или чего-то подобного, она будет выглядеть глупо. А это подорвет ее авторитет… а значит, и безопасность. Нужно быть осторожной. И ее осторожность была вознаграждена — небольшое расследование показало, что парфюмеры посвятили себя не только исцелению, но и войне. После еще одного расследования Ангарад неохотно заговорила об их более мерзких искусствах. Ароматические вещества, способные извергать огонь изо рта, ядовитые газы, кислоту и даже превращать тело в сталь. Вот почему она действовала осторожно, почему решила избегать любых будущих ошибок. Если бы она отвергла миазмы как глупую теорию, Ангарад могла бы извергнуть в её сторону огонь, чтобы доказать, что нет, очевидно, миазмы работают.

Отлично. Тем не менее, ловушки удалось избежать. Но это проложило путь — Ангарад не знала, как использовать спирт для стерилизации ран, а мысль об использовании плесени для лечения болезней, казалось, слегка оскорбляла её. Вот — лазейка. Пенициллин будет… сложным, это она точно знала. Но, учитывая, что ей на самом деле нужен был всего лишь заплесневелый хлеб, может быть, она сможет разобраться методом проб и ошибок. Наверняка самое сложное — это просто знать , что плесень может лечить болезни. Обладая этим знанием, она сможет проложить путь к рабочему образцу. Ещё один допрос — и Ангарад заметила, что в Грозовой Завесе нет постоянных целителей. Только она, и её используют в военных целях. Тейлор могла догадаться, почему нет целителей, но это всё равно её раздражало. Если солдаты могут воскрешаться вечно, почему бы просто не убивать раненых или больных, позволяя им возвращаться в своё время? И всё же…

«Сколько времени нужно, чтобы вернуться к жизни с помощью Погребения Древа Эрд?»

«О боже, дни … недели, если смерть была особенно, ах, разрушительной. Даже пепел можно вернуть, хотя на это могут уйти годы. Это бремя, но смерть несколько тяжелее, не так ли?»

И вот она снова начала раздражаться из-за неэффективности Грозовой Завесы. Конечно, воскрешение — это здорово, но оно явно негативно сказывалось на их психическом состоянии, и на это требовалось время. Неудивительно, что она никогда не видела рыцарей Годрика, охраняющих главные ворота, он, вероятно, ужасно боялся потерять их и быть вынужденным ждать длительного воскрешения, во время которого он был бы беззащитен. Ну, насколько беззащитным может быть многорукое чудовище. Он казался таким трусом, что хотел всегда окружать себя лучшими из своей армии, никогда не позволяя им работать как следует. Фу. Ангарад оказалась хорошей собеседницей на оставшуюся часть часа, и ее спутники занялись своими делами. Телавис опирался на свой меч, безучастно глядя вдаль. Потифар тут же прыгнул в огонь Ангарад и начал печь (жарить? варить?) себя — он, казалось, не испытывал боли, поэтому она предположила, что это обычное дело для живых кувшинов.

Это было... странно. Первоначальное напряжение, в котором преобладало, постоянное ощущение, что Ангарад — это еще одна угроза, которая вот-вот предаст ее, постепенно сошло на нет. Она все еще была осторожна, все еще с подозрением относилась к любому вопросу, который задавала ей парфюмер, но уже не была такой параноидальной, как накануне. Слуги принесли им еду и питье, и они проговорили до самого вечера. Тейлор, по-своему, была рада поговорить с кем-то, кто не был вооружен гигантским оружием. Даже если Ангарад могла разрушить ее жизнь… что ж, по словам Годрика, они были связаны друг с другом. Подняться или пасть как единое целое. Привиты. И это давало Тейлор своего рода контроль, усиливавшийся чувством, что она каким-то образом понимает Ангарад. И снова ей удалось достичь своей цели — она пришла сюда, не имея ни малейшего представления о том, что делать, и еë сразу же попросили создать ядерную бомбу... и следующие несколько часов она провела, собирая информацию, выдавая при этом очень мало, и все же казалось, что Тейлор и Ангарад были полностью удовлетворены. Было ли это полезно для здоровья? Следовало ли ей так поступать — думать о людях как о единицах, которыми можно манипулировать, избегать угроз и использовать возможности?

"Следоввло ли" на самом деле не имело значения. Она просто была вынуждена. Необходимость требовала, чтобы она делала все, что в ее силах, чтобы выжить. Наступил вечер, и она вернулась в свою комнату. Где она занялась делом, которым, как она предполагала, будет заниматься еще какое-то время. Она села, скрестив ноги, на край кровати и сосредоточилась. Возникло ощущение, что ее сбросили с неба, ощущение пересечения миров… это было трудно уловить, все, что она почувствовала, — это мерцание успокаивающего золота, возможно, первый проблеск Древа Эрд. Она ухватилась за далекий огонек и потянула, изо всех сил стараясь контролировать его, заставить вернуться домой. Воспоминания обострились, она вспомнила твердую землю, холод воды, ужас при виде скелета, бросающегося на нее, ощущение Потифара, скачущего у нее на спине. Нет, дальше... Вернемся к золоту. Размышления об Древе Эрд немного помогли, направили ее мысли в то русло, которое она считала продуктивным. Она не могла сказать, как долго просидела там, сосредоточившись и пытаясь получить доступ к своей силе. Все ли кейпы проходят через это? Неужели у Александрии было несколько дней, когда она и понятия не имела, что умеет летать? Неужели Оружейник не осознавал, что он был технарем, пока не начал лениво мастерить крошечные алебарды? Сомнения немного затуманили ее разум, скрыв золото в волнистых волнах тени. Нет, нет, — она протянула руку, пытаясь снова схватить его.

Нет.

Золото исчезло. Сомнения все сломали, превратив прогресс в регресс. Она раздраженно откинулась на спинку стула. Был ли у нее прогресс? Это был первый раз, когда она по-настоящему попробовала это в безопасной обстановке… единственный раз это было, когда она свернулась калачиком, по сути, просто сжимала живот и надеялась, что что-нибудь произойдет. Конечно, тогда ей показалось, что все прошло лучше. Касаясь золота, она ощутила немного его успокаивающего света… это привлекло ее к чему-то, даже если она не могла понять, к чему. Она добилась некоторого прогресса. Крошечного, едва заметного.

Но, тем не менее, прогресса.

И когда она ложилась спать, на ее лице была самодовольная улыбка.

Первый день в качестве наемного работника Годрика Привитого был… обычным, если рассматривать ситуацию в целом. Второй день был менее насыщенным. Конечно, она проснулась так же, и даже поверхностное знакомство с ритуалами, необходимыми для жизни в этом мире (набор ванны, одевание незнакомой одежды, разжигание огня), проходило с гипнотической легкостью. Легкостью, которая была резко нарушена звоном колокола. Мимо ее двери пробежали люди, возбужденно перекликаясь друг с другом, и она высунула голову, чтобы посмотреть, что происходит. Телавис выглядел необычайно заинтересованным, и вид позитивного выражения на его лице вызвал у нее укол вины. Она все еще не могла забыть, как обманула его.

«Что происходит?»

«Знамение».

Одно слово. И она точно поняла, что он имел в виду. Ужасное Знамение. Присутствие, которое она чувствовала на мосту, то самое, что посоветовало ей «быть начеку». То самое, что убивало любого запятноного, приближавшегося к ней. То самое, что компенсировало дыры, которые она видела в обороне Грозовой Завесы. Она едва успела натянуть сапоги, как выбежала из двери и последовала за другими слугами к щелям, выходящим на фасад замка, всматриваясь в мост внизу. Солдат было немного, они, казалось, были заняты охраной своих постов. В основном слуги, почти все с одинаковыми странными наручниками на шее, смотрели широко раскрытыми глазами. Она не научилась узнавать большинство из них, но заметила отсутствие Гостока — о. Он был привратником. Маленькая, жестокая часть ее представляла, как запятнаный прорвется и убьет его, освободив ее от долга. Они оба были слугами Годрика, то, что принадлежало ему, принадлежало и ей, особенно если он не мог ее остановить. Она попыталась разглядеть что-то за остальными, но толпа была слишком плотной… она повернулась к Телавису.

«Не могли бы вы проложить путь?»

Телавис уже двигался, и по выражению его глаз было ясно, что он хочет увидеть эту битву своими глазами. Слуги разбежались, и она последовала за замаскированным рыцарем вперед. Отсюда вид был намного лучше, и она прищурилась, пытаясь разглядеть все как можно дальше. Ее очки все еще были немного испачканы — вода мало чем помогала, ей нужна была настоящая чистящая жидкость, — но они выполнили свою задачу. Она увидела обрушившийся на нее штормовой мост, покрытый грудами мечей и доспехов. Небольшая группа начала переходить. Запятнаные. Должно быть. Иначе Знамение никак не могло бы появиться. С такого расстояния их было трудно различить… но казалось, что в центре находится рыцарь, мужчина в одежде, словно сошедшей с ярмарки эпохи Возрождения, и женщина, одетая как…

Черт. Нефели Лукс. Первая запятнаная, которую она когда-либо видела.

Она вздрогнула, чувствуя исходящую от женщины силу даже на таком расстоянии. И она наклонилась вперед, с нетерпением ожидая, что произойдет. Эта женщина вселила в нее серьезный страх, отчасти именно она привела ее в Грозовую Завесу и к защите Носителя Осколка. В этих напряженных мышцах она видела ужас дикой природы и неизвестности, страх того, что из ниоткуда появится чрезмерно могущественный безумец и убьет ее, чтобы полакомиться ее силой. Конечно, Годрик, вероятно, тоже считался чрезмерно могущественным безумцем, получившим силу, убивая других, но он был предсказуем. И лучше уж дьявол, которого она смутно знала, чем дьявол, которого она едва понимала и не могла предвидеть. Троица осторожно пересекла мост, подергивая головами, осматривая каждый угол. И… вот оно. Присутствие. Давление . Ощущение силы, давящей ей на плечи, от которой закладывает уши. В отличие от прошлого раза, она наслаждалась этим чувством. Золотая аура расцвела над полуразрушенной башней… и он появился.

Ужасное Знамение. Потрепанный коричневый плащ, покрывающий тело цвета мокрого пепла, испещренное огромными рогами. Прямо как у Онагра, но… его рога были срезаны. Этот же человек стоял, демонстрируя свои рога, лишь несколько из которых были срезаны. Из его лба торчала подобие короны, а его осанка была явно царственной, настолько, что она поняла, насколько низок Годрик на самом деле. Один лишь взгляд на Ужасное Знамение немного уменьшил ее страх перед этим привитым лордом, и с каждой минутой он уменьшался все больше. Что может сделать многорукий урод против чего-то столь царственного? Корявый посох резко цокнул по земле, и трое запятнаных подняли головы.

«Мерзкие Запятнаные».

Они приготовились к бою, готовя оружие, а человек эпохи Возрождения — размахивая собственным маленьким посохом. По сравнению с посохом Ужасного Знамения он выглядел жалко.

«В поисках Кольца Элден».

Вот оно снова! Кольцо Элден — что, чёрт возьми, это значит? Стоит спросить у Ангарад.

«Воодушевлённые пламенем амбиций».

Он плавно спрыгнул с башни — он был огромен, больше любого из запятнаных, и его удар поднял волны пыли, которые в считанные секунды развеялись неумолимо завывающим штормовым ветром Грозового Холма. Трое отступили назад, прикрывая лица руками.

«Кто-то… должен погасить ваше пламя».

Посох был поднят в боевую стойку, и хотя он был сделан из дерева, Тейлор он показался самым благородным мечом, который она когда-либо видела.

«Пусть это будет Ужасный Маргит».

У него было имя. Маргит. Тот, который, как и Годрик, заботился о её безопасности. Без единого слова началась битва. Несмотря на свои размеры, он двигался ужасающе быстро, его посох хлестал влево и вправо. Нефели бросилась в атаку на полной скорости, скрежетая топорами и воя во весь голос. Тот же вой, от которого Тейлор прижалась к земле, словно ползающая змея, ничуть не смутил Маргита, и его посох двигался быстрее, чем она успела что-либо увидеть, отбросив её назад с тошнотворным хрустом костей. Следующим был рыцарь, и он был умнее, подняв щит и изо всех сил стараясь уклоняться от ударов Маргит, уворачиваясь и маневрируя. Маргит крякнула и метнула в него кинжалы, сделанные из света — прекрасного золотого света, напоминающего ей о Древе Эрд, которое освещало всё это зрелище. Посох ударился о щит с глухим лязгом, но кинжалы? Они пронеслись по щиту, свет распространялся наружу и сквозь него — сила была угасла, но не вся ещё что-то оставалось. Достаточно, чтобы рыцарь вздрогнул, а из щелей в его доспехах поднялся дым. Достаточно, чтобы Маргит нанесла ещё один удар, разрушив его защиту и отправив на землю — ещё один удар, и он будет пронзен. Тейлор почувствовала прилив уверенности в своём положении — с ней всё будет в порядке, призрак Нефели той ночью был всего лишь плохим сном, который был необходим. Грозовая Завеса была в безопасности, и её способности могли расцвести в этих стенах.

Вот тогда всё и пошло не так.

Человек эпохи Возрождения всё это время был терпелив, и теперь из его посоха вылетела волна чистейшего синего цвета — чёртова магия — и ударила Маргита в бок. Она узнала этот оттенок синего — Ангарад хорошо его описала, синий цвет магии блестящих камней. Что ж, теперь она сможет увидеть, что такое «магия блестящих камней». И это было… нечто. Молния вонзилась в бок Маргит, и Знамение пошатнулся, на мгновение замешкавшись. Этого было достаточно. Нефели вернулась, ее кожа пульсировала неестественной жизненной силой — эта проклятая вспышка, которую она выпила той ночью, должно быть, исцелила треснувшую грудину и сломанные ребра, которые Маргит предусмотрительно ей сломал. Ее топоры вонзились в его посох, прижав его к земле, в то время как рыцарь вонзил свой меч в грудь Ужасного Знамения. Воцарилась тишина. Знамение замер. Дыхание Тейлор застыло в горле. Все вокруг смотрели на нее, некоторые с открытыми ртами. Неужели это… конец? Ее защита потеряна? Каждая слабость в Грозовой Завесе бросалась в глаза с ужасающей ясностью — Нефели могла без проблем прорубать баррикады, рыцарь мог выдерживать атаки и неумолимо продвигаться вперед, колдун мог обрушить смерть даже на их возвышенные баллисты, расчищая путь для остальных. Острый наконечник копья, вонзившийся глубоко в замок, предал всех «мечу», как выразился Телавис. Завоевания Годфри повторились.

И вот тогда-то всё начало налаживаться .

«Обман… не заменит силы » — прорычал Знамение, его было видно даже отсюда.

С рёвом Маргит призвал в свои руки молот из чистого света и ударил им вниз, вызвав ударную волну, которая отбросила троих. Его грудь, та, что только что была пронзена, выглядела совершенно целой — лишь крошечная тёмная дыра в месте раскола плоти, едва сочящая несколько капель крови. Трое запятнаных пошатнулись назад, строй распался… и Маргит спустился вниз. Молот развернулся, открыв ещё большее расстояние, и Знамение взмыло в воздух, чтобы обрушить свой посох на колдуна. У того не было времени среагировать, слишком ошеломлённого тем, что Знамение выжило, и палка вонзилась ему в лоб до паха, с влажным хлюпаньем прижав его к земле. Нефели взревела от ярости, бросаясь вслепую — она ловко увернулась от единственного удара, двигаясь точно так же, как и тогда, когда Тейлор впервые увидела её. Разница была в её противнике. Маргит уклонялся от её ударов топором, даже не пытаясь несколько мгновений сражаться своим посохом. Он заставил её выглядеть дилетанткой — даже когда рыцарь приблизился, он почти не изменил свою стратегию. Меч света вырвался наружу, рассекая руку Нефели и заставляя её уронить один из топоров. Удар ногой отбросил её к краю моста. Брошенный кинжал завершил дело, и она рухнула вниз, крича до хрипоты. Рыцарь был последним оставшимся запятнаным.

Он смотрел на Грозовую Завесу. Он смотрел на Маргита. Наступила минута покоя, прямо перед тем, как рыцарь отчаянно побежал к замку. Она могла представить ход его мыслей. Спрятаться, найти укрытие в коридорах, где тот, кто размером с Маргита, не сможет эффективно действовать. Хороший ход. Она бы сделала это… нет, это была ложь. Она бы убежала в противоположную сторону, прочь от Знамения. Но с другой стороны, она не была рыцарем, который становится сильнее, убивая людей. Возможно, он намеревался расправиться со слугами, набраться сил, чтобы возобновить нападение. Возможно, это сработало бы. Но Маргит был Маргитом, и еще один легкий кинжал был с пренебрежительной легкостью воткнут ему в спину. Маргит медленно подошла, пока рыцарь пытался подняться на ноги. Он был уже близко к замку, может быть, он сможет найти путь внутрь через дыру в стене Гостока… она напряженно оглядела окружающих. Ничего, ничего… там. Свободно лежавший кирпич прямо под окном. Она подняла его, прицелилась и уронила. Сила для падения не требовалась, гравитация сделала всю работу за неё. Кирпич упал вниз… и, как бы ей ни хотелось, чтобы он разбил рыцаря о шлем, он приземлился только ему на палец ноги. Этого было достаточно, чтобы он замер и застонал от боли. Этого было достаточно, чтобы он остановился. Этого было достаточно, чтобы Маргит закончил свое движение и пренебрежительно схватил рыцаря за загривок. Его рычащий голос снова донесся до неё:

«И трусость не заменит победу».

С тихим кряхтением от напряжения он швырнул рыцаря в пропасть. Падая, он пронзительно закричал, исчезнув из виду и из памяти в мгновение ока. В замке воцарилась тишина… ну, почти тишина. Вид падающего запятнаного, вид этого мучительно прекрасного золота, чувство удовлетворения от своих решений… это что-то в ней пробудило, развязало узел напряжения, который она носила в себе с тех пор, как Нефели устроила бойню в том лагере, и, подобно атому, расщепляющемуся надвое, произошел огромный выброс энергии.

«Ух!»

Это был полунепроизвольный звук. Если бы она сама убила Нефели, она бы дико завыла в небо. Если бы она увидела, как Нефели косят баллисты, она бы сонно улыбнулась и долго-долго сидела улыбаясь. Видеть, как Нефели получает по заднице — на пару двумя своими союзниками — от одного человека, человека, о котором она так много слышала, но которого никогда по-настоящему не видела… это вызвало у нее животный звук, который вырвался из ее рта с бешеной скоростью, животный звук, отдаленно напоминающий «ух». Все вокруг недоверчиво уставились на нее, и ее рот захлопнулся с постыдным щелчком. Маргит поднял взгляд, и его золотистые глаза сузились от узнавания. Его тело уже начало растворяться в золотых частицах, уносимых ветром… но он быстро кивнул ей, почти смущенно, прежде чем исчезнуть в никуда. Телавис что-то напевал рядом с ней, и она взглянула, заметив, что его глаза затуманены ностальгией.

«Сила незаменима. Хм».

Казалось, он о чем-то думал. Она оставила его в покое — из-под ворот раздался знакомый голос, Годрик яростно размахивал топором. Он закричал на них:

«Вы, отбросы эволюции, возвращайтесь к работе! Двигайтесь, вы, мерзкие творения! Двигайтесь, иначе я скормлю вас духу дерева!»

Казалось, этого было достаточно. Слуги разбежались, и она последовала за ними вниз. На завтрак она съела несколько кусков хлеба, намазанных маслом, времени на что-либо еще не было. Пришлось есть, сидя на невысокой стене, безуспешно укрывая еду от ветра. Она решила отныне приходить в зал пораньше, потому что, похоже, Отпрыск всегда занимал зал, когда туда заходил, — и, судя по тому, как солдаты разбегались при упоминании его имени, она не очень-то хотела с ним встречаться. Или с ней. Кто знает. Если Отпрыск был сыном или дочерью Годрика, она определенно не хотела с ними встречаться. Годрик и так был достаточно плох, но человек с генами Годрика, воспитанный Годриком, вероятно, был бы неуклюжим кошмаром, полным неуверенности и ярости. Короче говоря, встречаться с таким человеком было бы нежелательно. Потифар сидел у ее ног, проводя своего рода эксперимент. Он поймал несколько крыс и сложил вокруг них кирпичи, чтобы создать импровизированную арену. Теперь он сидел, скрестив руки, и ждал, когда они начнут драться. Она догадывалась о его намерениях. Пусть дерутся, а потом он съест выжившего. Она бы велела ему остановиться, но крысы, в общем-то, неплохо уживались. Некоторые из них пытались сбежать, и Потифару приходилось загонять их обратно в дом с раздраженным фырканьем (которое звучало как мучительное рычание).

Она взглянула в сторону Телависа. Он сидел тихо, жуя рыхлую корочку хлеба, довольный жизнью. Ее охватили два чувства: вина и зависть. Вина, потому что она обманом лишила хорошего человека доспехов, и теперь он застрял здесь, в замке, который с радостью его убьет. Ну, она не заставляла его оставаться, но у него не было ничего, кроме меча, щита и плаща. Что еще мог сделать этот человек? Бродить по миру в одном нижнем белье? Она всё испортила, отчаянно пыталась выбраться из своего мрачного положения любой ценой… и потянула за собой кого-то. Ей становилось не по себе, когда она вспоминала, как воспользовалась его честью, одним из его лучших качеств, и обратила её себе на пользу. Это было неправильно. На многих уровнях. Она вздохнула — не хотела сталкиваться с этим зверем, не совсем. Скоро, пообещала она себе. Скоро. Зависть тоже присутствовала — он был сильнее её. Его посадили в тюрьму, предали, ограбили, и он страдал от участи, которую она не пожелала бы даже своему злейшему врагу — медленного разрушения его воспоминаний. И всё же вот он, праздно смотрит на облака, с удовольствием наблюдая за их движением. Он был привязан к ней, к этому месту, и он был… как всегда доволен. В чём его секрет? Почему этот рыцарь не проявлял гнева, раздражения или чего-либо ещё , что почувствовал бы нормальный человек в такой ситуации? Почему он не стал ругать её за её поступки?

Она откусила от хлеба с излишней силой, и Потифар поднял взгляд, услышав громкий щелчок её зубов. На его каменном, бесстрастном лице читалась тревога. Её внимание отвлек звук приближающихся огромных ног — на мгновение она сжалась, представляя себе, как выходит Годрик или серый великан. Но… нет. Это был Онагр. Телавис почтительно кивнул мужчине, на что тот моргнул, немного удивлённый. Его облезлые собаки царапали ему ноги, тихо поскуливая — он что, выгуливает их? Эта мысль показалась ей странно забавной, но… имела смысл. Собакам нужна прогулка. Даже собакам великана. Мужчина остановился перед ней, неопределённо глядя в ту сторону. Слова сорвались с его израненных рогами губ, глубокие и грохочущие, едва слышные сквозь порыв ветра.

«Вы его видели?»

«Э-э…»

«Маргит. Ужасный. Вы его видели?»

«Да. Я его видела. Трое запятнаных пытались напасть, им удалось немного его ранить, но… ну, одного из них он пронзил, двух других сбросило со скалы. Один попытался пробежать мимо него в замок… Я отвлекла его камнем. Достаточно, чтобы заморозить его, и позволила Маргит сбросить его вниз».

К концу ее голос стал немного тоскливым, вспоминая его царственную осанку. Онагр счастливо вздохнул, а его собаки — Маргит и Мог — жадно лизали его руки, радуясь, что их хозяин доволен. С ворчанием великан сел рядом с ней. Потифар подпрыгнул, и некоторым из его крыс удалось убежать, но собаки жадно схватили их. Кувшин скрестил руки, обиженный. Собаки просто обнюхивали его, к его все возрастающему замешательству. Тейлор чувствовала себя странно рядом с великаном. Он явно был неестественным, огромным знаком, говорящим: «Ты не на Земле», но она не чувствовала никакой агрессии. Конечно, находиться рядом с таким человеком было интересно. Его дыхание напоминало кряканье, грудная клетка поднималась отчетливо, даже воздух внезапно наполнился запахом боярышника и ванили — не неприятным, но определенно странным. Его рога были грубыми, бледными, обнаженными для всего мира. Выглядели болезненно. Он молчал, почесывая за ушами своих собак. Тейлор почувствовала непреодолимое желание нарушить молчание, задать мужчине вопрос.

«…Вы Знамение?»

Он резко взглянул на нее, и на мгновение она испугалась, что он обидится… но вместо этого он громко рассмеялся.

«Ха! Что за вопрос? Вы Знамение… конечно, я Знамение. У вас есть Знаменмя?»

«Нет, нет».

«Хм. Древо Эрд, возможно, захочет узнать ваш адрес».

«…Почему?»

«Оно нас ненавидит, да. Отрубает нам рога, отправляет под землю, посылает Убийц охотиться за нами. Ублюдочный Золотой Порядок. Он ответит за все».

Она испытывала противоречивые чувства. С одной стороны. Всё, что он сказал, звучало ужасно. С другой стороны… «Древо Эрд» выглядело безупречно. Точка совершенства, вокруг которой всё вращалось, более постоянная, чем солнце или луна. Возможно, оно казалась красивым только издалека.

«Как ты здесь оказался?» — пренебрежительно проворчал Онагер.

«Мог бы спросить тебя то же самое».

«…больше некуда идти. Другие Носители Осколков сошли с ума. Не могу выжить один».

«Хех. Точно. Тощий, как маленький орлёнок. Щенок с чесоткой, вот кто ты».

Тейлор нахмурилась, слегка раздраженно глядя на огромного мужчину. Возможно, хмуриться на человека, который, вероятно, мог бы убить её одним ударом, было плохой идеей, но… ну, она украла у рыцаря, который мог сделать то же самое, это было едва лтыодной лопатой земли из той ямы, в которую она сама себя загнала.

«Да-да, я понимаю».

Пауза.

«…так почему ты работаешь на Годрика?»

«Он мне нравится».

Тейлор ожидала услышать несколько ответов. Порабощение, давление, может быть, он привязан к нему с рождения, может быть, находится в такой же ситуации, как и она, и готова укрыться под крылом любого, кто достаточно силен. Она не ожидала этого, и новый вопрос вырвался у нее без какой-либо осознанной мысли.

«Почему?»

«Он урод. Урод-дегенерат, законченный слабак. Слабейший из Носителей Осколков. У него армия изгнанников и безумцев. Он родился голодной крысой, а не Лордом, украл свою силу, растратил все свои возможности и теперь томится здесь, окруженный своими неудачами. Вы знаете, он бросил вызов Малении, недалеко от Грозового Холма. Проиграший. Он лизал ее золотистые лапы, только чтобы его пощадили. Женщина, вероятно, не хотела, чтобы его кровь попала на ее меч.»

Он мрачно усмехнулся, а его собаки радостно запыхтели.

«А еще был случай, когда он сбежал из Лейнделла, переодевшись женщиной, и прятался среди женщин. Больше так не получалось, но я слышал, что в молодости он был настоящей красавмцей. То есть выглядел как женщина. Бедра, способные выносить ребенка, были у него до того, как он прикрыл их плотью тролля.»

Смешок перерос в хриплый смех, и Тейлор уставилась на него. Она никогда не стала бы повторять ничего из этого никому, кто мог бы рассказать Годрику, любого из этих оскорблений было бы достаточно, чтобы привести его в беленство. Она знала, что у него слабый характер, но знать, что он настолько слаб физически, было невыносимо.… Боже. Хотя… Тон Онагра был странно успокаивающим. В кои-то веки кто-то отнесся к нему пренебрежительно, не обращая внимания на его ярость или мелочность, смеясь над его пороками, как будто они принадлежали какому-то обычному человеку. Это помогло справиться с ее все еще присутствующим страхом перед этим человеком, немного ослабило нервозность. Жить в замке с Годриком, Привитым, сумасшедшим и жаждущим власти военачальником, было страшно. Делить замок с Годриком, обладателем детородных бедер и таланта к трансвестизму, любителем лизать ноги и уродом-дегенератом, было... ну, чуть более терпимо. Конечно, не так страшно, как первое.

«...и он тебе нравится».

«Конечно. Он урод. Я тоже урод. Зачем прислуживать одному из этих высокомерных идеальных придурков? В их золотых дворцах? Нет. Такой урод, как он, с его властью... делает мир лучше. Если он может что-то сделать... То любой сможет, а? Надеюсь, я так думаю.»

В этом была доля правды. Странная, очень странная доля правды, но все же доля правды.

«Было бы чертовски уместно, если бы он стал Элден Лордом. Древо Эрд ненавидит всех, кто несовершенен, поэтому мы посадим на трон монстра. Мелочного, злобного монстра. Пример. Если бы у "Древа Эрд" было лицо, я бы с удовольствием посмотрел на него, если Годрик станет главным. Так тому и быть, несмотря на все то дерьмо, которое они вытворяли. И... Знамение защищает его. Ужасное Знамение, кровавая легенда. Может быть, он видит что-то, чего не видим мы, я не знаю. В любом случае, я знаю, на что иду».

«Я... понимаю».

Еще пауза.

«Извините, можно спросить, почему вашу собаку зовут Мог? Я понимаю Маргит, но…»

Онагер наклонился ближе, запах боярышника был сильнее, чем когда-либо.

«Позвольте угадать, Годрик заставил вас поклясться против всех Носителей Осколков?»

«Да».

«Помните их имена?»

«…Рикард, Реннала, Маления, Микелла, Морготт, Радан».

«Ты пропустила одного. Годрик о нём не говорит. Никто не говорит. Только мы, Знамения, только изгои и отбросы. Люди вроде тебя, полагаю, — только с большим количеством перьев, рогов и без золота в глазах. Хотя пахнут так же ужасно, как и ты. Наверное, это у нас общее».

Он усмехнулся.

«Мог. Повелитель Крови. Сам Знамение, по-видимому. Создаёт армию запятнаных. Легенда . Сильнее Годрика, без сомнения. Сильнее кого угодно».

Тейлор всё это обдумала. Её выводы не изменились — любой, кого называют «Повелителем Крови», вероятно, плохая новость, а армия запятнаных? Насколько безумным он может быть?

«Хм. Знаешь, если он такой могущественный, разве работа на него не должна...»

«Нет. Пока что мы Знамения ему не нужны. Только запятнаные или те, кто может пить проклятую кровь и оставаться в живых. Ах да, когда ему понадобится настоящая армия. Когда последний запятнанный будет убит последним Кровавым Пальцем, тогда... Тогда... Я возьму своих собак и уйду отсюда, пусть Годрик гниет. Он извивающаяся крыса… самый большой урод, которому я могу служить сейчас . Как только Мох вернется и подаст сигнал, я буду на передовой. Годрик — просто самый большой и мелочный урод в комнате.

«Зачем ты мне все это рассказываешь?»

«Что ты собираешься делать, рассказывать Годрику? Он убьет тебя, если узнает, что ты знаешь то, что я сказал. Думаю, ты уже понял, что не хочешь быть его подхалимом — он просто решит тебя избить. И…»

Он угрожающе постучал тесаком. Его псы зарычали. И Тейлор понимала, что если попытается предать его, ее разорвут на части, прежде чем она успеет сказать Годрику хоть слово. И в конце концов… зачем вообще стараться? Онагр не собирался уходить , пока его другой лорд не прикажет ему. Он был еще одним барьером между ней и внешним миром, еще одним Знамением, оберегающим ее. Его небрежность наводила на мысль, что он рассказал об этом другим — возможно, весь замок знал о старых подвигах Годрика. Это… могло быть проявлением товарищества, связью, сформированной взаимным служением. Или же ее могли испытывать, предоставив ей возможность подлизаться к Годрику. Тревога пульсировала в ее груди — если Онагр так открыто нелоялен, что это говорит о других? Сколько из них продолжат служить Годрику, если он проиграет какое-нибудь крупное сражение или если Ужасное Знамение перестанет их охранять? Госток казался тем, кто предаст Годрика в мгновение ока, если тот… думал, его за это не убьют… хм. Хорошая идея.

«Ладно, я понял. Не слова Годрику».

«Как мило. Все мои заботы решены».

Он тоскливо вздохнул.

«Ах, Мог. Чертовски символично, я думаю. Древо Эрд, королева Марика, вся эта кучка подонков, они всю жизнь плевали на Знамений. Теперь… Годрик — Носитель Осколка, его правление поддерживается Знамением, и другое Знамение готово изменить мир. Что посеешь, то и пожнешь, и все такое прочее».

«Конечно».

Сначала Онагр сбил ее с толку, но теперь ей казалось, что она хорошо понимает его, его характер. Злоба. Вот что его определяло. По отношению к Золотому Порядку, к Древу Эрд, в общем, ко всем, кто был связан со старой властью, правившей этой землей. Глядя на его заточенные рога и израненное тело, она понимала, почему. Было… приятно, признаюсь, иметь рядом с собой такого откровенного человека. Она не чувствовала необходимости обманывать Онагра, не чувствовала необходимости манипулировать им, чтобы он делал то, что она хотела. Пока что, по крайней мере. Он был честным, прямолинейным, казалось, видел вещи такими, какие они есть. Возможно, о чем-то говорило то, что она нашла родственную душу в злобном знамении, которому нравился Годрик, но она не хотела зацикливаться на последствиях. Недолгое время.

Тишина продолжалась до тех пор, пока Ангарад не послала слугу за Тейлор и её спутниками на очередную лекцию. Она попрощалась с Онагром, который уже задремал на редких солнечных лучах. Вот уж кто-то, чья жизнь, в общем-то, налажена. Отчасти. Ангарад была одновременно полна энтузиазма и нервничала, как всегда. Она сняла вуаль, как только вошла Тейлор, и её дыхание говорило о том, что за этим слоем ткани довольно душно. Книги были разбросаны, как обычно, и Тейлор увидела повсюду огромные стопки неразборчивых записей, некоторые из которых содержали грубые схемы того, что она объясняла накануне — к её удовлетворению, это были нечёткие заметки, по крайней мере, насколько она могла судить. Ничего опасного. Никаких схем средневековой ядерной бомбы, просто… грубые атомы, набросанные объяснения и ничего больше. Хорошо. План сработал, и короткий разговор это подтвердил. Ангарад жаждала знаний и была в основном открытым сосудом — мало вопросов, мало сомнений, просто открытость и принятие. Это делало её невероятно легко отвлекаемой от основных тем. Чёрт возьми, это хорошо, учитывая, что знания Тейлор имели очень жёсткий потолок. Когда у них начинали заканчиваться знания по химии, которые она понимала и могла убедительно объяснить, она придумывала предлог, чтобы поговорить об элементарной физике, биологии… школьные темы, конечно, но затянутые и несфокусированные, пока не превращались в бессмысленную чепуху. Она думала, что сможет поддерживать это какое-то время… но в конце концов Годрику нужны результаты, и просто «обучения» будет недостаточно. Объясняя концепцию «заряда», она обдумывала выход из этого затруднительного положения. Ей нужно было предложить Годрику что-то, что могло бы удовлетворить его любопытство, убедить его, что её стоит оставить рядом, в идеале до тех пор, пока он не потеряет к ней интерес и не обратится к кому-нибудь другому за своими садистскими удовольствиями.

Маргит. Ужасное Знамение. Размышления об этой «кровавой легенде», как красноречиво выразился бы Онагр, натолкнули её на некоторые идеи. Конечно, он победил тех трёх запятнаных, но в этих землях их определённо было больше трёх. На стене Ангарад висела карта мира, и быстрое изучение показало, что… ну, Годрик был практически первой остановкой для запятнаных всех мастей. Каэлид представлял собой сплошную массу мутных красных оттенков, и, по-видимому, люди изо всех сил старались туда не ходить. Единственный путь на север вёл через Грозовую Завесу. Запятнаные постоянно приходили сюда, бросая вызов Маргиту, пока кому-нибудь не повезет. Сегодня он был ранен. А что, если в следующий раз они используют что-нибудь более опасное, чем меч? Это был мир с магией. Они определённо могли придумать что-то, способное по-настоящему навредить ему. Они также не могли умереть, а это означало, что у них теоретически были бы бесконечные шансы снова и снова учиться на своих ошибках. Даже если Маргит был непобедим, что, если кто-то прокрадётся мимо? Перелезет через скалы, останется незамеченным, проникнет в замок и начнёт свою кровавую работу?

Вид рыцаря, бегущего к замку, напомнил ей о каждом его недостатке, каждой щели, каждой дыре. Чёрт возьми, он был так близко к воротам Гостока и дыре в его стене. Госток определённо предаст их всех ради быстрой наживы, если бы знал, как проникнуть внутрь, он, вероятно, передал бы замок запятнаным за символическую плату и право раздеть трупы всех после этого. Убить двух зайцев одним выстрелом — подчеркнуть некоторые проблемы Грозовой Завесы и убедить Годрика в её полезности. Плюс, отсрочить осознание того, что она едва понимала последние части своего учебника. Ее лекция затихла, и парфюмер прищурилась, когда Тейлор отклонилась от темы, раздраженно постукивая пальцами.

«Простите, но я должна спросить. Вы чувствуете себя… в безопасности здесь?»

Ангарад издала сдавленный смех.

« В безопасности? Нас окружают запятнаные, Раскол все разрушил, а наш господин — многорукий урод. Нет, я не чувствую себя в безопасности. Уже много лет нет».

«Как же вы справляетесь?»

«Я остаюсь здесь, внизу. Люди забывают обо мне, лишь бы получить свои ароматы. Даже Годрик… если только у него нет книг, которые он хочет, чтобы я перевела».

«Простите».

«…Я не совсем принимаю ваши извинения. Приму, если мы переживем следующие несколько лет. В противном случае, я с радостью прокляну вас».

«Это… справедливо».

Она посмотрела на Ангарад — нервную ученицу, оказавшуюся в ситуации, к которой она не была готова, и которую легко было поставить в такое положение, которое Тейлор могла понять. Слуга Годрика, да ещё и трусливая. Телавис, может, и честный, и он не стал бы делать ничего по-настоящему ужасного, пока она рядом… но Ангарад могла разрушить её жизнь. Ей нужно было действовать, чтобы выжить, вот и всё.

«А что, если бы ты обеспечить себя большей безопасностью?»

«Как именно?»

«Ну, этот замок полон дыр. Ужасное Знамение не пускает людей, но что, если кто-то пройдёт мимо него? Или победит его?»

«…ещё не побеждали».

«Но он может быть побеждён. Сегодня он был ранен. Что произойдёт, если появятся десятки запятнаных, а не только трое?»

Ангарад выглядела гораздо более нервной.

«Я… я не знаю. Я спрячусь. Спрячусь еще глубже. И буду молиться, чтобы никто меня не нашел».

«Хорошо, но что, если они тебя найдут? Разве не лучше было бы просто… не пускать их внутрь? Навсегда?»

«Что именно ты предлагаешь?»

«Грозовая Завеса полна дыр. Кажется, кто-то должен их залатать. Чтобы мы смогли создавать хоть какие-то технологии из моего дома, потребуется время. Годрик может за это время потерять терпение, вот что я хочу сказать. И если он захочет, чтобы я ему помогла, я помогу».

Телавис смутно заинтересовано промычал. Убить двух зайцев одним выстрелом — казалось, это хороший ход. Если бы ей позволили сосредоточиться на других вещах, на более здравых вещах, она могла бы избежать того, чтобы Ангарад пришла к выводу, что она, по сути едва разумная девушка-подросток, не способная творить чудеса. Люди здесь не выглядели так, будто им сотни лет, возможно, Ангарад просто предполагала, что она старше, чем выглядит. Ядерное оружие, любые передовые технологии… всё это было ей недоступно. И, конечно же, она видела очевидные области для улучшения. Маргит сделал это место более похожим на дом, чем всё, что мог бы Годрик — он даже отбился от запятнаных, что придало правдоподобности услышанным ею рассказам. Грозовая Завеса официально стала местом, где она могла оставаться, восстанавливаться, питаться и спать, зная, что запятнаные не отрубят ей голову небрежным взмахом своего огромного топора. И теперь, когда длительное пребывание в Грозовой Завесе казалось реальностью, она не могла игнорировать слабости и уязвимости. Если она собиралась остаться, если она видела проблемы и могла придумать решения… каким человеком она станет, если не попытается улучшить своё положение? Каким беспомощным, слабым , сломленным существом она станет, если будет слоняться по этому замку и прятаться от всего, что хоть немного пугает? Слабым существом, которое не может контролировать свои силы и окажется привязанным к Годрику, обязанной рыцарю, которого предала, и прикованной к ученику парфюмера, которого пытается обмануть. Увидев мужчину в одном лишь плаще, использующего лишь палку, отбивающегося от трех запятнаных… это что-то в ней пробудило. Желание действовать.

Страх постепенно улетучился, и осталась лишь решимость что-то сделать. Та же решимость подпитывала ее желание вернуться домой любой ценой. Эти два порождения были связаны с одним и тем же чувством, за которое она цеплялась каждой клеточкой своего тела.

«…ты предлагаешь починить Грозовую Завесу. Каким-то образом».

«Лорд Годрик хочет чудес. На это потребуется время. А пока я хочу помочь, чем смогу. Учитывая, что мы связаны друг с другом, возможно, стоит помочь друг другу. Нет смысла строить замок, если наш фундамент — песок, да?»

Хм. Удивительно приятно цитировать литературу из родного края, и никто не поймет отсылку. Ангарад пожала плечами.

«Если хотите, спросите об этом лорда Годрика. Я не буду рисковать своей жизнью. Хотя… если эти чудеса займут так много времени, возможно, ваш план будет лучшим. Я оставляю это на ваше усмотрение».

Отлично. Ведет себя именно так, как ожидала Тейлор. В конечном итоге готова уступить место более инициативному человеку, которого она считала более умным. Трусливая. Боится Годрика. Отчаянно борется за выживание. Глаза Ангарад слегка потемнели.

«…но, пожалуйста, продолжайте меня учить. Ваш дом звучит… чудесно».

«Конечно. И… спасибо. Итак, в любом случае, электроны имеют отрицательный заряд, а протоны…»

* * *

Тейлор рухнула в постель, мышцы ужасно болели. После того как Ангарад усвоила еще немного информации об атомах, а затем легко отвлеклась на обсуждение ядерных катастроф (женщина побледнела, когда заговорила о Чернобыле), ей удалось ненадолго отвлечься. Она чувствовала, что чего-то добилась, что наконец-то встала на правильный путь. Теперь ей оставалось только… убедить Годрика, что ей следует разрешить исправить некоторые проблемы в его замке. Что ж, она уже убедила его принять ее услуги. Ее , тощую, ничего не понимающую девчонку без каких-либо талантов и с непреходящим желанием навсегда сбежать от него. Хм. Проблема, которую нужно решить как-нибудь в другой раз. Ей нужно будет тщательно выбирать моменты, правильно планировать… тем не менее, вид Маргита развеял многие ее опасения, сменив их новыми. Однако одно беспокойство осталось — Телавис. Он ждал у ее двери, этот ублюдок, казалось, никогда не спит. Некоторым повезло. Хотя… если подумать, бессмертие без сна звучало чертовски ужасно. В любом случае, рыцарь выстоял, и она чувствовала тот же укол вины каждый раз, когда смотрела на него. Она хотела, чтобы он что-то сделал , хотела, чтобы Телавис проявил хоть немного своей мелочности, хотя бы как крошечное напоминание о том, что он все еще человек, все еще порочное, мелочное существо, как и все остальные — как и она.

Но нет. Он должен был быть честным, должен был быть спокойным. Боже. Этот человек, вероятно, был самым близким к идеальному рыцарю, которого она встречала, почти героем из родного дома, и она воспользовалась этим. В каком-то смысле она была рада, что он рядом. Напоминал ей о том, что она сделала и что она сделает, чтобы выжить. Над головой висел страх. Ее разум был переполнен таким количеством мыслей, что она едва могла сосредоточиться на далеком свете, слабо пытаясь ухватиться за силу, которая могла бы вернуть ее. Ей нужно было посвятить себя этому, никаких случайных попыток, подлинная дисциплина любой ценой. Нельзя было вернуться домой, просто ленясь. Она чувствовала усталость после долгого дня лекций, разговоров с великанами, наблюдения за волнением, от которого кровь кипела, а спина напрягалась.

Свет приблизился, того же цвета, что и конструкции Маргита. Почему он здесь? Почему он решил защитить Годрика, из всех людей? Из-за преданности или чего-то более стратегического? Пытался ли он помешать запятнаным добраться до Лиурнии и дальше? Что бы он ни делал, это работало. И он посмотрел на нее , кивнул в знак приветствия. Боже, она удивлялась, почему этот наглец не спрыгнул вниз, когда она прибыла, он казался гораздо лучшим боссом, чем Годрик. Хотя, если подумать… может, и нет. Вероятно, он бы привлек её к охране моста, если бы вообще согласился. И оставался ещё вопрос о том, как он появился — видимо, с помощью магии. Боже, она жила в мире, где магия существовала. Это было её существование. Как же это восхитительно. Её мысли переключились на мелочи — достать камни, чтобы заделать дыру в воротах Гостока, убрать его подальше от ворот и заменить кем-то более преданным или менее осведомленным о слабых местах замка. Перераспределить лучников и баллисты, может быть, взять надгробия с моста, ведущего в тронный зал, и использовать их для создания более мощных барьеров, выше и прочнее дерева. Убедиться, что их запасы продовольствия не могут быть перекрыты… Нет — перестаньте зацикливаться на мелочах, сосредоточьтесь на свете. Он снова окутал еë, прекрасный, успокаивающий, каждое воспоминание становилось целенаправленным и совершенным в его великолепных лучах. По телу разлилось расслабление, и она смутно улыбнулась, когда свет продолжал распространяться от ее сознания к остальному телу. Кровать была невероятно мягкой под ней, мышцы жаждали отдыха, и свет направлял ее…

Нет, черт возьми, она не хотела отдыхать...

Тейлор заснула и громко захрапела, а Потифар спокойно откинул одеяло и накрыл ее, прежде чем устроиться поудобнее для своего рода отдыха. Внутри зажженного камина.

Прим автора: Ну вот и всё на сегодня. Спасибо всем, кто оставляет комментарии, мне очень нравится их читать! Они дают мне множество интересных идей.

Утро было хорошим. Какое-то время. Затем оно быстро превратилось в полную противоположность хорошему ("плохое", "дерьмовое", "богомерзкое", "чертовски ужасное, от которого ее еще долго будет трясти", как сказали бы дети). И стыдное тоже, потому что на самом деле все начиналось довольно хорошо. Пробуждение прошло без происшествий, я целенаправленно одевался и принимал ванну, постепенно привыкая к странным ритмам средневековой жизни. Она даже не возражала против сквозняков, и огонь в камине разгорался быстрее с каждым разом, когда она пыталась это сделать. Потифар, как всегда, был в восторге — она обязательно постарается вернуть его домой, в этом живом кувшине было какое-то невинное очарование. Даже если бы он в данный момент отжимался. У банки даже не было мышц, какой толк от отжиманий? И почему он настаивал на том, чтобы делать это в огне? В любом случае, я не собирался его прерывать. Не было желания получить пригоршню пепла от куашинв. Она одевалась однообразно, движения быстро становились автоматическими (хотя в какой-то момент ей все равно пришлось бы разобраться, как работает здешняя прачечная. Представив, как ее заставляют несколько часов подряд яростно оттирать вещи над кипящей водой, она слегка содрогнулась). Все обошлось без происшествий. Ничего, что говорило бы о предстоящем неприятном дне.

Она даже спустилась в столовую, ни разу не задержавшись и нервно не оглянувшись по сторонам, чтобы убедиться, что идет в правильном направлении. Она уже достаточно долго была напугана и хотела как можно скорее приспособиться к этому новому образу жизни. Еда была такой же, как и вчера, и она по-прежнему интересовалась, откуда на самом деле берется эта еда — не могли ли запятнаные в какой-то момент отказаться от нее? Хотя, возможно, голодание здесь не так уж и полезно — люди будут болеть и умирать, но достаточно скоро они снова встанут на ноги. Это ослабило бы их силы, но если бы Годрик был хоть немного поумнее, он бы начал организовывать все так, чтобы ослабленные войска не создавали слишком больших проблем. В зале было больше народу, очевидно, это было ближе к обычному времени завтрака солдат. Она обнаружила, что вынуждена сидеть между двумя солдатами в красной форме, которые безжалостно поглощали пищу, отказываясь замечать ее присутствие. Потифар просто топтался в дальнем конце зала, отчаянно пытаясь ухватиться за какие-нибудь свисающие руки, пока она не видела. Вероятно, это говорило о том, что она уже начала игнорировать эти вещи. Есть о чем подумать позже.

Солдаты жевали, и Тейлор была довольна, что они остались одни. Нет смысла заводить разговор с людьми, которые, в лучшем случае, считали её ничтожеством, а в худшем — нежелательной бездельницей. Она, скорее всего, только разозлит их. Она в этом преуспевала. Телавис всё ещё крутился рядом, и некоторые солдаты бросали на него нервные взгляды — это был отличный способ прервать разговор. Это было оправдание, которое она будет использовать с этого момента, и оно было менее самокритичным. Не то чтобы её это сильно беспокоило, признаюсь, — ни заглохший разговор, ни самоирония. Её намерение поесть и молча уйти, пока Ангарад не решит начать изучать элементарную химию, было сорвано появлением… ну, её босса. Её первого босса в жизни. Это будет история для внуков: «О, ты думаешь, твой первый босс был плохим, а мой был многоруким военачальником, который ненавидел всех и всё, а ещё сбросил меня со скалы». Это заставит их замолчать. Годрик вошёл в зал, пристально оглядываясь по сторонам — он останавливался на солдате, задерживал взгляд до тех пор, пока тот не начинал слегка дрожать, вероятно, боясь быть раздавленным или привитым, а затем переключался на другого со зловещей ухмылкой на лице. Он повторял это несколько раз во время своего пути, и когда он проходил мимо столика Тейлор… его взгляд остановился на ней. Она замерла. Возможно, она и предугадывала его, но это не означало, что она хотела быть ближе к нему, чем это было строго необходимо.

«Ах, моя маленькая поклявшаяся. Наслаждаешься пищей, а? Наслаждаешься едой, которую я, Годрик Золотой, любезно предоставляю тебе? Щедростью, которая течёт от источника вниз по великой цепи к твоему скромному столу?»

Тейлор сглотнула и постаралась не представлять ничего, что исходило от Годрика. Она также постаралась не представлять его детородные бёдра, которые позволяли ему маскироваться под женщину. Определённо пыталась не думать об этом. В его движениях совершенно не было кокетливой походки, нет, сэр.

«...Конечно, мне определенно нравится. Спасибо. Мой господин.»

Одна из его многочисленных рук потянулась, чтобы погладить ее по голове, и он усмехнулся, когда она заерзала от дискомфорта.

«Хорошо, хорошо ... Я рад. Я как отец для этих мужчин, понимаете, добрый родитель. И я рад , что ваша работа вошла в мою маленькую семью».

Судя по дрожи, пробежавшей по солдатам, никто из них не считал его хоть сколько-нибудь "добрым". Годрику пришла в голову идея, сопровождаемая злобной ухмылкой. Прежде чем она успела что-либо сделать, он схватил ее за загривок, как потерянного котенка, и бросил рядом с главным столом одной из своих самых больших рук. Шок захлестнул ее. Черт. Черт. Нехорошо, определенно нехорошо. Парализованная нервозностью, она тут же обратила внимание на мельчайшие детали. За подлокотниками на стене висела огромная картина с изображением Годфри, возвышающегося над ней, с тем же львом, обвивающим его плечи. Серош, подумала она, — Телавис упоминал, что Серош рычал после поражения Короля Бури, может быть, это был тот самый рычащий лев. Она увидела, как Потифар бросился к ней, победоносно сжимая один палец в своей каменной руке. Телавис проворчал и прищурился, крепче сжимая меч. Сосредоточившись на этих мелочах, она не пискнула, когда Годрик величественно указал на один из стульев. Высокий стол был почти пуст — Годрику нужно было много места, чтобы поесть, и, очевидно, он не любил компанию. А она? Она была маленькой по сравнению с ним. И хрупкой. И слабой. Даже за высоким столом она все еще была заметно ниже его, что, как она представляла, доставляло ему какое-то садистское удовольствие. Она попыталась присесть скромно, съёжившись, чтобы уменьшить свою фигуру, нервничая от того, что взгляды всех солдат в комнате были прикованы к ней. Годрик побрел к себе — места для него не было, только длинный диван, на котором он беспорядочно развалился, выкручивая свой раздутый торс в удобное положение. Съёжившиеся слуги притащили целого жареного кабана, с которого капал жир, набитого овощами, явно дороже всего, что разрешалось есть другим.

Тейлор уже видела, как люди едят. Она видела и неряшливых едоков. Годрик не ел. То, что он делал, было полным хаосом. Он даже не использовал столовые приборы, просто впивался в еду острыми когтями и зубами, разбрызгивая сок повсюду, удерживая огромную тушу внешними руками, в то время как внутренние руки запихивали всё больше мяса в его ожидающий рот. Тейлор принесли её старую тарелку, и она тихо пыталась съесть то, что могла, пока Годрик получал извращённое удовольствие, вызывая у кого-то отвращение — его намерения были очевидны. Его взгляд время от времени скользил по ней, он ухмылялся, когда видел, как она вздрагивает, и специально бросал в её сторону кости. Телавис даже не подошёл, как обычно, чтобы встать позади неё, предпочитая держаться на небольшом расстоянии, прищурившись при каждом движении Годрика. Не в первый раз она задумалась, можно ли будет сбежать отсюда, найти пещеру, чтобы укрыться, может быть, попросить Телависа помочь ей в вопросах выживания… нет. Она посмотрела на рыцаря и вспомнила молчаливое заявление, которое он сделал у ворот. Единственное, что поддерживало её жизнь, — это защита Годрика и обещание как можно скорее вернуть ему доспехи. Если она покинет этот замок, сбежав от Годрика… её убьют почти сразу, накажут за обман очень опасного рыцаря. Его честь спасала ей жизнь, несмотря на предательство. Одно изменение — и эта честь станет её злейшим врагом. Её положение было стабильным, Телавис не мог причинить ей вреда, она значительно снизила ожидания Ангарад и убедила Годрика, что каким-то образом полезна. Она просто сомневалась в собственном плане, вот и всё. Она была в безопасности, и у неё был план, как ещё больше улучшить своё положение. Не было смысла разрушать этот план, нарушать хрупкое равновесие, в котором она существовала. Даже если Годрик сейчас разбрызгивал жир повсюду.

«Ах, девочка, поклявшаяся, не хочешь ли немного кабана, а? Мои люди его добыли сегодня утром, мои повара отлично справились, а?»

Его тон был язвительным, гнусавым, намеренно раздражающим. Годрик, напомнила она себе, был полным мерзавцем. Но, с другой стороны, она и раньше имела дело с множеством мерзавцев. Она сжала губы, выпрямила спину и продолжила есть (хотя аппетит у нее давно пропал).

«Нет, спасибо, милорд».

Его ухмылка сменилась хмурым выражением лица.

«Фу. Никакого вкуса. Ты оскорбляешь гостеприимство своего господина?»

«Нет, милорд, ни в коем случае».

Годрик, казалось, что-то затеял, и она решила вмешаться, прежде чем он совершит что-нибудь предосудительное.

«Милорд, позвольте задать вопрос? Я новенькая, и я хочу служить вашему правлению как можно лучше».

Она попыталась изобразить стиль, который был совсем не ее, но, похоже, был в моде здесь. Конечно, она не собиралась начинать говорить «ты» и «тебя». У нее еще оставались какие-то пределы, хотя она и подумывала бы их нарушить, если бы речь шла о выживании. Годрик хмыкнул, повернувшись к своему кабану с невнятным пожатием плеч, демонстрирующим притворное безразличие.

«Хорошо. Говори, и я, пожалуй, соизволю ответить».

Не спрашивай про Малению, не спрашивай про бедра, не спрашивай о его склонности к переодеванию в женскую одежду.

Хм. Как оказалось, мысли обо всем этом немного расслабили ее, привели в такое состояние, когда голос не дрожал неконтролируемо. Позже ей нужно будет поблагодарить Онагра.

«Кто командует солдатами?»

Он помолчал и недоверчиво посмотрел на нее.

«Я».

«О. Вы отвечаете за их обучение, за их расположение…?»

Он хмыкнул.

«Они тренируются сами, толкуют мою волю по своему желанию. Моя привилегия — отдавать приказы, их обязанность — толковать и подчиняться. Такова роскошь господина и обязанность его слуг».

«…о. Значит, все мелочи остаются на усмотрение солдат?»

«Да. Такие вещи ниже моего достоинства».

«Конечно, совершенно верно, милорд. Очень мудрое решение».

Она обдумывала эту новую информацию, пока Годрик незаметно хвастался комплиментом — казалось, лучше делать их с перерывами: слишком часто хвалить — и вскружит голову, слишком редко — и начнет оскорблять. Слабость Грозовой Завесы сильно давила на нее с того самого боя на мосту. Это был хороший замок, хорошо укрепленный, хорошо оборудованный, полный солдат, изолированный от материка узкими проходами. Но, похоже, Годрик все упустил, полностью зависев от Маргита. Прежде чем она успела начать излагать ему свои идеи, Годрик, кажется, что-то вспомнил и усмехнулся.

«Теперь, маленькая поклявшаяся, о моих чудесах …»

Черт. Она знала, что это произойдет. Ей придется выдумать много чепухи.

«Что ж, мы с парфюмером Ангарад изо всех сил работаем над созданием… э-э, чудес. Но это займет некоторое время, мой господин, чтобы убедиться, что все работает правильно, что чудеса будут наилучшими из возможных, максимально используя наши возможности. Мы не хотим давать вам ничего низкого качества».

Сочетание подобострастной покорности и едва уловимого профессионализма. Никаких отчаянных извинений, никакого жеманного подхалимства, только факты, как они выглядели. Она немного польстила ему, намекнув, что они не хотят оскорблять его плохими чудесами, но при этом не выглядела как собака, которую можно пнуть. Она надеялась.

«И все же вы ппродолжает, не так ли?»

«Да, мой господин».

«Скоро появятся… оружие ? Как показано в книге?»

«Мы с Ангарад уверены, что, если у нас будет достаточно времени, мы сможем создать почти всё что угодно…»

Возможно, через несколько сотен лет, пока она заново изобретет ядерную физику, а затем тысячу лет, прежде чем она сможет изобрести компьютеры, сложную металлургию и полдюжины полей, необходимых для создания чертовой ядерной бомбы. Но она не собиралась этого говорить. Годрик внимательно изучал её, и она увидела… что-то в его глазах. Что-то, что она всегда теряла, поскольку всегда боялась его. Сначала она думала, что он — ужасающий военачальник, способный завоевать что угодно. Затем, после Онагра, — сморщенный идиот, едва способный управлять своей армией. А теперь? В его глазах была какая-то низкая, животная хитрость. Он был хитрым. Высокомерным, полубезумным, садистом, но он не был полным… Идиот. На самом деле, глядя в его глаза, видя, как задумчиво подергиваются его многочисленные конечности, она подумала, что увидела крошечную частичку себя. То же самое стремление выжить любой ценой. Он несколько раз унижал себя, потерял чертовски много, и вот он, с замком. Это был инстинкт, который она раньше не совсем распознавала, но теперь она уловила его… она начала лучше понимать Носителя Осколка. Настолько, что была уверена в том, что сказала дальше.

«…но мы подумали, что должны кое-что для вас сделать тем временем, в знак благодарности за ваше терпение».

Она наклонилась ближе, пытаясь принять заговорщическое выражение лица — не жеманного доносчика, а просто профессионала, обладающего информацией, — игнорируя запах мяса и общую вонь, окружающую Годрика.

«Когда я прибыл в Грозовую Завесу, я увидел дыру в стене ворот. Думаю, она ведет в замок — конечно, это полностью ваше решение, но мы с Ангарад с удовольствием вызвались бы заделать ее для вас».

Глаза Годрика сузились.

«…слабость. Вы привыкли осматривать дом своего лорда на предмет недостатков? »

Черт. Сердце снова забилось быстрее.

«Нет, мой лорд, на самом деле я почти ничего не помнил. Но… вчера один из запятнаных почти прошел через мост, он был достаточно близко, чтобы коснуться самих ворот. Если он заметит слабость, он сможет рассказать об этом своим союзникам, может быть, если достаточное количество из них нападет, нескольким удастся пройти, обойдя нашу лучшую оборону с помощью бесчестной хитрости».

Сейчас я немного подражаю Маргиту и Телавису: вся эта «честь» и «хитрость», и при этом полная серьезность с нахмуренными бровями. Не намекайте, что его оборона слаба, намекайте, что запятнаные просто жульничают. Он подчеркивал собственное величие, когда побеждал их, и преуменьшал синяки, когда проигрывал. Кабана он игнорировал, лорд полностью сосредоточил свое внимание на ней. Больше никаких криков, никакого злорадного хохота. Выражение его лица было совершенно серьезным, а конечности почти не дергались.

«Ты заметила слабость в Грозовой Завесе. Почему же никто из моих слуг не сообщил мне об этом? Хм? Я приказал им постоянно держать там стражу, неужели они ослушались бы меня? Ты хочешь посеять раздор в моих рядах?»

В конце его тон начал приближаться к пронзительному гневу, но даже в этом случае он был гораздо более сдержанным, чем она когда-либо видела раньше. В голове зарождались новые идеи — немного манипуляций. Намек на месть, который она подавила, хотя бы на мгновение.

«Нет, никогда, милорд. Полагаю, это была невинная ошибка, дыра находится совсем в стороне, я уверена, стражники просто были заняты разработкой более эффективных способов вашей защиты. И, находиться за воротами — не самая славная позиция. Подкрепления не прибудут, если прорвётся запятнаный, ведь кто первый вступит в бой, тот и умрёт первым. Возможно, они хотели обеспечить вам более эффективную защиту, оставив ворота кому-то менее опытному, более… расходному. Не могу представить себе никакого злого умысла».

Она воздержалась от того, чтобы подставить Гостока. Она представляла себе последствия — он знал о Рыцаре Горнила, он мог создать много проблем, если окажется на грани смерти. Она дала ему отговорку, свалив вину на ленивых стражников, а не на коварного привратника. Он был ублюдком, но хитрым — в конце концов он поймет, что она оказала ему услугу. Это было странно — связь Ангарад с ней породила у неё довольно интересные идеи. Она была якорем, постоянно находящимся на грани того, чтобы ускользнуть в глубину без шанса на возвращение. Её лучшим оружием, как ни парадоксально, вероятно, была она сама. Привязать себя к другим, заставить их помочь ей — потому что, если она утонет, они тоже утонут. Госток её подставил, и она подставит его в ответ. Он хотел приковать её к Рыцарю Горнила? Хорошо. Теперь она была единственным, что стояло между ним и местью Годрика. Либо они оба выживут, либо оба погибнут. Годрик напевал себе под нос, и на его лице появилось лёгкое волнение.

«…хм. Это вызывает беспокойство. Запятнанный ночью… как я смогу защитить вас всех, если вы умрёте молча? Ах, моё властное сердце плачет».

Чёрт, он умел лучше врать, чем она.

«И ты можешь запечатать эту брешь?»

«Конечно. Если мы сможем одолжить пару солдат или слуг…»

«Возьми своих дронов, пусть работают, пока они не сломаются, но заделай эту щель, понимаешь, маленькая поклявшаяся?»

Он помолчал, а затем отказался от своих прежних слов.

«Понимаешь, благосклонная поклявшаяася, благосклонная… Т… Тай…»

Еще паузы, и одна из его более рудиментарных рук задумчиво почесала подбородок.

«…Тайлон из Эбарии?»

«Тейлор Эберт».

«Конечно, мои мысли заняты делами правления, имена моих крепостных так часто недостойны моего внимания, но докажи свою достойность передо мной, залечи эту ужасную рану в моей благородной крепости, и я выгравирую твое имя в очертаниях моего вечно вращающегося мозга».

О, черт возьми, «вечно вращающегося», он просил ее подумать о его детородных бедрах. Черт возьми, это изображение никак не исчезало, и с каждой минутой становилось все ужасающее.

«Конечно, милорд. Я сейчас же этим займусь».

«Следи за этим! Следи за этим!»

На его лице мелькнула еще большая нервозность.

«И будь быстра!»

Хм. Под всей этой мускулатурой он все еще оставался жалким существом, стремящимся выжить любой ценой. Точно так же, как и она. Но с большей долей садизма, социопатии, мускулами и женственными бедрами. Нет, Тейлор, перестань думать об этом, чертов Онагр, он заразил нас проклятым мозговым паразитом. Годрик замолчал и отказался от дальнейшего разговора с ней — возможно, немного смущенный тоном своего последнего приказа, отчаянием, заключенным в нем. Она… сделалает это. Конечно, ее сердце билось как чертовы часы, но оно все еще билось! Годрик даже не подумал отправить кого-нибудь другого выполнить эту работу, она правильно предположила, что его трусость и неврозы потребуют немедленного решения, не раскрывая никому информацию о его слабости. Он мог бы сказать ей вернуться к чудесам. Вместо этого он ухватился за первое же подходящее решение и протолкнул его, игнорируя все остальное, когда его выживание было под угрозой.

Кабан продолжал исчезать, а Потифар начал воровать кости, запихивая их в его пустую полость, пока тот начал греметь, как ксилофон, куда бы ни пошел. Часть ее боялась, что Годрик обидится на крошечный кувшин и пнет его через всю комнату, как тяжелый и невероятно дружелюбный футбольный мяч. Но, к счастью, Потифар оставался довольно безобидным… или, может быть, люди просто привыкли к таким вещам. Что было странно, потому что она на самом деле не видела ни одного из них здесь. И в дикой местности тоже.

Мысли о кувшинах и стенах поглотили ее разум, пока она с таким же аппетитом, как и любой человек, сидящий рядом с Годриком, поедала гору хлеба с маслом . И, как оказалось, довольно сытно. Этот кабан чертовски хорошо пах .

* * *

«Ах, Тейлор, я надеялась, что ты… Боже, ты в порядке?»

«Всё хорошо, всё хорошо. Сегодня мы строим стену».

«…Простите, что?»

«Ну, лорд Годрик хотел позавтракать со мной, и я рассказала ему об этой… дыре в привратном доме. Он хочет, чтобы мы её починили. Сейчас же, если возможно».

Ангарад вскочила на ноги, поправила вуаль, расправила одежду и быстро убрала письменные принадлежности. Её глаза горели от волнения, а руки почти дрожали — ей потребовалось несколько попыток, чтобы спрятать металлическую ручку в футляр. Тейлор тяжело опустилась на ближайший стул и сделала несколько глубоких вдохов. Конечно, теперь она лучше понимала Годрика, конечно, он был более понятной фигурой, которой она могла манипулировать… но её также затащили к высокому столу и заставили сидеть рядом с ним, пока он поглощал нечто большее, чем всё её тело. Боже… Сердце бешено колотилось, колени дрожали. Если бы он так тяжело это пережил, он имел бы полное право убить её на месте или сбросить со стен замка, дав ей какое-нибудь невыполнимое задание. Проверить глубину ямы вокруг замка, нужно спуститься на самое дно, чтобы это выяснить! Боже, как она нервничала. Телавис спокойно стоял неподалеку, напевая мелодию, которую она не могла узнать. Самодовольный ублюдок, он не сидел рядом с Годриком, его единственная хорошая одежда не была испачкана летящим жиром и костями. И он бегал лучше неё. Фу. По крайней мере, Потифар успокаивал её, свернувшись калачиком у неё на коленях, как огромный керамический кот.

Ангарад, казалось, заметила её беспокойство и, остановившись, медленно подошла.

«Ты… в порядке?»

«Нет, то есть, да, хорошо. Хорошо. Просто нужна минутка».

Она оглядела тонкий пятнистый слой жира.

«О… он заставил тебя сесть рядом с ним, не так ли?»

«Он обычно так делает?»

«Меня это несколько раз подвергали, прежде чем я убедила поваров прислать мне еду сюда».

«Он так делает со всеми? »

«С каждым, кто вздрагивает».

Тейлор почувствовала, как на глаза накатывает нервный смех, и сжала губы, чтобы он не вырвался наружу. Ангарад выглядела обеспокоенной — черт возьми, перестань выглядеть обеспокоенной, она сделала то, что нужно, это просто неприятный побочный эффект. Ее мысли разбежались в разные стороны и остановились на… хм.

«Знаешь, он однажды переоделся в женщину».

Ангарад моргнула.

«Я… что?»

«Да. Онагр рассказал, что он переоделся в женщину, чтобы сбежать из Лейнделла. Он сказал, что в молодости у него были "бедра, подходящие для деторождения". Не мог перестать думать об этом за завтраком, чуть не сошел с ума.»

Ученица парфюмера на мгновение замолчала, а затем начала бешено дрожать — на секунду Тейлор подумала, что у нее, возможно, приступ. Но затем из нее вырвался хаотичный, полубезумный смех, и Тейлор не смогла удержаться от того, чтобы не рассмеяться в ответ, тихонько посмеиваясь, и это заглушало ее бешено бьющееся сердце. Парфюмер продолжала безудержно смеяться. В ее смехе не было ничего вежливого, ни сдержанного хихиканья, ни вежливого веселья, она хохотала, кричала, фыркала… казалось, что она очень давно не смеялась как следует и все еще учится. Это было слишком для нее, и ей пришлось на мгновение присесть, откинувшись на спинку старого стула, пытаясь сдержать смех. Тейлор кашлянула, сдерживая себя.

«…а вы знали?»

«Я никогда не слышала о „детородных бёдрах“, о боже, грудь Марики … это что-то невероятное. Ух ты. Простите за нецензурную лексику».

«Я просто не могла перестать думать об этом. Это ужасно отвлекает. Как будто какой-то мозговой паразит».

«…у него всё ещё есть какая-то харизма, не так ли?»

«Да » .

«Боже мой, это… это сделало мой день».

Она начала успокаиваться, заглушая смех. А потом снова заговорила.

«…знаешь, я всегда думала, что у него удивительно ухоженные волосы для такого сумасшедшего. Думаешь, у него они такие длинные…»

Тейлор фыркнула.

«Боже, у него косички. Если бы у него были длинные косички. Он бы выглядел потрясающе».

И смех возобновился. Потифар был глубоко сбит с толку и, упал с колен разразившейся громким смехом Тейлор, катаясь по полу. Похоже, его это ничуть не смущало — он скатился прямо в огонь и с огромным удовольствием сделал себе ложе из углей и пепла. Телавис смотрел на них двоих с безмятежным пустым взглядом… хотя его губы изогнулись в нечто, напоминающее улыбку, пусть и почти невидимую под его огромной бородой. Наконец, у них закончились способы подшучивать над Годриком (пока что), и они начали выходить из мастерской, по длинным темным коридорам, обратно в открытый мир. Они разговаривали. Разговаривали. Легко. О малом. Ни об атомах, ни о ядерных бомбах, ни о чем отвлекающем, просто… о всякой ерунде. О качестве еды. О том, какие ароматические вещества съедобны и вкусны, и как их можно использовать для придания вкуса более пресным блюдам. Как убедить поваров приносить еду прямо в комнату. О ветре. Просто… о всякой ерунде. Она явно была рада, что ей больше не нужно постоянно думать о создании ядерной бомбы для Годрика Привитого (что было обычным титулом, как думали нормальные люди). Если говорить прямо, это был первый раз, когда Тейлор заговорила о чём-то конкретном. Света с тех пор, как она сюда приехала. Наверное, и до этого не было и нескольких месяцев.

Она не была уверена, что думает об этом. На мгновение она позволила себе втянуться в разговор, говоря ни о чем ценном, просто… нет. Ее рот захлопнулся, ответы стали односложными. Она напоминала Телависа в умении вести беседу. Ангарад странно посмотрела на нее, пытаясь понять, что пошло не так, но Тейлор не отрывала взгляда от стен. Она здесь, чтобы выжить. И починить стену. Кстати, через несколько минут они уже были у сторожки, осматривая повреждения. Точнее, начали осматривать повреждения, пока Госток не выглянул из-за угла и подозрительно не спросил их, что они делают и почему он не должен донести на них кому-нибудь за то, что они крадутся, как пара воров. Ангарад бросила на привратника свирепый взгляд, но Тейлор была более… дипломатичной. Дипломатичность, ничуть не подкрепленная легкой садистской радостью.

«Госток, давай поговорим снаружи. Важно, чтобы ты это услышала. Ангарад, продолжай».

«Хм».

Парфюмер продолжал что-то записывать, отмечая толщину стены, используемые материалы, сколько кирпичей им может понадобиться… и Госток проводил Тейлор наружу, обратно к главному мосту. Это было глупо, но Тейлор представляла, что чувствует Ужасное Знамение, стоящее над ними и властно смотрящее сверху вниз. Конечно, ничего подобного не происходило, но… это придавало ей немного смелости. Совсем немного.

«Итак, лорд Годрик хочет, чтобы мы заделали дыру в этой стене. Никаких слабых мест».

Госток осознал это… и побледнел (почему-то), поняв, что это значит. Его единственный оставшийся кулак сжался, и он слегка задрожал.

«Ты этого не делал. Ты же знаешь, я…»

«Знаю, ты меня предашь. Послушай, я не бросал тебя под… телегу. Я винил солдат за то, что они отправили неопытного человека вместо одного из своих. Слишком уж он хотел служить лорду Годрику напрямую. Но я тебя предупреждаю заранее: возможно, тебе стоит на время переложить эту работу на кого-нибудь другого. Просто пока всё не уляжется».

Госток сердито посмотрел на нее.

«Зачем? Тебе не нужно было ничего этого делать. Маргит держит людей подальше. Могла бы просто сидеть в подвале и не попадать в неприятности».

Тейлор когда-то бы отшатнулась от этого, сломалась бы под давлением вопросов, сдалась бы и сочла его идеи мудрыми. Но теперь у неё были другие намерения. Она преодолела этот барьер, одержала победу над собой, и она была в ярости.

«Потому что если бы запятнанный прорвался мимо Маргита, он смог бы пройти через эту дыру в остальную часть замка. Потому что если Маргит умрет, нам всем придется объединиться, чтобы защитить себя и лорда Годрика. Потому что я живу здесь, и я намерен жить здесь долго. Но наши отношения стали для меня слишком неравными. У тебя есть броня. У меня — дыра. Ты меня предаешь, я тебя предаю. Либо мы оба останемся в живых, либо мы оба умрем. Понял?»

Госток нервно вздрогнул и потер культю руки, слегка поморщившись. Его глаза были настороженными, внимательными и… странно понимающими. Она увидела в его глазах проблеск уважения. В масштабах всей жизни это было немного, но это не была активная враждебность. Это было то, чего она ожидала. Госток был бесхребетным, это точно, и полностью ставил себя на первое место. Столкнувшись с кем-то благородным или наивным, он безжалостно эксплуатировал бы их, выжимая из них все соки. Столкнувшись со слабым и жалким человеком, он бы пнул его в яму и украл бы его вещи, когда тот умер бы от голода. Столкнувшись с тем, кто относился к нему как к рациональному человеку, уважал его в той или иной форме, но не терпел бы ни капли дерзости? Да. С таким он мог работать. Похож на Годрика, хотя Госток был явно намного слабее — факт, который значительно повлиял на его характер. Он поднял одну руку в неопределенном выражении капитуляции.

«Хорошо, ты выразил свою точку зрения. Отзови свою собаку».

Она моргнула и поняла, что Телавис угрожающе стоит позади неё, его меч готов взмахнуть в любой момент. Как долго он здесь находится? Насколько тихо может двигаться этот ублюдок? И снова честь сыграла ей на руку — она пыталась служить своему господину, а Госток пытался его обмануть, конечно же, его наклонности будут на её стороне. Её победа над Гостоком была слегка омрачена чувством вины, ощущением, будто она снова использует Телависа. Несправедливо. На этот раз она даже не сделала это намеренно, ей совсем не нужна была его помощь. Она вздохнула.

«Телавис всё в порядке. Так что… да, держись подальше от Годрика.»

«Не нужно повторять дважды».

Он повернулся, чтобы уйти, вероятно, чтобы найти хорошее укрытие, где можно было бы спрятаться, пока люди не забудут, что он отвечает за поврежденную сторожку. Но прежде чем уйти, он крикнул через плечо:

«Ты настоящая стерва, ты это знаешь?»

Она знала.

Она прекрасно знала.

Прошли минуты, и осмотр был завершен. Оценить ущерб не потребовалось много времени — выглядело старым, ветер и дождь стёрли камни до гладких краёв. Не годится для укладки, нужно будет убрать часть уцелевших кирпичей, выкорчевать проросшие корни, а затем…Они могли приступить к работе. Стены были толстыми, им нужно было покопаться в задней части замка в поисках пригодного для использования щебня. Оказывается, были какие-то полуразрушенные здания, которые можно было использовать в качестве запчастей. Тяжелая работа, безусловно. Долгая работа, несомненно. Хорошо. Она не собиралась затягивать работу дольше, чем нужно, но была рада потратить немало времени на одну стену, вместо того чтобы учить Ангарад атомам. Они просматривали последние записи — точнее, Ангарад, Тейлор не могла читать на местном языке, хотя была полна решимости изучить его как можно скорее.

«…хорошо, значит, нам понадобится небольшая команда. Это не должно быть слишком сложно».

«Отлично. Значит… мы просто вернемся внутрь, заберем тех, кто не работает?»

«Наверное».

Через несколько мгновений они уже были внутри и смотрели на довольно большой отряд солдат, обслуживающих баллисты. Нет они — она не собиралась злить Годрика, ослабляя его оборону. За львом, за дверями, во двор… вот они. Толпы солдат, не делающих ничего действительно важного, охраняющих территорию, которая станет последним местом, подвергшимся нападению в случае настоящей атаки. И тут они замерли — Ангарад не привыкла выступать перед толпой, как и Тейлор. Но если Ангарад была ученицей, годами сидящей в подвале, то Тейлор, доведённая до грани смерти, сидела рядом с Годриком за завтраком. Ей было уже всё равно.

«Эй! Лорд Годрик говорит, что мы можем реквизировать рабочих для ремонта стены!»

Их встретила тишина и пустые взгляды из-за кольчужных вуалей. Некоторые из них даже не подняли глаз со своих сгорбленных поз.

«Я сказала, пошлите, это приказ лорда Годрика!»

Её голос был слабым и надрывным, тон неубедительным. Солдаты игнорировали её, пренебрежительно относясь к её мольбам, не понимая её желаний. Фу. Она начала немного подражать отцу, его громогласному реву, которым он окликал некоторых из своих… сложных коллег.

«Ладно, лорд отдал приказ, двигайтесь! Давай, вперед!»

Несколько человек пошевелились, но ничего существенного. Голос отца не действовал. Черт. Это был ее козырь в рукаве, отец умел кричать. С другой стороны, он имел дело только с обычными людьми, а не с многовековыми солдатами. И он был взрослым человеком, а не тощим мальчишкой, который пробыл в замке всего несколько дней. Ей нужно было скорректировать свою тактику. Что работало раньше? Ну, она не видела, как солдатам отдавали приказы, но… хм. Годрик орал на слуг, и те почти сразу же разбежались. И если Телавис — хороший пример того, что делают с человеком разрушающиеся воспоминания, то они быстро реагируют на вещи, пробуждающие старые инстинкты. Поднимали утопшие воспоминания. Годфри был упомянут всего один раз. Этого было достаточно, чтобы вернуть Телависа в состояние смутного просветления; призывы к чести и долгу побудили его сдать доспехи. А за этих солдат… она будет ненавидеть себя за это. Ее горло будет ненавидеть ее за это. Но эту стену нужно было починить, и, опять же, Тейлор было совершенно наплевать. Ее терпение иссякло. Поле, где она могла бродить, было бесплодным и пустым, пастбищем, опустошенным междоусобными конфликтами и призраками умерших.

Это был окольный способ сказать, что она пронзительно закричала во весь голос, уже отчего у нее заболело горло, изображая из себя многорукого лорда.

«Вы, эволюционные отбросы, проснитесь и двигайтесь! Я прикажу господину скормить вас духу дерева, если вы не начнете двигаться и чинить эту стену! Давай, ленивые бездельники, придайте своему существованию смысл! Ваш лорд повелевает это!»

Ангарад бросила на нее взгляд.

Тейлора это, в общем-то, не волновало.

Солдаты двигались.

Прогресс.

«Двигайтесь с этими кирпичами, или мне нужно посмотреть, не затерялся ли где-нибудь ещё Рыцарь Горнила? Приложите усилия — если вы не будете работать руками, я уверен, лорд Годрик найдёт им лучшее применение!»

Тейлор кричала. И внутри, и снаружи. Снаружи она кричала громче, чем когда-либо за очень долгое время, изо всех сил стараясь подражать Годрику. Казалось, это работало: солдаты уныло брели от груды полуразрушенных зданий к главным воротам и обратно, медленно, но верно накапливая кучу более-менее приличных кирпичей, которые можно было использовать по назначению. Ангарад занималась приготовлением раствора, и это оставляло Тейлор наедине с кучей солдат, которые были на сотни лет старше её, и которыми она командовала. Вот, кстати, почему она кричала внутри. Хотя в этих криках было меньше оскорблений и больше бессмысленного, отчаянного визга. Если бы эти солдаты возмутились, она могла бы просто сойти с ума. Или Годрик мог бы обидеться на то, что она командует его солдатами — нет, он сказал ей, что она может запросить несколько «дронов» для собственного использования. Она была полностью послушна. И она всё ещё была на грани того, чтобы обмочиться от страха и убежать в мастерскую Ангарад, где её никто не найдёт. Тот факт, что всё работало, только усиливал её панику. Всё шло хорошо. Слишком хорошо. Ей предстояла ужасная, ужасная неудача. Но солдаты продолжали идти, и она охрипала на любого, кто считал, что им, возможно, стоит притормозить и немного поспать. Неудивительно, что замок был в таком плачевном состоянии, её отец был бы возмущён их ленью.

Может быть, не настолько, чтобы назвать их «отбросами эволюции», но, с другой стороны, это была довольно уникальная ситуация.

Дела шли хорошо, и она отправилась осмотреть сами здания, просто чтобы убедиться, что там не прячутся солдаты, скрывающиеся от её постоянно визжащего голоса. Боже, она действительно сходила с ума, слишком уж увлеклась этой «тиранической властью». Определенно, над этим нужно поработать. Они были недалеко от тронного зала Годрика, прямо перед большим мостом, и несколько пандусов из щебня вели на верхние этажи полуразрушенных зданий. Солдат нигде не было видно — ни одного ленивого, разумеется. Она надеялась никого не найти, голос её начинал уставать. То, что она обнаружила, было… страннее. Потифар ковылял впереди неё, резко вскинул обе руки вверх и побежал к одному из углов. Тейлор высунула голову… и увидела Потифара. Несколько Потифаров. Один из них был крупнее её.О боже, сколько же там было кувшинов! Потифар общался с ними — примерно с полудюжиной маленьких кувшинов и с братом постарше, который бесстрастно смотрел на всё происходящее. Она замерла, широко раскрыв глаза. В голове промелькнула мысль: неужели Потифар мог так вырасти, если бы достаточно усердно старался? Может, поэтому он постоянно сидел в огнях и пытался есть трупы? Она не могла представить, чтобы маленький Потифар стал таким… крупным. Каким-то образом.

Хотя, надо отдать ему должное за попытки. Маленькие кувшины повернулись к ней, когда Потифар начал изображать взрывы, падения, бег… а теперь он изображал, как разрывает её на части и запихивает её останки себе в голову/тело. И судя по тому, как другие маленькие кувшины били кулаками по полу и хлопали друг друга по спине, они смеялись. Ей захотелось ещё немного покричать… когда большой кувшин, грохоча, направился к ней. Она замерла и позволила ему приблизиться. Он был почти такого же роста, как она, во много раз шире и явно достаточно силен, чтобы с легкостью раздавить ее. Телавис напрягся и она поблагодарила судьбу за то, что он все еще рядом. Конечно, она чувствовала себя виноватой всякий раз, когда смотрела на него, но, по крайней мере, он, вероятно, мог защитить ее от разъяренного кувшина. Надеюсь. Это был очень большой кувшин. Она также слышала слабое плескание внутри — сколько он выпил? Воины, солдаты, животные… он их пожирал или избивал, а затем запихивал внутрь? Он приблизился, земля дрожала под его каменистыми ногами. Он был идентичн по пропорциям Потифару, но был гораздо более угрожающим — даже с крошечными ножками и неуклюжей походкой. Он поднялся на задние лапы, напрягая ноги, и посмотрел ей в глаза. Она видела лишь пустое пространство керамики, но определенно чувствовала, что ее осматривают.

Он ничего не сделал. Она слегка улыбнулась ему, пытаясь заверить, что не желает ему зла. Резкие движения казались плохой идеей. Она думала, что её стратегия, возможно, работает — банка не реагировала, никаких признаков насилия. Телавис не реагировал ни на какие сигналы, которые она могла пропустить. Всё ли… всё ли в порядке?

Сильный удар ладонью по предплечью отбросил её на землю. Всё было не так.Ладно. Она упала на землю, свалившись в кучу переплетенных конечностей, совершенно обессилев. Вся та гордость, которую она раздула во время своего затянувшегося крика, испарилась в считанные секунды, когда все стало предельно ясно. Рука пульсировала, весь бок болел, у нее было несколько царапин… фу. Тяжелая рука схватила ее за загривок и подняла на ноги, и она почувствовала, как ее отряхивают маленькие каменные руки — Потифар. Он посмотрел на нее с чем-то вроде упрека: «Ну же, чувак, перестань позорить меня перед моими кузенами». О, ничего себе, этот кувшин действительно что-то натворил. Этот кувшин шагал обратно к своим спутникам, неопределенно жестикулируя — о, боже, ее оскорбляли. Большой кувшин жестикулировал руками, указывая на раздутого человека, расхаживающего с уверенной самоуверенностью. Затем он ткнул себя острым пальцем, резко развернулся и с громким стуком упал. Маленькие банки разразились смехом.

Ее оскорбляли. Они слышали ее крики и хотели проверить, действительно ли она такая, какой себя представляла. В конце концов, она оказалась просто кучей дерьма. Хе-хе. Кучей дерьма. Боже, она однажды сама так пошутила, этот удар ее потряс. Определенно, это была ее первая травма за несколько дней. Она почти чувствовала себя комфортно, в безопасности. А потом ее ударила огромная банка. Она попыталась игнорировать смеющиеся кувшины, которые, очевидно, решили, что она ниже их внимания, и попыталась сориентироваться. К счастью, ни один солдат не видел ее маленького… несчастного случая. Комната была пуста, за исключением кувшинов, заваленных обломками, предположительно, от первой осады Грозовой Завесы — она видела разбросанные валуны от катапульт, огромный ржавый болт от титанической баллисты и отверстия, которые… ну, Телавис говорил, что поднимал защитников на рога. И эти отверстия действительно были похожи на рога. Она подумает, как это возможно, позже — очередная магическая чушь, предположила она. Но кое-что еще — чуть дальше. Дверь. Ну, что-то вроде двери.

Она была едва видна, но ей захотелось быстро взглянуть. Вниз по лестнице была арка, внутри — проход, за ним — комната, но между ней и этой комнатой был мерцающий туман. Заинтригованная и желая отвлечься от удара огромной живой посуды, она подошла. Туман оставался, невероятным образом паря в сплошном блоке. Надавив рукой, она поняла, что оно совершенно твердое — она видела, что это всего лишь газ, но тем не менее не могла пробиться. Толчок не дал результата. Более сильный толчок лишь усилил боль в плече. Телавис проворчал, и она резко обернулась, чтобы посмотреть на него. Она была в очень...Сейчас она была в напряженном настроении, ей совсем не хотелось, чтобы рыцарь осуждал ее за обман. Хотя, конечно, хотелось, но не сейчас. Кувшин уже достаточно ее осудил, она предпочла бы отложить дальнейшие осуждения на потом.

«Невозможно».

Она моргнула.

«...О. Значит, нет входа?»

«Хм».

Он указал на крошечную статуэтку у двери — два странных существа с головами животных, одно над другим. У одного во рту был крошечный каменный меч, а у другого — только отверстие в форме меча. Она догадалась о назначении. Ключи.

«Зачем это…»

«Ключ-каменный меч. Старый. Редкий. Одноразовый».

Хм. Интересно. Очень интересно. В ее голове закружились новые мысли, достаточные, чтобы на время рассеять стыд, вызванный кувшином. Зачем запечатывать что-то, оставляя при этом доступ, если используется одноразовый ключ? Серьезно, это звучало до смешного ненадежно — рывок показал, что единственный ключ, который был в подарок, не сдвинется с места, и Телавис подтвердила это коротким кивком. Так что, люди открывают эти замки, и они остаются открытыми навсегда? Какая от этого польза? Единственное обстоятельство, при котором это могло бы пригодиться, — это когда что-то нужно запереть, и нет необходимости это проверять. Даже тогда, вероятно, проще было бы закопать это под землю. Годрик так делает? Она подумывала спросить его… но, пожалуй, нет. Она запомнит это место на будущее. Но спрашивать Годрика о его маленьком убежище казалось рецептом катастрофы. Лучше разобраться в этом тихо… может быть, Онагр даст какой-нибудь совет. Маленькая, амбициозная часть ее души задавалась вопросом, сможет ли она опередить Годрика, ограбив его тайник… признаюсь, эта часть иногда бывала очень глупой, но в отличие от большинства своих предложений, она была готова дать этому немного времени. Определенно, это стоит изучить. Обернувшись от запечатанной двери, она увидела Потифара, лениво болтающего ногами, сидящего на особенно большом камне, и… Телависа.

Теперь, когда шок утих, чувство вины вернулось. Он не выглядел ни злым, ни хоть сколько-нибудь довольным её синяком. Его выражение лица было задумчивым — и ясным одновременно. Ещё больше вины. Она подставила его, она это понимала. Полностью обманула его так, как ей было бы стыдно дома. Это слишком сильно напоминало ей о том, что могло бы сделать Трио. Видеть, как Маргит сражается с выражением абсолютного благородства, защищая простых людей от нападок запятнаных… может быть, это пробудило в ней что-то. Может быть, это всегда было там, подавленное стремлением к выживанию. Детская искорка, которая радовалась, когда она видела фотографии Александрии, читала о её подвигах. Уверенность в стабильности своего положения, даже если она на мгновение заставила её задуматься о каждой чертовой слабости в замке, давала ей чувство безопасности, позволяющее думать о подобных вещах. Расчёт, который лежал в основе её решения обмануть его, казался… ну, теперь немного грубым. Совершенно неразумным. Тогда это казалось неразумным , но вся тяжесть этого осознания еще не дошла до нее. Осознание пришло позже.

Телавис просто… сидел, погруженный в свои мысли. Но он, казалось, был достаточно вменяем для разговора. И чувство вины заставило ее заговорить, так же как волнение и облегчение заставили ее смущенно кричать «ура!» во весь голос, когда Маргит сражался, или как ее стремление к безопасности заставило ее поговорить с Годриком и кричать на этих солдат. Удар от гигантского кувшина, в переносном и буквальном смысле, напомнил ей о ее слабости, а это напомнило ей о стыде, вине, долге… обо всем.

«Прости».

Телавис резко взглянул на нее сверху вниз, его борода дернулась. Потифар смотрел вверх с выражением, напоминающим шок и ужас, возможно, немного недоверия, — удивительно, но иногда живой кувшин было трудно понять. Она почти не заметила, чувство вины выплескивалось наружу.

«Прости, что обманул тебя. Мне не следовало этого делать, это было… неправильно. Ты мне доверял, а я этим воспользовалась. Обещаю, я верну твои доспехи, и если есть какой-то другой способ загладить свою вину, я это сделаю».

Рыцарь задумался.

«Ты солгал».

«Солгала».

«Слаба».

«…Так и есть».

«Мошенник».

«…Да. Это справедливо».

Телавис замолчал и почесал подбородок с легким удовольствием человека, который очень-очень давно не мог почесать подбородок. Долгий, усталый вздох вырвался из его губ, и голос начал возвращаться к более напыщенному тону, который был у него при первой встрече, уверенности, рожденной более четкими воспоминаниями. Когда он говорил, казалось, что он цитирует кого-то.

«Корона требует силы. Никакой другой путь не ведет к истинной власти, никакой другой не ведет к славе. Бесчестье — удел слабых».

На его лице появилась печальная улыбка.

«Годфри».

Тейлор и так чувствовала себя плохо, но печальная улыбка Телависа только ухудшила её состояние. Она обидела его, подставила, а он улыбался. Она извинялась, неужели он не мог разозлиться? Отругать её? Она ведь не боролась за выживание каждую минуту, она могла выдержать небольшую тираду. Может, даже большую. Ну же, она сама себя к этому подготовила, столкнулась с этими мыслями лицом к лицу, вместо того чтобы просто позволить им вечно вариться в ней. Он мог как-то отреагировать, а не просто равнодушно констатировать факты и предаваться ностальгии. Её напряжение выплеснулось наружу.

«Ты не злишься?»

«Зачем?»

«Я украла твои доспехи, я продала их какому-то придурку, и я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы вернуть их! Тебя это не злит?»

Она приближалась, пока говорила, и голос ее звучал все громче и настойчивее. Пауза длилась всего секунду, прежде чем рыцарь сильно хлопнул ее по спине, почти заставив ее упасть навзничь на туманную дверь, а затем на усыпанный щебнем пол, в очередной клубок неуклюжих конечностей. Он рассмеялся раскатистым, глубоким смехом, от которого у нее по спине побежали мурашки. Он дружелюбно улыбнулся, глядя на нее сверху вниз.

«Ты идиот»

...о. Это можно считать началом тирады?

«Ладно, я идиот. Совершал много идиотских поступков. В этом мы согласны».

«Хотя и молода. В свое время все были идиотами».

Он вздохнул.

«Были… давненько я не видел кого-то молодого. В наши дни все люди старые. Как я».

...сколько детей было в Междуземье? Если подумать, как они справлялись с перенаселением? Они просто распространялись, пока не стало не хватать еды, или у людей просто не было много детей? Она не могла себе представить, чтобы солдаты в замке уезжали повидаться со своими семьями, и она не видела, чтобы поблизости слонялись какие-нибудь люди, выглядевшие по-домашнему, никто из них не выглядел так, будто они были здесь со своими мужьями или женами. Возможно, она просто еще не встречалась с ними, но у нее возникло ощущение, что солдаты здесь совершенно одиноки. Вероятно, она была самым молодым человеком здесь за несколько столетий.

«Но это не оправдание. Я подставила тебя.»

«Ошибка не имеет значения. Что имеет значение, так это искупление. Не злюсь. Просто разочарован.»

Боже, как же она скучала по своему отцу. Он держался отстраненно, но… она скучала по нему. Больше, чем можно выразить словами.

«Я не знаю, сколько времени мне потребуется, чтобы вернуть тебе доспехи».

«Хм. У меня есть время».

Она… предположила, что так и есть. Вечность, если его память не подведет его раньше. Он, казалось, то едва осознавал происходящее, то приходил в себя, и она не знала, что он забудет, что она ему что-то должна — нет, это была не та мысль, которую она хотела бы повторять. Она была ему должна. Его глаза были мягкими, все еще полными жалости, и она представила, как она, должно быть, выглядела в его глазах. Тощий ребенок, первый настоящий ребенок, которого он видел за много лет, весь в крови, со сломанным носом, грязный и вонючий, полуголодный, совершенно измученный. Ребенок, который обманом забрал у него доспехи, чтобы выкупить ее свободу от обременительного задания. Телавис казался хорошим человеком. И даже с поврежденной памятью он все еще цеплялся за Грозовую Завесу как за напоминание о своей прежней жизни, даже после того, как все, что помнило о нем, исчезло.

«Так… что, ты хочешь, чтобы я усвоил урок? Вот и все?»

«Долг. Ответственность. Становление лучше. Хороший урок».

Она оказалась на распутье в собственной голове — она поняла, что он жалеет её, что он считает её бродячим ребёнком, который натворил дел и которого нужно проучить долгу и ответственности. Это могло сделать его легкоуправляемым, подтолкнуть к тому, чего она хотела, создать ситуацию, в которой она могла бы отбросить свой долг и… нет. Она уже придумала планы. Попытаться разозлить Гостока, чтобы он напал на неё, чтобы Телавис убил его, и она смогла бы вернуть доспехи. Попытаться заставить Телависа сделать что-нибудь глупое и, следовательно, быть окруженной всеми стражниками в этом месте — инсценировать несчастный случай. Она могла бы отвлечь его, если нужно, изучить планировку замка и использовать эти знания, чтобы избежать своего ростовщика. Но если она сделает это, если она обманным путём откажется от своего обещания вернуть ему деньги… какие обещания она сдержит? Каким человеком она станет, если поступит так? Даже если бы она была довольна тем, что обманывает таких, как Годрик и Госток, мерзавцев, не обладающих никакими положительными качествами, кроме предсказуемости, что бы это сказало о ней, если бы она обманула честного, довольно добродушного рыцаря? Человек, совершивший такое, не заслуживал бы звания героя по возвращении домой, независимо от того, какими способностями он обладал бы. Она бы точно не считала его героем.

Обмануть Телависа снова было бы неправильно. Это было бы похоже на обман Потифара. Теперь он был существом с небольшим количеством уловок, довольным тем, что следует за ней по причинам, которые она не совсем понимала, довольствуясь простыми удовольствиями и иногда засовывая в себя тела. Что ж, это было не так уж весело, но у Потифара было свое собственное обаяние. Тейлор хотела вернуться домой, но она все еще хотела быть Тейлор, а не каким-то жестоким, коварным существом, занявшим её место. Она увидела, как кувшин ковыляет, пытаясь поймать несколько крыс для очередной импровизированной арены, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Она увидела Телависа, спокойно стоящего, довольного, наблюдающего за движением облаков над крепостью, которая запомнилась ему надолго. Он был в мире с собой, уверенный и спокойный. И он жалел её. Он был… ну, вероятно, первым человеком в этом мире, кто действительно пожалел её — без снисхождения, без высокомерия, просто искреннее сочувствие к тому, кто слабее его. Увидев эти глаза, она вспомнила момент, когда Потифар обнял её своими каменными руками так , как никто не делал уже очень-очень давно. Она вздохнула.

«Всё ещё сожалею».

«Хм».

Ей пришла в голову идея. «Корона требует силы» — звучало похоже на то, что сказал Маргит, — хитрость не может заменить силу. В конце концов, причина, по которой она вообще здесь оказалась, заключалась в её слабости, слишком слаба, чтобы выжить самостоятельно, полностью зависящая от кого-то другого. Телавис не был слаб. Он был достаточно силён, чтобы выжить сотни лет, сражаться за лорда Годфри во время осады этого самого замка, а затем потерять доспехи и продолжать идти вперёд, почти не проявляя настоящей злости. Сильнее её, физически и морально. Над последним ей нужно было поработать. А вот над первым…

«Можешь меня обучить?»

«Хм?»

«Я слаба. Ты права. Нет. Можешь… показать мне? Как сражаться? Я знаю, это много, но я…»

Она не хотела снова быть беззащитной, не хотела зависеть от кого-то до конца своей жизни. Конечно, она, возможно, всё ещё слабее всех вокруг, у неё никогда не было бы шансов сразиться с Годриком, она, вероятно, даже не достигла бы уровня одного из его солдат, но… чёрт возьми, она не хотела, чтобы её снова ударили, или чтобы все, кого она встречала, высмеивали её за слабость. Особенно те, кто её не ненавидел. И если этот мир одержим мечами и колдовством, то было бы глупо не попробовать себя в одном из них. А колдовство — это магия , что было настолько далеко от её понимания, насколько это вообще возможно. Мечи, по крайней мере, работали по довольно простым принципам, касающимся острых концов и того, куда их следует втыкать. Возможно, это говорило о ней что-то плохое — она ненавидела чувствовать себя слабой, хотела чувствовать себя в безопасности, сделала бы всё возможное, чтобы вернуть эту безопасность, если бы она была разрушена. Вероятно, не самый здоровый импульс… но, эй, она умерла всего один раз. Так что что-то работает.

Она начала строить дополнительные оборонительные сооружения, обрела защитника (двух, если считать Потифара. А Потифара она считала). У неё было всё необходимое… а кувшин заставил её вот так сломаться. Это было мелочно, она это знала. Но… мысль о том, чтобы оставить эту часть себя совершенно неразвитой, довольствуясь лишь силой других, раздражала её. Она хотела вернуться домой, была уверена, что со временем сможет это сделать. Но до тех пор ей приходилось самой управлять своей судьбой. Как она могла рассчитывать на то, что сможет овладеть своими способностями, если не сможет управлять своей жизнью? Она уже однажды взяла свою судьбу в свои руки, не просто став очередной собакой Годрика, а пытаясь сделать что-то, чтобы существенно улучшить своё положение. У неё были и другие амбиции. На какое-то время этого казалось достаточно. Гигантский кувшин показал ей, что ей предстоит ещë долгий путь. Боже, во что превращается её жизнь, когда кувшин даёт ей довольно дельные жизненные советы? Телавис напевал себе под нос, задумываясь. Наконец, он кивнул.

«Хм».

Солдаты работали неустанно, игнорируя кувшины и собирая кирпичи в свои руки. Они ещё некоторое время сидели молча, довольные тем, что им нужно было сделать. Это… был хороший день. Ветер всё ещё завывал, и она всё ещё находилась в чужом мире, но у неё было кое-что… Кувшин. Рыцарь, который хотел преподать ей урок долга и чести, а заодно научить её фехтованию. Лорд, который, хоть и был полным чудовищем, всё же был готов позволить ей жить здесь, пока она не встанет на ноги. Замок, который она была полна решимости защитить. Случайный рогатый тип, защищавший главный мост от всех запятнаных. Телавис теперь не казался таким неловким, она не чувствовала того же прилива вины, бросив на него взгляд. В ней закипело любопытство, о котором она давно хотела спросить, но никак не могла собраться с духом. Телавис был, как ей казалось, самым близким к герою человеком в этом месте — даже со всеми его странностями, он был до крайности честен и обладал невероятной добротой. Что и вызвало вопрос…

«Ты… всё время говоришь о Годфри. Но, похоже, ты не знаешь, где он. Или жив ли он вообще. Зачем ты продолжаешь ему служить?»

«Честь. Долг. Годфри — мой господин, как и Годрик — твой».

«…ну, давай не будем заходить слишком далеко с…»

«Он твой господин. Ты предала свою честь. Не предавай и его».

«У него нет никакой чести. Он чудовище. Сумасшедший. По-видимому, самый слабый из Носитеоей Осколков. Он убьёт меня, если подумает, что я хоть чем-то его подвела».

Телавис спокойно указала на одну из башен, где стоял рыцарь в полных доспехах, наблюдая за происходящим. Она моргнула… и тут до нее дошло. Этот рыцарь выполнял свой долг, даже если его хозяин был чудовищем, даже если он сражался с группой бессмертных безумцев, готовых убить его ради какой-то прибавки к силе. Он не жаловался, не дремал на лестнице, как некоторые из солдат Годрика. Он… просто делал свою работу, вероятно, прекрасно понимая, что может умереть в любую секунду. Она могла представить, к чему клонит Телавис. Годрик был мерзавцем, но он все еще был ее мерзавцем, тем, кому она обещала служить. И Телавис, очевидно, воспринимала это очень серьезно. Он оставался верен своим клятвам Годфри даже после, возможно, сотен лет, и конца его поискам не было видно. Он согласился охранять ее некоторое время, уверенный, что сможет сразу же вернуться к своим поискам. Никаких сомнений или нерешительности, только полная преданность долгу, на который он подписался, и вежливое принятие любых препятствий, которые могли возникнуть. Это, безусловно, делало его сильнее её — как морально, так и физически.

Но она не соглашалась с ним почти по всем пунктам. В конце концов, Телавис был солдатом, служившим военачальнику, солдатом, который вёл здесь войну, предал мечу (и рогу) защитников Грозовой Завесы, а затем приготрвил и съел любимых ястребов Повелителя Бури. Что было… немного варварски. И он считал, что власть должна устанавливаться только силой, что кое-что говорило о его характере. Но Телавис был практически самым приятным человеком (титул «самого приятного человека» достался, естественно, Потифару), которого она встречала до сих пор, даже если его старый хозяин был яростным военачальником со странными представлениями о государственном управлении.

Тем не менее, она совершенно не соглашалась со всей его логикой. Она была ошибочной, и дома она имела бы… неприятные коннотации. Но она понимала, что он пытается сказать. Она сама заварила эту кашу. Теперь ей придётся расхлёбывать последствия. И он был готов помочь ей стать лучше, довольный мыслью, что помогает другой на пути к исполнению долга. Она понимала урок, который он пытался ей преподать, но усвоила и нечто совсем другое. А именно, что не стоит быть настолько зацикленной на одной идее, например, на выживании. Годрик был параноиком, и это делало его легко предсказуемым. Телавис был чрезмерно благородным рыцарем, и это тоже делало его легко предсказуемым. Если бы она посвятила себя только выживанию любой ценой, возвращению домой любой ценой, ею бы так же легко манипулировали, как и ими. Если она хотела действительно жить, вернуться домой кем-то, кто, возможно, мог бы стать героем… она не могла быть просто испуганным животным или параноиком-чудаком, готовым отказаться от всех своих моральных принципов ради шанса на безопасность. Чувство вины вернулось, хотя и стало слабее. Она извинилась. Она выразила искреннее раскаяние — и это... Это было искренне, но даже сейчас ей казалось, что она использует его в своих целях. Она усвоила совершенно неправильный урок, и никогда не сможет ему об этом рассказать — Телавис будет цепляться за неё, как присоска, и она не собирается пытаться его оттолкнуть. Пока нет.

Тейлор всё равно кивнула. Она была рада его помощи. И они сидели молча, пока Потифар собирал ещё крыс для своей арены, а солдаты занимались своей работой. Жизнь… вселяла надежду. Скоро стена будет достроена под её руководством, и она сделает первый шаг к тому, чтобы сделать это место по-настоящему безопасным. А теперь её обучали. Хотя… когда Телавис поднялся и протянул ей свой меч рукоятью вперёд, она почувствовала лёгкое волнение.

Но, наверное, всё будет не так уж плохо.

Ведь так?

* * *

Строительство стены шло хорошо, предполагалось, что её закончат за несколько дней, если рабочие будут продолжать в том же духе. Конечно, потребуется внести кое-какие изменения — у неё были идеи зашлифовать всё, чтобы замаскировать тот факт, что стена недавно перестроена, и отвлечь любого запятнаного от этой потенциальной слабости. Годрик не проверял, как у них дела, может быть, он будет приятно удивлён их быстрым прогрессом — настолько удивлён, что позволит ей взять на себя часть работы? Во время работы она обнаружила больше слабых мест: дыры, которые нужно было заделать, башни, которые нужно было охранять… чёрт возьми, ей казалось нелепым, что у них может быть всего два озранника ворот, а они ограничиваются только внутренней подъёмной решёткой. Она могла работать с такими вещами — с разумными решениями очевидных проблем. Что-то, что мог бы сделать любой идиот, кроме Годрика или его приспешников. Конечно, это проще, чем пытаться построить ядерную бомбу для средневекового военачальника, что было чем-то средним между «совершенно чертовски невозможно» и «настолько плохая идея, что невозможно оценить её эффективность». В любом случае, прогресс был. У неё всё шло хорошо.

Но не поэтому она рухнула на кровать, снова превратившись в бесформенную кучу неуклюжих конечностей. Всё дело было в тренировках. Чёрт возьми, в тренировках! Нет, никаких сожалений — если бы она и сожалела, то потратила бы впустую целый разговор с Телависом, а таких разговоров у неё и так почти не было. Разговор с Ангарад был приятным, но омрачался тем, что парфюмер мог разрушить её жизнь, если бы узнал, что она связалась с Рыцарём Горнила, или что она на самом деле не умеет создавать ядерное оружие (чего она никогда никому не пыталась в этом убедить, и это она обязательно фиксировала, и если бы судебный репортер перечитал её показания, то обнаружил бы, что она не делала таких заявлений ни Годрику, ни кому-либо ещё). Телавис был строгим учителем и настаивал на том, чтобы она отрабатывала один и тот же удар мечом десятки и десятки раз, ту же самую рутину, которую он сам проходил в молодости. Его меч был тяжёлым, то, что он легко держал в одной руке, ей приходилось поднимать двумя . Но эти бесконечные движения, вверх, вниз, вверх, вниз, почти два часа, прежде чем он объявил перерыв… болело так, как никогда раньше, тренировались мышцы, о существовании которых она даже не подозревала. Весь этот поход в Грозовую Завесу, все эти пробежки в Броктоне, всё это — ничто не имело значения. Только вверх, вниз, вверх, вниз, в попытке наверстать упущенное за годы атрофии, которой она, очевидно, подвергала себя, не тренируясь в бою с раннего возраста. Хуже всего было то, что он был добр к ней.

Никаких жестоких приказов, никакого гнева из-за её медленной работы, никакого раздражения из-за её слабости. Она его подставила, а он по-прежнему был добр.Просто мягкое понимание и доброжелательные наставления — он говорил немного, но хорошо демонстрировал свои действия, указывая односложно на то, где она ошибалась. Это означало, что в крошечном дворике, где они тренировались, было практически тихо, нарушалось лишь хрюканье Тейлор, невнятное напевание Телависа и попытки Потифара имитировать её движения, используя большую палку, которую он нашёл. Чёрт возьми, кувшин сражался с мечом лучше, чем она. Она думала, что техника будет довольно простой — острый конец вонзается во врага, — но, видимо, механизм для удара оказался тяжелее, чем следовало ожидать. И с каждым тренировочным ударом у неё возникало ощущение, что она просто не создана для этого, что у неё нет настоящего таланта к фехтованию, нет необходимого телосложения, нет опыта, ничего нет… И всё же… было приятно тренироваться как следует, не отчаянно бегая или уныло поднимаясь в гору. Очищающе. Она чувствовала, что чего-то добивается, чего-то достигла, даже не осознавая, что это назревало. И было еще одно, совершенно непреднамеренное преимущество.

Мышечная боль была сильной, но их неподвижность странным образом освобождала ее — она едва могла поднять руки, почти не чувствовала их, а спина ужасно болела. Оставалось только сосредоточиться на свете. Ее тело, казалось, считывало любой намек на беспокойство или отвлечение, и отмахивалось от этого импульса — слишком устала, чтобы двигаться. Но не слишком устала, чтобы думать. Она снова потянулась к свету, и на этот раз это далось ей легче, чем когда-либо. Свет омывал ее измученное тело, и конечности были настолько неподвижны, что ей оставалось только наблюдать за ним. Однако часть ее все еще была полна сомнений. Слова Онагра о Древе Эрд и знамениях, и то, как эта золотая тень напоминала то же самое дерево. Неужели оно действительно так прекрасно? Она нырнула в свет и попыталась пройти сквозь него. Больше не довольствуясь просто ощущением, она хотела понять его. Вероятно, это просто странное совпадение между золотым Древом Эрд и её золотой силой, но сомнение подтолкнуло её вперёд, не позволив сдаться.

Сомнение придало ей скорости и целеустремленности. Сомнение пробудило свет… и он расширился наружу с чем-то вроде вздоха, признанием того, что, возможно, она заслуживает лучшего взгляда на его величие, на то, что находится за пределами сияния, к тому, что его создает. Теперь она видела в нем узоры — тонкие рисунки, напоминающие расходящиеся печатные платы. Или это были ветви деревьев? Трудно сказать, но они были невероятно замысловатыми. Полный хаос, но каким-то образом совершенно гармоничный. Вглядываясь глубже, она видела больше узоров, образующих разные формы, использующих разные стили. Плавные, зубчатые, круглые, угловатые, фракталы и спирали… ничто из этого не должно было сочетаться, но сочеталось, образуя единое полотно идеального порядка. Даже самые разрозненные элементы были объединены, хотя должны были бы находиться в состоянии войны. Осознав это, все развернулось в более четкие формы. Зубчатые молнии и бьющиеся крылья, опущенные и заключенные в золотые пределы. Изящные, струящиеся формы, напоминавшие ей лунный свет на бушующем море, стали еще более великолепными благодаря добавлению золота, которое было включено и учтено. Органические узоры, напоминающие мицелий какого-то колоссального гриба, были позолочены, их бесконечный рост был сдержан, а энергия направлена ​​в другое русло. Их становилось все больше и больше, один за другим — разрозненные элементы сливались в одно целое.

Объединялись.

Объединялись в гармонии.

Сплав без искажений — это подтверждение Порядка.

Ее глаза резко распахнулись. Комната была темной, огонь давно погас. Она не помнила, как накрывалась одеялом, и все же вот он — Потифар, должно быть, это был он, этот послушный сосуд. Воспоминание о золоте осталось, как и послание, которое оно передало. По ее телу пробежал холодок страха — неужели это ее сила? Что это? Неужели каждый сверхчеловек проходит через это? Она подавила гнетущее сомнение, которое подсказывало ей, что она, возможно, нашла что-то еще… этот мир — странное место, магия явно существует, может быть, она ищет что-то помимо своей силы? Обнадеживающее сомнение подсказывало, что она просто отвлеклась, что за золотом скрывается нечто ценное. Более пессимистично настроенная часть, словно крошечный кусочек черного льда в ее желудке, утверждала, что, возможно, ничего нет. Она общается с чем-то, помимо своей силы. Конечно, общается. Силы, с которой можно общаться, не существует. Она заставила замолчать их обоих, подавив сомнение, отказываясь даже признавать его. У нее должна быть сила, это было единственное, что имело смысл. Может быть, это золото — оно, может быть, нет, но это было единственное, что она сделала, что принесло хоть какой-то результат.

Сон давался с трудом, как бы ни ныли ее мышцы. Она смотрела в потолок и чувствовала холод.

Она скучала по отцу.

И далеко за пределами замка, далеко за пределами всего, что ей было известно, пульсировали две силы, связанные между собой, но при этом совершенно разные. Одна была мягкой и бледной, словно сотни страниц, скрепленных чем-то податливым на ощупь.

А другая просто ждала. И наблюдала. И росла.

Прим автора: Ладно, боюсь, завтра будет только одна глава, на выходных ничего, потом ещё одна в понедельник. После этого снова буду публиковать по две главы в день.

Тейлор застонала, поднимаясь. Руки все еще болели, спина болела, голова пульсировала, Боже, что только не болело. Несколько бесцельных спотыканий дали ей смутное направление к небольшому тазу, полному ледяной воды, охлажденной у открытого окна. С ворчанием она плеснула ею себе на лицо. После этого утро пролетело как в тумане: достаточно ясное, чтобы быть работоспособной, достаточно сонное, чтобы быть размытым. Воспоминания поблекли, имели качество зрения после пребывания в хлорированной воде — яркие ореолы вокруг каждого источника света, приглушенные цвета, постоянное желание закрыть глаза и снова заснуть. Нет, — она стиснула зубы. — Нужно продолжать. Она попросила Телависа обучить ее, и она пыталась работать над своими способностями. Не могла сдаться из-за каких-то болей. Прошло уже несколько дней с начала работ на стене, и её голос был ужасно хриплым от командования солдатами. Впрочем, она неплохо справлялась. Её навыки владения мечом были лучше, чем можно было сказать о других способностях, но казалось, что она не продвигается в этом направлении ни на йоту. Руки всё ещё болели, и Телавис не делал ничего, кроме нескольких простых ударов, повторявшихся снова и снова. Её ворчание затихло, приглушённое усталостью. Позже она смутно вспомнила, что завтрак был ничем особенным. Никакого Годрика, пожирающего целого кабана, никаких неприятных приглашений… единственным примечательным было то, как Онагр, как опытный знаток, вошёл и стал осматривать руки на крюках.

Она вспомнила этот момент из-за нарастающего ужаса — неужели Онагр ест людей? Но потом он схватил одну из более тощих, старых рук и бросил её своим собакам, которые тут же начали за неё драться, как… голодные собаки. Хм. Она уже встречала такое описание в книгах, но никогда не видела, как голодные собаки дерутся за еду. Это было… поразительно. Без лишнего жира она видела, как их мышцы то сжимались, то расслаблялись, челюстные мышцы отчаянно дергались, пытаясь отгрызть как можно больше мяса от руки. Глаза выпучены, глотки свирепо сжимают куски мяса, каждая их частица была посвящена выполнению задачи. В каком-то смысле она задумалась, выглядела ли она так же, когда приехала — тощая, голодная собака, готовая цепляться и не отпускать. Онагр прошел мимо, лишь хрюкнув в знак согласия, и собаки последовали за ним, все время сражаясь. Никто больше не отреагировал. Она на мгновение подумала, не обидится ли Годрик на то, что ему отняли одну руку, прежде чем снова погрузиться в свои размышления. И вот, прежде чем окончательно погрузиться в свои мысли, она смутно заметила, как Потифар раздраженно жестикулирует в сторону собак, а затем, вскидывая руки, уходит прочь. Она поняла намек. «Они берут трупы, почему я нет?» — словно кричал кувшин. Укоризненный взгляд заставил его с грохотом сесть. А затем её одолела сонливость.

Ещё больше размытости, ещё больше нечётких движений… и вот она снова у стены. Она была почти готова — Ангарад между делом заметила, что солдаты работали всю ночь, чтобы закончить работу, хотя она понятия не имела, почему они были так… преданы своему делу. Она бросила на Тейлор прежний косой взгляд, и Тейлор снова проворчала. Сработало, не так ли? Даже если от этого её голос стал довольно хриплым. В любом случае, стена была практически закончена — её закончат до полудня. Они обменялись ещё идеями — отшлифовать места, где стена не совсем ровно прилегала, может быть, поставить несколько шкафов и сложить их перед стеной… просто что-нибудь, чтобы сделать её более незаметной. Они продолжали молча разговаривать, когда в сторожку ворвался очень знакомый, зловеще яркий свет. Тейлор резко обернулась, нервы затрепетали, когда вошёл один из личных телохранителей Годрика, осматривая всё вокруг. За ним она увидела другого, тоже осматривающего окрестности. На таком расстоянии их факелы светили невыносимо ярко. Она даже не понимала, как это происходит — чёрт возьми, они не были похожи ни на один другой факел, который она видела. Золотистые ручки, спирально поднимающиеся вверх, словно свидетельствовали о тонкой и искусной работе мастера. Огонь, горящий крошечными золотыми искрами. Не обычный факел. Когда-то, может быть, она бы отмахнулась от этого… но она знала, что магия существует. Насколько ей было известно, это были какие-то волшебные факелы. И если так, то ей было интересно, для чего они нужны. Её вопросы были прерваны видом шаркающего слуги, согнувшегося пополам под тяжестью огромного рюкзака, набитого знаменами, свитками и… трубой.

Трубой, в которую он дул хрипло, так что у неё заныли уши. Ангарад лишь вздрогнула и автоматически поклонилась. О. Она могла догадаться, что сейчас произойдёт. Слуга вскрикнул голосом, таким же хриплым, как и звук его трубы.

«Лорд Годрик Золотой, Владыка Грозовой Завесы, Наследник лордов Годфри и Годвина, Претендент на Лейнделл, Завоеватель Великого Подъемника, Бесспорный и Суверенный Владыка Королевств Лимгрейва…»

Он глубоко вздохнул.

«Тот, Кто Побеждает, Тот, Кто Победил Одноглазую Крылатую Старуху Нарлама, Тот, Кто Дарует Милость, Тот, Кто Стоит на пути праведности и справедливости, Неизмеримо Богатый, Непревзойденно Мудрый, Тот, Кто Восстает Без Партнера, и Последний Истинный Претендент на Прародительницу Марику…»

Последовало несколько хрипов, когда он попытался восстановить дыхание. Подождите, «Прародительница» Марика, неужели Годрик хотел жениться на своей… нет, нет, перестаньте об этом думать, он и так достаточно плох, зачем добавлять к этому еще и странный инцест⁽¹⁾? Лорд, титулы которого столь громко разглашались, вышагнул из ворот замка с едва заметной комичностью. Он уверенно шагал, затем осторожно прокрался, то оглядываясь по сторонам с властным видом, то нервно-пугливым. Хм. Явно не любил находиться на виду. Впрочем, «Ужасное Знамение» было, пожалуй, лучшим телохранителем, чем два обычных рыцаря. Ее босс подошел ближе, наклонившись, чтобы войти в ворота. Ангарад упала на колени, и через секунду Тейлор сделала то же самое — хотя она не дрожала и не тряслась, почти не меняя выражения лица. Слишком много слабости — и он возбудится, напомнила она себе. Годрик, увидев стену, напевал себе под нос и протянул руку, чтобы осмотреть неровные края, отмечавшие место, где когда-то была дыра. Его глаза слегка расширились, когда он понял, насколько она была большой — не просто оспина, а настоящая дыра, через которую человек мог бы пройти без особых усилий.

«Это… дыра?»

«Да, мой господин. Мы с Ангарад почти закончили с ней, с помощью ваших солдат».

Отдайте должное тем, кто этого заслуживает, не выставляйте её жаждущей славы. Избегайте любой возможности оскорбить его, не показавшись при этом жеманной, раболепной крепостной.

«Хм. Вы справились неплохо. То, что мои войска проигнорировали эту слабость, вызывает некоторое раздражение, и ваша работа была на том базовом уровне, которого я ожидаю от всех верных слуг».

Вероятно, это и было для Годрика похвалой.

«Вы угодили своему господину, Годрику Золотому. Можете встать».

Они встали, с некоторой нерешительностью. Привитые по-прежнему возвышался над ними, и Ангарад заметно дрожала. Тейлор попытался встретиться с ним взглядом — сложно, но выполнимо. Нужно было сохранять спокойствие. Телавис почти никак не реагировал на присутствие мужчины, просто стоял там, как всегда, спокойно, наслаждаясь видом из одного из окон. Самодовольный тип. Потифар, по крайней мере, пытался вести себя смело, скрестив руки и стоя неподвижно, как статуя. Подождите. Возможно, это просто защитный механизм. Хм. Годрик снова осмотрел отверстие, проведя по нему одним из своих многочисленных пальцев. Его губы были поджаты, и он явно о чем-то думал. Тейлор мог представить, что творится у него в голове. Вот проблема, которую он не заметил, словно скрытое заражение, и теперь он, вероятно, думает обо всех остальных. Его замок был внешне впечатляющим, возможно, он воспринял это как доказательство его внушительности, его полной неприступности. Разрушив эту иллюзию, она заставила его немного больше столкнуться с реальностью. Ему это явно не понравилось. Следующие несколько слов, вылетевшие из его уст, ей совсем не понравились.

«…Конечно, как верный слуга, я ожидаю от тебя сообщения о любых оставшихся слабостях. Ведь это твой долг, не так ли?»

«Да, мой господин».

Она могла бы на этом остановиться. Ангарад явно едва держалась перед Годриком, и если Годрик уйдёт… ну, они смогут вернуться к работе. Химию она едва понимала, слабо пытаясь отвлечься от того факта, что она не сможет создать для Годрика ядерную бомбу. Никогда за сто лет, наверное, и за тысячу. Может быть, она сможет как-то справиться, привлечь Ангарад к игре, работать вместе, чтобы подкармливать Годрика несколькими крошечными изобретениями, пока не сможет сбежать… нет. Телавис научил её, пусть и случайно, что полное посвящение себя одному пути в конечном итоге ей навредит. Этот план был лучше. Более жизнеспособным в долгосрочной перспективе. И если бы она планировала только на краткосрочную перспективу, то оказалась бы в полной заднице, если бы что-то пошло не так.

«…на самом деле, пока мы работали, снова и снова проходя по замку, я заметила, что лучники заняли не самые оптимальные позиции. Можно прорваться сквозь их обстрелы, даже напрямую атаковать их позиции».

Годрик сердито посмотрел на неё сверху вниз, но она снова увидела это трусливое, невротическое стремление к выживанию, стремление, которое скрывалось даже за его подавляющей высокомерием. Вероятно, это всё, что поддерживало его жизнь, когда его окружали люди сильнее его.

«Конечно, это не совсем срочно. Никто из запятнаных ещё не прорвался, так что…»

Тонкое напоминание о том, что Ужасное Знамение удерживало людей, а не его стража или стены. Если его реакция на взгляды слуг, наблюдавших за его боем, о чём-то и говорила, так это о том, что ему не нравилось , когда его защищал кто-то другой, кто-то, кого он не мог полностью контролировать. Если подумать, на его месте она тоже была бы чертовски параноидной. Напоминание было достаточно неявным, чтобы его не озвучили, но достаточно явным, чтобы его определенно заметили. Годрик почесал подбородок, глаза беспорядочно дергались.

«…Хорошо. Разбирайтесь с этим делом по своему усмотрению. Но будьте уверены, юный Тайлон».

Тейлор, ее звали Тейлор.

«Я милостивый лорд. Несравненный аристократк, благословленный обильной славой самим Древом Эрд. И мой долг — перед моими людьми, ибо, как Древо Эрд изливает благословение, так и я. Если ты поставишь под угрозу их безопасность, как я могу тебя простить? Как суровый отец наказывает нерадивого сына, так и я накажу тебя».

Послание было ясным, даже сквозь всю эту чушь. Если все пойдет наперекосяк, ее казнят. Вот уж шутка над ним. Ее бы все равно казнили. Если бы он понял, что она врёт насчёт ядерного оружия. Это была бескомпромиссная война лжи против лжи, и, к его несчастью, она чуть ли не каждый день обделалась от страха, нервозности или просто от насилия. Боже, её мысли в последнее время уходили в странные места. В любом случае, она медленно кивнула, сдерживая желание энергично кивать головой, как это делал герольд в этот самый момент.

«Очень хорошо! Теперь я должен вернуться к своим господским обязанностям. Убедитесь, что вы выполняете свои обязанности , хм?»

«Конечно, милорд».

И на этом собрание закончилось. Телохранители ушли, герольд удалился, а Годрик исчез внутри, чтобы покричать ещё на нескольких человек, вероятно, чтобы немного поднять себе настроение. Справедливо. Кричать было довольно весело, как только она преодолела первоначальное колебание. Хотя охрипший голос был ужасен. Ангарад откинулась на стену, тяжело дыша, сорвала вуаль и сделала еще несколько благодарных вдохов. Тейлор присоединилась к ней у противоположной стены, вытирая рукавом выступивший пот. Черт возьми, она преуспела, сделала все, что должна была, и все еще нервничала рядом с Годриком. Если бы она не была так настроена вернуться домой, она, вероятно, начала бы просить у Ангарад лекарства от давления, Годрик определенно сокращал ей жизнь каждый раз, когда приближался к ней. По крайней мере, она больше не паниковала в его присутствии, а просто добилась успеха. Ангарад бросила на нее взгляд.

«…клянусь безногими потомками Ренналы, что ты делаешь?! » —задыхаясь, спросила Ангарад.

«Просто пытаюсь выжить».

«Почему мы просто не можем вернуться к работе над книгами? Мне нравятся книги, книги можно читать в безопасности. В основном. Твои книги так точно».

«Знаю, знаю. Но… на это потребуется время. Долгое время. Кажется, нам стоит попробовать что-нибудь другое тем временем».

«Это не моя сфера деятельности! Я не умею таскать кирпичи, не умею перестраивать войска… Я ничего этого не умею!»

Она наклонилась ближе, на её лице читалась паника.

«Если хочешь стать кастеляном Годрика, пожалуйста, но я парфюмер. Моя работа в лаборатории, а не… не на крепостных стенах ».

Тейлор пыталась придумать ответ. Паника пересиливала её естественные наклонности как неопытной ученицы. Тейлор действительно не хотела проявлять больше напористости. Она хотела расслабиться, после той небольшой встречи. Но вот она здесь. И это было то, что ей нужно было сделать. Ее взгляд стал жестким, и она попыталась выпрямиться.

«Мы связаны друг с другом, нравится тебе это или нет. Мы оба поднимемся или оба упадем, верно? Если хочешь оставаться в своей лаборатории, пожалуйста, но рано или поздно Годрик начнет спрашивать, где ты, или почему ты не помогаешь».

Ангарад побледнела.

«Тейлор, ты должна понять, я просто хочу продолжать свою…»

«И я просто хочу прожить как можно дольше. Может быть, позже мы сможем успокоиться, ускользнуть от его внимания, вернуться к тому, что нам комфортно. Но пока я хочу, чтобы Годрик был как можно счастливее. Ты со мной согласна?»

«Я понимаю твои намерения, но ты должна понимать, что я не стратег».

Тейлор наклонилась ближе, пытаясь изобразить отца, когда он кого-то строго отчитывал.

«Я тоже. Большинство вещей, которые я вижу, — это вопросы здравого смысла. Ты профессиональный парфюмер, ты умная. Если я смог это понять, уверен, ты тоже сможешь».

Апеллировать к её неуверенности, создавать впечатление, что её жалобы — это типичные поступки плохой ученицы, делать положение Тейлор менее шатким. Как будто наделять ученика авторитетом или намекать, что он ближе к учителю, чем думал. Некоторые из её учителей в Уинслоу делали это, просто чтобы заслужить расположение учеников. В основном это работало, но подрывалось тем фактом, что мало кто из учеников действительно их уважал. Дать им авторитет — и воцарица безумие. Но здесь? Ангарад ужасно боялась Годрика и жила в мире, где уважение, долг, честь и так далее были возведены на пьедестал. Для Тейлор это сработало.

«…очень хорошо, если уж мы должны, то должны».

Между ними повисла пауза, и Тейлор почувствовала ещё большую вину за то, что манипулировала одним из немногих приятных людей в этом месте. Она могла бы на этом остановиться, но совет Телависа всё ещё казался ей верным. Перестань зацикливаться на одной цели. Она нашла способ выжить, ей не нужно было игнорировать всё остальное. Боже, она ужасно плохо умеет вести светские беседы — может быть…

«Он действительно немного очаровывал, не так ли?»

Ангарад посмотрела на неё с ужасом.

«…Я… честно говоря, не заметила».

«Однажды увидев это, очень трудно забыть».

«…зачем ты это делаешь со мной?»

Тейлор помолчала.

«Пытаешься завязать непринужденную беседу».

«Возможно, нам не стоит говорить о нашем господине, который только что вышел из комнаты ».

«Хорошо, ладно».

Пауза.

«Как думаешь, он до сих пор хранит то платье, в котором раньше…» —

«Тейлор! »

Непринужденная беседа прервалась. Она явно ужасно плохо справлялась с этим.

* * *

К этому моменту стена была практически готова, и Тейлор решила немного отдохнуть от стройплощадки, чтобы… продолжить тренировки. Ура! Ее мышцы ныли после едва дюжины взмахов, а Телавис все еще бесстрастно смотрел вниз, ожидая, что она будет продолжать, пока не упадет. Она старалась не сомневаться в его методах, он был рыцарем, он, вероятно, знал об этом больше, чем она. Когда острие меча снова коснулось земли, она почувствовала сильную боль в плечах, пытаясь поднять его. Она не чувствовала роста мышц, не чувствовала, как становится по-настоящему выносливой… черт возьми, самым большим физическим «улучшением» по сравнению с домом было лишь небольшое подтягивание ее фигуры, и это было в основном результатом гораздо более сбалансированного питания, гораздо менее сидячего образа жизни и нескольких дней ходьбы по дикой местности, во время которых стресс сжигал столько же калорий, сколько и сам поход. Это было обескураживающе. Всё остальное шло хорошо — её работа стала гораздо менее опасной, и золото, казалось, приближалось всё ближе и ближе с каждой ночью, появляясь всё быстрее и приобретая всё более выраженную форму. Даже если она ещё не могла контролировать свою силу, ей казалось, что она делает успехи . В отличие от этой ситуации. Может, она просто нетерпелива? Или это одна из её глупых попыток, сосредоточение на области, в которой она не искусна и никогда не будет искусна? Чёрт.

Её работу прервал знакомый хриплый голос, и Телавис повернулся, чтобы быстро кивнуть знамению, Онагру.

«Ты немного никудышный».

Тейлор поморщилась. Она уже привыкла к этому. Всё ещё немного задевало. Она проговорила сквозь глотки воздуха:

«Я… я знаю».

«Работа с мечом. Форма в порядке, всё остальное?»

Он пожал плечами, затем скормил кусочек подозрительного мяса одной из своих собак — Маргит, подумала она, той, у которой одно ухо. В отличие от Мога, у которого был один глаз.

«В работе».

Тейлор бросил на Телависа протестующий взгляд. Рыцарь лениво пожал плечами.

«Нужно совершенствоваться».

Это было самое близкое к настоящей, обличительной критике, что задело его сильнее. Онагр подошел, почесывая один из своих отрубленных рогов.

«В любом случае, меч не стоит использовать».

Телавис выглядел немного оскорбленным.

«Рыцари используют мечи».

«Да, рыцари — не тощие дети».

«Присягнувшие используют мечи».

«Не все, здоровяк. Ты мыслишь как настоящий рыцарь. Таких сейчас не так уж много, знаешь ли? Так что, может быть, у старого Онагра есть какое-то понимание».

Телавис хмыкнул, и Тейлор в этот момент полностью погрузилась в разговор.

«Хорошо, и в чем твое понимание?»

«Копье».

Тейлор моргнул.

"...Ты хочешь, чтобы я отложил меч и взял что-нибудь побольше? "

«С копьем проще. Направь острый конец на врага. Иногда они сами на него набросятся, если глупы. Или если будут двигаться слишком быстро».

«У мечей тоже есть острые концы».

«Да, но они короткие. Нужно подобраться поближе, чтобы ими воспользоваться, а для кого-то твоего размера… эх, тебя легко просто отбросить тыльной стороной ладони. Я бы так и сделал».

О, отлично, Онагр думал, как ее убить. Хотя, она думала, как манипулировать большинством людей, которых встречала, так что… эх, наверное, она не могла судить. Телавис же становился странно осуждающим. Казалось, он очень защищал свой меч.

«Меч острый везде».

«Копье больше».

«Копье тяжелое».

«Может быть, пика, но копье⁽²⁾? Нет. Видишь ли, Тейлор тоньше, чем ноги альбинаврика, ни капли мускулов. Всю жизнь сидела без дела, да?»

«...там, откуда я родом, это более распространено.»

«Хе-хе, говори что хочешь, но ты все равно более костлявая, чем спутница мертвых. Копье, просто тыкай им во врага, держи щит в другой руке. Никаких этих размахиваний или рубящих движений, просто одно и то же движение снова и снова.»

«У тебя есть опыт обращения с копьями?»

«Да, с принимающей стороны. Видишь ли, мой тесак может разрубить кого угодно пополам. Но ничего не получится, если я не смогу до кого-то добраться. Трудно добраться до людей, когда на пути стоит колючая палка. Тебе не нужно так много тренироваться, и у тебя больше шансов победить. Хочешь хорошо выглядеть — сражайся мечом. Хочешь победить — сражайся копьем или арбалетом.»

Он напевал.

«Да, арбалет — твой лучший вариант. Нет мышц для длинного лука, глаза, вероятно, слишком испорчены для короткого лука. Возьми себе что-нибудь маленькое.⁽³⁾»

Телавис проворчал, выглядя по-настоящему раздраженным.

«Бесчестно».

«Лучше служить господину будучи живым, а? Нет чести в смерти, лишь потому что ты был слишком тупым, чтобы победить».

Рыцарь замолчал, но его взгляд был настороженным и внимательным. Тейлор взвесила свои варианты. С одной стороны, меч был более внушительным… но он был чертовски тяжелым, и у нее возникло ощущение, что она сама себя подставила много лет назад. Глядя на Телависа, она видела, что он крепок во многих отношениях, вероятно, тренировался всю жизнь, чтобы стать таким. То, что для него было приятным, небольшим мечом, для нее было практически клеймором. Слишком тяжелый. Слишком неуклюжий. И ее мышцы просто не были развиты так же. Она вспомнила смутную мудрость, которую когда-то прочитала — результат чтения «Генриха V». Под влиянием матери она начала читать о битве при Азенкуре — чтобы обучить английского лучника, нужно было начать с его деда. Оказывается, были найдены тела, у которых от использования лука искривился позвоночник. Первые пятнадцать лет своей жизни она занималась обычными детскими делами, едва начав бегать. Ее позвоночник был в правильном положении, мышцы не были массивными, она начинала с совершенно другой позиции, чем эти люди. Она пожала плечами.

«Конечно, попробую копье. Посмотрим, что получится».

Онагр лениво ковырялся в зубах.

«Да ладно, делай, как хочешь».

Что ж, это была блестящая рекомендация.

* * *

Боже мой , копья были намного проще мечей. Конечно, было весело размахивать мечом, как варварская принцесса, но копье было просто намного легче. Движения были проще, и она быстро поняла, что сократить дистанцию ​​с ним удивительно сложно — кто-то приблизится, получит удар деревянным древком. И она представила, что если бы рядом с ней были солдаты, до нее было бы еще труднее добраться — стена из шипов, совершенно непроходимая. Даже рыцарь на коне, вероятно, с трудом смог бы прорваться. У нее было больше рычага, ее колющие удары были более разрушительными, чем размашистые, она была удивительно ловкой для своего уровня опыта… В глубине души ей было стыдно, что она попросила Телависа обучить ее фехтованию, когда, немного покопавшись в информации, она бы выбрала копье. Эх, теперь пути назад нет. Она чувствовала себя хорошо. Онагр задержался, утверждая, что здесь солнце светит ярче, чем во дворе, и это делает его дневной сон гораздо приятнее. Тем не менее, она видела, как он наблюдает за ней краем глаза.

Телавис стоял с каменным лицом, но все же готов был помочь. Очевидно, он раньше работал с копьями, хотя и предпочитал меч. Он корректировал ее положение, настраивая удары так, чтобы она не теряла равновесие и наносила максимально возможный удар. Конечно, это было легче, чем с мечом, но она все равно чувствовала нарастающую боль. Это было приятно. Приятно было заниматься спортом, и приятно было заниматься им продуктивно. Через час Онагр даже отошел и принес соломенный манекен для тренировок. Это усложняло задачу, но делало ее гораздо более полезной. Она представила, как раньше в своем путешествии использовала бы такой манекен… как бы она направляла его так, чтобы Нефели упала с лошади, как бы она размахивала им, чтобы держать невидимую женщину на расстоянии, может быть, даже отбиваясь от того скелета или волков. Мечты, конечно. Нефели была слишком крутой, невидимка слишком умелой, и не было никакой гарантии, что она сможет убить этого скелета обычным оружием. Но было приятно взять под контроль хотя бы один небольшой аспект своей жизни.

Время шло, и тренировка наконец подошла к концу. Она вся вспотела, волосы были растрёпаны, а очки давно запотели, но настроение у неё было отличное. В голове роились новые идеи по обороне замка — разместить больше солдат на крепостных стенах, возможно, даже помочь Маргиту в его боях, попытаться расширить оборону к одним из внешних ворот… баллисты определённо нужно переместить. И часть её задавалась вопросом, почему солдаты не используют копья, Онагр превозносил их, а против запятнаных ограничение передвижения казалось наилучшим вариантом. Ах, об этом стоит подумать завтра, когда стена будет окончательно достроена и укреплена. Телавис преодолел своё первоначальное нежелание и теперь рассеянно жевал кусочек хлеба, наблюдая за проплывающими облаками. Маленькая, довольно мрачная часть её души задавалась вопросом, похож ли Телавис на золотую рыбку — неужели он действительно забыл, где находятся облака, и наблюдение за их перемещением бесконечно завораживает? Или же есть какая-то глубокая, философская причина его любви к облакам, может быть, они представляют души его товарищей или напоминают ему о давно минувших днях по какой-то необъяснимой причине?

Или, может быть, ему просто нравятся облака. Она не из тех, кто судит, у неё начала развиваться тревожная привязанность к этому копью. Честно говоря, она и вовсе не хотела с ним расставаться. Хотя Потифару понравился меч Телависа — он, вероятно, лучше владел им, чем она , по какой-то причине в его коротких руках было больше силы, чем в её более длинных — нет, глупое сравнение, он был сделан из камня и, вероятно, даже не обладал нервной системой, способной чувствовать боль. По-видимому. Магия — это чушь, кто знает.

Ангарад странно посмотрела на нее, когда та вернулась вся в поту, и, прищурив глаза, перевела взгляд с нее на слегка уставшего Телависа. Тейлор моргнула. Затем она поняла, к чему все идет, и ее глаза расширились.

«О боже, нет … Он просто помогал мне с копьем».

«…хм».

О боже, «помогал мне с копьем» — это прозвучало как самый недвусмысленный эвфемизм из всех возможных.

«Все в порядке, Онагр помогал, просто…»

«Хм».

О Боже, последствия нарастали, и всё снова становилось ужасным, и прощай, уверенность, ты здесь ненадолго, но нам нравилось, что ты здесь была. Хорошего тебе времени в изгнании обратно в просторы космоса. Телавис, этот мерзавец, отказался вмешиваться, потому что мимо проплыло какое-то особенно приятное облако. Или он просто не обращал внимания. Или ему это показалось забавным. Варианты варьировались от беспокойства до откровенной злобы, и Тейлор не была уверена, на чём именно ей следует зациклиться. Ангарад поморщилась, пожала плечами и снова обратила внимание на маленькую книжку, которую внимательно изучала — к счастью, не Тейлор. Что-то местное, в кожаном переплёте, написанное почерком, который Тейлор не совсем понимала. Отчаянно пытаясь избежать неловкого завершения их разговора.

«Так… что ты читаешь?» — спросила Тейлор, Ангарад начала отвечать слегка заикаясь. Непривычная к этому. Наверное, весь день сидит взаперти в своей лаборатории, она выглядела достаточно бледной, чтобы это было так.

«Просто… ну, просто краткое введение. Принесла из лаборатории. Ваши слова заставили меня задуматься. Я особо не заметила никаких слабых мест за всё время, что здесь нахожусь, признаюсь, немного отвлекалась на работу, но… если уж мы собираемся этим заниматься, то мне, наверное, стоит немного поучиться».

Тейлор моргнула. Она дала совет, и кто-то направил его в продуктивное русло. Это было что-то новое. Не совсем неприятное.

«…э-э, это… хорошо. Так, что-нибудь интересное?»

«Не очень. В Грозовой Завесе не такая уж большая библиотека, и большая её часть плохо содержится. Это одна из немногих вещей, которые я смогла взять, не боясь, что страницы рассыплются. В основном это обзор некоторых ранних сражений Раскола, в которых участвовали гораздо более крупные армии, чем у нас, с гораздо лучшим снаряжением, заклинаниями, колдовством, генералами… если уж на то пошло, это немного обескураживает».

Хм. Это дало возможность.

«Знаете, я здесь совершенно чужая. Мне бы не помешала дополнительная информация о Расколе. Если вы готовы меня помочь…»

Говори кратко, не выдавай свою полную неопытность. Всегда представляй её просьбы как возможность для Ангарад чему-нибудь научить, как временное преимущество перед Тейлор, которая, по сути, определяла ход последних нескольких дней. Парфюмер клюнула на приманку, и на её лице мелькнуло нетерпение. Она давно не бывала на этой территории, и ей нравилось здесь. Настолько, что она не выглядела подозрительно, услышав просьбу Тейлор, и уж точно не задавала никаких неловких вопросов, которые бы полностью выдавали её невежество. Она извлекла урок из своей ошибки с Гостоком.

«Ах, ну конечно! С удовольствием! Итак, Раскол начался некоторое время спустя после смерти Годвина и исчезновения королевы Марики и еë супруга Радагона… история неясна относительно того, когда начались войны, личность первого полубога, завладевшего Осколком Кольца Элден, до сих пор неизвестна. Тем не менее, первая крупная битва между Насителями Осколков, по-видимому, произошла между Годфруа из Золотого Рода и объединенными армиями Лейнделла и горы Гельмир…»

Тейлор откинулся на спинку кресла и внимательно слушала, сохраняя на лице лишь легкий интерес. Потифар же был совершенно очарован, подпираясь и подыгрывая рассказу. Когда гора Гельмир предала Лейнделл и поддалась богохульству, он сжал кулаки и затопал вокруг, пока не успокоился. Изгнание Годфруа одним из первых запятнаных, возвращение его Осколка Кольца Элден — хотя Ангарад так небрежно использовала термины «Осколок» и «Великая Руна», что казалось, будто между ними нет никакой разницы — вызвало радостный звон барабанов на его восковой печати. ​​Последующее присвоение Осколка Годриком вызвало немалое смятение у этого маленького парня. Внезапный вызов, брошенный Маленией Радану, вызов, на который он ответил с жестокой быстротой, заставил его потирать руки в предвкушении. Когда Радан окончательно обезумел, а Маления исчезла, не произнеся ни слова, он рухнул на землю и в унылой печали покачал телом/головой, оплакивая потерю полубога, который чуть было не захватил Лейнделл ранее. А исчезновение Малении не принесло ему ни малейшего облегчения, оставив его в молчаливом ярости.

Затем история стала гораздо более… неинтересной. Казалось, что первые сражения следовали одно за другим, осада за осадой, разграбление за разграблением, разрушение за разрушением. Но после окончательного поражения Радана, исчезновения Малении и Микеллы и катастрофической осады столицы Годриком… все затихло. Никаких войн, имеющих реальное значение, только стычки, которые автор описывала кратко, прежде чем полностью оборвать. Даты были в полной неразберихе, но казалось, что с последнего настоящего сражения прошли столетия — она представляла себе армии, истощенные не обычными потерями, а полным, ничем не смягченным отчаянием. Она могла читать между строк — битва при горе Гельмир, где армии Лейнделла, по-видимому, были непоправимо повреждены, должна была быть поистине ужасной, если так много солдат после этого полностью ушли со службы, поддавшись апатии после столь долгого пребывания на поле боя.

Честно говоря, было ужасно представить, что те же самые солдаты, которые участвовали в первом столкновении между Годфруа и собранными армиями Лейнделла, оказались в самом конце. Радан тоже сражался в той битве — могли быть солдаты, которые видели, как он достиг пика своей власти, а затем, спустя столетия, полностью рухнул. Однако многие вещи были для неё совершенно необъяснимы. Алая Гниль, поглотившая Каэлид, звучала как какое-то биологическое оружие, «богохульство» Рикарда так и не было подробно объяснено, за исключением каких-то расплывчатых намёков на «общение со змеями», а Морготт странным образом отсутствовала в каждой битве, несмотря на свою важную роль в политических событиях. День прошёл, и начинал садиться вечер — один из солдат принёс кувшин с чем-то, что на вкус напоминало вино, и Тейлор осторожно отпила из своей чашки, чтобы не создать впечатление, будто она никогда всерьёз не употребляла алкоголь. Ангарад, казалось, была слишком поглощена своим рассказом, чтобы это заметить. Хорошо. Однако перед отъездом возник один вопрос — крошечная загадка, которая долгое время не давала ей покоя.

«Извините, ещё кое-что. Почему Радана называют „Бичом Звезд“?»

Звучит как имя злодея. Хм. Может, она сможет сама себя так называть, когда вернётся домой. Немного злодейски, но если она может перемещаться между измерениями, может, и сможет претендовать на это имя. Теневой Сталкер всё-таки герой, и это имя звучит так, будто кто-то витиевато вычерчивает буквы «S» в стиле рок-музыки на полях школьных учебников.

«О боже, новости не дошли до земель вне Междуземья? Ах, должно быть, это было очень тревожно!»

Тейлор молчала. Она была близка к тому, чтобы предать саму себя.

«Да, люди были довольно напуганы, когда он это сделал. Я думаю, это произошло недалеко от… Селлии. Когда генерал Радан заморозил звезды на небе и запер влияние небес на мир на всю свою жизнь. Пока эти звезды остаются неподвижными… я полагаю, он должен быть жив, даже если безумие отняло у него все остальное. Неудивительно, что воины до сих пор им восхищаются».

Тейлор замерла.

Что за хрень…

Прим автора: Боюсь, на сегодня всё — слишком занят, чтобы написать две главы. И ничего на выходных, потому что пора спать. Увидимся в понедельник — надеюсь, у вас тоже будут приятные выходные!

Ах да, я видел ваши комментарии, и по поводу противостояния Радана и Малении всё справедливо. Отредактировал их, чтобы они были ближе к канону. Хотя, следует помнить, что вводный текст был написан в рамках вселенной, и поэтому в нём могут быть некоторые предвзятости — причины похода Малении несколько неоднозначнее, чем это предполагается.

Прим переводчика: с этой главы начинается самое интересное, по крайней мере для меня.

1) это все еще лучше чем селфцест -_-

Вернуться к тексту

2) я манал этот англиш, в ориге там lance и spear, т.е. в 1ом случае каварийское копье (типа рыцарских которые показывают в кино про турниры), а второе, spear тобишь, пехотное, то что большинство и прежставляет под словом копье

Вернуться к тексту

3) хотя для того чтобы взвести арбалет нужно тоже немало сил -_-

Вернуться к тексту

«Убирайтесь отсюда, вы, отвратительная отрыжка старой и уродливой свекрови!»

После почти целой недели у Тейлор действительно закончились оскорбления, это звучало как что-то из плохо переведенного фильма. Ей это не нравилось. Она хотела, чтобы это было зафиксировано, подписано нотариусом, засвидетельствовано двенадцатью честными мужчинами и женщинами, а затем оформлено в рамку и повешено в ее комнате. Ей это совсем не нравилось. Солдаты просто… неохотно шли на контакт, когда она спокойно с ними разговаривала. Почти наверняка в этом был виноват Годрик. На это указывало многое, наряду с теми обрывками информации, которые она смогла тайком получить от Онагра или Ангарад, то они застряли в этом замке на столетия, что… ну, было ужасно по нескольким причинам, прежде всего, что они так долго были вынуждены терпеть Годрика. Скучающего Годрика. Впадающего в параною Годрика. Годрика, чьи конечности продолжали расти, бросая вызов природе и здравому смыслу. К этому моменту казалось, что большинство из них были запуганы и теперь реагировали только на крики и оскорбления. Тейлор не нравились крики, но ей нравилось, как быстро они реагировали на её идеи. И часть её беспокоилась, что Павлов возьмёт верх, и она начнёт вести себя слишком высокомерно, её голова раздуется до нездоровых размеров.

Вот тут-то и пригодились её старые воспоминания и новая тренировка. Воспоминания о лицах троицы, злорадно хихикающей, делающей всё возможное, чтобы превратить её жизнь в сущий ад до недавнего времени… это помогало. Конечно, оставался горький привкус, когда она кричала на солдат. И пока этот горький привкус оставался, она чувствовала себя более уверенно, менее заносчивой. Тренировки избавляли её от остальной самоуверенности. С копьём получалось… приемлемо. Определённо лучше, чем с мечом. На самом деле она чувствовала себя более уверенно, и Онагр сделал ей один из самых высоких комплиментов, которые только мог, — что она, вероятно, готова служить в одном из крестьянских батальонов. До того, как их приняли в ряды регулярных присягнувших, после того как большинство из них начали сдаваться и отказываться сражаться. Как она понимала, крестьянские батальоны предназначались для сдерживания более крупных сил, обеспечивая хороший «живой щит», который мог задержать врага до прибытия настоящей армии… но, в конце концов, комплимент есть комплимент.

Самым приятным во всем этом опыте был, в конечном счете, контроль , а не способ его достижения. Она чувствовала себя более уверенно, чем за… Боже, несколько месяцев.. Не с тех пор, как над ней издевались, может быть, даже раньше… ну, если она заходила слишком далеко, то превращалась практически в кричащий овощ, едва осознающий окружающий мир, и это, вероятно, считалось полным отсутствием контроля над своей жизнью. Солдаты двигались под ней, а она с гордостью наблюдала, как вступают в действие новые защитные сооружения. Ангарад стояла рядом, делая заметки — она была бесценна. В конце концов, она лучше понимала, как здесь работает оружие, и смогла получить доступ к библиотеке Грозовой Завесы. Очень ценные сведения о тактике или старых стратегиях, указывающие на то, какие идеи уже были опробованы и отброшены, а какие были достаточно новыми или необычными, чтобы их не записывать. Тейлор была очень приятно удивлена ​​своей работой. Как только она увидела, что Годрик готов позволить им работать в тишине и покое, ее настроение резко улучшилось, и она с энтузиазмом погрузилась в работу.

И плоды их труда были существенными. Сочными, спелыми, просто восхитительными. После того, как дыра в сторожке была заделана, Годрик разрешил им более основательно поработать над главными воротами. Первой задачей было вырубить деревья и кустарники, которые покрывали территорию, ухудшая видимость и обеспечивая укрытие от стрел. Вторым шагом было перемещение баллист на верхние стены, где они могли обрушивать смертоносный град на любого, кто попытается войти, расположив их таким образом, чтобы минимизировать слепые зоны. Лучники прикрывали баллисты, и, казалось, перемещение их со старых позиций вдохнуло в них новую жизнь. Честно говоря, Тейлор легла спать с улыбкой, увидев двух солдат, разговаривающих как обычные люди, а не смотрящих пустым взглядом перед собой, выполняя свои монотонные обязанности. Она чувствовала, что делает что-то действительно хорошее, пусть даже и в небольших масштабах. Хорошо, что Годрик был готов оставить их в покое, предпочитая заниматься… ну, чем бы Годрик ни занимался днем. Она предполагала, что это включало в себя перестановку рук, сбор новых, возможно, крики на любого, кто приблизится. В любом случае, его отсутствие было оценено по достоинству — как с точки зрения их настроения, так и потому, что они не занимались самыми эффектными вещами.

На пути не было орд запятнаных, все это было просто перегруппировкой и укреплением. Часть плана, над которой они работали последний день, заключалась в строительстве настоящих баррикад, которые направляли и замедляли движение запятнаных, не позволяя им просто проноситься сквозь град стрел, жадно выпивая эту странную красную жидкость, чтобы выжить. Ямы с шипами, ямы-ловушки с шипами, грубо построенные стены, перекрывающие путь, усеянные еще большим количеством шипов… Годрик нравились шипы⁽¹⁾. Как и ей⁽²⁾. Они казались удивительно эффективными, по крайней мере, в теории. Годрик восторженно рассказывала о них за очередным крайне неловким завтраком, во время которого он уплетал очередного дикого кабана и громко хихикал над каждой ее идеей. Мысль о убийстве запятнаных самым позорным образом была для этого человека чертовски притягательной. Она… смутно понимала, в чем именно состояла привлекательность.

Хорошо, что она так занята. Альтернатива, в конце концов, была поистине ужасной. Золото продолжало приближаться к ней, но так и не проявилось в полной мере, лишь выявило те же закономерности, которые она видела снова и снова. Оно отказывалось превратиться в полноценный набор способностей, способный привести её домой. Если и было за что благодарить Телависа, так это за то, что он напомнил ей, что нельзя ограничиваться одной проблемой, нужно мыслить шире. Это помогало ей сохранять рассудок и безопасность. На освоение своих способностей уходило… больше времени, чем ей хотелось бы, и если бы она не начала этот план, чтобы занять свои дни и привлечь внимание Годрика, ей бы пришел конец. С момента событий у ворот ничего по-настоящему не происходило, и за это она была безумно благодарна. Единственной, кто получал знания, была она, и… Боже мой. Радан заморозил звёзды в неподвижном положении, это был невероятно мощный подвиг, и каким-то образом Маления победила его. Доведя до безумия. Мысль о том, что апокалиптически могущественный человек, которого можно было бы отнести к числу Губителей, просто… бродит вокруг, сошедший с ума, не давала ей уснуть. Мысль о том, что есть и другие, подобные ему, возможно, с аналогичным уровнем силы, вызывала у неё беспокойство на таком уровне, с которым она пока не готова столкнуться.

Она всё ещё хотела вернуться домой. Но, сосредоточившись на мелочах обороны замка, она могла хотя бы сохранить рассудок перед лицом неумолимого безумия этого мира. Ангарад что-то проворчала о смещенных пружинах, и Тейлор вернулась к реальности. Как раз вовремя. У ворот зазвенел колокол. Она была здесь достаточно долго, чтобы узнать этот звук. Знак. Она спокойно пошла туда, сдерживая желание бежать, в сопровождении Ангарад, Потифара и Телависа. Наконец-то. Прошло целая вечность. С тех пор, как кто либо из запятнанных атаковал замок, прошла почти целая неделя — ничего с момента попытки троицы и их последующего поражения. Солдаты почти не отвлекались от своих обязанностей, а затем, увидев, что Тейлор больше не кричит на них, перешли на более спокойный шаг. О том, что ей придется им сказать позже, она еще напомнит. Вспышка интереса пробежала по ее телу, когда она увидела Годрика, стоящего неподалеку, и он подозвал ее одной из своих больших рук.

«Ах, видишь, они приближаются? Мерзкие запятнанные, ищут моей великой силы?»

Он стоял на балконе. Он был на виду. Для человека, столь параноидального, это было странно. Знакомое чувство осторожности подступило к ее горлу.

«…да, господин. Похоже, их четверо».

«Четверо, четверо, прекрасные глаза! Ха, как бы хотелось когда-нибудь привить себе новые глаза».

Он наклонился ближе, его вонючее дыхание было приторно-сладким, а глаза горели каким-то… предвкушением.

«Надеюсь увидеть твои новые идеи, маленький Тайлон. Мой интерес разбужен. Мое волнение нарастает. И я знаю, что ты бы очень не хотела меня разочаровать. Для твоего же блага, Тайлон…»

Большая рука хлопнула ее по спине, чуть не сбросив с крепостных стен.

«Для твоего же блага».

И страх вернулся, а решимость вернуться домой горела ярче, чем прежде. Годрик усмехнулся, увидев, как она чуть не упала, и она почувствовала, как остатки контроля немного распадаются. Не настолько, чтобы ее это ужаснуло, но достаточно, чтобы она занервничала. Она смотрела наружу с надеждой. Запятнанная вышла из туннеля — и ее идеи уже начали приносить плоды. Туннель немного изменился. Запятнаные выглядели особенно сварливыми: дыры в их ботинках показывали места, где крошечные ямки позволяли маленьким колышкам вонзаться им в ноги — Ангарад вздрогнула, когда Тейлор показала ей схему колышков из своего учебника истории, — и они выглядели измученными. Конечно, выглядели. Растяжки выполнили свою задачу. Крошечные штучки, едва ли предназначенные для причинения какого-либо вреда… но они давали понять. Туннель больше не их. Он принадлежал Грозовой Завесе, и им будут напоминать об этом каждой ушибленной голенью, сломанным носом или уколотой ногой. Запятнаные остановились, увидев, что произошло.

Очевидно, Тейлор не стала дорабатывать весь замок. Это была слишком масштабная и сложная задача. Она сомневалась, что сможет совершить что-то действительно впечатляющее, но даже самые простые изменения были бы достаточно незначительными для захватчика. Ворота, ведущие с моста в замок, были забаррикадированы деревянными досками, взятыми из главного двора, а затем укреплены грудами камней. Чтобы пройти, им нужно было проскользнуть через небольшую щель, что замедлило бы их и сделало бы легкой добычей для лучников, которые теперь толпились на башнях. В тот момент, когда они появились, лучники начали натягивать свои длинные луки. Четверо запятнаных, никого из которых она не узнала — большинство из них были плохо бронированы, плохо вооружены, вероятно, не самые сильные в округе. Звучало неплохо. Они двинулись вперед, и тут же начался дождь. Щиты были подняты теми, у кого они были, пытаясь защититься от дождя. Точность не была проблемой… она просто замедляла их на достаточно долгое время, деморализуя. Ужасное Знаменин появилось бесшумно, и, открыв рот, чтобы заговорить…

Он замер. Он увидел, как четверо запятнаных были обстреляны стрелами, некоторые из них уже получили незначительные раны. Он увидел позади себя баррикаду, не пускающую их дальше в замок. И он увидел стражников, стоящих поразительно близко к полуразрушенным воротам, с арбалетами наготове и другим оружием, приготовленным для ближнего боя. Тейлор не смог сдержать легкой улыбки, глядя на его восхищенный взгляд, и слегка кивнул в знак признательности. Его рогатая голова скользнула к запятнаным, и он начал говорить:

«Твоя глупость очевидна. Твоя цель не имеет смысла».

В его руке появились кинжалы света, и он насмешливо метнул целый веер из них в запятнаных. Этого было немного, достаточно, чтобы оглушить их — свет разлился вокруг их щитов, обжигая кожу и заставляя их на мгновение ослабить защиту. Стрелы мгновенно врезались в их истерзанные доспехи, и секунду спустя… произошло нечто. Нечто, чего она совсем не ожидала. Она смутно заметила черную жидкость, скопившуюся у выхода из туннеля, но не обратила на это особого внимания — это ни на что не мешало. Когда стражники у ворот опустили арбалеты и бросили… горшки , она поняла, что это за жидкость. Масло. И из разбитых горшков вырвалось пламя, распространяясь волнами и за считанные секунды охватив запятнаных. Они из просто пронзенных и страдающих превратились в пылающих и мучимых от боли. Тейлор вздрогнула, когда до замка донесся звук их криков, запах хрустящей плоти, отвратительно похожий на запах любимых кабанов Годрика. Она почти автоматически попыталась пригнуться, чтобы избежать разлетающихся костей и жира. Двое запятнаных мгновенно погибли от стрел, пронзивших их черепа, еще один добрался до туннеля и скрылся в темноте, где его судьба была совершенно неопределенной. Может быть, он сгорит заживо, умрет от ран… в любом случае, он больше не нападал на замок. Четвертый рухнул с края моста, крошечная яркая комета, направляющаяся прямо в бесконечные глубины. Маргит едва задержался на мгновение, прежде чем исчезнуть с каким-то… веселым вздохом.⁽³⁾

Тейлор стало плохо. Сомнения нарастали. Чувство вины зашкаливало. Она просто поступила разумно, не стремилась к садизму — ставки были просто ставками, без яда, без экскрементов. Поджог был не её идеей. Он даже близко не был её идеей. Она бросила на Ангарад быстрый взгляд, и парфюмер выглядела… довольной. Неужели это она? Неужели она за спиной Тейлора устроила что-то, что на родине, вероятно, считалось бы военным преступлением? Была ли она виновна… нет. Нельзя было свалить это на кого-то другого. Она расставила шипы, лучников, и по-своему она частично виновата в пожаре. Она убила четырёх человек. Они, конечно, вернутся к жизни, но… Боже. Два тела всё ещё потрескивали на мосту, шипя, жир брызгал на холодные камни, дым тянулся длинными тянущимися струями.

Это просто ради выживания, сказала она себе. Это были люди, способные становиться сильнее, убивая других, они хотели проникнуть в этот замок, чтобы перебить всех внутри и убить Годрика, чтобы получить больше силы. Они были нехорошими людьми. Нормальный запятнанный даже не стал бы нападать на них, они, вероятно, были мастерами выживания в дикой природе… Боже, она убила четырех человек. Не напрямую, а своими замыслами. Единственным утешением было то, что, возможно, они расскажут своим друзьям, сообщат им, что замок больше недоступен. Может быть, смерть четырех человек предотвратит гибель десятков… нет, нет. Она не могла так думать, не могла начать представлять себе жизни, сведенные к цифрам. Ей все еще пятнадцать, в конце концов, убивать людей — это не то, чем она должна заниматься. Ее моральные принципы боролись с все еще жгучим желанием выжить и вернуться домой, желанием, которое не пыталось рационализировать ее действия. Она делала то, что было необходимо для выживания, и это все.

Если это все, то почему у нее постоянно болела грудь? Почему ей хотелось проблеваться с балкона?

Она почти сделала это. Её почти стошнило, когда Годрик схватил её за плечи, и, конечно же, из её рта вырвался тихий визг. Он причмокнул губами и закричал:

«Ах, юная присягунувшая, моя юная присягунувшая, Ужасное Знамение могло бы и не появляться! У них не было ни единого шанса, ни единого шанса, ха! Ах, я обожаю запах жареных запятнаных по утрам, это запах амбиций, превращающихся в прах, это чудесный аромат с трудом заработанной победы.»

С трудом заработанной. Они застрелили их издалека и подожгли. Она, вероятно, нарушила Женевскую конвенцию, а ей всего пятнадцать. Ну и что, если все остальные её нарушают, ну и что, если эти запятнаные восстанут из мертвых, это не делает ситуацию лучше. Это не меняет того факта, что её отцу будет стыдно видеть её сейчас, а её мать была бы возмущена.

«Слышишь, Маргит? Слышишь, мерзкое знамение? Твои услуги больше не нужны, отвратительное создание! Я отрекаюсь от тебя и изгоняю тебя из своих земель!»

Огромные руки схватили её и подняли выше, словно Годрик провожал её в небо. Она даже не смогла напрячься от прикосновения.

«Твоя замена! Ха! Приходите, запятнанные, приходите сюда, приходите и посмотрите на мою крепость, посмотри на свой могильный камень! Наследник Годфри живёт здесь, мерзкие создания, и его гнев разбужен! »

Он с грохотом опустил её на землю и захохотал так громко, как только могли его раздутые лёгкие. Когда он повернулся к ней, она всё ещё была бледна и поглощена своими мыслями. Нерешительно она попыталась посмотреть ему в лицо. Тон Годрика был слишком дружелюбным, а улыбка слишком широкой. В его широко раскрытых глазах читалась радость, полное ликование от того, что враг был унижен и убит у него на глазах. В тот момент в Годрике просиял садизм, и она почувствовала сильный, сильный страх от того, что находилась так близко. Вся эта трусость обратилась внутрь и превратилась в нечто более темное и гораздо, гораздо более неприятное. Он боялся мира, боялся того, что он с ним сделает… и наслаждался осознанием того, что может ответить тем же. Тейлор вздрогнула, а Годрик ухмылялся все шире и шире, зубы его были как надгробные камни.

«Искренние поздравления тебе и твоим стараниям, присягнувшая, ваша служба достойна похвалы. Минутку…» — он закричал солдатам, охранявшим ворота.

«Найдите колья для тел! Пусть ни один запятнаный не придет, не зная, какая участь его ждет!»

Они бросились подчиняться, и Тейлор не могла смотреть. Ангарад, казалось, заметила её смятение и подошла ближе, положив руки на плечи Тейлор. Все мысли о манипуляциях исчезли, все добрые моменты дня пропали.

«Мой… мой господин, возможно, юной Тейлор следует отдохнуть, она так усердно трудилась, готовя эти укрепления…»

«Ах, парфюмер, вы превзошли своего учителя! Да, вам тоже полагается честь, не бойтесь, я не пренебрегаю своими слугами, которые так хорошо поработали. Вам нравится потрескивание жира запятнаных? Есть ли у него какие-либо ароматические свойства, о которых мне следует знать?»

В голову пришла мысль.

«О, скажите мне, скажите мне, если они есть , я бы наслаждался , вдыхая трупные испарения горящих запятнаных, пусть их носы ужаснутся, прежде чем их глаза смогут это увидеть!»

Ангарад побледнела.

«...Я, э-э, не думаю, милорд. У трупного воска, ах, мало ароматических свойств, а свежий жир, ах, не особенно полезен.»

«Ах. Проклятия и бедствия! Что ж, мы не всегда получем то чего хотим. Даже я, но я и принимаю этот факт с изяществом и достоинством, как обычно!»

«Да, конечно, милорд. Но, ах, могу ли я попросить Тейлор?»

«Хм? О, да, уведи её. Слуги! Принесите ещё кабана! Я хочу отпраздновать свою победу!»

Ангарад сумела оттащить Тейлор, и та с радостью последовала за парфюмером, чуть не рухнув на бок. Телавис пошатываясь пошёл за ними, на его лице было непонятное выражение. Не разочарование, не неприязнь… Боже, это была ностальгия. Это напоминало ему о старых конфликтах, и, казалось, доставляло ему какое-то жуткое счастье. Потифар почувствовал тревогу Тейлор и потянул её за штаны, пока она не замерла. В тот же миг он, используя Телависа как верховое животное, вскочил ей на спину и обнял её в очень странном, неестественном объятии. Она не знала, насколько он понимал, что делает — знал ли он, как работают объятия? Или он просто знал, что она расстроена, и хотел оставаться рядом? Работа разума кувшина была загадкой. Ангарад повела её обратно в замок, окружив слоями камня, которые скрывали звук потрескивающего мяса, подавляли запах… но никак не могли заглушить победоносный смех Годрика Привитого. Тейлор едва узнала, куда они идут, пока её не усадили на низкий стул, и она не поняла, что находится в мастерской Ангарад, и ей в руки сунули небольшой стаканчик с чем-то.

«…э-э.»

«Пейй на здоровье. Я парфюмер, я знаю, как это работает. Да ладно, это же ликер из сухопутного осьминога вы не будете пить».

Тейлор осторожно принюхалась — интересный запах, почти солоноватый, но в нем все еще чувствовалось едкое жжение алкоголя.

«Я… я в порядке. Просто нужно немного времени».

Ей нужно было взять себя в руки. Нельзя было позволить Ангарад увидеть, что она, на самом деле, испуганная, слабая девушка-подросток, пытающаяся любой ценой сохранить свою жизнь. Если бы она это сделала, ее бы предали, ее бы избили, ее бы бросили в такую ​​передрягу, из которой она не смогла бы выбраться. Ангарад уже осушила свой стакан и наполняла его из темной, пыльной бутылки.

«Тебе это нужно. Это успокоит твой желудок, обещаю».

Она сделала глоток. Совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы убедить Ангарад, что с ней все в порядке. Когда первые жгучие нотки прошли по ее горлу, а тепло распространилось, она поняла, что она имела в виду. Это не отняло все, но приглушило их достаточно, чтобы продолжать. Не успела она оглянуться, как уже допила бокал, и крошечная часть ужаса, переполнявшего её, начала улетучиваться. Ангарад дрожащей улыбкой улыбнулась, и Тейлор почувствовала… что-то бурлящее внутри. Тревоги, которые она никогда не высказывала вслух. То, о чём она никогда не хотела говорить кому-либо здесь.

«Почему всё так хреново?»

Ангарад моргнула. Тейлор никогда раньше не ругалась при ней — факт, который Тейлор осознала в тот момент, когда её рот захлопнулся.

«Я… извините?»

«Почему всё так ужасно? Почему Годрик такой сумасшедший, почему все Носители Осколков либо безумны, либо исчезли, почему есть запятнанные? Что я сделала не так, а? Что я сделала? Кого я разозлила?»

Ангарад понятия не имела, как с этим справиться. Тейлор чувствовала, что её собственные манипуляции снова её подводят. Парфюмера обманом заставили видеть в ней невероятно компетентную, абсолютно преданную своему делу, более умную и квалифицированную, чем она сама. Это был человек, который не сломался бы и не начал бы жалко жаловаться на весь мир. Ликер как-то на нее действовал, достаточно, чтобы развязать ей рот. Он также отбил у нее всякое желание что-либо переживать.

«Ты… ах… ну… я не знаю. Кольцо Элден было разбито. Это… вероятно, все и запустило».

«Кольцо Элден сделало Годрика таким ужасным придурком? Оно сдерживало все остальные его мерзости?»

«Ну, нет, не совсем, оно просто… ах, позволило ему стать сильнее. Вот и все».

«…Я просто хочу домой».

Эти последние слова были в основном пробормотаны шепотом, доносились из самых глубин ее груди, вырвавшись наружу только после того, как она высказала другие свои мелкие жалобы. Грустная, затянувшаяся фраза, которая вылилась наружу и растеклась по полу.

«Эти тела действительно… шокировали тебя. Поджог был моей идеей, тебе не нужно…»

Тейлор даже не могла её за это винить. Ей дали свободу действий, она проявила инициативу… чёрт возьми, она сделала всё, что от неё хотела Тейлор. Действовала так, чтобы не требовалось постоянного контакта, чтобы не подвергать опасности свою маскировку. И тем самым она помогла сжечь заживо четырёх человек. Запах жареного мяса всё ещё витал в воздухе — или ей это показалось? Или густой, жирный дым пропитал все уголки Грозовой Завесы, и ей никогда не удастся от него избавиться? Она вздохнула, её взгляд расфокусировался.

«Я только что убила четырёх человек. Этого достаточно».

«Они вернутся».

«Это не делает ситуацию лучше».

Ангарад, казалось, потеряла дар речи. Вероятно, она не сталкивалась ни с чем подобным столетиями, казалось, все здесь совершенно спокойно относятся к смерти, чего нельзя было сказать о ней.

«…послушай, я знаю, это должно быть неприятно, но… а, позволь мне рассказать тебе историю».

Тейлор подняла взгляд, и Ангарад явно готовилась вновь пережить не очень приятные воспоминания. Еще один бокал ликера помог.

«Я была в армии Годрика, когда они отступали из Альтуса. Мы шли через Лиурнию, и… ты не представляешь себе жару, как солнце отражалось от воды и светило нам в глаза, влажность , мухи, гигантские раки…»

Что?

«Ситуация была ужасной. Лорд Годрик уже сражался с Лейнделлом, гора Гельмир отвергла любые предложения о союзе, а Маления в то время оставалась довольно неподвижной, как и Радан, довольный тем, что остаётся в Каэлиде и собирает свои силы. Рая Лукария давно была запечатана, но оставалась одна из Носителей Осколков, которую он ещё не успел по-настоящему разозлить. Ранни, Лунная Принцесса. Мы… полагали, что она скрывается в старом поместье карийских монархов, и мы двинулись туда, чтобы попросить припасов, убежища, места для восстановления сил и, возможно, объединения сил. Лорд Годрик был… убеждён в своих дипломатических способностях».

Она поморщилась.

«…его уверенность была несколько неоправданной. Он попытался войти, но ему не дали войти — как и всем нам. В ярости он попытался ворваться. Мы слышали, что поместье Кария подверглось нападению сил академии… мы не были готовы к последствиям этого вторжения».

Ее глаза почти затуманились, а руки слегка задрожали.

«Нам никогда не следовало входить внутрь. Из земли выросли живые руки Повелителя Богохульства, душившие наши силы, связывавшие их магией и медленно пожиравшие их, как… как пауки мух. Колдуны сверху обрушивали на нас сверкающий камень… и хуже всего были марионетки».

Она рассеянно смотрела вдаль.

«Леди Ранни мобилизовала мерзкие силы на свою службу. Захватчики, которые были до нас, никуда не ушли. Они были… связаны, прикованы к ее воле, выпущены на свободу, не заботясь об их безопасности. Бесконечные марионетки, никогда не умирающие надолго, всегда поднимающиеся, чтобы бросить нам вызов. Годрик увидел, что они сотворили, и… побежал. Я последовала за ним. Как и любой здравомыслящий человек. Быть марионеткой — значит потерять все, но при этом оставаться в полной мере осведомленным о мире за пределами этого мира. Вынужденный служить хозяину, которого ты совершенно презираешь. Я думала, это запретный ритуал, но… для Ранни, я думаю, нет ничего запретного».

Ее взгляд обострился, она схватила Тейлор за руку и притянула ее к себе.

«Мы стреляли в них из луков. Я их сожгла. Если они мудры, они не вернутся. Мы могли бы сделать и хуже — превратить их в марионеток, позволить им быть съеденными заблудшими руками, мучить их, пока их разум не расцветет безумием, скормить их ненасытным змеям, захватить для пыток, использовать еретические искусства, чтобы… чтобы…»

Она вздрогнула.

«Мы делаем то, что необходимо. Как ни странно, мы поступили гуманно. Есть судьбы хуже, чем просто смерть, — и для любого запятнаного смерть — старый-добрый друг. Знайте, что они без колебаний обрекли бы на нас еще более худшую участь. И утешьтесь тем, что мы не обрекли их на еще более худшую участь».

Тейлор все это время молчала, и так продолжалось целую минуту. О Ранни было трудно думать — имя было знакомым, но все, что она сделала, было трудно вспомнить. В учебнике ничего не говорилось, её имя не упоминалось ни в одном из сражений, всё, что она знала, это то, что, по словам Годрика, она была «синекожей четырёхрукой шлюхой». Ещё одна безумная Носительница Осколка. Отлично. Слова Ангарад не сильно помогли. «Они сделают ещё хуже» — никогда не было особенно убедительным аргументом, они могли бы распять запятнаных, и это было бы лучше, чем превращать их в живых марионеток. Распятие отнюдь не становилось чем-то хорошим. Но… ах, какой в ​​этом смысл? Её ситуация существенно не изменилась. Она всегда знала, что работает над тем, чтобы помочь запятнаным умереть быстрее, она видела, как запятнаные умирали от руки Маргита, и она видела, как запятнаные убивали обычных людей без малейшего угрызения совести. Она мало говорила, лишь несколько вежливых прощаний, благодарность за ликер. Пыталась вести себя хоть немного профессионально, даже перед лицом своего небольшого нервного срыва. Ужас утих вместе с ее вспышкой гнева, осталось лишь пустое чувство, что она совершила нечто непоправимое.

Ничего нельзя было с этим поделать.

Совершенно ничего.

* * *

Её комната была тёмной — не от наступления ночи, до которой оставалось ещё несколько часов. Это был приглушённый серо-голубой свет, заглушавший солнечный свет, но едва освещённый ярким небом. Свет лишал комнату красок, обострял каждый уголок, заставляя её чувствовать себя немного нежеланной. Она никогда не оставалась в своей комнате в это время, и в этом новом свете она казалась совершенно незнакомой. Она даже не стала пытаться разжечь камин, предпочитая опуститься в одно из кресел и отдохнуть. Её разум всё ещё был в смятении от событий прошедшего дня. Только сейчас она пыталась осознать, что натворила — раскрыла свою чёртову тайну, показала Ангарад, что она ребёнок, незнакомый с миром. Не могла вернуть то чувство, которое она культивировала, — её, вероятно, скоро предают, шантажируют или заставляют занять подчиненное положение… и всё это после того, как она так много сделала, чтобы подняться до безопасности.

Что ж, она сделала замок безопаснее, чем когда-либо. Дыра была заделана, туннель усеян ловушками, ворота заблокированы, лучники расставлены в каждой стратегически важной точке… эти запятнаные даже не смогли бросить вызов Ужасному Знамению, будучи практически мертвыми еще до его появления. Как поведет себя Нефели или ее двое спутников? Падут ли они за секунды или окажут больше сопротивления? Даже если Маргит вступит с ними в бой, их, вероятно, изрешетят стрелами или застанут врасплох. Возможно, они получат и небольшие ранения от ловушек. Достаточно, чтобы замедлить их, облегчить борьбу с ними? Были ли более сильные запятнаные?

Она пыталась дотянуться до света, но он ускользал сквозь пальцы, как капли воды, не задерживаясь, лишь ненадолго цепляясь, прежде чем исчезнуть во тьме. Даже ее сила теперь ускользала от нее — может быть, она поняла, что с ней все в порядке, ей не нужна помощь, она в полной безопасности… и тут же решила ее бросить? Это будет то, чего она заслуживает, по-своему. Она откинулась назад, глаза начали закрываться. Она поспит, попытается встать завтра, вернется к привычному режиму — если она сосредоточится на мелочах, то не сможет думать о том, что сделала. Сон тоже ускользал от нее, но она упорно цеплялась за мысль о нем, почти специально начав храпеть, чтобы убедить свой мозг, что она, на самом деле, спит, и что ему пора прийти в себя. Ее дыхание стало тише, и она едва чувствовала Потифара под стулом, свернувшегося калачиком, словно керамический кот.

Она вдохнула. Потифар зарычал. Снова вдох.

Подождите.

Это было не ее дыхание.

Шелковистый, знакомый голос, напоминающей ей о клетке из корней и перчатку, сжимающую подбородок, произнес:

«Привет снова».

Ее глаза резко открылись.

«Давно не виделись».

Прим автора: Боюсь, на сегодня всё, завтра, как обычно, две главы. Надеюсь, у вас были приятные выходные! И, кстати, учитывая, что история длится уже целую неделю, и у нас уже тринадцать глав, мне было бы интересно узнать ваше мнение — что вам нравится, что не нравится, чего бы вы хотели видеть больше/меньше. Очень хочу улучшить.

1) ну хоть не циркулярки

Вернуться к тексту

2) о нет их уже двое

Вернуться к тексту

3) момент когда ты понял что работать стало проще

Вернуться к тексту

Тейлор замерла. Она узнала этот голос — слегка неразборчивый акцент, холодный тон, то, как он вернул её в тёмные, холодные катакомбы, где она впервые воскресла. Потифар начал разворачиваться, готовясь к бою… и голос снова заговорил, вызвав у Тейлор дрожь по спине.

«Прекрати».

Тейлор тихо прикрыла кувшин рукой, предупреждая его оставаться неподвижным. Потифар сопротивлялся — очень сильно сопротивлялся, буквально дрожа от ярости, но он подчинился. Тейлор понятия не имела, что происходит… пришла ли эта женщина убить её? Совершила ли она какую-то ошибку? Она вспомнила ощущение перчаток на подбородке, заставляющих её поднять голову, чтобы можно было осмотреть глаза. Не было никакой защиты, никакой возможности защититься от врага, которого она даже не видела. Даже если бы у Тейлор было копье, она не смогла бы сражаться, разве что отчаянно размахивая руками и надеясь во что-нибудь попасть. По каменному полу послышались шаги, намеренное щелканье, почти насмешливое — женщина хотела, чтобы она знала, где находится, и чтобы она могла молчать, если захочет. Если она хотела смерти Тейлор… Тейлор будет мертва. Она проникла в ее комнату, вероятно, пряталась здесь, пока не вернется ее цель… защита была бесполезна против такой, как она. Возможно, она перелезла через стены или пробралась внутрь во время строительства. Может быть, она следовала за Тейлор всю дорогу из катакомб, всегда оставаясь на безопасном расстоянии и все это время наблюдая насмешливыми золотыми глазами. Параноидальные мысли крутились у нее в голове, сердце билось все чаще. В горле словно корни медленно сдавливали его.

«Что ты…»

«Тише. Говорить не нужно».

Последовала напряженная пауза — напряженная для Тейлор, она была уверена, что женщина прекрасно проводит время. Шорох металла и ткани говорил о том, что она… скрестила ноги, сидя как можно более непринужденно. Тейлор едва могла разглядеть, где она сидит, на ее кровати не было никаких вмятин, ничего очевидного.

«Ты… была занята. Вижу, мои советы прижились».

Тейлор молчала. Она не собиралась злить эту женщину, если только это не будет абсолютно необходимо.

«Значит, мудрый выбор — прийти сюда. Уверяю тебя, весть о твоей работе уже распространилась. Всевидящие глаза смотрят на твою защиту. Мои поздравления».

Всевидящие глаза? Что? Эта битва произошла только сегодня утром , откуда кто-то мог о ней узнать? Неужели запятнаные так быстро воскресли? Кто-то наблюдал? Откуда? Неужели это было из Грозовая Завеса. Она была разоблачена, она могла пробраться внутрь, и кто-то другой мог наблюдать за ней, оставаясь незамеченной? Еще одна паранойя. Может, ей стоило бы позвать Телависа — он стоял у ее двери, а женщина говорила слишком тихо, чтобы ее было слышно. Может, если бы она была уверена, что он победит… что он прибудет до того, как ей перережут горло.

«И это был мудрый выбор, продиктованный… мудрым советом. Кажется, твоя удача исходит от меня ».

Снова послышался шорох металла и ткани — она наклонилась вперед.

«Это подходящая основа для долга , не так ли?»

Черт. Черт. Еще больше чертовых долгов? Она уже была в долгу перед Телависом, в меньшей степени перед Гостоком, и была связана обязательствами с Ангарад и Годриком. А теперь еще и перед ней? Неужели все в этом чертовом мире занимаются хищническим кредитованием? Она собралась с духом, чтобы заговорить, чувствуя, как речь затихает, представляя, как поднимается тонкая бровь.

«…чего ты хочешь?»

«Хм. Тогда перейдём к сути дела. Это привычка, которую я могу уважать. У тебя есть долг . Долг, который я намерена взыскать… в виде информации».

…хм.

«Какую информацию?»

«Здесь обитает носитель осколка Годрик. Ты должна предоставить информацию о его делах, его деятельности. И самое главное — находится ли Великая Руна всё ещё в его владении?»

Ещё пауза, туман ожидания. Тейлор чувствовала себя… странно. Она была уверена, что вот-вот умрёт здесь или что ей как-то причинят вред. Но… у неё что-то требовали . Параноидальный страх начал рассеиваться, и на его месте появилось нечто более расчётливое. Тейлор снова почувствовала, что её доводят до предела, и снова её реакцией было начать строить планы. Она была виновницей смерти четырёх человек сегодня, и если ей нужно было манипулировать невидимым мерзавцем, который отправил её в этот проклятый замок по какой-то проклятой причине и теперь пытается заставить её выдать информацию… пусть так и будет. В очередной раз поле, на котором она сеяла свои труды, было бесплодным и безжизненным — без пары, как выразился бы Годрик. Если эта женщина хотела ее смерти, она была мертва. Она жила, значит, у нее что-то было. И хотя сейчас ее можно было заставить молчать, если эта женщина сделает хоть какое-то движение, которое будет выглядеть так, будто она намеренно хочет ее убить, она закричит так громко, что разбудит мертвых. Посмотрите, как она справится с разгневанным Телависом. Тейлор была зла, она немного перебрала с алкоголем и хотела получить ответы.

«Зачем вы меня сюда послали?»

«Отвечай на мой вопрос…» — огрызнулась женщина.

— «Нет, нет, Ты первой ответишь на мой вопрос. Ты послала меня сюда, и ты ни сказала... Ни слова о том, что Годрик — безумный ублюдок с кучей рук».

«Это не…»

«Ответь на мой чертов вопрос, или я вызову стражу».

«Мой нож заставит тебя замолчать».

«А от трупа никакой информации не получишь. Отвечай. Сейчас же».

«…ты хотела обрести защиту. Ты не уточнила про… здравомыслие».

Тейлор вздрогнул.

«Это самая бредовая отговорка, которую я когда-либо слышал, а я ведь общаюсь с Годриком».

Невидимая женщина снова наклонилась вперед, и Тейлор смутно заметил, как ее глаза заблестели от интереса.

«А? Значит, ты знакома с Носителем Осколка».

«Ну и что, если знаком? Я тебе ничего не должен. Ты чуть меня не убила, или того хуже».

«Ты обрела дух ».

Последнее замечание прозвучало с чем-то вроде… ну, искреннего удивления. Причем не неприятного — в ее голосе чувствовалась нотка веселья. Без каких-либо визуальных подсказок Тейлор приходилось внимательно прислушиваться к каждой ноте ее голоса, каждому тону, каждой едва уловимой интонации. К этому нужно было привыкнуть… но за последнюю неделю Тейлор повзрослела. Она была в ужасе? Черт возьми, да, она была в ужасе, и невероятно рада, что сидит с Потифаром на коленях. Если бы она стояла, у нее дрожали бы ноги. Если бы Потифара не стало, ее нога бы постукивала от нервного напряжения.

Она пыталась подражать Годрику в своих манерах — у Носителя Осколка был талант скрывать свой страх за высокомерной надменностью и непредсказуемой яростью. А эта женщина раньше не встречала Годрика, так что, насколько Тейлор знала, она могла и не узнать его. Ее губы сжались, она напряглась, вцепившись пальцами в подлокотники кресла, и попыталась как можно сильнее уставиться в пустоту. Каждая мышца была напряжена. Она отчаянно надеялась, что это будет выглядеть так, будто она едва сдерживается, чтобы не вскочить и не напасть на кого-нибудь. Если она чему-то и научилась за последнюю неделю, так это тому, что страх сильнее всего в первый раз. Потом пришло осознание того, что она не умрет сразу, удивление улетучилось, но хитрый расчет остался. Она уже встречала эту женщину однажды. И тогда она не умерла. И как она могла быть хуже Годрика за завтраком, или Годрика после победы, или Годрика… черт, как она могла быть хуже Годрика впринципе?Женщина молчала, и паранойя Тейлор нарастала еще сильнее. Что она задумала? Она… о нет, она двинулась, она точно двинулась, она подкрадывалась сзади и… Голова Тейлор слегка дернулась, она пыталась осмотреть комнату в поисках малейшего шороха. Женщина холодно и жестоко рассмеялась. Она не сдвинулась ни на дюйм.

«…но дух не может скрыть страх, как крышка не может скрыть переполненный отхожий туалет».

Неужели она только что сравнила Тейлор с переполненной кучей дерьма? Сука.

«Твой дух достоин похвалы. Но мне нужна информация. Ты должна ее предоставить, иначе будут… последствия».

«Какие последствия?»

Женщина рассеянно промычала.

«Я помню твою тираду — „убита или хуже “. Если ты предпочтешь это, я могу познакомить тебя с чем-то худшим. Уверяю тебя, окончательная смерть не является чем-то невозможным. Я приносила ее много раз».

Окончательная смерть? Эта женщина могла… убивать людей? Навсегда? Смертельный, инстинктивный страх вспыхнул… но, как ни странно, многие другие страхи отступили. Конечно, мгновенная и насильственная смерть была ужасна. Но она предвкушала, как эта женщина распнет ее на кресте, чтобы ее съели вороны, или заточит в темную темницу, откуда она никогда не выберется. Полная, необратимая смерть не сравнится с бесконечными мучениями. Она уже умирала однажды, и темнота была неприятно… комфортной. Определенно лучше, чем быть съеденной заживо воронами. Тейлор напрягла спину, попыталась сдержать дрожь и яростно уставилась на женщину. Ей нужна информация? Конечно. Она ее получит.

«Годрик в ярости. Он злится на все, что его оскорбляет. Он параноик. Он ест свиней как свинья. И насколько мне известно, он не отдал свою Великую Руну. Я бы удивилась, если бы он это сделал ».

«Хм. Хорошо. И теперь он принимает детей на службу?»

«Я очень обаятельна».

«Хм. Он в отчаянии, это очевидно… и ты подтолкнула его к действию. Ты хочешь посеять хаос?»

«Что? Нет, я… послушай, у Грозовой Завесы были слабые места. Дыры. Я предложила заделать одну, а Годрик попросил меня заделать ещё несколько. Вот и всё».

«Запятнаные скоро об этом узнают. Пошатнув статус-кво, возможно, ты потревожила осиное гнездо. Ты можешь не пережить грядущий рой».

«Это имеет значение? Ты просто хотела получить информацию, верно? Что ж, ты её получила. Годрик делает то, что обычно делает. Какая от меня польза?»

Женщина стояла тихо, и Тейлор едва слышала её шаги, что-то на её поясе тихо щёлкало с каждым шагом. Меч. Нож. Что-то, что, по-видимому, способно принести необратимую смерть.

«Междуземье долгое время пребывали в тишине. Никаких изменений. Все силы застыли на месте, либо парализованы, либо молча работают над достижением своих целей в тени. Время войн и армий давно прошло. Запятнаные либо убивают друг друга, либо погибают от рук одной из великих сил, которые еще остались — обычно Радана или Ужасного Знамения».

Она повернулась — вернее, звук ее голоса и шорох доспехов подсказывали ей повернуться.

«И теперь Грозовая Завеса становится еще более неприступной. Я предсказываю сраз. А страх порождает безрассудство. В тихом пруду даже маленький камень может вызвать огромную рябь».

Тейлор вздохнула, слегка прижавшись к Потифару.

«Я просто… я сделала то, что сделал бы любой. Не моя вина, что никому не пришло в голову заткнуть огромную дыру в стене своего замка».

«Возможно. Но весть о твоей недавней победе распространится. Какими бы простыми они ни были, твои действия вызвали реакцию».

«Так же обстоит дело со всеми действиями. Просто последние несколько столетий никто ничего не делал» .

«Верно. Для некоторых».

Ее тон снова стал таким же насмешливым. Эта стерва явно веселилась .

«И это все? Ты… ты пришла сюда, чтобы что-то спросить, и все ? Да, у Годрика все еще есть его Великая Руна, если она была у него последние несколько столетий, сомневаюсь, что он отказался бы от нее сейчас ».

«Твой тон излишний. Хотя ты хорошо себя вела… но будь уверена, что я вернусь. Пока ты остаешься в этом замке, ты будешь моими глазами, моими ушами, всем, кроме моих рук. А руки, я думаю, останутся в моем распоряжении. Что касается услуг, я считаю эту довольно щадящей — ты не будешь спорить, что мои условия несправедливы».

Тейлор уже собиралась что-нибудь в нее бросить. В тот момент она была очень напряжена, боролась с множеством моральных дилемм, каждые несколько секунд её охватывала настоящая паника, а еще Годрик поднимал её, словно она была чертовым Симбой. Она была уставшей, эмоциональной и совсем не настроена слушать невидимых женщин, которые хотели нести какую-то загадочную чепуху и запугать её, чтобы выведать информацию. Возможно, это объясняло её следующие слова:

«Зачем вам всё это? Кто вы?»

Женщина медленно постукивала по подбородку, единственным признаком происходящего был низкий, резкий звук, повторявшийся несколько раз, похожий на щелчок перчатки, осторожный шаг вперед или взведение курка пистолета. Тейлор решила предположить, что это первый вариант. Нет смысла пытаться бежать, нет смысла драться, можно было бы предположить, что происходит что-то благоприятное, потому что неблагоприятное вряд ли можно остановить. Хотя… если она бросит Потифара в её сторону, может быть, она сможет попытаться повалить женщину на землю, продержать её на земле достаточно долго, чтобы Телавис подошёл и закончил дело. Рискованно. Зависит от точного знания её местоположения… и слишком самонадеянно по отношению к её силе. Наконец, женщина заговорила, и её тон был… многозначительным. Она обдумала это, и слова были тщательно подобраны. Тейлор узнала этот тон. Она слышала его в своей голове больше раз, чем хотелось бы, за последнюю неделю. Эта сука манипулировала ею.

«Моё имя не имеет значения. А что касается того, почему… Великая Руна — источник силы. Фрагмент божественности. Запятнаные жаждут её, это всё, о чём мечтают их дикие умы, и благодать Марики направляет их неустанно в погоне за этой мечтой. Если бы Годрик умер или отбросил свою судьбу (как это сделали некоторые)… появился бы новый военачальник, новый Носитель Осколка. И они, возможно, не были бы такими… предсказуемыми. Пламя амбиций может ещё сжечь мир дотла. Если только ты не пожелаешь такого ада…»

Её задевали. На мгновение Тейлор представила Нефели с силой Годрика — Носитель Осколка был безумцем, но в нём была сила. Вероятно, это единственное, что удерживало её рядом, честно говоря. Это и отсутствие альтернатив. Но, несмотря на всю свою силу, он был статичен. Она могла представить, как он будет совершенно доволен тем, что сидит здесь, со своими игрушками и своей крепостью, ещё несколько столетий. Если приживление десятков конечностей к себе не сделало его способным бросить вызов другим Носителям Осколков или расширить свою территорию, она сомневалась, что он когда-либо это сделает. У человека в этот момент едва хватало места для дополнительных конечностей. Но это было хорошо — бездействие, а не недостаток места. Это делало его более предсказуемым, ограничивало то, что могло спровоцировать его на непредсказуемость. Маргит оберегал его, и Тейлор начинала вносить свой вклад в этот же проект. Нефели, или любой другой из запятнаных… они были динамичны. У них был настоящий разум, реальная воля, что-то, что двигало их к цели, чего Годрику более или менее не хватало.

Власть, крепость, армия… она содрогнулась, представив последствия. Для мира. Но в основном для себя. Ей придётся переучиваться, вероятно, придётся бежать из замка после того, как мстительные запятнанные захватят его. Все с самого начала. Эта женщина манипулировала ею, но делала это коварным образом — указывая на истины, которые Тейлор и так считала истинами, просто предоставляя доказательства, которые привели бы её к выводу, к которому она и так бы пришла, если бы нашла эти доказательства самостоятельно. Великая Руна должна оставаться здесь, в безопасности. Годрик не мог её потерять, пока она здесь. Статус-кво обеспечивал ей безопасность. Но… она не была идиоткой. Она не собиралась бросать свою работу только потому, что это могло разозлить кого-нибудь из запятнанных. Её решение было окончательным — она продолжит улучшать замок, ни за что не позволит слабостям накапливаться из-за страха раскачивать лодку. Чёрт, даже если бы осиное гнездо было разбито, она была бы идиоткой, если бы прекратила укреплять замок.

Укрепление продолжалось бы до тех пор, пока запятнанные не увидели бы этот чёртов знак.

«Почему бы тебе самой не получить всю эту информацию? Ты же невидимка. Лучше, чем всё, что я могу сделать».

«Мои дела заставляют меня много где бывать. Я не могу постоянно следить за Годриком, да и не хочу. Я доволен тобой как информатором… если ты будешь продолжать хорошо работать. Солги, и я скоро это узнаю».

«Почему бы мне не рассказать Годрику? Пусть он поставит здесь несколько охранников».

«Они ничего не увидят. Уверяю тебя, есть способы убийства, от которых невозможно уклониться. У меня нет вражды с армией Годрика. А моих сестёр бесчисленное множество. Тебе нужно было бы преуспеть сто раз… а мне достаточно одного».

Бесчисленное множество сестёр. Это было что-то новенькое. И стоило задуматься — если бы их были сотни, то, может быть, кто-нибудь о них и услышал бы. Невидимые убийцы казались чем-то, что должно было бы напугать людей. Хм. Ей предоставили возможность, и она была довольна тем, что женщина думала, будто она все еще покорна. Ну, вызывающе покорна.

«Мы закончили?»

«…хм. Полагаю, да. Запомните мои слова. Я не люблю повторяться. И помни о последствиях неудачи».

И с этими словами она исчезла. Тейлор даже не услышала ее ухода, ничего не видела. В одну секунду она была здесь, и напряжение все еще присутствовало. Потом… исчезла. Напряжение рассеялось. Тейлор еще несколько мгновений оставалась совершенно неподвижной, боясь, что женщина вернется или что она молча слоняется поблизости. Потифар ерзал у нее на коленях, поворачиваясь, чтобы попытаться увидеть женщину. Она вздохнула и слегка прижалась к нему. Непонятно, оберегала ли она его или он утешал её.

«Нет смысла её искать. Спасибо, что не двигался».

Кувшин медленно поднялся и похлопал её по плечу. Для руки, сделанной из камня, это было на удивление утешительно. Она оставалась в этом положении некоторое время, позволяя событиям дня снова и снова прокручиваться в голове. Её причастность к этим смертям. Её новый статус информатора. Выход из-под прикрытия рядом с Ангарад. Боже, что она только не испортила. Единственное, что прошло полностью по плану, — это оборона замка, и это не даст ей уснуть несколько ночей. Золото оставалось вне досягаемости, она просто не могла долго держать его в своих руках. Чёрт возьми. Ещё недостатки. Ещё задержки. А это означало, что она будет ответственна за смерть ещё большего числа запятнаных, станет свидетельницей ещё большего количества шумных празднований и ужасных зрелищ Годрика. Хотя… всевидящие глаза. Женщина заинтриговала её этим коротким замечанием. Кто-то ещё где-то там, следит за всем.

Тейлор начала испытывать неприятное чувство, что она неправильно оценила силы этого мира. Средневековый мир, огромные старые крепости, лорды, крепостные и рыцари… она ожидала столкновений армий, реальных событий, способных изменить мир. Учебник, который ей читала Ангарад, казалось, намекал на это, предполагая, что стычки в последние годы Раскола сошли на нет. Но теперь… кто знает? Подождите — Онагр упомянул, что Мог, Носитель Осколка, привлекает запятнаных на свою сторону. Возможно, таковы новые правила игры. Больше никаких армий, учитывая, что большинство из них безумны или находятся в коме, даже живые едва осознают окружающий мир. Вместо этого — крошечные армии, группы высококвалифицированных запятнаных, воюющих друг с другом. По-своему, это было то, о чем она хотела бы подумать сама — настроить запятнаных друг против друга, превратить их главные преимущества в главные слабости. Но если у Годрика пока нет ни одного запятнаного на службе, она сомневалась, что он когда-либо сможет заполучить хотя бы одного, который бы проявил абсолютную преданность.

Эта женщина представляла одни интересы, интересы Годрика, желавшие, чтобы он оставался у власти. Кому было выгодно существующее положение вещей? Кому было выгодно, что все эти «запятнаные» застряли на одном месте, не в силах двигаться дальше? Кому было выгодно, что Годрик сидит и набивает себе рот кабаном?

Ну, ей. Черт, если существовал заговор, стремящийся манипулировать людьми, чтобы сохранить статус-кво, конечно, она бы им позволила. Главное, чтобы они оставили ее в покое и позволили сосредоточиться на возвращении домой, черт возьми.

Ее внимание отвлек стук в дверь, неуверенный, нерешительный. Она попыталась спросить, кто это, но голос все еще был немного сдавлен напряжением. Прежде чем она успела попробовать снова, дверь распахнулась, и кто-то вцепился в нее. Ангарад. Черт, она выглядела ужасно. Пьяная в стельку, как сказали бы дети. Она была не просто пьяна, а буквально раздавлена, прямо-таки оглушена. Парфюмер икнула и благодарно похлопала по двери. Ладно. Это было единственное, что удерживало ее от падения.

«Так… эй, Тейлор, раз ты так грубо ушла, мне пришлось допить… м-м… мой лик-лик… мои бутылочки».

«Бутылочки?»

«О, почему бы и нет».

Она вытащила бутылочку из одной из складок халата и тут же немного отпила. Отлично. Тейлор помогла женщине начать пьяный запой. Честно говоря, я не была уверена, было ли это следствием сожжения людей заживо, или повторного переживания травмирующих воспоминаний, или просто выпитого одного бокала алкоголя и чрезмерного увлечения. Как бы то ни было, она выглядела так, будто еë вот-вот вырвет на ковер, что… вызывало беспокойство. Тейлор едва различала Телависа, стоявшего за парфюмером и выглядевшего таким же апатичным, как всегда. Отлично, у нее был телохранитель, а он не мог оградить ее от пьяниц. И это сразу после того, как ее запугала невидимая женщина. Ее настроение было совершенно не в порядке, она чувствовала себя выжившей после кораблекрушения, цепляющейся за разбитую дверь, пока волны поднимались все выше и выше. Она не хотела иметь дело с пьяницей прямо сейчас.

«Ангарад, ты очень пьяна».

Она попыталась изобразить строгий учительский голос. Этому сильно способствовало то, что она уже много лет не видела по-настоящему авторитетного учителя; все учителя в Уинслоу были запятнаны своим бездействием. Короче говоря, они не могли полностью вжиться в роль. И это было видно, поскольку Ангарад не дрогнула перед ее резкой критикой.

«О, ну, я немного подвыпила. Но… подожди, почему я… ах, да… ты не пьяна».

«…нет».

Едва понимая, чему именно она говорит «нет», она чувствовала, что это самый мудрый поступок.

«Тебе бы следовало ... У лорда пир и все такое».

Ее акцент становился все сильнее по мере того, как она говорила, и хотя Тейлор не очень хорошо разбиралась в английских акцентах… казалось, она говорила с набитым ртом пробок, и по какой-то причине ее интонация скакал с места на место, скользя вверх и вниз, словно у нее в диафрагме американские горки.

«Мне совсем не хочется есть. Уверена, у него достаточно зрителей».

«О, мы с тобой как две капли воды — никакой особой любви к еде нашего лорда нет, определенно нет. Если я достаточно пьяна, я могу притвориться, что не слышала, как идет пир. И пока я немного ела, Я подумал про себя, что моему коллеге тоже может понадобиться… повод! Да, повод».

«Мне не нужна повод. Просто останусь здесь до завтра. Вот и всё. Тогда мне станет лучше».

«Не дурачайся. Ну, посмотри вот это…»

И в мгновение ока она достала из-под своих одежд бочку размером с голову Тейлор. Каким-то образом. Она могла догадаться, что внутри, если не как она это туда запихнула — ей вспомнился короткий образ Ангарад, прижимающей её между бёдрами, пока она, ковыляя, поднималась по лестнице. Но это было слишком нелепо, чтобы быть правдой.

«Ты выглядишь так, будто увидела призрака, выпей».

Тейлор начала раздражаться. Сейчас она была очень уставшей и эмоциональной, ей совсем не нужна была пьяная парфюмерша, пытающаяся уговорить её выпить. Ей пятнадцать, в конце концов, она не пьёт. Она также собиралась вежливо игнорировать то, как пары из бочки щекотали ей нос и напоминали о том чувстве спада напряжения, которое появилось после одного бокала этого ликера из сухопутного осьминога. Она не собиралась пить, не собиралась нырять в эту кроличью нору. Но… ну, у неё были гены отца. И её матери. И у обеих была… потребность. Ее предки раздраженно кричали на нее. Ее воспоминания были полны моральных страданий и невидимого запугивания. И эта бочка выглядела чудесно.

* * *

«...делай, давай, сделай это».

«Нет, это чертовски глупая идея».

Тейлор понятия не имела, как она здесь оказалась. Был стакан, был маленький глоток, потом большой. Ангарад оказалась на удивление веселым человеком, когда алкоголь снимал ее напряжение. Ее акцент стал сильнее, временами почти непонятным, и она была расслаблена. И болтливая, в очаровательно безмозглой манере. Способная болтать ни о чем, заполняя тишину довольно приятным бормотанием. С ней было... приятно находиться рядом. Это заставляло ее чувствовать себя менее одинокой. Тейлор рассеянно подумала, похожа ли она на нее. Напряженная пружина, всегда готовая взорваться, постоянно параноидальная и манипулятивная... пока она не выпьет несколько стаканов, и вдруг она снова станет настоящим человеком. В этом и заключалась вся суть — она чувствовала себя человеком, и ей было тепло, чего ей редко удавалось в последнее время. Она едва видела собственные ноги, уж точно не видела своего будущего и всей той неопределенности, которую оно несло. Запятнанные, Великие Руны, невидимые женщины… да какая разница? На данный момент была только эта ночь. Вот почему она стояла перед троном Годрика, а Ангарад тыкала ее в плечо.

«Давай… давай, делай это ».

«Нас поймают. Нас точно поймают».

«Нет, он занят пиром, ему принесли трех кабанов».

«Боже».

«Что?»

«Ничего… Ничего. Ладно, давай, делай, что хочешь. Но я здесь ни за что не несу ответственности».

«Ха, нет! Ты меня полначила! Я просто свалю все на тебя, дура».

«Не!»

«Подначила!»

«Не подначила!»

«Ты… ты делаешь или нет?»

«Хорошо!»

И Ангарад встала. Это оказалось на удивление трудно, и Потифара позвали на помощь. Ангарад попыталась наступить на него, и после подтверждающего взгляда в сторону Тейлора он схватил её за ногу и со всей силы подбросил вверх. Удивительно, но это сработало, и Ангарад со скрипом отлетела на сиденье трона. Оно было достаточно большим, чтобы быть полноценной кроватью, и парфюмерша застонала, пытаясь подняться на ноги. После некоторых манипуляций ей это удалось, и она села. Затем она раскинулась и попыталась изобразить подавляющую надменность — слегка искаженную её слегка косоглазием.

«Теперь я лорд!»

«Нет, ты не лорд, ты просто на стуле ».

«Это трон » .

«Это кресло, вызывающее заблуждения. И вы тоже страдаете от заблуждений».

Возможно, эти два явления связаны. Стоит это исследовать.

«Нельзя так говорить своему Лорду! Я подвергаю тебя бесконечным завтракам с Годриком!»

«Ты не можешь!»

«Могу! Более того, ты дежуришь по уборке моста!»

Это продолжалось некоторое время, и Тейлор чувствовала себя хорошо. Напряжение дня рассеивалось в приятной дымке, за пределами этой комнаты ничего не существовало. Как… как давно она не чувствовала себя так? Стены Грозовой Завесы были мягкими и размытыми для ее затуманенного зрения, ветер приятно ласкал кожу, небо было усеяно бесчисленными звездами. Она смотрела вверх и просто… наслаждалась звездами. Не думала о том, что они никогда не сдвинутся с места из-за какого-то безумного каннибала с Востока. Трон был всего лишь стулом — быть информатором? Она едва могла написать это слово. Телавис стоял в углу, коренастый, спокойно наблюдая и совершенно не заинтересованный. Типично. Ей почти захотелось подойти и щелкнуть его по носу… но, проявив удивительную выдержку, она отказалась. Она все еще была наполовину в здравом уме. С кряхтением она опустилась на пол и прислонилась к трону, глядя на статую Годфри. С этого ракурса было довольно сложно разглядеть, и ей удалось увидеть только ногу. Но какая нога! Боже, эти мышцы заставляли Телависа выглядеть как креветка. Неудивительно, что люди все еще восхищались им.

«…ты когда-нибудь думала об отъезде?»

Ангарад властно посмотрела вниз со своего трона, прежде чем поняла, что это серьезный вопрос, и ее выражение лица изменилось на понимающее сочувствие.

«Один раз. Может быть, два. Но зачем? Просто умру там. Оставайся здесь, где тепло и тихо… большую часть времени».

«Наверное, да. Но… если бы у тебя был выбор , если бы ты могла уйти и отправиться куда-нибудь в безопасное место, ты бы им воспользовалась?»

«…ты приглашаешь меня обратно в свою родную страну?»

«Ты бы этого не хотела».

«Ну же, почему бы и нет? У вас такие чудеса… по сравнению с вами мы выглядим чертовски мило».

«У нас есть чудовища. У нас есть вещи, с которыми мы не можем справиться».

Ангарад легла на живот, высунув голову из-за края трона — ее волосы ниспадали свободной завесой темных прядей, местами с белыми прядями. Эта женщина, вероятно, была на сотни лет старше самого старого человека на Земле Бет. Тейлор лишь изредка думала об этом, и каждый раз, когда она об этом думала, она понимала, насколько чуждо это место — где кто-то, достаточно старый, чтобы быть ее прапрапрапрапрабабушкой, напивается и дурачится на пустом троне, как ребенок.

«Продолжай».

Тейлор посмотрела на Ангарад.и поджала губы.

«Губители. Их трое. Никто не может их победить, они просто… появляются, разрушают города, исчезают. Нет способа их остановить».

«Пфф. У нас есть драконы ».

Тейлор моргнул.

«Что?»⁽¹⁾

« Драконы. О Боги, огромное старое гнездо к северу от Каэлида, у нас тут иногда появляется несколько. Годрик хочет одного. Не знаю, хочет ли он убить его, съесть, приручить или все три сразу. В другом порядке».

«Ты имеешь в виду летающих ящеров? Четыре ноги, крылья…»

«Нет, ты все перепутал. У выводка Грейолл две ноги и крылья. У Древних четыре ноги, четыре крыла».

«Древние?»

«Старые ублюдки. Никогда не видел ни одного… один живет в Лейнделле, насколько я слышал. Сжег армию Годрика вот так, одной из моих первых задач для Годрика было лечение шрамов от молний».

«…черт».

«Ну давай, расскажи о своих Губителях».

«Один из них уничтожил целый остров — большой остров, кстати, — это Левиафан. Другой, Бегемот, — ходячее ядерное оружие. Последний может читать твои мысли и приказывать тебе делать что угодно, даже если это произойдет через годы. Симург. Выглядит как человек, но с… крыльями. Многодеством крыльев. Она не просто плавит города, она превращает героев в злодеев, людей в монстров… создает технологии, похожие на магию. На фоне нее Годрик выглядит неплохо».

«…Черт. Это… э-э, это что-то… Что еще мне нужно знать, прежде чем я зафрахтую судно?»

«Слишком много всего, о чем можно поговорить. Герои. Злодеи. Черт, в моем городе есть дракон… только не такой, как у тебя. Хотя большой. Крепкий».

«Хех. Похоже на дом. Безумные твари бегают вокруг, создают проблемы, драконы тоже… почему ты уехал?»

«Несчастный случай».

«…довольно серьезный несчастный случай».

«Можно и так сказать».

Тейлор надоел этот разговор. Разговоры о доме всегда вызывали у нее депрессию. Ей хотелось говорить о другом — об искусстве, поэзии, о чем-то впечатляющем. Разлука с домом заставила ее еще больше полюбить его, ценить все — от кондиционеров до машин… просто привычную обстановку, вот и все. Чем дольше она была вдали, тем больше теряла контроль над сокрушительной тоской, связанной с Уинслоу. Амнезия была ужасной повязкой… хотя даже на мгновение мысли об Эмме заставляли ее еще меньше говорить. Ангарад не была ее подругой. Она была просто… человеком, с которым ей нужно было работать. И она напивалась с ней исключительно для поддержания этих рабочих отношений. Они были выжившими, вот и все, цепляясь, как пиявки, за сварливого кита по имени Грозовая Завеса. Она ощупала очертания трона, изящно украшенного сценами сражений и странными надписями, словно рассчитанного на огромного человека. Этот мир был даже больше, чем Годрик… она поняла, что он представлял собой приливную волну идей, историй, информации, которая превосходила всё, что было у неё в голове. Так много она не запомнила, так много книг, из которых она могла вспомнить лишь смутные детали, или стихи, сведенные к «тонам» и «темам» вместо чётких строк.

Она пришла в новый мир, и даже ничего стоящего не принесла. Просто… учебники. И несколько полузабытых обрывков. Единственные истории, которые она могла рассказать, были о супергероях, Губителях, обо всех ужасных вещах на Земле… даже тогда она знала очень мало, ничего в подробностях. Почему она не могла вспомнить ничего прекрасного? Почему она пришла сюда сейчас, когда её разум был болен страданиями, лишённым чего-либо светлого? Теперь она знала о большинстве Носителей Осколков, и с каждым днём узнавала что-то новое, крупицу истории или культуры, которую запоминала лучше, чем всё подобное дома. Сколько времени ей понадобится, чтобы информация, которую она здесь запомнила, превзошла по количеству воспоминания из дома? Год? Несколько месяцев? Несколько недель, если она будет продолжать в таком бешеном темпе? Часть её злилась, часть была несчастна, а другая часть… смущалась. Ангарад, вероятно, могла бы показать ей какую-нибудь книгу стихов из этого мира, или какое-нибудь редкое произведение искусства, или что-нибудь, что здесь создали и что не хотело бы её тут же убить. Она едва помнила первые несколько строк разрозненной горстки стихов, несколько пересказов сюжетов, и рисовать она совсем не умела. Она была рада, что они были пьяны. В цивилизованном разговоре ей нечего было бы предложить.

«...Эээээ-берт.»

Тейлор резко подняла взгляд. Ангхробода выглядела полусонной. Хм. Её нужно переместить. Было бы плохо, если бы Годрик их застал.

"Да?"

«Эээээ-берт. Забавное имя. Ха.»

"Ангарад звучит странно по моим меркам."

"Заткнись, тебя… тебя вообще назвали в честь профессии. Как если бы меня звали "Парфюмер", или… "Пахнущий" или "Носонюх". Ха, Носонюх. А как там Эберт ? Это город?"

«Это моя фамилия. Годрик просто предположил, что это мой дом, и я никогда его не поправляла.»

«…а откуда ты тогда?»

«Броктон-Бей. В Соединенных Штатах Америки.»

Ангарад осмыслила это, а затем по-детски захихикала.

«…Америка? Ам-Эрика? Ха. Твой дом звучит как женское имя. Соединенные Штаты Хай-Ам-Эрика. Ха…»

«Да. Смешно. Пошли.»

«Хм…»

Возвращение к замку сопровождалось двумя звуками. Это был сонный смех Ангарад над словамм «Америка», «Хеберт» и «Тейлор» (да ладно, у этих людей были и более странные имена, один из Носителей Осколков был… Мог). Мог звучало как имя кошки. Другой звук был более тонким, и Тейлор не смогла его расслышать своими притупившимися ушами и размягченным мозгом. Огромная фигура, ползущая, как паук, по стенам, покрытая тонким шелковым плащом. Издалека смотрело извращенно молодое лицо, и слишком много конечностей любопытно щелкали. Широко раскрытые темные глаза безучастно смотрели на удаляющихся двоих, и существо медленно спускалось. С его губ сорвался единственный шепот, окрашенный интригой и предвкушением.

«...крылья?»⁽²⁾

1) Не чисто теоретически на Земле Бет тоже есть драконы, даже два, одна по самоназванию, и один лунг

Вернуться к тексту

2) О лучший персонаж этого фанфика, я и забыл что она злесь появляется, хах

Вернуться к тексту

«Убери баллисту, или я… я… ах, черт возьми !»

Крики ничуть не улучшали ее настроение. Тейлор А. Эберт, профессиональная болтунья и сертифицированный «мясной щит», впервые пережила похмелье. Оно было ужасным. Свет в Грозовой Завесе обычно был довольно плохим, небо, казалось, вечно затянуто облаками… а сейчас он был ослепительно ярким, и она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы здесь были солнцезащитные очки. Или чтобы она могла украсть шляпу. Просто что-нибудь, чтобы отвлечься от колющей боли в глазах, пульсирующей головной боли или постоянного ощущения, что ее желудок вот-вот взбунтуется. Ангарад выглядела до ужаса хорошо, почти не вздрагивая от света, совершенно довольная тем, что стоит рядом с тем, кто кричит во весь голос. Похмелье, нервозность из-за визита невидимой женщины, ужас перед, казалось бы, приближающимся роем запятнаных, общая нервозность, вызванная близостью к Годрику… ее нервы, как обычно, были совершенно измотаны.

Она попыталась сосредоточиться на обороне. Она действовала лучше, чем когда-либо — вчера, несмотря на весь ужас, тошноту и чувство вины, она заметила, что некоторые лучники все еще занимают невыгодные позиции. Некоторые из них были сгруппированы слишком плотно, чтобы вести огонь, другие были расположены так, что не могли попасть в запятнаного, выходящего из туннеля. С одобрения Годрика она также смогла начать перемещать несколько баллист… они были мощными, безусловно, но она задавалась вопросом, почему они используют их против отдельных нападающих. Это были осадные орудия, эффективные против множества людей, плотно сгруппированных вместе, или против тех, кто не может легко двигаться. Несколько баллист, размещенных над воротами, были бы… ну, невероятно эффективными, представляла она. Целься в туннель, стреляй, пронзай копьем любого запятнаного, которому не посчастливилось оказаться на пути снаряда. Если бы она сосредоточилась на мелочах защиты, она могла бы почти игнорировать черные, жирные следы на земле, где запятнаные сгорели заживо.

Когда сосредоточение на защите перестало работать, она переключилась на тренировку с копьем. Это было… приятно, погружаться в повторяющиеся движения. Она приближалась к состоянию, отдаленно напоминающему спокойствие, когда тревожный колокол зазвенел громче, чем когда-либо, пронзив ее уши и мозг. Копье чуть не выпало из ее рук, когда она вздрогнула от неожиданности, дико оглядываясь по сторонам. Телавис задумчиво напевал, а Тейлор прищурилась.

«… еще один?»

«Хм».

Онагр, который дремал неподалеку, раздраженно проворчал.

«Хмф. Проклятые ублюдки не дают человеку ни минуты покоя».

«Это нормально, что они нападают два дня подряд?»

«Нет. Обычно несколько дней, иногда неделя… нужно немало мужества, чтобы вернуться сюда после того, как тебя пронзило Ужасное Знамение».

Это имело смысл. Страх нарастал в животе, и она отказалась идти и самой охранять ворота. Она не была нужна, ей не нужно было отдавать приказы этим людям. Ангарад всё ещё была здесь, она прекрасно справится. Тейлор действительно, действительно не была настроена видеть, как умирает ещё больше людей. И её разум гудел от слов невидимой женщины… рой запятнаных, взволнованный внезапным изменением ситуации, вероятно, мчится атаковать Грозовую Завесу, прежде чем их защита станет непроницаемой. Даже перспектива появления Маргита не могла заставить её сдвинуться с места, и она ждала, стиснув зубы, пока воздух не наполнился звуком летящих стрел. Вот так, где не было ожесточённой битвы, которая могла бы её отвлечь, она поняла, насколько пугающе звучат стрелы. Свистящий, тяжёлый гул, пронзительный вой в воздухе. Достаточно быстро, чтобы этого не возможно было избежать. Достаточно медленно, чтобы это заметили и испугались. Пуля была взрывом, но стрелы пробудили что-то затаенное в ее рептильном мозгу — заставили ее почувствовать себя крошечным существом, едва замечающим пикирующую хищную птицу. Она вздрогнула. Звук стрел продолжался дольше, чем вчера, и она едва слышала, как бросают горшки с огнем… и вот он, глухой стук появляющегося Маргита. Эти запятнаные, похоже, чему-то научились. Может быть, это были те же самые, что и вчера, а может, просто более наблюдательные. Скрежет мечей — это были мечи или топоры? Это был какой-то безымянный и незначительный запятнаный, или кто-то вроде Нефели?

Дальше сказать невозможно. Звук битвы оглушительно завершился — если бы она была достаточно азартной, она бы поставила деньги на то, что Маргит вытащит свой огромный молот для последнего удара. Наступила тишина. Должно быть, он победил. На этот раз никаких приветствий, похоже, Годрик не успел добраться до главных ворот. Наверное, отсыпался после того, как съел трех кабанов. Ее разум был полон идей, опасений, мрачных предсказаний… первой мыслью, которая пришла ей в голову, было: «Почему они просто не могли держаться подальше?» И это, в свою очередь, породило еще больше мыслей. Интересных мыслей. Онагр ковырялся в зубах маленькой косточкой, и она тихо подошла, стараясь не напугать его двух полубешеных собак. Как бы тихо она ни старалась, Маргит и Мог все равно заметили это и зарычали в унисон. Знамение заставил их замолчать одной рогатой рукой и повернул свои темные глаза в сторону Тейлор.

«Хм?»

«Насколько хорошо ты знаешь Грозовую Завесу? Ну, до Раскола».

«Довольно неплохо, я думаю. Почему?»

«Я тут подумала… Лиурния находится к северу отсюда, и на картах написано, что единственный путь туда — через этот замок. Может… в Лиурнии просто мало людей? Кажется, что здесь одновременно не может пройти много народу. Я даже северный выход не видела».

«Конечно, не видела. Он за тронным залом Годрика».

Тейлор моргнула.

«…звучит неэффективно».

«Так и есть. Знаешь, я раньше там жил. В Лиурнии. Семья переехала из Альтуса много лет назад, когда Великий Подъемник еще работал. Когда я приехал в Замогилье, я не пользовался этим дурацким маршрутом через Грозовую Завесу».

Как она и подозревала.

«Есть другой путь, не так ли?»

«Хм. Старая дорога. Разрушена много лет назад — мост рухнул столетия назад, мне пришлось смастерить лестницу, чтобы перебраться».

Он наклонился вперед, глаза его сверкали интересом.

«А почему тебя интересуют дороги? Ты больше любишь стены, не так ли?»

Тейлор присела на ближайший камень, слегка прищурив глаза от сосредоточения и поджав губы.

«Я вот думала… а что, если запятнанные будут продолжать прибывать? В большом количестве, то есть. День за днем».

«Девушка, это две группы за два дня. Не осада. Не война. Просто нервничают, ничего особенного».

Она пожала плечами. Не могла же она говорить о предупреждениях невидимой женщины. Это вызвало бы… ну, слишком много вопросов.

«Может быть. Но я не хочу просто сидеть сложа руки, если они что-то затевают ».

«Паранойя вредит цвету лица».

Тейлор бросила на знаменин быстрый взгляд, и он издал хриплый смешок.

«Что? К черту рога, моя кожа безупречна. Толще доспеха, гладкая, как шелк. Это сон, мое… спокойствие. Не то что у тебя, жирный ублюдок».

«Да ладно. Послушай, я просто подумала — кажется, что запятнаных легко отвлечь. То есть, их, должно быть, много, но армии не появляются, а ты сказал, что обычно между атаками проходит целая неделя. Так что, застряв в Замогилье, они всё равно находят себе чем себя занять».

«Конечно».

«А что, если мы откроем путь в Лиурнию? Выглядит как большое место, много места, где можно заблудиться. Ещё один Носитель Осколков. Если бы у запятнаных был выбор, они могли бы просто проигнорировать Грозовую Завесу. Списать как что-то слишком сложное».

Онагр хмыкнул.

«…неплохая идея. Хотя в одном она обречена. Никто не попадает в Райя Лукарию. Она запечатана, не так ли?»

«Должен быть какой-то путь».

«Конечно. Но найти его будет непросто».

«Тем не менее… это академия, а не замок. И Реннала ведь должна быть сумасшедшей, верно? Наверное, она привлекательнее, чем это. Представьте, как запятнаные прочесывают Лиурнию в поисках входа, отвлекается и избегает Грозовою Завесу. И избегают нас ».

«…а что, если кто-то из них это сделает? Убьет Ренналу, заберет ее Великую Руну… может быть, окажется достаточно сильным, чтобы вернуться и разрушить Грозовую Завесу. Видите ли, может быть, поэтому Маргит нас и охраняет. Не хочет, чтобы кто-нибудь добрался до другого Осколка».

«Реннала сильнее Годрика, не так ли?»

«…довольно низкая планка».

«Но я прав, не так ли? Если Маргит считает, что она уязвима, может быть, он пойдет и защитит ее. Или, может быть, она достаточно сильна, чтобы отбиться от любых нападающих. В любом случае, это даст больше места запятнаным, чтобы заблудиться, чтобы убивать друг друга…»

Онагр задумчиво промычал, а Телавис с легким интересом почесал подбородок.

«…это может сработать Но вам нужно будет отремонтировать дорогу, сделать очевидным путь туда… это много работы».

«Если это отпугнет запятнаных от нас…»

«Да, да».

Они погрузились в комфортное молчание, Онагр снова заснул, Тейлор глубоко задумалась. Грозовая Завеса была целью — ее трудно было игнорировать, и у запятнаных была чертовски веская причина возвращаться. Может быть, они придумают, как преодолеть ее защиту, может быть, Маргит в конце концов падет — запятнаным ведь не нужно было беспокоиться о том, что они умрут навсегда. Единственным другим Носителем Осколка, до которого они могли добраться, был Радан, и это звучало примерно так же оптимистично, как… ну, человек в средневековых доспехах, бросающий вызов Губителю. Если бы Реннала стала мишенью, если бы дорога была разблокирована, может быть, они бы увидели в ней более привлекательную цель. Не все бы так подумали, но это могло бы отвлечь их внимание, помешать им работать так эффективно. А если бы некоторые Носители Осколков создавали армии запятнаных, может быть, они бы… Можно было бы постепенно ослабить основную группу — разделяй и властвуй, более или менее. Эта идея показалась привлекательной. Казалось, это просто и легко.

Главная проблема заключалась в том, что она, конечно же, понятия не имела, как строить дороги. И она не знала, насколько плоха дорога — может быть, это полуразрушенное шоссе, а может быть, грунтовая дорога, полная скелетов. Ей нужно было провести дополнительное расследование. И, увидев приближающуюся Ангарад, она поняла, что есть еще одно расследование, которое ей очень хотелось провести.

* * *

«...так, ты слышала о чем-нибудь подобном?»

«Невидимые, способные приносить необратимую смерть... ты хочешь сказать, что это просто выдумка там, откуда ты родом?»

«Да, люди используют это, чтобы дети ложились спать вовремя. Я думала, это просто выдумка, но... ну, я думала, что драконы и сверкающий камень — это просто выдумки.»

Ангарад напевала себе под нос. Она выглядела лучше, чем Тейлор, но нервы начинали затуманивать остатки ее оптимизма. Врата были успешно защищены, но гораздо, гораздо медленнее, чем раньше. На этот раз запятнанные были более искусны, почти шестеро. Плохо. Маргит был силен, но она сомневалась, что он сможет отбиться от целой армии. Однако одна странность заключалась в том, что один из бойцов не был запятнанным. Это был зверочеловек, бронированный и умный, достаточно быстрый, чтобы увернуться от первого залпа стрел, но недостаточно сильный, чтобы победить Маргита. Черт возьми, как же это сложно… Тейлор не стала углубляться в это, то, как Ангарад произнесла «зверочеловек», звучало так, будто это общеизвестный факт. Она уже раскрыла свою маскировку компетентного человека, и не собиралась разрушать ее из-за чего-то, что и так легко могла себе представить. Тем не менее, это имело тревожные последствия — не только для «запятнаных». Это укрепило ее план попытаться расколоть их силы, открыв путь в Лиурнию.

«…ну, это похоже на описанин *Черных Ножей"».

Тейлор подняла одну бровь. Не задавай неловких вопросов, сохраняй видимость профессионализма.

«Те же люди, которые убили Годвина в Ночь Черных Ножей. Не стоит беспокоиться о них, хотя — ни шкуры, ни волос после этого не осталось. Насколько я знаю, все погибли при нападении».

Черт.

«Ты уверена?»

«Ну, они невидимы. И стали причиной первой в истории смерти полубога. Так что… да, звучит правдоподобно. Забавно, что у вас дома есть истории о них, хотя они ограничивались Междуземьем».

«Наверное, они путешествуют».

«Полагаю».

Черт, черт, черт … Невидимая женщина была убийцей богов. Женщина, которая могла незаметно пробраться в замок и в свою комнату, никого не заподозрив, была богоубийцей. Ужас возвращался. Боже, почему она ответила? Это был не какой-то случайный чудак, пытающийся запугать ее, это был кто-то важный, один из тех кто убил предка Годрика, кого-то, кому как она слышала до сих пор возносят молитвы. Ужас нарастал… а затем начал утихать, когда она ясно мыслила. Она же выжила, не так ли? Женщина не убила ее, не пытала, не сделала ничего , кроме как запугала.Почему? И почему она была одна?

«Вы сказали, что многие из них погибли?»

«Большинство скорее всего. Вся земля ополчилась против них, преследовала их. Вилы и факелы — вот и все. Бежать было некуда. Хотя их и так было немного, всего несколько десятков».

«Моих сестер бесчисленное множество» — черт возьми, она была профессиональной лгуньей, и ее обманули. Это было оскорбительно как на личном, так и на профессиональном уровне. Даже если у этой женщины и были сестры, они уж точно не представляли собой целую армию, готовую разорвать ее на части в любой момент. В глубине души она задавалась вопросом, не является ли эта женщина на самом деле членом организации «Черных ножей», или же она просто украла их способность к невидимости. Она ведь не видела, как эта женщина кого-то убила. Возможно, это был блеф. Она не собиралась рисковать жизнью, основываясь на этих подозрениях, но этого было достаточно, чтобы рассеять часть страха и заменить его откровенным раздражением и… расчетом. Женщина хотела получить от неё, едва способной к самостоятельной жизни девчонки, информацию и не хотела просто так шпионить за Годриком. Может, она была слишком занята, чтобы это сделать, или, может… не могла. Может, у Годрика была какая-то защита от них.

«А у других полубогов был способ защитить себя?»

«Ты задаёшь много вопросов о них, не так ли?»

«Просто интересно. Раз уж запятнанные задержались у ворот, я, наверное, просто думаю о…»

«Она параноик. Поэтому у неё лягушачья кожа. Лягушачий рот, вероятно, потому что её родители были родственниками». — сонно проворчал Онагр

Ангарад бросила на него злобный взгляд.

«Ой, отвали, знаменин. Иди спать». —

« Я собирался, но ты всё время меня будишь».

«Тогда иди куда-нибудь в другое место».

«…нет».

Ангарад пощипала переносицу, на этот раз выглядя немного похмельной. Тейлор попыталась улыбнуться — точнее, она растянула губы, попыталась приподнять уголки, но даже ей самой было очевидно, что это жалкая замена настоящей улыбке.

«…то, ​​что он сказал. Паранойя. Если запятнаные не смогут проникнуть… ну, Черные Ножи убили одного полубога, может быть, они попробуют снова».

Ангарад посмотрела на нее с сочувствием.

«Понимаю, понимаю. Но не стоит волноваться. Король Морготт в Лейнделле создал эти… факелы. Заряженные заклинаниями. Они рассеивают их невидимость — ни один из Черных Ножей больше не возвращался в город, остальные полубоги стали носить их с собой, если я правильно помню. Годвин — единственный полубог, которого они когда-либо убили».

И идеи начали расцветать .Эти зловеще яркие факелы, которые несли охранники Годрика… теперь все стало намного понятнее. Объяснялось, почему убийца не стала бы сама шпионить — она не могла. Тейлор, если уж на то пошло, начинала слегка недоумевать. Неужели эта женщина настолько мало знала, что подумала, будто Тейлор просто упадет замертво и будет делать все, что она скажет? Должно быть, она недавно приехала. Тейлор изменилась, и не в последнюю очередь. И одна из этих изменений — растущее нежелание, чтобы ее пинали, как сдутый волейбольный мяч. Убийца раскрыла одну из ее слабостей, и теперь у Тейлор появилась довольно коварная идея. Раздобыть факел. Сообщить Телавису о происходящем. Удивить убийцу, показав факел во время их следующей встречи, а затем позволить Телавису ворваться и прижать ее к земле. А потом… ну, это она решит, когда придет время. А пока над ней постоянно висел безумец с ножом, и у нее уже был безумец с топором, использующий свои многочисленные конечности.

И этот безумец с ножом даже не платил ей.⁽¹⁾

* * *

Наступила ночь, и Тейлор двигалась. Телавис вежливо согласился остаться в комнате, на мгновение отступив от своей постоянной бдительности. Было странно трогательно, что он был готов ей так доверять… ну, скорее, не столько её характеру и честности, сколько уверенности в том, что она не настолько глупа, чтобы сбежать из замка или попытаться его убить. Он видел, насколько она слаба на самом деле, и у неё не было возможности что-либо замышлять. Рыцарь задержался в комнате с нетерпеливым Потифаром, пока она тихо шла в неопределённом направлении к трону Годрика. Её план был прост — убедиться, что Годрика нет, затем пробраться внутрь и попытаться найти один из этих факелов. Казалось глупым, что у него всего два, наверняка где-то спрятано ещё несколько… в идеале, она бы провела дополнительное расследование, но время было решающим фактором. Из столовой доносились звуки шумного пиршества, и быстрый взгляд подтвердил её подозрения. Годрик снова объедался, на этот раз грудой птиц, выложенных в виде остроконечной пирамиды. Он ломал кости зубами, и она видела болезненно защемленные места, где беззаботно проглатывал острые кости. С плотью, устойчивой к повреждениям, он с удовольствием проглатывал целые кучи костей, и с тошнотворным хрустом его горло проталкивало их вниз. Хруст и глотание были достаточно неприятны, но довольные вздохи были, честно говоря, худшей частью. Они были такими… чувственными.

Отлично. А она только что поела.

В последний раз она была здесь прошлой ночью, но тогда она была в приятном пьяном угаре. А сейчас? Ветер завывал, и со всех сторон возвышались огромные надгробия. Были ли они посвящены людям, погибшим во время первой осады, или старым Королям Бури? Зачем их держать здесь в таком… нет, нет времени на вопросы. Ее мозг уже был занят мыслями о «Черных ножах». Зачем убийце было беспокоиться о том, что у Годрика все еще есть Великая Руна? Какую выгоду они получают от существующего положения вещей? И это породило неприятный вопрос: Ангарад, похоже, считала, что «Черные ножи» — это просто безумные убийцы, и их сокращение численности в сочетании со специализированными контрмерами помешало им достичь своей цели. Но если «Черный нож» хотел, чтобы Годрик остался… может быть, все идет так, как они и планировали. Может быть, они хотели только смерти Годвина.

Вопросы, которые нужно задать этой суке, когда она будет связана, как индейка на День благодарения.

Не слишком ли она рьяно мстит?

Нет. Определенно нет. Эта сука заслужила это за то, что запугивала ее, ворвалась в ее комнату, угрожала ей окончательной смертью. Ест кабана — это как законченный дегенер-

Ладно, возможно, у неё накопилась ярость. Надо было над этим поработать.

Рядом мелькали надгробия, покрытые неразборчивыми надписями, которые она никак не могла расшифровать, и приблизилась высокая башня, где Годрик держал свой двор. Стражников не было видно, они были слишком заняты охраной стола своего лорда. Это было… ну, довольно показательно для всей личности Годрика. Замок был укреплён до предела, повсюду были расставлены стражники, баллисты, дрессированные львы, полуверное знамение, серый великан… но его собственный тронный зал был оставлен в покое, вся эта часть замка была практически безлюдна. Слишком параноидален, чтобы жить без солдат, и слишком параноидален, чтобы позволить кому-либо, кроме нескольких человек, находиться рядом с ним в любой момент. Вероятно, он представлял, как запятнаный пробирается внутрь, крадёт доспехи и поджидает его поблизости, пока тот не потеряет бдительность. Над его кроватью словно парила внушительная фигура, в руке меч, готовый украсть его Великую Руну, убить всех вокруг, нарушить все созданные им иллюзии безопасности. Она вздрогнула. Онагр был прав — она была параноиком. Эта женщина потрясла ее, хотя алкоголь и немного замаскировал это. Грозовая Завеса была защищена, ей удалось превратить ее в настоящую крепость, Маргит им уже почти не нужен… и все же кто-то проскользнул в ее комнату, мог убить ее в мгновение ока. После целой недели командования людьми, поиска слабых мест и их укрепления… это сильно ее разозлило. Очень сильно.

Вернувшись в тронный зал, но без приятной эйфории от алкоголя, скрывающей опасность этого места. Это был Годрик, у него были все основания убить ее… хотя она не могла просто попросить у него один из этих факелов. Она была рядом с ним достаточно долго, чтобы предвидеть его реакцию. Паранойя, непредсказуемое поведение, вероятно, отвод всех войск для защиты своей башни, оставив остальную часть замка беззащитной. Ее оборона была хороша , но для ее работы нужны были люди — она не собиралась защищаться от убийцы из «Черных Ножей», открываясь запятнаным. Она довольно ясно видела ситуацию, Годрик… она не хотела доверять ему эту информацию. Не говоря уже о том, что ей нужны были ответы от этой женщины. Годрик, вероятно, просто отрубил бы ей конечности и насадил на кол в качестве предупреждения для всех остальных, слишком параноик, чтобы позволить ей жить еще хоть минуту. Статуя Годфри пристально смотрела на нее сверху вниз, ее лицо исказилось в сосредоточенной гримасе. Его лев, Серош, рычал вдаль.

Если эта статуя была хоть сколько-нибудь похожа на свой прототип, то Годфри был огромен. Раньше она бы отмахнулась от этой идеи, но теперь… кто знает? Немного побродив по боковым комнатам, она нашла несколько сундуков — некоторые из них были отмечены золотой печатью Древа Эрд. Эти факелы, по-видимому, были получены от Моргота, поэтому, вероятно, они находились в сундуках, отмеченных эмблемой королевского рода. Немного потыкав, она обнаружила, что они открылись на ржавых петлях, замках настолько изношенных, что ключ в них не входил — и, судя по их размеру, Годрик даже не смог бы их открыть, если бы они всё-таки открылись , учитывая его нынешние масштабы. Книги с неразборчивым почерком, бутылки, наполненные чем-то похожим на изысканное вино, несколько сверкающих флаконов, от которых она держалась подальше — лаборатория Ангарад, по-видимому, была плохо укомплектована, и там всё ещё было достаточно опасных материалов, чтобы убить её сто раз. Никакого намерения приближаться к чему-то высококачественному. Богатая одежда, слишком мала для Годрика, а… о боже.

Она взяла в руки предмет — повязку на голову, покрытую перьями, с изображением странных мерцающих символов. В ней было что-то странно игривое, что она не могла точно описать. Перья словно подрагивали под ее пальцами, жадно пытаясь обвиться вокруг, с любопытством исследуя этот новый держатель. Символы приятно покачивались на их поверхности и отвечали на ее внимание. Быстрый взгляд в одном месте заставлял символы разлетаться, образуя геометрически приятные формы такой сложности, что она не могла различить мельчайшие детали, прежде чем исчезнуть в тот момент, когда ее взгляд соскользнул. Если она смотрела слишком долго, они начинали принимать форму чего-то, напоминающего лицо — ее лицо — искаженное хитрой, почти лисьей улыбкой. Повязка на голову колыхалась, как длинная коричневая мышца, меняя свою форму, пока она не смогла представить, как она идеально облегает контуры ее лица. Ее руки двигались автоматически, глаза были закрыты, и повязка начала скользить по лбу движениями, которые могли быстро вызвать привыкание, массируя при этом кожу головы, а перья радостно дрожали, подстраиваясь под форму лица. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что что-то очень, очень не так. Она не из тех, кто носит случайные волшебные повязки, совсем нет, — и когда ее руки потянулись, чтобы сорвать ее, она замерла.

Это были не ее руки.

В углу пыльной комнаты лежало полуразбитое зеркало, и она заглянула в него — на нее смотрели другие глаза. Совершенно другие глаза. Все еще золотые, но форма другая, оттенок другой. Немного покатые, почти миндалевидные, и красивее, чем когда-либо были ее собственные. Длинные золотые косы свисали по бокам головы, а гораздо более мягкое лицо напряглось от шока. Длинное, элегантное платье струилось, совсем не похожее ни на что, что она осмелилась бы надеть. Женщина, смотревшая на нее в ответ, была красива, стройна и до боли знакома. Когда она увидела женщину— Она поняла, что это, и с приглушенным криком сорвала повязку, отбросив её в сторону с отрешенным взглядом. Вот так Годрик сбежал из столицы. Она знала, что узнает это лицо, то самое, которое оскорбляло её десятки раз и чуть ли не каждый день забрасывало случайными кусками еды. Как Годрик носил это платье лучше, чем она когда-либо могла? Она не была уверена, оскорблена она или травмирована, скорее всего, сочетание того и другого. Боже, почему у него такие красивые волосы? И как он так сильно скатился вниз? Эта повязка просто выдумала это лицо целиком, или оно основано на том, как он выглядел раньше?

В любом случае, она только что увидела горячего Годрика, и это было то, чего она никогда, никогда не хотела бы повторить. Повязка была засунута глубоко в багажник, где в идеале она могла бы остаться навсегда. Она пришла за фонариком, а не за странными повязками Годрика. Раз уж зашла речь о факелах… из её губ вырвался болезненный стон, когда она ударилась костяшками пальцев о что-то металлическое и закрученное, целую кучу острых граней, которые чуть не разорвали кожу. Боль исчезла, когда она поняла, что нашла. С усилием из-под груды шёлка выскочил… факел. Золотой факел, незажжённый, но совершенно идентичный тем, которые солдаты Годрика носили с собой каждый день. К тому же, он был покрыт пылью, что говорило о том, что Годрик редко проверял его. Хорошо, невероятно хорошо. Подняв его и спрятав в мешок, она поняла, что что-то не так. Точнее, все так.

А здесь так не принято. Хорошие вещи не достаются без чего-нибудь, что может её подвести. Невозможно было попасть в замок, который не был под властью Годрика, невозможно было защитить замок, не получив небольшой травмы, невозможно было получить совет, не столкнувшись с тем, что советчиком окажется какой-нибудь кровожадный чудак, появляющийся в её комнате в неподходящее время… за всё нужно было платить, и до сих пор она не заплатила за этот факел. Она тихо вернулась в тронный зал, готовясь к тому, что откуда никуда появится рыцарь с поднятым мечом и неловкими вопросами. Ничего. Она подозрительно взглянула на статую Годфри, и та оставалась неподвижной — ей почти показалось, что она спрыгнет вниз, чтобы защитить собственность своего хозяина, что-то подобное могло бы быть в этом замке. Она вышла во внешний мир, прищурив глаза — ни драконов, ни львов, ни рыцарей. Только звёздное ночное небо и завывающие ветры.

Что-то пошевелилось за одним из надгробий, и она едва не вздохнула с облегчением. Хорошо. Законы Вселенной принципиально не изменились. Собака, может быть? Волк? Солдат, поджидающий её, или слуга… Госток, возможно, он какое-то время скрывался, может быть, вернулся, чтобы шантажировать её. Из-под камня торчали тонкие, бледные руки — явно молодые и слабые. Значит, не рыцарь. Две руки обхватили края камня, и… о, чёрт. О, чёрт. Слишком много рук. Слишком, слишком, слишком много рук. С лёгким прыжком существо взмыло вверх и рухнуло на дорогу перед ней. Уродливо молодое лицо смотрело на неё, в то время как отвратительное крабоподобное тело из конечностей приняло более удобную позу. В костлявых руках были зажаты блестящие золотые мечи, достаточно острые, чтобы разрезать её в мгновение ока. Даже если бы у неё было копьё, от него здесь мало пользы.

Тейлор сглотнула.

Да, похоже, всё так и есть.

Примечание автора:Время для Приращенного Отпрыска. Кстати, мне нравится дискуссия о Ранни, которая разворачивается в этой теме — я, безусловно, наслаждаюсь хаосом. Увидимся завтра в следующих двух главах. Скажу лишь, чтобы немного подогреть интерес, что вся эта история с «Тейлором — эмпиреем» будет исследована подробнее, и правда это или нет, станет ясно в будущих главах. У меня есть план, хотите верьте, хотите нет.

Прим переводчика: у него действительно есть план, и все что было покащано тут действительно стрельнет. Единстаенный вопрос нафига в названии главы отсылка на Гидеона, если он еще пару глав точно не появится.

1) самая главная ошибка

Вернуться к тексту

Тейлор начала медленно и осторожно отступать — даже зная, что не сможет убежать от этого существа, каждый ее инстинкт умолял ее отступить, прежде чем это чудовище решит растерзать ее, как одного из кабанов Годрика. В конце концов, она была рабыней своих инстинктов — и ей пришлось пойти на уступки инстинкту выживания, который до сих пор помогал ей оставаться в живых. Существо ползло по надгробиям, зловеще бесшумно, несмотря на свои размеры. В нем было что-то… хаотично-гротескное. Оно было похоже на Годрика, это она чувствовала. Свободная конфигурация дополнительных конечностей, привитых к центральному телу. Но Годрик, по крайней мере, похоже, имел довольно конкретное представление о том, как он хочет выглядеть. Его форма оставалась гуманоидной, он никогда не заходил слишком далеко со своими модификациями. А это? Это выглядело как эксперимент, едва функционирующий прототип, который исследовал все странные наклонности и причудливые теории, которые могла породить трансплантация. Конечности отходили от искаженной центральной массы, и нигде она не видела ни одной по-настоящему человеческой черты — только это бледное, кукольное лицо, которое смотрело широко раскрытыми золотыми глазами. Туловище представляло собой комок плоти, плотно сжатый, как пружина, мышцы дрожали беспорядочно, пытаясь удержать всю эту мерзость вместе. Конечности дергались, как усики насекомых, а более крупные, похожие на хоботы ноги продвигали его вперед, словно огромного мясистого краба. Тяжелый зелено-золотой плащ свисал над большей частью массы, за что она была глубоко благодарна.

Подождите — он был пришит. Это было очевидно. И он находился рядом с троном Годрика. Она надула губы и попыталась принять выражение безразличной надменности. Неуверенность все еще затуманивала ее разум — выглядела ли она испуганной, когда существо впервые появилось? Если да, то заметило ли оно это? Она старалась не позволить дрожанию отразиться на ее выражении лица и понятия не имела, получается ли у нее это. Ее взгляд слегка затуманился, в основном, чтобы скрыть кружащуюся густую массу конечностей, окружающую существо. Вид этих конечностей и сверкающих мечей наверняка разрушил бы ее хрупкое обликение.

«Ну? Ты чего-то хотел?»

Существо замерло и наклонило голову набок. Воцарилась тишина, и Тейлор почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Пора удвоить усилия.

«Если нет, у меня есть дела для лорда Годрика. Спокойной ночи».

Тейлор начала уходить с максимально возможной уверенностью, едва сдерживаясь, чтобы не броситься бежать. На мгновение показалось, что это сработало — существо все еще застыло на своем надгробном насесте, и ни слова не сорвалось с его бледных, безжизненных губ. Неужели… неужели она это сделала? Существо было достаточно впечатлено или просто сбито с толку? Если бы она смогла добраться до замка, пообщаться со слугами, ей, возможно, удалось бы какое-то время оставаться в тени — может быть, это существо даже говорить не могло, может быть, пересадка чего-то повлияла на его мозг, может быть, оно больше похоже на сторожевого пса, чем на настоящего слугу. Приветливые огни замка приближались все ближе и ближе. Если бы она только смогла попасть внутрь, она бы… раздался звук чего-то огромного, выпрыгивающего из-под земли, десятки конечностей с невероятной силой подталкивали отвратительное тело вверх. Она замерла. А перед ней, прикрывая дверь, стояло это существо — оно подняло волну пыли, и первым, что выглянуло из этого удушающего серого облака, были эти пустые золотистые глаза, смотрящие на нее с самого молодого лица, которое она видела во всем замке, единственного лица, не отмеченного морщинами или усталостью.

Черт. Черт. Тейлор сдержалась чтобы не сглотнуть. Она была близко, ей просто нужно было убрать это существо с дороги — оно еще не нападало на нее, может быть, это означало, что оно поддается вразумлению. Проявлять слабость было невозможно, оно, вероятно, просто начнет бить ее, если она будет унижаться. Нужно было удвоить усилия. Снова. Удвоить. Ее губы скривились в надменную гримасу, и она собрала свой лучший голос «кричащего на солдат»… хотя и чуть тише. Она хотела выбраться отсюда живой, а кричать на крабового монстра казалось хорошим способом оказаться растерзанной на десятки кусков и брошенной в пустоту.

« Да? Вы хотели мне что-то сказать, или просто раздражаете меня без причины? У меня дела от имени лорда Годрика, а он не любит задержек».

Существо окинуло её оценивающим взглядом, и Тейлор на мгновение задумалась, не дёргается ли она, не трясётся ли она — ноги онемели, не дрожит ли колено, выдавая её нервозность? Ветер завыл, и на мгновение показалось, что он заменяет голос существа — он звучал обвиняюще, даже насмешливо. Тейлор стояла на месте, отказываясь отступать. Существо двинулось вперёд, зловеще щёлкая, мечи всё ещё были наготове. Бегство не сработает — существо было слишком быстрым, слишком сильным. В голову приходили планы, некоторые глупые, некоторые очень глупые. У неё на поясе была крошечная чернильница, чтобы набрасывать схемы на бумаге Ангарад — она могла бы бросить её, возможно, ослепить существо на мгновение, пока сама будет отчаянно пытаться сбежать. Могла бы списать всю ночь на провал и бросить факел — нет, последствия были бы слишком неприятными. Если бы факел обнаружили здесь, Годрик впал бы в паранойю, и она потеряла бы всякий шанс заполучить другой. Но если она не могла использовать его как дубинку, то у неё действительно ничего не было. Существо приблизилось, и она посмотрела ему в глаза со всей властностью, на которую была способна. Это было немного, но она надеялась, что её отчаяние придаст ему немного дополнительной «силы».

Она не ожидала, что существо ткнет её в грудь, чуть не сбив её с ног от шока. Оно открыло пасть и… заговорило. Высоким, почти пронзительным голосом — немного гнусавым, чем-то похожим на голос Годрика.

«Ты была здесь вчера».

Тейлор моргнула. Чёрт. Ситуация ухудшилась.

«…может быть, и была. Тебе всё равно, была я или нет».

«Была на троне Лорда».

Чёрт .

«Это… был не я. Это был кто-то другой».

«Говорила о… хм».

Существо замолчало, почесывая подбородок одной из своих многочисленных рук.

«…крыльях?»

Тейлор моргнула. Неужели она…?

«Э-э... Да. Крылья. Подожди, ты говоришь о Симург?»

Существо немного оживилось, на его лице появилось что-то вроде интереса. Целая вереница конечностей начала быстро и возбужденно щелкать пальцами.

«Симург! Как человек, но с крыльями!»

Руки сжались в кулаки.

«Может управлять кем угодно и чем угодно , читать мысли, править всем!»

Черт возьми, неужели она только что основала культ Падших на другой планете? Что-то, что не помешает ей в карьере супергероя.

«Да, это... точно.»

«Она не Изгой?»

«Простите?»

«Изгой. Чешуя? Гигантские зубы? Рога?»

Существо приближалось с каждой секундой, и Тейлор чуть не споткнулась о отвалившийся камень брусчатки, стремительно отступая. Оно было полностью сосредоточено на ней, возвышаясь высоко и широко, каждая его конечность совершала бешеное движение.

«Э-э, нет. Нет. Просто крылья. Хотя она довольно большая».

«Насколько большая?»

«Очень! Очень большая! Размером со здание!»

Существо сделало то, чего она не ожидала — оно поднялось на дыбы и расправило целую кучу своих конечностей. Она увидела плотно скрученную массу плоти, которая выдавала себя за туловище, бледного, словно выгоревшего на солнце цвета, напоминающего прокисшее молоко или грязный фарфор. Как и у Годрика, конечности плавно сливались с плотью, без швов и шрамов, просто безупречная кожа. Как и у Годрика, это вызвало у нее целую волну тревоги, каждое первобытное желание подсказывало ей убежать любой ценой, что это существо неестественно на разных уровнях. Оно оставалось в этой позе, и единственная тонкая лапка указывала на случайный клочок кожи — нет, не совсем случайный. Что-то торчало наружу. Крошечное, едва заметное крыло — выглядело довольно облезлым, честно говоря. Большая часть перьев отсутствовала, и было очевидно, что оно взято у довольно тощей птицы. Оно слабо дернулось, и существо тоскливо вздохнуло.

«Она умеет летать?»

«…конечно, умеет».

Трудно сказать существу, что ее крылья не хлопают, судя по тому, что она слышала.

«Я нашла крыло. Поймала ястреба. Лорд пришил его, правильно прикрепил. Слишком маленькое».

Оно снова опустилось на задние лапы и выглядело довольно удрученным.

«Другие ястребы слишком быстры, чтобы их поймать. Мне понадобится… много их крыльев. Очень много».

Существо опустилось на задние лапы и широко раскрытыми глазами уставилось на нее.

«Расскажи мне о «Симурге»».

Тейлор сглотнула.

«...так вот, она разрушает целые города за раз, если долго находиться рядом с ней, можно сойти с ума, и она может приказывать тебе делать что угодно, даже спустя годы... э-э... Её... называют Убийцей Надежды? Она много кричит?»

После этого последнего замечания существо радостно защебетало — о, отлично, оно умеет щебетать— и выпрямился во весь рост. Он глубоко вздохнул… и закричал. Тейлор чувствовала, как напрягаются барабанные перепонки — крик был пронзительным, он пронзал всё вокруг, её руки никак не могли его остановить. Казалось, что на неё давит сплошная стена звука, похожая на рёв Нефели. Со стоном боли она рухнула на колени, крепко зажмурив глаза, всё сильнее и сильнее прижимая руки к ушам в отчаянной попытке заглушить всё это. Не получилось. Мучительные мгновения сменяли друг друга, и наконец крик стих. Она почувствовала, как нежные руки схватили её за плечи и подняли на ноги. Существо теперь было практически нос к носу, и выглядело оно счастливым. По-детски счастливым.

«Вот так? Вот так?»

«…или так?»

Существо широко открыло пасть, и в приступе паники она прижала руки к этим безжизненным губам. Только не снова. Она не выдержит ещё одного, не так близко к ушам. Широко раскрытые золотистые глаза недоверчиво смотрели на неё, и Тейлор поняла, что ей, вероятно, нужна чертовски веская причина, чтобы ей не откусили руки.

«Извините, просто… очень громко. А мои уши должны работать на лорда Годрика».

Огромное бледное лицо побледнело от испуганного стыда и быстро отступило назад, рот практически заклеился суперклеем. Огромное множество рук затрепетало вокруг, выражая… смущение. Отлично. Она заставила это огромное чудовище почувствовать себя неловко.

«Нет, не буду раздражать лорда Годрика, не буду. У него руки намного больше моих, и их у него гораздо, гораздо больше!»

Тейлор попыталась проскользнуть мимо — обратно в замок, где она немного лучше понимала происходящее. Существо двинулось, чтобы остановить её. Точнее, оно прокралось и съёжилось перед ней, явно пытаясь унять часть её мстительного гнева. Множество рук с грохотом ударилось о землю, имитируя падение — хотя, учитывая, что существо было намного, намного больше её, передать весь эффект было сложно.

«Пожалуйста, не говори этому многорукому существу, не говори ему, что я чуть не сломал тебе уши! Я… я достану тебе ещё! Могу пересадить!»

Оно потянулось к своим ушам, и она на мгновение ужаснулась, как оно оторвало их и попыталось неуклюже прикрепить степлером к её голове.

«Нет, нет, всё в порядке! С моими ушами всё в порядке, видишь, я всё ещё тебя слышу! Пожалуйста, не отрывай себе уши… э-э, как ты сможешь работать на Годрика, если не слышишь?»

«Я вполне могу работать без ушей, я… я буду слышать руками!»

Бледные пальцы обхватили уши, и она видела, как оно готовится к хорошему разрыву. Тейлор сделала все необходимое, чтобы предотвратить ужасную травму, нанесенную самому себе, и поистине ужасный беспорядок. Тяжелый металлический факел ударил его по лбу, и существо замерло. Очевидно, его нечасто били тяжелыми предметами. Тейлор добавила в свой голос еще немного тона Годрика — ту же напыщенную надменность, которая не очень хорошо сработала на Черном Ноже, но могла сработать на этом гигантском крабоподобном существе.

«Стоп! Мне не нужны твои уши, так что прекрати… прекрати унижаться. Я не раздражена, но если ты будешь продолжать ныть, я буду раздражена !»

Пауза, и еще одна идея.

«И больше никаких историй о Симург!»

Это, казалось, довольно быстро заставило существо замолчать, и оно медленно поднялось, потирая обесцвеченное пятно, оставленное факелом. Она чувствовала бы себя более виноватой, если бы ударила кого-то тяжелым металлическим предметом, но в свою защиту скажу, что это было действительно на благо этому существу. Кстати… существо смотрело на нее с любопытством, все еще оценивая ее, уделяя особое внимание факелу. Черт.

«Факел…»

«Это всего лишь факел.»

«Блестящий факел. Как у гвардейцев лорда Годрика».

«…ну, факелов хватит на всех».

Оно медленно, целенаправленно двинулось вперед, его лицо внезапно стало намного холоднее.

«Украла?»

Черт. Она оскорбила его, ударив, вернула к реальности таким образом, что это сделало его еще опаснее. Нужно было вернуться, нужно было вернуть его в то состояние, когда он был готов оторвать себе уши, чтобы успокоить ее.

«Нет, я не ворую — эй, хочешь, я расскажу тебе о… о том, как Симург… э-э…»

Она лихорадочно пыталась придумать хорошие истории о Симург, которые бы удовлетворили существо. Черт, почему все про Симург было таким депрессивным… ах да, Губитель. Подожди — никто не мог доказать, что она права или неправа в этом, единственная информация о Симург была в ее учебнике по парачеловеческим исследованиям (который никто другой не мог прочитать) и в ее собственной голове. Можно было проявить креативность.

«Хорошо, я расскажу. Может о времени, когда появилась Симург и… и командовала армией чудовищ?»

Существо замерло, и одна рука жестом предложила ей продолжить.

«Да, так вот, однажды появилась Симург, спустилась с неба на своих крыльях, построила невероятную машину и использовала её, чтобы призвать в мир армию чудовищ, которую она могла использовать, чтобы… завоевать город? И теперь никому не разрешается входить или выходить. Никогда.»

«Какие чудовища?»⁽¹⁾

Чёрт.

«…ну, их было целая куча, но у всех были… магические способности. Один из них мог создавать тела из куч мусора, другой — строить огромные машины из металлолома, третий — создавать гигантские вихри…»

Ну и что, если она просто воровала у барыг, ведь никого из них рядом не было, чтобы жаловаться?⁽²⁾

«Армия колдовских монстров… боже мой, такая сила была бы ужасающим зрелищем. У лорда Годрика есть монстр, но, увы, не магический. У него есть знамение».

Последнее слово он произнес с гордостью, и Тейлор моргнула, не особо впечатленная.

«О, Онагр. Да, он забавный».

«Нет, не Онагр, а знамение».

«Его зовут Онагр».

«Нет, не Онагр. Все называют его знамением».

Существо вздохнуло.

«Лорд Годрик не позволяет мне взять одну из его рук. Говорит, что проклятая кровь будет мне вредна».

Отлично, существо отвлеклось.

«...можете спросить, как вас зовут?»

«Крава. А вас?»

«Тейлор.»

Неловкая пауза затянулась на некоторое время. Ладно, значит, существо... Крава успокоилась. По крайней мере, она не обвиняла Тейлор в краже. Она была на шаг ближе к тому, чтобы вернуться в дом. Но ей нужно было продолжать разговор с Кравой, не дать ей понять, что Тейлор пытается сбежать любой ценой. И... ну, Крава знала, что та что-то украла. А это означало, что Годрик мог это узнать. Если только...

«Так вы работаете на лорда Годрика, Крава?»

Привитое существо снова раздулось, конечности радостно подергивались, лицо исказилось в гордом выражении. Вздернув нос, Крава заговорила тем же ноющим, жалобным голосом:

«Да! Я одна из его Отпрысков, единственная, кто осталась в замке!»

Отпрыск? Подождите — неужели именно Крава смогла монополизировать весь обеденный зал? Черт, теперь Тейлор почувствовала прилив мелкого раздражения. Целая череда завтраков была прервана появлением Кравы… хотя, кто знает? Может, эта встреча позволит ей оставаться.

«О,… Отпрыск, да? Куда делись остальные?»

Крава внезапно выглядела довольно грустной, и ее конечности поникли.

«Ушли. Боте отправили… в Гель-Мир, кажется. Поговорить с прадядей Рикардом. Не вернулась. Свусте осталась в Лиурнии, когда лорд Годрик вернулся сюда, не смогла найти дорогу домой. Близнецы Хильд и Данн ушли много лет назад, хотели отправиться в самостоятельное путешествие, найти свою судьбу за стенами. Давно о них ничего не слышала. Очень надеюсь, что с ними все в порядке».

Крава всхлипнула.

«Я скучаю по ним. Мои сестры… даже маленькая Свусте.Всегда самая слабая, совсем одна. Не знаю, здорова ли она. По крайней мере, у неё есть плащ… В Лиурнии бывает очень холодно».

Тейлор почувствовала, как раздражение и страх пересилили волну сочувствия.

«А как же… до всего этого?»

«У лорда Годрика много детей. Все они — потомки, рожденные от его собственных рук. Все пятеро из нас родились от его первой жены, но когда он решил стать Элден Лордом, он отказался от всех других наложниц. Единственная наложница для лорда Элденов — это прародительница Марика… она ревнивая богиня и не допускает наложниц. Мы… дочери по духу, но у нас нет прав на его трон».

Ее слова звучали почти механически, было очевидно, что ее научили так говорить. Итак… отвергнутая дочь. О. О боже. Тейлор разговаривала с дочерью Годрика. Целый ряд мыслей пронесся в ее голове — отвращение к мысли о том, что Годрик может произвести потомство, жалость к Краве за то, что у нее есть Годрик как отец, и… легкий ужас от мысли, что Годрик мог так поступить с одним из своих собственных детей. Их превратили в огромных крабов — постигла ли та же участь остальных? Почему? Она была огромной, быстрой, но было очевидно, что у неё почти не было жизненного опыта. Она вцепилась в образ Симург, как маленький ребёнок, и легко отвлеклась от кражи Тейлор на какую-то невнятную историю. Сколько от первоначального тела Кравы осталось под всей этой материей? Была ли она вынуждена изменить себя или сделала это добровольно?

«...Ох. Я не знала.»

Крава пренебрежительно махнула естестаенной рукой.

«Это не имеет значения. Лорд Годрик позволяет мне оставаться здесь, и он даровал мне тело лучше, чем моё старое. Когда мы были молоды, все пятеро были измучены горем, слабы. Теперь мы большие .»

Её глаза загорелись внутренним энтузиазмом.

«...и, возможно, эта Симург ссделала то же самое? Женщина, которая хотела летать .»

У Тейлор не хватило духу сказать ей, что Симург — это настоящий монстр, едва похожий на человека, и уж точно не человек в каком-либо значимом смысле, как и Левиафан и Бегемот. Ну, она основывалась на учебнике по парачеловеческим исследованиям, так что могла ошибаться… но всё же. У неё не было желания расстраивать Краву. В каком-то смысле Тейлор видела в привитом отпрыске частичку себя. Это было неприятно — так же, как видеть знакомое стремление к выживанию в Годрике. Но у Кравы было такое же отчаяние, такая же отвратительная реакция на любого, кто мог причинить ей вред. Более трусливый Годрик — нет, это было немного недоброжелательно. Она, конечно, казалась добрее Годрика, но связь между ними стала очевидной после того, как на неё указали.

«Конечно. Женщина, которая хотела летать. Значит, ты хочешь крылья?»

«Да! О, да, больше всего на свете. Представьте себе — летать над Междуземьем, парить, как дракон».

Крошечное, едва заметное крыло возбужденно дернулось. Тейлор представила странное видение: Крава бежит к Годрику с полумертвой птицей, умоляя его прикрепить ее. Было… странно представлять, как Годрик делает что-то отчасти родительское. Он же отрекся от Кравы и ее сестер, не так ли? Однако возник другой вопрос — где их мать? Крава не упоминала о ее смерти.

«Можно спросить, а где первая жена Годрика?»

«Мать забрал Предсмертный свет⁽³⁾».

Она произнесла эти слова спокойно, но на ее лице явно отражались эмоции, которые бурлили внутри. Тейлор оставила эту тему. Предсмертный свет звучал как болезнь — может быть, еще один способ нанести необратимую смерть? Когда она только прибыла, вся эта «реинкарнация» казалась ей невероятно чудесной. По-своему, поиск лазеек или исключений был… приятным. Это возвращало её на понятную основу — увидев недостатки системы, она могла понять, куда не следует ступать. Чёрные Ножи, «Предсмертный свет»… может быть, тот скелет, с которым она столкнулась почти две недели назад, был доказательством ещё одного исключения. Не похоже, чтобы кому-то нравилось возвращаться в виде мешка с костями — ещё одно исключение из правила перерождения. Её внимание отвлекло глубокое всхлипывание Кравы, явно пытавшейся сдержать слёзы. Чёрт, она довела дочь Годрика до слёз.

Нерешительной рукой она погладила Краву по голове. Отпрыск замерла… затем расслабилась в ответ на поглаживание, конечности довольно дрожали. Как давно кто-то был к ней по-настоящему добр? Казалось, большинство людей в замке убегали, когда она приближалась, и даже если Годрик иногда проявлял родительскую заботу, он активно отрекся от неё и… ну, он же Годрик. Если он когда-либо и был добр, то, вероятно, лишь изредка, в окружении абсолютной самовлюбленной высокомерности. Казалось, это именно то, что он мог бы сделать. Черт, если бы Потифар был здесь, она, наверное, могла бы переложить часть этой своей привязанности на него. Он умел утешать людей. Ну, она умела утешать — и если кувшин способнен успокоить ее, все более параноидальную, постоянно напряженную, постоянно болтающую всякую чушь, разрозненную массу неуклюжих конечностей и проблемной кожи… черт возьми, он, наверное, мог бы успокоить кого угодно.

Ее разум переключился на более манипулятивные режимы. Она была ближе к двери, чем когда-либо, ей нужно было лишь немного сильнее надавить, и она могла бы выбраться… в идеале, с какой-нибудь страховкой от доносов. Крава нерешительно подняла глаза, когда Тейлор откашлялась.

«…Мне нужно идти. Извини. Но я вернусь, если хочешь. Расскажу тебе еще истории».

Крава оживилась.

«О, если бы… А вы? Мне было бы очень интересно узнать больше об этой… крылатой женщине. Об этом совершенном отпрыске».

Если бы она только знала, насколько иронично это заявление. Тейлор подавил дрожь.

«С радостью помогу. Но… у меня еще есть работа в замке. Не могли бы вы оказать мне услугу? Я расскажу вам еще истории, но вы не можете рассказывать лорду Годрику об этом факеле. Он мне нужен для небольшого проекта, и я верну его потом. Если лорд Годрик узнает о об этом, я, возможно, не смогу с вами разговаривать».

Крава оценила её взглядом, и Тейлор ясно увидела в её золотых глазах борьбу двух частей: юношескую, жаждущую компании, историй, всего, что не было бы вековым и вечно сварливым. И более зрелую, понимающую, что ею манипулируют.

«…Не знаю».

«Я могу достать тебе ещё крыльев, если хочешь».

Это был рискованный шаг. Она, вероятно, могла бы получить крылья — вокруг замка постоянно кружили огромные птицы, время от времени пикируя, чтобы съесть остатки еды, разбросанные во дворе. Могла бы подкупить Онагра, чтобы получить их, может быть, даже привлечь Гостока к помощи — где бы он ни был. Телавис тоже был быстр. Да, она определённо могла бы получить крылья. И юношеская сторона Кравы пересиливала всё более расчётливое — в конце концов, поняла Тейлор, Крава была всего лишь ребёнком, который хотел летать. Манипулировать ею было совсем несложно. И всё, особенно после того, как она начала обращаться с этим огромным существом, как будто это была… ну, девочка.

«О боже, крылья! Большие, да? Очень большие?»

«Самые большие, какие я найду в замке».

«Ах, этого достаточно, этого достаточно! Да, о да! Истории, крылья… да, я сохраню твой факел в секрете. Но верни его? Лорд Годрик обожает свои сокровища…»

«О да, конечно. И я больше ничего не взяла… например, никаких повязок на голову».

Крава моргнула, затем с ужасающей скоростью подбежала ближе, заглядывая в самые глубины души Тейлор.

«Не говори о Вуали ложности».

Неуверенный кивок удовлетворил отпрыска — на самом деле, теперь, когда Тейлор подумала об этом, неужели пять дочерей Годрика сопровождали его из города, когда он бежал? Неужели они тоже видели то, что видела она и чего уже никогда не сможет забыть? Это могло бы объяснить, почему две из них… ушли, а одна осталась в Лиурнии. Не похоже, чтобы от этого можно было оправиться.⁽⁴⁾

«Ты вернешься ?»

В ее тоне звучала мольба, и Тейлор почувствовала еще один невольный всплеск сочувствия.

«…конечно».

Крава попыталась придать своему лицу хоть какое-то достоинство, но то, как полдюжины рук радостно щелкали пальцами, ясно выражало её эмоции. Наследница быстро перебежала через надгробия и направилась к широкой лужайке из упругой травы, на которой устроилась, словно гигантская кошка — есть ли у неё кровать? Поместится ли она в остальной части замка? В любом случае, она выглядела довольно комфортно на своём месте, а тяжёлый плащ служил ей своего рода одеялом. Тейлор быстро ушла с моста, обратно в пределы замка — и её немного огорчило осознание того, что замок был для неё таким уютным. Даже столовая со всеми её беспорядочно свисающими ветвями. Коридоры приветливо встретили её, и она со всей возможной поспешностью помчалась обратно в свою комнату.

Она сделала это, не так ли? Нашла факел, привела в действие новый план, приготовилась к столкновению с буквально первым человеком, который заговорит с ней в этом странном, странном мире… и она поговорила с кем-то, кто, казалось, находился в худшем положении, чем она. Комфортно, конечно. В безопасности, возможно. Но также ужасно изувеченная и странным образом довольная этим фактом, дочь настоящего безумца, совершенно и абсолютно одинокая. Ни Телависа, который стоял бы рядом, как живой камень, ни Потифара, который бы покачивался своим очаровательным образом… даже Ангарад, которая могла бы предложить информацию и алкоголь. Было странно жалеть кого-то, но Крава смогла заставить пожалеть ее. Тейлор все еще немного страдала, вспоминая свою мать, а Крава потеряла мать, четырех сестер и, в каком-то смысле, отца тоже. Не говоря уже о своем теле. Конечно, она вела себя как ребенок, вероятно, счастливое ментальное убежище от безумия, происходящего вокруг нее. Тейлор подняла взгляд и увидела темные силуэты, сидящие на стенах — некоторые из них были дрессированными ястребами, с лезвиями на лапах и бомбами в клювах. А другие были дикими, необузданными, свободными. Размах их крыльев был почти таким же, как ее рост, а когти могли разорвать ей лицо в мгновение ока…

И все же она твердо кивнула головой. Дать Краве крылья… что ж, это было обещание, которое она без проблем могла сдержать.

Но на данный момент у нее была встреча с невидимкой-богоубийцей.

1) Странники

Вернуться к тексту

2) да это не то чтобы осуждаемо

Вернуться к тексту

3) я опять рот эбал, в этот раз офиц локализаторов Кольца, тут речь идет о

DeathBlight, в игре дебафф перевели как Смерть хотя это скорее Предсмертный свет, ну или Смертельный недуг

Вернуться к тексту

4) Так вот он какой ПТСР в междуземье

Вернуться к тексту

Тейлор не разделась. Она не легла в постель. Вместо этого она села на жесткий, неудобный стул, под которым сидел Потифар, его взволнованное дрожание ощущалось даже сквозь слои дерева и подушки. Ее глаза болели от постоянного взгляда, она снова и снова осматривала комнату, пытаясь понять, вернется ли женщина. Телавис был проинструктирован. Факел был зажжен и спрятан, готовый к использованию в любой момент. Ее план был… довольно хорош. Факел мог раскрыть убийцу, Телавис был готов войти, как только загорится свет, и он мог бы в мгновение ока повалить ослепленную убийцу на землю. В идеале. Женщина могла сбежать, могла атаковать, прежде чем та что-либо предпримет, могла наблюдать за ней все это время и теперь сидеть на крыше, тихо посмеиваясь про себя, потому что, конечно же, у нее есть способы обойти факел — а может, это был даже не тот факел, а просто какой-то модный факел, который Годрик украл в Лейнделле, но так и не удосужился использовать, может, убийца прямо здесь и сейчас…

Она ткнула в воздух копьем, которое не выпускала из рук часами. Никого. Или женщина с легкостью уворачивалась от ее случайных тычков и сейчас сидела на корточках прямо на подушке с подозрительной вмятиной. Нет. Нет, это не так. Тейлор кашлянула сдув несколько перьев. Черт возьми, почему невидимая убийца не может появиться, сказать пару насмешливых слов, чтобы Тейлор могла эффектно раскрыть свой факел и начать этот план? Помимо очевидной потребности в катарсисе, в ее паранойе присутствовал прагматический элемент. Каждый день, проходивший без появления убийцы, был ещё одним днём, когда она могла обнаружить факел… или ещё одним днём, когда Годрик мог обнаружить пропажу и, предположительно, скормить её Краве. Что ж, разберите её и добавьте к Краве, её конечности были подходящего размера, а её короткий торс висел на мясном крюке, давая советы по размещению войск. Останется ли Телавис в таком случае? Будет ли он считать её короткий торс способным всё ещё расплачиваться за долг, и, следовательно, в принципе, нормальным?

Хуже всего во всей этой истории было то, что это была вторая ночь подряд, когда она не спала. Первая ночь была сразу после небольшого разговора с Кравой, и адреналин поддерживал её на протяжении всего этого времени. День был совершенно ужасным — когда она слишком засыпала, ей приходилось прибегать к альтернативным методам, чтобы хоть как-то функционировать. Внутренняя сторона её щеки была покрыта слишком большим количеством кровавых рубцов от того, что она сильно жевала. Не засыпать. На ладонях виднелись ярко-красные полумесяцы от глубоко вдавленных ногтей. А кожа была на удивление чистой от всей той воды, которую она на нее постоянно брызгала. Но вот глаза… когда она взглянула в маленькое зеркало, она увидела бледное лицо с покрасневшими глазами, огромными мешками под ними и общим видом отчаянной нервозности. Такое лицо, от которого она бы перешла на другую сторону улицы, чтобы убежать. Боже, почему из-за недосыпа кожа постоянно такая шершавая? Ее глаза умоляли закрыться, чтобы поспать еще несколько часов перед началом следующего дня… нет, нет, она должна не засыпать. Если убийца придет, пока она спит, она сможет найти факел и убить их всех.

С кряхтением она встала и проверила крошечные защитные устройства, которые расставила по всему дому. Тонкая ниточка над окном — две нитки, одна для лодыжке, другая для груди. Трудно проскользнуть. Если бы они были сломаны, она бы знала, что женщина идёт. Она бы раздобыла несколько колокольчиков, чтобы повесить их, но… ну, достать крошечные колокольчики оказалось на удивление сложно. И, что неудивительно, неловко просить их. Не было разумного способа заговорить об этом, хотя в её состоянии недосыпа, возможно, она бы преодолела своё нежелание. Кто знает. Она точно не знала. Мимо окна промелькнула фигура, и она чуть не закричала. Просто птица. Просто птица. Это заставило её вспомнить об одиноком отпрыске у тронного зала Годрика и её обещание о крыльях. Бредящая часть её мозга предложила ей взять ведро и одиннадцать трав и специй. Все остальные части безжалостно унижали эту часть, что её почти не волновало, учитывая, что она была в полном бреду и уже заразила её глупыми идеями и странными привычками.

Ещё одна защита. Ковер был убран с пола, чтобы не заглушать стук ног, а на кровати не было ни одного одеяла — теперь это была просто белая поверхность, на которой легко могли отобразиться любые вмятины. Повсюду стояли свечи, чтобы видеть, не отбрасывает ли убийца тени, и чтобы помочь Телавису сражаться как следует, когда придет время. Ее защита была хороша.— Могло бы быть лучше — и ей действительно следовало бы расслабиться. Но… нет. Ставки были слишком высоки. Она твердо решила следовать этому плану. Впервые она переходила в наступление, и не собиралась всё испортить из-за какой-то мелочи, вроде двух бессонных ночей. Время шло, может быть, часы… нет, луна почти не двигалась. Скорее минуты. Боже, она сейчас сойдёт с ума. Она рассеянно водила копьём, пытаясь сбить с толку невидимого противника… может быть, убийца очень ловкий и сможет перепрыгнуть через… нет, хватит, перестань быть таким параноиком. Это плохо для кожи, по словам Онагра. Шутки над ним, из-за паранойи она не могла спать, а из-за недосыпа она стала гораздо чаще умываться и довольно регулярно шлёпала себя. И ещё говорили, что иглоукалывание может улучшить кожу, не так ли? А это была куча крошечных иголок, а у неё была одна огромное копье. Качество важнее количества. Ее кожа, вероятно, была великолепной, так что этот рогатый ублюдок мог засунуть свои мерзкие комментарии себе в один из своих роговых обрубков.

Ух ты, ее мысли уносились в какие-то странные, очень странные места. Был ли это стук дождя или шорох теневой фигуры, ползущей по отвесным стенам ее надежного убежища? Она откинулась на спинку стула, застонав. Потифар утешительно похлопал ее по ноге, и она слегка улыбнулась. Если убийца был где-то поблизости, она, вероятно, смеялась до упаду. Усталые глаза оглядели комнату, заметив, как луна превращает дерево в нежное серебро, завитки и искажения в темные точки на их безупречной поверхности...

Она была на стене.

Тейлор моргнула, затем быстро шлепнула себя по щеке. Ладно, это не сон, определенно бодрствует. Она... уснула? Просто потеряла сознание? Или она все это время бродила в каком-то странном состоянии, словно в трансе? Делала ли она что-нибудь за это время? Говорила ли она что-нибудь действительно странное — Боже, перед тем как потерять сознание, она думала о чем-то очень странном. К счастью, некоторые воспоминания начали проясняться. Факел был спрятан, это она точно помнила. За дверью своей комнаты, спрятанный под отвалившимся брусчатым камнем. Телавис все еще был позади нее. Потифар всматривался в горизонт, словно крошечный керамический полководец. Ночь прошла без происшествий. Ничто из этого не облегчало ее стресс. В такой обстановке любая ошибка могла испортить ей жизнь надолго. Она изо всех сил старалась выглядеть спокойной, но внутри кричала так сильно, как позволял ее уставший мозг. Ангарад придвинулась к ней, разглядывая некоторые из защитных сооружений — ах да, стена, вокруг нее были защитные сооружения. Значит, она вернулась к работе. Ангарад не выглядела слишком… испуганной или удивленной. Просто немного скучающей.

«…Итак, нам удалось вытащить нескольких сонных солдат из башен, обращенных к Лиурнии, и перебросить их на передовую. Не так уж много, но это должно поддерживать нашу численность на высоком уровне».

«Хорошо. Очень хорошо».

Последовала долгая пауза, и Тейлор надеялась, что ее уверенный тон воздействует.

«…ты выглядишь ужасно».

Уверенный тон не сработал.

«Просто плохо спала».

«Я могу тебе кое-что дать».

«Нет, я… в порядке. Мне не нужно снотворное».

«Снотворное? Прости, я… нет, в любом случае, я не это предлагала. У меня есть настойки, которые на удивление хорошо помогают проснуться. Я привыкла делать их по дороге обратно из Лиурнии… и в дни после того, как мой учитель впал в постоянную кому».

Брови Тейлор поднялись, как и ее надежда.

«Правда? Есть ли какие-нибудь… побочные эффекты?»

«Ничего такого, что тебя убьет, не волнуйся. Но это вызовет у тебя неутолимый аппетит — к еде, уточню, — и ты можешь немного помочиться с кровью».

Брови поднялись еще выше, когда ее надежда рухнула в темную, сырую дыру.

«Думаю, со мной все в порядке».

«О, не будь такой трусливой, немного крови в моче никому не повредит».

«Думаю, повредит. Думаю, кровь вне кровеносной системы обычно… это плохо».

«Ну, альтернатива — это куча разлагающихся веществ, бродящих по твоему организму. Кровь — это просто побочный эффект очищения от остатков миазм».

«…ты совсем не делаешь это более привлекательным».

«Ты хочешь не засыпать или нет?»

«Разговор идет отлично».

И, честно говоря, так и было. Напряжение от необходимости сохранять спокойствие и самообладание, находясь в глубоком, глубоком стрессе, на самом деле не давало ей заснуть. Пронизывающий ветер помогал — и, Боже, этот ветер ей начинал ужасно не нравиться. Зачем вообще люди решили здесь жить? Теперь, когда она задумалась, она не увидела ни одной деревни, разбросанной вокруг Грозового Холма, или по пути к замку. Насколько ей было известно, единственными обитателями этого проклятого места были солдаты, запятнанные и враждебная погода. Это ее не удивило. Оборонительные сооружения, насколько она могла судить, были довольно неплохими. Больше баррикад, даже один-два рыцаря расхаживали вокруг со своим нелепо огромным оружием. Лучники были хорошо вооружены и готовы к стрельбе. Все было готово. Ее обзор событий пришелся как нельзя кстати.

Потому что зазвонил колокол.

«Опять?»Это была её первая мысль. Онагр говорил, что нападения обычно происходят раз в неделю — у них было два подряд, перерыв на день, а теперь они снова вернулись к запланированному нападению запятнаных. Невидимая женщина была права. Рой приближался. Сколько их там на самом деле? В этом замке, может быть, сто обитателей. Достаточно, чтобы отразить нападение, конечно, но всё же едва хватает для того, чтобы должным образом укомплектовать оборону… а некоторые из них были просто слугами, непривычными к сражениям. У Годрика была армия за стенами, конечно, но её численность была ей неизвестна. Были ли там сотни запятнаных, тысячи? И сколько лет самому старому? Ещё вопросы, на которые она не могла ответить, но они породили идеи о передвижении войск… и укрепили её решение восстановить путь в Лиурнию. Она решила прямо тогда и там, что поговорит с Годриком как можно скорее. Ну, точнее, после нападения.

Кстати, о нём.

Из туннеля доносились звуки марша. Необычно. Это говорило о большом количестве и… организации. Плохо. Очень плохо. Звук укладываемых досок — очень плохо. Они заделывали выбоины. Солдаты приготовили луки, и Тейлор услышала, как к стенам приближается знакомая масса. Стражники с яркими факелами, а затем и сам мужчина. Огромная груда конечностей — и, увидев его снова, она поняла, насколько сравнительно мягкой была Крава. Она была деформированной девушкой-крабом, а он — величественным памятником тому, почему прививание — ужасная, ужасная и отвратительная идея. Она была жалка. Он был ужасен. Лицо, слишком похожее на лицо Кравы, ухмылялось ей сверху, и множество рук радостно потирали друг друга.

«Ах, ах, и снова звонит колокол на бойне, снова овцы приходят, чтобы их остригли, лишив их надежды, их амбиций, всех их иллюзий победы! Увы, последняя атака прошла мимо меня… Я очень надеюсь, что эта облегчит мою глубокую скорбь».

Тейлор поморщилась.

«Да, мой господин. Я тоже».

Ангарад стояла вдалеке, и Тейлор краем глаза заметила, как та внутренне борется. Несмотря на недосыпание, она все же догадывалась о причине. Держаться подальше, избегать странных перепадов настроения Годрика и его неустанного хохота. Подойти поближе и, может быть, поддержать свою… подругу? Они были подругами? Тейлор честно не была уверена, даже после того, как они вместе напились. Потребовалось несколько мгновений, но она вяло побрела в сторону Тейлор. Достаточно близко, чтобы схватить ее и утащить, если та снова окажется в состоянии травмы. Тейлор знала, что это будет ужасно. Но… теперь это была ее жизнь. Она едва ли могла игнорировать это, пригибаться и прятаться всякий раз, когда начиналось насилие. Нравится ей это или нет… ей нужно было быть здесь. В любом случае, она не спала, ей почти не нужно было беспокоиться о кошмарах.

Вот они. Почти… Боже мой, это было уже десять запятнанных, марширующих, как обученные солдаты. Хотя и не совсем так же — их доспехи по-прежнему были разнообразны, а общая осанка сильно отличалась от человека к человеку. Но эти запятнанные были явно лучше организованы, чем разрозненные группы, которые нападали на них в прошлом. Самое тревожное было то, что у тех, кто шел впереди, были подняты деревянные щиты, достаточно большие, чтобы быть дверями. У тех, кто шел позади, были похожие щиты, поднятые над головой. Они… черт, они выполняли этот маневр «черепахи», тот самый, который она видела в нескольких старых фильмах. Довольно неплохо, если говорить об идеях. Однако были и некоторые проблемы. Две, если быть точным. Одна вот-вот должна была обрушиться на них, а другая начинала проявляться в облаке золотых искр. Годрик начал сердито бормотать при виде Маргит.

«Я же тебе говорил, что твои услуги больше не нужны! У меня есть защита, ты, мерзкий негодяй! Убирайся с моих земель, убирайся со своим хвостом поджатым! Иди, прочь! »

Зловещее Знамение презрительно взглянула в его сторону, прищурив свои золотые глаза. Она снова увидела, насколько он величественен по сравнению с Годриком — она была благодарна за его присутствие, даже если Годрик осыпал её слюной. Знамение с лёгкой усмешкой опустила взгляд, остановившись при виде строгой организации. Организация заметила его и отреагировала. В считанные секунды они ускорились, перейдя от марша к организованному спринту, щиты всё ещё держали на себе град стрел. Горшки с огнём падали… и брызгами сползали с щитов. Чёрт. Их обработали чем-то, каким-то огнезащитным составом. Плохо. Ангарад отчетливо застонала — она явно этого ожидала. Запятнаные приближались все ближе и ближе, и… черт. Они вошли в тень ворот, защищенные от стрел. У них еще оставались какие-то укрепления, но запятнаные были близко. Слишком близко. К счастью, подъемная решетка все еще была закрыта. А дыра в сторожке привратника давно заделана. Даже Годрик молчал, наблюдая широко раскрытыми глазами и нервно покусывая один из своих многочисленных пальцев.

Маргит был не так неподвижен. Он быстро спрыгнул вниз, не потрудившись произнести свои обычные угрозы. Посох вылетел, чтобы отбросить его в сторону незащищенного тыла строя… и его встретил странный меч. Едва ли меч, на самом деле. Длинный костяной шип, невероятно прочный, наполовину позолоченный, каким-то образом сопротивляющийся огромному посоху, который держало огромное знамение. Один из запятнаных выскочил из тыла строя, кошмар, воплотившийся в плоть. Черные доспехи, покрытые золотыми костями. К одной руке прикреплена кость с шипами, к другой — посох. С презрительным взмахом кошмар… управлял гравитацией. Странные фиолетовые линии вспыхнули в воздухе, и она почувствовала, как крошечные камешки под ногами начали плыть в направлении этого существа. Земля ближе к мужчине реагировала немного быстрее. Куски камня отрывались от земли, брусчатка раскалывалась, мечи, воткнутые в тело, хрустели и летели к тем же скоплениям твердой материи, окрашенной зловещим фиолетовым цветом. Весь процесс занял меньше секунды, и град спрессованной материи полетел в сторону Маргита.

Знаменин вздрогнуло, подняв руку для защиты, и она увидела ярко-красные следы от камней, пронзивших его толстую кожу. Бронированный мужчина прыгнул вперед и начал рубить заточенной костью. Он сражался как маньяк, разрывая и кромсая, не обращая внимания на защиту, полностью сосредоточенный на убийстве Маргита. Остальные запятнаные не сидели сложа руки, еще один отделился, чтобы сражаться рядом с мужчиной в костяном одеянии — на этот раз женщина в доспехах, которые пугающе напоминали доспехи самурая с Земли-Бет. Катана рассекла их, нанеся еще одну рану. Остальные колотили по шатающейся баррикаде, закрывавшей ворота, пытаясь прорваться — черт, черт. Если им удастся прорваться, они смогут спрятаться в сторожке, может быть, сделать что-нибудь, чтобы помешать Маргиту легко напасть на них… нет, подъемная решетка все еще была опущена, попасть в Грозовую Завесу через главный вход было невозможно.

Но они , очевидно, спланировали это нападение. Может быть, у них был план проникновения, взрывчатка, может быть, крюки-кошки, что-то, чтобы пробить несколько сантиметров металла. Ходячий скелет обладал способностью управлять гравитацией, может быть, он сможет провернуть какую-нибудь ерунду. Годрик был парализован, с завороженным ужасом наблюдая, как запятнаные приближаются все ближе и ближе к проникновению в замок. Тейлор не могла просто сидеть сложа руки, ей нужно было что-то сделать. Ее копье было рядом, но… кого она обманывает, они разорвут ее на части, как ничтожество. Телавис был могущественен, но насколько его сила была связана с поклонением Горнилу? Сколько он мог сделать, не раскрывая себя? Ангарад замерла. Ей пришла в голову идея. Она наклонилась к Годрику, лихорадочно шепча ему на ухо. Лорд на мгновение был оскорблен ее фамильярностью… затем расслабился, услышав ее предложение.

«Ах! Достойное предложение, моя поклявшаяся, моя маленькая поклявшаяся! Но твоя трусость слишком велика, ты должна проявить смелость! Хотя, возможно, лучше оставить смелость тем, кто лучше тебя, ха!»

Тейлор моргнула.

«Нет, нет, мне не нужны рыцари для этого — десять запятнанных, бах. Слуги! Откройте ворота! Откройте их для вашего Лорда!»

О, черт! Годрик... Ладно, Годрик с бешеной скоростью несся вниз по лестнице, используя свои многочисленные руки, чтобы тянуть себя все быстрее и быстрее. Ее предложение заключалось лишь в том, чтобы отправить несколько рыцарей, может быть, и солдат, замедлить и обездвижить запятнаных, пытающихся прорваться, и обойти их с фланга при помощи Ужасного Знамения. Она не предлагала Годрику атаковать самому. И все же вот он, кружащийся по замку, приближающийся к быстро поднимающейся подъемной решетке. Черт... Она недооценила, насколько разрослось его эго с каждой последующей победой и как оно стало перевешивать определенную долю естественной трусости. Она бросилась за ним, а Ангарад нерешительно последовала за ним вместе с Потифаром и Телависом. И какое же зрелище они, должно быть, представляли собой, мчась от своей хорошей, безопасной, высокой стены, чтобы преследовать человека, которого все считали трусом до мозга костей, не желающего противостоять запятнаным на открытом поле, довольствуясь укрытием и трусостью, как и все остальные.

На мгновение бой слился в приглушенные звуки, когда замок окутал её… В этой серой пустоте возникли новые идеи, и она быстро обратилась к Телавису и Ангарад, приказав им отправиться в другое место, взять с собой солдат и найти другое место. В частности, башни возле главных ворот. У Тейлор зародилось подозрение, и она хотела проверить это. Они согласились, Телавис же немного колебался. Бой показался в поле зрения лишь на мгновение, прежде чем она побежала к одной из других башен, крича солдатам поблизости, чтобы они последовали за ней. Она видела, как Маргит отчаянно сражается, в его руках появился меч из света, чтобы как следует отбить атакующих, а его палка была вытянута, чтобы дестабилизировать остальную часть строя. Годрик представлял собой вихреобразную массу конечностей, увенчанную огромным топором. Топор, устремленный к баррикаде, прорывающийся вперед, чтобы дестабилизировать строй. Боже, как он мог быть таким… таким безрассудным? Если он умрет, все здесь рухнет. Еще один крик заставил нескольких солдат прийти ему на помощь. Нравится ему это или нет, она не собиралась позволить ему умереть, потому что он был опьянен славой и раздражен тем, что Ужасное Знамение украло все это.

И затем она исчезла. Вернувшись в замок, в сопровождении нескольких угрюмых солдат, бредущих за ней.

«Двигайтесь быстрее, или я отправлю вас на передовую, когда запятнанные атакуют в следующий раз! Двигайтесь!»

К их чести, они ускорились. Особенно после того, как она намекнула, что заставит их сделать это голыми. Если бы они могли воскреснуть, их доспехи были бы ценнее их жизни. Теперь, когда это была угроза уровня Годрика. Она сработала как по волшебству. Они промчались через замок, направляясь к башням. Их было немного — всего двое, но Тейлор догадывалась, что Ангарад понадобится подкрепление от Телависа с её стороны. Они шли к башне, ближайшей к воротам — если у этих людей был план, то, вероятно, он заключался в том, чтобы отвлечь всеобщее внимание, пока кто-то из их собственных попытается проникнуть внутрь. Адреналин и недосыпание поддерживали её, а также несколько подозрений. Если кто-то пытался забраться в центральную крепость, он, вероятно, был легко вооружен и бронирован. Справиться с ним не должно быть слишком сложно.

Тем не менее, она отчаянно надеялась, что Телавис сможет разобраться с ними, а не они с ним. Возможно, безумие проникало в неё, возможно, целый клубок стресса рушился разом, как вскрытый нарыв, а метафорический гной был безрассудством, глупостью и, возможно, крошечным намёком на хитрость. В основном первые два. Она действительно не могла достаточно подчеркнуть первые два. И… вот они. Стоят у подножия одной из башен. Всего две двери: одна ведет в серый лабиринт замка, другая — на серую улицу. Ветер завывал, и сквозь него отчетливо доносились звуки боя. Конечно, над всем этим разносился зловещий смех Годрика. Хорошо. Он все еще жив. Может быть, запятнаных отбрасывают назад, может быть… она вышла наружу, и стражники последовали за ней. Несколько из них тоже были здесь, и пронзительный крик с оскорблением заставил их подойти к ней. Она едва расслышала, что сказала, что-то о том, что они собираются использовать их для создания еще одного Привитого Отпрыска. Хорошая угроза. Заставила их вскочить по стойке смирно, как испуганных кроликов. Копья были подняты, мечи отбнажены, и они все вместе двинулись осматривать обрыв, проверяя, нет ли признаков вторжения.

Тейлор на мгновение перевела дыхание. С ней все в порядке. Все хорошо. Может быть, эти запятнанные отправили кого-то в другую сторону, или их агент вообще не преуспел и теперь погружается в пропасть. Вися на краю, один-единственный кинжал Маргита мог бы отправить их вниз, вниз, вниз. Может быть, он уже позаботился об этом. Она поняла, глядя отсюда, что ей невероятно повезло с этой дырой в привратной башне. Отсюда вела чертовски прямая тропа, нужно было просто перелезть через несколько камней, подняться по склону, и… вот они, готовые прорваться. Ей нужно было укрепить это место, но не слишком явно. Если она будет слишком очевидной, запятнанные узнают куда лучше всего бить. Но может быть… хм. У нее были идеи. В основном связанные со взрывчаткой и креативными методами ландшафтного дизайна.

Бой на мосту был виден даже отсюда, вихрь странных огней от заклинаний, которые использовали люди (Боже, заклинания!) (Она даже не думала об этом слове в кавычках) сопровождаемом яркими искрами от столкновения меча и щита. Она смотрела… и замерла. Произошло что-то еще. Годрик закружился в круге, и вокруг него закружился ветер , аура штормовой силы расширилась вокруг него широкими волнами. Он отбросил одного из запятнаных в темноту, нарушила строй, позволила Маргиту небрежно рассечь еще нескольких мечом. С каких это пор он мог так делать? Часть ее раздражалась на Годрика за то, что он не оправдал свой потенциал — управление ветром, невероятная сила, любые способности, которыми наделен Носитель Осколка, — а другая часть радовалась, что он не слишком опьянел от власти, пока она была рядом. Он все еще оставался в этом замке, где был в безопасности. Где она была в безопасности. На секунду ей показалось, что, возможно, она неправильно оценила его… а затем она увидела его союзников. Рыцари, обладающие схожей силой ветра, солдаты с пиками, множество стрел, огненные горшки, сброшенные сверху на сбившихся в кучу запятнаных… он не осмеливался вступать в бой без поддержки половины своего замка. Он мог сражаться с запятнаными, но они все еще были в основном заперты за баррикадой. Возможно, им двигали высокомерие и мелочность, но в нем все еще оставалось старое доброе ядро ​​хитрой трусости. Хорошо.

Ее внимание отвлек звук. Вернее, его отсутствие. Несколько солдат перешли через каменный выступ, чтобы исследовать скалу дальше, и обычно их движения сопровождались лязгом металла, шорохом кольчуги, визгом натянутой кожи и тихим, бормочущим голосом, который она едва понимала. Этот звук был повсюду вокруг нее, но не с этой стороны. Коротким жестом она приказала нескольким солдатам следовать за ней. Она была рада подкреплению, хотя и оставалась полностью в строю, не желая ни на секунду раскрываться. Один из солдат нёс и копьё, и меч, и она грубо выхватила у него копьё. Она хотела быть вооружённой, а у него был выбор. В отличие от неё. Она всё ещё чувствовала желание извиниться за кражу, но… ну, если бы она это сделала, то не совсем бы доказала свою состоятельность, не так ли?

Тишина продолжалась — бой подходил к концу, и она смутно увидела вспышку золотого света от тёмной фигуры, которую приняла за человека-скелета. Она не могла точно разглядеть, что произошло дальше, но, судя по раздражённому рычанию Маргита, он не задержался. Тревожно, но… это указывало на то, что кто-то прекращает атаку. Звучало просто фантастически. Скала скрывала бойцов от глаз, и она осторожно выглянула, чтобы увидеть другую сторону. Её глаза расширились.

Тела. Тела солдат — ее солдаты. Мертвые, в некоторых случаях практически расчлененные. Ее нынешняя охрана напряглась, подняв оружие для боя. Тейлор застыла на месте. Она ожидала увидеть убийцу, вора, кого-то в легкой броне, умеющего красться, а не… не…

Ее.

Нефели Лукс подняла взгляд от тел и спрятала небольшой амулет обратно в укромное место своей меховой одежды. Ее рот расплылся в дикой ухмылке. Ее топоры были покрыты красной жидкостью там, где они работали, весело блестя, а их лезвия, казалось, жадно впитывали пролитую кровь.

Наступила мгновенная тишина.

И варвар бросилась в атаку.

Примичание автора: На сегодня всё! К сожалению, думаю, завтра главы для вас не будет — День рождения Императора, а это значит, что у меня выходной, и я собираюсь провести время за игрой в Elden Ring вместо того, чтобы писать об Elden Ring.

Это кажется полезным.

Тейлор была полностью парализована. Она была близко. Она была близко к запятнаной, близко к первой запятнаной, которую она когда-либо видела. Воспоминания вернулись, и её тело непроизвольно задрожало. Нарастающий ужас от блуждания по длинным, пустым дорогам без ничего за душой. Краткая надежда, появившаяся после короткого отдыха у костра… а затем её прибытие. Рёв, борьба, непринуждённая манера, с которой она расправлялась со всеми вокруг и становилась сильнее… Уже одно это было ужасно, но вместе с ней пришла вся неопределённость первых нескольких дней, ощущение волчьих челюстей на её горле… всё вернулось, и весь достигнутый ею прогресс, установленные связи, построенная защита казались пылью на ветру. Её тело застыло на месте, и она смутно подумала, что если попытается пошевелиться, то, вероятно, просто упадёт на землю, колени заклинит, а конечности откажутся подчиняться. Однако рот у неё оставался свободным, и она попыталась заговорить. Варварша бросилась в атаку, а её солдаты двигались вяло, плохо скоординированно, явно застигнутые врасплох. Первая попытка заговорить провалилась: язык был как свинцовая гиря, во рту пересохло, горло задыхалось и отказывалось издать хоть один звук. Топоры ярко блестели даже в этот пасмурный день, и Тейлор не могла оторвать глаз от красных капель, медленно стекающих по их лезвиям.

Ещё одна попытка заговорить. На этот раз что-то вышло, приглушенный писк, едва слышный даже ей. Варварша была близко, солдаты всё ещё спотыкались друг о друга, держа оружие небрежно и безжизненно. Она умрёт здесь. Она всё испортила, ей следовало любой ценой держаться за своих союзников, никогда не сметь ​​идти в одиночку, недосыпание замедлило её во всём. Ещё одна попытка. Горло зашевелилось, язык зашевелился, и что-то вспыхнуло в её мозгу. Она не может умереть здесь. У неё были планы, у неё ещё оставались дела, она работала над этим замком. Возможно, она должна была испытывать праведный гнев, всепоглощающую жажду мести или что-то подобное. Вместо этого она чувствовала негодование. Как смеет эта женщина в мехах появляться и пытаться разрушить всё, что она построила, и ради чего? Ради собственной выгоды? Она, вероятно, возвращалась из мертвых десятки, сотни раз, и это нисколько не имело значения — она всегда могла стать сильнее, целый мир был готов к разграблению. Но нет, она должна была прийти и разрушить именно замок Тейлор, потому что, не дай бог, они найдут путь в Лиурнию или попытаются бросить вызов кому-нибудь, кроме Годрика. У неё были планы. Здесь ей нужно было поймать убийцу, собрать крылья, отдать долг, помочь коллеге — даже другу — и защитить замок.

И ни один запятнаный варвар не должен вмешиваться в ее планы. Не после всего, что ей пришлось пережить. Она закричала во весь голос, вкладывая в него всю свою злость.

«Ну?! Вы так и будете стоять здесь или сражаться?! Вперед, или я разрублю вас на части для отпрыска!»

Немного грубо? Определенно. И немного клеветнически по отношению к Краве, которая, честно говоря, была совершенно приятным человеком. Но тем не менее, приказ сработал. Солдаты двинулись быстрее, их сознание быстро перестраивалось, старые воспоминания пробуждались, вызванные звуком знакомого голоса, кричащего на них очень знакомым образом. Их подготовка вернулась, оружие они сжимали крепче, строй становился все плотнее по мере приближения варвара. Копья были опущены, и они рассредоточились, чтобы как могли перекрыть путь. У неё было немного солдат — ровно шесть, — но они делали всё, что могли. Её собственное копьё было крепко сжато — не от храбрости, а скорее от предсмертного трупного окоченения. Нефели заметила их новые движения и бросила на Тейлор злобный взгляд. Чёрт. Чёрт. Она стала мишенью. Бегство всё ещё возможно? Нет, нет времени об этом думать. Запятнаная близко.

Нефели представляла собой тот же самый вихрь из топоров и ярости, каким она была каждый раз, когда Тейлор её видела. Копья пытались образовать стену из шипов, чтобы не дать ей приблизиться, но её топоры были достаточно острыми и мощными, чтобы с относительной лёгкостью разрубать древки. Она, конечно, замедлилась, но ненадолго. Тейлор понимала, чем всё закончится — солдаты застряли на месте, упорно цепляясь за одну из немногих стратегий, которые они чётко помнили. У неё не было стрел, только несколько солдат, сражающихся с запятнаной в весьма неблагоприятных условиях. Копья будут разрублены, Нефели подойдёт вплотную, и на этом всё закончится. Её убьют в считанные мгновения. Солдаты последуют за ней вскоре. Или наоборот — в любом случае, все будут мертвы, и Нефели получит полную свободу действий, чтобы проникнуть в замок. Она знала, как выбраться из этой ситуации, но… чёрт. Почему бы и нет.

«Вы трое, бросьте копья, вытащите мечи! Или станете мишенями для Годрика!»

Они быстро подчинялись её угрозам. Опять же, ей совсем не нравились эти угрозы, ни капельки. Только быстрые движения, которые из них вытекали, — вот и всё. Трое солдат впереди бросили свои полусломанные копья на землю, и мечи были обнажены меньше чем за секунду — движения, которые они многократно отрабатывали, давались легко, проблема была в чём-то более новаторском или сложном. Нефели молчала — никаких криков. Интересно. Трое воинов с мечами бросились ей навстречу, рассекая воздух со скоростью и мощью, которые можно получить за столетия тренировок. На секунду варварше пришлось приспособиться — два типа атак с двух разных дистанций. И она была всего лишь одним человеком. Размашистые взмахи могли отбросить воинов с мечами назад, когда те были настороже, но она оставалась беззащитной перед случайным копьём, вонзившимся ей в плечо.

Кровь пролилась на серый камень, мгновенно окрасив его в ярко-красный цвет, прежде чем ветер подхватил её и начал размазывать — слишком мало масла на слишком большом хлебе. Насыщенный красный цвет стал светлее, полупрозрачнее, растягиваясь в такой тонкий слой, что она отчетливо видела серый камень.⁽¹⁾ Тейлор моргнула. Нужно было перестать смотреть на кровь, перестать думать о том, как она допустила это. Она ведь помогла сжечь заживо четырех человек, не так ли? Жажда выживания взяла верх, и ее взгляд снова вернулся к битве. Нефели была немного медленнее, но ее рука тянулась к красной фляге на поясе — нет, это неприемлемо. У Тейлор не было времени отдавать приказы, солдаты были заняты тем, что сдерживали ее. У нее было копье. Кровь была почти невидима, пыль и ветер либо пропитывали ее, либо разносили, часто и то, и другое — пылинки впитывали капли крови, а затем уносились крошечными красными слезинками непрекращающимся порывом ветра. Телавис показал ей, как правильно использовать копье, как закрепиться на земле, как расширить стойку, чтобы атаковать, используя всю свою ограниченную силу. Ее руки дергались, спина болела, и все тело извивалось в движениях, которые она отрабатывала сотни раз.

Правда, до сегодняшнего дня удары были в основним в воздух. Мясо было… толще. И она чувствовала переменное сопротивление — кожа была натянутым слоем, который на мгновение растягивался и сгибался. Мышцы раздвигались, волокна расходились против волокон от ее вонзенного наконечника копья. Мягче кожи, но плотно спрессованы и живы, какой кожа не была. Кости были твердыми как камень, и ее рука болезненно дернулась, когда она ударила по ним. Она… она сделала это? Ее тело онемело. Она ударила запятнаного. Красная фляга выпала из онемевших пальцев — Тейлор пронзила ей руку, глубокая рана, но не смертельная.⁽²⁾ Нефели секунду смотрела на рану и отпрыгнула назад, кровь хлынула за ней, словно хвост кометы. Она открыла рот и зарычала. Больше никаких ухищрений. Она была тяжело ранена, и она это знала. Два ранения копьем. И ее фляги не было. Теперь она была практически человеком. Но когда Тейлор посмотрела ей в лицо… она увидела что-то странное. Оно не было искажено гневом или ненавистью. Оно… ухмылялось. Шире, чем когда-либо. Женщина получала удовольствие. Черт возьми, Тейлор только что ранила ее, почему она получала удовольствие?⁽³⁾

С раненой рукой один топор с глухим стуком упал на землю, утонув лезвием на несколько сантиметров в грязи. У варварши теперь было только одно оружие, и она все еще выглядела так, будто наслаждается жизнью. Она снова взревела, сильно топнув ногой, чуть не сбросив нескольких солдат с обрыва ударной волной. На этот раз, однако, рев превратился в слова.

«Ха! Наконец кто-то с яйцами! Отлично! К черту обман! К черту шпионаж! К черту скрытность!»

И она снова бросилась в атаку. Солдаты были готовы, но и она тоже — а ей надоело притворяться тихой. Ее рев был оглушительным, и казалось, что в воздухе пульсирует физическое присутствие. Тейлор чуть не упала на землю, и солдаты споткнулись. Копья зашатались. Это было немного. Но этого было достаточно. На этот раз Нефели пригнулась, и ее топор резко ударил, разрезая колени, а в одном случае — отрубив целую ногу. Один солдат упал, двое других на мгновение оглушились. Копейщики были ограничены в своих возможностях на этой дистанции, полагаясь на мечников, чтобы компенсировать этот недостаток. Тейлор знала это. Нефели тоже знала это и безжалостно этим пользовалась. Ее топор вонзился в грудь одного из мечников, расколов ему ребра, словно яичную скорлупу, и темная, пыльная кровь брызнула на стены. В голове Тейлор роились планы, такие, какие мог придумать только человек, одновременно переполненный адреналином и страдающий от глубокого недосыпа.

Телавис был слишком далеко, чтобы встретиться с ней. Ангарад была с ним. Все, что у нее было, — это эти солдаты и копье… подождите. У нее было больше, чем это. Тейлор полезла за пояс и вытащила чернильницу. Большая штуковина, созданная для того, чтобы выдерживать износ бесконечных веков. Очевидно, просто сосуд, но… если она сожмет его в кулаке, отдернет руку и крикнет «Укрытие!», то он может сойти за что угодно. Глаза Нефели расширились, она была слишком отвлечена солдатами, чтобы заметить, что Тейлор вытащила безобидную чернильницу, а не, скажем, опасный кувшин с огнем. Она двигалась быстро, её действия были безупречны — если бы это было настоящее оружие, с ней всё было бы в порядке. На самом деле, она оказалась в довольно выгодной позиции. А так, тяжёлый стеклянный сосуд треснул и упал на землю, испортив ей обувь. Нефели моргнула. Она дернулась. Солдаты — нет. В конце концов, Тейлор ни разу их не оскорбила, не угрожала казнью, прививанием или скармливанием чему-нибудь неприятному. Варварша заворчала, когда копья снова вонзились в нее, и последний оставшийся мечник бросился рубить ее на части.

Это был довольно удачный трюк, который ослабил давление на ее солдат. Но Нефели все еще была могущественной запятнаной, и один воин с мечом не мог ей противостоять. Их битва длилась всего несколько секунд. Тейлор даже не видела удара, отрубившего ему голову, слышала только хлюпанье лезвия топора и два глухих удара — один легкий, один тяжелый. У нее осталось три солдата с полусломанными копьями и почти ничем больше. Нефели уже убила троих, с остальными она легко справится. Больше не нужно бросать чернильницы, хотя они и не сработают. Когда варварша подошла ближе, она увидела, что ей нанесли несколько ран — длинную, тонкую красную линию на животе, где последнему мечнику повезло. Раздался пронзительный крик, и последние солдаты бросили копья и вытащили мечи. Давай, давай — у неё не было фляги, её могли легко измотать. Наверняка здесь есть и другие солдаты, наверняка кого-то привлёк шум? Тейлор лихорадочно огляделась, отчаянно ища хоть какой-то знак подкрепления.

Вот! Потифар — он был медлительным, ему было трудно передвигаться по замку позади неё, он не успевал за её темпом и отставал, чтобы избежать топота солдат. Ему потребовалось много времени, чтобы добраться — нет, почти ничего не прошло, Нефели была быстрой. Кувшин с грохотом подошёл к ней, готовясь к настоящей схватке, подняв кулаки в боксёрской стойке. Она была благодарна за его компанию… но, честно говоря, она ужасно боялась за кувшин. А что, если Нефели его сломает? Нет, она не могла его потерять, понятия не имела, сможет ли он вообще оправиться после полного разрушения. Она оглянулась на дверь, отчаянно нуждаясь в ком-то другом, в солдатах, союзниках, в ком-то, кто мог бы сражаться, не боясь смерти, в ком-то более способном, чем она.

Ничего. Они были заняты, отвлечены или отсутствовали. Неважно, что именно, они все равно не придут. Черт возьми — она уже представляла, как ей следовало бы разыграть эту ситуацию. Привести Ангарад и Телависа, использовать зелья парфюмера как средство контроля территории, загоняя запятнаную во все более тесное пространство, где еë мобильность была бы практически нулевой. И где Телавис мог бы просто уничтожить. Он хотел использовать свои странные способности и многолетний опыт в бою против неё. Но… нет. У неё осталось три солдата. И они долго не продержатся. Нефели выглядела немного крупнее, впитав в себя какую-то силу от павших. По крайней мере, это её не исцеляло. Небольшое утешение. Её собственное копьё нервно ткнуло в сторону запятнаной, но силы быстро иссякали — она плохо справлялась с боевыми ситуациями, и сердце колотилось так сильно, что она едва могла слышать собственные мысли. Ни одного попадания. Три солдата атаковали как один, пытаясь окружить её, заставить занять позицию, в которой она не могла бы нормально использовать свой топор. На мгновение это сработало. У неё остался только один топор, и она немного устала. Удар, блок, удар, уклонение, удар… попадание. Третий солдат нанёс ей рану на бицепсе, очертив ещё одну кровоточащую красную линию, извилистую границу, обозначающую новый жестокий континент.

Нефели открыла рот, готовая зарычать и немного отбросить их назад — Тейлор снова атаковала, вкладывая в удар все свои силы. Копьё, вонзённое прямо ей в солнечное сплетение. Сила удара была слабой, и она дрожала как лист, но Нефели всё же отреагировала, как и предсказывала, увернувшись назад. И её рот был закрыт. На мгновение расцвела надежда. А затем она катастрофически рухнула — ударом топора она отрубила руку, затем ещё одну. Двое солдат погибли меньше чем за секунду, истекая кровью, падая на землю и хватаясь за раны, чтобы слабо остановить кровотечение. Они даже не кричали, умирая, просто… вздохнули сухим, как пыль, голосом, с примесью смирения и слабым оттенком облегчения. Один ушёл. И он был хилым, шаркающим назад, беспорядочно оглядываясь. Тейлор почти надеялась, что Нефели поиграет со своей едой, даст время, достаточно времени, чтобы Тейлор придумала что-нибудь ещё. Не повезло. Женщина была настроена решительно, и с диким криком она разорвала последнего солдата пополам, от лба до паха. Кровь залила Тейлор, липкая и теплая, ее накрыло свободное одеяло, душило. Она почти чувствовала запах гнили в воздухе.

Копьё было небрежно выбито у неё из рук, и женщина подошла. Потифар сделал рывок, но она тихо отогнала его, отчаянно указывая, чтобы он спрятался за камнем. Кувшин разрывался между двумя инстинктами: защитить свою напарницу и подчиниться её приказам. Нефели бросила короткий взгляд в его сторону, и кувшин начал действовать. Он полностью проигнорировал Тейлор, бросившись навстречу варвару. Солдаты преграждали ему путь раньше, масса тел была слишком велика для такого маленького парня, как он, чтобы пробить её, но теперь? У него было достаточно места. Варвар крякнула и ударила его плоской стороной топора. Удар был до смешного слабым, но всё же достаточным, чтобы отбросить его назад, как бейсбольный мяч, врезаться в стену замка и сползти вниз в заросли. Тейлор попыталась закричать, но её голос совсем пропал. Потифар выглядел живым, но… оглушенным, ослабленным. Неспособным помочь. Это был конец. Ей предстояло снова умереть, расчлененная, как животное, мясником. Она надеялась, что женщина будет быстра, как это было с некоторыми солдатами. Она не хотела медленно умирать здесь, в одиночестве и страхе. По телу распространялась какая-то фантомная боль, сжимающие, пульсирующие корни Древа Эрд висели над ее кожей в невидимых облаках потрескивающего статического электричества. А теперь у нее были галлюцинации, просто невероятно. Нефели подошла ближе и легонько ткнула Тейлор в лоб. Даже этого было достаточно, чтобы она упала на землю, превратившись в груду неуклюжих конечностей, содрогаясь от любой угрозы насилия.

«Что случилось со всеми этими криками, которые были минуту назад?»

Тейлор замерла. Запятнанная говорила с ней, и ее тон был странно… спокойным. Почти озадаченным, как будто все это было совершенно приятной игрой.

«Э-э».

Нефели рассмеялась — глубоким, уверенным смехом, в котором, как ни странно, практически не было высокомерия. Она была просто… счастлива.

«Но по правде говоря, это был хороший бой. Если хочешь, можешь встать, мы можем сделать это честно».

Тейлор моргнула. Что? Она… о, Боже, запятнанная хотела сразиться с ней честно. Ура, она унизит себя перед смертью. Увидев решительный взгляд в глазах женщины, она вскочила на ноги, адреналин подтолкнул ее вверх, хотя колени дрожали, а ноги онемели. С громким стуком другой топор упал на землю, и запятнанная подняла руки в борцовской стойке.

«Хорошо, ты готова?»

Она не была готова. Совсем не была.

«...Я, я, я не очень-то хорошо борюсь, но если хотите, я могу привести кого-нибудь, кто...»

«Ах, ерунда. Вы ударили меня копьем, вы приказали своим людям нанести мне еще несколько ударов, а теперь я хочу с вами побороться. Я могу снова взять в руки топор, если хотите.»

Кровь отхлынула от ее лица.

«Нет, нет, это… э-э, хорошо. Но у меня… у меня есть телохранитель, рыцарь, он очень расстроится, если я умру, пока его нет. Почему бы тебе не остаться здесь? Я пойду за…»

«Прекрати».

«Э-э».

«Перестань пытаться выкрутиться. Сражайся и умри честно — я обещаю, что не буду пытаться сделать твое перерождение по-настоящему неприятным».

Тейлор переживала множество очень неприятных воспоминаний. Ее ноги онемели, готовые подкоситься в любой момент. Ее руки были слабыми, тонкими, неспособными противостоять Нефели, которая, находясь так близко, оказалась еще более накачанной, чем она ожидала. Боже, она умрет здесь, ее загрызут насмерть. Ее руки дернулись вверх, смутно имитируя действия Нефели, и она приготовилась к тому, что ей сломают шею. Наступила минута молчания, битва на мосту затихла. По спине стекала холодная капелька пота — чего она ждала? Она просто наслаждалась напряжением, или… — простонала Нефели, в голосе звучала глубокая боль.

«…Твоя техника отвратительна. Иди сюда, я тебе покажу. Ладно, твои колени слишком напряжены, ты упадешь, как жесткая доска, если я тебя толкну. Расслабься, успокойся — иди сюда».

Тейлор взвизгнула, когда Нефели силой потащила ее к себе, заставляя встать рядом на тропинке. На мгновение она подумала о том, чтобы пнуть женщину и столкнуть ее с обрыва — честно говоря, часть ее думала, что если она попытается хотя бы ненадолго удержаться на одной ноге, то просто начнет беспорядочно барахтаться, упадет, еще больше опозорится, а затем сама прыгнет с обрыва, прежде чем Нефели успеет над ней посмеяться и сломать ей шею. Просто покончим с этим. Честно говоря, она была похожа на лужицу материи, едва удерживаемую в рыхлом мешке из кожи, и близость к женщине, которая становилась сильнее, убивая людей, и только что убила шестерых у себя на глазах, нисколько не улучшала ситуацию. Она чуть не вскрикнула, когда тяжелая рука ударила ее по спине.

«Ну же, проснись. Встань вот так — расслабься, не будь слишком напряженной».

Она попыталась, и чуть не рухнула. Нефели вздохнула и ткнула ее, пока та не приняла позу, отдаленно напоминающую позу Нефели.

«Хорошо, теперь ты положишь руку сюда, а я — сюда. И когда я скажу «начать», мы будем бороться, пытаясь прижать друг друга к земле. Ты умеешь…?»

«Э-э…»

«Понятно. Давай просто попробуем, назовем это тренировочным раундом. Давай, покажи мне, на что ты способна — без осуждения, я дам совет, какой смогу».

Разве эта женщина не должна была проникнуть в замок? На самом деле, если подумать, ее план действительно работал. Нападение на мост отвлекло всех, она незаметно пробралась на скалу, уничтожила сопротивление на своем пути и могла, по сути, сбросить все тела с обрыва и уйти безнаказанно. Достаточно просто. А вместо этого она… боролась. С пятнадцатилетней девушкой, у которой не было ни настоящей подготовки в борьбе, ни способностей, ни желания. И каким-то образом, несмотря на довольно тяжелые ранения, Нефели просто шла вперед, ни о чем не беспокоясь. Она просто не чувствовала боли? Ей было все равно? Или боль каким-то образом предвосхищалась, предсказывалась, учитывалась в ее жизни, как… сломанный ноготь или больной зуб? Раздражающая, но вполне терпимая. Ее взгляд упал на Потифара, медленно поднимающегося, но он все еще шатался, едва держался на ногах — по его телу распространились крошечные трещины, похожие на паутину, и она широко раскрыла глаза, отчаянно веля ему уйти, позвать на помощь, что-нибудь сделать. Он понял намёк и быстро поплелся прочь, оставляя за собой крошечные осколки разбитой керамики. Хорошо. По крайней мере, кто-то выберется отсюда живым. Руки Тейлор крепче сжали руку Нефели, едва избежав рваной раны от удара копья.

«И… начали!»

Тейлор, к её чести, попыталась. Она хотела, чтобы это навсегда осталось в её послужном списке. Её руки были крепко сжаты, движения решительные, она отдала все силы. К сожалению, внутри неё ничего не осталось. Всё сгорело во время первой атаки Нефели, и страх всё ещё терзал её. Весь адреналин улетучился, и в тот момент, когда Нефели сказала «начали», Тейлор попыталась пошевелиться, увидела размытое пятно цветов, а затем почувствовала, как из неё выбивает воздух, когда она ударилась о землю. Её очки вылетели, и… кто-то их поймал. Нефели улыбнулась, держа очки в одной руке. Она небрежно передала их обратно и задумчиво напевала.

«Обычно перед удержанием раздается немного больше кряхтения, но вы поняли суть. Хитрость в том, чтобы использовать вес тела противника, заставить его победить самого себя. Нет смысла на меня надавливать, я слишком сильна. Нужно использовать мой вес против меня. И не смотрите мне в лицо, смотрите на мои руки, на мои бедра. Именно оттуда идут удары. И всегда старайтесь контролировать мои руки, если вы будете контролировать мои руки, я не смогу вас удержать. Так что, хотите еще раз? Может, лучше убрать очки — не хочу их сломать».

О, как мило с ее стороны. Хорошие советы. Вот бы она перестала пытаться бороться с Тейлор, которая была на грани нервного срыва. Это было настолько за пределами ее зоны комфорта, что это было почти смешно.— Постоянный физический контакт, нарушение личного пространства, насилие, близость к запятнаной, быть залитой кровью, чувствовать себя в ловушке… хотя, возможно, был и один положительный момент. Удар что-то встряхнул, и к ней вернулась часть расчётов. Страх сменялся раздражением, тем самым раздражением, которое подпитывало её приказы солдатам. И это дало ей силы продолжать — удерживать варвара неподвижно, ждать, пока кто-нибудь подойдёт и закончит начатое её солдатами дело. Она встала, отряхнулась всё ещё дрожащими руками и снова вступила в схватку с Нефели. Варвар усмехнулся.

«Готова?»

«Конечно».

«… начали!»

И Тейлор схитрила. А именно, она впилась пальцами в зияющую рану на руке Нефели, глубоко вонзив ногти в обнажённую плоть. В то же время её нога резко взметнулась вверх и сильно ударила женщину между ног своим жёстким ботинком. Нефели захрипела от боли, слегка втягивая живот… и сильный кулак ударил Тейлор в грудь. Теперь настала ее очередь захрипеть от боли, она рухнула вниз, когда ее легкие внезапно решили объявить забастовку. Обе захрипели в унисон, они захрипели, ситуация быстро ухудшалась. Боже, Тейлор начинала бредить. Варварша зарычала, и на мгновение Тейлор подумала, что вот-вот умрет долгой и мучительной смертью — Боже, ее план был глупым, что, пнуть ее по яйцам и сбросить со скалы? Боже мой. Честно говоря, она заслужила все, что получила. Нефели подошла и ткнула ее в лоб одним чрезмерно мускулистым пальцем.

«Если ты хотела бороться без ограничений, тебе следовало сказать…»

Тейлор все еще с трудом дышала.

«…хочешь еще раз?»

Она отчаянно затрясла головой. Ей совсем не хотелось знать, каково это — бороться без ограничений с Нефели. Вероятно, это означало бы множество переломов… и даже её желание отвлечь женщину имело свои пределы.

«…справедливо. Ладно, давайте покончим с этим. Боже, как больно, ах…»

Она отступила, ноги всё ещё немного онемели, и забрала свой топор. Чёрт. Мир Тейлор рухнул внутрь, сократившись до одной точки. Всё ещё красные края, места, где он работал. Он казался почти живым существом, и она честно не могла понять, вызвано ли это бредом, спровоцированным стрессом, или какой-то другой формой безумия, присущей этому миру. Казалось, он мог раскачиваться сам по себе, словно Нефели была его продолжением, а не наоборот. Человек исчез из существования, всё, что имело значение, — это кусок металла, который мог — и будет… Покончит с ней, края её тела покраснели и ликовали. Варварша заговорила, её голос был странно… сожалеющим.

«Извини за это. Ты выбрала себе неудачного хозяина… но я уважаю твою хитрость, и твои солдаты хорошо сражались. Удачи тебе в следующей жизни. Может, в следующий раз мы сможем как следует побороться, а? Когда у тебя появятся мышцы на костях. Включи в свой рацион мясо, девочка, дай мне что-нибудь, за что можно ухватиться, чтобы не порезаться бумагой, ха!»

Топор поднимался всё выше и выше … и остановился. Тейлор уставилась на него и услышала, как что-то мокрое капает на камни. Нефели посмотрела на свою грудь и на торчащий из неё твёрдый светлый кинжал.

«О».

И она рухнула на землю, все её раны дали о себе знать, кинжал просто сбросил её с края в пучину поражения. Всё ещё двигалась. Всё ещё дышала. Могла бы оправиться, подняться, увернуться от будущих ударов, войти в замок, набраться сил, убить всех. Тейлор отчаянно терла равновесие, страх давал ей последние силы. Несколько жестоких ударов ногой, и Нефели отлетела в пропасть, комок костей, обтянутый кровоточащей кожей, совершенно безмолвная с момента падения до момента удара о дно, много-много секунд спустя. Царила тишина. Битва на мосту закончилась, запятнаные были побеждены. Но… это было близко. Слишком близко. Все было идеально спланировано, и Нефели была так близка к тому, чтобы проникнуть внутрь и все испортить. Ее взгляд скользнул к тому, кто бросил кинжал. Маргит. Он стоял ближе, чем когда-либо прежде, его плащ безвольно развевался, а его суровые золотые глаза смотрели на нее сверху вниз. Он был огромен, больше всех, кого она видела, за исключением тех серых великанов. Онагр выглядел как коротышка по сравнению с ним, даже Годрик был довольно приземистым по сравнению с ним.

«С-спасибо».

Ужасное Знамение зоворчало, его лицо оставалось удивительно каменным.

«Хорошо. Продолжай свою работу, поклявшаяся».

Вдруг ей пришла в голову мысль, когда она увидела, как начали появляться золотые искры, сигнализирующие о его скором уходе. Очень насущная мысль, прорвавшая пелену паники и усталости, которая сейчас тянула ее вниз. Она даже пробилась сквозь очень странное чувство, которое бурлило в ее груди, чувство, которое возникло в тот момент, когда Нефели исчезла во тьме — словно она только что залпом выпила целый галлон колы и чувствовала, как все газированные пузырьки поднимаются и лопаются в ее мышцах, блаженно холодные, мучительно освежающие… Боже, ей прямо сейчас хотелось колы, общее отсутствие сахара в Грозовой Завесе начинало давить на ее вкусовые рецепторы XXI века. Нет, черт, вернемся к этой идее, прежде чем он исчезнет.

«Подожди! Ты… будешь продолжать защищать замок?»

Если бы Маргит не появилась, солдаты не смогли бы эффективно защищаться от запятнаных. Эти огромные щиты могли выдержать град стрел, а те два бойца из числа запятнаных, которые отделились, чтобы напрямую противостоять Маргит, были невероятно искусны, один из них обладал силами, о существовании которых она даже не подозревала. Смогут ли их рыцари противостоять такой силе? Выдержат ли их ворота? Как только запятнаные проникнут внутрь, избавиться от них будет невозможно — слишком много мест, где можно спрятаться, слишком легко устраивать внезапные атаки, постоянно набирая силу за их счет. А как только они обеспечат безопасность фронта, они смогут впустить внутрь еще больше запятнаных. Маргит сегодня спас их, и ее шкуру в частности. Вид этого топора в небе, зловещего маятника, готового в любой момент обрушиться, она точно запомнит на долго. Ужасное Знамение снова заворчало — он хорошо умеет ворчать, поняла она. Все эти полувысказанные возражения и жалобы не смогли слиться во что-то конкретное и обидное. Все это слилось в довольно странную мешанину смутно недовольных звуков.

«Естественно. Годрику Золотому нужна помощь, и мой долг — оказать ее».

О, слава Богу…

«…приготовься, поклявшаяся. Я чувствую, что это лишь верхушка рогового удара».

«Мне это многие говорят».

«Хм. Тогда многие мудры».

Искры на мгновение погасли, и он наклонился ближе, прищурив глаза.

«Руны пульсируют в твоих венах».

Руны? Что… о. О нет… Неужели она что-то взяла у Нефели, неужели она сделала то же, что и запятнаные? Неужели она забрала силу? О Боже, как она вообще могла это сделать? Разве это не то, что может сделать только запятнаные? Ну, она никогда прямо не спрашивала, но… о черт, о черт… Бульканье в груди вызывало тошноту, кожа казалась слишком стянутой, легкие — слишком маленькими. Сердце колотилось быстрее, чем когда-либо, словно она была под воздействием чего-то невиданного ранее.

«Я… что… извините, я не…»

«Успокойтесь. Первый раз всегда тяжелее последующих».

Его тон был понимающим, его позиция — не угрожающей… на самом деле, теперь, когда она подумала об этом, его тон был странно горьким. К счастью, не направленным на нее. Если подумать, это был ее первый разговор с Ужасным Знамением — что, черт возьми, она могла сказать? Спасибо за защиту замка, спасибо за то, что сохранили мне жизнь, спасибо за то, что дали мне хоть немного надежды? Нет, что-то другое, что-то более важное… хотя и чуть менее благодарное.

«Что будет дальше?»

«Руны будут течь. Позвольте им течь… но не пристраститесь к ним, юная поклявшаяся. Сила рун хрупка, их связь с тобой непрочна и склонна к разрыву. Немногие могут превратить руны в истинную силу… и это не заменит ни настоящего мастерства, ни истинной воинской крови».

Тейлор осмыслила это. Она… странно почувствовала облегчение. Мысль о том, чтобы хоть как-то уподобиться запятнаным, искушение убивать ради большей силы… нет, определённо нет. Вокруг Маргита вспыхнули искры, и ей нужно было сказать ещё одну вещь, прежде чем он ушёл:

«…спасибо. За всё».

«Хм».

Казалось, у него не было ответа, и он повернулся с последним ворчанием.

«Пусть ты обретёшь покой под ​​сенью Древа Эрд».

И вот так он исчез. Тейлор оказалась окружёна телами, залитыми кровью, и её взгляд, который, как ей показалось, можно было бы описать как «открытый». Сознание было трудно поддерживать: два дня без сна и крайне напряженная борьба накладывались один на другой, стремясь к еще большим, все более изнурительным высотам. Последнее, что она услышала, прежде чем снова рухнула на камень и потеряла сознание, был звук приближающихся двух пар ног.

Наконец-то!

Примечание Автора: Сегодня у меня был выходной , но я проявил высокомерие, и мое наказание будет вечным. Приятного чтения. Завтра выйдут еще две главы.

Примечание переводчика: залез я коменты под оригиналом, и не зря, цитата:

Фу . Мне стало жаль мини-босса, которого мне пришлось обманом пробивать через дверной проем. Прекратите!

Интересно, сможет ли Тейлор научиться сращивать несколько маленьких крыльев в одно большое? В конце концов, аэродинамика в этом мире ничего не значит, но это может сработать.

Не подкидывайте мне идей. Прививание — это прекрасный способ творить настоящую чушь — только представьте, как Тейлор убедит Годрика прикрепить к его руке гигантского рака вместо головы дракона. Он мог бы просто перехватить контроль над Круглым столом с другого конца континента.

1) где-то в Ярнаме грусно завыл один охотник, ну или во внутреннем дворе какой-нибудь вампир

Вернуться к тексту

2) а теперь представьте есл бы такое было в игре:)

Вернуться к тексту

3) фанаты соулслайков билайк

Вернуться к тексту

Погружаясь во тьму, она почувствовала укол смущения. Боже, неужели она из тех, кто отключится после небольшого недосыпа и дружеской борьбы с кровожадной запятнаной? Хотя, если подумать об этой запятнаной… почему она была так расслаблена? Наверняка она была на задании, просто проигнорировала приказы или действовала независимо от людей на мостике? Нет, она подготовилась к подъему, пришла в самый подходящий момент, они определенно были в сговоре. В этом нет никаких сомнений. Так почему же… может быть, ей удалось. Может быть, ей было достаточно просто добраться до замка. Может быть, у нее был напарник, который помогал ей, обойдя с другой стороны. Если так, Телавис должен был позаботиться об этом, но кто знает? Уж точно не она. Или, может быть, все дело было в уверенности. Десять запятнаных были на том мосту, и все они вернутся, готовые рассказать историю о том, как однажды запятноному удалось прорваться сквозь новую оборону с помощью простого отвлекающего маневра. Если одному это удалось… почему бы не еще десяти? Почему бы не собрать всех запятнаных поблизости, не прорвать оборону, а затем прокрасться мимо Маргита в суматохе, не проникнуть в замок и не зарыться внутрь, как клещи на собаке, раздуваясь и жирея от силы Рун? Она погружалась все глубже, и образ раздутых запятнаных, обжор, поедающих украденную силу вместо заработанной, исчезал. Тревоги улетучились. Оставалось лишь мирное бессознательное состояние.

Время шло.

Еще больше времени.

И Тейлор начала раздражаться. Она была без сознания, она не хотела просто парить в темной пустоте, она хотела спать — разве она не заслужила немного поспать после всего этого? Подождите — если уж она собирается здесь парить, как какая-то… долговязая медуза (Боже, ей действительно нужно поспать), то ей бы следовало заняться чем-нибудь полезным. Золото — в последнее время у нее не было времени сосредоточиться на нем, слишком занятой тем, что лишала себя отдыха из-за того, что невидимая женщина ее разозлила. Она сосредоточилась на его элегантных контурах, на том, как оно было бесконечно фрактальным, но при этом совершенно гладким. Оттенок, который казался за пределами всякого обыденного совершенства… и что это было за нечто, эта аксиома, которая, можно сказать, кричала ей в лицо? Что-то вроде… «Сплав без коррозии — это подтверждение Порядка». Слова эхом отдавались в пустом пространстве, и она пыталась разобрать их по частям, докопаться до сути их смысла, насколько это было возможно.

Легировать сплав без коррозии. Добавлять что-то и укреплять это в процессе, а не ослаблять. Сталь прочнее железа, чистый металл обычно мягкий и податливый… золото красиво, но без чего-то, что его укрепит, оно легкое и хорошо гнется. В голову пришла мысль о Годрике и Краве — прививание, добавление чего-то, чтобы сделать кого-то сильнее. Ее мысли закружились от мысли о том, что золото и прививание каким-то образом связаны — золото было невероятно красивым, и даже после (предположительно) столетий тренировок прививание не достигло и доли этого. И в этом, возможно, было что-то, за что стоило держаться. Тот же принцип, но примененный совершенно неправильно. Вместо того чтобы добавлять действительно разнообразные элементы для укрепления друг друга, Годрик просто добавил больше, пытаясь устранить слабость. Он не понимал, что слабость заключалась в самих конечностях, и добавление большего количества нисколько ее не исправит. Возможно, Крава была права — использовать прививание, чтобы действительно выйти за пределы человеческих возможностей, добавлять элементы животных, чтобы получить что-то действительно ценное. Смешивать себя, чтобы стать сильнее, перенимать чужеродные идеи и улучшать, не теряя при этом чистоты.

Золото появилось, как она и думала, разворачиваясь в темноте. И теперь оно стало больше, больше, чем когда-либо. Если бы у неё здесь было физическое тело, она бы моргнула. Она никогда раньше так не делала — каждый раз, когда она обращалась к золоту, это было поверхностно, она представляла себе его внешний вид, а не принципы, лежащие в его основе. Она относилась к нему как к силе, как к чему-то физическому, что нужно вытащить на поверхность, как… как рыбу в замерзшем озере. Когда золото расширилось, расцвело, разрослось в ветви, она поняла, что это не её сила. Это что-то другое. И всё же… она не могла заставить себя злиться на этот вывод. Золото было просто слишком совершенным, чтобы его ненавидеть; взгляд на него напоминал ей о крупицах счастья, которые она нашла в этом месте. В его бесконечных фракталах отражалось успокаивающее зрелище Древа Эрд, которое оставалось неизменным, даже когда хаос нарастал. Проблеск пьянства с Ангарад, обрывок едкого голоса Онагра, мелькнувший в воздухе, приступы сочувствия от её общения с Кравой и обнадеживающая прочность Телависа. Потифар тоже был там, естественно, доброе, неуклюжее существо, которое следовало за ней повсюду, даже когда она вела себя как чудовищная трусиха. Всё было здесь, вписанное в безграничный узор. Для всего этого было своё место.

Что-то изменилось. И внезапно всё пошло не так. Порядок распался, гармоничные договоренности разрушились. Голос Онагра затих, и золото, казалось, отшатнулось от этой мысли. Его присутствие ощущалось. Следующей была Крава. Вскоре за ним последовал Телавис. Огромные, нечеткие фигуры падали вокруг нее, рассыпаясь со стонами боли. На мгновение Тейлор почувствовала что-то темное и холодное, ощущение того, что она оказалась в ловушке с тысячами других, кричащих как один — она с бешеной скоростью отступила от этого видения, не желая продолжать его. И внезапно порядок стал холоднее, жестче. Его края напомнили ей топор Непели, покрытый странной цветной материей — и это было нечто, у него были края. Когда-то просто гладкие контуры, а теперь нечто гораздо более ужасающее. Что-то было и в его центре — когда-то центра не было. Это она смогла осознать только сейчас, когда перед ней предстала его противоположность, контраст ясно это показывал. Когда-то узор был бесконечным, и идея центра была бессмысленна — все исходило само из себя, каждый узор мог бесконечно порождать больше. А это? Всё началось с одной точки, и, присмотревшись, она увидела…

увидела…

увидела конец, которого не должно было быть.

Её разум вернулся, и узор, казалось, покрылся шипами, направленными на неё, враждебными к тому, что решило вторгнуться в него. Тейлор даже не помнила, что видела, только чувство ужаса и ощущение… молота, вот и всё. Сияющий молот, с грохотом обрушивающийся снова и снова, совершенно безжалостный и дикий, на фоне которого Нефели казалась утонченной. Новый узор был враждебным, это было очевидно. Забавно — ещё несколько дней назад Тейлор могла бы свернуться калачиком, пытаясь отгородиться от странного узора, который искажался, превращаясь во что-то совершенно враждебное. Но… это же её голова, не так ли? И в ней зарождалась злость — совершенство предыдущего узора подавляло её, но теперь она поднималась по желудку и в горло, почти обжигая язык. Это была не её сила. Чёрт возьми, она занималась этим неделями, а теперь это даже не её? Сколько времени ей стоило потратить на это, как долго это будет мешать ей вернуться домой? Препятствовало ли это её прогрессу? Образ отца, один, вернулся с той же силой, что и в первый день её пребывания здесь. Она была в ярости, о, она была в бешенстве.

И это придавало ей сил. Не так уж много, лишь крошечный клочок энергии, который сопротивлялся наступающему шаблону, оттеснял его назад. И… всё. Ложный шаблон исчез, идеальный шаблон вернулся, и он дрожал от чего-то, напоминающего счастье. Тейлор всё ещё была в ярости. Золото запело о чём-то новом, об аксиоме, врезавшейся в её разум с абсолютной уверенностью:

Источник без центра — это…

«Нет, пошел ты. Пошёл ты нахуй!»

Чёрт возьми. Она заговорила. Она даже не знала, что может говорить здесь. И она выругалась в адрес золота, что казалось плохим решением. Ну, если никто больше не слушает, и это пустота без последствий…

«Серьёзно, что? Ты собираешься появиться, выкрикивать что-то непонятное, а потом исчезнуть? Опять? Оставь меня здесь работать на Годрика, беспокоиться об убийцах, мне пятнадцать! Разве ты не можешь приставать к человеку, который уже достаточно взрослый, чтобы пить?»

Она выдохнула. Это… это было приятно. Боже, как долго она всё это держала в себе? Сколько разочарования накопилось за последние несколько недель? Казалось, что под солнечным сплетением постоянно находится узел напряжения, нарастающий и разрастающийся, пока не должен был взорваться. И, как оказалось, быть на грани смерти, бороться с безумной запятнанной, проводить время с Годриком, чуть не оглохнуть от криков его удивительно приятной дочери, быть связанной с рыцарем долгом, который она взяла в состоянии паники, застрять с парфюмером, у которого, вероятно, было какое-то неизлечимое посттравматическое стрессовое расстройство, быть запуганной невидимым убийцей, умереть, быть вынужденной создавать ядерные бомбы для средневекового военачальника, не обязательно в таком порядке… хм, теперь, когда она подумала об этом, было чудом, что она ещё не совсем сошла с ума. Золото молчало, и казалось, оно… смотрело. Оценивало её.

Сомнение необходимо для веры.

Тейлор моргнула. И как… Лампочка погасла, золото исчезло. Она была почти уверена, что ей приснился громкий «щелчок». Отлично, ещё одна загадочная чушь, а потом исчезновение — как оригинально. В верхней части бесконечной пустоты (ну, не такой уж и бесконечной, если бы была «верхушка», которую можно было бы открыть), — открылась дыра, — дыра, которая расширилась и расцвела, сквозь неё хлынул свет. Но не золотой. Обычный свет. Серый, синий… оттенки Грозовой Завесы. Проворчав при мысли о том, что потратила время на борьбу с чем-то, что не было её силой и не могло вернуть её домой, она поднялась наверх. На сегодня с эзотерическими видениями покончено.

* * *

Первое, что она почувствовала, был Потифар — дрожащее, бесформенное существо, отчаянно тыкающее ей в лицо, пытаясь разбудить. Ее руки автоматически потянулись к его восковой печати, поглаживая его, словно это был очень большой кот, прежде чем ее измученный мозг успел понять, что, черт возьми, происходит. Все казалось… мягким, словно обернутым ватой. Даже твердые каменные руки Потифара ощущались как гигантские ватные палочки, ударяющиеся о ее щеку. Она была в постели — в своей постели, вот и все. Она почти не узнала ее, ведь она давно здесь не спала. Потифар был здесь, это она точно знала — Телавис тоже, стоял на страже у двери. Ангарад пропала… нет, она была прямо здесь, почти невидимая в тени. А в ее руках был флакон. Полупустой флакон, в котором еще оставалась жидкость, слегка светящаяся. Парфюмер, увидев, что она проснулась, с нетерпением вздрогнул и поспешил к ней с флаконом в руке.

«Что...»

«Ах, я прошу прощения, но вы выглядели измученной, просто миорелаксант, это...»

«Поэтому все кажется таким расплывчатым?»

«...да.»

Тейлор попыталась издать тихое ворчание в стиле Маргита, но получилось не совсем удачно — она звучала пьяной и бессвязной.

«Не думаю, что есть какие-то побочные эффекты?»

«Пейте много воды, и все будет хорошо.»

«А если нет?»

«Камни в почках.»

Ангарад едва успела моргнуть, как Тейлор уже отчаянно жадно пила воду из кувшина у кровати, ее глаза горели ужасом, который могла вызвать только доисторическая процедура удаления камней из почек. Бородатое лицо Телависа озарилось чем-то вроде улыбки, но в остальном он оставался совершенно невозмутимым. Потифар, конечно же, прекрасно проводил время, исполняя импровизированный победный танец на кровати. Это было… странно наблюдать, в основном потому, что он был очень большим сосудом, а кровать очень мягкой, и он всё время проваливался в неё, спотыкаясь, полупадая, перекатываясь к краю, затем резко поднимаясь и повторяя это до тошноты в самых разных комбинациях. Краем глаза было очень забавно наблюдать, как вода льётся вниз, образуя блаженную реку. Спустя десять секунд она поставила кувшин и глубоко вздохнула, вытирая губы пыльным рукавом. О, отлично, теперь её кровать покрыта пылью после драки. И немного засохшей крови. Ну, всё равно она не собиралась на ней спать.

«Как долго?»

«Всего несколько часов. Ты ужасно недосыпаешь, я удивлена, что ты вообще добралась до стены».

«Я толком не помню, как туда добралась».

«…вот именно это я и имела в виду.Тебе нужно поспать — почему ты вообще не спала?»

Тейлор задумалась. Ангарад была… ну, не совсем подругой, но определенно союзницей. Связанная с Тейлор, готовая работать с ней, даже напиться с ней. Она была приятной собеседницей после первой атаки, когда… о. Мысль о первой атаке, от которой она помогала защищаться, заставила ее вспомнить о только что завершившейся. И это заставило ее вспомнить, как она пронзила копьем руку Нефели, как ее людей убивали у нее на глазах, как смерть витала над ней. Кувшин внезапно превратили в ведро для рвоты, и Тейлор смутно почувствовала, как Ангарад мягко похлопала ее по спине.

«Ну-ну. Все кончено».

Тейлор почувствовала странное раздражение. Это еще не конец, это будет продолжаться в обозримом кровавом будущем. Она проявляла слабость, её тошнило, когда ей следовало бы придумать хорошую ложь, чтобы скрыть весь свой заговор с убийцей, пытаясь сохранить прикрытие компетентности… чёрт, её тошнило в кувшин, её прикрытие точно не сохранилось. Ангарад была на столетия старше её, она почти наверняка могла разглядеть некоторые вещи. Достаточно, чтобы понять, что она неопытна во многих вещах, даже если у неё были чудесные книги. Тейлор внутренне вздохнула. Быть совершенно одной перед лицом Нефели, быть убитой, если бы не Маргит… ну, если убийца сделал её параноиком, то Нефели сделала её настоящей заговорщицей. Мысль о том, чтобы отсылать союзников, когда они могли бы остаться для защиты, как солдаты, знающие, как сражаться с таким нетрадиционным врагом, как запятнанные… это её раздражало. Отправив Ангарад обратно в замок, ничего не зная об убийце, она чувствовала, что лишает себя важного союзника.

«...Ладно, это прозвучит странно. Минутку, кстати... Телавис, не мог бы ты принести эту штуку?»

«Хм.»

Он исчез, и Ангарад неловко перебирала пальцами, ожидая его возвращения. Тейлор оглядела комнату, проверяя растяжки — ни одна из них не была сломана. С тремя людьми и банкой в ​​комнате, убийца точно не сможет проникнуть внутрь? Параноидальные мысли проносились в ее голове, и она попыталась заставить свои ватные конечности двигаться — на всякий случай. Ее попытки были прерваны возвращением Телависа — черт, он был быстр, должно быть, он пробежал (или промчался) всю дорогу. А в его руках был грязный мешок из мешковины... а внутри — спиралевидный золотой факел. Ангарад любезно зажгла факел одним из своих маленьких инструментов, и он вспыхнул зловещей яркостью. В комнате не осталось ни одной тени, совсем ни одной, все вокруг стало блеклым монохромным от, по-видимому, зачарованного факела. И вокруг не стояли убийцы с удивленными лицами. Тейлор была странно разочарована, ей очень хотелось спать.

«Хорошо,поэтому это будет звучать очень странно, но в замке убийца Чёрного Ножа»

«Что?» — пискнула Ангарад.

«Всё в порядке, она ещё не пыталась меня убить».

«Ч-что-а?»

«А теперь у нас есть один из этих факелов, так что мы с Телависом устроим ей засаду».

Ангарад полностью отключилась при мысли о засаде на убийцу Чёрного Ножа.

«... а?»

«Если хочешь помочь, мы будем благодарны. Если не хочешь, ничего страшного».

«...ты хочешь устроить засаду на богоубийцу».

«Она пыталась запугать меня, чтобы я дал информацию о Годрике. Видимо, сама она не может подобраться достаточно близко». —

«В этом плане столько проблем. Что, если она даст отпор? Что, если она убьёт вас обоих навсегда? Что, если она сбежит и приведёт своих сестёр?»

«Телавис должен справиться».

«Он же человек, как и все остальные! Они даже не совсем люди, они чертовы Нумены. И они убили Годвина вот так...»

Тейлор чуть не прервала разговор. Нумены? Не совсем люди? Это... вызвало вопросы. Она решила пока проигнорировать это и сосредоточиться на главном возражении. Если она начнет задавать вопросы о Черных Ножах, любые проблески ее предполагаемой компетентности исчезнут — только идиот осмелится бросить вызов убийце, о которой она почти ничего не знает. А Тейлор знала... достаточно? Может быть? Надеюсь. И если Ангарад считала ее некомпетентной, играющей с силами, которых она не понимает, то она могла бы сделать что-нибудь глупое, например... скажем, рассказать Годрику, который узнает о Факеле, разозлится и сделает что-то, о чем все в зоне поражения пожалеют. Ангарад не была плохим человеком, но она была здесь очень-очень долго. Нарушить эту стабильность для нее, вероятно, было немыслимо.

«Но никаких других полубогов. Может быть, они ослабли после битвы с Годвином, может быть, их численность сократилась, но в любом случае, я не думаю, что они на том же уровне, что и тогда».

«Прекрати! Перестань пытаться выкрутиться логически, нет никакой логики, которая могла бы оправдать засаду на убийцу Чёрного Ножа».

«Альтернатива — ждать, пока ей надоест со мной, и она решит замести следы».

У Ангарад не было ответа, и Тейлор почувствовала себя немного мелочной. В конце концов, если Ангарад не собиралась помогать в этом, то у Тейлор была другая цель, которую она могла бы выполнить — Боже, «цель, которую она могла бы выполнить», — она начинала думать так же, как говорили эти люди. Нехорошо, совсем нехорошо.

«Если ты не хочешь помогать — что, кстати, вполне нормально — не могла бы ты заняться чем-нибудь другим? Я немного занят, и хочу, чтобы этим занялся кто-нибудь другой».

«…Хорошо, что?»

«Мне нужно, чтобы ты нашел самых больших птиц в замке».

«Странная просьба, но выполнимая».

«А потом тебе нужно отрубить им крылья».

«Вполне нормально, я уже занимался препарированием, но…»

«А потом тебе нужно отдать их отпрыску».

Ангарад издала тихий стон, полный боли и недоумения.

«…зачем?»

«Она хочет их».

«Она?»

«О, ее зовут Крава. Будь добрее. Она почти ребенок».

«Нет! Нет, она не ребенок! Она — чудовище, созданное путем прививания, ходячая боевая машина, жужжащая масса мечей, которая может разрубить кого угодно…»

«Она видела нас, когда мы напились».⁽¹⁾

Ангарад опустилась в кресло, уткнувшись лицом в ладони. Тейлор поняла, что она что-то бормочет — молится.

«Вечная Марика, чем я заслужила это? Я была хорошим парфюмером, я служу твоему потомку, разве я не могу получить взамен хоть немного покоя? Почему ты так сердишься?»

В ней вспыхнуло сочувствие. Она очень хорошо знала это чувство и испытывала его более или менее с момента своего прибытия. Чувство «почему именно я?», которое звучало одновременно совершенно разумно и невыносимо капризно. Она встала с постели и похлопала Ангарад по спине, стараясь утешить ее, хотя все еще была покрыта слишком большим количеством крови, что никому не доставляло комфорта — особенно ей самой. Потифар увидел, что она делает, и попытался помочь, несколько раз ударив ее по колену — вероятно, это было похлопывание, — малыш немного перевозбудился, вероятно, пытаясь компенсировать то, что его спутница (хозяин? Владлец? Хранитель? Нянька?) чуть не умерла. Острый взгляд Тейлор подтолкнул Телависа подойти и похлопать Ангарад по голове — она не хотела, чтобы он это делал, Тейлор просто хотела, чтобы рыцарь присматривал за дверью. Как он это истолковал… нет, неважно. Ангарад выглядела ещё более напряжённой: двое людей и горшок похлопывали её самым неприятным образом. С полным отчаянием вздохнув, она залпом выпила из бутылки и откинулась назад, уткнувшись в кучу обёрнутых в мантию конечностей и затуманенных глаз. Она сонно пробормотала:

«…может быть, учитель был прав».

Тейлор глубоко вздохнула. Вечный сон казался заманчивым… хотя, её сны были достаточно странными, так что остаться запертой в них навсегда, вероятно, было худшей участью, которую она могла себе представить.

«Но ты же сделаешь это, правда? Прости, это…»

«Нет, нет, я понимаю. Слишком занят одним безумным планом. По крайней мере, ты знаешь, что нельзя одновременно совмещать два безумных плана.

«Если это поможет, просто представь себе Краву — «шагающую боевую машину» — с кучей крыльев».

«Это самое ужасное, что мне говорили со времен "в замке находится убийца Черного ножа"».

«Ладно, представь, что это увидят запятнаные».

Ангарад оживилась.

«…знаешь что, это звучит совсем неплохо».

«А теперь представь, что ты даешь ей все эти странные нестабильные химические вещества, которые у тебя есть».

«…Боже мой. Она может быть… а… ах, я не могу подобрать слово».

«Дома это звучало бы как „тяжелый бомбардировщик“. Или „боевой вертолет“».

Ангарад выглядела теперь совершенно заинтригованной, и ее пальцы возбужденно подергивались.

«Ах, ах, у меня появились идеи. Развернуть наступательные установки без необходимости в катапульте или вступать в бой на опасно близком расстоянии… ну, ну. Запятнанный, которого мы видели сегодня, после такого нападения будет ничтожеством».

Тейлор быстро пожалел о своем решении. Может быть, это была размытость её странных видений, а может, просто банальная глупость без лишних объяснений, но Ангарад явно пострадала от нападения запятнанных. Понятно. И если она видела признаки прибытия Нефели… хм.

«…будь к ней добрее. Я просто просила тебя собрать крылья».

«Может быть, крылья каких-нибудь гигантских летучих мышей… ах, чтобы собрать их с Поющей Гарпии. А если проект лорда Годрика с драконом сработает…»

«Птичьи крылья. Собери для неë птичьи. Крылья. Об остальном подумаешь позже».

«Но возможно …»

«Ангарад!»

* * *

Тейлор знала, что ей нужно делать. Годрик ожидал разговора с ней, и она не хотела заставлять его ждать. А пока ей хотелось отдохнуть, хотя бы на мгновение. Потифар свернулся калачиком у неё на коленях, и она тихонько осматривала его внешнюю оболочку. Небольшие сколы, несколько трещин, похожих на паутину… но ничего серьёзного. Чёрт возьми, она заметила их лишь из-за их относительной свежести. Маленький человечек был весь изрешечён трещинами, выветренными временем, пока они не стали того же оттенка, что и остальная часть его тела. Как долго он существовал? Скорее всего, сотни лет… часть её представляла, как он бродит по округе более века, собирая тела, возвращая их в катакомбы, и делает это снова и снова. Он явно был разумным существом… честно говоря, она никогда по-настоящему не понимала разницы между ними. И она не могла читать здесь словари, чёрт возьми, если она вообще думала о языке, у неё начинала болеть голова. Разумные, чувствующие — оба слова на латыни, адаптированные к английскому. Существовал ли в этом мире народ, говоривший на латыни, и возникла ли нынешняя цивилизация в самый подходящий момент, на самом пересечении десятков языков, сформировавших английский? Она увидела живой сосуд у себя на коленях и пришла к разумному выводу, что в этом мире и так достаточно мистической чепухи, язык, вероятно, был наименее бредовой вещью из всего, что она видела до сих пор.

Но все они звучали так, будто были из разных уголков Британии и… ах… Перестань об этом думать. Потифар взглянул на нее — ну, он немного по-другому повернулся — и, казалось, передал тот же основной приказ. Размышлять об этом было непродуктивно.

А думать о стратегии… золото в ее видении было странным. Как обычно. И дело было не в ее силе. Если она слишком много думала об этом, то начинало чувствовать, как отчаяние подкрадывается ко всему, как голодное животное, пожирающее мысли и мотивацию, истощающее ее силы и оставляющее ее готовой рухнуть в постель и не вылезать оттуда очень-очень долго. Пришлось отложить это в сторону. У неё была сила… если бы её не было, то как бы она добралась домой? Если только что-то другое не привело её сюда… но если она слишком долго думала об этом, то начинала чувствовать себя невероятно маленькой, незначительной и, в конечном итоге, впадала в отчаяние. Нужно было сосредоточиться на стратегии. Если она сосредоточится на стратегии, то всё будет хорошо. Как она делала последнюю неделю, сосредотачиваясь на утешительно простых мелочах, чтобы отвлечься от в целом чрезмерно сложной, в значительной степени неизвестной и крайне неприятной общей картины.

Десять запятнаных атаковали с фронта, большинство из них были вооружены огромными огнеупорными щитами для защиты от лучников и огненных горшков. Несколько специалистов были призваны отвлечь Маргита. Еще один запятнаный должен был незаметно проникнуть в замок изнутри. Однако действия Нефели… были слишком небрежными. Слишком расслабленными. Казалось нелепым, что та же самая сила, которая организовала десять запятнаных в довольно эффективный отряд, способный преодолеть ее оборону, отправит кого-то настолько беззаботного выполнять, возможно, самую важную роль в операции. Если только… она уже не добилась успеха, прибыв туда. Возможно, это была проверка их способностей, но если так, то она, похоже, довольно равнодушно относилась к потере элемента неожиданности в любых будущих проникновениях.

Чем больше она думала об этом, тем больше это напоминало разведку. Они оценили её оборону, узнали, где она сильна, а где — слаба, чёрт возьми, слишком уж присваивала себе заслуги за эту работу, пытаясь установить контроль в ситуации, где контроля явно не хватало. Следующая попытка могла бы быть более скрытной, или они могли бы отправить больше войск для подавления проникновения, или же привести небольшую армию, чтобы полностью сокрушить Маргита. По крайней мере, Годрик мог разгуливать, как герой, ведь именно благодаря ему этот замок всё ещё стоит. Их следующая атака могла бы быть сосредоточена на том, чтобы любой ценой его перебить — ему нужно было оставаться в тылу, где он не мог бы погибнуть от какой-нибудь глупости. Ну… если они были достаточно умны, чтобы оценить её оборону и адаптироваться к ней менее чем за день, то, вероятно, они были достаточно умны, чтобы понять, что Годрик не всегда будет попадать в их лапы.

Надеюсь. Надеюсь, Годрик больше не совершит такой катастрофически глупой глупости. Она цеплялась за эту надежду, она поддерживала её в стабильном состоянии.

И ещё Потифар… о. Чёрт. Она только что кое-что поняла. Кто знает, как давно эти запятнаные здесь? Может, они и недавно прибыли, но если полумертвые солдаты по всей стране знали, кто они такие, то, вероятно, они здесь уже давно. Если же это были опытные бойцы, то они знали бы все тонкости положения дел, настолько хорошо, что любое его нарушение было бы очевидно. Об этом говорил Черный Нож. И они напали, увидели, что Маргит все еще здесь, Годрик все еще здесь и такой же безумный, как всегда… и Нефели увидела ее. Ребенка. Явно не на своем месте. Явно все еще в здравом уме. Явно командует солдатами. И если она вернется и расскажет тому, кто организовал всю эту неразбериху… она теперь могла представить себе эту встречу, прямо перед глазами.

Нефели входила и рассказывала об успешном проникновении, убийстве нескольких охранников и странном, испуганном ребёнке, который командовал этими охранниками и даже немного участвовал в драке. Не солдат, не запятнанный, а кто-то новый. И начинались споры, люди предполагали, что, возможно, она была просто случайной свидетельницей, признаком того, что Годрик отчаянно нуждался в новобранцах, в человеке, которого они просто никогда раньше не видели, поскольку никогда не проникали в замок (предположительно, учитывая, что запятнанные с таким уровнем организации смогли бы с относительной лёгкостью проникнуть в Грозовую Завесу до Тейлор и убить Годрика таким образом). Кто-то говорил об этом, как раз когда этот вопрос отбрасывали, как раз когда её собирались объявить «под наблюдением», а значит, вне опасности. А что, если она начала этот беспорядок? Что, если она была ответственна за передвижение войск, укрепление ворот… что, если она сделала больше? Что, если Грозовая Завеса станет недоступен для прямого нападения, что, если Годрик станет совершенно недоступен для запятнаных? Конечно, она выглядела молодо, но в таком месте, как это, она могла быть еще и умственно древней. Некоторые отвергнут эту идею. Другие же воспользуются ею. Споры, еще больше споров, и в конце концов кто-нибудь встанет — может быть, Нефели — и скажет.

В любом случае, лучше нейтрализовать ее. Это не повредит.

И они сделают это. Убьют ее так, чтобы она не смогла вернуться. Будут изматывать ее оборону, пока она не сломается, или Годрик не изгонит ее за некомпетентность. В конце концов, у них было вечность, чтобы работать… а она могла построить лишь ограниченное количество стен, поставить ограниченное количество стражей, расставить ограниченное количество ловушек.

Она противостояла бессмертной армии, которая становилась сильнее с каждым убийством, и у которой была чертовски веская причина напасть на замок, в котором она жила.

Она могла бы обнять слугу, который пришел сказать ей, что Годрик хочет ее видеть. Мир был огромным, пугающим местом, и она чувствовала себя дальше от дома, чем когда-либо прежде. Ей нужно было действовать, восстановить хоть какой-то контроль над этим замком. Даже если она вся в крови и от неё будет пахнуть рвотой, она всё равно сможет сделать что-то. Ведь так? Боже, многорукий военачальник становился надёжной опорой. Это уж точно никогда не аукнется ей в её костлявой, избитой заднице.

Ведь так?⁽²⁾

1) Тейлор ты не помогаешь

Вернуться к тексту

2) Конечно.

Вернуться к тексту

«...Итак, милорд, вот мой план. Восстановить маршрут в Лиурнии, перенаправить часть запятнаных, выходящих оттуда, и отправить их вместо этого в Ренналу.»

Годрик бросил на нее взгляд.

«Молодая Поклявшаяся, молодая... Тайлон?»

«Тейлор.»

«Тейлон звучит лучше, юное создание, не пререкайся со своим господином! И... пожалуйста, прекрати прыгать. Это раздражает.»

«Простите, милорд, это Руны.»

Годрик ненадолго оживился.

«Ах! Руны, да, они так приятно журчат, не правда ли? Ах, как бы хотелось быть юношей, стоящим на вершине своего первого побежденного врага, с поднятым топором, под ликующие крики солдат… первый порыв всегда прекрасен. Но будь осторожен, юная поклавшаяся, чтобы не пристраститься к ним. Руны — эфемерные вещи, рожденные из недостатка Порядка. Только Великая Руна обладает истинной силой, может даровать способность изменять все земли по своей воле!»

«Да, мой господин».

«…и все же, даже когда мой великий разум склоняется к пониманию и утешению, моя властная натура требует повиновения. Прекрати прыгать, иначе я прибью тебя к земле».

Тейлор изо всех сил старалась перестать прыгать с ноги на ногу. Это было довольно трудно. Ощущение пузырьков в груди никак не хотело исчезать, всегда под кожей, всегда готовые вырваться наружу и сделать что-нибудь. Она чувствовала себя менее уставшей, намного меньше… но её мозг сопротивлялся всему этому. Годрик и Маргит были правы, руны временны. Её мозг это знал, и она испытывала лёгкие приступы отвращения всякий раз, когда один из невидимых пузырьков, казалось, лопался, высвобождая поток энергии в её мышцы. Всегда казалось, что эта сила просто исчезнет через некоторое время, и, судя по тому, что её ноги всё ещё были немного затекшими, это её совсем не вылечило. Руны вызывали привыкание, это она могла предположить, но они были очень мимолётными. Возможно, у запятнанных были свои методы превращения рун в силу. И через некоторое время ощущения стали больше похожи на постоянное покалывание — она понятия не имела, как запятнанные справляются с этим, она даже не могла представить себе сон в таком состоянии или выполнение чего-либо, требующего особой концентрации. Стоять неподвижно было достаточно сложно, писать, планировать, строить планы, всё, что требовало тонкой работы, превращалось в кошмар. И всё же она терпела. Она уже сегодня чуть не умерла, а Годрик стоял достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха рвоты от её дыхания. Она была на вершине мира.

Очень маленького, уродливого мира, где вершина едва отличалась от основания, но что поделать.

«Да, милорд. Извините. Итак… план».

«Да, план, план… Вы уверены, что маршрут можно восстановить?»

«Она… Знамение путешествовало сюда этим маршрутом, он считает, что он всё ещё пригоден для использования».

«Ах! Неужели лорд должен принимать слова проклятых демонов за божественную мудрость! Неужели передвижение армий должно определяться словами негодяев , а? Это твоё предложение, юная поклявшаяся?!»

Годрик чуть не пенился от ярости. Он был… взволнован, это было очевидно. Она не была уверена, опьянён ли он победой, страхом или гневом из-за того, что Маргит проделал большую часть работы, а запятнанный чуть не проскользнул в замок. Она довольно ясно представляла себе его образ мышления, поскольку он был пугающе похож на её собственный: бой, даже если победа была одержана, всё равно оставался пугающим опытом, где всё могло быстро пойти наперекосяк, и, если уж ты ввязался в это, то выхода практически не было. Она победила Нефели, и всё, о чём она могла думать, — это топор, висящий в воздухе, и тот факт, что она проиграла, что с самого начала была слабее и нуждалась в спасении Маргитом. Годрик ни разу не выпустил топор из рук, и всё ещё был весь в крови. Его глаза выпучивались и дёргались. Из-под плаща торчали бинты, указывающие на раны, нанесённые несколькими запятнаными, которые достаточно долго выдерживали натиск Маргита. Она реагировала на кровавый бой, теряя сознание, её рвало, и вообще она вела себя крайне нелепо. Годрик же реагировал, становясь громче, неразумнее и почти комично дерзким. Он играл роль, роль человека, способного спокойно справляться с войной.

Но играть эту роль у него плохо получалось. Это больше походило на пантомиму. Тейлор смутно слышала, как Крава шуршит в траве снаружи, и представлял, как она нервно заламывает руки. Понятно.

«Нет, совсем нет, я… может, мы проверим маршрут, посмотрим, стоит ли его ремонтировать. Если получится, это отвлечет некоторых из запятнаных, и они перестанут так часто нападать. Мой господин».

«Фу! Нет, у меня к тебе вопрос, маленькое поклявшеся существо. Ужасное Знамение ведь с тобой повздорило, не так ли? Какими словами ты с ним обменялся, а? Ты его шпион, мерзкий диверсант? Ты шпион?! »

«Нет, нет, я не шпион, не работаю на Ужасное Знамение, мой господин. Я просто... он убил запятнаного, я поблагодарил его, и он ушел. Вот и все.»

«Хм. Скорее всего, ложь, скорее всего, ложь. Но пока я приму твою ложь, мерзкое существо — двуличие всегда будет раскрыто, рано или поздно!»

Параноидальные бредни. Боже, ему было очень плохо. На самом деле, если присмотреться, казалось, что он потерял несколько маленьких рук. Неудивительно, что он так паниковал.

«...Итак, план.»

«Всегда про плану! Неужели ты не знаешь других тем для разговора? Даже простолюдин должен уметь говорить! Комментировать погоду, свое здоровье, своих родственников, никогда не болтать о планах, планах и ничем, кроме планов!»⁽¹⁾

Погода, черт возьми, не менялась, она чувствовала себя как всегда отвратительно, а ее семьи не стало. Если, конечно, он не имел в виду свое здоровье и семью, в таком случае он все еще был достаточно здоров, чтобы кричать на людей, а его ближайший родственник слонялся по улице, используя целую кучу заимствованных конечностей. Годрик, похоже, понял кое-что из этого примерно в то же время, что и она, и громко заворчал — он не так хорошо ворчал, как Маргит, он был слишком злобным, слишком ядовитым. Он никогда не произносил оскорблений, которые не должны были остаться незамеченными, он всегда намеревался бросить их людям в лицо.

«Но… в этом плане есть смысл. Слишком долго Годрик Золотой нес бремя внимания запятнаных в одиночку, слишком долго он служил оплотом для трусов и подлецов, слишком долго его люди сражались с запятнаными на передовой, не получая ни малейшей поддержки или помощи. Возможно, пришло время Реннале узнать, что значит работать ради своего положения — ленивая свинья, сидящая в своей академии со своими безногими детенышами, запертая в тюрьме без замка… эта ее нелепая шляпа наверняка перекрывает кровообращение, клянусь. Гнилые карийцы, всегда такие самодовольные …»

Она выслушала почти три минуты ненавистных излияний в адрес Ренналы, карийцев, Райи Лукарии, Лиурнии в целом… хотя, как ни странно, не Ранни. Она могла догадаться почему. Описание нападения на поместье Кария, данное Ангарад, звучало настолько кошмарно, насколько это вообще возможно. Неудивительно, что Годрик не хотел переживать это заново, слишком много говоря о Ранни.

«…ба, наложница благородного Радагона и воровка его благородного волка… ба, говорю я, ба, повторяю».

Его тон стал немного спокойнее. Он немного успокоился. Хорошо.

«План заслуживает внимания. И все же… солдат мало. Неужели ты настаиваешь на том, чтобы мои собственные войска, мои любимые дети, отправились в жестокий мир, где запятнанные могут массово их истребить? Неужели ты хочешь вызвать слезы и яростную скорбь у такого благородного человека, как я?»

«Насчет этого, мой господин. Я думаю… я думаю, что запятнанных будет гораздо больше. Они не могут умереть, поэтому каждый, кто пал сегодня, может вернуться с большей информацией, большим опытом. Возможно, с большим количеством союзников».

«Ах, да, и теперь… Твоя защита меня подводит! Я расскажу тебе о своих мыслях — и буду польщен, ибо ты купаешься в свете властного ума — где твои чудеса? Разве… взрыв огромной силы не мог бы разорвать наших врагов на части?»

Черт. Тейлор знал, что это произойдет, рано или поздно. Она надеялась, что этого не случится в ближайшее время, но приближение к реальному бою немного обострило его, напомнило о таких неудобных вещах, как то, что она всячески уклонялась от своих обязанностей. К счастью, она подготовила несколько небольших оправданий.

«Ну да, правда, что мощный взрыв может убить много запятнаных, но… он изуродует замок, разрушит нашу оборону, ослабит нас, а запятнаные просто снова поднимутся. Если у запятнаных нет центрального места, которое мы можем бомбить, я не думаю, что взрывчатка будет… полностью эффективной».

«Хм. Увы, крепость Круглого стола находится вне досягаемости кого бы то ни было. А в Лимгрейве нет ни городов, ни поселков, ни деревушек, населенных запятнаными. Тогда что же… это оружие, похожее на металл, вроде арбалета, но более огненное, меньшего размера, гораздо более мощное? —

«Огнестрельное оружие? Э-э… ну, его изготовление требует большой тщательности. Очень много. И времени тоже. И им трудно пользоваться, потребуется немало времени, чтобы обучить солдат работе с ним.»

Топор с грохотом упал на землю, и Тейлор чуть не упала на колени — почти. Руны удерживали ее на месте, беспорядочно пульсируя, пытаясь противостоять ударной волне.

«Опять же, тварь, ты обещаешь горы, а делаешь кроты! Неужели нет чудес, которые вы могли бы сотворить, нет гениальных произведений, которые можно было бы продемонстрировать?»

Тейлор слегка отступила назад, широко раскрыв глаза. Она была близка, она знала это — неверный шаг, и ее втопчут в землю, размажут, как кровь Нефелии по камням… нет, ей нужно было вернуться в настоящее, нужно было перестать зацикливаться на том, что произошло. Даже если кипение под кожей постоянно возвращало ее к виду того тела, падающего в темноту, раненного ее собственной рукой и убитого другой.

«Мой господин, я прошу прощения. Чудеса трудно творить, но это не оправдание — я была слишком занята укреплением вашего замка против запятнанных. Перемещение баллист, ремонт стен, расстановка войск, строительство баррикад… Мне следовало больше сосредоточиться на чудесах, может быть, тогда до их осуществления оставались бы месяцы, а не годы.»

Годрик посмотрел на нее прищуренными глазами. Его рука, перегруженная пальцами, лениво постукивала по топору, и он обдумывал ее слова. Она не пыталась быть слишком умной — не хотела перегибать палку, это могло пройти мимо него. Она хорошо справлялась. Работа, просто она была не очень эффектной. Она видела, как в его глазах мелькают воспоминания — пир после первой победы, частично одержанной ею, вид запечатанной стены и прохода в замок, ощущение того, как он держал её и кричал Маргиту, чтобы он убирался к черту. На секунду он выглядел немного счастливее, немного расслабленнее. Этого было достаточно. Он перестал выглядеть таким кровожадным, и её сердце снова начало биться с едва заметным ускорением.

«…хм. Возможно, моё суждение было слишком суровым — будь уверена, юная поклявшаяся, со временем мне понадобятся чудеса, и никакие оправдания не помогут. Но… ты хорошо поработала в Грозовой Завесе. Выскажи своё мнение, расскажи о своих планах, и, возможно, я одобрю».

Тейлор могла бы упасть на колени от облегчения. Ура. Она не умрет сразу. Теперь ей просто нужно сказать своему боссу, что делать. О нет.

«Ну, если нам нужно больше войск для замка, может быть, мы могли бы перебросить часть из остальной части Лимгрейва?»

Его взгляд стал опасным.

«…и сдать свою территорию?»

«Нет, милорд, нет, просто… кажется, запятнанные не держат территорию, они просто бегают и убивают всех подряд, становясь при этом сильнее. Может быть, мы могли бы взять часть войск из относительно незащищенных лагерей, привести их сюда, где мы сможем использовать их против Запятнанных более непосредственно, вместо того, чтобы позволять им погибать по одному. Когда я шел к Грозовой Завесе, я видел, как один запятнанный уничтожил целый лагерь — их было недостаточно, чтобы сражаться с ней как следует, и их оборона не была достаточно развита, чтобы справиться с ними».

«Хм. Хм. Хмм».

Годрик явно не знал, что сказать, и пытался задумчиво смотреть, чтобы выиграть время. После последнего, очень долгого «хм» он соизволил ответить.

«Возможно».

Щелчок пальцами вызвал слугу, и после нескольких невнятных указаний тот поспешно убежал и вернулся с большой картой всего Лимгрейва — казалось, довольно современной. На карте были отмечены места расположения лагерей и укреплений, и Тейлор… почувствовала себя немного плохо, и это чувство усилилось, когда Годрик пробежался по основным центрам войск под своим командованием. Это было ужасно. Что, черт возьми, защищал Форт Морн, что такого полезного делал Форт Хайт? Кто вообще стал бы штурмовать Башню Возвращения? Серьезно, она выходила на пустынное море — не похоже, чтобы запятнаные плавали на огромных лодках (насколько ей известно), вся группа, напавшая на них, вероятно, поместилась бы в приличной шлюпке. Если общая цель заключалась в поддержке Грозовой Завесы, защите Годрика любой ценой… Боже, это был полный бардак. И ей нужно было объяснить это, не оскорбляя Годрика, учитывая, что он, вероятно, все это спланировал. Как ему удавалось так долго сохранять самообладание?

«…ну, как насчет этого — здесь внизу есть укрепление, охраняющее путь в Грозовой Холм. Оно неподалеку, похоже, там много войск… нам бы пригодились все они здесь, они могли бы помочь защитить ворота, пока мы восстанавливаем дорогу в Лиурнию».

«Ах, и вы демонстрируете полное отсутствие тактической смекалки! Это узкое место, термин, обозначающий место, где ближний бой может лишить противника преимущества в численности, отличное место для защиты моих земель!»

Неужели… неужели он думал, что она понятия не имеет, что такое узкое место?

«Очень верное замечание, милорд, но… если я не ошибаюсь, здесь есть еще один путь, ведущий в Грозовой Холм. Должно быть, именно так сюда постоянно попадают запятнаные. И этот путь, похоже, не так-то легко перекрыть».

Это был вежливый способ сказать, что «ваша дочь, вероятно, понимала, что это ужасная идея, и она была готова солгать вам, потому что я обещал убивать для нее птиц». «Узкие места ничего не значат, если вы превосходящая сила, вы просто облегчаете борьбу для меньшей по численности армии. А на этой карте нет никаких реальных укреплений, поэтому мы работаем с обычными баррикадами. Они, вероятно, могли бы прорваться через них, сэкономив время на длинном пути». Конечно, она не собиралась ничего этого говорить. Потому что ей нравилась жить.

«Ах, это бремя чести — планировать армии верных солдат для благородных сражений — увы, эпоха чести давно прошла, и только недостойные запятнанные остались в качестве вызова. Я плачу о смене эпох, ах, если бы только у меня был трон, и я мог бы вернуть славу этой земле…»

Ух ты, он умел врать. Она знала это и раньше, но ее всегда слегка впечатляло, когда Годрик уклонялся от того, чтобы сказать что-нибудь плохое о себе или признать свою ошибку. Она не была уверена, хочет ли она осваивать этот навык, но Годрику он явно пригодился за эти годы. Однако уровень эгоизма, необходимый для истинного мастерства, ей, вероятно, был не по силам.

«Хорошо, тогда. Выведите эти войска, приведите их служить своему господину».

Тейлор моргнула. Это… это работает? Черт возьми, работает. Даже если ей это удавалось уже несколько раз, это всегда было приятным сюрпризом.

«О, хорошо, мой господин! Я позову кого-нибудь…»

«Нет, нет».

Его глаза были жестокими, насмешливыми. У него появилась идея — она поняла это по подергиванию его многочисленных пальцев, по тому, как дрожала и извивалась его напряженная плоть от возбуждения.

«Ты доказала мне свою преданность, но мои солдаты должны оставаться рядом со мной — я не могу потерять их в дикой местности. Только не тогда, когда их ждут более важные обязанности!»

Перевод: мои войска настолько вялые и полумертвые, что, вероятно, прошли бы несколько шагов от входной двери, прежде чем рухнули бы в кучу, задремали или просто забрели бы в совершенно не ту сторону. Конечно, это не их вина — столетия войн, похоже, так влияют на человека, — но это определенно немного раздражало. И что же ты этим говоришь Годрик? — О. О нет. О нет.

«Иди, возьми коня и отправляйся в мой лагерь! Скажи всем, кто там живет, что их господин требует исполнение их долга! Возьми эмблему моего правления, чтобы тебя не убили на месте как нарушителя».

Тейлор допустила ошибку. Серьезную, очень серьезную ошибку.

«Что ж, милорд, может быть, кто-то посильнее был бы лучше, я имею в виду, что, если запятнанные…»

«Как ты и сказала. Запятнанные не контролируют территорию, они бродят и грабят, не заботясь о создании истинного наследия. Это нападение, вероятно, стоило им многих лучших, и возрождение займет время. Слишком много времени, да, действительно. Путешествуй быстро, и я не сомневаюсь, что запятнанные тебя проигнорируют! А если нет… что ж, у тебя есть живой сосуд, твое возрождение будет действительно быстрым!»

«Но… но если меня убьют, я задержусь, и…»

«И я пошлю больше на твое место! Хочешь служить мне? Служи, и не дрожи в сиянии моего гостеприимства. Ты пируешь моей едой и спишь в моих постелях, не думая о вознаграждении?»

«Но оборона…»

«Будет вполне хороша. Я же стратег, не так ли? Разве я не возглавлял нападение на сам Альтус?»

Ну, да. Нападение, которое, судя по всему, он с треском провалил. И ещё нападение на поместье Кария, нападение на Малению… да, конечно, он был стратегом. Технически. Он разрабатывал стратегии. Этот термин не подразумевал никаких врожденных качеств.

«Да, милорд. Но…»

«Продолжай возражать, и я отмечу тебя как непокорную. Убирайся отсюда быстро — если я тебя поймаю, мой гнев будет разбужен самым ужасным образом. Поняла, маленькое создание?»

Боже, зачем он должен был напоминать ей о горячем Годрике, которого показала ей повязка? Пузырьки под кожей и так были ужасны, а это было просто вишенкой на торте… «разбужен», он чертовски хорошо знал, что делает.

«…да».

«Да, что?»

«Да, милорд».

Он насмешливо похлопал её по голове, затем осторожно подтолкнул к выходу, слегка хихикая про себя. Мерзавец. Она прекрасно знала, о чём он думает — она указала на недостатки в его «стратегии», если это вообще можно так назвать, а он только что вернулся с поля боя, где её защита оказалась несколько слабой и он был ранен. Неприемлемо для такого, как он. И теперь у него был шанс напомнить ей, какова здесь иерархия: он наверху, она внизу, где ей и место. Больше никаких возражений, никаких, которые позволили бы ей уйти живой. Она, спотыкаясь, вышла из тронного зала, а Годрик хихикал все громче и громче, извращенно наслаждаясь тем, что снова на вершине мира. Боже, а она так много сделала, чтобы помочь ему, чтобы сделать его крепость более безопасной. Конечно, она несколько раз лгала и воровала у него, но… ах, неужели она не заслуживает хоть немного вежливости или хотя бы права командовать людьми, чтобы они выполняли эту работу за нее?

Ее разум был полон тревог. Волчьи ветры, спускающиеся, чтобы разорвать ее на части. Все ее защитные механизмы бесполезны. Появление запятнанных, чтобы разорвать ее пополам, потому что это может помочь им в штурме Грозовой Завесы. Любой другой ужас там… она была на грани обморока и начала безудержно рыдать, цепляясь за землю, словно снова стала ребенком. Ой, подождите, она же была ребенком, и все же вот она, взваленная на себя эту чертовски опасную работу. Лагерь был недалеко, но… Боже. Ей нужно было быть начеку, безумно начеку. Она все еще была в крови, в конце концов. По крайней мере, рядом с ней, вероятно, будут союзники. В голову уже приходили стратегии, смутные идеи о том, как выжить в этой дикой местности. Быстро передвигаться, всегда иметь рядом союзников, не зажигать факелы, чтобы никто не видел ее передвижения ночью, не ходить по дорогам, следить за одинокими фигурами, разъезжающими с вопросительными лицами… она умрет там. Она умрет, и все из-за глупого, раздутого эго Годрика. Черт.

Один из рыцарей остановил ее и передал ей пару предметов. Один из предметов представлял собой свернутый кусок темно-зеленой ткани, а другой… медаль. Она определенно выглядела как медаль, та, что вешают на грудь после какой-нибудь ужасной войны. Немного большего размера, конечно, и с эмблемой Годрика — вздымающимся львом и золотым деревом. Оказалось, что ткань — это большое знамя, также сотканное с эмблемой, и выглядело оно так, будто должно находиться в музее — старое, местами почти изношенное, с дырами от стрел и тревожным темным пятном внизу. Значит, боевое знамя. По крайней мере, у нее были документы. Это означало, что люди в лагере не убьют ее на месте, как… хорошо. Ей придется кричать на столько людей , чтобы это сделать, Боже. Пока она угрюмо шагала по кладбищу, к ней подбежала знакомая фигура. Тейлор посмотрела на нее… потом вниз. Крава ползла близко к земле, широко раскрыв глаза и глядя вверх.

«Разговаривала с лордом Годриком?»

«Да. Он хочет, чтобы я ушла, всего на… не знаю, несколько дней. Если только я не умру. Тогда, возможно, дольше».

Крава в шоке прикрыла рот тремя руками.

«Смерть? О нет, нет, нет, если ты умрешь, я не получу свои крылья! А ты обещала! И никаких больше историй, я хочу узнать больше».

Тейлор вздохнула.

«Не беспокойся о крыльях. Парфюмер тебе их достанет. И… извини за истории. Приказ лорда Годрика».

Она попыталась идти дальше, и несколько тонких конечностей обвились вокруг ее ноги, удерживая ее на месте. Это было жутко — прикосновение Отпрыска. Несоответствие конечностей заставляло ее тело представлять себе целую толпу, цепляющуюся за нее, что вызывало множество воспоминаний , причем весьма неприятным образом. Крава тоже была холодной. Неудивительно, что она была такой бледной, казалось, что к конечностям трупа не вернулось тепло, они оставались бескровными и ужасно леденящими душу. В голове промелькнуло множество инстинктивных реакций: бег, крики, она сама застыла, как труп. Она едва сопротивлялась, стараясь помнить о странной невинности Кравы, её одиночестве, о том, что делало её вызывающей сочувствие. Это… отчасти сработало. Она немного напряглась.

«Нет! Ты уйдешь, и не вернешься. Как… как мои сестры, как Боте, Свусте, Хильд, Данн».

«Я вернусь, это может просто занять…»

« Нет! Я отпрыск лорда Годрика, я приказываю тебе остаться и дать мне крылья!»

«…ты хочешь сказать это ему в лицо?»

Крава замерла, и целая куча конечностей начала нервно щелкать.

«…ах, возможно, я сказала, не подумав. Лорд Годрик говорит, что мне следует перестать так делать».

«Может быть, это хороший совет».

«Ба».

Они замерли на месте на мгновение, Тейлор пыталась вежливо освободиться, а Крава, приклеившись к её ноге, пытался придумать новый способ заставить её остаться. Боже, она действительно была ребёнком. Снова раздался гнусавый, заискивающий голос, так похожий на голос её отца.

«Возможно… возможно… ба».

У неё даже были его голосовые тики. Это становилось непривычным. С лёгким усилием она наконец смогла освободиться от запутанной массы конечностей, из которых состоял отпрыск. Крава уныло сидел посреди тропинки, уставившись в землю с выражением напряжённой сосредоточенности. Бедный ребёнок. Эта капризность была странно очаровательна для неё, но совершенно бесила у Годрика. Она надеялась, что ребёнок перерастёт это, может быть, станет лучше, чем её отец. Что ж, с момента её рождения прошло уже несколько столетий, скорее всего. Кто знает, насколько «взросление» было допустимым вариантом в её жизни. Тейлор направилась в крепость, вспоминая о массивных стенах, ярких факелах, множестве охранников… но в этом месте царила атмосфера параноидального ожидания, словно Тейлор и Годрик заразили его своими особыми неврозами.

Солдаты неподвижно стояли на своих постах, почти не двигаясь, уж точно не бездельничая, чтобы вздремнуть или лениво тренироваться на потрепанных манекенах. «Запятнаные» заставили людей нервничать, возможно, настоящая осада воскресила старые воспоминания о «Расколе». Достаточно, чтобы, будем надеяться, сделать их более активными. Онагр, на этот раз, стоял прямо, используя свой тесак как импровизированную опору. Она бы беспокоилась о том, что острота лезвия затупилась, но… ну, эта штука могла легко раздавить кого-нибудь насмерть, острота, вероятно, не представляла особой проблемы. Маргит и Мог стояли на страже у его ног, и она была слегка удовлетворена тем, что они не зарычали на нее, когда она подошла. Только беглый обнюхивание и внимательный взгляд. Знамение проворчал, когда она проходила мимо — у него был другой подход к ворчанию, чем у Годрика или Маргит, скорее низкое, раздраженное урчание, чем что-то более связное. Интересный подход.

«Ты… знаешь, что происходит?»

«Да. Запятнанные будут продолжать нападать на нас. Годрик хочет, чтобы я вышел и забрал войска.»

«Удачи. Она тебе понадобится.»

«…вы будете в порядке? Я имею в виду, если запятнанные проникнут внутрь…»

«Если это произойдет, я раздавлю столько, сколько смогу, а потом убегу куда подальше. Слышал, что в Лимгрейве куча бандитов, может, пойду посмотрю, нет ли у них каких-нибудь свободных вакансий.»

Тейлор моргнула.

«Так просто?»

«Так просто. Я уже двигался далеко, и сейчас двигаюсь дальше. Мне нравится Годрик… но я не умру за него. Ни за что. Сделай то же самое, если ты умна.»

В этом было что-то по-своему восхитительное. Он был… надежным, Онагр. Честно говоря, немного напоминал ей Телависа — та же готовность адаптироваться к новой ситуации без внутреннего диссонанса, легко переключаясь с одной роли на другую. Телавис проделал путь от рыцаря до телохранителя и ростовщика, ни разу не пожаловавшись и не отомстив. А вот Онагр...Он говорил о том, что собирается оставить лорда, с которым, возможно, был вместе много лет. Словно он собирался совершить быструю прогулку после ужина. Непринужденно. Ей бы тоже хотелось так жить, но... она была долговязой, тощей развалиной, которая кувыркалась, от любого порыва ветра, и ей было приятно держаться за стабильность, пока она существовала. Кстати, о стабильности: сам Телавис снова присоединился к ней у ворот, глядя на горизонт. Он был... прямолинеен.

«Руны».

Тейлор моргнула.

«Э-э... да, руны. Я получил немного, когда запятнанные упали со скалы. Зачем?»

«Долг».

Да ладно ... Это неприятное ощущение под кожей, но власть есть власть, верно? А теперь он хотел ее руны... что, они что, какая-то валюта? На самом деле, если подумать, в этом есть определенный смысл. Руны даровали силу, поэтому они имели внутреннюю ценность, и единственный способ получить значительное количество — это убивать влиятельных людей, несколько ограничивая предложение. К тому же, если бы их можно было использовать для получения более постоянной силы, их можно было бы относительно легко убрать с рынка. Хм. Всё ещё казалось немного странным, но… знаете что, Телавис это заслужил. Он помог ей, обучил её владению копьём (которое спасло ей жизнь в схватке с Нефели, дало ей необходимое время, явно впечатлило её настолько, что она вызвала его на борцовский поединок), и, безусловно, будет бесценен в ситуации с Чёрным Ножом. И она собиралась начать отплачивать ему за еë предательство и кражу его доспехов. В конце концов, она взвесила два варианта: временное увеличение силы (которое она ещё не ощутила по-настоящему ощутимо) или сохранение верности того, кто сильнее её, даже с рунным усилением. Выбор был очевиден. В одиночку у неё не было ни единого шанса против Нефели. Её лучшим ресурсом были союзники, а не какие-то иллюзии личного героизма. Рыцарь протянул руку, и она сжала её.

Ощущение было странным. Пузырьки под кожей устремились к кончикам пальцев, сжавшись так плотно, что казалось, будто кожа вот-вот разорвется вокруг них. Они потрескивали и лопались, но энергия вытекала прямо из нее, оставляя ее… обессиленной. На мгновение она и Телавис были связаны неописуемым образом. Она почувствовала вихревой, запутанный шар бурлящих перемен, животные черты которого беспорядочно всплывали на поверхность, а затем так же быстро исчезали. И все же все это сияло ярчайшим золотым оттенком, как Древо Эрд или созданное Маргитом оружие, как… золото, которое обмануло ее. Это длилось всего секунду, едва хватило времени, чтобы она смогла осмыслить то, что чувствовала… а затем исчезло. На мгновение она вспомнила свет из своих снов, то, как он всегда оставался досадно недоступен, то, как все это было напрасно… сомнения, страхи, постоянное волнение из-за своей силы вернулись с удвоенной силой, и в сочетании с потерей рун она чувствовала себя измотанной. Боже, она все еще не спала… не возражал бы Годрик, если бы она вздремнула? Может быть, восемьдесят. Возможно, больше, ей нужно было посмотреть.

Нет, она и так достаточно испытывала судьбу. Ее удача была на удивление хороша, и она не собиралась испытывать ее дальше, чем нужно. Когда странное ощущение прошло, она почувствовала, что что-то все еще осталось от рун — чувствовала пульсирующую энергию, даже когда должна была быть измотана, чувствовала эту неестественную силу в конечностях… ее мышцы почти помнили это чувство, и она смутно чувствовала, что может немного больше напрячься, чем раньше. Ненамного. Но… она достигла большей высоты, и теперь ее тело явно обманулось в своих ожиданиях. Она, шатаясь, вышла за ворота и подошла к полуразрушенной баррикаде, за ней последовал Телавис. Ангарад ждала там, наблюдая за некоторыми ремонтными работами — Боже, запятнанные действительно сильно повредили её. Дерево было пробито насквозь, местами полностью разрушено, очищено как запятнанными, так и яростной атакой Годрика.

Однако её поразило нечто странное — баррикада была разрушена не так сильно, как она предполагала. Конечно, она была повреждена. Но некоторые части можно было спасти. Если бы они были умнее, они бы взяли с собой лучшие инструменты, может быть, больше людей, а может, даже немного огня, чтобы сжечь все дотла. Если только… хм. Эта атака была профессионально спланирована, они наверняка все это продумали. Если только они не пытались проникнуть внутрь, а просто проверить оборону, выявить слабые места. Тейлор было бы очень интересно узнать их выводы по этому поводу. Ворота были запечатаны, и она настояла на том, чтобы вокруг тропы, по которой пробралась Нефели, было больше охраны. Больше баррикад. Рыцари внизу, где они могли бы более эффективно отразить атаку. Некоторые, чтобы должным образом помочь Маргиту… да, у нее были планы заделать любые бреши. Как отреагируют запятнаные?

Вопросы на потом. А пока Ангарад повернулась, чтобы поприветствовать ее, удивление было видно даже под ее вуалью.

«Тебе нужно поспать».

«Годрик хочет, чтобы я привела войска».

Она моргнула.

«...он что? Туда, одна? Как он...»

«Думаю, дело в силе.»

На мгновение она задумалась о том, чтобы взять с собой парфюмера. Та была бы полезна со своими зельями, но... нет. Без лаборатории ей пришлось бы работать на ограниченных ресурсах. А у нее были столетия, чтобы внушить ужас внешнему миру, а Тейлор была с ней всего две недели. К тому же, если будет слишком много людей, ее легко заметят, и она, вероятно, будет намного медленнее двигаться. Нет, Ангарад должна остаться. Тейлор продолжила:

«Ты сможешь какое-то время справляться со всем сама?»

«Не... не совсем. У меня нет на это сил.»

«Просто починить все, попытаться разместить войска, чтобы помочь Маргиту, запечатать место, откуда пробрались запятнаные. Вот и все. Надеюсь, меня не будет долго.»

«Я сделаю все, что в моих силах. Только пей много воды, слышишь? Я не хочу, чтобы тебе понадобился разрез…»

«Я буду пить всю чистую воду, которую найду, не волнуйтесь».

«Хм. Хорошо. И… будь осторожна».

«Я постараюсь».

Ангарад неловко кивнула и вернулась к своей работе, явно немного подзабыв о всей этой «привязанности». Честно говоря, Тейлор тоже. И… на этом всё. Телавис последовал за ней, Потифар подкатился к ней и с абсолютной уверенностью привязался. У неё был мешок с едой, добытый на кухне, несколько бурдюков с водой… этого было достаточно, чтобы продержаться некоторое время. Короткий поход в свою комнату принёс ей зачарованный факел и средство от зверей. У неё было всё необходимое. Маршрут даже не будет таким уж сложным, судя по всему, дорога ведёт прямо в лагерь и обратно, проще простого (как сказал бы Онагер). Но… оставалась одна проблема, и довольно серьёзная. В Грозовой Завесе были лошади, полезные для перевозки слуг Годрика по всей территории его владений. Конечно, большинство из них были тощими, старыми или мёртвыми (не то чтобы лошади были полезны для совершенно неподвижной армии), но они всё ещё были. Единственная проблема:

Тейлор не умела ездить верхом.

Она так и не научилась, и часть её воображения представляла, как она забирается наверх, чувствует себя прекрасно ровно секунду, а затем её сбрасывают вниз, ломая ей шею и полностью парализуя её. Годрик найдёт это забавным, и ей придётся попросить кого-нибудь из своих спутников убить её, чтобы она могла воскреснуть, в идеале, с одной сломанной шеей меньше. И это будет просто ужасно для всех участников, кроме Годрика, который получит массу удовольствия. Знаете что, если ей захочется завидовать людям, она могла бы включить Годрика в этот список. Конечно, он был параноиком, полубезумным, граничащим с полным безумием, и у него было больше недостатков характера, чем она думала, что можно приобрести, оставаясь при этом наполовину дееспособным, но он, казалось, был очень способен отлично проводить время, в отличие от неё. Она напилась до беспамятства. Он только что издевался над кем-то и хихикал, как будто на его замок только что не напали и ему не отрубили несколько конечностей.

Она очень надеялась, что ей не придётся идти пешком, и готовилась к мучениям ещё одного долгого пешего путешествия, или, может быть, к смутному унижению езды за Телависом (если он вообще умел ездить верхом, может, он забыл за долгие-долгие годы)... когда тёмная тень заслонила солнце. У неё едва хватило мгновения моргнуть, как перед ней рухнула знакомая многоногая девушка-краб, подняв пыль повсюду. Стоявшие рядом охранники вздрогнули и едва сдержались, чтобы не убежать. Крава поднялась выше, стоя выше Тейлор или даже Телависа. Тейлор закашлялась, глаза наполнились слезами, и настроение её испортилось. Чего она теперь хочет? Какую странную идею она себе придумала?

«Залезай!»

Что за чертовщина...

Примичание автора: На этом всё на этой неделе. Надеюсь, у вас всех будут приятные выходные — я понимаю, что тема рун может кого-то раздражать, но надеюсь, объяснение достаточное. Обещаю больше экспериментов с рунами в будущем — то есть, в следующих нескольких главах. Так что Телавис не будет просто высасывать из неё всё, что у неё есть. Но пока что руны ей не так уж и полезны.

В любом случае, увидимся в следующий понедельник!

Примечание переводчика: Крабовая кавалерия!

1) все ясно она тзинчитская ведьма

Вернуться к тексту

«Крава, я не думаю…»

«Залезай, подруга!»

Она приглашающе протянула несколько конечностей. Тейлор сейчас переживала небольшой психический кризис. Она понимала, что находится в опасности, что не может ехать верхом и что ее главный ресурс — союзники. Но… она думала о Телависе, Ангарад, людях с опытом, оружием, инстинктом убийцы. Крава была до боли невинной девушкой-крабом, которая хотела летать. Между Телависом и Кравой была огромная разница, и Тейлор пыталась выразить это как можно вежливее, даже когда золотые глаза отпрыска сверкали энтузиазмом, а ее ноги возбужденно топали вверх и вниз. Боже, это было как пнуть щенка.

«Там будет опасно, и…»

Крава молча вытащила два острых золотых меча из-под плаща. Хм. Другая рука достала золотой щит. Тейлор вспомнила слова Ангарад — живая боевая машина, гигантский вихрь из рук и клинков. И если она правильно помнила, Годрик взял с собой в Лейнделл как минимум троих из этих отпрысков во время своего неудачного вторжения, и ни один из них не погиб в бою — он просто потерял их потом. К тому же, ей поручили охранять его башню, пока он был в отъезде, и он явно доверял ей успешно справиться с этой задачей, так что… да ладно, она же ребенок, и то, что она потенциально очень опасный ребенок, не меняет того факта, что у нее был менталитет леговозбудимого ребенка.

«Крава. Я знаю, ты пытаешься помочь. Но я могу одолжить лошадь…»

«Лошади медлительны и не умеют пользоваться мечами. И они не могут сделать так»

Она подпрыгнула в воздух. Тейлор моргнула. Боже, она взлетала невероятно высоко — эти конечности, несмотря на свою тонкость, были удивительно сильными. Она взлетела, едва различимая, а затем рухнула на землю, словно чрезмерно развитый метеорит. Тейлор приготовилась и крепко зажмурила глаза — как оказалось, это было правильным решением. Взрыв пыли и грохот земли были весьма впечатляющими, и даже в таком положении она чуть не упала. Когда она открыла глаза, первым делом увидела самодовольное, покрытое пылью лицо Кравы — даже растрепанное, почти полностью покрытое пылью, с расшатанным и помятым лицом, она выглядела так, будто могла бы унести кого угодно в небытие. Тейлор умоляюще повернулась к Телавису.

«Ты…» -

Телавис выглядел странно задумчивым.

«В войне против великанов мы ездили верхом на львах, на плечах троллей… лошадь — прекрасное средство передвижения, но ей много не хватает в плане атаки. Я помню, как лорд Годфри ослепил огненного великана и оседлал его вместе с группой рыцарей Замора…»

Тейлор перестала слушать. Телавис снова погрузился в свои воспоминания — и снова они звучали как-то пугающе, с чрезмерным количеством внутренностей, от которых было не по себе. Ей совсем не хотелось слушать о том, как великаны, как и все остальные, обсираются после смерти. Ей совсем не хотелось слушать о том, как они сгорают, окрашиваясь в самые разные оттенки, затмевая северное сияние своим великолепием. Черт возьми, значит, он ничем не поможет. Крава расширила глаза и слегка опустилась на землю, стараясь выглядеть как обиженный щенок, изо всех сил вызывая у него хоть какую-то симпатию. Телавис продолжал бормотать себе под нос о великолепном опыте парения в облаках на «крыльях Горнила», и Тейлор застонала. Мысль о появлении еще одного союзника, того, кто, вероятно, сможет напугать кого угодно и заставить держаться от него подальше… была очень заманчивой. Без рун, с нарастающей усталостью, с воспоминанием об одиночестве против Нефели… да, она понимала, в чем привлекательность. Глубоко вдохнув, она приняла решение.

«Хорошо. Ладно».

«Ура!» — воскликнул Крава, дергаясь, как паук в ванне.

Тейлор внутренне вздохнула, когда ее подняли на удивительно широкую спину Кравы слишком большим количеством рук, Телавис запрыгнул на нее, словно совершенно привык и чувствовал себя комфортно, сидя верхом на слегка пугающем крабоподобном существе. Несколько указательных пальцев, и Крава понял, куда им нужно направить. Тейлор почувствовала, как мышцы под ней напрягаются, беспорядочно дергаясь, медленно сжимаясь в плотный комок, где можно было направить максимально возможную силу. Тейлор побледнела. Она предвидела, что вот-вот произойдет, и ничто не могло это остановить. Она съёжилась пониже на спине Кравы, пока другие руки удерживали ее на месте. Она взглянула на Телависа, который ухмылялся как маньяк. Замечательно. Она была единственной здравомыслящей здесь. Мышцы снова напряглись, и раздались крики.

* * *

«Ура!» — вполне понятно воскликнула Крава.

«Вперед!» — метко добавила Телавис.

«Черт возьми!» — подыграла Тейлор в своей обычной услужливой манере.

Вероятно, это был бред, но Древо Эрд выглядел как-то недоверчиво. Она ему сочувствовала. На секунду она почувствовала себя совершенно невесомой, ее желудок неприятно скрутило, она была гигантским мускулистым слизнем, наконец освободившимся от плена гравитации и довольным тем, что может извиваться и переворачиваться, как перевозбужденная обезьяна, и нет, ей было все равно, смешивает ли она метафоры. Этот импровизированный балет слизняка и обезьяны длился лишь мгновение, прежде чем гравитация взяла верх, и она почувствовала, как все ее органы размазываются по внутренней поверхности грудной клетки, когда Крава рухнул обратно на землю. Девушка не принимала никаких противоположных предложений, настаивая на том, что прыжки — лучший способ передвижения. Хуже всего было то, что это произошло не так уж быстро. Она все еще видела Грозовую Завесу. Крава просто наслаждалась тем, что оказалась вне замка, и хотя Тейлор могла её смутно понять, ей очень хотелось бы, чтобы она могла наслаждаться жизнью, не превращая Тейлор в напуганую до ужаса оболочку её прежней личности. Ну, ещё больше, чем она уже была. Оболочку оболочки. Нет, не совсем — если старая Тейлор была сочным арахисом, а новая Тейлор — израненной скорлупой, то эта поездка превращала её в странные сухие бумажные обрывки шелухи, которые выпадали из скорлупы, как только она трескалась. Боже, она даже не знала, есть ли у этого название, потому что в этом мире, видимо, нет арахиса, и, чёрт возьми, земля приближалась.

От удара у неё задрожали зубы, и ей нужно было следить, чтобы не сжать их слишком сильно — она уже потеряла своё достоинство, не хотела потерять ещё и зубы. Свободной рукой она отчаянно потянулась и несколько раз ударила Краву по лицу, гораздо слабее, чем ей хотелось бы. Мышцы на мгновение расслабились, и наследница странным образом подняла голову, почти уставившись прямо на Тейлора.

«Что?»

«Стоп! Пожалуйста!»

«Но прыгать…»

«Если ты продолжишь, меня вырвет тебе на плащ».

Это был блеф. После инцидента с Нефели она уже опорожнила желудок, в худшем случае её стошнит, может быть, вырвет водой. Без особых кусков… но Краве это было не нужно. Отпрыск фыркнула, в её голосе звучали одновременно отвращение и разочарование. Телавис бросил на неё укоризненный взгляд — нет, нет, пусть идёт к чёрту, он сражался с великанами, а она даже водить машину не может. И она платила ему зарплату свежесобранными монетами, предназначенными для убийства. Потифар был восхитительно одобряющим… ну, может, это было не совсем подходящее слово, он все это время цеплялся за ее шею, и, как оказалось, он чертовски хорошо дестабилизировал ее положение. Крава начал угрюмо брести по дороге, ворча что-то, до боли похожее на Годрика — что-то про уродливые двурукие существа со слабыми желудками. Тейлор, возможно, почувствовала себя оскорбленной, но, честно говоря, она была слишком счастлива благословлять землю за то, что она не небо.

«У тебя слабый желудок».

«Я… я знаю».

«Ты боишься высоты?»

«Не совсем. Боюсь упасть. Что, как мне кажется, нормально».

«Фу».

В квартете (двое по привычке, двое по выбору) воцарилась тишина, и Тейлор пришла в себя. Как только это произошло, она смогла осмотреть окрестности. Грозовая Завеса располагалась высоко в холмах, и она смутно различала окрестные земли — ржаво-красный цвет на горизонте, едва заметный налитый кровью оттенок на безупречном глазу. Каэлид, предположила она. Место, куда никто не ходил, где, по-видимому, кому-то удалось остановить движение звёзд. Она была совершенно счастлива, что не направлялась туда — они стояли спиной к Древу Эрд и медленно продвигались на юг. Грозовой Холм казался довольно пустынным местом, и отчасти она понимала логику строительства замка здесь — во время осады не будет ферм, которые можно было бы грабить, не будет городов, которые можно было бы разорять, только одно неприступное сооружение и мили и мили пустоты. Кошмар для любой армии. Жаль, что запятнаные жульничают. Дорога была довольно примитивной, скорее грунтовой, чем какой-либо другой, но всё же лучше, чем полное её отсутствие.

Однако её внимание привлекло кое-что — что-то вроде старого каменного памятника. Огромный диск, вкопанный в землю, окруженный странными колоннами. Это было… странно. Все остальное в этом мире было изящно выточено, казалось, ни одно сооружение не считалось завершенным, если в нем не было полдюжины ненужных украшений. Но этот диск, похоже, был исключением. Насколько она могла видеть с этого расстояния, он был совершенно простым, просто масса аккуратно соединенных между собой кирпичей, окруженных простыми колоннами, которые… ах. Не совсем колонны. Ряд сфер, сложенных друг на друга, их вершины пульсировали странным фиолетовым светом, тем же самым, который она видела у того бронированного скелета, запятнаного. Это было простое зрелище в масштабах Вселенной, но этого было достаточно, чтобы еще раз подчеркнуть, что она находится в совершенно чужом мире. Она подумывала спросить Телависа, но заметила его слишком поздно, и он уже скрылся за небольшим холмиком. Теперь ее внимание привлекли более насущные дела.

Например, реальная стратегия. Она была здесь, в дикой местности, и безумные прыжки так сильно выбили её из колеи, что она едва успела это осознать. Над головой дул волчий ветер, тёмные силуэты резвились в пыльных вихрях. В каждой тени мог скрываться запятнаный, в любой момент они могли завернуть за угол и обнаружить там целую армию, поджидавшую их. По крайней мере, они двигались быстро — когда она не пыталась прыгать повсюду, как обезумевшая лягушка, Крава была довольно быстрой — у неё был целый метод бега: она низко наклонялась и использовала руки в сочетании с ногами, вращая их, как лошадь, так что всегда что-то толкало её вперёд. Двигаясь, она тихонько проворчала Тейлор:

«Я понимаю желание не упасть. Земля прекрасна сверху… упасть и потерять её из виду ужасно».

«…да. Конечно. Вот почему».

Крава застенчиво улыбнулась.

«Но если у меня будут крылья, я смогу оставаться там наверху сколько захочу, не боясь упасть! Обещаю взять тебя с собой, как только овладею искусством полета».

Тейлор побледнела еще больше.

«…это очень мило с твоей стороны, Крава. Я, э-э, учту это».

Она наклонилась и тихо прошептала Краве на ухо:

«Вдоль дороги могут быть запятнаные. Нам следует держаться подальше от них — постараться держаться холмов, оставаться вне поля зрения».

Телавис одобрительно прорычал — хм, она удивилась, что он не считает это трусостью. Крава кивнулв и отскочила в сторону, высокая трава почти полностью поглотила их. Должно быть, они выглядели довольно необычно — шуршащее присутствие, отмеченное лишь тем, что голова Тейлор внезапно высовывалась, как перископ подводной лодки, оглядывалась по сторонам, прежде чем снова пригнуться и крепко вцепиться в тонкий плащ Кравы. Оказавшись в окружении длинных зеленых листьев, она почувствовала странное успокоение — мягкий лес с деревьями, которые легко расступались перед ними. И снова ее поразила чуждость Междуземья. Трава пахла иначе, чем дома… она почти забыла об этом, запершись в Грозовой Завесе. Запах был глубже, насыщеннее, чем-то похожий на… молотую корицу. Вот и все. Все вокруг имело легкий привкус пыли, и у нее возникло ощущение, похожее на запах незнакомой специи — сочетание замешательства и удовольствия. Трое из них некоторое время спешно продвигались вперед, время от времени выглядывая, чтобы проверить, как продвигаются. Тейлор внимательно изучила карту перед отъездом, и даже сейчас она разложила ее на спине Кравы, чтобы перепроверить.

Они по-прежнему шли к лагерю. Хорошо. Хотя, учитывая, что очертания спины Кравы превращали её в очень странную топографическую карту — её позвоночник образовывал ряд гор посреди Лимгрейва, впадина создавала огромный кратер там, где должен был быть Каэлид, а смещающиеся лопатки заставляли плато Альтус казаться полностью состоящим из жидкости. Если она правильно считывала ориентиры, они должны прибыть завтра днем. Дольше, чем ей хотелось бы, но… в отличие от её первоначального путешествия в Грозовую Завесу, здесь у неё была гораздо большая уверенность. Направиться в нужное место, сделать что-то, вернуться на базу. Никаких двусмысленностей… хотя она всё же задавалась вопросом о лагере, в который они направлялись. Все ли мертвы? Уничтожили ли их запятнаные, прежде чем двинуться вверх, или они просто обошли всё это стороной?

Она решила тогда же, что если прибудет и найдет только трупы, то развернется и поспешит обратно в Грозовую Завесу. Может быть, плеснуть ей на лицо воды, немного грязи, может быть, немного крови, если желудок будет в порядке, а потом заявить, что она едва избежала жестокой битвы, в которой все проявили себя великолепно. Потифар не донесет, черт возьми, она, вероятно, сможет подкупить его несколькими трупами. С Телависом, вероятно, все будет в порядке. Крава… хм, над этим ей нужно хорошенько подумать. Сможет ли она подкупить девушку большим количеством рук? Или… большими крыльями? Поделиться с ней некоторыми безумными идеями Ангарад, связанными с крыльями дракона или гигантской летучей мыши? Ах да, в этом мире есть гигантские летучие мыши, она едва это осознала, еще одна бредовая идея, из-за которой можно сойти с ума. Какая чушь для такой трусихи, как она.

Когда солнце начало садиться, она поняла серьезную проблему. Крава ничего не видела в темноте. И все они чуть не упали на землю, когда она споткнулась об особенно хорошо спрятанный камень… несколько слов, и они остановились. Трава приветливо колыхалась над их головами, и Тейлор размышляла, где разбить лагерь — здесь их ничего не было видно, их могли подстеречь, но они были относительно скрыты… хм. Крава осмотрела окрестности, чихнула, когда травинка попала ей в нос, и начала сердито топать. Тейлор моргнула. Это может сработать. Подбадриваемая, Крава начала топать снова и снова, используя свой рост и вес, прижимая траву и расчищая для них круг. С внутренней улыбкой она поняла, что, по сути, создает круг на поле. Если кто-то другой наткнется на это, он, вероятно, серьезно испугается. Ну, испугается он еще до того, как увидит отпрыска, что, как она полагала, было достижением.

Они сидели вместе в темноте, дрожа от холодного ветра. Разводить костер было бессмысленно, это только привлекло бы внимание. Или они бы сгорели заживо, устроив огромный лесной пожар, — одно из двух. Конечно, ничего не могло случиться, но Тейлор не собирался искушать судьбу. Промокнуть или умереть насильственной смертью. Хм. Выбора почти не было. Крава свернулась калачиком, образовав плотный узел из конечностей, свободно обернутых ее тонко вышитым плащом. Телавис, казалось, почти не возражал против такой открытости, просто… достал из кармана несколько амулетов и начал молиться им. На секунду Тейлор занервничала — у него было маленькое изображение Годфри, но также и два дерева: Древо Эрд и Горнило. Последнее, по-видимому, было еретическим. Ее взгляд переместился с амулетов на Краву, и она напряженно выдохнула, увидев в ее глазах ни малейшего намека на узнавание. Возможно, это была неизвестная ересь, или очень древняя, о которой никто не удосужился вспомнить. Телавис, в конце концов, был древним. И единственным признаком его веры была крошечная хвойная сосна цвета слоновой кости, стоящая на клочке примятой травы. Его молитвы были тихими, и Тейлор чувствовала себя неловко, наблюдая за ним. Она повернулась к Краве, которая внимательно рассматривала Потифара — что горшок воспринял не очень хорошо.

«Он более пустой, чем остальные».

«…э-э, да. Наверное, так и есть».

«Почему?»

«Просто чувствовал себя неловко… знаешь, запихивать туда мертвецов. Это необычно, там, откуда я родом».

Крава оживился.

«Откуда ты родом… о-о-о, расскажи мне побольше о Симург! Расскажи мне о Крылатой Женщине!»

Она знала, что это произойдет. Но это не означало, что ей это нравилось. Ее усталый, глубоко истощенный разум унесся в очень странные места и создал образ, который просто не хотел исчезать, как бы она ни старалась об этом думать. Дома она никогда бы так не сказала ни при каких обстоятельствах, но здесь … эх, ей нечего было сказать получше.

«Ну, Симург впервые появился в месте, где делают по-настоящему вкусный шоколад».

Крава наклонила голову набок.

«Шоколад?»

«Э-э, это как… конфетка? Ну, знаешь, куча сахара…»

«Я знаю что такое сахар, клянусь, конечно, я знаю о сахаре. Каэлид раньше его выращивал, или так говорил лорд Годрик. Хотя я давно его не ела…»

«Ну, дома у нас его слишком много. Если вернусь, пришлю тебе немного».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

«Теперь, эта страна шоколада…»

«Ах, да. Так вот, она появилась, зависла посреди нигде, а потом внезапно напала на всех».

Крава ахнула.

«Но почему?»

И тут Тейлор сказала что-то, за что её бы внесли в чёрный список всех учреждений на Земле Бет. Кроме Падших — хотя нет, они, вероятно, сочли бы это кощунством.

«Никто не знает. Но я думаю, это было из-за шоколада».

Крава моргнула и сложила кусочки пазла. Тейлор почувствовала себя очень странно, словно вот-вот разразится безумным смехом и одновременно ударит себя по лицу. Она никогда не стала бы говорить об этом никому из родных мест, ни при каких обстоятельствах. Вероятно, это было вызвано усталым бредом. Боже мой, она чувствовала, как коллективный разум Земли Бет показывает ей средний палец… Крава щёлкнула пальцами, и её лицо просветлело.

«Ах, возможно, я бы сделала то же самое! Такая легкомысленность (ха!), такая странная импульсивность, наверняка это от свободы полёта. Возможно… возможно, когда я смогу летать, я смогу взлететь в другие земли и украсть их деликатесы».

Она капризно высунула язык.

«Еда в Грозовой Завесе ужасна».

Тейлор задумалась о повторяющейся еде, на мгновение согласилась, а затем вспомнила еду из столовой Уинслоу или какую-нибудь неприятную переработанную пищу из родного города. И, конечно же, опыт жизни на сушеной пище в дикой местности под постоянной угрозой смерти. По сравнению с этим, Грозовая Завеса была пятизвездочным рестораном.

«Не так уж и плохо…»

«Тебя здесь не было, когда у лорда Годрика были тысячи подданных. Сейчас это сплошные сосиски, яйца, хлеб… когда-то у нас был пряный кровяной пирог, у нас был засахаренный миндаль, который делали кочевники, и… о, как я скучаю по выпечке. Каллу с Плачущего полуострова пек чудесную выпечку, сладкую и мягкую, совсем не похожую на ту сухую корочку, которую мы едим сегодня».

Она была активна, энергично дергалась, буквально расправляла руки и размахивала. Ее глаза сияли, и при упоминании выпечки Каллу она практически дрожала с головы до ног. Потифар внимательно наблюдал за ней, следя за ее огромными конечностями, которые, вероятно, могли бы раздробить его, если бы обрушились с достаточной силой. Телавис слегка улыбнулся, пока продолжал молиться. Тейлор была… честно говоря, немного грустной. Это было странно, чего ей не хватало из дома. Когда Ангарад некоторое время назад растерянно моргнула, услышав слово «помидоры», Тейлор с грустью поняла, что большая часть блюд из ее родного города, вероятно, не готовиться здесь. Ну, по крайней мере, ее любимые. Даже бургеры были недоступны — не хорошие бургеры, а плохие бургеры, настолько жирные, что их пакеты становились прозрачными, жир выплескивался, когда она кусала, соусы сверху были полны добавок, так что этому миру следовало бы сосредоточиться на более доступных изобретениях чем ядерные бомбы. Она даже не могла перечислить все странные химические вещества, которые добавляли в еду дома, не говоря уже о том, чтобы производить их. Бургеры, лазанья, блины, залитые кленовым сиропом, шоколад тоннами… всё это исчезло. Крава моргнул, заметив выражение в глазах Тейлор, и поспешил к ней.

Тейлор чуть не подпрыгнула от неожиданности, когда почувствовала, как множество рук обняли её за плечо. Крава невинно улыбнулась ей сверху вниз.

«О, извините, наша еда, должно быть, кажется довольно скудной. Не волнуйтесь, если я найду что-нибудь сладкое, обязательно поделюсь. Уверен, у лорда Годрика где-то что-то спрятано».

Она моргнула. Это была… её жизнь теперь. Огромное крабоподобное существо утешало её, предлагая ей будущие сладости. И это работало. Потифар подошёл, ухватившись руками за что-то, что служило ему бёдрами, и раздражённо ударил Краву по руке. Когда отросток на мгновение ошеломлённый отступил, кувшин запрыгнула на колени Тейлор и свернулась калачиком. Неужели кувшин ревновал? В этом было что-то слегка забавное, хотя ей и пришлось заверить Краву, что она ценит этот жест. Однако у неё возник один вопрос.

«Извини, если это слишком личное, но что было, Лорд…»

Что-то щёлкнуло. Не в голове, не внутри… а в окружающей среде. Сзади треснула сухая ветка. Тейлор вздрогнула и дико огляделась. Только дикая трава, ещё дикая трава, и… вот. Движение. Кто-то шёл по траве. Может быть, животное, не обязательно кто-то… нет. Не может быть. Это были шаги, тяжёлые ботинки, стучащие по траве. Нет, она снова ошиблась. Несколько пар шагов. Небольшая группа приближалась, может быть… три-четыре человека. Чёрт, чёрт. Планы формировались быстро — если бы это были запятнаные, всё могло бы очень быстро пойти не так. У неё были союзники, но, если возможно, она хотела избежать боя. Она понятия не имела, сколько времени им потребуется, чтобы вернуться к жизни, и если она будет неосторожна, то может получить кучу неприятностей, целую армию запятнаных, вылезающих из своих нор, чтобы отомстить за своих сородичей. Она дико огляделась, оценивая ситуацию — они знали слишком мало. Убегать она не собиралась, это было бы глупо в таком свете. Бой был слишком неопределённым, чтобы сразу к нему прибегать. Подожди, — прошептала она несколько приказов Краве, которая неохотно подчинилась. Телавис услышал ее приказы и ответил одобрительным ворчанием. Потифар помог ей оторвать кусок ткани от края одежды, всего лишь тонкую полоску, ничего особенного.

Она надеялась, что этого будет достаточно.

* * *

Она затаила дыхание, когда люди приблизились. За повязкой на глазах она ничего не видела, но слышала всё вокруг — удивительно убедительный храп Телависа, приближающиеся шаги… едва ли не единственное, чего она не слышала, это Крава, прячущийся за стеблями, с обнажёнными мечами, готовыми в любой момент броситься вперёд. Телавис держал свой меч на виду, даже притворяясь спящим. Шаги продолжались, травинки отбрасывались в сторону или топтались, и… вот… Прибывшие остановились и молча осмотрелись. Тейлор нерешительно подняла руку, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.

«Здравствуйте, извините, если я машу не в ту сторону».

Она попыталась изобразить неловкую улыбку, такую ​​же, какую иногда носили Крава или Ангарад. Получилось не очень… хотя, может быть, настоящая неловкость сделает улыбку более убедительной? Тот факт, что она не видела их лиц, совсем не помогал. Один из прибывших — мужчина — кашлянул и заговорил низким голосом:

«Хорошо, девушка. Извините, если мои парни вас застали врасплох, просто слышал голоса и…»

«О, я понимаю. Извините, если мы слишком шумели».

«Нет, нет, совсем нет. Просто интересно, есть ли кто-нибудь еще поблизости — не очень-то приятно проводить ночи в одиночестве, правда?»

Остальные мужчины усмехнулись — еще трое, подумала она. Всего четверо. Они двигались со слышимым лязгом, явно в тяжелых доспехах. Она смутно слышала движение мечей у их поясов… сохраняйте спокойствие, сохраняйте спокойствие. До сих пор они вели себя цивилизованно. Если они сделают что-нибудь глупое, Крава и Телавис очень строго их отчитают. Но до тех пор… если она сможет пережить это мирно, она так и сделает. Не горела желанием прибегать к насилию в первую очередь. Крава и Потифар прятались в высокой траве. Повязка скрывала ее золотистые глаза, а Телавис, притворяясь спящим, скрывал свои. Теперь, когда она об этом подумала, это показалось ей немного забавным. Здесь, похоже, все ненавидели «запятнанных», поэтому они, возможно, не стали бы упоминать, являются ли они «запятнанными» или нет, стараясь вести себя цивилизованно. А если бы и не стали, то и она бы не стала, а повязка на глазах делала всё таким двусмысленным. Она отчаянно надеялась, что это сработает достаточно долго.

«Не возражаете, если мы присоединимся?»

Тейлор слегка сглотнула и неопределённо указала на землю.

«Давай. Извините за отсутствие костра, не хотела…»

«А, мы понимаем. Мы тоже так делаем, честно. Нет смысла привлекать к себе лишнее внимание, правда?»

Четыре здоровенные фигуры расположились в свободном кругу, доспехи звенели, мечи ударялись о бронированные ноги. Хм. Полностью в доспехах, без сомнения… да, мирный вариант был бы самым простым решением. Бой был непредсказуемым и хаотичным, и кто знает, что у них есть в распоряжении? Может быть, один из них — это тот самый запятнаный скелет, которого она видела раньше, насколько она помнила, он не погиб во время нападения. Если так, она не хотела, чтобы Телавис получил ранение в схватке с человеком, который ненадолго сдержал Маргита. Как бы ей это ни не нравилось, в лучшем случае это был бы вежливый разговор, несколько напряженных часов и мирное расставание. Ее удача… ну, была ее удачей, поэтому она предполагала, что к лучшему варианту она никогда не приблизится, но девушка могла надеяться. Если бы все пошло наперекосяк, она представляла себе победу практически гарантированной, но не было смысла рисковать без необходимости. Бой — это хаос, даже очевидная победа могла быть сорвана случайностью. Наступила минута молчания, и другой мужчина, с пронзительным, гнусавым голосом, который она мысленно прозвала Свирелью, заговорил.

«Ваш… э-э, спутник в порядке?»

«Он в порядке. Просто спит. Долгий день».

Лидер с низким голосом, которого она креативно прозвала Лидером, усмехнулся.

«Ладно. Хочется присоединиться к нему. Так что вы здесь делаете, посреди Грозового Холма? Вокруг не так много городов…»

Черт, им хотелось завязать светскую беседу… или очень скрытный допрос. Она предвидела это, но это не означало, что она с нетерпением этого ждала.

«Путешествую. Кажется, большинство мест заброшены… просто пытаюсь найти, где остановиться».

Пусть будет двусмысленно. Если бы она сказала «Грозовая Завеса», они бы поняли, что она не запятнанная. А она не знала, где обитают запятнанные, и вообще ничего, кроме того, насколько они опасны.

«Куда вы направляетесь?»

Третий мужчина, который, казалось, начинал все с влажного кашля (прозванного «Мокрота»), ворчливо произнес:

«На юг. Обратно в Лимгрейв. Черт возьми, нет смысла оставаться здесь».

О-хо?

«...извините, если я спрашиваю, но зачем? Если вам здесь нечего предложить, может быть…»

Лидер проворчал: «Не беспокойтесь об этом. Просто какая-то ерунда с замком».

«Ах».

Она не стала настаивать. Она усвоила урок после бардака с Гостоком — молчание было полно двусмысленности, и это могло ее обезопасить. Чем больше вопросов она задавала, тем менее компетентной она казалась. Это имело тенденцию аукнуться еë заднице. Свирель вмешался, и в его голосе явно звучало раздражение. Казалось, она случайно открыла несколько старых ран, как бы осторожно она ни ступала.

«Ублюдочный замок, Грозовая Завеса, вот и все. Черт возьми, мы только что прибыли, да? Поднялись туда, чтобы сделать то, что нам было предназначено… Чертов замок, не будет сражаться честно. Нет пути внутрь. И теперь…»

Мокрота вмешался, звуча откровенно разъяренно:

«А теперь эти ублюдки из Круглого стола пришли, и ожидают, что все будут с ними работать или им конец. Кучка высокомерных ублюдков — с ними не нельзя частно работать, нет, сэр, мы должны убираться и позволить им делать свою „работу“. Хотя от нас все равно ожидают, что мы отдадим им все наши вещи. Ублюдки».

Свирель наклонился ближе, больше разговаривая со своими товарищами, чем с Тейлор — ей это вполне подходило, пусть они изливают душу, а она спокойно слушает, пытаясь сделать вид, что ей ничего не угрожает.

«Не только они, это их босс , понимаешь? Они называют себя Круглым столом, но это всего лишь дерьмовое маленькое королевство. Все они прыгают, как дрессированные обезьяны, чтобы работать на этого… этого Всевидящего, Всеслышащего придурка ».

Всевидящий, Всеслышащий… разве невидимая женщина, Черный Нож, не говорила что-то подобное? Интересно… неужели этот человек организовывал нападения на Грозовую Завесу? Если так, ей нужно было узнать о нём (или о ней, Свирель не уточнил) больше. Она тихо кашлянула и осторожно спросила:

«Всевидящий?»

Тишина, но в ней не было напряжения, только… раздражение и лёгкое смущение. Они долго ворчали по старинке, и она пришла и напомнила им, что у них гости. Переминались с ноги на ногу, шевелились, кашляли — все признаки неловкой попытки снова выглядеть цивилизованными. Лидер проворчал:

«Сэр Гидеон Офнир, или «Всезнающий» так любит себя называть этот мерзавец. Любит говорить, что видит всё в Междуземье, что он какой-то великий и могущественный тип. Придурок. Даже не выходит из своего маленького замка, посылает своих питомцев делать всё за него».

Хм. Хорошо, но ей нужно было подстраховаться.

«Ах. Слышала о нём, только никогда не слышала про «всевидящего» или «всеслышащего».»

«Хм.»

Это было интересно. Ну, если только он не называл себя «сэром» из-за какого-то раздутого чувства гордости, это означало, что его кто-то другой посвятил в рыцари. Может быть, это означало, что он хорошо известен, и она могла найти упоминание о нём где-нибудь ещё. Стоит поискать информацию в Грозовой Звесе. Она попыталась изобразить вежливое безразличие.

«Хм. Понятно.»

Она замолчала, и мужчины погрузились в свои разговоры, довольные тем, что пока игнорируют её. Обычные дела — как вернуться в Лимгрейв, кто собирался добывать еду в течение следующих нескольких ночей, и какие-то печальные размышления о том, что они могли бы приготовить из ограниченного количества ингредиентов и посуды. Ей было бы их жаль, но… они явно были «запятнанными». Даже не пытались скрыть это. Это работало на неё, подразумевая одно из четырёх: импульсивность, апатия, уверенность или глупость. Все они были великолепны. Импульсивность приводила к ошибкам, апатия делала их ленивыми и медлительными, уверенность могла привести к ещё худшим ошибкам, чем импульсивность, а глупость была… глупостью. Конечно, именно идиотизм помог ей занять нынешнее положение, но ей невероятно повезло, и она была настолько жалка, что никто не считал её угрозой. У них же такой роскоши не было. Она прекрасно знала, насколько опасным может быть запятнаный, и если они решат играть грубо, то обнаружат, что её союзники умеют танцевать танго не хуже лучших. Боже, в последнее время её мысли были странными, теперь она представляла, как Крава исполняет импровизированное танго. Это было ужасно.

И тут заговорил последний мужчина. Она, конечно, помнила, что он там. Вошли четверо, трое усмехнулись словам Лидера… определенно, всего четверо. А один всё это время молчал. И теперь она поняла почему. Его тон говорил сам за себя. Голос был низким, с ноткой хитрости, намеренной выразительностью, создававшей впечатление, будто он заранее продумал все эти слова. Голос впивался ей в уши, словно змея, и от него исходила самодовольность, высокомерие — все те качества, которые она ненавидела. Умник — вот такое прозвище. Подходящее.

«Могу я спросить, как вы сделали этот круг?»

Она напряглась. Он был умным, внимательным к мелочам. Отпечатки рук, следы ног, признаки странного создания круга. Она небрежно пожала плечами.

«Мой телохранитель нашел его. Что-то не так?»

«…нет. Могу я спросить, откуда вы взялись?»

Черт. Остальные мужчины молчали, почти… почтительно. Возможно, она слишком рано дала Лидеру это прозвище. Ах, она не собиралась его менять, как и все остальные. Это были ее прозвища, она придумала их меньше чем за секунду и мгновенно к ним привязалась. К тому же, она вряд ли собиралась произносить это вслух. Ну и что, если Лидер не был лидером? Она чувствовала, как Умник сверлит её взглядом, и по спине пробежала капелька холодного пота, неприятно напоминая о драке с Нефели, которая произошла всего несколько часов назад. Имена, имена…

«Каллу. Но это было давно, я не уверена, как это…»

«Каллу? Ты так далеко от дома. Ты уверена, что имеешь в виду Каллу?»

«Конечно, на Плачущем полуострове. Мы там как-то давно пекли вкусную выпечку».

Умник что-то промычал, в его тоне звучало смутное недовольство. В кругу воцарилась тишина, и Тейлор занервничала. Один из мужчин был слишком умен, и насилие, казалось, приближалось с каждой секундой. Раздался треск, и она чуть не подпрыгнула. Умник шруснул шеей, вот и всё. И она могла представить, как на его лице появилась легкая улыбка от реакции, которую он вызвал. Прямо как Годрик, он рад, когда люди «Реагировали».

«Господа?»

Мокрота кашлянул.

«Готово».

Что? Что, черт возьми, только что произошло… о. Ее сумки не стало. Клевер общался с ними молча, вероятно, жестами, а она ничего не подозревала. Как, черт возьми, они… они же были в доспехах, как она могла так быстро потерять их из виду? Почему остальные не отреагировали должным образом на кражу ее вещей? В животе начинала нарастать волна паники. Ее сумки не стало, а вместе с ней… о, черт. О, черт. Раздался звук чего-то разворачивающегося, и Лидер удивленно присвистнул.

«Это знамя, девочка… твой телохранитель служит Привитому?»

Его тон все еще был дружелюбным, но в нем чувствовалось напряжение.

«…Я не уверен. Он редко говорит».

Свирель говорил так, что на его лице появилась опасная ухмылка.

«Тебе следует быть осторожнее с компанией».

Умник щелкнул пальцами.

«Господа, господа. Уверен, есть вполне разумное объяснение тому, почему наш друг путешествует с одним из знамен Годрика. Кстати, о нем — могу я спросить, как вас зовут?»

«Тейлон».

«Это мужское имя, не так ли?»

О, Годрик был мерзавцем.

«Мои родители хотели сына».

Умник рассмеялся — ни веселья, ни радости, смех был рассчитан до последнего выдоха и щелчка зубов.

«Мои родители хотели дочь. Значит, нас двое. А у вас, господа?» — спросил Свирель.

«Никогда не знал своего отца. Мама была проституткой, бабушка держала бордель. Ушел, когда я был мальчиком, и никогда не оглядывался назад».

Затем Мокрота.

«Двое родителей, семь братьев и сестер. Все братья. Крупные парни. Называли меня коротышкой… не смеялись, когда меня призвали на более высокую должность».

И наконец, Лидер.

«У меня, честно говоря, не было никаких проблем с родителями. Замечательные люди. Скучаю по ним каждый день. А вот дядя был мерзавцем, рад, что больше никогда его не увижу».

Умник постучал пальцами.

«Хм. Ну, теперь вы немного знаете о нас, а как насчет вас… чем вы занимаетесь? Вы не библиотекарь».

«Нет, я…»

«Может быть, горничная? Или… оруженосец, например? Дочь дворянина, никогда в жизни не работала? Или… хм, это очень странное предположение, но… может быть, вы стратег?»

Тейлор замерла. Она точно знала, к чему они клонят, хотя и не понимала, как этот Умник догадался. Может, он просто проверял её, не думая, что тот, кто отвечает за оборону Грозовой Завесы, так легко покинет ее стены. В любом случае, ситуация стала опасной. И она произнесла сигнальное слово. Она собиралась вставить его в разговор, если понадобится, но сейчас, казалось, не самое подходящее время. Хорошее сигнальное слово, достаточно необычное, чтобы она не могла использовать его случайно. Закричав, она сорвала повязку с глаз, и мужчины вздрогнули при виде её золотых глаз… прямо перед тем, как вокруг раздалось движение, сопровождаемое эхом этого сигнального слова, слова, которое внесло хаос в тихую, напряженную ночь.

«Шоколад!»

«Шоколад!»

Мужчины отреагировали странно. Ну, трое из них отреагировали вполне предсказуемо, с едва заметным недоумением на лицах. Понятно, шоколада здесь явно не существовало. А вот последний… Умник. Он моргнул, одновременно узнавая и недоумевая. Слово было знакомо. Вопрос был в том, почему она его произносит. Мысленно она отключилась. Последствия быстро нарастали… нет, слишком поздно. Захватить его, если получится. Она сделает все возможное, чтобы захватить его, если это потребуется, у нее были вопросы. Все на потом. Потому что из травы вырвался хаос. Телавис вскочил на ноги, меч практически вылетел из ножен. При виде этого странного красновато-золотого цвета мужчины испугались. Хорошо. Они знали, что это значит. А Крава была ужасена. Тейлор пришлось быстро пересмотреть свое мнение о молодом отпрыске, она заслуживала часть той репутации, которую ей приписала Ангарад. В её стратегии не было ни логики, ни смысла: она просто бросалась в атаку и яростно размахивала мечами на всё, что хоть немного её раздражало. Конечно, когда ты — огромное крабоподобное существо со слишком большим количеством рук и парой очень острых мечей, даже яростные размахивания были крайне тревожными. Мужчины, возможно, и были настороже, но они не были к ней готовы.

Свирель — на самом деле, довольно коренастый мужчина с большим животом, настолько далёкий от слова «худой», насколько это вообще возможно, — с трудом поднялся на ноги и попытался вытащить меч… слишком медленно. Она моргнула, когда его голова внезапно исчезла и прорыла длинную борозду в траве. Вскоре за ней последовала большая часть его верхней части тела. Рука, горсть пальцев, похожих на толстые белые сосиски, и, самое главное, литры крови. Невинная, хотя и немного пугающая, девушка, которой Тейлор рассказывала истории о шоколаде, внезапно превратилась в залитое кровью чудовище, только что превратившее человека в несколько кусков плоти и удивительно целую пару ног. Отпрыск хаотично переминалась с ноги на ногу, прежде чем броситься сражаться с кем-то другим, её мечи постоянно двигались, щит был постоянно закрывал еë лицо. И всё это время её маленькое, облезлое крыло подёргивалось в размеренном ритме, ровном, как сердцебиение.

Тейлор снова моргнула, чуть не пропустив, как Телавис бросился в бой. Она ожидала от него чего-то эффектного, может быть, огромных крыльев или чего-то по-настоящему экзотического. Вместо этого он просто вонзил меч в грудь Лидера (худого парня, блондина с бородкой, скрывающей слабый подбородок). Лидер влажно захрипел, всё ещё пытаясь схватить мечи. Самым странным был долгий, слегка мрачный вздох, вырвавшийся из его рта — предсмертный хрип? Скорее, предсмертный свист. Больше всего на свете — неужели это то, что происходит после бесчисленных смертей, неужели смерть стала чем-то слегка раздражающим и не более того? Эта мысль немного удручала, но, честно говоря, она не могла сосредоточиться на удручающих выводах, учитывая, что её всё ещё наполовину окружали кровожадные запятнанные, которые поняли, кто она такая, — и, опять же, как они пробрались к её сумке? Неужели ей нужно беспокоиться ещё о какой-то ерунде? О нет, не только о золоте снов и чёртовой магии, теперь у неё появились невидимые/неслышимые запятнанные, которые хотят украсть её вещи. Чёрт. По крайней мере, всё почти закончилось, верно? На мгновение ей показалось, что эти два удара Кравы и Телависа положили конец всему — двое убиты за столько же секунд, нет шансов на возвращение. В меньшинстве. В меньшинстве.

Она была не совсем права. Умник был… Умным. Он был тоньше Лидера, но в нем было что-то напряженное, его худоба, казалось, была следствием не слабости, а невероятной плотности. Он был крепким и выше всех присутствующих, включая ее. Его взгляд обводил всю сцену с холодной отстраненностью. На действие он отреагировал с безразличным выражением лица человека, который видел и более странные вещи и которому, после стольких неожиданностей, было все равно. Его тело двигалось, и все его движения были полуроботизированными, каждое движение слишком плавным — он переходил из одной стойки в другую, как кукла, мгновенно меняющая положение, каждое движение плавное, каждая остановка резкая. Этими странными движениями он вежливо навел арбалет, который, очевидно, все это время лежал у него на коленях, и выстрелил Краве в лицо. Тейлор рванулась вперед, прежде чем успела подумать, что делает, и врезалась в мужчину сплетением разъяренных конечностей, такая же грациозная, как Крава, но с гораздо меньшим количеством мечей. Её копьё всё ещё лежало на земле… но она умела играть нечестно. Она была измотана, чувствовала себя полумёртвой, но была зла. Даже не знала, попал ли в неё стрела, всё, что она знала, это то, что этот ублюдок стрелял в ребёнка, который хотел летать.

И этого было достаточно, чтобы быть злой.

Вспомнив Нефели, она тут же ударила его коленом в пах, вызвав болезненный хрип — отлично. Ублюдок это заслужил. Удивительно, но на этот раз ей было гораздо приятнее, чем пнуть Нефели, она действительно почувствовала, как всё изменилось. Конечно, почти сразу же всё пошло не так, потому что она явно кого-то разозлила. И ее наказание не прекращалось. Умник резко откинул голову назад и ударил ее по лицу, отчего она рухнула на землю с полностью сломанным носом. По какой-то причине ее мысли тут же вернулись к ее предыдущему плану облить себя кровью и заявить, что лагерь был зверски разгромлен. Ура, теперь ей не нужно ни у кого одалживать кровь, какой же Умник услужливый джентльмен, и бац, она снова ударила его ногой в пах с резкой силой, вызванной паникой и адреналином. Ее чувство с трудом завоеванной победы, достигнутой благодаря полностью раздавленному паху, было недолгим. Он плохо отреагировал на вторую атаку на свои интимные части тела, и его лицо просто покраснело, когда он ударил ее ногой в бок, чуть не сломав ей ребра. В очередной раз настала ее очередь задыхаться от боли, и она инстинктивно свернулась калачиком, лишив себя возможности для третьей атаки в пах. Возможно, она недостаточно сильно ударила его ногой в первые два раза. Он прорычал на Мокроту (который, как и следовало ожидать, выглядел довольно отвратительно: спутанная седая борода и глаза, опущенные и слезящиеся, как у старой собаки):

«Разберись с ней!»

И с этими словами он исчез. Она лихорадочно огляделась, и картина стала ясна. Свирель был мертв, Лидер ранен, но все еще чертовски жив, а Крава отчаянно барахтался, визжа от боли. Стрела едва не попала ей в голову, вонзившись в плоть, которая, вероятно, сейчас считается шеей. Выглядело болезнено — она не могла пошевелить головой, не дергая ее, и справлялась с болью… очень плохо. Барахталась. Яростно, неуклюже барахталась. Она почти ничего не замечала вокруг себя, черт возьми, она оттолкнула Телависа от Лидера, заставив его вытащить меч и отступить на безопасное расстояние, где ее мучительные удары не могли случайно попасть в него. Плохо. Плохо. Ей следовало подумать об этом, лучше продумать стратегию… она не была сильна в тактике малых отрядов, пока что. А вот Умник был хорош. Одним выстрелом он превратил поле боя в хаос для всех, а не только для своей группы. Лидер тихо отпил из красной фляги, и зияющая рана на его груди начала заживать. Черт. Они перешли из ситуации «три против двух» в «три против трех»… ну, с учетом слабости Тейлор и неуклюжих движений Кравы, это скорее была ситуация «один против трех». Черт. Черт.

Мокрота подошел ближе, на его обвисшем лице отразилась абсолютная ярость. Он знал, кто она, та, кто сделала Грозовую Завесу все труднее и труднее для нападения. Это было личное. Для него. Когда он приблизился, она увидела больше деталей его доспехов, и ей вдруг стало ясно, что он их узнал. Ржавые, довольно грубые, и доспехи его коллег были очень похожи. Это были те самые четверо запятнаных, которые несколько дней назад атаковали замок и были полностью уничтожены ее слабой обороной. Если подумать, смерть от одного удара меча может быть даже довольно милосердной… в конце концов, она сожгла их заживо. Он поднял меч и приготовился разрубить ее. Подождите — он решил убить ее мечом, а не чем-то более садистским. Вероятно, скорее из необходимости, чем по какой-либо другой причине. Но это дало ей возможность… в конце концов, зачем убивать ее? Она начала заикаться.

«Если вы оставите меня в живых, я покажу вам, как обойти оборону!»

Она лгала нагло. Ни при каких обстоятельствах она не объединится с этими людьми. Мокрота, однако, замер. Он обдумывал всё это, пытаясь понять, говорит ли она правду, размышлял о возможных вариантах, возможно, даже подумывал продать её этому «Круглому столу». Она тяжело вздохнула носом, и на её лицо хлынула свежая струя крови. Её дыхание, которое постепенно восстанавливалось, снова стало болезненным и хриплым. Она попыталась показать свои самые жалкие моменты, и… вот. Он не жалел её. Расчёты отступили, инстинкты, которые могли бы позволить ему предвидеть происходящее, исчезли. Вместо этого он увидел, что может сделать, какую месть он может совершить за свою мучительную смерть от её рук. Он двинулся вперёд, другой рукой потянувшись за ножом на поясе, и на его лице расплылась ухмылка. В любых других обстоятельствах она была бы совершенно парализована ужасом. А сейчас? Он остановился. И это было всё, что ей нужно. Он был рядом, и ничто не сдерживало её движения. Воздух, выбитый ногой Умника, вернулся, и гнев на этих четырех идиотов снова разгорелся с удвоенной силой. Она резко взмахнула ногами и пнула его между ног. Урок от Умника усвоен — никаких поблажек, просто удары снизу вверх с такой силой, с какой она обычно топчет таракана. Кстати, она почувствовала хруст. Мокрота захрипел, и на этот раз она не стала ждать. Вместо этого она вскочила на ноги… вернее, наполовину вскочила, наполовину прыгнула в его сторону, завалив его кучей хрипов. Мокрота упал, и она снова ударила его коленом в пах — черт, у него там была какая-то броня, и ярость начала брать верх над болью. Ей нужно было действовать грязнее. В голову приходили разные идеи… и одна постоянно выходила на первый план. Ей не нравился этот план, но в тот момент все казалось разумным, пока это позволяло ей остаться в живых.

Она укусила Мокроту за нос. Другого описания не было, она открыла рот и впилась зубами в его нос, впиваясь изо всех сил. Это было ужасно, нос был влажным, в нем было слишком много костей, и вообще, вкус был отвратительным. Привкус меди уже заполнил ее рот, когда она получила удар головой в лицо, так что нос не имел большого значения, но она представляла себе крошечные кусочки мяса, застрявшие между зубами, возможно, попадающие ей в горло — нет, нет, просто сосредоточься на укусе за нос, не думай о мерзких последствиях. Она кусала, пока Мокрота визжал тревожно высоким голосом, и когда он начал целенаправленно двигаться, она начала трясти головой из стороны в сторону, как собака, и еще несколько раз ударила его коленом в пах для верности. Ее сознание было в полном ужасе от всего этого. Но… ну, она была невыспавшейся, пока сегодня утром её не окутало мурашки по коже, ей не пришлось бороться с запятнаными, она не увидела, как шестерых мужчин расчленили на куски прямо перед ней, она не проехала верхом на привитом отпрыске по Грозовому Холму и не попыталась дать этим парням возможность уйти, вместо того чтобы натравить на них своих союзников. Она пыталась, они могли бы подыграть и пойти своей дорогой, но нет. А теперь она собиралась пнуть их по причинному месту и укусить за носы, пока они не свалят.

Сейчас на неё оказывалось огромное давление. Как и на нос Мокроты, который был пугающе близок к тому, чтобы оторваться. Ну, она так полагала. Как ни странно, у неё не было большого опыта с сопротивлением носов укусам. Она слишком долго держалась, и с последним приливом сил отпустила его нос и ударила его лбом по лицу. К этому моменту его лицо было покрыто кровью и синяками, и он был почти совершенно неподвижен — она видела его глаза под синяками, настороженно смотрящие на нее. Она зарычала, пытаясь применить странную комбинацию всех тех людей, которых она встречала и которые ее сильно пугали (читай: почти всех).

«Лежи. Или я откушу тебе что-нибудь ещë».

Мокрота молчал, его лицо было багрово-красным, глаза затуманены от замешательства и, вероятно, сотрясения мозга. Она тут же встала и убежала, пытаясь найти себе другое занятие. Мокрота был повержен. Рид мертв. Лидер сейчас вел ожесточенную схватку с Телависом, отчаянно пытаясь удержаться. Умник угрожал Краве своим мечом — уродливой вещью, но он явно умел им пользоваться. В голову пришла мысль — меч Мокроты, она могла бы взять его, использовать, как-то помочь. Тейлор попыталась пошевелиться, но что-то обмоталось вокруг ее лодыжки. Она посмотрела вниз и увидела, что Флегм не последовал её совету. Осторожность исчезла. Он был в ярости.

К несчастью для него, он лежал на земле и почти ничего не видел. Ее действия были совершенно инстинктивными, что, как она теперь подумала, было, вероятно, немного тревожным. Она подняла ботинок и с силой ударила его по лицу, чувствуя, как раскалывается его нос, чувствуя, как по всему телу открываются крошечные ранки, когда кожа натягивалась на кости, разрываясь, словно перчатка. Она продолжала бить, пока он не перестал сопротивляться и не отпустил ее лодыжку. Потифар выкатился из травы и тут же сел ему на грудь, приготовив руки к нанесению серьезных травм. Тейлор почти не заметила. Она даже не могла до конца осознать, что сделала, слишком занятая тем, что спешила что-то предпринять. Ночь была хаосом, трава колыхалась над ее головой нежными волнами, а рот был полон крови.

Она резко повернула голову, красная жидкость стекала с подбородка, и она пыталась понять, что происходит. Телавис мог постоять за себя, он был сильнее ее почти во всех отношениях. И всё же он играл с Лидером, участвуя в настоящем фехтовальном поединке — удары, парирования, контратаки, никакой ерунды. Она видела, как он сдерживается с каждым ударом, явно давая понять, что делает всё возможное, чтобы дать Лидеру шанс на победу. Чёрт возьми, этот чересчур честный, помешанный на войне, ублюдок-ростовщик, рыцарь. Он мог бы сам за себя постоять, ему не следовало… фу. Она взвизгнула, и её приказ сопровождался красной слюной.

«Давай, начинай!»

Чёрт возьми, она платила ему зарплату свежесобранной валютой от убийств, ей посчастливилось видеть его в бою. Она видела эти его дурацкие крылья, ему не следовало просто развлекаться честным фехтованием. Рыцарь посмотрел на неё холодными глазами… а затем сдался. Последнее, что она увидела, прежде чем броситься на помощь Краве, был яркий, разноцветный свет, исходящий из его… спины, сопровождаемый тошнотворным треском и болезненным криком. Что бы он ни сделал, это явно превратило Лидера в кучу каши, раз звук скрежета мечей внезапно и мучительно оборвался. Крава боролась… Умник сделал именно то, что нужно, как минимум, за это ему следовало отдать должное. Болт в шее мешал ей нормально двигать головой, и он начал наносить осторожные порезы, болезненные, но никогда по-настоящему не причиняющие вреда. Достаточно, чтобы причинить ей боль, но недостаточно, чтобы вызвать выброс адреналина и заставить ее естественные обезболивающие подействовать. Она отшатывалась назад, когда он приближался, все время поддерживая зрительный контакт. Он использовал ее уязвимость, и гневные размахивания мечами исчезли, теперь она отступала назад, как… ну, как испуганный ребенок. По-своему она была впечатлена — это выглядело как идеальная ситуация. Стратегия борьбы с такой, как Крава, человеком невероятной силы и с ограниченным опытом. Конечно, восхищение было ничтожным по сравнению с всепоглощающим защитным гневом, который она сейчас испытывала.

Если бы её спросили тогда, Тейлор не смогла бы ответить ни на один вопрос, потому что была зла, паниковала и находилась в разгаре боя. Если бы её спросили позже, она бы не смогла объяснить, почему чувствовала себя защитницей Кравы. Девушка была сильнее её, быстрее её, определённо старше её. И Тейлор немного закалилась, отдалилась от своих товарищей, закалилась настолько, чтобы продолжать работать и жить. Крава же… в ней было что-то такое, что заставляло Тейлор задуматься. Тейлор хотела вернуться домой. Ангарад хотела выжить. Телавис хотел найти своего хозяина. Потифар хотел следовать за Тейлор и есть трупы. Крава… просто хотела летать и слушать истории. Её желания были простыми и незамысловатыми, и она была довольна тем, что её тело полностью изменилось, превратившись в нечто, едва узнаваемое как человеческое. Тейлор немного ей завидовала. Определенно не могла заставить себя ненавидеть ее или даже испытывать к ней неприязнь. И все это вылилось в то, когда Умник угрожал ей этим длинным ножом… она почти не думала ни о том, что делает, ни о последствиях, она просто схватила что-то с земли и бросилась на него, едва понимая, что это такое.

Она поняла, что это, когда нож вонзился между его лопаток. Клевер задохнулся, его горло начало наполняться кровью, легкие сжались, когда брошенный меч Свирели пронзил его насквозь. Тейлор ничего не сказала, только зарычала, как дикое животное, и толкнула его на землю. Крава на секунду замерла, затем бросилась к нему и несколько раз наступила ему на голову, истошно крича во весь голос, так громко, что чуть не лопнули барабанные перепонки Тейлор. Потифар подошел и тоже пнул его по голове, мужчина застонал, вокруг него растеклась кровь. Руки Тейлор онемели. Она ударила человека ножом. Она ударила его ножом, она убила его. Нефели была всего лишь ранена, а это… это был удар ножом в спину, когда ты слышишь, как он задыхается, видишь, как его кровь растекается и пропитывает траву. Меч отказывался опускаться, ее руки не хотели расслабляться. Телавис подошел, вытирая свой меч о траву. Тейлор все еще смотрела на темный пруд, темный, как то место, где она была до появления золота, отражающий полную луну без единой ряби. Она едва заметила, как Потифар похлопал ее по ноге, маленький мальчик, полный беспокойства. Тейлор посмотрела на него сверху вниз. Кувшин посмотрел на нее в ответ, затем снова повернул голову к куче мертвых и умирающих запятнаных. Тейлор застонала.

«Хорошо».

Она не смотрела, как он, шатаясь, вернулся, чтобы начать пожирать тела. Это было его дело. Она убила человека, и, конечно, это была самооборона, но она убила человека. Какое право она имела судить кувшин, который хотел съесть уже мертвых людей, одного из которых она растоптала, пока он не перестал двигаться, и еще одного. Того, которого она убила. Боже, она подозревала, что он что-то знает о ее доме, конечно, это была довольно беспочвенная мысль — просто реакция на слово «шоколад», — но это было что-то. Тонкая ниточка, за которую можно было ухватиться, клочок знакомого, который она только что вонзила в спину. Ее взгляд скользнул к сияющему Древу, все еще видимому, даже несмотря на то, что она была окружена высокой травой. Что бы это ни создало, Великая Воля, Золотой Порядок, что бы это ни было, это что, шутка? За ее счет? Покажите ей хоть намёк на что-то знакомое, а затем позвольте ей инстинктивно это пресечь, потому что этот мир сломал что-то внутри неё, что-то, что нельзя было починить. Крошечный узелок эмоций и ограничений, которые удерживали людей от цивилизованности, не давали им скатиться в паранойю и насилие, крошечный узелок, на котором покоилось всё цивилизованное… разорвала ли она его? Неужели она совсем сошла с ума?

Тейлор безучастно отошла обратно в центр круга, оставив Умника позади с мечом, торчащим из спины. Она чувствовала оцепенение. Телавис посмотрел на тело, затем повернулся с пренебрежительным ворчанием. Он наверняка видел и хуже. А Крава… она несколько раз наступила мужчине на голову, а затем побежала за одним из мечей, случайно упавших в драке. И сразу после этого она подбежала к Тейлор с тревожным выражением лица. Не тревожным. Тревожным.

«Мы сделали это!»

Тейлор безучастно смотрела на неё, а наследница продолжала бормотать.

«Я помогла! О, это были чудовища, они изо всех сил пытались с нами бороться, но даже предательство не смогло нас сломить, нет, нет, и снова нет!»

Она несколько раз подпрыгнула, мечи все еще вращались. Ее кожа пузырилась от силы рун. Тейлор стало плохо.

«Мы убили их».

Крава замерла и внимательнее посмотрела Тейлор в глаза. Что бы она ни увидела, это заставило ее в шоке прикрыть рот четырьмя руками, и некоторые из ее больших рук тут же обхватили ее плечи.

«О, ты… о боже. Мне очень жаль. Они вернуться — лорд Годрик говорит, что они всегда возвращаются, сколько бы ты их ни убивал. Так что, по сути, мы просто усыпляем их на время, преподаем им урок гостеприимства!»

«Как ты… это делаешь ?»

«С помощью мечей».

Тейлор сжала переносицу — пальцы остались в красных пятнах. Крава, наконец, заметила унылое выражение её лица и… протянула ей платок, сопровождая его отчаянными извинениями. Элегантный вышитый платок, который где-то хранился у неё и, вероятно, стоил дороже, чем вся остальная одежда Тейлор — инкрустированный золотой нитью, с изящно сотканными сложными узорами, изображающими рыцарей, женщин в струящихся платьях… должен был находиться в музее. Эх. Она вытерла кровь, всё время стоня, боль наконец настигла её. Наконец, она ответила как следует:

«Не то, что я… знаешь что, забудь. Ты в порядке?»

Крава замерла, затем попыталась вытянуть шею, чтобы увидеть болт. В тот же миг она вздрогнула, и из её горла вырвался душераздирающий детский вопль.

«Ой, ой, ой! Вытащи, вытащи, вытащи!»

Тейлор побледнела и замахала руками, пытаясь успокоить Краву. Может, это был адреналин, может, какое-то странное следствие её биологических особенностей, а может, что-то связанное с рунами. В любом случае, она отчаянно металась, едва слушая прерывистые успокаивающие слова Тейлор. Крава подчинилась лишь через несколько мучительно долгих секунд и рухнула на землю, слёзы подступили к глазам. Тейлор внимательно посмотрела на болт… глубоко застрявший, вероятно, в кости. Нужно ли было его вытаскивать? Это только усилит кровотечение, или… чёрт, она понятия не имела, как лечить раны от стрел или болтов, зачем ей… ах, 21 век, точно. Крава всхлипнула, слёзы подступили к глазам, и казалось, она вот-вот начнёт задыхаться.

«…я умру?»

Тейлор моргнула.

«Нет. Нет, не умрёшь. Это всего один болт, просто… просто стой спокойно».

«Я не хочу умирать!»

«Ты не умрешь, Крава, если…»

«Скажи лорду Годрику, что я была полезна, ладно?»

«Крава…»

«Найди моих сестер и накричи на них, пожалуйста, за то, что они оставили меня одну. Кроме Свусте, она… она хорошая.»

«Все будет хорошо. Пожалуйста, помолчи, пока я разберусь.»

Крава сдержала глубокий рыдание, некоторые ее конечности капризно брыкались. Хм. Как это сделать… может быть… Телавис подошел, убирая свой теперь чистый меч в ножны. Он посмотрел на болт и напевал себе под нос, прежде чем уйти и вернуться с маленькой красной флягой из одного из тел. Он потряс ее, и Тейлор услышал, как внутри плещется жидкость. Потребовалось до смешного много времени, чтобы все встало на свои места. Это… имело смысл.

«Это подействует на…»

«Багровые слезы.»

Он самодовольно кивнул, хотя она смотрела на него пустым взглядом. Это ничего не объяснило. Но если Телавис был уверен в себе… она подняла флягу, и Крава сделал нерешительный глоток. Затем жадный глоток, за которым последовали еще несколько жадных глотков подряд. Болт начал медленно выходить из раны — фляге, похоже, было трудно залечить рану: она должна была зажить достаточно, чтобы вытолкнуть болт, а затем снова зажить, пока болт разрывал ее на части. Судя по тому, как она залпом выпивала, либо эта штука была невероятно вкусной, либо она облегчала ее боль, либо она каким-то образом чувствовала, как она ей помогает. С вздохом фляга опустела, и болт с грохотом упал на пол. Другие ее раны тоже зажили довольно удовлетворительно. Брови Тейлор поднимались все выше и выше. Это было… чудо, вот что это было. Она боялась, что Телавис будет удерживать Краву, пока она вытаскивает болт, но это оказалось до смешного легко. Ей пришла в голову идея, и она вернулась к Мокроте. Он был совершенно без сознания — хорошо. Это сработало. Его фляга висела на поясе, и она с радостью сняла её, чтобы сделать быстрый глоток.

Её нос треснул, когда начал приходить в норму, и десяток маленьких синяков и болей, о которых она даже не подозревала, начали заживать за считанные секунды. Содержимое фляги было восхитительно на вкус, что бы ни было внутри — багровые слезы, по словам Телависа, — на вкус напоминало что-то среднее между теплым сиропом и… ириской. Но сладость не была чрезмерной, она всё ещё чувствовала нотки сложных специй, совершенно ей незнакомых. Что-то вроде звездчатого аниса, гвоздики и чего-то, что она не могла назвать. Последний пункт либо отражал её ограниченный вкус, либо абсолютную странность этого места. Глинтвейн. Вот и всё. Эта штука на вкус напоминала глинтвейн, но без резкого привкуса алкоголя. Она с удовольствием проглотила её, и это на мгновение смыло чувство вины за то, что она сделала сегодня вечером, за всю эту бессердечность, за эту небрежную жестокость. Однако, как только она отняла бутылку от губ, всё вернулось. Она стиснула зубы и терпела. Она должна была двигаться дальше, если остановится, станет лёгкой мишенью для… кого угодно . Должна была продолжать. Идеи начали приходить в голову, приятные мелочи, в которые она могла погрузиться. Телавис моргнул, когда она подошла к нему.

«Как запятнаные возвращаются? Нужно ли для этого кувшину…»

«Нет. Другой метод. Благодать направляет их и возвращает из мертвых в тех местах, где благодать пала».

Механический, отработанный ответ, без эмоций.

«Хорошо… а что будет, если мы заберём их вещи?»

Телавис посмотрел на неё.

«…мы не сможем снова наполнить колбы».

Ах. Черт. Не совсем то, о чем она думала, но полезно знать. Она все думала, почему люди не носят эти вещи с собой постоянно. Значит, уникальный бонус, которым обладают запятнаные… типично. Некоторым просто везет.

«Я думала об их оружии, их доспехах…»

Телавис пожал плечами. У Тейлор появилась идея: если они лишат запятнаных их оружия и доспехов, то, конечно же, те сильно ослабнут, когда вернутся. Без них они не смогут эффективно сражаться, им останется только заниматься мародерством или обменом. Задержка. Может быть, это и не сильно поможет, но если поможет, то, казалось, стоит это сделать. Несколько приказов, и Телавис срывал с них нагрудники, пока Тейлор принялась за перчатки и сапоги. Крава взглянула на них, все это время любуясь своей зажившей кожей, и ее золотые глаза расширились.

«Тейлор! Это… это очень неуместно!»

Тейлор моргнула.

«Э-э…»

«Раздеть врагов догола, боже мой, я подумала, что лучше…»

«Я просто забираю их доспехи и оружие. Замедлю их, когда они оживут».

Крава несколько раз вздрогнула, и Тейлор на мгновение представила, как та начинает ворчать в духе Телависа о чести, уважении к мертвым, уважении к павшим противникам… вместо этого она разразилась тревожно-годриковским смехом. Яблоко от яблони недалеко падает, похоже.

«О, хо-хо-хо! Хитро! Дьявольски! Представьте, как они бегают по холоду в одном нижнем белье, хо, это было бы зрелище!»

Она по-детски хихикнула, а затем начала помогать. Тейлор проигнорировала звук опускающегося рядом меча — Телавису не было приказано убить Мокроту, он просто… сделал это. Автоматически. Если это ничего не говорит об этом мире, то она не знала, что еще может. Броню сняли и сложили в кучу, фляги украли и разделили между собой, оружие отправилось на свалку. Нужно было всё это сжечь или похоронить, сделать что-то, чтобы это не вернулось вместе с ними. Всё это время они работали над Мокротой, Свирелью и Лидером, объединяя усилия, держась рядом — эти трое погибли рядом друг с другом, а Умник был неподалеку.

Когда Тейлор расстегнула ещё один ботинок, она кое-что поняла. Кожа Кравы пульсировала рунами, она явно взяла их у Свирели. А Телавис, теперь, когда она взглянула на него, тоже… немного светился, от Мокроты и Лидера. А она? Она ничего не чувствовала. Ни пузырьков углекислого газа внутри мышц, ни хаотично пульсирующей энергии. В этом волнении она едва могла думать о чём-либо, кроме выживания, и, следовательно, о всей тяжести содеянного. Последствия удара ножом в спину, нанесенного по инстинкту. Но руны не было, полностью и абсолютно. Она повернула голову, чтобы увидеть, где лежало тело Умника. Лужа всё ещё была на месте. Стебли всё ещё были согнуты. Всё было как прежде… кроме самого тела. Её глаза расширились.

Тела не было.

Примечание автора: На сегодня всё, увидимся завтра, чтобы погоня, разговор и несколько важных откровений.

Надеюсь, у вас были приятные выходные!

Умник сбежал, ему каким-то образом удалось выжить, выпить фляжку и сбежать. Черт, черт, черт, он мог бы предупредить других запятнаных, привести их сюда, сделать все, что в его силах, чтобы… подождите. Он жив. Человек, узнавший слово «шоколад», хотя настоящий дворянин его не знал, все еще был рядом. Она могла бы задать ему вопросы. Что ж, сначала ей нужно было поймать его, и она резко повернулась к Телавису и Краве, которые только сейчас начали понимать, что одно из тел быстро скрылось. Рыцарь выглядел довольно равнодушным ко всему происходящему, в то время как наследница была в ярости от мысли, что тот самый мерзавец, который выстрелил ей в шею, все еще жив. В груди Тейлор поднялась волна смущения — в каком-то смысле это была ее вина. Ей следовало проверить, не стоило позволять эмоциям брать верх, даже если она еще помнила ощущение раздвигающейся плоти вокруг меча, звук булькающего дыхания из горла, наполняющегося кровью… нет, нет, нужно было сосредоточиться на настоящем. Она просто была в стрессе, вот и все. Совершила глупую ошибку. Ее голос был повышен и сердитый, отчасти от раздражения, отчасти от желания скрыть смущение.

«Он не мог далеко уйти. Телавис, ты можешь ну… взлететь. Крава, ты со мной. Потифар, ты тоже».

Сосуд тут же вскочил ей на спину и обнял за плечи, крепко сжав кулаки. Хм. Забавно — когда она только прибыла, Потифар, вероятно, был ее самым способным союзником, единственным существом, которое понимало это место и к тому же обладало мощным правым хуком. А сейчас? Телавис, Крава, Ангарад… ну, она не хотела принижать этого малыша, но теперь у нее были союзники, которые могли доставать предметы с высоких полок. Впрочем, хорошо, что он рядом. Никогда не знаешь, когда может пригодиться разгневанный разумный кувшин. Телавис коротко кивнул, и из его спины тут же выросли огромные крылья. Тейлор моргнула, увидев их — в конце концов, она видела их всего один раз, и едва мельком. Они были великолепны, всех цветов, мерцали, как нефтяное пятно или туманный мираж, но при этом были неоспоримо прочными. Крава ахнула, и Тейлор попыталась привлечь ее внимание, прежде чем у нее появились какие-либо идеи.

«Не возражаете, если я поеду…»

«О, да, пожалуйста, садитесь!»

Несколько конечностей вытянулись, образуя импровизированный пандус. Неуверенно взбираясь на борт, Тейлор заметила, что Телавис пробыл в воздухе недолго. Один прыжок, плавное скольжение и оглушительный грохот в поле. Ещё несколько вспышек, и он снова в воздухе. Хм. Значит, для длительного полёта не подходит. Крава проследила за взглядом Тейлора и проворчала себе под нос:

«Фу, это не настоящий полёт, я могу подняться выше, прыгнув».

«Ну же, пошли»

«...просто гигантская белка-летяга, на самом деле...»⁽¹⁾

«Крава.»

«Да, да, очень хорошо.»

И вот так они тронулись. В отличие от их первой поездки по этим полям, Тейлор не прижалась к спине Кравы. Вместо этого она ехала выше, выглядывая из-за травы, отчаянно выискивая любые признаки движений Умника. Ее мысли метались... Ладно, она была глупа, не проверив пульс, это бесспорно. Но как он мог так бесшумно сбежать? Если только... ах. Кто-то из его сородичей смог украсть у нее сумку, не издав ни звука, может быть, у него есть способность к абсолютной тишине. В этом мире, в общем-то, все было не так уж и абсурдно. Если подумать, это она ехала на массе конечностей и мечей с разумом ребенка, а он был исключительно тих. На этот раз все было наоборот. Как мило. Они мчались по бескрайним полям, трава легко раздвигалась, единственными звуками были шорох травинок и дыхание Тейлор. Впрочем, это продолжалось недолго. Вскоре послышалось ворчание Кравы.

«Ничего?»

«Нет, продолжай. Он, должно быть, пошел в этом направлении … ах, черт!»

Крава подпрыгнула в воздух с возбужденным смехом, а Тейлор крепко вцепилась в нее, когда ветер завыл ей в ухо. Отпрыск осматривала горизонт, а Тейлор отчаянно пыталась не превратиться в кричащий метеорит, быстро превращающийся в красный блин. С воплем она что-то заметила.

«Нашла его! Нашла его!» — подумала Тейлор.

Довольно трудно было разобрать из-за бешено бьющегося сердца и воя ветра. Земля рухнула под ними, и она смутно увидела Телависа, движущегося в сторону того, что видела Крава. Погоня усилилась, четкая цель придала конечностям Кравы еще большую скорость. Телавис пронесся над головой, тысячи цветов, исходящие от его крыльев, отбрасывали на землю многоногие тени. Крава прошипел сквозь стиснутые зубы:

«О нет, я увидела его первым».

Тейлор, наверное, должна была бы радоваться дополнительной скорости, но, честно говоря, после всего, что произошло… она просто пыталась не проблеваться на прекрасный плащ Кравы. Скуление, пикирование, крики негодования — все это рассекало ночной тишину. Тейлор осторожно высунула голову, и… хм. Что-то было не так. Они шли по борозде в траве, но вокруг того места, где исчез Умник, борозд не было… ах. Все встало на свои места. Снова увлеклась, слишком поглощенная моментом, чтобы как следует продумать стратегию. Она снова наклонилась, чтобы прорычать Краве на ухо:

«Не в ту сторону! Он так и не покинул поляну».

«Что? Но…»

«Он может заставить себя замолчать, может быть, он может стать невидимым».

Крава ахнула, возмущенная такой двуличностью. Как смеет джентльмен, которого они чуть не убили, пытаться сбежать от них, используя нечестные методы? Телавис взглянул сверху, с любопытством наблюдая за их внезапной сменой направления — крикливая команда с грохотом сбросила его на землю, после чего его крылья снова взметнулись, и он полетел к поляне. Черт возьми, черт возьми — Тейлор чувствовала себя полной идиоткой. Конечно, он не уходил, следов не было, и она знала о его способности прятаться… если бы она была осторожнее, они бы уже поймали его. Может быть, он уже двигался, давно оставил их позади и спрятался так, как они никогда не смогут найти. Отчаянная часть ее разума подумывала поджечь все поле, выкурить его… нет, это было бы просто верхом идиотизма. С гнетущим чувством она попросила Краву снова подпрыгнуть, и отпрыск с радостью подчинилась, с грохотом бросив их в центр их старого места отдыха. Всё было так же, как они оставили. Та же груда доспехов, оружия, те же полуобнажённые тела…

Телавис приземлился рядом с ними во вспышке света, и у Тейлор появилась идея.

«Что это… ты сделал с… э-э, с ним?»

Она неопределённо указала на груду сломанных костей, из которых когда-то состоял Лидер. Телавис напел, и те же тысячи цветов, что и прежде, появились на его спине, приняв отчётливую форму… хвоста. Очень длинного хвоста. Хвоста, способного уничтожить человека одним взмахом. Она отложила мимолётное удивление, увидев взрослого бородатого мужчину со светящимся хвостом, и, с некоторым усилием, проигнорировала возбуждённое бормотание Кравы, чтобы немного подумать.

«Насколько большим ты можешь его сделать?»

«Большим».

Как всегда, описание. Ее план был изложен за считанные секунды — времени терять было нельзя, особенно после того, как она уже потратила драгоценные мгновения, бежав в совершенно неправильном направлении. Крава пригнулась к земле, Потифар отделился от шеи Тейлор, а сама Тейлор стиснула зубы и ждала удара. С кряхтением Телавис вытянул хвост и яростно замахнулся им. Трава легко поддалась, часть ее согнулась, другие просто разорвались, когда огромный чешуйчатый хвост сметал все на своем пути. Крава с любопытством огляделась, а Тейлор искала что-то еще. Никаких фигур, только отпечатки — может быть, Умник мог спрятаться, но он не мог скрыть вмятины, оставленные, скажем, прыжком на землю, чтобы убежать от чертовски огромного хвоста. Ничего, ничего… там. Она заметила движение, кто-то пригнулся к земле — он не успел далеко уйти, травмы явно сильно замедлили его. Раздался негромкий приказ, и Крава обхватила Потифара одной большой рукой. Кувшин задрожал, но остался неподвижным. Хорошо. Он был крепким, и трава должна была стать мягкой подстилкой… должна была. Телавис был уверен, что с ним все будет в порядке. Тейлор очень, очень надеялась, что так и будет. Крава громко закричала, и ее рука взмыла вверх, словно мясистая катапульта.

«Лети, благородный солдат!»

Черт возьми.

Умник был невидим, неслышен, и все же она видела, как Потифар с чем-то столкнулся. Глаза болели, глядя на это — там что-то было, она была уверена. Что-то падало в траву, борясь с особенно разъяренным кувшином, который вымещал свою нервозность в виде чрезмерной силы, обрушивающейся на его нос и желудок. И все же ее глаза отказывались верить, что там вообще что-то есть. Присутствие-отсутствия вызвало у неё сильную головную боль, что ничуть не улучшило её и без того хрупкое настроение. Телавис бросился на помощь бьющемуся кувшину, и Тейлор закричала во весь голос:

«Перестань прятаться! Если не перестанешь, он будет продолжать атаковать, пока не во что-нибудь не вонзится!»

Телавис согласно проворчал. Умник замер… и эффект начал рассеиваться. Это было самое странное: видеть, как кто-то, о присутствии которого она прекрасно знала, но не могла заметить, полностью появляется в поле зрения. Слегка тошнотворно по причинам, которые она не могла адекватно объяснить, но в остальном глубоко удовлетворяюще. Крава подбежал, и Умник быстро оказался окружён целым гнездом конечностей, не говоря уже о раздражённом кувшине. Он несколько раз проверил свои путы, слегка напрягаясь, чтобы вырваться из хватки Кравы. Тейлор спрыгнула со спины отпрыска, ноги у нее подкосились, и она уставилась в лицо мужчине, которого ударила ножом в спину с твердым намерением убить его. Ее чувства были смешанными. Она была рада, что не убила его, рада, что может задать ему несколько вопросов, но… она смотрела в лицо человеку, которого видела лежащей в луже собственной крови, слышала, как он задыхался от меча в груди… Это было худое, хитрое лицо с холодным взглядом. Даже в ловушке, даже в одиночестве, он все еще в какой-то степени контролировал ситуацию. За этими глазами скрывалось нечто очень знакомое — расчет. Он все еще обдумывал выход, даже сейчас.

Так близко она могла рассмотреть его повнимательнее. Ее взгляд скользнул по его доспехам, замечая черты, которые были отчетливо… Неместными. К облегчению и чувству вины добавилось еще одно — страх. Из его воротника торчала трубка, все еще покрытая пятнами знакомой красной жидкости. Хм. Интересно. Трубка, ведущая от фляги ко рту, а это значит, что ему не нужно было ее вынимать… умно. Очень умно. И трубка выглядела не местной, а резиновой . Ее очки все еще были мутными, их было почти невозможно почистить, но она была уверена на все сто. Мягкий, мутный материал, совершенно чуждый всему, что она видела до сих пор в этом мире, но в изобилии встречала дома. Маленькая часть ее мозга пыталась рационализировать это — может быть, это натуральный каучук, добываемый из каучуковых деревьев, каким-то образом обработанный… нет, нет. Это слишком современно и слишком уникально. Все остальное в этом мире казалось достоянием Средневековья или эпохи Возрождения. И если люди способны добывать каучук, то наверняка его должно быть гораздо больше, ведь он наверняка не может просто лежать в доспехах запятнаных. Ее ужас нарастал.

Она наклонилась ближе. Его доспехи тоже были совершенно неправильными. Конечно, поверх всего этого висело потрепанное пальто/плащ, некоторые заплатки были заменены местными аналогами, даже несколько пластин от найденных доспехов были прикреплены на место… но под ними скрывалось нечто пугающе современное. Черное, со всеми подсумками, липучками⁽²⁾, металлическими молниями… без сомнений. Это было современное, выглядело как что-то, что она видела в кино у спецназа. Блеск говорил о синтетических волокнах, тут и там были пластиковые детали, все было совершенно неестественно для Междуземья. Ее разум взорвался новыми идеями, ужасающими последствиями, и над всем этим стоял чистый, ничем не омраченный ужас. Как он сюда попал? Как, по крайней мере, эти доспехи сюда попали? Если кто-то другой мог, то… то, может быть, она попала сюда не благодаря своим собственным способностям. Может быть, у нее вообще нет никаких способностей. Может быть, она никогда не сможет вернуться… вернуться… нет, нужно перестать думать об этом. Сосредоточься на настоящем, двигайся дальше, не оглядывайся назад. Она сердито посмотрела на мужчину, который причинил боль одному из самых невинных людей, которых она знала… и который все еще был слишком легкомысленен в убийстве, что ей не нравилось. Что ж, ты взяла то, что получила.

«Ты не местный».

Мужчина улыбнулся, его губы, словно два очищенных от чешуи анчоуса, скользили друг по ней.

«И ты тоже».

Ее мысли все еще кружились, и слова были нерешительными. Холодные, расчетливые глаза, бесстрастные, как у змеи, смотрели в ее золотистые глаза. Тейлор пыталась продолжать говорить, хотя по ее спине невольно пробежал озноб.

«Как… как ты сюда попал?»

«Сначала ты».

«Я не помню, поэтому и спрашиваю тебя».

Он холодно рассмеялся.Действие было полностью спланировано, в нем не было ни малейшего намека на настоящий юмор.

«Забавно. Я в той же самой ситуации. В одну секунду я на Земле, в следующую — здесь, и кто-то играет с моими глазами. Знакомо?»

У нее сжалось сердце.

«Где, когда… как? Кто ты?»

Она была близка к паническому бормотанию, мысли о возвращении домой крутились в голове. Ей нужно было домой, может быть… может быть, он лжет, может быть, он раздобыл эту броню у кого-то… нет, нет, даже в этом случае кто-то должен был быть из ее мира. В этом и заключалась главная проблема, и она не давала ей покоя. Как…

«Знаешь, лет десять назад меня могли бы наказать за ответ на этот вопрос. Хм, на самом деле, лет десять назад я имел бы право убить тебя на месте за нападение на мою команду».

Тем не менее, он обдумывал вопрос, и она заметила в нем что-то странное, что-то, что можно заметить только вблизи. Он был привлекательным. Не просто красивым, а физически сногсшибательным. Ночь была холодной, но от него, казалось, исходило тепло, тошнотворное, влажное тепло душного дня, такое тепло, которое обволакивало всё вокруг и заставляло её чувствовать себя ещё грязнее. Его следующие слова были странно неуверенными, словно он пытался вспомнить что-то, что произошло давным-давно. Это не имело смысла — это было его имя, как он мог…

«Томас Калверт. Мои шевроны давно исчезли, но я раньше был в PRT. Команда, отправленная в Эллисбург после инцидента с Нилбогом — если, конечно, они не изменили названия, пока меня не было. Ничего не напоминает?»

Тейлор моргнула. Что? Она… напала на агента PRT. О. Она несколько раз ударила агента PRT ногой в пах. Подождите, ей вспомнилось ещё кое-что, что только усиливало её нарастающий ужас.

«Это было много лет назад».

«О? Как давно, могу я спросить?»

«Годы. На дворе был… 2011 год, когда я ушла».

«Боже мой , как давно это было»

Тейлор прорычала себе под нос. Его тон был слишком небрежным, она переживала экзистенциальный кризис, а он говорил так, будто это был обычный разговор. Ее пальцы постоянно дергались, как бы она ни пыталась их контролировать. Ее легкие были на грани гипервентиляции. Черт возьми, она была компетентна, она держала свою жизнь под контролем, мыслила стратегически и рационально… и один-единственный придурок в современных доспехах все разрушал, заставляя ее чувствовать себя так, словно она снова на склонах Грозового Холма в компании лишь Потифара, наполовину покрытая грязью, а вокруг спускаются волчьи ветры. Ее следующий вопрос был обвинительным…Едва сдерживаясь, чтобы не закричать:

«Что за чертовщина! Что происходит? Почему вы... почему вы напали на нас? Вы знаете, как мы сюда попали, знаете ли вы, как вернуться, знаете ли вы...»

Слова лились без всякого смысла, рифмы или логики. Ее переполняло замешательство, и ей нужны были ответы. Крава смотрела на них обоих широко раскрытыми глазами, смущенный незнакомыми именами. Телавис был лишь слегка любопытен, этот стоический мерзавец. Мужчина снова рассмеялся, и в его глазах появился легкое безумие, что-то отчаянное, что-то жгучее.

«О, вы новенькая. Хм. Мы не собирались нападать на вас, просто хотели получить несколько ответов, немного информации, которую мы могли бы продать Круглому сстол. Если бы ты захотела, я бы всё ещё мог продать эту информацию — может, даже поделиться с тобой».

Он лгал. Он просто обязан был лгать. Угроза витала в воздухе, они никак не могли просто задать несколько вопросов. А его попытки подкупа были смешны… нет, подожди. Этот взгляд в его глазах. Он знал, что это смешно, он просто издевался над ней.

«Ты лжешь».

Калверт безразлично пожал плечами, и в его движениях чувствовалась какая-то судорожная неловкость, словно он давно не пожимал плечами и только сейчас заново открыл для себя, как это делается.⁽³⁾ Черт возьми, каждая мелочь в этом человеке выводила её из себя.

«Как ты сюда попал?»

«Понятия не имею. Проснулся… хм, должно быть, был в Лиурнии. Забрел сюда несколько лет назад, уже давно здесь неплохо устроился. А ты?»

«Грозовой Холм. Недалеко».

«И ты работаешь на Годрика, из всех людей. Не могу представить, что это доставляет удовольствие».

Крава крепче сжала его, некоторые руки так и чесались, чтобы дотянуться до его шеи.

«Не говори о лорде Годрике, а то…»

«Скажи своей питомице, чтобы она замолчала, у нее изо рта воняет».

Крава закрыла рот руками, глаза ее расширились от стыда. Калверт посмотрел на Тейлор.

«Правда? Ты же не рассчитываешь вернуться домой, общаясь с ним?»

«Ты знаешь, как вернуться домой?»

Калверт обдумал вопрос, размышляя над ответом. Тейлор ждала, затаив дыхание, отчаянно чего-то желая. Хорошо, она не была приведена сюда своими силами, может быть, у нее вообще нет сил, это плохо по многим причинам, но… может быть, есть путь назад. Может быть, Калверт просто не смог сам его найти, может быть, это было слишком сложно для него, но… она больше не могла умирать, она могла просто продолжать пытаться. Пока она наконец не добьётся успеха, если у неё будет определённая цель, она сможет посвятить ей всё. Её руки дрожали.

«Нет.»

И мир рухнул вокруг неё.

«...что?»

«Нет пути назад.»

Нет, нет, он лгал. Он должен был лгать.

«Ты... подожди, есть и другие, верно? А как насчёт них, как...»

«Я нашел ещё одну из нас много-много лет назад... правда, она появился после меня. Она понятия не имела, как. Я тоже. А теперь их как минимум трое.»

«Но есть ещё один человек с Земли Бет?»

«О, я думаю, их немало, нашла кое-какие следы тут и там. Упоминания в книгах, слухи от запятнанных. Конечно, лишь немногим из нас удаётся чего-то добиться... наслаждайся золотыми глазами, пока можешь. Это великолепный бонус на первых порах. Не уверена, сколько просто сошли с ума, или были убиты навсегда, или попали в ловушку. Предположительно, большинство... Тебе пока очень везёт.»

«А где другая?»

«Незнаю, и мне, честно говоря, всё равно, где она оказалась. Наверное, давно похоронена».

«Кто она, как её зовут, что…»

«Что, ты хочешь её найти? Понятия не имею, где она сейчас, полагаю, она ничего не добилась в жизни. Какая-то чушь про Вулканическое поместье. Она называла себя Свара — глупое имя, женщина была убеждена, что она парачеловек. Настоящая сумасшедшая разбойница — потеряла золото в глазах меньше чем через год».

«Вулкан…»

«Вулканическое поместье, да. На горе Гельмир».

Чёрт, чёрт. Единственный другой человек с Земли Бет, и она была недоступна, спрятана за неработающим лифтом. Всё, что у неё было, — это Калверт. Этот самодовольный ублюдок, который наслаждался её страданиями, ликуя от каждой реакции, которую вызывал. Её мысли погрузились в отчаяние. Боже, как… как ей вернуться домой? Возможно ли это? Сколько ещё людей было отправлено в это место, и сколько просто… погибло? И как они потеряли золото в своих глазах? Неужели её ждёт та же участь? Окажется ли она в ловушке с теми же запятнаными, которых она любой ценой держала подальше от Грозовой Завесы? Сколько ей осталось? Калверт задумчиво пробормотал себе под нос:

«Хотя, позвольте задать вам небольшой вопрос? Просто небольшую теорию, на самом деле».

«Что?»

«Что с вами было до того, как пришли сюда?»

Тейлор замерла. Её мысли вернулись к шкафчику, к грязи, к… к… она сердито посмотрела на Калверта, плотно сжав губы.

«Ах. Вот это я и предвидел. Свара была примерно такой же. Тоже отказывалась об этом говорить. Знаете, что я делал? Я был в центре Эллисбурга, и у меня вот-вот должна была состояться битва.»

«Очень интересный небольшой опыт. Хочешь узнать, что со мной происходило сразу после того, как я ушёл?»

Тейлор безучастно посмотрел на него.

«С удовольствием расскажу. Значит, обмен — информация за информацию. Ты скажешь мне, как попасть в Грозовую Завесу, я скажу тебе…»

«Нет. Скажи. Или мы оттащим тебя обратно в Грозовую Завесу и бросим в одну из камер, пока ты не захочешь говорить.»

«Это плохая угроза. Что, я всё равно попаду в замок, куда хочу попасть? Мне предоставят убежище, еду и воду? Давай. Звучит заманчиво».

Тейлор наклонилась ближе, глаза её горели. Он не мог этого делать, не мог дразнить её ответами, а затем пытаться шантажировать, чтобы она ослабила свою защиту. Её и так достаточно раз обманули, она не собиралась позволять ему делать то же самое. Следующие слова вырвались у неё сквозь стиснутые зубы, даже Крава слегка отшатнулся от той злобы, которую она излучала.

«Скажи мне, или я позволю Годрику тебя привить».

Вот оно. Признак нервозности. Крошечный, крошечный намёк… она видела, как он думает, гадая, блефует ли она. Она вложила в глаза всю свою отчаянность, не сдвигаясь с места ни на секунду. Она сделает это. Она хотела вернуться домой любой ценой. Если это означало угрожать тому, кто был готов напасть на её группу ради крупицы ценной информации… пусть будет так. Калверт небрежно пожал плечами, стараясь вести себя как можно непринужденнее.

«Ты хоть немного знакома с триггерными событиями?»

Она молча покачала головой. Телавис бесстрастно смотрела вниз, но Крава явно сдерживалась, не говоря ни слова, лениво постукивая пальцами по любой доступной поверхности, пытаясь выплеснуть нервное напряжение.

«Момент крайней травмы — это происходит до того, как у человека развиваются сверхчеловеческие способности. Звучит знакомо?»

Что?

«И если я правильно понимаю… мы — отверженные. Мы хотели сил. Мы заслуживали сил. А вместо этого нас бросили сюда. Ну и что, если тебе так повезло?»

Тейлор думала, что ее мир уже рухнул, что она падает в неопределенную пучину — если раньше она падала, то теперь она кружилась, неумолимо втягиваясь в огромный темный водоворот, где не было ответов, не было решений, только нестабильные, бурлящие воды. Ее руки дрожали, кожа была словно свободная перчатка, дыхание перехватывало, когда Калверт холодно улыбнулся. Что за... неужели у нее должны быть способности? Несмотря на все ее усилия, в голове постоянно возникало одно и то же видение. Тригер. Получение способностей. Срывание дверцы шкафчика с петель... шагая вперед, более сильным и смелым, чем прежде, обретая новую жизнь, занимаясь тем, что⁽⁴⁾... Это имело значение, она обрела бы настоящий контроль над своей жизнью, сбежала… сбежала от всего. Выселение из дома было ужасным, даже кошмарным. Осознание того, что она была так близка к достижению чего-то хорошего , прямо перед тем, как её отправили в Междуземье… ей стало плохо.

«Чт-»

«Стоп. Твоя растерянность — твоя проблема, не впутывай меня в нее. Мне этого было достаточно, когда я встретил Свару. Теперь, если ты закончила, я бы предпочел как можно скорее присоединиться к своим людям. Нам нужно перегруппироваться, спланировать наши дальнейшие действия. У меня было достаточно неудач, последнее, что мне нужно, это задержка из-за того, что какой-то чрезмерно эмоциональный подросток не смог постоять за себя»

«Нет»

Тейлор заговорила резко, её голос был резким, все мышцы напряглись до костей. Калверт не уйдет, пока нет, ей нужно было узнать больше. Он был единственной связью с Землёй Бет, единственным человеком, который, возможно… нет, в его глазах было что-то, что её тревожило, что-то странно пустое, словно всё вытекло из него, и осталась лишь пустая, долговязая оболочка. Он определённо выглядел так, будто большую часть его внутренностей выдолбили, а кожа втягивалась внутрь, чтобы компенсировать это. Даже если она не хотела проводить с ним ни секунды больше, она не хотела, чтобы он просто… ушёл.

«Мне нужны ответы».

«У меня их нет. Всё, что я тебе рассказал, — это всё, что я знаю, больше нечего рассказывать. Теперь, если твои очаровательные сообщники отпустят меня или убьют, я уйду».

«Ты не можешь уйти, мы… мы оба с Земли Бет, мне жаль твоих друзей, но, может быть, мы сможем…» —

«Работать вместе? Не думаю. Ты неопытна, явно не справляешься, ты едва могла держать этот меч. И твои союзники, я полагаю, не заинтересованы в сотрудничестве с запятнанными, как и твой хозяин. Ты уже достаточно разозлил запятнанных, создала немало проблем. Ты обрушил на нас Круглый стол, разрушил годы работы, даже не осознавая этого. Работу, которую ты не в состоянии исправить, не с твоими навыками. Сомневаюсь, что ты дашь мне доступ в Грозовой Завесе, не с этими ходячими оковами, которые следуют за тобой повсюду. Что же ты можешь мне предложить, кроме… хм, я полагаю, ты не следила за Геронтием? Знаешь, мыльная опера, она еще шла, когда я…» —

«Не следила».

«Тогда тебе действительно нечего предложить. У тебя нет навыков, нет преимуществ, нет сил, которые я мог бы использовать. Ваше сопровождение было бы проявлением милосердия. И боюсь, у меня нет никакого интереса. Если хочешь получить ценный совет от опытного человека… сдавайся. Домой не вернешься, никак, и никогда. Сейчас тебе повезло, но в конце концов все мы оказываемся запятнанными. Ты не можешь умереть. Ты не можешь сбежать. Привыкни к этому миру и вырежи себе в нем кусочек, потому что чем дольше ты цепляешься за идею возвращения домой, тем дольше ты бесполезен для всех вокруг. Это теперь твой дом. Привыкай к нему. Я бы посоветовал двигаться дальше…»

«Прекрати! Я… я не застрял здесь, я не…»

«Рыцарь Горнила, заткни ее! Никогда не любил истерики».

Телавис зарычал.

«Стоит попробовать».

«Пожалуйста, просто…»

«Что, сказать, что я лгу? Приношу извинения за разочарование, но это все правда. Я здесь намного дольше, видел намного больше, и пути назад нет. Никто другой тоже его не нашел. В этом мире есть магия, и они не нашли способа ее использовать. Посмотри на вещи позитивно, тебе, наверное, лет двенадцать? У тебя вся жизнь впереди, а дома ты почти ничего не делала, я полагаю. Я потратил десятилетия, прежде чем попасть сюда, и я неплохо адаптировался».

Тейлор окинула его взглядом, глаза её наполнились слезами. Он… не адаптировался, по крайней мере, она этого не видела. У него были доспехи, оружие, банда, но больше почти ничего. И в его глазах читалось отчаяние и голод, что-то вырванное, когда он сюда попал, и он так и не оправился. Первое впечатление от Калверта было таким: какая-то змея, худое тело с тонкими губами и ощущением тонкой хитрости. Теперь… он выглядел как облезлый койот. Полубешеный, полумертвый, бродящий вокруг, с разваливающейся кожей, совершенно не осознающий, что что-то потерял. Его губы, похожие на анчоусы, снова приоткрылись, и он продолжал говорить абсолютный яд, его глаза вспыхнули садистским удовлетворением, рожденным из абсолютного горя. Те же глаза устремились на неё, подёргиваясь в глазницах, странно морщинистые, даже… сморщенные, вот подходящее слово. Как старый виноград. С желтоватым оттенком. Никакого золота. Просто что-то отвратительное и болезненное. В нем не было ничего, что было бы свободно от гнили или разложения, — и все же он излучал жар, еще один зуд в уголке ее сознания, тревожащий ее мысли, усиливающий нарастающее напряжение. Это то, что ее ждет? Это оно? Медленное погружение в оскверненное состояние, а затем… ничто? И он продолжал говорить, его сморщенные желтые глаза смотрели с яростной интенсивностью.

«Итак, девочка, двигайся дальше. Откажись от всех своих старых надежд, от всех этих милых маленьких амбиций, и двигайся дальше. Найдите себе другое занятие в жизни. Если вы не уверены, что сможете бросить вызов Носителю Осколков, то лучше уж спрячьтесь в канаве. В конце концов, у вас полно времени. Возможно, через несколько десятилетий, когда вы сделаете что-нибудь, заслуживающее внимания, мы сможем поговорить как следует. Как только вы это поймете, вы станете полезны. Если вы просто будете прятаться в Грозовой Завесе, вам нужно заняться чем-то серьезным . Чем скорее ты перестанешь думать о доме, тем скорее мы сможем…»

Тейлор не выдержала. Его слова наваливались одно на другое, каждое подрывая ее хрупкий самоконтроль. Она все еще была в крови после драки с Нефели, ударила Калверта ножом в спину с твердым намерением убить его. Когда ее самообладание треснуло, когда поток эмоций, которые она сдерживала несколько дней, вырвался наружу… она повела себя до боли предсказуемо. Его речь прервал меч, пронзивший его горло, который она сжимала в руках, впервые после драки переставших дрожать. Тейлор беззвучно закричала на него, слезы текли по ее лицу.

Не было слов, которые можно было бы сказать, ни одного, имеющего значение. У нее ничего не осталось. Она должна была стать супергероиней, а она… что, отверженная? Отверженная супергероиня, брошенная в этот мир умирать снова и снова без всякой мыслимой причины. Она почти не чувствовала многочисленных рук Кравы, схвативших ее за плечи и оттащивших прочь, не слышала ни слова. Успокаивающие слова, которые она бормотала, были пронизаны полным замешательством. Он не мог быть прав, Калверт, должно быть, лгал, но… броня не лгала. И его голос был знаком, не было и намека на странный акцент или необычную манеру речи. Он говорил об Эллисбурге, Нилбоге, паралюдях. Он был современным человеком. Он был из ее мира, и он пришел сюда, как и она. И он никогда не сбегал, по пути стал запятнанным. Она чувствовала себя… маленькой. Невероятно маленькой. У нее были способности раньше, у нее был путь домой, конечно, золото прервало ее, но… за золотом ничего не было, не так ли? Ничего, кроме совершенно, жалкого нормального человека.

Тело рухнуло на землю в скомканную кучу, вся жизнь покидала его, его сморщенные глаза все еще насмехались. Она была всего лишь ребенком, она даже не была супергероиней, просто… бесполезным ребенком, застрявшим где-то, где она не была. Понять. Нет, нет, это несправедливо, ей нужно было домой. Она была на грани срыва, на грани того, чтобы всё изменить, чем… чем она заслужила всё это? Нет, ей нужно было вернуться. Её отцу она была нужна. Ей нужно было вернуться в мир, где её не мучил постоянный страх, где у неё было какое-то будущее⁽⁵⁾, где она была дома. Она… ей нужно было снова увидеть могилу матери, она не могла просто оставить её в покое, не могла позволить могиле отца оказаться рядом с ней, чтобы никто не оплакивал ни одного из них. Она должна была… она должна была…

Это было несправедливо.

Примечание переводчика: дети, использование Бешеного Пламени грех. Посмотрите на этого запятнаного, хотите стать такими же? Вот, то-то и оно. Кто-нубудь хочет винограда?

1) зависть это грех

Вернуться к тексту

2) видимо под шевроны иначе хз зачем они

Вернуться к тексту

3) именно так выглядят гг всех солсов когда впервые использубт жесты

Вернуться к тексту

4) давайте не будем еë разочаровывать, да?

Вернуться к тексту

5) сомнительное конечно но да

Вернуться к тексту

Солнце взошло, и Тейлор тускло смотрела на него. Она уныло сползла на кривую спину Кравы, едва удерживаемая несколькими согнутыми руками. Телавис, как обычно, был совершенно стоичен. Он едва осознал, что случилось с Калвертом, просто довольствуясь тем, что свалил тела в кучу и сжег их, разбросал их доспехи по ветру и разбил все, что можно было разбить. Когда они вернутся из мертвых, они почти наверняка окажутся голыми и беззащитными. Где бы они ни оказались, эта участь будет крайне неприятной. Когда-то Тейлор могла подумать, что это немного садистски, что, возможно, ей следует быть немного… сдержаннее, не опускаться до уровня всех окружающих. А сейчас? Она чувствовала пустоту. Вид горящих тел не вызывал никаких мыслей, никакой вины. Ноющая боль в животе, начавшаяся, когда Калверт замолчал, не проходила, постоянная, словно на грани сознания, и проявлялась всякий раз, когда она расслаблялась.

Они начали двигаться в тот момент, когда тела вспыхнули пламенем, и не останавливались. Крава, похоже, не возражала — что бы Годрик с ней ни сделал, это явно дало ей выносливость и скорость лошади. Девушка молчала, наблюдала, оценивала ситуацию. Отказалась спрашивать Тейлор о том, что говорил мужчина — о паралюдях, Эллисбурге, обо всем этом. Тейлор была благодарна хотя бы за это. Лучший способ избежать разговоров на неудобные темы — говорить ни о чем. С другой стороны… чем дольше тянулось молчание, тем больше времени у нее оставалось, чтобы полностью сосредоточиться на этой ноющей боли, на том, как она, казалось, пожирала ее мысли, не оставляя после себя ничего, притупляя все эмоции до монотонных серых оттенков. Даже бескрайняя дикая местность не могла внушить ничего, кроме смутного осознания того, что на них могут напасть в любой момент. Красное пятно Каэлида на горизонте все еще было видно, и она едва могла выдавить из себя хоть немного нервозности при мысли о том, что это место находится так близко к ее дому.

Калверт не лгал. Все, что он говорил… это было то же самое, о чем она думала все это время, просто он озвучил невысказанные сомнения. У нее не было сил. У нее не было пути назад. Ее бросили сюда, потому что… что, она была отбросом? Это просто случается с какими-то супергероями, они… как бы это сказать, «тригерят», вот и все… а потом исчезают? Часть ее задавалась вопросом, если бы она была внимательнее, провела больше исследований, она бы узнала об этом, она бы… нет. Лучше бы она оставалась в неведении. Если она думала, что это просто случайность. Она упала бы в обморок еще на Грозовом Холме и отказалась двигаться, отказалась бы покинуть и катакомбы. Вместо этого она ушла, нашла себе работу и тут же потерпела неудачу, не добившись ничего значимого. Все, что она делала, было сосредоточено на возвращении домой, и без обещания сил, которые могли бы сделать это за нее… что ей оставалось? Калверт был здесь почти десять лет. Десять. лет. Она была здесь меньше месяца, не считая времени, которое потребовалось ей для первого воскрешения.

Если он ничего не нашел, какие шансы у нее? Он скоро воскреснет, соберет своих людей и продолжит… что-нибудь делать. Разбойничать, может быть. Заговоры. Интриги. Может быть, он попытается отомстить ей… нет. У нее возникло ощущение, что она для него совершенно ничего не значит, она всего лишь незначительная диковинка, которая ненадолго привлекла его внимание. Если после их короткого разговора она и поняла что-то о его характере, так это то, что ему действительно было все равно, чем она занимается. Если он не сможет извлечь из неё выгоду, её можно считать несуществующей. Стоит присматривать за ним, но… ах, кого она обманывает? Грозовую Завесу атаковали запятнаные, и, учитывая, что они никогда не умирают, они неизбежно победят. Гидеон Офнир. Ура, у неё есть имя для того, кто пытается разрушить замок, в котором она живёт. Он победит, и любая информация о дырах в их обороне окажется совершенно бесполезной. И вот так она вернётся к исходной точке — чёрт возьми, исходная точка — это звучало так, будто есть куда расти. Она всегда была в исходной точке, второй точки не было, не говоря уже о третьей и последующих. Вот и всё. Её мысли вернулись к последствиям, к виду горящих тел и разбросанного оборудования, к шелесту травы на ночном ветру.

* * *

«Возьми их».

Телавис посмотрел на неё, приподняв одну бровь, всё ещё изо всех сил пытаясь голыми руками разорвать несколько частей доспехов, каждый рывок сопровождался оглушительным скрежетом металла и скрипом натянутой кожи. Трава постоянно гудела на заднем плане, лезвия скрежетали друг о друга в диссонансном хоре. Ещё больше шума, ещё больше вещей, которые заглушали её и без того напряжённые чувства. Тейлор смело посмотрела на Телависа, её глаза всё ещё ярче, чем ей хотелось бы.

«Хм?»

«Возьми их. Руны».

Её кожа покрылась пузырьками, мышцы пульсировали от мимолетной силы Рун. Они наполнили её сразу после смерти Калверта, меньше, чем у Нефели, но… много. И всё же. Руны Нефели вызывали у неё тошноту, а руны Калверта было почти больно держать в руках. Каждое подергивание, каждый крошечный всплеск силы ощущались как крошечное напоминание о его словах, его глазах, его улыбке. Это было невозможно, но сила казалась какой-то испорченной. Чем дольше она держала её, тем влажнее становилась её кожа, глаза чесались и сохли, зубы словно были покрыты песком. Калверт был мерзавцем, подонком, решившим сделать её жизнь ещё более невыносимой… что, просто потому что мог? Он даже не пытался выведать у неё информацию, никакого понимания защиты Грозовой Завесы. Это оставило неприятный осадок, словно её достижения не были признаны, словно Калверт каким-то образом выиграл эту схватку. Она убила его, чёрт возьми, как он мог победить? В любом случае, руны вызывали у неё тошноту. Ей не нравилось, как действуют на нее руны Нефели, она ненавидела то, как на нее действуют руны Калверта.

«Они мне не нужны. И я хочу отплатить тебе».

«…ты уверена?»

«Уверена. Мне всё равно, сделают ли они меня сильнее, я не хочу, чтобы они были во мне».

«Хорошо».

Его голос звучал почти неохотно — что, будто она это заслужила, сделала все, что нужно? Неужели он не собирается просить об этом, неужели он добрый ростовщик? Нет — ее пронзила вспышка гнева, сильнее обычного, почти ослепившая. Она хотела избавиться от этого, и пусть Телавис идет к черту, если думает, что она хочет это сохранить. Это было оскорбительно. Когда руны забурлили в её теле, каждый всплеск энергии, пробегавший по её мышцам, смешивался с дрожью отвращения. Рыцарь протянул предплечье, Тейлор сжала его, и руны устремились в него. Момент соединения повторился, и она почувствовала ту же кипящую массу жизни, которую чувствовала накануне. Это… Горнило, или что-то в этом роде. Он радостно мурлыкал, когда она кормила его рунами, и Телавис, казалось, выглядел немного сильнее, немного энергичнее. Когда он вернулся к разборке доспехов, он резко раздвинул металл, и Крава закрыла ей уши несколькими руками, чтобы заглушить шум. Тейлор не возражала. Впервые после смерти Калверта она почувствовала тишину.

* * *

Трусливая часть её души хотела сбежать прямо здесь и сейчас, может быть, убедить Краву бросить отца, уйти в дикую местность, чтобы попытаться построить новую жизнь там, где её не найдут запятнаные — до тех пор, пока золото не исчезнет из её глаз, и она не станет такой же, как они. Может быть, после этого она сможет слиться с толпой, затеряться в том же круговороте кровопролития, в котором они оказались. Превратиться в кого-то вроде Калверта. Может быть, однажды появится кто-то другой в чужой одежде, говорящий с знакомым акцентом, и они найдут девушку с лицом, похожим на облезлого койота. Девушку, которая будет говорить им то, что они не хотят слышать, и будет ухмыляться, когда её убьют за это. Девушку со слегка сморщенными, желтушными глазами, воспринимающую смерть как неудобство, а их реакцию — как истерику чрезмерно эмоционального подростка. В окружении таких же плохих союзников, как она, прячущихся в дикой местности, готовых устроить засаду на любого, кто покажется им подходящим.

Нет.

Она… она не могла так закончить. Не могла просто пробиваться сквозь жизнь, не стремясь ни к чему лучшему. У неё был замок, чёрт возьми, — и неудивительно, что Калверт потерял золото в глазах, неудивительно, что он стал запятнанным. Что он вообще понимал? На нём были ржавые доспехи, его окружали три человека, в то время как её в Грозовой Завесе ждала целая армия. Насколько ей было известно, он отказался от всякой надежды, от всякой мечты вернуться домой. Может быть, в этом и был ключ — может быть, стать запятнанным означало потерять надежду, стать эгоистичным мерзавцем, готовым преуспеть любой ценой. Может быть. Может быть, нет. А мечты — что они означали? Означал ли отказ от них, что ей суждено стать запятнанной, были ли такие мечты у других? Чёрт, ещё больше вопросов ей следовало задать Калверту, прежде чем вонзать меч ему в горло. Её руки лениво дёрнулись при воспоминании, всё ещё испачканные кровью, и рядом не было ручья, чтобы смыть её.

Она не могла просто ждать, пока мир изменится, не могла сдаться только потому, что её первый путь домой был перекрыт. В этом мире есть магия, наверняка у них есть что-то ещё. Что-то полезное. То, что Калверт сдался, не означало, что она должна сдаться — возможно, он слишком рано стал запятнанным и потерял доступ к важным союзникам из-за этого. Она должна была цепляться за свои золотые глаза, должна была сопротивляться тому, что изменило его. Что бы это ни было, ей нужно было избегать этого любой ценой. Возможно, если еë глаза останутся золотыми достаточно долго, она сможет получить необходимую помощь. Хотя мысль о том, чтобы цепляться за то, что в конечном итоге было непроизвольным изменением ее собственного тела, заставляла ее чувствовать себя немного грязной. Вызывало у нее отвращение. Пока что она крепко держалась за отпрыска под собой. Крава подняла голову, все еще размеренно двигаясь по траве.

«Ты в порядке?»

«Всё хорошо. Просто… устала».

Крава промычала, ее выражение лица было вопросительным, но… невинным. Было очевидно, что она хотела задать вопросы, но ей не хватало уверенности, чтобы спросить что-то действительно важное.

«Земля… Бет?»

Тейлор напрягся.

«Это твой дом? Странное название… называться «Грязь два»⁽¹⁾».

«Это место называется Грозовой Холм. Представь, жить в месте, которое просто называется Грозовой холм».⁽²⁾

Крава фыркнула.

«Фу».

Они погрузились в чуть более комфортное молчание. Крава не думала, что она из другого мира, по крайней мере — Тейлор представляла, что она бы подняла больше шума по этому поводу. Она все еще считала еë иностранкой, хотя и не могущую вернуться домой. Даже тогда, невозможность вернуться в страну сильно отличалась от невозможности вернуться в другой мир. Пейзаж пронесся мимо них, заметно понижаясь — они приближались к входу в Грозовой Холм, к Грозовым Вратам, где Годрик по необъяснимым причинам разместил слишком много солдат. Крава начала праздно болтать, наслаждаясь тем, как заполняет тишину бессмысленными сплетнями — нервная энергия после волнений прошлой ночи выплескивалась наружу в виде пустых слов, заменяющих более… прямые слова, составляя навязчивые вопросы.

«…а служанки все говорят об изгнанных рыцарях, которых отец — лорд Годрик — разместил в замке. Я не понимаю, почему они все хихикают над своими… набедренными повязками. Насколько я видела, у них даже рыбы нет…»

Тейлор моргнула, но промолчала. Она не собиралась объяснять, что такое набедренная повязка, или почему служанки все хихикают над ними. Хотя, если подумать, у рыцарей были довольно экстравагантные… ах, ладно, неважно. Лучше не думать об этом. Было странно, что находясь рядом с Кравой, говорящей абсолютно ни о чем, было немного успокаивающе. Это помогало отвлечься от того, что только что произошло с Калвертом. И черт возьми, она снова подумала о нем, и это гнетущее чувство вернулось, и она размышляла о том, как застряла здесь, и о долгом, трудном пути, который ей придется пройти, чтобы вернуться домой, если это вообще возможно. Черт. Она попыталась снова сосредоточиться на Краве, на той чепухе, о которой та упорно говорила быстрым, возбужденным топотом. Как часто девушке удавалось вести светскую беседу?

«…и с тех пор, как последнего портного сбросили со стены, я застряла с этим плащом — знаешь, раньше это был гобелен?»

Тейлор уставилась на него. Теперь она посмотрела на него… боже мой, это действительно был гобелен, очень хороший, надо признать, переделанный, чтобы выглядеть немного больше похожим на плащ. Годрик, похоже, был скрягой…

«Почему последнего портного сбросили со стены?»

«Его одежда никогда не подходила лорду Годрику как следует. Всегда натирала».

Понятно. Часть про плохо сидящую одежду, а не про сброс со стены. Теперь она понимала: невозможность сшить одежду для мужчины со слишком большим количеством конечностей, которые, вероятно, с годами становились всё больше. Стресс. Давление. Огромное количество ткани, потраченной впустую на каждую попытку. В конце концов, всё закончилось тем, что его сбросили с крепостных стен с едва уловимым чувством облегчения. Если бы он воскрес, он, вероятно, просто… ушёл бы. Никогда не вернулся бы, и на то были бы веские причины. Если бы Годрик сбросил её с очередной скалы, она, вероятно, просто смирилась бы с потерями и попытала бы счастья в дикой местности. Она победила одного запятнаного в рукопашном бою… ну, в бою нога к паху, но всё равно победила. Может быть, здесь, за пределами её владения, есть для неё жизнь, где её власть распространяется лишь на способность её сапога превращать яички в яишницу… нет. Ей нужен был план, нужно было активнее сосредоточиться на возвращении домой, исследуя все пути, которые мог предложить этот мир. Она рассеянно взглянула на возвышающееся Древо Эрд.

Что-то щёлкнуло. Золотой свет. Древо Эрд. Золотые глаза. Что бы ни связывало их всех — Великая Воля, Золотой Порядок, что угодно — это имело отношение почти ко всему. Она сосредотачивалась на этом, когда считала это своей силой, игнорировала, когда это оказалось совсем другим, но теперь? У неё не было сил, на которые можно было бы опереться, и золотой свет присутствовал с момента её прибытия. Если что-то и знало о процессе перехода из одного мира в другой и обратно, так это этот золотой свет — в следующий раз, когда она встретит его, она спросит у него подходящее имя. «Золотой свет» звучало слишком расплывчато, и она не была готова называть его Великой Волей, пока не поймет его полностью. Может быть, в Грозовой Завесе есть книги на эту тему, может быть, Ангарад могла бы перевести несколько для… нет, если она собиралась остаться здесь надолго, ей нужно было научиться читать на местном языке. Она уже говорила на нем. Это не должно быть слишком сложно. Крава замолчала, и Тейлор резко пришла в себя — отпрыск задал вопрос. Тейлор уже собиралась смущенно попросить ее повторить, когда заговорил Телавис.

«Мои способности принадлежат мне. Заклинания Первородного Горнила».

Тейлор моргнула. Крава взволнованно произнес:

«Но, сэр Телавис, могу ли я этому научиться? Ваши крылья немного… ограничены, это правда, но они могут стать шагом к настоящему полету!»

Телавис напрягся, услышав намек на то, что его крылья «ограничены» в каком-либо смысле. Тейлор напряглась, поняв, что Телависа заставляют говорить о том, что, предположительно, привело его в тюрьму, в изгнание, кто знает, куда еще.

«Это тяжело, юноша».

«Я могу справиться с трудностями! Я же отпрыск Золотого Рода, не так ли…»

«Горнило могущественно. Направлять его энергию опасно. Слишком опасно для тебя».

Крава замедлила шаг, выражение её лица стало удрученным.

«...о.»

Она сделала паузу.

«Я... никогда не слышала об этом "Горниле". Что это такое, сэр рыцарь?»

«Эй, разве мы не приближаемся к...» — спросила Тейлор, пытаясь предотвратить потенциальную катастрофу. Она действительно не хотела быть частично ответственной за религиозную войну.

«Первородное Горнило — это масса жизни, место рождения зверей. Направить её энергию — значит обуздать фундаментальную силу мира, самые глубокие корни Древа Эрд». — перебил её Телавис, и в его голосе появился тот размеренный, ровный ритм, который возникал только при цитировании, — он затерялся в старых воспоминаниях, которые внезапно стали яснее.

Крава напевала.

«...Должна признаться, я никогда о нём не слышала. Могли бы...»

«Эй, разве мы не приближаемся к лагерю? Посмотрите-ка...»

На этот раз её никто не перебил. Она просто остановилась. Грозовые Врата приближался, и ситуация была ужасной. Дело было не в состоянии солдат — большинство из них были сильно потрёпаны, но в основном они ещё были живы. Полномасштабного штурма не было. Как она и предполагала, Гидеон Офнир отправил бы своих людей в обход (и безопасным путём), или же они бы прорвались вперёд. Или, подумала она, может быть, у них была такая же способность маскировки, как у Калверта и его людей. В любом случае, лагерь остался нетронутым. Хотя это и не имело значения. Место было ужасным, и её глаза невольно расширились при виде этого, даже когда солдаты медленно вышли им навстречу.

Они спустились через узкое ущелье — хорошее узкое место, но полное проблем. Баррикады были хлипкими и полуразрушенными, солдаты располагались так, что пробежать мимо было чертовски легко. Дальше она увидела одного из этих серых великанов — троллей, как она помнила, их называли, — стоящего наготове, чтобы устроить засаду любому. Хороший ход, но осложненный одним существенным недостатком. Чтобы позволить троллю действовать как следует, им нужно было расчистить большое пространство. Расчистив большое пространство, им пришлось убрать баррикады, разместить войска в невыгодных местах, в целом сделать все возможное, чтобы проход был максимально легким. Вместо надежных ворот она увидела поле боя, где единственный способ для запятнаноно застрять и погибнуть — это остановиться и сразиться с гигантским троллем, окруженным арбалетчиками. Чуть дальше она увидела разбросанную группу палаток в разрушенном сооружении — никаких оборонительных сооружений, никакой организации, просто масса войск, брошенных в довольно удачном месте и ожидающих, что они справятся со всем должным образом, даже несмотря на то, что их разум приходил в упадок, а их господин довольствовался тем, что сидел в замке, объедаясь кабаном и прививая себе новые конечности.

Один из солдат подошел к странной четверке путешественников, подняв руку, чтобы остановить их. Он присмотрелся, и Тейлор широко раскрыла глаза — золото, видите? Солдат ответил ей кряхтением, хотя и оставался на безопасном расстоянии от отпрыскс. Странно равнодушно, правда, — с другой стороны, мужчина выглядел пыльным, следы лет отпечатались на его доспехах и вытравились на лице. Возможно, он просто не мог до конца понять, что видит, и тем временем погрузился в безмятежное спокойствие. К счастью, Крава не вторглась в его личное пространство и осталась молчаливой, пристально глядя. Застенчивая, подумала Тейлор.

«Что тебе нужно?»

Тейлор надула губы. Ей совсем не хотелось этого делать, но… ну, ей пришлось. Даже после дела с Калвертом у неё была работа. В Грозовой Завесе были библиотеки, ресурсы, к которым ей нужен был доступ. И если для этого ей нужно было работать на Годрика, пусть так и будет. Её голос был громким, едва граничащим с напыщенностью. Телавис никак не отреагировал, но Крава слегка съёжилась. Ещё одно ворчание. Вероятно, сейчас она напоминала Краве отца.

«Я пришла от имени лорда Годрика! Он хочет, чтобы вы и ваши люди немедленно вернулись в Грозовую Завесу».

Солдат тупо уставился на неё. С ворчанием она сняла знамя и помахала им перед его лицом. Все документы были предъявлены, но её слова едва были понятны. Отлично. Ей нужно было быть злой.

«А если ты не пойдешь, я…» Хм. Кто знает, насколько острая у них память о Годрике или Грозовой Завесе? Я переведу тебя в Каэлид.

Глаза солдата расширились.

«Э-э».

«Верно, Каэлид. Лорд Годрик хочет расширить свои владения там. Более того, он хочет реванша с Маленией, так что тебе нужно будет её разыскать. Или, может быть, мне следует поручить тебе дипломатическую миссию к генералу Радану?»

Солдат выглядел так, будто его вот-вот стошнит.

«На самом деле, «Ужасное Знамение» немного заржавело, может быть, мне стоит позволить тебе и твоим людям помочь ему в качестве тренировочных манекенов? »

«Извините! Пожалуйста, мы… мы будем готовиться к отъезду. Только не Каэлид. Моя госпожа. Пожалуйста».

Его тон перешёл в отчаянную мольбу, и Тейлор почувствовала ещё одно угрызение совести.

«…мне пойти и сказать лагерю, или…»

«Нет, я сделаю это сама. Просто двигайся».

Она не собиралась доверять ему убеждение лагеря переехать — меньше всего ей хотелось появиться в Грозовой Завесе с этим стражником и, возможно, с некоторыми его приятелями. Ей нужна была небольшая армия, что-то, чтобы прикрыть замок от надвигающейся волны запятнаных, пока она восстанавливает путь в Лиурнию. Если бы она смогла разделить их силы, может быть, она смогла бы… нет, нет, отложить долгосрочные планы на потом. А пока нужно было набрать лагерь. Крава прокралась вниз, широко раскрыв глаза, и оглядела все вокруг. Гнилые баррикады, жалкие солдаты, тролль, тихонько ковыряющий зубы веткой, которая для Тейлор была бы довольно большой дубиной. Ущелье открылось в раскинувшиеся степи Замогилья, и Тейлор замерла. Грозовой Холм был продуваемой ветрами пустошью, едва пригодной для жизни, подходящей только для обороны и почти ни для чего другого. Замогилье была… местом. Настоящим местом. Боже, если бы ее бросили здесь, может быть… нет, она бы все равно умерла, но ей бы немного лучше пришлось до этой смерти.

Степи простирались вдаль, ярко-зеленая трава, насколько хватало глаз, постепенно сменяясь разбросанными лесами и разрушенными зданиями. Ни городов, ни поселков, ни деревень. Но это место было гораздо оживленнее, чем серый Грозовой Холм, и животные, бродившие по дикой местности, были настоящими животными, а не воздушными волками или огромными орлами. Олени, овцы, бараны, обычные животные, которые могли бы существовать в обычном месте. Даже воздух здесь казался лучше. Однако хорошее настроение исчезло в тот момент, когда она оглядела весь лагерь. Это было ужасно, хуже, чем баррикады или совершенно бесполезный узкий проход. Палатки, раскинувшиеся в полуразрушенных зданиях, облезлые собаки, патрулирующие рядом с унылыми солдатами. Никаких оборонительных сооружений, насколько она могла видеть, ничего, кроме, опять же, вялых баррикад, охраняемых слишком малым количеством солдат. Черт возьми, разве Годрик не хотел создать узкий проход?Здесь они оказались не на той стороне — разместите их в Грозовом Холме, пусть они перебрасывают войска вниз, чтобы перехватить Запятнаных. Все равно плохая стратегия, но лучше, чем размещать незащищенный базовый лагерь там, откуда изначально и пришли бы все запятнаные.

Просто… фу.

Откровения, которые Калверт ей преподнес, — это одно, но это было непрофессионально. Все ее существо злилось от этого, совершенно естественно, а не как способ справиться с осознанием того, что она застрянет в этом мире на годы, возможно, пока не найдет способ вернуться домой. Совсем не способ справиться, нет, сэр. Рыцарь подъехал на измученном коне, намного превосходящем по размерам любого из окружающих ее мужчин. Серьезно, она сидела на привитом отпрыске, а он все еще был на голову выше ее. На земле он был бы чертовым монолитом. Она выпрямила плечи и уставилась в темную щель для глаз на его шлеме.

«Лорд Годрик отзывает вас в Грозовую Завесу. Уходите, иначе он переведет вас всех в Каэлид».

Рыцарь уставился на Тейлор, и по ее спине выступила холодная капелька пота.

«Ну? Уходите, иначе я отправлю вас на дипломатическую миссию на гору Гельмир».

Тишина.

«…может быть, обмен пленниками с поместьем Кария?»

«Кто вы?»

«Я работаю на лорда Годрика. Это Крава, один из его собственных отпрысков. Вот его знамя. Хотите еще доказательств? Можно я постою здесь еще немного?»

«Вы новенькая».

Черт. Он был умнее остальных, явно еще сохранил остатки здравого смысла.

«Да, я новенькая. Это проблема?»

Она властно огляделась, но в ее голосе звучала тревога.

«Где все? Этот лагерь выглядит пустым».

Рыцарь замер на секунду, затем издал долгий, унылый вздох.

«Отзыв. Хорошо. Нет смысла здесь находиться, Рыцарь-командир сказал, что это глупо…»

«Вы не командуете?»

«Я командую сейчас. Рыцарь-командир ушел много лет назад с большей половиной наших людей, лорд Годрик не прислал нам подкрепление.»

Черт, неужели из армии Годрика дезертируют? Когда она увидела карту его лагерей, она подумала про себя, что это ужасная, но все же верная армия. Даже самый неуместный лагерь может быть лишен солдат, и тогда Годрик будет защищать Грозовую Завесу в одиночку. Тогда у него в распоряжении оказалась бы чертовски свирепая защита. Но если бы они уезжали… Черт. У нее оказалось меньше ресурсов, чем она предполагала. Солдат было немало, но не столько, сколько она ожидала.

«Почему он ушел? И куда?»

«Форт Хейт, на юг. Хотел отвоевать его у Дома Хейт — сказал ему, что это бессмысленно. Ничего не защищает. Ничего не делает. Пустая трата места».

И теперь появились дома повстанцев? Черт возьми, правление Годрика было шатким, ему нужно было все возможное подкрепление.

«Ты знаешь, удалось ли ему это?»

«Думаю, да. Прислал гонца, чтобы сообщить нам, что он захватил его… но это было много лет назад. Трудно понять. Какая-то кровавая битва, что-то связанное с «ожиданием подходящего момента». Годы ожидания. Возможно, полулюди уже всех их перебили».

Тейлор задумалась. Значит, не дезертирство, а просто незапланированная и несанкционированная военная экспедиция на территорию повстанцев. Это было неплохо. Может быть, он потерял большую часть своих людей, может быть, потерпел полное поражение и просто хотел сохранить лицо, может быть, он победил, но годами ничего не предпринимал… или, может быть, он победил и, как сказал этот рыцарь, был просто разорван на части годами истощения. Это было возможно. Она смутно помнила форт Хейт на картах — крошечное местечко, едва ли стоящее тех людей, которые потребовались бы для его удержания. Он не обеспечивал значимый контроль над окрестностями, особенно против запятнаных, и, похоже, даже не контролировал никакие основные маршруты. Это было глухое место, ничем не примечательное. Так почему же этот рыцарь-командир настоял на том, чтобы взять половину своих людей для его захвата? Скорее, это казалось… разумным. Не в смысле умным, а в смысле того, что он все еще был в здравом уме, у него было достаточно силы воли, чтобы мотивировать свои войска двинуться в далекое место, по-видимому, для достижения полного успеха.

«Сколько у вас здесь людей?»

«Тридцать, миледи. Но…»

Он пожал плечами. Она поняла намек. В бою полезно было лишь ограниченное количество таких существ; целый пласт к этому моменту был бы практически в кататоническом состоянии. Бесполезны они были бы только в смертельных схватках, где бой буквально происходил у них на глазах. Поэтому меньше тридцати… а это означало, что их было как минимум…Тридцать, а может и больше, отправились в эту бессмысленную военную экспедицию. Еще несколько приказов, и рыцарь двинулся в путь, ревя солдатам, чтобы они встали и начали собирать палатки, запасаясь припасами для долгого обратного пути в Грозовую Завесу. Жизнь уже возвращалась — одного приказа было достаточно, чтобы вывести некоторых из них из оцепенения, заставить их неуверенно шататься в сторону замка. Рыцарь, в некотором смысле, просто гнал их, направляя этих полумертвых людей в нужном направлении — и хорошо, что он это делал, потому что некоторые уже начали бродить в направлении Каэлида или на юг, к форту Хейт. Эти парни очень внушаемые. Тейлор с унынием посмотрела на массу людей, неуверенно движущихся к ее нынешнему дому.

«Телавис… как ты думаешь, сколько человек нам понадобится?»

Рыцарь Горнила напевал себе под нос, почесывая свою дикую бороду. Он знал о её планах, о пути в Лиурнию, о необходимости в дополнительных защитниках от запятнаных. И он участвовал в более масштабных войнах, чем эта, гораздо дольше, чем кто-либо другой.

«Больше».

И это делало его мнение ещё более убийственным. Чёрт. Она вышла, травмировала себя, и всё, что она получила, — это жалкий отряд из тридцати человек, не говоря уже о тролле. Бесполезно. Им нужно гораздо больше, чтобы быть полностью боеспособной силой. Дорога в Лиурнию может потребовать много времени на ремонт — кто знает, насколько плоха дорога? И, предположительно, запятнаные будут довольно часто атаковать их за стенами, без защиты со стороны Ужасного Знамения… ах. Она вытащила карту из сумки и внимательно её изучила. На спине Кравы до Грозовых Врат добирались около суток. Достичь Форта Хейт будет… нереально. Это было практически на другом конце владений Годрика, дорога туда заняла бы несколько дней, даже если бы путешествие прошло без происшествий. Нет смысла. Возять то, что можно и… подожди.

Идея.

Вспоминая полуразумных людей, которых она встречала, тех, кого можно было вразумить, список был довольно небольшим. С солдатами Годрика можно было договориться, если бы у неё была его поддержка, даже с теми, кто долгое время находился за пределами Грозовой Завесы. Запятнанные были слишком одержимы желанием стать сильнее, чтобы когда-либо быть полезными, а остальные солдаты, казалось, ненавидели их безоговорочно. И оставалось… всадники. По пути к Грозовой Завесе ее остановила карета проезжавшая мимо. Большинство людей, сопровождавших карету, были полумертвыми, едва осознававшими окружающий мир. Но люди, охранявшие карету… Они были невероятно умны, а их лошади выглядели намного здоровее, чем все, что она видела до сих пор. Зарождалась идея, результат как обычных расчетов, которые она выработала за время своего пребывания здесь, так и легкого чувства отчаяния, которое внушил ей Калверт. Она пробудет здесь чертовски долго, и она не собиралась сидеть сложа руки и делать все спустя рукава, потому что так проще. Ни при каких обстоятельствах она не станет такой, как он. У нее есть замок. Она не собирается его терять.

И целый кавалерийский отряд, преследующий запятнаных, гонящий их со всех сторон, разведывающий окрестности, чтобы получить представление об их передвижениях… Запятнаные имели преимущество внезапности почти в каждом чертовом столкновении. Они могли идти куда хотели, они могли бы появиться только тогда, когда нападут на Грозовую Завесу… или в ее присутствие, что бы ни случилось раньше. С настоящим кавалерийским отрядом у них мог бы быть шанс. Приглушенный приказ заставил Краву броситься к рыцарю, который слегка отступил назад, увидев, надо признать, пугающее зрелище — насмешливо улыбающегося ему отпрыска.

«Извините, еще кое-что. Некоторое время назад я встретил вот этих… всадников, охранявших карету, запряженную двумя троллями. Кто они, собственно?»

«Хм. Наемники Кайдены, похоже. Когда лорд Годрик призвал нас на службу, большинство дворян стали нанимать их вместо нас».

Наемники. О, все лучше и лучше. Если они принимают обычные деньги — отлично, у Годрика, вероятно, их куча. Если же они принимают только законное платежное средство — монеты от убийства, — тогда она сможет дать им больше, чем им когда-либо понадобится. Вечный запас запятнанных для убийства, бесконечное количество денег для заработка. И они, похоже, в здравом уме. Идея сложилась. Теперь ей нужна была лишь небольшая поддержка. Рыцарь рванул с места на полной скорости, стремясь догнать нескольких человек, которые начали медленно продвигаться на запад в своих странствиях. Тролль спрыгнул сверху, под ним поднялась волна пыли. С громким ворчанием он последовал за остальными солдатами. Возможно, их было всего тридцать человек (плюс несколько собак, и тролль), но ей это показалось фантастическим. Калверт не мог этого сделать, у него было три союзника — у нее тридцать прямо здесь, не говоря уже обо всех в Грозовой Завесе. Он с трудом зарабатывал на жизнь (предположительно), все больше и больше отчаиваясь из-за всего и всех. А она решила сесть и что-нибудь построить.

Вот так.

* * *

Время шло. Отряд ушёл. Всё было сделано. Но что-то оставалось — Тейлор не была уверена, спит она или бодрствует. Детали казались одновременно реальными и вымышленными. Крава была… уставшей, это она точно помнила. Она точно помнила, что та устала, чертовски измучена после долгой поездки через Грозовой Холм. Она хотела поесть, попить воды, может быть, даже поспать. Тейлор была уверена, что это всё реально… но почему она здесь, бродит среди оставшихся палаток? Отдыхает ли она… ноги онемели, она едва могла понять, идёт она или парит. Последнее имело бы смысл, если бы это был сон… но, с другой стороны, она не была до конца уверена, что это сон. Памятник в центре лагеря извивался неузнаваемыми словами, и дальнейшее изучение не давало ничего, кроме замешательства. Он был до боли близок к чему-то, что она понимала, каждый символ был мучительно знаком, но её крошечный мозг просто отказывался его постичь. Может быть… может быть, ей стоит вернуться к своим союзникам, к своим… друзьям? Были ли они друзьями? Раньше она откладывала эту мысль в сторону, всегда веря, что скоро вернется домой, что связи довольно бессмысленны, но… сейчас? Может, ей нужны друзья.

Тейлор Хеберт нужны друзья, вот вам новость века, мозг. Тупой мечтатель, кусок воды и овсянки, придет к каким-нибудь оригинальным выводам.

Она надеялась , что это сон, иначе ее мысли по умолчанию были бы такими же глупыми. Черт. Ей следует проснуться, если это сон, или вернуться к своим союзникам/друзьям, если нет. В лесу разобранных палаток, разрушенных зданий, которым, вероятно, тысячи лет, выброшенного мусора после столетий непрерывного проживания… что-то привлекло ее внимание. Еще одна палатка, намного богаче остальных. Она подошла ближе… да, определенно более роскошная, без сомнения.

Может, для рыцаря? Вышивка была тонкой, материал дорогим, внутри просторно. Но… зачем они оставили ее, если она предназначалась для кого-то высокого статуса? Она никогда бы не оставила что-то подобное, если бы у неё был выбор. Ей пришла в голову идея — может быть, это палатка старого рыцаря-командира, оставленная по какой-то странной причине. Тот явно был немного неуравновешен, и оставить свою лучшую палатку казалось вполне логичным. Пожав плечами, она открыла полог и вошла. Может быть, там найдётся что-нибудь стоящее, хороший меч, крепкие доспехи, что-нибудь, что она не захотела бы оставить на растерзание запятнанным. Если, конечно, это правда. Или, может быть, это всё ещё сон, и она просто погружается в глубины собственной психики, элегантно скрываясь за замысловатой палаткой. Она видела и более странные вещи. Она вошла уверенно — сон это или нет, это всего лишь палатка.⁽³⁾

Она почти сразу же пожалела о своем решении войти. Внутри было темно, тепло и ужасно воняло медью. Она узнала этот запах и с трудом сдержалась, чтобы не убежать. Кровь, и ее было слишком много, к тому же слишком свежая. Если только в этом лагере не приносили людей в жертву ежедневно, здесь не было бы достаточно свежей крови, чтобы оставить такой запах. Дрожащая рука снова распахнула полог палатки, немного осветив ее. Алый цвет повсюду — кровь не высохла до липкого коричневого цвета, который обычно приобретает кровь после долгого времени, эта выглядела так, будто ее пролили всего несколько минут назад. Вокруг валялось лишь несколько обломков мебели, неизменно сломанных или гнилых. Несколько видов оружия, заржавевших до состояния полной непригодности… а в центре — идол на высокой подставке. Пучок рогов, извивающихся и обвивающихся друг вокруг друга, пока не образовали непроницаемое гнездо размером с ее голову. Каждый рог заканчивался острым, зловещим концом, и то, как блестели зазубренные края, говорило о том, что люди прикасались к нему, многократно проводили им по рукам, с благоговением. Она смотрела.

Пучок рогов пульсировал, внутрь и наружу, словно живое сердце. А багряная кровь текла из щелей этого клубка, мягко капая в лужу, которая уже затопила половину палатки. Лужа, которая казалась глубже, чем должна была быть, и если бы она присмотрелась повнимательнее, ей показалось бы, что она даже увидела бы клочок… чего-то. Множество обрывков, зловеще плавающих в крови, извивающиеся примеси, крошечные фрагменты рваного огня, которые шевелились, как черви. Тейлор отступила назад, широко раскрыв глаза. Она не была готова к этому. Она не была готова ни к чему из этого. Оставьте рогатое сердце в покое… и держитесь подальше от Форт-Хейт. Просто кошмар, просто… просто кошмар, вот и все. Должно быть. Однако, выйдя наружу, она не обрела покоя. Как бы далеко она ни шла от палатки, как бы ни ускорялся её шаг до бега, она всё равно слышала это.

Тук-тук.

Бесконечное, пульсирующее, размеренное сердцебиение.

Тук-тук.

Сердцебиение, из которого вытекала пылающая кровь из роговых артерий.

Тук-тук.

* * *

Тейлор проснулась, ее сердце билось… ровно. Регулярно. Тук. Тук. Нет, она сосредоточилась на чем угодно, только не на сердце — просто кошмар, просто глупый кошмар, порождение перегруженного мозга, доведенного до странного состояния всем, что ей пришлось пережить. Рогатое сердце, звучавшее так, словно его придумал лихорадочный мозг, которому сказали, что у него нет шансов вернуться домой. Она встала, стряхивая пыль — всего лишь короткий сон. Быстрый сон перед возвращением в Грозовую Завесу, верно? Просто короткий сон, чтобы подзарядиться, ничего особенного. Рядом была Крава, безвольно брыкалась во сне, что-то бормоча себе под нос. Телавис совсем не спал — она задавалась вопросом, нужно ли ему вообще спать, он, казалось, просто стоял, вечно. Неудивительно, что он терял память.

Она встала. Она пошевелилась. Она дышала. Она ела. Она сделала все, что привыкла, приготовилась отправиться обратно в замок вслед за реквизированным подразделением. Практически ей это удалось. Ничего не пошло не так.

Ничего не случилось, связанного с рогатым сердцем.

И она, совершенно точно, не видела в нем ничего, что можно было бы назвать блаженной правдой.

Примечание автора: Хорошо, я ожидаю несколько... откликов на последние две главы. В общем, с самого начала у меня был план, чтобы появление Тейлор повлияло на большее количество событий. Мне нравится, когда в подобных историях действительно объясняется, почему кого-то бросили в другом измерении, и в конце концов, у меня есть два варианта. Первый — сделать Тейлор супер-особенной, потрясающей и единственной, кого бросили в Междуземье с тяжелым долгом. Второй — сделать её одной из нескольких. Не множества, но... нескольких. Я предпочитаю второй вариант, в основном потому, что он дает мне больше свободы в развитии персонажа и структуре сюжета — я имею в виду, если она эмпирей, которому суждено восстановить Кольцо Элдена, то сюжет должен был бы довольно строго следовать развитию игры — нужно сжечь Древо Эрд, собрать осколки, сразиться с Радагоном... получение некоторой свободы в этом плане требует не следовать сюжету об избранном.

И уверяю вас, переселенцев из Земли-Бет будет немного — планирую лишь на нескольких. Точно так же, Калверт не будет играть значительной роли. Он... ну, давайте будем честны, уже есть один человек, который делает то же, что и Выверт, и у него есть крутые магические способности, сеть информаторов и северный акцент. И он не терпит соперников. У Калверта будет роль, но не в качестве главного злодея. Скорее, это будет... второстепенный антагонист.

Примечание переводчика: это не может закончиться плохо, правда?

1) the сиквел

Вернуться к тексту

2) имеено в этот момент я задумался а стоило ли дословно переводить названия? Как жаль что поздно задумался.

Вернуться к тексту

3) Ха

Вернуться к тексту

Тейлор изо всех сил старалась выбросить этот сон из головы, сосредоточившись на мелочах подготовки к отъезду. Нет смысла долго оставаться на открытом месте — лучше вернуться в Грозовую Завесу как можно скорее. Она сосредоточилась на том, чтобы раздобыть немного еды в лагере, то немногое, что еще не поддалось гниению — это было странно, но еда здесь, похоже, не портилась очень долго. По какой-то причине, когда она обнюхала буханку хлеба, она просто почувствовала, что он «слегка черствый», а не «в его дрожжевой мякоти зарождается новая экосистема». Возможно, именно поэтому Грозовая Завеса так долго оставалась обеспеченна провизией, может быть, еда была запассена столетия назад и еще не иссякла. Ну, может быть, не совсем по этой причине, но она могла представить, что это тоже могло повлиять. Что касается того, почему еда не портилась… она не собиралась сейчас думать о последствиях этого. Даже немного побродив по окрестностям, она отказалась заходить в руины, где, как ей казалось, могла находиться та богато украшенная палатка, оставленная безумным командиром, полная… нет, нет, нужно перестать об этом думать.

Однако одна тревога не давала ей покоя, как бы она ни пыталась отбросить её. Её сны были… странными, конечно. Но в них были объединяющие темы. Золотой свет, Древо Эрд, ощущение гармоничного слияния вещей. Рогатое сердце, истекающее огненной кровью… это совершенно не соответствовало остальным её ночным галлюцинациям. Часть её памяти продолжала помнить последнее, что сказал ей золотой свет перед тем, как исчезнуть, погаснув, как разбитая лампочка. Что-то вроде… «сомнение необходимо для веры», или что-то в этом роде. Она представляла, как сны становятся всё страннее, золото по-прежнему отсутствует, и… нет. Нужно двигаться дальше. Если бы она слишком долго оставалась неподвижной, её бы затянули в водоворот тревог и сомнений. Если бы она продолжала двигаться, продолжала бы двигаться вперёд к какой-то цели, она могла бы оставаться дееспособной… и, в идеале, оставаться незапятнанной. Воспоминания о Калверте всё ещё были сильны. Как бы она ни пыталась от них избавиться, эти сморщенные жёлтые глаза, это облезлое, похожее на койота лицо и слова, которые выходили из его рта, похожего на анчоусов без чешуи… ах. Не могла выбросить это из головы. Как он дошёл до такого состояния, и как ей этого избежать? И часть её задавалась вопросом, не совершила ли она какую-то критическую ошибку на своём пути, не забрела ли она туда, куда не следовало. Может быть, ей следовало всё это время замышлять убийство Годрика, как это делали все запятнанные. Может быть, ей… нет, нужно прекратить об этом думать.

У неё была миссия. Вернуться в Грозовую Завесу. Охранять еë. Набрать больше солдат для защиты. Сделать всё возможное, чтобы вернуться домой, получить доступ к библиотекам Грозовой Завесы, может быть, когда всё успокоится, она сможет попытаться раздобыть записи из других мест — Междущемье было древним, наверняка что-нибудь найдётся. Калверт казался ей коварным мерзавцем, таким, какого Годрик в приступе паранойи размазал бы по полу. Возможно, именно её собственная слабость позволила ей выжить при его дворе… но ей нужно было стать сильнее, если она собиралась защитить Грозовую Завесу от Гидеона Офнира. Хм. Теперь у неё было имя для человека, который явно пытался убить её и её босса. Правда, лица не было, что было ужасно. Но в ней пробежала искорка юмора. «Всезнающий». Неудивительно, что Калверт не сотрудничал с Круглым столом, у них явно уже был один властный, самоуверенный придурок. Понятия не имел, сколько времени потребуется Калверту, чтобы вернуться из мертвых, но как только это произойдет, она ожидала, что на нее обрушится настоящий кошмар. Тем не менее, у нее появилась новая стратегия для замка — больше никаких сбросов запятнаных с моста. Вместо этого, прижать их, украсть их доспехи, сломать их оружие, забрать их фляги для собственного пользования. Если что-то не было прибито гвоздями, украсть это. Если бы было, взять лом и украсть эти чертовы гвозди.⁽¹⁾

Крава оживилась, когда Тейлор подошла с сумкой, полной еды, и бурдюками, полными воды.

«А, ты готова идти?»

«Конечно».

Тейлор помолчала. Она чувствовала, что ей нужно что-то сказать… честно говоря, отношения с Кравой казались менее меркантильными, чем с другими. Конечно, она обещала дать ей ведро крыльев, но этого было недостаточно, чтобы убедить кого-либо бродить по дикой местности. Она чувствовала, что должна поговорить с Кравой.

«Если у тебя есть… вопросы о прошлой ночи, задавай».

Крава моргнула.

«...ах. Я... боже мой. »

«Не торопись, не нужно сейчас спрашивать.»

«Нет, нет, я просто... просматривала свой список. Возможно... хм, да, подойдет. Что имел в виду тот человек, когда сказал, что ты не можешь вернуться? И как ты сюда попал?»

«Проснулась на Грозовом Холме, не уверена, как вообще сюда попала. И... мой дом очень далеко. Очень далеко. Я не знаю, как туда вернуться, но подумал, что другие могут знать. Видимо, нет.»

Лицо Кравы изменилось на выражение сочувствующего понимания.

«...когда я была молода, лорд Годрик рассказывал мне и моим сестрам одну историю.»

Тейлор молчала, внимательно наблюдая за отпрыском.

«Родоначальник Годфри — ну, я полагаю, лорд Годфри был изгнан из Междуземья. Королева Марика сослала его, объявив первым запятнаным. Он повел свою армию в Земли Запределья, чтобы сражаться вечно. Но он оставил нам обещание, что однажды вернется к нам… и мы все сможем вернуться в Лейнделл вместе. В наш дом».

Она тоскливо вздохнула, и ее голос стал более величественным, почти степенным. Она приняла медленный ритм, словно декламируя стихотворение.

«О, мы — Наследники Золотого Рода. Истинные и законные наследники. Наша земля состарилась, теперь она пепельная и холодная. Но посмотрите вверх, Древо Эрд сияет! Однажды мы вернемся вместе в наш дом, омытые золотыми лучами. И благодать непременно приведет нас в целости и сохранности. В наш дом, омытый золотыми лучами».

Еще один вздох.

«…Лорд Годрик говорил нам, что однажды мы сможем вернуться домой. И все снова будет хорошо. Назад в Лейнделл, где мы все родились…»

Тонкая, стройная рука потянулась, чтобы ободряюще похлопать Тейлор по плечу.

«Если благодать могла привести нас домой, даже после столь долгого времени… может быть, она могла бы привести и тебя?»

Тейлор почувствовала, как что-то застряло в горле. Идея была не самой лучшей. Она видела во сне нечто золотое, и оно ни к чему её не привело, лишь пыталось выкрикивать случайные наставления. Но Крава жалела её совершенно беззастенчиво и без стыда. Стихотворение, которое она прочитала, звучало так, будто оно понравилось бы Годрику, учитывая всё это про «Золотых». Но оно было искренним, и Крава явно нашла в нём утешение. Чёрт, она представляла себе Грозовую Завесу как огромную, разрушающуюся крепость, древнюю и ужасную. Абсолютно враждебную, даже если ей удавалось пробраться внутрь и обратить её оборону на свою сторону. А теперь? Это казалось печальным. Неужели Годрик думал об этом, неужели это… Что он сказал своим детям? Что однажды они все смогут вернуться домой, что серые стены Грозовой Завесы — это всего лишь… короткая остановка, перерыв, который скоро закончится. Это немного напомнило ей о том, как она жила с… ней после смерти матери. Жила на чемоданах, делала все, чтобы поскорее вернуться домой, не желая пускать корни. А что касается Кравы, мысль о том, что кто-то, возможно, в худшем положении, чем она, просто… пытается помочь, по-своему, вызвала у нее сильные чувства. Много чувств. Чувства, с которыми она еще не была готова бороться.

«Спасибо, Крава».

Отпрыск радостно улыбнулась, ее конечности дрожали так, словно ей хотелось прыгать от радости. И снова у Тейлора сложилось впечатление, что эта девочка очень редко разговаривает .В наше время это никого не касалось. Конечно, она не была такой циничной, как все вокруг. Телавис подошёл, и Тейлор вернулась к реальности. Им нужно было двигаться. И они двинулись вперёд, Крава быстро промчалась через лагерь по полуасфальтированной дороге и поднялся в овраг, где находились Грозовые Врата. Все баррикады были без охраны, и Тейлор честно понимала, что имел в виду Годрик — даже если это место было плохо защищёно, даже если его людей можно было бы использовать лучше в другом месте, было неправильно просто… оставлять его пустым. Возможно, именно это отличало хороших командиров от плохих — способность делать то, что правильно, даже если это казалось неправильным. Эх, она начала задумываться. Нет смысла задумываться, это только угнетало её в последнее время.

И всё же она остро чувствовала потерю солдат. В конце концов, их было всего несколько. Максимум тридцать, многие, вероятно, были бесполезны из-за преклонного возраста. Когда их увел исполняющий обязанности командира, она подумывала отправиться в путь вместе с ними. Это, безусловно, сделало бы жизнь безопаснее. Но… они двигались быстро, без остановок для других путников. Честно говоря, она была просто рада, что они вообще движутся, и если это означало отсутствие остановок, пусть так и будет. Крава была слишком уставшей, чтобы путешествовать, измученная тем, что почти целый день несла на руках двух человек и кувшин. А ещё здесь нужно было разбирать оборонительные сооружения, разбрасывать оружие, ломать доспехи. Телавис делал это с того момента, как они остановились, делая всё возможное, чтобы не дать запятнанным обосноваться в лагере. Большие баррикады нельзя было в полной мере разрушить за отведённое время, но это место определённо каким-то образом стало ещё более запущенным. Если бы запятнанные хотели здесь обосноваться, им практически пришлось бы строить его с нуля — хотя воду из колодца всё ещё можно было бы брать. Она подумывала использовать его как общий туалет, полностью отравить его. Но, честно говоря, ей и так было достаточно противно . В любом случае, лагерь был разрушен, оружейных складов для разграбления не осталось, то, что они не смогли уничтожить, спрятали в укромных уголках руин. Это заняло немного времени, но работа того стоила. И, закончив все, они двинулись дальше, отдохнувшая Крава весело шла, сплетничая обо всем на свете.

Продвижение было быстрым. Теперь лучше держаться дорог, это позволяло им двигаться гораздо быстрее, чем раньше, и через местность пронеслась небольшая армия. Так что, вряд ли за каждым углом их поджидали бы запятнаные. Тейлор не стоило думать об этом, она поняла это в тот же миг. Это должна была быть спокойная прогулка, а в итоге ее уверенность была наполовину разрушена, а разум полон сомнений. Они победили. Во всех смыслах, и всё же она проиграла. Удача была капризной сукой, которая стремилась подставить её при каждой возможности, и искушение, вероятно, только усугубило бы ситуацию. Она не спускала глаз, высматривая на горизонте людей с жаждой мести в глазах. Ничего. Только несколько животных, копающихся в зарослях, нервно поглядывали на мчащуюся по дороге Краву, конечности которой сливались в рыхлое мясистое облако вокруг её окутанного плащом тела. Их отсутствие, однако, вызывало вопрос: сколько времени требуется, чтобы запятнаные вернулись к жизни, если они не используют обычные способы захоронения Древа Эрд? Дни, недели… часы?

Она подгоняла Краву, чтобы та двигалась быстрее. И действительно, держась дороги, она не могла не заметить следы запятнаных, пришедших атаковать Грозовую Завесу. Тела солдат в геральдике Годрика лежали наполовину скрытыми в траве, корни медленно прорастали, утаскивая их под землю. Свежие, если уж осмелиться предположить. Следы копоти от разведенных и быстро потушенных костров. Глубоко въевшиеся в мягкую землю следы копыт, отмечающие одновременное прохождение целой группы людей. Крава заметила их и по собственной воле ускорила шаг. У Тейлор сжалось сердце, когда она увидела на горизонте шелест дыма, стоящий прямо у них на пути. Одно произнесенное шепотом слово, и они свернули с дороги в высокую траву. Отсутствие видимости вызвало у нее легкую панику, и Тейлор поспешно высунула голову. Никаких запятнаных, но дым оставался, тонкая струйка, указывающая на относительно недавний лагерь. Если ее мысленная карта была верна… он находился чуть в стороне от дороги. Вероятно, в стороне от проходящего мимо отряда. Если бы у запятнаных были мозги, они бы рассеялись, чтобы избежать небольшой армии — в конце концов, в прямом бою у них не было бы шансов победить их.

Хм. Крава, по настоянию Тейлор, начала медленно и уверенно продвигаться вперед. Пока что они двигались довольно быстро, поэтому могли позволить себе немного замедлится. Она внимательно прислушивалась — ничего. Телавис тоже был насторожен, но не подавал никаких признаков движения. Значит, поблизости не было никаких запятнаных. Крава тихонько вскрикнула, наступив на что-то, и неуклюже попыталась выбраться. Для Тейлор это было совершенно дезориентирующим опытом: её подбрасывало во все стороны, и она чуть не упала с бугристой спины Кравы. Руки Потифара неудобно крепко обхватили её шею, пока он отчаянно пытался удержаться. Телавис был совершенно неподвижен. Стоический мерзавец. Когда Крава выпрямилась, чтобы проверить свою конечность, Тейлор действительно упала с негодованием. По крайней мере, трава была мягкой, и Потифар наконец-то отпустил. Крава, в отличие от своей обычной добросовестности, совершенно игнорировала остальных. Она смотрела на свою руку с легким отвращением, и, подойдя ближе, Тейлор поняла почему.

Окровавленная.

«Фу, отвратительно! О, о, боже, боже… »

Ее тонкая, бледная рука была вся в крови. Тейлор показалось странным, что девушку так расстроило небольшое количество крови после того, как она изрубила кого-то на куски, которых хватило бы на коробку из-под обуви… но, с другой стороны, Крава была полна противоречий. Она присмотрелась — красная. Ярко-красная. Свежая. Тейлор на мгновение вспомнила странный сон, рогатое сердце, которое истекало свежей кровью… нет, это было другое. Во-первых, никакого огня. Просто обычная, свежая кровь. Как это может утешать? Фу. Пока Крава отчаянно вытирала руку обо всё, что попадалось под руку — травинки, сухую землю, даже слегка неосторожного Потифара, — Тейлор наклонилась, чтобы рассмотреть, во что именно Крава наступила. Это было едва различимо: тёмная лужа, окружённая наполовину раздавленными стеблями… а вокруг этих стеблей была рука. Отрубленная чисто по запястье, настолько чисто, что казалось, будто красный глаз с костяным зрачком смотрит прямо на неё. Тейлор вздрогнула. Нехорошо.

«Телавис, ты мог бы…?»

Он взмыл вверх, прежде чем она успела договорить, его бородатая морда металась, как у ищейки, заподозрившей неладное. Необычно для него. Его кожа покрылась рунами, а глаза чуть не вылезли из орбит, когда он оглядел горизонт. Его глаза на мгновение расширились от узнавания, и он с грохотом рухнул вниз, отчего Потифар, перевернувшись через голову, врезался в голени Тейлор. Ой.

«Ну? Что-нибудь?»

«Запятнаные»

Черт.

«Где?»

«Мертвые.»

…не тот ответ, которого она ожидала. Хм. Технически совершенно неуместный ответ на вопрос "где", но она решила пока отложить это в сторону из чистого великодушия. Мертвые запятнаные… что, кто-то добрался до них первым? Перед ее глазами проносились разные гипотетические сценарии — команда Калверта, возможно, охотилась на несчастных запятнаных, воровала их припасы, прежде чем вернуться в Замогилье. Они и так выглядели как бандиты, может быть, они дошли до крайности и начали воровать у своих товарищей. Она не могла представить, чтобы Калверт сохранял какое-либо братство с остальными запятнаными. Или, может быть, это был просто обычный патруль. Это не могло быть животное, порез на руке был слишком чистым… и внезапно она лихорадочно начала искать что-то в траве. Ни тела. Только рука. По коже пошли мурашки. Не было никаких борозд, ведущих вдаль. От руки виднелась лишь шелестящая тропинка, ведущая в сторону, где Телавис видел мертвых запятнаных. Это означало… кто-то пытался сбежать от того, кто убил других запятнаных, потерял руку и был оттащен обратно. Нехорошо.

«Ты видел кого-нибудь еще?»

В ответ он лишь молча покачал головой. Значит, никого больше. Интересно, очень интересно. В ней вспыхнул внутренний конфликт — она могла просто свернуть на дорогу и на полной скорости вернуться в Грозовую Завесу. Но… ее любопытство нарастало. И в конце концов, если она просто пробежит мимо кучи мертвых запятнаных, как она сможет полностью и всецело посвятить себя защите Грозовой Завесы? У мертвых запятнаных могут быть доспехи, оружие, фляги… вещи, которые можно украсть или сломать, чтобы стереть их с лица земли. Нет, она должна была провести расследование. У нее и так было достаточно сомнений, а такая загадка станет еще одной причиной не спать по ночам.

«Крава, мы подойдем ближе — доставай мечи».

Она энергично кивнула, и раздался хриплый звук ее золотых мечей, выглядывающих из ножен. Телавис повторил ее жест своим огромным мечом. А Потифар попытался выглядеть крупнее — он определенно поправился после того, как съел несколько запятнаных, но размеры явно не увеличились соразмерно. Она задумалась, как вообще кувшины могут расти… нет, об этом подумаем позже. Ее собственное копье было тяжелым и успокаивающим для рук — в идеале, если ей снова придется вступать в бой, это не будет связано с укусами. Хотя она могла бы довольствоваться небольшими ударами ногой в пах, в тактических целях. Четверо пробирались сквозь траву, стараясь оставаться как можно тише. Сложно, учитывая сухую траву, но… в конце концов, один человек вряд ли мог представлять большую угрозу. В критической ситуации Крава могла убежать со всеми ними, бросившись к Грозовой Завесе со всей скоростью, на которую была способна эта кружащаяся куча конечностей. А это, как оказалось, было немало.

Она все еще видела, как на горизонте все ближе и ближе приближается шепот дыма, постоянное напоминание о том, как близко она подошла к опасности. Воздух был напряжен, но… на удивление, крови было мало. Она могла бы уловить запах меди, но как бы близко они ни подходили, она едва уловила хоть какой-то намек. Она уже готовилась ко всему, когда трава расступилась, открыв поляну — черт возьми, это не могло продолжаться еще несколько минут .Ещё несколько мгновений? Как раз достаточно, чтобы перевести дух, немного подготовиться… фу. Вместо этого она с трудом сдерживала дыхание, наблюдая, как перед ней раскинулась поляна, пытаясь привести себя в состояние, близкое к готовности, буквально за секунду до этого. В итоге она споткнулась, очки чуть не упали с лица, и она чуть не ударила себя по носу в отчаянной попытке удержаться на месте. Крава невинно хихикнула, а Телавис полностью проигнорировала её. Она отмахнулась от попыток Потифара помочь, которые сводились к тому, что он лишь тыкал её, пока она не выпрямилась и не перестала выглядеть такой неустойчивой.

Когда её взгляд сфокусировался, размытое изображение стало более чётким. Она почти пожалела об этом. Поляна была довольно обычной, всего лишь клочок земли, слишком каменистый для того, чтобы трава могла полностью вырасти. Небольшая чёрная метка указывала на место, где ещё совсем недавно был костёр, пепел был разбросан, а тлеющие угли постепенно исчезали. Едва слышный дым над головой был едва различим — честно говоря, ей повезло, что она вообще смогла его увидеть. Ну, по определению слова «повезло». В этих деталях лагерь был совершенно обычным. Но во всех остальных деталях… реакция Кравы говорила сама за себя. Девушка отползла назад, наполовину спрятавшись в траве, с широко раскрытыми глазами. Тейлор поняла, теперь как никогда, что, несмотря на все свое мастерство в уничтожении запятнаных, она все еще действовала в основном инстинктивно. Столкнувшись с чем-то совершенно ужасным, вся человечность, которую Годрик явно пытался искоренить, возвращалась на первый план. Тела трех запятнаных лежали на поляне, и они были не только расчленены… они были изгрызены.

Три тела, у одного из них отсутствовала рука. У другого отсутствовала целая голова, а третье было изрублено на множество кусков. И почему-то крови было совсем немного — несколько капель тут и там, крошечная лужица, но не те галлоны, на которые она рассчитывала. На каждом теле были явные следы укусов и заметные синяки от того, как кто-то сдавливал разорванные концы конечностей. Тейлор, чувствуя, как у нее защемило в животе, подошла ближе, чтобы осмотреть все повнимательнее. Она надеялась увидеть что-то, что указывало бы на то, что это сделало животное — может быть, кто-то с особенно голодной собакой. Она видела, как Маргит и Мог (питомцы Онагра, а не чрезвычайно опасные знамения) в бешеном порыве разрывали не привитые конечности, она определенно могла представить себе стаю, разрывающую эти тела таким образом. Но… нет. В следах укусов было что-то такое, какая-то узость, какая-то тупость, которая наводила на мысль о чем-то совершенно ином, чем клыкастая собачья пасть. У того, кто это сделал, были острые и тупые зубы, узкий укус, знакомый полукруг… это должен быть человек.

Ее взгляд скользнул по сторонам, и картина начала складываться воедино. Двое запятнаных были убиты вскоре друг за другом, никаких признаков борьбы не обнаружено. Черт возьми, они выглядели так, будто стояли на коленях, умирая, словно были готовы смириться с этим. Но… один явно был отделен от остальных и убежал, увидев, как убивают его товарищей. Значит, какая-то засада? Она осмотрела то, перед чем они стояли на коленях — никаких идолов, ничего, что сразу показалось бы ей странным. Это был просто широкий плоский камень, с… хм. На поверхности был слой песка и пыли, явно недавно нарушеный кем-то, кто сидел. Таким образом, число людей здесь увеличилось до четырех — двое на коленях, один бежал, один сидел. Предположительно, тот же самый, кто убил двоих и преследовал третьего.

Значит, они стояли на коленях перед кем-то, кто быстро и неожиданно убил их и… съел. Ее разум внезапно наполнился образами того, что совершил этот убийца. Сильный, очевидно, достаточно сильный, чтобы рубить конечности, словно кости ничего не значили… ни капли крови, а синяки вокруг культей говорили о том, что они выжали из них сок, сжали их до такой степени, что бы у них, наверное, появился какой-то напиток к еде? И точность… они занимались этим уже давно. Она представила, как бежит по полям, отчаянно задыхаясь, а за ней гонится безжалостный убийца, с губами, вероятно, еще влажными от крови, и зубами, зазубренными годами разрывания трупов. Бежит в траву, прячется, но шорох постоянно выдает, где она находится. Нож появляется из ниоткуда, резкая боль в запястье, а затем… ее тащат назад, она визжит, как резанная свинья. Она покачала головой, пытаясь развеять этот образ.

«Ты когда-нибудь видела что-нибудь подобное?»

«Змеи». — задумчиво промычал Телавис, пока Крава отчаянно качала головой, все еще слегка отступая в траву. Рыцарь продолжал напевать еще мгновение, пока наконец не вырвалось это слово.

Крава в ужасе ахнула, прикрыв рот руками. Тейлор подняла бровь.

«...Собираетесь ли вы объяснить это подробнее, или хотите продолжать говорить загадочно?»

«Тейлор, змеи... враги Древа Эрд. Враги всего сущего. Людоеды.»

Голос Кравы на последних словах понизился до шепота, и выражение скрытого стыда на ее лице ясно давало понять, что это табуированная тема. Хм. Хорошо... знать?

«А если съесть запятнаного, он не вернется?»

Пожимание плечами стало ответом. Ладно, не то чтобы каннибализм был самым распространенным занятием (насколько ей известно). Честно говоря, она бы немного забеспокоилась, если бы кто-нибудь из них был полностью осведомлен в этом вопросе. Ну… какой-то случайный сумасшедший напал на них, обманом проник в их лагерь с намерением съесть их всех. Если это задержит их в мертвом состоянии, пусть так и будет. Она увидела несколько фляжек, немного доспехов… несколько приказов, и они принялись за свою кровавую работу. Точнее, Телавис и Тейлор, Крава вежливо держалась на расстоянии. Потифар с благодарностью принимал любые части тел, брошенные ему, запихивая их в свою полость с тошнотворными хлюпающими звуками. Было тревожно, как быстро Тейлор привыкала к этой процедуре снятия доспехов, позволяя Телавису разрывать более крепкие части, стараясь разбросать оружие по ветру, прежде чем забрать фляжки и положить их в сумку для дальнейшего использования. К этому моменту у них накопилось немало таких трофеев — два остались после инцидента с группой Калверта, а теперь у них было ещё три. Чёрт, может быть, Годрик примет их в дар, чтобы компенсировать нехватку войск.

«О! Прости меня, дева, я не хотела…»

Тейлор замерла. Это был голос Кравы, но кто… она подняла взгляд. Крава замолчала, её голос… Здесь был кто-то ещё. Женщина в белоснежных одеждах, большинство из которых были испачканы временем, грязью с дороги и… какими-то… невыразимыми красными пятнами. Её фигура была крепкой, лицо широким и почти полностью закрытым. Всё, что Тейлор могла видеть, — это грубый подбородок, мощные челюстные мышцы и… красный. Красные пятна вокруг её губ, которые изогнулись в улыбку.

«О!»

Её голос был до боли девичьим, звучал даже моложе, чем голос Кравы. И в нём чувствовалась какая-то тяжесть, словно она говорила, несмотря на препятствие в горле. Тейлор вскочила на ноги, дрожащими руками сжимая копье.

«Секунду.»

Примечание автора: Боюсь, на сегодня всё — завтра вернёмся к двум главам, не волнуйтесь.

Примечание переводчика: Ура, еще больше тревожных тем открывается перед Тей-тей, в чудесном Междуземье.

1) какая-то циганская тактика выходит

Вернуться к тексту

Тейлор отступила назад, подняв копье. Женщина была… крупной. Похожа на Нефели, но не совсем. Нефели была хорошо сложена и выглядела так, будто заработала все свои мышцы годами сражений, жизни на земле, занимаясь всем тем, чем обычно занимаются варвары, любящие сражения. Эта каннибалка была совсем другой. Она была крупной, и большая часть ее массы была скрыта под свободными белыми одеждами, но то, что видела Тейлор, вызывало у нее легкое беспокойство. Она была похожа на… на необузданный нарост, опухолевидную массу мышц, которая начала расщепляться, повторяя свой митоз снова и снова, пока не приобрела искаженную форму. Это не было так очевидно неестественно, как, скажем у, Годрика или Кравы, но все же показалось ей глубоко неправильным. Как будто, съев достаточное количество людей, она каким-то образом что-то приобрела, как будто Руны стали более мясистыми, более физическими, выпирающими наружу и укрепляющими ее самым грубым образом. Она была напряжена, как натянутая тетива лука, и неуверенно шла к ним, ее ноги были такими же деформированными, как и все остальное тело, одна чуть длиннее другой. Странно, но она решила дополнить свой наряд парой изящных туфель, обе из которых были почти полностью порваны ее деформированными ступнями.

Тейлор лихорадочно искала решение, когда женщина подошла ближе, ее глаза горели голодом. Подождите… глаза. Она тоже была запятнаной, в ней не было ни следа золота. Все встало на свои места, когда ее удивление утихло — Крава назвал женщину «девой», может быть, она маскировалась под какого-то жреца, заманивая запятнаных, прежде чем убить их своим… огромным… тесаком. Тейлор понятия не имела, откуда она взяла эту штуку, но вот она. Огромный, грязный тесак, легко удерживаемый в одной полускрюченной руке. Она мило улыбнулась квартету, проведя еще влажным кончиком своего оружия по земле, оставляя за собой глубокую борозду. В другой руке она сжимала… солонку. Может, поэтому она и ушла? Боже, какая-то часть ее находила это почти смешным. Несмотря на ее изуродованное тело, несмотря на кровь, запачкавшую губы, она выглядела… молодой. Та же самая молодо-старая внешность, которая, казалось, была у всех в этом месте: лицо без морщин (без каких-либо других, кроме болезненного ожога, покрывающего большую часть верхней части лица), но глаза, отягощенные годами. Старые глаза, обретшие новую жизнь благодаря извращенному энтузиазму. Тейлор услышал, как Телавис поднимается на ноги, Потифар бросает сбор трупов.

«Подождите!»

Она издевалась над Мокротой, прежде чем пнуть его в пах, укусить за нос и затоптать до потери сознания. Даже малейшего колебания может быть достаточно, чтобы эта победа была абсолютно чистой.

«Э-э, мы не запятнаные! Никто из нас!»

Она широко раскрыла глаза. Женщина замерла, секунду изучала еë лицо, а затем откинула вуаль, чтобы лучше рассмотреть. Нахмурившись, она прикрыла один глаз и стала внимательнее смотреть. Хм. Плохое зрение, значит. Хорошо. Теперь, когда Тейлор присмотрелась, в ее глазах было что-то странное. Желтые, а не золотые. Желтый цвет гноя, оттенок, который напомнил ей странную желтизну в глазах Калверта. Но если он был сморщенным, то ее глаза выглядели… переполненными. Как и все остальное, они выглядели так, будто что-то внутри вскипело, вырвавшись наружу, сжимая глаза в тугие сферы. Когда-то, может быть, они были сморщенными. Но теперь нет. Несколько любопытных бормотаний, и она снова заговорила этим приторно-сладким голосом:

«Отлично!»

Черт. Она просто была голодна, и, похоже, ей было все равно, кого она ест.

«Подожди, могу я, э-э, узнать твое имя, прежде чем ты… съешь нас?»

Она беззвучно жестом указала Телавису и Краве: «Приготовьтесь» . Сложно выразить «готовьтесь» одним движением, но ей это удалось. Растопыренная ладонь, пять пальцев очень медленно отсчитывали время. Они поняли намек, и она смутно заметила, как они начали напрягаться, готовые броситься вперед и одолеть ее в считанные секунды. Женщина снова замерла, обдумывая вопрос. Не слишком умная, значит. Ей это помогло.

«Анастасия. Людоед. Гурман запятнанных. И гордая отступница лорда Рикарда. К вашим услугам».

Людоед… людоедка сделала правильный поклон, руки на коленях, спина выгнута почти на девяносто градусов. Чертовски вежливо, если бы не тесак, упирающийся ей в бедро, или то, как она грубо выплюнула… небольшой кусок дымящегося мяса, которое, предположительно, когда-то было частью одного из трех запятнанных на этой поляне. Пальцы Тейлор отсчитали до трех, потом до двух… но она остановилась. Подождите. Лорд Рикард? Богохульный Владыка, живший на горе Гельмир… в том же месте, где, по-видимому, находится Вулканическое поместье. В том же месте, куда, судя по всему, направлялся некий человек. У нее возникла идея, один маленький вопрос, на который она хотела получить ответ, прежде чем насилие перерастет в эскалацию.

«Значит ли что-нибудь имя „Свара“?»

Анастасия замерла, и игривость, которая промелькнула на ее лице, внезапно исчезла. Теперь она была полностью сосредоточена на деле. Хм. Нехорошо.

«Откуда ты ее знаешь?»

«Значит, ты ее знаешь?»

«…конечно, я ее знаю. Соблазнительная, лживая, подлая шлюха , пытающаяся украсть лорда Рикарда у тех, кто его больше всего любит! Эта шлюха Танит и так достаточно плоха — она даже не... Ест людей, а называет себя хозяйкой! » — воскликнула людоедка, капризно топнув ногой по земле, кровавая пена выступила в уголках ее губ.

Она выплюнула еще один кусок плоти, а затем для верности еще немного потоптала ногами. Она вела себя как ребенок — как Крава, но неизмеримо ужаснее. По крайней мере, Крава не ела людей. Она надеялась.

«Э-э. Да. Эта… сука Танит звучит ужасно. Понятия не имею, что лорд Рикард в ней находит».

«Это просто ее сиськи , вот и все — постоянно прячет лицо, наверное, у нее отвратительная физиономия ».

«Ага. Конечно. А Свара?»

«Хм? О, она. Тоже сука. Не ест людей. Ввалилась, сказала, что она какой-то… кейп, кажется? Какой-то титул с родины. Уродина. Едва ли приличная лучница, и не ест тех, кого убивает. Все эти жаркие разговоры о «новом мире, который они могли бы поглотить вместе», фу.»

Вот это было интересно. Она была супергероиней или притворялась ею? Она пребывала в заблуждении или делала то же, что и Тейлор — пыталась выдать себя за кого-то лучше, чем она есть на самом деле, чтобы заслужить расположение влиятельного начальника? Если она была супергероиней, это ставило крест на теории Калверта. А его теория была настолько ужасной, что любые недостатки казались Тейлор просто прекрасными. Хотя, честно говоря, предложение целого мира на поглощение звучало как что-то, что она могла бы попробовать, если бы была достаточно отчаянной. Или достаточно глупой. Сочетание того и другого. Подождите — это было не так давно, верно? И Свара говорила с Калвертом, человеком, который никак не намекал на то, что когда-либо достигал плато Альтус или горы Гельмир. А это означало…

«Как она добралась вас? Без подъемника, я имею в виду».

Анастасия склонила голову набок, с любопытством разглядывая его своими выпученными желтыми глазами.

«…зачем столько вопросов?»

«Просто любопытно, вот и все. Свара с моей родины, подумала, что мы могли бы поговорить. О разных вещах ».

«Ну, вы сможете долго и непринужденно поболтать, когда приедете».

Тейлор моргнула.

«Э-э».

«Да, именно так. Вы и ваши спутники отправляетесь в очень особенное путешествие. Отсюда, во мне, в ямы, где я, возможно, извергну вас, чтобы вы присоединились к лорду Рикарду. А когда он поглотит всех… ну, тогда у вас будет целая вечность, чтобы поболтать со Сварой, не так ли?»

Ах да, психопатический запятнаная каннибал. Наверное, ей придется с этим разбираться. Ее рука резко сжалась. Ноль. И вот так. Ее союзники бросились в бой. Телавис резко рванулся вперед, держа меч наготове. Никакой легкости, никаких замысловатых маневров. Просто хороший, честный удар в грудь. Крава бросилась вперед, и в ее движениях было что-то странное — раньше, с другими запятнаными, она представляла собой безумную мешанину мечей и рук, компенсируя недостаток опыта чистой агрессией. А теперь? Она стала медленнее, осторожнее, держась на расстоянии, когда могла устроить шквал ударов мечами. Тейлор на мгновение задумался об этом — но нет, вот-вот начнется ожесточенная схватка. Анализ можно было бы провести позже. Анастасия была на удивление ловка со своим тесаком, подняв его, чтобы парировать удар Телависа, отбивая его в сторону. Крава начала подползать ближе, но рыцарь рявкнул предупреждение:

«Мое!»

Фантастика. Что бы ни происходило с Телависом, это делало его… более напористым. Анастасия, казалось, не возражала и безумно хихикала, когда они встретились в центре поляны, окруженные полуобглоданными телами. На этот раз Телавис мог повеселиться. И, надо сказать, он отлично повеселился. Она едва могла отследить движение их мечей, скорость их уклонений… они демонстрировали такой уровень мастерства, какого она никогда раньше не видела, сражаясь на равных. Даже Маргит явно превосходил своих врагов, и любой бой был для них усилием, сравнимым с подъемом по невероятно крутому склону, по которому постоянно били огромным молотом. Телавис был высоким, но без доспехов он был просто обычным человеком. Очень, очень умелым, надо признать. Но, с другой стороны, Анастасия тоже была очень искусной. Ее представление о женщине как о чудачке, полагающейся на внезапность, быстро развеялось. Она была хороша.

Куда бы Телавис ни нанес удар, она всегда была навстречу ему или ловко уклонялась от его удара. Ее тело странно двигалось в воздухе, каждая мышца, казалось, дергалась независимо друг от друга. За ней было трудно уследить, а Тейлор стояла на достаточном расстоянии. Для Телависа это, должно быть, было чертовски раздражающим. И все же он был словно вихрь событий, сочетая свирепые удары ногами, кулаками и локтями в своих движениях, никогда не позволяя себе скатиться к предсказуемой рутине. Его глаза практически светились, и она видела, как он излучает энергию во всех направлениях. Все эти руны… может быть, они сделали его гиперактивным или что-то в этом роде. В любом случае, он был монстром, и Тейлор прекрасно понимала, почему Годрик запер его в неприступной тюрьме. Они столкнулись друг с другом, и даже если бы Тейлор хотела с ними связываться (чего она не хотела), она сомневалась, что сможет найти возможность вонзить свое копье, не потяряв головы от удара Анастасии.

На этот раз всё шло хорошо, хотя раздражённое топотание Кравы раздражало её до предела. Телавис медленно продвигался вперёд — Анастасии всё чаще приходилось отражать удары, её возможности для атак стремительно сокращались. Тейлор видела, как её обожжённое лицо напрягается, а улыбка полностью исчезает. Больше никаких девичьих смешков, теперь она рычала и ворчала, как животное, тяжело дыша носом. Телавису даже не пришлось прибегать к своим странным уловкам — ни крыльев, ни хвоста, ничего. Он сражался как совершенно обычный человек, и получал от этого огромное удовольствие — по крайней мере, судя по тому, что она видела. Разница между бойцами становилась всё более очевидной с каждой секундой. Анастасия размахивала руками неуклюже, оставляя борозды на земле, полагаясь на агрессию в лишь немного более утончённом варианте размахиваний Кравы. Телавис, напротив, не тратил ни единого движения впустую, атакуя, когда это было необходимо, и отступая, когда того требовала ситуация… а ситуация была совсем не сложной. Совсем нет. Он не сделал ни шага назад почти целую минуту, в то время как Анастасия становилась все более и более неуклюжей.

Тейлор почувствовала проблеск надежды. Она пристально посмотрела на этот проблеск, прищурилась, несколько раз ткнула в него, слегка пнула. Черт возьми. Плохое знак. С последним подозрительным взглядом она вернулась к бою… и, да. Вот оно, вот оно. Плохой знак. Поворот сюжета, который резко все испортил, потому что Тейлор А. Хеберт, местная несчастная сирота, не могла позволить себе ничего хорошего. Ах, что это, обосноваться в замке, которым правит безумный тиран, наконец-то начать создавать для себя свой маленький мир? Нет, иди к черту, как насчет армии запятнаных и какого-нибудь случайного придурка с Земли-Бет, который вживляет тебе в мозг мысли, от которых ты никак не сможешь избавиться, как бы ни старался? Как тебе это ? Наконец-то увидеть, как Телавис надирает задницы, как и должен, с абсолютной грацией справляясь с опытным бойцом?

Ну, а теперь она извергает магму.

Возможно, это было неточно. Она не извергала магму, не совсем. Но это было чертовски похоже. Женщина с пугающей грацией отскочила назад, размахивая тесаком, чтобы удержать дистанцию. И тут… у нее запульсировало горло. Выпячилось, словно что-то пробивалось наружу. Ее тело задрожало, пот выступил на лбу, вены торчали, как толстые кабели, по всему лицу и шее. Все эти опухолевидные мышцы работали на полную мощность, дрожали и… двигались. Перемещаясь по ее телу, сбиваясь в гротескные бугорки, заставляя одежду выпирать наружу. Ком в горле поднялся вверх, рот напрягся, чтобы оставаться закрытым… и тут это произошло. Ее челюсть расслабилась, и поток горячей красной материи вырвался наружу. Ближайшее сравнение с этим веществом — магма: сочетание жидкости и твердого, абсолютный жар, вяло ползущий по земле. Но это явно было совсем не похоже на магму, ничто, кроме едва заметного сходства, не объединяло эти два явления. Это было слишком органично. Оно пульсировало, извивалось, и внутри него что-то двигалось — целые мышечные волокна скользили, словно крошечные черви, куски плоти лениво плавали в кипящей субстанции. Тейлор почувствовала ком в горле и сдержала позыв к рвоте. Женщина упомянула о поглощении, отрыгивании… эта субстанция каким-то невероятным образом была останками людей, которых она уже съела.

Телавис замер, осторожно глядя на растекающуюся лужу кипящей жидкости. Больше никаких атак, пока нет. Крава вскрикнула от паники и отшатнулась назад, глаза ее расширились от страха, большинство конечностей отчаянно дергались. Тейлор крякнула.

«А теперь?»

«Нет!»

Его ответ был… громким. И энергичным. Свет вырвался из него, превратившись в крылья — он пронесся над лужей магмы прямо к ожидающей Анастасии. Тейлор предполагала, что на этом всё закончится… но Анастасия явно занималась этим уже довольно давно. Телавис был прежде всего солдатом. Он сражался честно, хотя и изобретательно. Анастасия же просто хотела есть людей, и если Тейлор правильно её поняла, это означало, что она была готова на всё. Например, есть людей, превращать их в магму и извергать её в качестве оружия. Или, когда магму обходил летающий рыцарь (обычная фраза, которую придумали обычные люди), она… делала что-то, чего Тейлор не могла понять. Всё, что она видела, — это поток воздуха, окрашенный в красный цвет распространяющегося лесного пожара, кипящий смог, который она выдыхала огромным облаком. Через несколько секунд он окутал Телависа. И на мгновение Тейлор увидела… что-то.

Что-то в дыму заметило её.

Хм.

* * *

На мгновение воцарилась тишина лишь бурлящая пустота из дыма. Внутри неё что-то двигалось, что-то извивающееся и огромное, что-то ненасытное, что-то, на фоне чего голод Анастасии казался лишь смутным лёгким перекусом. Голодная жажда поглотить мир, огромный желудок, который никогда не наполнится, пылающий первобытным огнём, обречённым на разрушение и растворение… пока всё не станет единым. Неумолимое грызение, бесконечное пережевывание, переваривание в божественном огне. Всё вернулось в своё первоначальное состояние, в котором оно могло переформироваться и создать нечто новое. Последнее соединение, последняя семья, которая никогда её не покинет. На мгновение, на единственное мгновение, Тейлор поняла, почему Анастасия так ненасытно ела.

Всё объединилось, всякое одиночество и изоляция исчезли под давлением огненных пищеварительных жидкостей, мир превратился в тёмный, кипящий желудок, в котором все были созданы из одной и той же основной материи. Извиваясь под личной заботой бога, которому действительно было не всё равно. Золотой свет оставил её одну, не так ли? Оно покинуло её, оставило наедине с сомнениями⁽¹⁾. Либо воспользовавшись её уязвимостью после её прибытия, либо… оно затащило её сюда, хм? В конце концов, её золотые глаза не были случайностью. То, что скрывалось в дыму, было гораздо добрее, оно сотрёт все тревоги и заботы, и со временем всё объединится, а страдания станут далёким, неприятным воспоминанием. Каждый запятнаный, поглощённый Анастасией, обретал большее счастье, чем когда-либо знал — они были злобными детьми, воюющими во имя индивидуалистических амбиций и ничего больше. Им нужна была более великая, всепоглощающая амбиция, чтобы защитить их и научить истинному пути.⁽²⁾

Тейлор была потеряна. Без обещания силы, которая укажет ей путь домой, без чего-то твёрдого, на что можно опереться, она оказалась в извилистом, колючем лабиринте без звука, без зрения, без ощущений, кроме паники. Никакой остановки, никакого оглядывания назад, только постоянное движение вперёд и лихорадочные решения, которые не гарантировали ей достижения цели. И, возможно, в конце концов, ответом было отказаться от всего этого. В тот момент, когда золото покинуло её жизнь, воцарился хаос. Откровения Калверта, сон о рогатом сердце, и теперь… это. Греза о новом, более тёплом мире, где каждый мог быть самим собой и одновременно частью чего-то большего. Все обещания золотого света… но выполненые. Путь, который встретит её с распростёртыми объятиями и жадными объятиями.

Где все могли быть семьёй.

И все могли быть вместе.⁽³⁾

* * *

И следующее, что помнила Тейлор, — это как Крава в панике уносит её прочь от круга, а невероятно тяжёлый Потифар крепко держит её на своей неуклюжей спине. Телавис стонал под отпрыском, удерживаемый на месте импровизированной грудной клеткой рук. Боже, у неё ужасно болела голова . Что… что это было?⁽⁴⁾ Она ничего конкретного не помнила, только смутные ощущения и эмоции. Она помнила, что кто-то обратил на неё внимание, и на этом её воспоминания заканчивались. На секунду она откинулась на спину Кравы, наблюдая, как небо проносится над головой. Что бы ни случилось, ничего хорошего. Жар от плоти-магмы всё ещё давил на её кожу, а поле травы казалось окутанным красным туманом — красным туманом, который жадно цеплялся за них, прилипая к одежде и проникая во все щели, высасывая тепло из её кожи жадными глотками. Она дрожала… Боже, какой кошмар. Хотя, по-своему, она понимала, что это, вероятно, был наилучший исход. Если бы та женщина начала с магмы, если бы они все атаковали одновременно… возможно, никто бы не спасся.

Кстати об Анастасии, она преследовала их. Тейлор не видела её, но слышала. Каждый тяжёлый шаг, визг тесака, раскалывающего травинки, брызги магмы, всё ещё вырывающиеся из её горла отвратительными каплями. Чёрт — это была запятнаная? Она знала, что они могут быть сильными, но… это? Она представила её на мосту, извергающую магму повсюду, сжигающую их защиту… подождите. Она охотилась на других запятнаных, чёрт возьми, она представилась «Гурман Запятнаных». Никак не могла она быть в союзе с силами Гидеона Офнира… но, с другой стороны, умение заключать необычные союзы было не только её особым умением. Отбросив в сторону долгосрочную стратегию, Крава бормотала что-то себе под нос, тяжело дыша между словами.

«...беги...беги...беги...-»

Тейлор хриплым голосом произнесла:

«Успокойся, Крава. Просто... продолжай бежать. Как далеко мы от Грозовой Завесы?»

Крава чуть не замерла, лишь привычка заставляла её двигаться вперёд. У Тейлор сжалось сердце. Эта тишина предвещала недоброе… точнее, последствия были недобрыми. Она застонала, садясь, пытаясь избавиться от странного видения, которое ей навязала Анастасия. Увиденное повергло её в ужас. Поле горело, перекрывая пути к отступлению. Грозавая Завеса была совершенно невидима за дымом, и Тейлор не могла сориентироваться, когда ландшафт был так изменён и скрыт. Хотя она могла догадаться. Они двигались в неправильном направлении, и даже если это не так, подтвердить это было невозможно. Их преследовала безумная запятнаная, и они заблудились. И их лучший боец, тот, у кого был шанс. Настаивавший на поединке один на один из-за какого-то идиотского представления о чести, сейчас был в полубессознательном состоянии, часть его лица обгорела, единственный видимый глаз беспорядочно дергался. Тейлор только краем задела дым, который выдохнула Анастасия, а Телавис ворвался в него целиком.

«Ты в порядке, Крава?»

«В-в порядке. Убежала. У нее есть друзья. Хорошо… справилась?»

«Ты отлично справляешься. Просто продолжай».

Черт. У нее есть союзники? Неудивительно, что они сбежали, если Анастасия смогла сразиться с Телависом с некоторым успехом, то она с несколькими друзьями, вероятно, была непобедима. Хотя… Крава была напугана. Что такого сделала Анастасия, что так ее напугало? Или она, в конце концов, легко пугающийся ребенок? Несмотря на дискомфорт, она оставалась на ногах. Нужно было найти выход отсюда, вернуться в Грозовую Завесу — чёрт возьми, пусть оборона будет проклята, ей следовало остаться с тем отрядом, сопроводить их обратно в замок, где их окружали бы крепкие стены и множество союзников в кратчайшие сроки.

Конечно, если бы она была умна, она бы гораздо раньше поняла о своих способностях и занялась бы поиском правильного пути домой, поступила бы разумнее, чем продать свою душу Годрику в обмен на кровать и крышу над головой. Если бы она была умна, она бы… нет, нет, пора перестать думать о гипотетических вариантах. Она всматривалась сквозь дым, мутные очки совсем не улучшали общее впечатление. Какие-нибудь поляны, проходы, места, где они могли бы нормально перегруппироваться… может быть, лагерь Годрика, кто знает. Может быть, она даже найдёт ещё нескольких запятнаных, снова закроет глаза, расскажет им об Анастасии, сыграет на уже существующей ненависти между ней и остальными.

Ничего… ничего… только огонь и дым. Анастасию было очень хорошо слышно. Ее шаги громко эхом разносились, магма брызгала влажным звуком, а голос гремел:

«Вернись! Ты заставил меня потерять ужин — иди и исправь это!»

Когда в ответ она услышала лишь тишину, запятнанная закричала еще громче :

«Присоединяйся к Королю Змей как семья! Разве ты не видишь?»

Тейлор видела. Она видела, что Анастасия совершенно безумна, и ее надежды на встречу со Сварой быстро рушились. Если эта женщина еще жива, она почти наверняка так же безумна, как Анастасия. Даже Годрик. Никто не мог сравниться с ней… черт возьми, она помнила, как думала, что Повелитель Богохульства определенно был в списке потенциальных работодателей. Боже, это была ошибка. Ей нужно будет поблагодарить Годрика за то, что он удержал ее от такого мучительно глупого решения. Черт, искренне благодарить Годрика, это была чертовски странная мысль. В любом случае, кричащая запятнаная давала им одно важное преимущество — они всегда знали, где она находится, а она ничего не знала о них. Пока Телавис не оправится, у них, вероятно, не было больших шансов против нее или ее союзников… которые все еще были для нее до ужаса невидимы. Были ли они тоже запятнаными? Собаки, животные, какое-то более экзотическое существо?

Дым поглощал все вокруг, все превращалось в туманные идеализированные формы — трава была покрыта дрожащими тенями, даже Крава быстро превратилась в подвижный силуэт с рваными краями, исчезающий в удушающем смоге. Самыми странными были деревья — или, как предположила Тейлор, это были деревья. Едва различимый вдали, слегка покачивающийся, намного выше травы. Ни одного листа, насколько она могла видеть, только… столбы. Слегка покачивающиеся столбы. Нет, перестань сосредотачиваться на пейзаже. Они точно не смогут сражаться с Анастасией. Лучший вариант — сбежать, а если нет…

Вот. Что-то знакомое. Ориентир. Лающий приказ заставил Краву броситься к нему. Широкий каменный диск, вкопанный в землю, окруженный… о боже. Это определенно было знакомое место — гладкий каменный круг, естественная противопожарная полоса, где они могли бы собраться с мыслями, сориентироваться, а может быть, даже укрыться, пока Телавис не придет в себя. Анастасия была всего лишь одним человеком, она не могла преодолеть большое расстояние. В конце концов, может быть, если они спрячутся достаточно долго, она просто… двинется дальше. Черт, если она будет сражаться с другими запятнаными, Тейлор с радостью оставит ее в покое, не расскажет Годрику, ничего не сделает. Если бы они хоть немного подольше поддерживали нормальный диалог, она бы, наверное, попросила её, чёрт возьми, заплатила бы ей, чтобы та убралась к черту. Вместо этого у неё был бессознательный рыцарь, горло, полное пепла, и… Крава. Которая сейчас была на грани панической атаки. Боже, это должно было быть путешествие, а не какое-то адское испытание. Если бы она знала, что это произойдёт, она бы… ну, честно говоря, вообще не пошла. Нашла бы другой способ помочь Годрику, поменялась бы местами с Гостоком и залегла бы на дно, пока Годрик не забыл бы о её существовании.

В общем, вернёмся к каменному кругу, потому что теперь там водятся черви. Ну, там они всегда были. Черви там были, но издалека они выглядели просто как куча сфер, сложенных друг на друга. А вблизи? Определенно живые, каким-то невероятным образом. Дрожащие массы камней, невидимо связанные между собой, с единственным сверкающим глазом, вставленным в верхний камень. Черви. Гигантские, каменные черви, светящиеся мягким фиолетовым оттенком, который неприятно напомнил ей о манипуляциях с гравитацией, которые скелет-запятнаный использовал против Маргита. Они казались безобидными… ну, насколько безобидными могут казаться гигантские каменные черви. Они точно не нападали при первом же взгляде. На самом деле, их присутствие могло бы быть и хорошо. Летающая магма, вероятно, привела бы их в движение, и внезапно у них появилась бы внушительная армия. На секунду четверо замерли, переводя дыхание и внимательно прислушиваясь к звуку приближающихся шагов. Огонь не утихал, дым клубился и заслонял небо, и Тейлор была на грани того, чтобы что-нибудь ударить.

Конечно, она быстро отступила. В основном потому, что Телавис говорил связными, понятными предложениями. Немного резко, конечно, но с Телависом любая речь была чем-то, на чем нужно было сосредоточиться. Он тоже двигался, сопротивляясь, пока Крава не отпустила его, и он с громким стуком упал на землю.

«Сестра-рыцарь… как? Почему? »

В центре круга был еще один круг, вдавленный в землю — единственный элемент декора на всем этом, сложная конструкция из переплетающихся узоров и тонкой гравировки. Почти гипнотическая по-своему. Телавис подполз, и Крава смотрела на него с любопытством. Когда его рука коснулась печати, и из нее вспыхнул странный фиолетовый свет… она вскрикнула, ее лицо исказилось в гримасе ужаса.

«Нет!»

Слишком поздно.

Слишком поздно. И Тейлор почувствовала, как ей захотелось что-нибудь сильно ударить, когда фиолетовый свет заполнил все ее поле зрения, поглощая огонь, траву, червей, дым и, со временем, все ее тело.

1) сомненья необходимы для веры

Вернуться к тексту

2) гастрокоминунизм какой-то

Вернуться к тексту

3) Где все могли бы быть ЕДИНЫМ

Вернуться к тексту

4) агитация

Вернуться к тексту

В космосе сейчас происходила настоящая революция. Законы физики уже были избиты, засунуты в чучела и брошены под гильотины. Следующей была дыра в желудке Тейлор, предательское бормотание говорило о том, что её вот-вот вырвет, если мир не успокоится. В тот момент, когда её окутал фиолетовый свет, всё начало одновременно растягиваться и сжиматься, далёкий горизонт устремлялся в бесконечную даль, а горящая трава, казалось, приближалась всё ближе и ближе, дым извивался в странные узоры под влиянием ещё более странных законов физики. Она едва слышала тревожный писк Кравы, когда мир вокруг них четверых искажался, и Тейлор лишь пыталась удержаться на руках, прежде чем её внутренности непроизвольно вывалились наружу через рот. Время тоже переживало свой момент — пыльный ветер обдувал её кожу, и он дул в разное время и в разных местах, так что она начала беспорядочно дёргаться. Ей казалось, что её жалят невидимые насекомые: один участок кожи обжигало горячим воздухом, а соседний оставался холодным и влажным. Искажения, казалось, достигли апогея, когда точки вдали перестали тянуться к единому горизонту, когда Древо Эрд растворилось в тысяче золотых фракталов… Тейлор стиснула зубы, крепко зажмурила глаза и попыталась удержаться , продержаться ещё хоть мгновение.

И вот так всё закончилось. Мир вернулся на свои места. Линии сходились к горизонту, воздух был однородным, всё было на своих местах. Однако, оглядевшись, она поняла, что всё… изменилось. Всё выглядело обесцвеченным, вселенная словно прошла через сепийный фильтр. Трава теперь была мрачно-фиолетовой, небо — угрюмо-серым, а дым, казалось, превратился в монотонный туман, окутывающий пейзаж. Она едва могла разглядеть Древо Эрд, и потеря этой центральной оси заставляла её чувствовать себя… неустойчиво. Очень неустойчиво. Даже солнце было меньше, холоднее и гораздо менее приветливым. И, сделав первый вдох в этом странном месте, она поняла, что запахи изменились. Это напомнило ей… Кладбище Кораблей у нее дома. Нефть, ржавчина, едкий запах промышленного разложения, коктейль из таинственных химикатов, вытекающих из сотни гниющих танкеров. Отлично. Из всех мест, о которых ей напоминало Междуземье, это было именно Кладбище Кораблей.

Черт, Крава… — отчаянные поиски подтвердили, что с ней все в порядке. Ну, не совсем. Она сидела, прижавшись к земле, дрожа, как лист на ветру, а плащ был натянут ей на глаза. Тейлор нерешительно подошла к дрожащей куче конечностей, и узоры на перешитом гобелене, который она использовала в качестве плаща, медленно проступали в поле зрения. Отпрыск дрожала. И если раньше она и была на грани панической атаки, то сейчас она была в самом её эпицентре. Учащенное дыхание, взгляд, бегающий во все стороны, каждая мышца парализована напряжением. Тейлор понимала, что ей следовало бы обдумать сложившуюся ситуацию, возможно, оценить, как из неё выбраться, но всё, что она видела, — это дрожащий ребёнок перед ней, оказавшийся в этом странном месте и явно плохо себя чувствующий. Она медленно, нерешительно протянула руку и похлопала девочку по её неровной спине, почувствовав, как под её прикосновением пробежала дрожь неестественно вытянутая спина. На секунду Крава замерла. А затем медленно высунула голову из-под плаща. Глаза её наполнились слезами.

«...Тейлор, ч-что происходит?»

«Я… не знаю. Но мы найдём выход.»

Крава попыталась улыбнуться — ее лицо определенно дрогнуло, приняв форму, близкую к улыбке, — и, прежде чем сказать что-то еще, замолчала, ее тон был осторожен.

«Я… я знаю это место. Кажется».

«Подожди, правда?»

«Узилище»

Она прошептала это слово испуганно, почти прячась в плащ. Тейлор обдумал это слово. Узилище. Тюрьма, старое слово, обозначающее тюрьму — спасибо, мама, которая преподавала английскую литературу. Так… вечная тюрьма? Черт. В голову пришли две мысли. Одна была мрачной. Они оказались в какой-то магической тюрьме, из которой, по идее, не было выхода. Очень, очень плохо, особенно учитывая, что никто из них не мог нормально умереть. Другая мысль пришла сразу же после этого. Телавис сказал что-то о «сестре». Была ли она биологической или нет, оставалось под вопросом, но он узнал что-то в этом месте, это было точно. Что теоретически могло означать, что это была не пустая камера, в которую они попали. Она была занята. Они были здесь не одни. Она огляделась, но ничего не увидела — ни пленных, ни сумасшедших с топорами. Только она, Крава и… остальные. Потифар всё ещё приходил в себя, покачиваясь так, как она никогда раньше не видела. Возможно, пространственное искажение было сильнее для человека без глаз — понятия не имею, как это работает, но малыш выглядел неустойчиво . И Телавис… Тот, кто настаивал на поединке один на один, когда им следовало бы наброситься вместе или немедленно убежать, тот, кто активировал это проклятое место.

Он лежал, раскинувшись на диске, бормоча что-то себе под нос. Она не могла разобрать ни одного слова, чёрт, казалось, он снова в полубессознательном состоянии. Она попыталась пожалеть его — он помогал ей в прошлом, он был её самым надёжным боевым спутником. Но этот парень всё испортил… и она была в ярости. Напоследок ободряюще похлопав себя по плечу, она покинула Краву и подошла к рыцарю, пытаясь взять себя в руки. Рыцарь никак не отреагировал. Приблизившись, она увидела другую часть этого странного места, особенность, которой определенно не было в реальном мире. Расщелина в земле, крошечная пропасть, от которой у нее болели глаза, чем дольше она на нее смотрела. Она излучала тот же яркий фиолетовый свет, что и «печать» этой Вечной Тюрьмы, и ее глаза расширились. Черт. Пока она наблюдала, из расщелины начало что-то появляться. Это происходило медленно, но в то же время ощущалась мрачная неизбежность. Пространство исказилось, и существо, некогда сжатое до доли своего размера, разрезанное на дюжину невероятно тонких плоскостей, начало снова собираться воедино. Осколки соединялись, формы начали восстанавливаться, и вскоре… появилась фигура.

Очень, очень знакомая фигура. Тейлор моргнула. Перед ней стоял двойник Телависа — красно-золотые доспехи были безошибочно узнаваемы, странный шлем с топором, рогатый щит и ужасающе острый меч. На секунду она снова оказалась у подножия скалы, вся в царапинах, синяках и грязи. Она была в ужасе от неудержимого рыцаря, шагающего к ней. Даже если в итоге все закончилось благополучно, в тот момент страх был настоящим. И он возвращался, когда рыцарь двинулся в ее сторону. Черт, черт… Она широко раскрыла глаза, пытаясь показать золото в радужках. Может быть… нет, рыцарь просто продолжал идти. Ее копье все еще было у Кравы, перекинутое через бок. Ее союзники были либо обездвижены, либо в ужасе. На данный момент она была одна. Она подумывала о том, чтобы пнуть рыцаря в пах, но… ах, нет. У рыцаря был гульфик, причем внушительного вида. Она бы сломала себе ногу, если бы попыталась его надеть. Боже, ее лучшее оружие пропало.

«Подожди! Подожди! Мы не запятнаны!»

Рыцарь на секунду замер, обдумывая ее слова. А затем он — нет, она — заговорила. Ее голос был мелодичным, с нотками шотландского акцента, хотя и с оттенками, характерными для этого мира.

«Ты нарушил мое уединение. Знай же цену своего прегрешения».

…она могла говорить полными предложениями. О, слава богу, она имела дело не с очередным Телависом. Черт возьми, она имела дело с Рыцарем Горнила, которого нельзя было успокоить, просто упомянув Годфри несколько раз.

«Это была случайность!»

«Случайность, приведшая к попаданию в Вечную Тюрьму? Чепуха. Ты закончила свою… трусливую болтовню? Или мы решим это честно?»

Меч зловеще сверкнул даже в приглушенном свете Вечной Тюрьмы. Черт, очередная чепуха.

«Если вы только покажете нам выход, мы оставим вас в покое, мы… подожди! Ты же Рыцарь Горнила, не так ли?»

«Имею честь».

«С нами Рыцарь Горнила! Он ранен — если вы могли бы ему помочь, может быть…»

Рыцарь перебил её, пронесясь мимо с ужасающей скоростью, словно трясущийся гигант из металла и острых граней, едва задевший её бок — и даже этого было достаточно, чтобы она отшатнулась назад, едва держась на ногах. Рыцарь присел рядом с Телависом, медленно поднимая его лицо и осматривая с обжигающей интенсивностью. В её голосе слышалась лёгкая скорбь.

«О, брат… годы не были милосердны».

Тейлор моргнула. Она всё ещё не понимала, что происходит с этими братско-сестринскими отношениями, но рыцарь не угрожала ей убийством. Это было хорошо. Крава отступила как можно дальше, спрятавшись под плащом, и в тени внутри виднелась лишь пара сияющих глаз. Потифар явно разрывался между желанием запугать огромную, внушительную женщину… и желанием убежать и сохранить все прекрасные трупы, которые он раздавил и съел. Вспышка света привлекла ее внимание, и она взглянула на рыцаря, чтобы увидеть… то же самое сияние тысячи цветов, которое она видела, когда Телавис активировал свои крылья. Но крыльев не было, хвоста тоже, только бесформенное свечение, которое, казалось, потрескивало полусформированными чертами. Распускающееся облако призрачных рогов, исчезающее в тумане, вихрь крыльев, растворяющийся в мгновение ока после появления, клыки, чешуя, одинокие перья — если это можно было описать как «звериное», то это было там. Сияние повисло над двумя рыцарями, а женщина что-то бормотала себе под нос, сосредоточив взгляд на Телависе на пределе своих возможностей. На этот раз, однако, Тейлор могла понять кое-что из этого.

«Корни склоняются и принимают тебя, фундамент жизни простирается, словно спокойный дом, вернись и вспомни лица своих матери и отца, вернись и заново усвой уроки жизни…»

Сияние усилилось на секунду и… исчезло. Вихрь рогов, перьев, чешуи и различных безделушек уступил место монотонному свету Вечной Тюрьмы. Телавис дышал ровнее, и его паническое бормотание прекратилось. Наступила тишина, и рыцарь медленно повернулся, чтобы снова взглянуть на Тейлор. Теперь в ней было что-то более оценивающее, что-то гораздо менее агрессивное. Желание сражаться сменилось (или, возможно, просто замаскировалось) холодным расчетом. Каким-то образом это стало немного страшнее. Та же угрожающая аура осталась, то же чувство, что ее могут пронзить в любой момент… но теперь оно было смягчено другими эмоциями.

«Ты путешествуешь с рыцарем без доспехов. Неужели мой брат так низко пал?»

«Он работает со мной, я, э-э, в долгу перед ним. И он следит за мной, пока я не верну долг».

«Да? Ну, обязательно верни. Могу я узнать ваше имя, девушка?»

«Тейлор. Вон там Крава, а рыцарь — Телавис».

Рыцарь наконец заметила отпрыска, окинув её холодным взглядом. Крава ещё сильнее вжалась в плащ, выглядя мучительно хрупкой, несмотря на свой рост.

«…ты путешествуешь с рыцарем и мерзостью».

Тейлор свирепо посмотрела на рыцаря, в то время как Крава, стыдливо убегая, даже не желая смотреть рыцарю в глаза.

«Не называй её так. Её зовут Крава».

Рыцарь встала. Боже, какая она высокая. Одной рукой она сняла свой тяжёлый шлем, позволив ему с грохотом упасть на землю — он казался слишком тяжёлым для неё, она не могла представить, что будет носить его дольше нескольких минут. Лицо, которое смотрело на неё в ответ, было… очень странным. Действительно очень странным. Смелое лицо, высеченное из камня, с причудливыми золотыми глазами, смотрящими на неё. Само по себе золото не было чем-то примечательным, но в нём было что-то… бурлящее. Это было похоже на кусок янтаря: крошечные замерзшие пузырьки, взвешенные на поверхности, крошечные фрагменты древней жизни. То есть, если бы янтарь медленно двигался, если бы каждая его часть сворачивалась в дикую спираль. Глаза были настолько завораживающими, что Тейлор с трудом могла разглядеть что-либо еще на лице, едва замечая костлявые бугорки под кожей, выступающие из челюсти и под глазами, жесткие, почти похожие на гриву, волосы светло-русого цвета. Рыцарь наклонилась ближе, и Тейлор вздрогнула.

«Что ты мне сказала, болван? Дурочка? Лягушачье лицо, тонкие конечности, обоженные солнцем, волосы, как то чем рунный медведь, вытирает задницу? Ты говоришь со мной, когда, судя по всему, ты десятилетиями ни с кем не сражался и ни с кем не занимался сексом? Повтори, что ты сказал» .

Тейлор сглотнула. Но… проявлять слабость перед этой безумной женщиной казалось ужасным вариантом. Если проявление неповиновения оскорбляло её, то демонстрация того, что её можно пнуть, вероятно, привела бы к тому, что её проткнули бы насквозь. Или ещё хуже.

«Э-э… ​​её зовут не… мерзость. Её зовут Крава. Её зовут Крава».

«Ты знаешь, что у крыс есть имена?»

Э-э…

«У крыс есть имена. Щебетание имен, образованное из щелканья зубов, визга и ритмичного постукивания лап. У всего есть имена. А ты всё ещё называешь их крысами, никогда не различаешь, никогда не отличаешь. Может быть, у мерзости есть имя. Я уверена, что есть. Но тем не менее, я называю её тем, кто она есть. Мерзостью».

Последнее слово прозвучало шипяще, но по какой-то странной причине Тейлор не уловила в её голосе ни капли настоящей злобы. Даже игривой насмешки. Казалось, она плохая актриса, читающая роль без настоящей страсти и убежденности. Но сами слова были достаточны, чтобы вывести Тейлор из себя. Крава выглянула из-под плаща и пробормотала со своей стороны Узилища:

«П…пожалуйста, Тейлор, я… я в полном порядке».

Тейлор взглянула на отпрыска и увидела на её лице неподдельный страх. В тот момент, когда эти слова слетели с её губ, в тот момент, когда рыцарь резко повернулся, чтобы испепелить её взглядом, она отшатнулась назад и задрожала, отчаянно пытаясь восстановить дыхание. Тейлор оказалась в очень странном положении. Она была в ярости. Она совершила элементарную тактическую ошибку — ошибку, усугубленную глупой безрассудностью Телависа. И теперь она находилась в какой-то тюрьме, пока рыцарь оскорблял Краву, одного из самых приятных людей, которых она встречала до сих пор. С одной стороны, она была очень раздражена. С другой — она была в ужасе от этой женщины. Она видела, на что способен Телавис, и казалось, что шансов на побег почти нет. Самодовольное, властное лицо смотрело на неё сверху вниз, и что-то в Тейлор сломалось. Она видела более чем достаточно в этой поездке, и ни на одном этапе не испытала настоящего катарсиса. Только… странные видения, депрессивные откровения и общее чувство неудачи в достижении того, что она задумала. Голова всё ещё болела от того, что ей показала Анастасия, ей стало плохо даже от воспоминаний о сне с рогатым сердцем. И у неё не было никаких способностей.

«Что, самодовольная, потому что у тебя есть доспехи?»

Рыцарь моргнула.

«Да, рада издеваться над людьми, пока никто не может причинить тебе вред, так?»

Моргание сменилось низким рычанием.

«Будь осторожна, кого ты оскорбляешь, девушка».

«О, она умеет давать отпор, но не может вытерпеть и секунды. Вот это сюрприз!»

«Т-Тейлор, возможно…»

«Одну минуту, Крава, я просто пытаюсь научить её хорошим манерам».

Тейлор подошла ближе, сердце бешено колотилось. Она собиралась провести в этом глупом, глупом мире как минимум несколько лет, возможно, дольше, и она уже однажды умерла. Глупая ошибка привела её сюда, и она решила, что если будет копать глубже, то в конце концов доберётся куда-нибудь⁽¹⁾. Альтернативой было слабо цепляться за стенки ямы, в которую её бросили, изматывая себя и пачкаясь при этом. И ей надоело, что её пинают — она всё ещё была вся в крови Калверта, в конце концов. Ну и что, что она вот-вот рухнет и заплачет? Она добилась этого обманом. Далеко-далеко, и, ей-богу, пресловутый коровий анус снова сжался. Боже, это место ее губило. Рыцарь наклонилась еще ближе, ее дыхание обжигало лицо Тейлор.

«...ха!»

Смех, вырвавшийся из ее горла, был искренним, как и улыбка, рассекшая ее лицо.

«Хорошо! Я боялась, что ты окажешься каким-нибудь никчемным нытиком, пользующимся моим братом. Но нет... у тебя есть смелость. У тебя крепкое пищеварение⁽²⁾. Хорошо.»

Ее голос понизился.

«Знай, что я могу разбить тебе череп, как орех».

«Я чуть не откусила мужчине нос на днях».

И несколько раз пнула его по причинному месту, и наступила ему на голову. Но некоторые из своих передовых боевых приемов ей пришлось держать при себе. Рыцарь снова рассмеялась, ударив Тейлор по плечу с такой силой, что та чуть не упала на землю.

«Ха! На меня это не подействует, но я восхищаюсь принципом. Так что же привело вас в мой уголок мира? И что вы сделали моему брату?»

«Извинитесь перед Кравой».

Рыцарь напряглась, а затем с абсолютной небрежностью крикнул ей через плечо:

«Извините, Крава. Хотя вы — мерзость».

Ей просто надо было посмеяться последней, не так ли? Сука.

«Я… я принимаю ваши извинения, сэр рыцарь, пожалуйста, не причиняйте нам вреда».

«Нападете на меня — я нападу на вас. А до тех пор… считайте меня мирной. Итак, вы Крава, и я полагаю, вы… Тейлор, да? Тогда я — сэр Эктасия, Рыцарь Горнила».

О, боже… ей только что назвали их имена, а она уже пыталась их забыть. Боже, эта женщина изо всех сил старалась вывести из себя всех вокруг. Эктасия рухнула на землю рядом со своим братом, доспехи громко зазвенели. Прошло еще мгновение, и она полировала свой меч старой тряпкой, тщательно очищая замысловатые украшения на рукояти. Тейлор помедлила, затем села неподалеку, прислонившись к упавшему камню. Было неудобно, но, с другой стороны, она не была настроена на отдых. Рыцарь успокоился, но проблемы оставались. Проблемы, которые она была полна решимости решить.

«Итак, как нам отсюда выбраться?»

«Ах, я думала, я сначала задам тебе вопрос. Что тебя сюда привело?»

«Несчастный случай. Спасалась от кого-то, Телавис нас впустил».

«А что случилось с моим братом?»

«Не знаю. Тот, кто нас преследует, работает на лорда Рикарда, выдыхал этот… дым. Он влияет на психику».

«Ах, бесчестье. Неудачный способ драться. Позорный способ получить раны».

Взгляд Эктазии стал острым.

«И ты довела его до такого состояния?»

«Нет, нет, не довела. Он хотел сражаться в одиночку, настаивал на этом, и когда всё пошло не так, Крава спасла его».

«Довела? Ну, от бедняги другого и не ожидаешь. Наполовину опьянён рунами».

Тейлор моргнул.

«Простите?»

«Рунами. Он ими опьянён, они непрерывно текут по его венам, выпирая под глазами. Нужно их пронзить».

«Я думал, руны делают тебя сильнее».

«Ложная сила, если она не подкреплёна ритуалом. А Рыцарям Горнила не нужна… украденная сила. Всё, что у нас есть, мы зарабатываем. Я удивлёна, что он вообще решил за них держаться, они… сводят с ума».

Тейлор почувствовал укол вины. Возможно, отчасти это было связано с тем, что Телавис был немного тугодумом, а может, он просто принял ментальное влияние рун как неотъемлемую часть своего «долга». Но в конце концов она отдала ему все его руны — он убил двоих, а она наполнила его рунами еще двоих. Удвоила его нагрузку. Его раздробленный разум, вероятно, не способствовал улучшению ситуации… она чувствовала себя виноватой. Она уже достаточно измучила его, доведя его до полубезумия мимолетной силой, что стало лишь венцом ее кампании по разрушению жизни рыцаря, которому не посчастливилось оказаться в Грозовой Завесе одновременно с ней.⁽³⁾

«Ты можешь это исправить? Ты можешь его исправить?»

«Почему я должна? Почему бы не позволить ему понести последствия собственной ошибки?»

«Ты его сестра. Помоги ему».

«Сестра по рыцарскому званию… и все же вот я, запертая, изгнанная из всех орденов. А вот он, без доспехов, опозоренный, с разбитым разумом. Я уже облегчила его кошмары, залечила его раны, чего еще ожидать? Должна ли я теперь отдать ему свои доспехи? Свой щит? Все свое благо?»

Тейлор поняла, чего рыцарь пыталась от неё добиться. Это её разозлило — очень разозлило, — но чувство вины нарастало всё сильнее, и она устала зависеть от всех во всём, вести себя как какая-то… какая-то нахлебница, пользуясь всеобщим гостеприимством, не желая ничего отдавать взамен, чтобы успешно вернуться в свой мир. Она представляла, как Калверт эксплуатирует всех вокруг — может быть, она была несправедлива к нему, но он действительно казался ей мерзавцем. У него была банда, которая пресмыкалась перед каждым его приказом, и меньше всего ей хотелось стать похожей на него. Её взгляд стал жёстким.

«Тогда отдай их мне. Я буду хранить их, пока они ему не понадобятся».

Её строгие слова встретили поднятую бровь.

«Да? Что ж, делайте, как хотите. Берите или не берите, это не мое дело. Мне не нужна ваша помощь».

Ее голос звучал нарочито безразлично, но интереса в глазах не было. Тейлор стиснула зубы и положила руку на предплечье Телависа. Оно горело изнутри, и она чувствовала спастические мышечные сокращения под кожей, вызванные бурлящей силой рун. Она внутренне вздохнула и попыталась сделать… что бы они ни делали, когда им нужно было обменяться рунами. Она сосредоточилась, но ничего не получилось. Целую минуту она концентрировалась, пытаясь представить себе эту вихревую массу странных черт, которую она видела, ощущение связи, ощущение чего-то текущего… все равно ничего. Через некоторое время Эктасия раздраженно заворчала, и Тейлор почувствовала, как бронированная рука схватила ее за руку, и услышала, как другая схватила Телависа.

«Черт возьми, дура. Будешь заниматься этим весь день, если будешь так продолжать. Давай, сосредоточься»

Она так и сделала. И все встало на свои места. С Эктазией в качестве посредника руны свободно текли от Телависа к Эктазии, а затем и к Тейлор. Ощущение было таким же ужасным, как обычно — вспышка энергии, покалывание под кожей, размеренный пульс необузданной силы в конечностях. Она тихо застонала, когда ощущение вернулось, и дискомфорт усилился. Она ожидала, что Эктасия отпустит её, но… рыцарь отказалась это сделать. Она тихонько напевала, обдумывая что-то. Это было чисто для показухи, Тейлор это чувствовала. Она всё обдумала заранее, просто играла роль. Не очень убедительно.

«Слабачка».

Тейлор вздохнула.

«Знаю».

«Могу сделать тебя сильнее, если хочешь. Нарастить мышечную массу, дать себе силы».

Что?

«Как бы ты...»

«Руны. Украденная сила, да, но если украденная сила поможет моему брату не быть ведомым к смерти и погибели… хм. Возможно. Твои конечности как палки, мышцы слабые, ты недоедаешь… да, для лорда Годфри ты не была бы даже роли подставки для ног. Безнадежное дело, правда.»

«Понимаю.»

«И что? Какой твой ответ?»

Ее тон был странно нетерпеливым. Тейлор обдумала предложение. С одной стороны, она… ну, она не ошибалась. Она была слаба, и она всегда откладывала эту слабость в сторону, потому что, ну, она была супергероиней. Она сможет вернуться домой достаточно скоро, в мир с тренировками, тренажерами, беговыми дорожками, протеиновыми коктейлями. Все атрибуты физической активности. Она не будет окружена осуждающими рыцарями или ужасающими повелителями, она сможет просто… прогрессировать. В своём темпе. Но сейчас? Её тонкие конечности казались оскорблением для всех окружающих, а её жалкие попытки овладеть копьём — довольно удручающей шуткой. Она «выиграла» только один бой, и то при слишком большой поддержке и немедленном применении грязных приёмов. Кроме того, её враг был немного идиотом. Если ей предстоит провести здесь несколько лет, если не дольше, она не может полагаться на людей во всём, она не сможет жить только на подачках. Если руны заставили Телависа вести себя как идиот, и она удвоила количество рун, которые он носил, то она частично виновата во всей этой ситуации. Она проворчала.

«Хорошо. Сделай меня сильнее».

«Сила, значит. Теперь — расслабься».

Наступила минута молчания… а затем мир изменился. Ощущение было таким, будто всё очень тонко меняется, всего на дюйм или два. Под кожей забурлило, казалось, руны вот-вот вырвутся наружу, как пчёлы из улья, жужжащая масса золотых частиц, растекающихся по мышцам. Она стиснула зубы и едва сдержала скуление от боли. Боль усиливалась, нарастала, и всё это время Эктасия продолжала говорить, бормоча слова, которые совершенно не имели для неё смысла, всё сливалось в массу неясных звуков. Она чувствовала, как что-то движется внутри неё, чувствовала… связь. С чем-то древним, почти первобытным. Она чувствовала все проявления своей биологии одновременно, каждый забытый путь и отверженный отросток. Рога, крылья, клыки — всё, оставленное на обочине эволюции. Ничто из этого не давило на неё так, чтобы это указывало на стремление к появлению — и это хорошо. Она не хотела выходить из этого ужасно деформированного состояния. Но они всё ещё оставались на грани её восприятия. Бормотание прекратилось, и что-то щёлкнуло. Мир снова зашевелился, и её тело испытало мучительную боль, которую она больше никогда не хотела испытывать.

Она открыла глаза, из горла вырвался вздох, и что-то определённо, определённо было не так. Перчатка, сжимавшая её руку, казалась… немного слабее. Она не могла её вырвать, но чувствовала, что хватка определённо ослабла. На земле стало немного приятнее сидеть, дискомфорт, который она тихо терпела некоторое время, словно исчез, совсем немного. И, взглянув на свои руки, Тейлор увидела, что её мышцы стали больше. Она, конечно, не была бодибилдером, но стала крупнее. Заметно. Энергия текла по ней, и она чувствовала себя лучше, чем прежде, заряженной энергией, какой у неё никогда … по-настоящему. Боже, это было потрясающе, это…

Это было то, что делали запятнаные. Она убила кого-то, забрала его силу и использовала её, чтобы стать сильнее. Она подавила любое своё возбуждение, загнав его в желудок, где оно могло медленно умереть. Это было необходимо. Ей нужно было стать сильнее, чтобы не быть мёртвым грузом, вот и всё. Должна была принять руны Телависа, чтобы облегчить его бремя, вот и всё. Она пыталась пересечь измерения, чтобы вернуться домой, она не могла тратить время на возбуждение из-за каких-то мышц, которые она создала обманным путём. Её кожа стянулась, и она попыталась сдержать энергию, бурлящую в ней. Эктасия откинулась назад, оценивающе напевая.

«Ну и что?»

«…спасибо».

«Пожалуйста. Я не Дева Пальцев, но… ну, Горнило и Древо Эрд когда-то были одним и тем же. Силу первого можно использовать на плодах второго, не так ли?»

Крава подошла ближе, нервно потирая руки, явно беспокоясь за Тейлор. Потифар сопровождал её и смотрел на Тейлор с… восхищением. Она хотела бы, чтобы он этого не делал. Искра гордости, которая вспыхнула в её груди, вызывала отвращение. Однако с Кравой она могла справиться. Искренне обеспокоенная, по-настоящему встревоженная, она едва сдерживалась, чтобы не обнять еë. Телавис был спокоен как никогда, без бормотаний, без подёргиваний, практически вернулся к своему прежнему состоянию. Хорошо. Она… что-то исправила. Она разрушила ситуацию, и теперь небрежно сшила её обратно. Ком вины в её животе расслабился. Однако в Эктасии было что-то такое, что постоянно не давало ей покоя, всплывая на поверхность теперь, когда первоначальная паника полностью утихла. Ее слова — разговоры обо всем в разумной, четкой форме. Все это время в глубине ее сознания витал вопрос, всплывавший всякий раз, когда говорила Эктасия, словно напрашиваясь на ответ.

«Как ты можешь… говорить? Я имею в виду, у Телависа… плохая память. Он все время пытается найти Годфри».

«Бедняга. Горнило дает, и Горнило забирает. Сила, сила безграничная… но она бурлящая, и дикая. Клубок роста. Память подавляет ее. Память создает шаблоны, которые отрицают эволюцию — заглушают природные силы информацией, связывают врожденную дикость в искусственных структурах. У некоторых… страдает память. Болезнь Телависа, к сожалению, довольно распространена».

«Ты выглядишь хорошо».

«Я не помню лиц своих родителей, ни братьев и сестер, которые у меня могли быть. Годы прошли, серая дымка, из которой ничего не выглядывает. Но… я научилась. Я общаюсь с Горнилом это немного проясняет ситуацию. Достаточно, чтобы говорить.»

«...Не могли бы вы обучить Телависа?»

«Нет. Он верный, до сих пор клянется в любви к Древу Эрд. Лучше, если он останется спящим, пока вы не уйдете. Я думаю, он плохо воспримет… мои привычки».

Вспыхнул еще один вопрос, действительно очень важный.

«Значит, мы можем уйти?»

«Разве я не говорила? Да, можете уйти. Но будьте уверены, как только вы уйдете, я вас больше не приму. Спрашивайте, что хотите. Расскажите мне что-нибудь на память».

Ее тон был наигранным, расчетливым, ни один элемент не был оставлен на волю случая — это делало ее голос пугающе механическим. Тейлор обдумала ее предложение поговорить… что ж, это место казалось хорошо изолированным от остального мира. В частности, оно было изолировано от одной каннибалки и ее «друзей», которые каким-то образом напугали Краву до панической атаки. Может быть, стоит остаться здесь, совсем немного, пока все не уляжется снаружи. Если подумать, это место было… идеальным. Настоящий островок безопасности посреди абсолютного хаоса. Жаль, что Эктасия враждебно отнеслась к их возвращению, это место стало бы прекрасным бункером, если бы дела пошли наперекосяк — далеко на юг, пока она не добралась бы до аналога Мексики в Междуземье. Затем раздался вопрос:

«Как ты здесь оказалась? Если не секрет».

«Ересь. Причина, по которой меня сюда поместили, а не сам вопрос. Это… действительно позор. Когда эти ублюдки в Лейнделле начали искоренять старое поклонение Горнилу, я отказалась принять их новую теогонию. Горнило — это Древо Эрд, это фундамент, первый росток. Оно появилось первым, а Древо Эрд — вторым. Они хотели видеть его как… почку. Неудачный отросток порядка. Просто остаток «более примитивных» времен, что-то, что нужно оставить позади. Чушь. Я знаю то, что знаю, даже если некоторые забывают. Охотники пришли за мной, изгнали меня из города, отрезали от моих братьев и сестер. Привели меня сюда , где я могла бы покаяться. Гнилые ублюдки».

Она наклонилась ближе.

«Знай, что у тебя в рабстве слепой дурак.… верный дурак, но все же дурак».

О, отлично, еще кое-что. В общем, она больше ничего не могла получить от этой женщины — она старалась избегать провоцирования насилия, но в то же время она была в стрессе и нуждалась в разрядке.

«Неужели ты не можешь ни секунды побыть без оскорблений? Он на свободе. Он что-то делает, а ты просто сидишь здесь… осуждаешь?»

«Да!»⁽⁴⁾

Тейлор чуть не подпрыгнула. Это была Крава, выглядевшая немного более раздраженной — хотя ноги у нее и дрожали. Она уставилась на рыцаря, который в ответ с недоумением поднял на нее взгляд.

«О? Она говорит?»

«Да, она… я говорю! Перестань быть такой грубой , даже если ты… еретик, ты же рыцарь, не так ли? Рыцари так себя не ведут!»

«Ведут. И я рыцарь.»

«Значит, рыцарь в Узилище больше не рыцарь! Я потомок Золотого Рода, и я не вижу в тебе рыцарства — никаких рыцарских добродетелей. Просто… просто задира и грубиян.»

Тейлор почувствовала, как нарастает напряжение, и в её тоне звучало предупреждение.

«Крава…»

«Нет, нет, дайте ей говорить. Золотой Род, да? Из рода Годфри?»

«…ну, по крови, да, но… о нет.»

Последние слова прозвучали полушепотом, когда Эктасия поднялась, выпрямившись во весь рост. Она была… крупной, и Тейлор знала, что даже с её возросшей силой она едва сможет её поцарапать, в доспехах или без них.

«…его кровь ослабла, я вижу. Истощенный мерзавец. Больной до костей. Оскорбление имени лорда Годфри. Возвращайся на свою сторону Узилища, пока я тебя не расколола, как призового рака».

Крава убежала прочь, все время всхлипывая, и Тейлор почувствовала, как энергия в ее груди закипает. Эта женщина дала ей силу, конечно, но она не могла ходить и оскорблять Краву. Она была ребенком, она не заслуживала того, чтобы ее ругала какая-то… заключенная. Тейлор вскочила на ноги и посмотрела Эктазии прямо в глаза.

«Прекрати».

«Прекратить что?»

«Оскорблять ее. Продолжай и… и…»

«Да?»

«…э-э».

Черт. Энергия похоже сделала ее сильнее, а не умнее. Возможно, она немного увлеклась. Она ставила телегу впереди лошади, если бы телега была мешком костей, притворяющимся человеком, а лошадь — единственным голосом разума в этом проклятом месте. Рыцарь все еще оценивала, словно изучала Тейлор в поисках любого признака… чего-то. Эктасия начала говорить, и Тейлор поняла смысл ее слов практически прежде, чем осознала сами миры. Ее разум разложил все на смутные понятия, слабо связанные между собой — насмешка, злоба и язвительность, но тем не менее лишенные настоящей злобы. Испытание, просто чтобы спровоцировать какую-то реакцию. Намек на то, что она не заслуживает помощи Телависа, что она, вероятно, портила его каким-то образом. Воспользовалась его честью. Она задела Тейлор всеми возможными способами, задев ее самые сокровенные чувства, добравшись до сути ее неразрешенных проблем с рыцарем. Она использовала его в своих целях. И ей едва ли нужно было слышать слова Эктасии — она просто озвучивала мысли, которые уже крутились у Тейлор. А лучше всего оскорбить Тейлор могла сама Тейлор. Но то, что рыцарь сказал дальше, было совершенно очевидно.

«…воспользоваться своим долгом. Рыцари Горнила — существа долга, преданные лорду, господину, подопечному, а у вас нет той достойности, которую требует эта роль. Я видел, как моих братьев и сестер отвлекали от истины, обрекали на погибель из-за жестоких надсмотрщиков, одержимых желанием заполнить пустоту, оставленную нашим лордом Годфри. Один привязал себя к рожденному от него детенышу, и теперь его доспехи испачканы мусором, шлем забит смолой, оружие наполовину затупилось, а львица тащит его с места на место, не заботясь о его безопасности. Другой порабощен поместьем лорда Рикарда. Другие отправились на поиски мертвого принца, бессмысленно, обреченные на смерть. А третьи все еще привязаны к Древу Эрд, всегда почитая порядок, который их уничтожил. И теперь… это. Венец провала нашего ордена. Чтобы рыцарь так унижал себя, набивая себя рунами и чуть не умирает без своего доспеха… Истерзанный кошмарами, спасенный еретиком. И все ради слабовольного негодяя».

Тейлор наклонилась ближе.

«Зачем вообще все это говорить? Мы закончили, не так ли? Можем идти?»

«…те, кто приходит в мое Узилище, приходят за вызовом. За битвой. Я с радостью приму этот вызов и справлюсь с ним. Никто еще не преуспел… но никто по-настоящему не разозлил меня. Не так, как ты, приковав моего брата службе себе. Оскорбление. Конечно, ты можешь уйти… если найдешь выход».

У Тейлор сжалось сердце. Черт.

«Ну, на самом деле нет необходимости…»

«Нет, нет! Ты сказала, что я трусиха в своих доспехах — давай же, докажи свою храбрость! Чтобы судить свыше, ты должна быть образцом храбрости. Так что давай! Докажи это! »

Тон Эктазии изменился, став более напыщенным, более возбужденным. Ее кожа дрожала от сдержанной дикости, звериные черты то проявлялись, то затихали, подобно гребням волн. Она была зла. Кровь закипала в жилах, гнев закипал в жилах. Руки дергались, хватаясь за меч. Тейлор молча ругала себя. Она должна все испортить, должна… нет. Эктасия хотела этого с самого начала. Она стремилась к драке с самого начала, вся эта чушь про расширение прав и возможностей, все эти разговоры — это была лишь прелюдия. Она не хотела говорить. Она просто хотела придать своей драке дополнительный контекст, смысл, причину выложиться на полную. Тейлор была в углу (образно говоря, учитывая, что они стояли в идеальном круге на земле), ее спина была прижата к стене (образно говоря, учитывая, что стен не было), и у нее было больше мышц, чем когда-либо прежде. Эктасия решила надавить на как можно больше кнопок, потому что это было весело, из-за какого-то недостатка характера, который, вероятно, и привел ее сюда. Ее глаза горели энтузиазмом, и Тейлор ясно видела это с такого близкого расстояния.

И поэтому она поступила так, как поступил бы любой здравомыслящий человек.

Ну, она поступила так, как поступила бы сама.

И этого должно было быть достаточно.

1) в города ноксов например

Вернуться к тексту

2) сомнительно

Вернуться к тексту

3) вот такие они токисчные отношения, а не то что вы там напридумываете

Вернуться к тексту

4) обосновано

Вернуться к тексту

Сэр Эктасия сердито посмотрела на неё сверху вниз, пальцы подергивались в поисках меча, доспехи практически дрожали в предвкушении. Она всё это время планировала, подумала Тейлор. Планировала драку… только сейчас поняла, что может сделать её интереснее по ходу дела. Придать ей важный контекст, который сделает её более значимой. Её губы изогнулись в усмешку — и, увидев это выражение, Тейлор пришла в голову идея. Очень мерзкая идея. Рыцарь заговорила, всё ещё ухмыляясь:

«Ну и что? Что ты…»

Тейлор сильно ударила её головой в лицо. Сильно. В ближайшие часы у неё будет болеть голова, на лбу, вероятно, появится заметная шишка и немаленькие синяки… ну да, она и так достаточно бледная, наверное, ей пойдёт на пользу, если она приобретёт хоть какой-то цвет. Даже если этот цвет будет пятнистым фиолетовым от разорванных кровеносных сосудов. Она резко взмахнула лбом, слегка подпрыгнув при этом, и целилась в нижнюю часть носа Эктасии. По какой-то причине рыцарь не надела шлем обратно — вероятно, думала, что сможет сделать это до начала честной дуэли. Что ж, Тейлор уже изрядно поиздевалась над одним честным человеком и видела, как ему здорово досталось от того, кто не играл по правилам. В честном бою она проиграет. Она прекрасно это понимала. Лучшее, что она могла сделать… это сжульничать. Безжалостно.

Рыцарь отшатнулась назад, руки тут же полетели к носу. В глазах Тейлор мелькнуло удивление. Тейлор уже видела, что она сделает дальше — она была опытным рыцарем, вероятно, способным с относительной легкостью вправить сломанный нос. А это означало, что она вытащит меч и разрубит Тейлор пополам за столь вопиющее жульничество. А затем перейдет к Краве. Неприемлемо. Итак, Тейлор сделала то, что ей подсказывали инстинкты. Она подпрыгнула вверх, обхватив рыцаря всем телом, используя каждую крупицу своей новообретенной силы, чтобы ухватиться за него, словно какая-то глубоко испуганная паукообразная обезьяна. Она смутно слышала, как Крава задыхается на другом конце Вечной тюрьмы, но не могла заставить себя обратить на это должное внимание. Эктасия быстро оправилась от удара головой, и ее удивление сменилось гневом. Но она была, честно говоря, слишком близко — и Тейлор сдерживала ее движения, крепко обнимая. Однако ее рот оставался свободным, и она что-то прорычала Тейлор, ее янтарные глаза пылали жизненной силой.

«Как. Орех.»

И она начала отталкиваться. Даже с ограниченными движениями, даже с скованными конечностями, она все еще была невероятно сильна. Тейлор почувствовала, как ее итак слабая хватка начинает ослабевать, как бы сильно она ни... нет, почему она вообще сопротивлялась? Конечно, она получила неплохой прирост мышечной массы, но всё ещё не могла сравниться с Рыцарем Горнила. Лучшим выходом было действовать хитро — и поэтому, спустя секунду, она почти полностью ослабила хватку. Эктасия удивленно застонала, её конечности с неожиданной скоростью развернулись в стороны. Тейлор проигнорировала их, воспользовавшись моментом отвлечения, чтобы скользнуть вверх, неуклюже перелезть через доспехи и, развернувшись, обхватить ногами шею Эктасии. Это был… ну, это был приём, который она никогда бы не смогла выполнить без дополнительной силы. Он требовал быстрого и уверенного подтягивания, чего ей ещё несколько минут назад не хватало. А теперь? У неё была необходимая сила, чтобы выполнить этот манёвр — хотя следует отметить, что она дико размахивала руками, дважды чуть не упала и вообще выглядела как испуганный паук, пытающийся выбраться из водостока.

Эктасия попыталась занять более удобную позицию, попыталась оторвать Тейлор — слишком поздно. Она зафиксировалась в нужном положении, крепко обхватив ногами шею Эктасии, запутав пальцы в ее волосах, словно импровизированные поводья. Она была похожа на присоску, ракушку или что-то еще, одновременно уродливое, довольно бесполезное и невероятно умело цепляющееся за большие, твердые предметы. Рыцарь раздраженно зарычала, пытаясь стряхнуть ее. Тейлор крепко держалась — она даже дергала Эктасию за длинные светлые волосы, и рыцарь вздрагивал от каждого неловкого движения, которое сотрясало хватку Тейлор. Ее рычание переросло в рев.

«Играй честно!»

«Нет!»

Ее слова были сильно приглушены ужасом и… нет, просто ужасом. И чертовски сильным ужасом. Все свелось к едва разборчивым и слегка смущающим писклявым звукам. Она ехала на Эктасии, как на коне, а рыцарь раскачивалась из стороны в сторону в отчаянных попытках сбросить её. Её визг от вызова превратился в невнятный крик, когда она всё ближе и ближе подходила к тому, чтобы её сбросили и тут же закололи. Кстати, Эктасия пыталась правильно использовать свой меч, но, как оказалось, её доспехи не отличались особой свободой движений. Она, конечно, не двигалась внутри танка, но… в общем, какими бы гибкими ни были её доспехи, они не были предназначены для ударов по клубкам костей, обвивающим её шею. Она могла бы добиться чего-нибудь в этом направлении, но, увы, Тейлор сейчас сдавливала ей горло и быстро двигалась, что сильно мешало метко целиться. Несколько секунд они боролись вот так: Эктасия отчаянно пыталась занять удобную позицию для меча, Тейлор пыталась удержаться, пока женщина не задохнётся и не потеряет сознание.

«Крава!» — начала она.

Ее намерение состояло в том, чтобы заставить ее сбежать — найти какой-нибудь выход из этого безумного места. Если она, если бы она смогла выбраться, Тейлор бы не чувствовала себя так ужасно. Она уже один раз умерла, сможет пережить и вторую смерть. С Телависом, вероятно, всё будет в порядке — он даже мог бы приятно пообщаться со старым боевым товарищем. Потифар… чёрт. Она собиралась позвать Краву, сказать ей, чтобы она бежала, чтобы она взяла с собой кувшин. Но особенно резкое движение Эктасии с силой сомкнуло ей челюсть с болезненным цоканьем зубов — едва не задев язык. Таким образом, всё, что услышала Крава, было «Крава!», а затем отчаянные вскрики паники. Если бы Тейлор попыталась выдвинуть теорию о том, почему произошло то, что произошло дальше, она бы сказала, что девочка взяла эту ограниченную информацию и сделала выводы. Неправильные.

«Убери от неё руки, бездельница!»

И Крава врезалась в рыцаря. К своему стыду, она сделала гораздо больше, чем смогла Тейлор. Крава была… значительно сильнее. И крупнее. И у неё было гораздо больше конечностей. В конце концов, словно гигантская мясистая паутина быстро обвилась вокруг крепких ног Эктасии, еще больше ограничивая ее движения. Тейлор недоверчиво моргнула. Нет, нет — это должна была сделать она, она втянула их в эту передрягу, ее задача — вытащить их из нее. И почему Крава не вытащила мечи? Взглянув вниз, она поняла почему. Девушка была в ужасе, ее зрачки расширились, дыхание стало прерывистым, она явно переживала очередной приступ паники и сумела направить часть своей нервной энергии в отчаянную атаку. Отлично. И теперь двое из них погибнут здесь. Что-то (кто-то) тяжелое прокатилось под ногами рыцаря, а затем подскочило вверх с беззвучным криком боевой ярости. Каменный кулак врезался в набедренную повязку Эктасии, и… ну, как оказалось, большой, разъяренный камень оказался довольно эффективным средством, способным поразить что-то вроде, скажем, куска металла, используемого для защиты очень деликатных мест. Эктасия захрипела от боли, когда металл впился в ее интимные части тела, и Тейлор почувствовала короткую искорку надежды. Неужели они… неужели они побеждают? Лицо рыцаря постепенно фиолетовело, но она все же смогла пробормотать еще несколько слов.

«Сражаясь с быком…»

Тейлор побледнела.

«Ударь рогами!»

И начала формироваться аура тысячи цветов. Тейлор видела оттенки десятка звериных черт — клыки, крылья, ядовитые мешочки и… вот. Рога. Костлявые наросты быстро появлялись из ниоткуда, готовые вылезти из десятка точек на ее доспехах. Ее пронзят, Краву тоже, а затем Потифара безжалостно затопчут, чтобы покончить со всеми ними. Они подошли слишком близко, они… нет, подождите. У неё появилась идея. Идея была отвратительная, но если сработает, то сработает. Безумные выходки уже срабатывали раньше. Почему бы не начать действовать прямо сейчас? Когда всякая чушь проваливается, приходится довольствоваться безумием. И вот, Тейлор распутала пальцы из волос Эктасии, вытянула большие пальцы наружу и ткнула рыцаря прямо в оба глаза. Когда из горла жертвы вырвался болезненный вскрик, Тейлор наклонилась и… ну, она не гордилась этим. Не то, о чем стоило бы рассказывать Годрику. Но она увидела уязвимый участок кожи и решила атаковать его единственным доступным ей орудием насилия. Это окольный способ сказать, что она вцепилась в правое ухо Эктасии со всей силой, на которую была способна, продолжая при этом тыкать ей в глаза большими пальцами и душить ногами. Потифар снова ударил ее в пах. А Крава, корчась от ужаса, полностью и безжалостно переплела ей ноги. Рога на мгновение отступили, но рыцарь все еще стояла прямо — все еще была способна причинить вред.

Через секунду рога начали появляться снова. На этот раз медленнее. Меньше. Но всё ещё присутствовали. Рыцарь стиснула зубы, отчаянно пытаясь сосредоточиться, несмотря на атаки со всех сторон. Если бы ей удалось это сделать, они бы проиграли. На мгновение отстранившись от сильно побитого уха, Тейлор закричала вниз на Краву, которая подняла своё широкое, бледное лицо, чтобы посмотреть в ответ. В этот момент она была вся в слезах, саже и слизи, что почти скрывало тот факт, что она была огромным существом, способным превратиться в живой блендер. Хотя Тейлор сейчас и не нуждалась в ней в роли блендера.

«Крава! Кричи!»

Тейлор приготовилась, увидев, как лицо Кравы исказилось от понимания, просвечивая даже сквозь тот ужас, который она устроила. Она знала, что это будет больно. И это действительно было больно. Рога снова исчезли, и рычание раздражения рыцаря почти заглушило оглушительный крик Кравы. Она вложила всю панику, которую испытывала, в этот вой, и это было почти физической силой — тяжесть давила на уши Тейлор, пугающе близко к тому, чтобы лопнуть. Какие бы легкие ей ни имплантировали, они работали на полную мощность. Рыцарь подвергался атакам со всех возможных сторон. Тейлор, пытаясь заглушить боль от непрерывного крика Кравы, сильнее вцепилась зубами в ухо Эктазии. Кожа была на удивление жесткой, почти кожистой, хотя на первый взгляд выглядела совершенно нормальной. И как бы Тейлор ни пыталась сопротивляться этой мысли, она должна была сравнить это с тем, как если бы она укусила Мокроту за нос. Мокрота был отвратительным. Потный, жирный, грязный. Укусив его за нос, она залила рот кровью с медным привкусом, и в целом это было ужасное переживание, пронизанное абсолютной паникой. В этом ухе тоже чувствовалась неприкрытая паника, но это было… страннее. Как будто откусила кусок сушеного вяленого мяса. Боже, ее мозг сходил с ума, вероятно, просто потому, что его снова и снова били о стенки черепа.

Какие бы странные мысли ни приходили к ней, Эктасия сходила с ума еще более странным образом. Было немного забавно наблюдать, как она спотыкается в Узилище, едва способная двигаться в любом направлении, не спотыкаясь или не ослепляя себя. Хотя слепота обычно длилась недолго — ногти Тейлор не могли выколоть ей глаза, максимум, что она могла сделать, это раздражать ее. Черт возьми, они вообще не причиняли особого вреда. Лицо женщины медленно фиолетовело, но она продолжала двигаться с определенной целью, ни одно из ее движений не замедлялось, поскольку она испытывала кислородное голодание. Крава лишь замедляла её, её ухо отказывалось поддаваться зубам Тейлор, глаза были целы, даже Потифару было трудно сделать что-либо решительное. Как бы Тейлор ни хотела притвориться, что проблема в её доспехах… всё в ней было слишком прочным. В её доспехах не было ни одной трещины, которую они могли бы использовать. Лучший план, который она могла придумать на данный момент, — это просто задушить её, и сколько бы времени ни проходило, женщина, казалось, нисколько не страдала.

И наконец, она решила выбрать новую тактику. Никаких замысловатых трюков. Никаких странных рогов, никаких странных звериных черт. Она просто… прыгнула. Её сила была явно огромна — даже с долговязой девушкой и привитым отпрыском, цепляющимся за неё, она всё ещё могла подняться вверх, лишь издав раздражённый стон. На секунду гравитация исчезла, и Тейлор почувствовала, как её хватка ослабевает. Затем… она вернулась. С силой. Рыцарь упала обратно, и под ней вспыхнула мощь. Та же самая, первобытная сила, которую она использовала для создания звериных черт, но направленная в гораздо более грубой форме. Никакой концентрации на чем-то конкретном, просто мощь, врывающаяся в землю и раскалывающая ее на части. Ударная волна заставила кости Тейлор задрожать, зрение затрястись… и Крава была отброшена в сторону с болезненным вскриком. Тейлор едва могла разглядеть несколько красных пятен, когда летящие камни пронзили ее кожу. Она все еще держалась, еле держась, но у рыцаря появился момент свободы, и онс жаждала им воспользоваться. С яростным ревом Эктасия отпрыгнула назад, ударившись о ближайший валун. Тейлор увидела, что происходит, и отскочила, перекатываясь, чтобы минимизировать полученные повреждения.

Тем не менее, на её обнажённой коже накапливались царапины, и она чувствовала, как по всему телу начинают появляться синяки. Из её горла вырвался болезненный стон, который оборвался в тот момент, когда она осознала, в каком положении оказалась. Они перешли от того, чтобы прижать её всеми возможными способами, к… ну, честной схватке. Тейлор вскочила на ноги, отчаянно поправляя слегка слетевшие очки, зрение вернулось как раз в тот момент, когда Эктасия бросилась в атаку. Её лицо потемнело от ярости, зубы оскалились в гримасе решимости. Она была в ярости. Но… было ещё кое-что, что привлекло внимание Тейлор. Ударная волна. Когда рыцарь упала назад, она разбила этот валун. Если бы Тейлор всё ещё была там, её бы убило мгновенно. Однако, преодолев этот ужас, у неё начала развиваться идея. И не очень приятная. Она должна была вернуться в исходное положение, должна была убедить её снова неудержимо рухнуть на землю. Но пока ещё нет. Нужно было кое-что подготовить.

Рыцарь была быстрее её мыслей. Меч взмахнул над головой, рассекая воздух, чуть не разрубив её пополам. Она была быстра, её было почти невозможно отследить. Чувство ужаса нарастало, когда адреналин, приходящийся на работу Горнила, угас — эта женщина могла использовать руны. Сколько людей сюда пришло? Сколько она убила? И насколько сильной она стала? Тейлор подумала, что она бы точно заметила, если бы у Телависа была почти непробиваемая кожа или такая адская скорость. Может быть, это руны, может быть, это её сильная связь с Горнилом… в любом случае, это были плохие новости. Тейлор попыталась прорваться мимо неё, добраться до центра круга, где её план, возможно, мог бы осуществиться. Но удачи не было. Рыцарь схватила её за загривок, как долговязого, недокормленного котёнка, подняла и вонзила рукоять меча в живот Тейлор. Из неё вырвало болезненным хрипом — женщина её не убила, а лишь причинила боль. Увидев ухмылку на лице женщины, она ещё больше испугалась.

«Давай. Сражайся сильнее. Оставь мне что-нибудь напамять».

Она имела дело с сумасшедшей. Ура. Её ноги слабо дёргались в воздухе, пытаясь сделать что-то. Глаза метались в поисках тех, кто мог бы помочь. Телавис — всё ещё без сознания. Бесполезно. Потифар — рядом, в сознании, жив, но слишком далеко, слишком шатается от ударной волны Эктазии. Крава? Тейлор почти надеялась вообще её не увидеть, позволить ей сбежать или спрятаться, держаться на приличном расстоянии, чтобы она могла придумать, как отсюда выбраться. Но удачи не было.

«Не смей… »

Пучок конечностей чуть не врезался в рыцаря. Если бы она попала, может быть, что-то бы получилось, заставила бы её споткнуться достаточно, чтобы Тейлор смогла вырваться. Но удачи не было. Они потеряли большую часть эффекта неожиданности, и теперь Эктасия была полностью готова. Её рука со щитом резко взмахнула, металл врезался в лицо Кравы. Потомок вскрикнула от боли, когда её отбросило на землю, из рассеченной губы текла кровь. Тейлор изо всех сил пыталась вырваться, отчаянно пытаясь использовать всё, что могло бы сработать. Её дыхание становилось всё тяжелее и тяжелее — её держали в ужасном положении, она чувствовала, как кости ноют, желая освободиться. Рыцарь усмехнулась, а затем ударила её коленом в живот. Боже, Тейлор чувствовала, как всё вокруг становится фиолетовым. По крайней мере, она не использовала меч — нет, подождите, это было бы неплохо, по крайней мере, тогда всё быстро бы закончилось. Тьма сгустилась перед глазами. Она была идиоткой, думая, что сможет победить. Полная идиотка. Ввергала свою группу в череду катастроф, то в ужасе, то в депрессии, никогда ничего полезного не добиваясь . Даже драться толком не умела. Всё угасло…

И она что-то почувствовала. Чувство неполноценности, чувство жалкого существа без сил, чувство стыда от необходимости красть силу других, чтобы добиться хоть какого-то значимого физического развития. Что-то кипело в её крови, и она услышала что-то вдалеке, достаточно громкое, чтобы заставить её кости дрожать. Тук-тук. Тук-тук. Рогатое сердце в палатке — нет, что-то за ним. Оно было похоже на золото, но… страннее. Более чуждое, и в то же время более сочувствующее. Она почувствовала, как что-то бурлит в её разуме, более нежное и успокаивающее, чем потрескивание рун или сияние золота. Омут, окружавший её мысли и заглушавший её тревоги, затоплял её вены и приносил проблески благословенного облегчения… и огня. Она не могла игнорировать тот огонь, который он обещал, искры, которые дремали. Это обещало… Боже, она могла это понять, она могла понять, что оно предлагало. Понимание. Милосердие. Уверенность в собственном жалком положении… в проклятых, сломанных, незавершенных вещах была красота. Каждое проклятие — благословение для тех, у кого добрые глаза… или, если нет глаз вообще, только безграничный, принимающий океан.

Тейлор почувствовала что-то кончиками пальцев. Ощущение, похожее на натянутую мембрану, кожу мира, которую можно было пронзить, если бы она только пошевелилась. Кожа, тугая, как барабан, готовая лопнуть и высвободить что-то. Что бы это ни было, от одной мысли об этом ее кожа буквально обжигалась, каждая клетка жаждала прощения, погружения во что-то, что не осуждало, не ненавидело, а только принимало. Она видела вещи за мембраной — тонкую сеть вен и артерий в воздухе. Прекрасную паутину, в которой она могла найти утешение. И, возможно, что-то большее… Возможно, что -то большее… Образы, которые она не могла обработать или понять, проносились в ее голове, убаюканные журчащей, вздыхающей мелодией живого океана, титанической матери, широко раскинувшей руки, чтобы принять еще одного ребенка. Тейлор слабо протянула руку к лицу рыцаря и почувствовала, как что-то… толкнуло. Ее охватил прилив экстаза, пронзительный крик, расколовший череп.

Эктазия бросила ее на землю, сердито рыча и хватаясь за лицо. Что-то случилось. Что-то обожгло. Тейлор все еще чувствовала это, бурлящее, принимающее чувство в крови… но теперь, когда тьма отступала, что-то казалось не так. На самом краю, когда ее жизнь была в опасности, ее разум цеплялся за каждую ее часть, не желая потерять ни единой. Он лелеял каждую клетку, лишенную кислорода, любил каждый орган, отчаянно жаждущий облегчения. Ее слабость была прекрасна, как и любая сила. Поток Рун был прекрасен, поглощение силы от других, разъедающее саму ее сущность… это было прекрасно, потому что это было живо, потому что это было противоположностью тому, какой ее хотела видеть Эктасия. В тот момент каждое проклятие было благословением. Но сейчас? Это чувство исчезло, и она почувствовала себя… грязной. Словно она прикоснулась к чему-то, что должно было остаться нетронутым. Кончики пальцев правой руки были красными, и она не была уверена, от какой-то раны, ожога или чего-то еще. Что бы это ни было, это заставляло её чувствовать себя оскорблённой, и по сравнению с этим руны казались… ничем.

Она сдерживала тошноту, отказывалась представлять себе рогатое сердце, прилив жгучей крови, бурлящую красоту за тонкой мембраной, мембраной, жаждущей ран — нет, нет, она не думала ни о чём из этого. Не хотела. Не могла. Сосредоточиться на выживании, на мелочах, на жизненных потребностях и функционировании. В этом было что-то… Эктасия быстро приходила в себя, её глаза сузились от подозрения… и странного возбуждения. Ей нравилось быть раненой, нравилось чувствовать себя в своём бесконечном заточении. Это напоминало ей о мембране, очень, очень неприятным образом. Нужно было двигаться. Нужно было действовать. План должен был сработать — больше не прикасаться к этой силе, не позволить ей заразить её. Сделать это было всё равно что совершить… Она поддалась бреду этого мира до непристойной степени, не просто подчинила его себе, а сделала частью себя, вторгшись в самые сокровенные мысли. Неправильно на всех мыслимых уровнях. Нужно было двигаться дальше.

Она удивила рыцаря, бросившись вперед. Хотя, «броситься» — слишком сильное слово. Она отчаянно прыгнула в сторону Эктасии, расположившись так, чтобы рухнуть на землю, а не врезаться в разъяренный шагающий танк. Она почувствовала, как меч рассекает воздух над ней — один удар мог убить ее, она не могла позволить себе затягивать этот бой дольше, чем это было необходимо. Теперь она бежала к центру Вечной Тюрьмы, к упавшему телу Телависа и… его мечу. Ее копье было оружием, которое она знала лучше всего, но оно было обычным. Против кого-то вроде Эктасии она понятия не имела, не разобьется ли оно просто о ее неестественно толстую кожу. А вот меч, подобный тому, которым пользовалась сама Эктасия… мог бы что-то изменить. Она рявкнула одно слово на Краву, которая все еще пыталась прийти в себя, из ее губы хлестала кровь.

«Бросай!»⁽¹⁾

Эктасия проигнорировала это бессмысленное слово, но Крава все прекрасно поняла. Одна из ее рук потянулась к Потифару, который почти не колебался, прежде чем с огромной скоростью отлетел вперед. Рыцарь явно не ожидала, что тяжелый, полный крови кувшин врежется ей в лицо без доспехов. Она уж точно не ожидала, что кувшин одной рукой будет цепляться за ее волосы, а другой — сорвет с него печать. Ее попытки вытащить кувшин закончились тем, что ее обрызгало целой горой спрессованной плоти, органов и костей. Она вскрикнула от отвращения, когда зловонная субстанция залила ее лицо, грудь, практически все до пояса.

«О, о! Теперь тебе достанется, мерзавец!»

О, как же приятно было слышать, как она теряет самообладание и из её губ вырывается ругательство. Это было похоже на то, как какой-то придурок в изысканно сшитом костюме падает в кучу грязи — просто… приятно видеть, как что-то старое и самодовольное каким-то образом пачкается. Опускается до её уровня. Тейлор едва позволила себе оценить этот маневр, как добралась до Телависа. Всё ещё спит. Бесполезнр. Но… у неё был план, связанный с ним. Сначала меч. Он был не таким тяжёлым, как она помнила, но, с другой стороны, она и сама не была такой худой, как помнила. Первая часть выполнена. У неё было подходящее оружие. И вот… вот оно. Эктасия села рядом с Телависом и одновременно сняла шлем. Она схватила его, едва удерживая одной рукой. И у неё было всё необходимое.

Крава в паническом любопытстве оглянулась, а Тейлор перевернула шлем, подняв брови, и показала отпрыску безглазую сторону. Сначала замешательство, потом понимание. Отпрыск прыгнула, даже выше, чем когда-либо прежде, и Потифар отчаянно пытался убежать от все еще разъяренной рыцарши. Рыцарь на мгновение замерла, пытаясь прочистить глаза… и тут… Крава с яростной силой рухнула вниз, крича при этом. Сочетание этих двух событий было достаточно, чтобы слегка оглушить рыцаря. Небольшая заминка, позволившая Тейлор подбежать ближе, бросив меч Потифару на ходу. Она снова запрыгнула на спину рыцарши — задача, немного осложненная тяжелым шлемом, — и взобралась ей на плечи. Эктасия раздраженно зарычала, явно вспоминая прошлый раз. Она ожидала еще одного удушающего приема, может быть, немного старых добрых тычков в глаза. Чего она никак не ожидала, так это того, что шлем с силой наденут ей на голову. Наоборот. Рыцарь взревела от ярости, полностью ослепнув.

Тейлор, перекрикивая рев, приказала Потифару идти в определенное место, указывая на него указательным пальцем, чтобы Эктасия не догадывалась, что происходит. Крава знала, что ей нужно делать. Она была проницательнее, чем казалось, и удивительно хорошо понимала, где она нужна, практически еще до того, как кто-либо успевал сказать. Отпрыск быстро подбежала к ногам рыцаря и обняла ее. Рыцарь была раздражена, конечно, но не пылала от гнева. Хорошо. Она думала, что контролирует ситуацию. Бывало и хуже — черт возьми, в такой ситуации Тейлор не могла удержаться достаточно крепко. Шлем не был предназначен для такого положения и стремился соскользнуть при малейшем поводе. Ей пришлось схватить Эктасию за шею, что привело к болезненному сутулому положению, которое практически не давало ей свободы движений. Рыцарь предположила, что на этом их план и закончился — ослепить её, а затем снова попытаться задушить. Или что-то в этом роде. Кровь Потифара скрыла то, как Тейлор завладела мечом, и её последующую передачу Потифару. Рыцарь избегала сложных приёмов, слегка посмеиваясь про себя, повторяя тот самый приём, который оказался очень, очень эффективным ранее. Она подпрыгнула. Крава тут же отделилась и убежала, а Тейлор цеплялась за неё, даже когда ударная волна грозила отбросить её прочь. Затем слепая рыцарь отпрыгнула назад, готовая разбить Тейлор о беспощадную землю, превратив её в красивый красный блин.