Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

Сначала была грязь. Потом — золото. И наконец, что-то совсем другое.

Тейлор ударила руками по внутренней стороне шкафчика, крича, чтобы кто-нибудь, хоть кто-нибудь, выпустил её. Сознательные мысли полностью исчезли, осталось лишь животное, жаждущее свободы , свободы и чистоты . На ней могла быть одежда, очки, всё то, что отличает цивилизованного человека, но когда она была заперта вот так, когда её колени бились о металлические стены, и она была вынуждена свернуться калачиком, как дохлое насекомое… на поверхность вырвались все давно подавленные инстинкты и инстинктивные реакции. Атавизм. Это было какое-то замысловатое слово. Она сосредоточилась на этом слове, на том, как оно выглядело, когда его элегантным шрифтом выделили на неровных страницах книги. Может быть, она могла бы попытаться погрузиться в него, притвориться, что ничего этого не происходит, погрузиться в другие воспоминания… нет. Слово привело к книге, книга привела к матери, мать привела к чувству семейного уюта, а семейный уют привел к ней. И она привела сюда. Каждая цепочка мыслей вела ее обратно к той же конечной станции, где двери с грохотом распахнулись, и ее бесцеремонно выбросили в это тесное, темное, вонючее место.

Гниль. Она чувствовала, что никогда больше не будет чистой, что все вокруг нее впитывается, разъедает ее тело, превращая все в мерзкую, прогорклую пасту. Тейлор перестала кричать. Никто не придет. Никто не собирается ей помочь. Она может умереть здесь — на самом деле, полностью, без сомнения, умереть здесь. Даже гроб ей не понадобится. Наверное, все равно нужно избавиться от шкафчика, он представлял собой биологическую опасность, и они могли бы просто высверлить его из стены, наклеить на него несколько стикеров, чтобы никто не открывал его, а затем выбросить ее в землю. Возможно, она еще будет жива, когда это случится, продержавшись достаточно долго, чтобы почувствовать, как первые горсти земли падают сверху. И ее последнее воспоминание будет о паре насмешливых глаз и огненого-рыжих волосах.

На мгновение ей показалось, что это конец. Неожиданный финал короткой и довольно разочаровывающей истории. На мгновение так и было. А потом… это было не так. Что-то дернулось в ее мозгу, и она почувствовала, как что-то начало меняться.

[НАЗНАЧЕНИЯ]

[СОГЛ-

[ПЕРЕХВАТ]

Золото затопило ее разум. Самый сияющий, идеальный оттенок золота, какой только можно себе представить, словно кто-то взял идеальную концепцию. Она словно вплела золото в реальность. Это было золото корон, золото старинных монет, золото солнца во всех его проявлениях. Восходящее солнце, полное надежды и амбиций. Полуденное солнце, великолепное и величественное на небе, властелин звезд. И заходящее солнце, с блестящими лучами, наполненными ностальгией и приятными воспоминаниями. Все сразу, повсюду, без конфликтов и парадоксов. Сияние и изящество наполняли каждую ее мысль, и грязь начала исчезать. Она видела жужжащие шестерни, зависшие в небе, вращающиеся в бесконечных фрактальных узорах без скрежета, без стука, с идеальной плавностью. Дюжина деталей, сильно различающихся по происхождению и назначению, каким-то образом совпадали, бросаясь в глаза, переплетаясь на таком тонком уровне, что ее глаза не могли этого воспринять. Ее клетки болели. Это было совершенство, и… что-то было не так. Она не чувствовала зависти. Она была счастлива , что в этом мире существует нечто столь великолепное, ликуя от того, что ей позволено увидеть это перед концом света. Она некоторое время смотрела, игнорируя мир за пределами этого мира — что это за мир по сравнению с этим?

Золотой свет заметил ее, и она почувствовала себя маленькой, кроткой и благодарной. Глаза, состоящие из тысячи фрактальных шестеренок, переплетенных бесконечным множеством корней, настолько идеально сконструированных, что они казались печатными платами. Она попыталась вздохнуть, но ее легкие были пусты, тело отказывалось повиноваться. Возникло ощущение... оценивания. Каждая частичка ее тела была исследована. Ее разум был раскрыт, каждая мысль была открыта для ищущего золота. Были тщательно проанализированы инстинкты — как бы она отреагировала на ту или иную ситуацию? Какой кризис сломил бы ее? Какова была вероятность катастрофического провала? Проценты, соотношения, бесконечные алгоритмы проносились мимо нее, как спираль чудовищно огромной цепочки ДНК, и в них было все, что составляло ее саму. Ничто не было упущено. Ее реакция на предательство вызывала неодобрение, а ее пассивность — легкое пренебрежение. Но ее реакция на горе получила высокую оценку, эмоциональная устойчивость была оценена по достоинству. Имеющихся данных было недостаточно. И поэтому они были экстраполированы. Будущее за будущим. Она не могла разглядеть ни одного из них, только размытые очертания — жужжание насекомых или... что-то еще? Тысячи странных звуков и эффектов, нестройных и хаотичных, придавали окружающему миру более приятные очертания. И бесчисленный легион людей, марширующих к горящей массе сфер, которые сияли оттенком, который она могла описать только как "золото дураков". Любой другой оттенок золота казался ей недостаточным по сравнению с тем, который она видела. Даже этот оттенок, который плавил миры и менял историю.

Это видение не слишком соответствовало действительности. Тейлор почувствовала, как в ней нарастает раздражение, смутное представление о том, что она является загрязнителем совершенной системы. Стыд, охвативший ее, был сильнее всего, что она могла почуствовать. Но золотой свет был милосерден, и его доброта была безгранична. Ее могли исключить из системы. Оценка была завершена, и запутанная масса историй сошлась в единую точку, бесконечную плотную сингулярность, которую плавно проглатывали бесконечные шестеренки. Теперь грязь исчезла, и все, что осталось, — это бесконечность золотых звезд, а среди них — золотые деревья. Не было произнесено ни слова, но перед ней был поставлен выбор, который она понимала на инстинктивном уровне. Остаться и оказаться в ловушке... или пойти и поискать что-нибудь другое. Грязь, может, и исчезла, но Тейлор все еще чувствовала влагу на своей коже, приторное зловоние, которое все еще обволакивало ее ноздри. Это был не выбор, только не для нее. В этот момент абсолютного отчаяния, когда все остальное покинуло ее… как она могла отвергнуть предложение? Ее согласие было подсознательным, ей даже не нужно было говорить — она даже не была уверена, что сможет говорить. И золото откликнулось.

[ВОЗРАДУЙСЯ]

Безмолвный голос прогремел, используя каждый её атом для своего распространения — она стала вместилищем этого голоса, команды вырывались из её собственного горла, каждая её клетка дрожала, чтобы усилить звук. Голос велел ей радоваться. И она радовалась, счастье, непохожее ни на что другое, переполняло её переполненный разум.

[ПОЗНАНО. ПРЕДСКАЗАНО. ИНТЕГРИРОВАНО.]

И это было самое прекрасное, что она когда-либо слышала.

[ОТПУЩЕНО]

Шестерёнки исчезли без всяких церемоний, и Тейлор закричала, падая в бесконечную пустоту, одинокая золотая звезда расцветала всё больше и больше, всё ярче и ярче, масса звёздных корней двигалась, чтобы поприветствовать её, как старого друга.

* * *

Тейлор вскрикнула от боли, когда земля бросилась ей навстречу. Ветер был резким и холодным, земля — твердой и непреклонной, а она все еще была вся грязная. Ее глаза расширились под очками, когда она поняла, что все еще покрыта этой кровавой кашей. И она слышала шум воды неподалеку — сознание снова исчезло. Она была покрыта гнилью. И был способ избавиться от этой гнили. Что-то отскочило в сторону, когда она подбежала к воде и нырнула в нее лицом, отказываясь открывать рот или делать хоть один вдох, пока оно не исчезнет. Вода была ужасно холодной, пронизывающей до костей, но это все равно было лучшим, что она чувствовала за весь день. Ее голова немного погрузилась в грязь на дне, и она почувствовала, как что-то отслаивается… ее глаза открылись. Вокруг нее плавали частицы, крошечные серые создания, которые она старалась не вдыхать. Кровавые сгустки отплывали, крошечные луны ускользали из ее орбиты. Хорошо. Она держала голову под водой, пока легкие не закричали от нехватки воздуха… и вынырнула. Ее волосы все еще были грязными, но чище, чем были раньше. И в тот момент это было просто замечательно.

В остальном она, конечно, была по-прежнему отвратительна. Нельзя же получить все сразу. Но, с чистым лицом и быстрым отчищенными руками, она могла ясно мыслить. Ее не было в шкафчике. Она не там, где было бы что-то знакомое. Перед ней расстилалось мелководье, усеянное полуразрушенными домами, которым, казалось, было сотни лет — сплошь необработанный серый камень, нагроможденный между собой, покрытый пыльным раствором, никаких следов проводов, труб или любой другой уступки современности. Она замедлила оттирание, осмысливая все происходящее.

Она что, супергерой? Она телепортировалась куда-то? Она не знала о подобных руинах в Броктоне — и в ее груди вспыхнула короткая искорка надежды. Если она телепортировалась… ну, куда-то за пределы Броктона, это было довольно впечатляюще, не так ли? Означало, ли это что она чего-то добилась? Это означало, что она… хм. Она помнила золото, чувство благоговения и выбор… но на этом всё. Все ли паралюди это понимают? Процесс телепортации ей на самом деле не приходил в голову, она понятия не имела, как работают её способности. Она сильно прищурилась, представляя, как телепортируется обратно в свой дом. Она прищурилась ещё сильнее, когда ничего не произошло. Она уже почти дошла до того момента, когда ей казалось, что некоторые её органы вот-вот задрожат от давления, когда что-то коснулось её ноги. Крик был громким, неловким и пронзительным. Отличное начало для парачеловека, поистине великолепное, именно тот героический порыв, который она должна была проявлять. Подождите — кто-то видел, как она телепортировалась? Это хорошо, это плохо, это… ах. Она обернулась, чтобы посмотреть, кто её коснулся.

Никого.

Это чувство вернулось, и она медленно посмотрела вниз — наверное, просто ребёнок, да? Не животное, она почувствовала пальцы , пусть и немного странного размера. Никого не было. Она посмотрела ещё ниже. И моргнула.

Это был кувшин. Маленький старинный кувшин, запечатанный воском, с руками и ногами, касающимися её, словно подтверждая его реальность.

К её чести, она не закричала. Она была слишком занята осмыслением происходящего, чтобы кричать. Кувшин внимательно осмотрел её, проверяя, реальна ли она… и пришел к выводу, что да. Как мило. Она ничего не говорила, но она смутно могла прочитать его эмоции по тому, как она двигала своими каменными руками, как центр кувшина изредка подёргивался. Сначала он удивился… потом заинтересовался. С решительным стуком кулаков он принял какое-то решение. И он обнял её. Каменными руками. Прикреплёнными к кувшину.

Самое странное было то, что он довольно хорошо умел обниматься. Тейлор застыла, широко раскрыв глаза, глядя на старинный кувшин, который впервые за долгое время обнял её по-настоящему крепко. Немного неловко из-за своего небольшого роста, но объятия были полны необходимой страсти. Он не сжимал слишком сильно и не слишком слабо, прижимаясь к ней всем телом, а не оставаясь на напряжённой дистанции. Если бы она не обращала внимания на то, что руки кувшина были сделаны из камней, а сам кувшин представлял собой твёрдую, холодную массу, прижимающуюся к её боку… она могла бы даже наслаждаться этим. Нет, подождите, её обнимал ходячий кувшин, всё это было ненормально. Дрожащими руками она попыталась оттолкнуть его… и он подчинился. В одно мгновение он, на коротких ножках, с широко размахивая руками, барахтался в мелководье, пытаясь удержать равновесие.

Так вот что происходит. Кувшин оставался на расстоянии, но всё ещё смотрел на неё. Каким-то образом. Несмотря на отсутствие глаз. Она что, технарь изготовливающий кувшины? Нет, она не это сделала… это логово технаря изготавливающего кувшинов? Может, она что-то мастерила из керамики? Как ей... нет, нужно перестать думать о сложных вещах, не сейчас. Она все еще была вся в грязи, поэтому Тейлор вернулась к работе, используя неглубокую пыльную воду, чтобы смыть крупные куски. Это было тяжело, особенно когда кувшин постоянно смотрел на нее, но ей удалось отмыть большую часть. Она была рада, что ее одежда была темной, пятна на ней были не очень заметны. Ее настроение немного улучшилось во время мытья, но это улучшение почти сразу же исчезло, как только она встала. Ветер усиливал холод воды, проходя сквозь влажную одежду и касаясь кожи. Дрожь была непроизвольной, стук зубов тоже. Боже, как холодно! Здесь… где бы это «здесь» ни было. Впервые она попыталась как следует осмотреться, сориентироваться. Она была чиста, цела, ей нужно было начать искать дорогу домой. Убедиться, что отец знает, что с ней все в порядке. И выяснить, какими способностями она обладает… если таковые вообще есть. Может быть, кто-то телепортировал ее к ним… может быть, тот самый керамист, который создал этот странный кувшин. Странный кувшин, который неуклюже подошел и прицепился к ней, как верная собака.

Отлично. Единственное, что привело ее сюда, кто мог рассказать ей, что произошло… это немой куашин. Великолепно, просто восхитительно. Вокруг нее были руины, большинство из них старые и примитивные, явно оставленные разрушаться очень-очень давно. Вода была повсюду. Земля вокруг руин была раскинувшейся и пустынной… но ей понадобилось всего мгновение, чтобы понять, что что-то очень не так. Признаки были очевидны. Она думала, что это просто заброшенная деревня, но вокруг были и другие руины, более крупные. Размером с небоскреб. Она даже не знала, что из таких кирпичей можно построить что-то размером с небоскреб — она не видела стальных балок, бетона, ничего, что указывало бы на современное здание. И все же они были там. Гигантские колонны, разветвляющиеся вверх к какому-то разрушенному акведуку — но слишком широкие, она не могла представить, какие объемы воды он мог бы вместить. Вокруг нее повсюду были руины, некоторые крошечные, некоторые массивные. И все они, несомненно, были чужими.

Но даже при всей своей странности руины в считанные секунды потеряли ее внимание, когда она увидела то, что лежало за ними. Больше всего, что она когда-либо видела, мягко светящееся на горизонте. Дерево. Титаническое, золотое дерево ...и оно было далеко, насколько большим оно должно быть вблизи? Оно было прекрасным, она должна была это признать. Абсолютно симметричное, ветви бесконечно ветвились, но все же образовывали своего рода гармоничный узор. Сияние было завораживающим, но не ослепляющим — оно едва освещало руины, с этой задачей справлялось тусклое солнце, скрытое за низкими облаками, — и все же она знала , что оно будет видно постоянно. Ни облака, ни наступление ночи не могли его скрыть. Она смотрела на него несколько мгновений, пытаясь осмыслить его масштаб. Такие огромные вещи должны быть ужасающими, она это знала . Человеческий разум плохо справляется с обработкой информации такого масштаба, так же как и с визуализацией огромных чисел. Но, глядя на него, она ощущала неземное спокойствие, словно смотрела на центральную точку мира, вокруг которой вращается все остальное, на краеугольный камень, на котором все покоится. И это был прочный камень. Фундамент, более непоколебимый, чем горы. Глядя на него, она чувствовала себя в безопасности, как в детстве, когда рассматривала фотографии Александрии. Это просто казалось правильным.

Подождите, нет, это было невероятно огромное дерево, оно не должно было её успокаивать, это было неправильно на всех уровнях. Тейлор попыталась прояснить свои мысли, рационально всё обдумать — может быть, она в… карманном измерении или что-то в этом роде. Может быть, она телепортировалась через весь мир в место, где паралюди совсем сошли с ума. Пепельный Зверь был гигантским библейским огненным столбом, может быть, ещё один парачеловек превратился в… гигантское золотое дерево, которое всех успокаивало. Хм. Определённо нужно было ещё подумать. Её внимание на мгновение отвлекло зрелище убегающего кувшина, который схватил что-то, лежащее за камнем. Она смотрела, как он, ковыляя, возвращается к ней, неся… рюкзак. Её рюкзак. Хм. Значит, он тоже с ней. Круто. Быстрая проверка показала, что её книги относительно хорошо сохранились в шкафчике — естественные науки, инженерия, литература… сочетание обязательных предметов и личного чтения. Хорошо. По крайней мере, она не сойдёт с ума. Она могла читать о высшей геометрии, квадратных уравнениях, и она сойдёт с ума, если никто с ней не заговорит.

«…спасибо?»

Кувшин хлопнул в ладоши над головой со звуком, похожим на лязг камней, и подпрыгнул с ноги на ногу с чем-то, что она истолковала как радость.

«Значит, ты не можешь говорить?»

Она разговаривала с кувшином. Она разговаривала с кувшином. Она почувствовала необходимость повторить это, потому что Тейлор Хеберт, зарегистрированная как здравомыслящий человек, разговаривала с кувшином. Упомянутый кувшин покачал головой… то есть всем телом, поэтому он совершил очень резкое вращение, более или менее.

«Ты просто… пойдёшь за мной?»

Кивок. Отлично. У неё появился молчаливый кувшин, чтобы составить ей компанию. В голове зародилось множество вопросов, на большинство из которых невозможно было ответить кивком или пожатием руки. Она попыталась сузить круг вопросов, потерпела полное фиаско и лишь невнятно жестикулировала, задавая, пожалуй, самый важный вопрос, который ей зародил этот маленький зверёк:

« Почему? »

Он попытался ответить, используя целую серию сложных пантомим. Сначала он преувеличенно шёл по прямой линии, небрежно размахивая руками. Хорошо, значит, он шёл, когда… сделал движение, имитирующее взрыв, и начал дико махать руками, бегая в панике. Затем он показал, что что-то упало. И наконец, он начал замысловато кланяться ей. Значит… он шёл, произошло что-то важное, она упала, и теперь он хотел следовать за ней. Это имело смысл. По крайней мере, её непроизвольная телепортация кого-то впечатлила. Тейлор пожала плечами, накинув рюкзак, и решила направиться в сторону каких-нибудь руин, чтобы посмотреть, нет ли здесь кого-нибудь . Ей точно нужна была помощь. Новая одежда, а также способ связаться с отцом. Ветер был пронизывающе холодным, и вода в одежде ничуть не помогала. Укрытие. Тепло. Еда. Мобильный телефон. Если — нет, когда — она вернется домой, она будет считать себя вправе обзавестись настоящим телефоном, хотя бы для таких невероятных (но не невозможных) ситуаций. И, может быть, чтобы сфотографировать дерево, чтобы люди не подумали, что она сумасшедшая.

Она, конечно, может быть сумасшедшей. Может быть, это просто гигантская галлюцинация умираюдего мозга. Если так, то кувшин был особенно странным. Она не против керамики, но уж точно не настолько, чтобы иметь ее в качестве верного спутника в своем последнем лихорадочном сне. Подождите — на восковой печати банки что-то было. Дерево, элегантно отпечатанное. Она сравнила дерево на печати с деревом на горизонте… ну, это деревья, но симметрия, расположение ветвей, они указывали на какое-то общее происхождение. Возможно, дерево было важно для местных паралюдей, возможно, оно было творением какого-то главаря или босса банды. В любом случае, какой бы керамист ни сделал этот маленький горшок с крошечной посвящением дереву печатью. Она отложила эту информацию в сторону — сосредоточившись на мельчайших деталях, на практических вопросах возвращения домой, поиска убежища и отдыха, на том, что происходит… это отвлекало ее от шкафчика. Не было времени думать об этом или о чем-либо вокруг, когда она смотрела на это невероятное дерево. И это ее вполне устраивало.

Вода плескалась вокруг ее ног, когда она шла, земля под ногами была достаточно мягкой, чтобы ее ступни хлюпали, но не настолько мягкой, чтобы представлять опасность. Хотя это все равно было ужасно. Она брела, руины приближались с раздражающей медлительностью. Она устала за считанные минуты, усилия, затраченные на то, чтобы вытащить ноги из грязи, измотали её быстрее, чем ей хотелось бы. Она начала бегать совсем недавно, и, вероятно, ей нужно было немного больше времени, чтобы это действительно принесло свои плоды. Кувшин — часть её хотела дать ему имя, а другая часть называла эту часть глупой и безумной — ковылял рядом с ней, используя свои длинные руки, чтобы пробираться сквозь грязь почти так же быстро, как она могла двигаться двумя функциональными человеческими ногами. Отлично, кувшин её превосходил, как будто этот день не мог стать ещё страннее. Ну, она полагала, что у него нет мышц, которые могут болеть, или кожи, которая может быть холодной. Что, вероятно, можно считать жульничеством, когда дело касается физической подготовки. Не то чтобы она собиралась говорить всё это кувшину. Эта проклятая штука обнимала её. Он следовал за ней, как верный щенок. Смутный образ, как он печально поник и неуклюже передвигается на своих крошечных ножках, был слишком удручающим, чтобы даже думать об этом. Слишком удручающим сейчас.

Тейлор посмотрела вниз, стараясь не споткнуться о какие-нибудь скрытые камни… и то, что она увидела, заставило ее замереть. В этой неподвижной воде было видно ее отражение. Она все еще была грязной, немного покрасневшей по краям, а одежда была в полном беспорядке. Ее волосы невозможно было описать словами. Но больше всего ее заморозили глаза. Они изменились — теперь они были не темными, а золотистыми. Нежный, согревающий золотистый цвет, напоминающий закат. Внезапно ее лицо стало каким-то неправильным. Что-то изменилось, что-то очевидное и неизгладимое. Боже, если — нет, нет, когда — она вернется домой, ей, вероятно, понадобятся контактные линзы, или солнцезащитные очки, или что-то еще, чтобы это скрыть. Значит ли это, что она парачеловек? Она сошла с ума? Что? Просто… что? Нет, нет, были другие дела. Сначала ей нужно было добраться домой, прежде чем беспокоиться о странных изменениях цвета глаз. Возможно, это означало, что у неё определённо есть сверхспособности, и если именно они привели её сюда, то, возможно, они смогут вернуть её домой.

Конечно, если бы у неё были сверхспособности, её бы, наверное, уже отвезли домой . Но она отбросила эту мысль, она была слишком безнадёжной и удручающей. Нужно было двигаться дальше, шаг за шагом. Двигаться. Перестать думать.

Она приближалась к одному из разрушенных зданий и просунула голову в дыру в стене, чтобы посмотреть, что внутри. Мусор, обломки, ещё вода… ничего ценного, и никого , кто мог бы ей помочь. Она всерьёз не ожидала найти кого-нибудь так быстро, но оглушительная тишина вокруг начинала давить. Подождите. Тишина была не такой уж оглушительной. Что-то её нарушило. Шаги в воде. Тейлор повернулась как можно быстрее, чуть не упав, когда грязь затянула её пятки и сковала движения. Что-то двигалось в воде… она прикинула время шагов. Две ноги. Человек. На ее лице появилась облегченная улыбка, которая через мгновение сменилась зарождающимся сомнением. А вдруг это был мародер, или злодей, или какой-то преступник? Если друг детства мог предать ее, то… нет, нет, сосредоточься на настоящем, игнорируй прошлое. Отложи это на потом. Ей нужна была помощь, и это был первый человек, которого она услышала с тех пор, как оказалась в этом странном месте.

Тейлор прикрыла рот руками и позвала:

«Эй! Кто-нибудь есть?»

Шаги затихли… затем возобновились, немного ускорившись. Между ней и источником звука были лишь небольшие руины.

«Простите, я совсем заблудилась, не могли бы вы сказать, где я?»

Тишина, и шаг нарастал. Сомнение достигло пика, превращаясь в зловещую дымку, заполняющую ее голову. Почти невольно она начала удаляться, медленно направляясь обратно к берегу, с которого начала свой путь. Шаги становились все быстрее и быстрее… и из-за обломков показалась фигура. Глаза Тейлор расширились. Пустые глазницы смотрели в ответ, единственным признаком активности было смутное сине-белое свечение. Кости щелкали, и ржавый меч дергался в костлявой руке. Она смотрела на ходячий скелет. Ходячий… нет. Бегущий скелет. Он мчался к ней с поднятым мечом, грязь свисала с его ног. Никаких криков, не в этот раз. Она просто бежала, и скелет следовал за ней, используя свои длинные руки, чтобы отталкиваться большими прыжками. Скелет был абсолютно безмолвен. Ветер все еще завывал, птицы вдалеке все еще пели… изменилось лишь то, как плескались ноги в мелководье. Она бежала молча, в сопровождении молчаливого кувшина, преследуемая немым скелетом.

Берег приближался с мучительной медлительностью. Тейлор снова оказалась в опасной для жизни ситуации, и на этот раз ее мысли не могли умолкнуть. Скелет. За ней гнался ходячий скелет. Это были уже три парачеловека — керамист, древо и теперь некромант. С учетом ее телепортации, это было уже четыре (хотя была ли она четвертой или кто-то другой претендовал на этот титул, оставалось предметом споров в ее нервном мозгу). Это было нелепо, это становилось все менее и менее понятным — где, черт возьми, она? Берег приближался, как и скелет, и на таком близком расстоянии она слышала скрежет суставов, шорох гнилой одежды по голым ребрам, и скрежет металлической рукояти в костлявой руке. Она чувствовала, как уровень воды снижается, и была готова расплакаться. Под ботинками она ощущала мягкую грязь, затем более твердую землю, потом шелест травы… ее шаг ускорился, легкие раскалились в груди, она отчаянно пыталась вдохнуть, чтобы продолжать идти.

Скелет следовал за ней, с грохотом добираясь до берега. Кувшин… развернулся. Тейлор чуть не остановилась, когда маленький зверек подбежал к скелету, подпрыгнул и ударил его. Прямо в грудину. Каменный кулак пробил хрупкую кость, и скелет на мгновение отшатнулся назад. Он уставился на дыру в своей груди. Затем он посмотрел на кувшин. И кувшин, казалось, понял, что существо не совсем мертво, как должно быть. Бывает. Ржавый меч был поднят высоко, готовый обрушиться на кувшин и разбить его вдребезги. Он поднимался всё выше и выше, и… остался на месте. Потому что скелет на мгновение отвлёкся, когда тяжёлый рюкзак с грохотом ударил его в грудь, отбросив на шаг назад. Скелет совершенно не пострадал, скорее растерялся, чем что-либо ещё, но это дало кувшину возможность ударить его ещё раз. На этот раз удар отбросил его обратно в воду. Никаких катастрофических повреждений, но достаточно, чтобы он опрокинулся — удар вывел его из равновесия, а грязь усугубила ситуацию. Он рассыпался в реке, но Тейлор уже видела, как кости снова соединяются, свет вновь вспыхивает в этих полых суставах.

Пора бежать. Кувшин попытался прыгнуть за ней, но, поскольку вода не сковывала её движения, она была намного быстрее. С кряхтением она позволила существу запрыгнуть ей на спину, обхватив её руками за грудь. Он был… на удивление лёгким. Внутри, если она правильно оценила, было совсем немного, в основном пустой воздух. Тем не менее, керамика была достаточно тяжелой, и она уже устала… но ноги продолжали стучать вниз, она продолжала карабкаться вверх, и скелет, казалось, потерял к ним интерес. Конечно, она этого не знала — она была слишком занята бегом. Кто знает, один нерешительный шаг — и она почувствует, как настоящий меч рассекает её надвое. По крайней мере, у неё будет интересный надгробный камень, если кто-нибудь когда-нибудь найдёт её тело. А ужас смерти в одиночестве, без чьей-либо информации, заставлял её бежать быстрее . Мысль о том, что её забудут, пугала её настолько, что мышцы продолжали работать ещё долго после того, как должны были отказать. Холмы возвышались вокруг неё, разрушенный акведук ещё выше, дерево выше всего остального.

Тейлор понятия не имела, как долго она бежала, прежде чем рухнула, тяжело дыша, с потом, заливающим лицо. Куашин с лёгким, нервирующим глухим стуком упал вниз и… отряхнула её. Своими огромными, пыльными, каменистыми руками. Каким-то образом она стала ещё грязнее. Кувшин это понял и попыталась исправить, отряхивая её ещё сильнее. Результат был предсказуем, и ей наконец пришлось оттолкнуть кувшин. Прошли минуты, и она всё больше убеждалась, что скелет её не преследует, и она может оценить ситуацию. Ветер был сильнее, чем когда-либо, почти невыносимый. Пейзаж был серым и бесплодным, лишь несколько крепких деревьев пережили шторм. Кувшин утешительно похлопал её по ноге, когда она дрожала… и она почувствовала непреодолимое желание.

«…Наверное, тебе нужно имя, верно?»

Оно задумалось, а затем с готовностью кивнуло. Тейлор попыталась что-нибудь придумать… может, дать ему обычное имя? Нет, Пит, Живой Кувшин, казалось слишком глупым, даже для неё. Ещё несколько имён, некоторые из них имели для неё личное значение, другие просто приятно звучали. Ни одно из них не подходило этому крепкому маленькому существу. Одно за другим… и имя сорвалось с её губ почти случайно, с лёгкой усмешкой, намекающей на юмор.

«Потифар».

Она поняла, что сказала.

«Извини, просто идея, я всё ещё…»

Кувшину понравилось это имя. Потифару понравилось это имя. Ему так понравилось, что он исполнил грубый танец, перепрыгивая с ноги на ногу, хлопая в ладоши, стуча ими по своей восковой печати, как по барабану… видеть, как малыш так невинно радуется, было радостно. В этот момент покоя реальность её ситуации казалась очень-очень далёкой. Её забросило в вонючий шкафчик, она каким-то образом оказалась в другом месте по причинам, которые сама не могла понять, у неё почему-то были золотые глаза, её преследовал скелет, она подружилась с кувшином и была глубоко сбита с толку гигантским деревом. Было много причин, по которым ей следовало бы паниковать, но пока она была жива, и у неё был танцующий кувшин, откликающийся на Потифара. Конечно, у неё не было еды, воды, крова. Она потерялась, совершенно и полностью, на какой-то безумной игровой площадке паралюдей. Если только… она слышала об альтернативных Землях, разумеется. Мысль о том, что это одна из них, она даже не рассматривала сознательно. Находиться на альтернативной Земле, в целом измерении от своего дома, было настолько странно, что ей это едва приходило в голову. Могла ли она путешествовать между измерениями?

Если могла, почему не могла вернуться назад? Она снова напряглась, пытаясь задействовать все свои мышцы (их было немного), пробуя всё, чтобы активировать свою силу. Неужели каждый парачеловек должен это делать? Неужели у них всех просто проявились способности, которые они не могли контролировать, о которых не знали и которые не могли сознательно использовать? Была ли её сила одноразовой? Она никогда не слышала о силе, которая активируется, а затем тут же исчезает… но, с другой стороны, может быть, такие силы и существуют, и они настолько жалки, что никто их не замечает, пока они не иссякнут. Это было бы типично. Она понятия не имела, так или иначе. Она напрягла мышцы… и ничего не произошло. Она просто выглядела так, будто у неё запор, а Потифар начал нервно дёргаться. Тейлор вздохнула и сдалась, неуверенно улыбнувшись кувшину. Темнело. Ей нужно было найти какое-нибудь убежище, может быть, дрова для разведения огня…

Ветер завывал громче, и в нем разносилось что-то вроде волчьего воя. Над головой пронесся вихрь, и в его кривых фигурах виднелись темные силуэты. Темные силуэты, которые падали вниз с тяжелыми ударами. Потифар нервно дергался, поворачиваясь, пытаясь одновременно увидеть всех. Волки были огромными, больше любой собаки, которую она видела раньше. Ощетинившиеся шерстью, пульсирующие мышцами, с челюстями, с которых капала слюна. А их глаза горели голодом.

Она заскулила.

Скелет был медлительным.

Волки — нет.

И их зубы были острыми.

Прим. Автора: Ладно-ладно, это начало нового фанфика, над которым я работаю. Следующие две главы скоро появятся. Извините, что начинаю со сцены в шкафчике, надеюсь, она не затянулась слишком долго — мне нравится объяснять, почему происходят именно такие выходки.

Прим. Переводчика: ну вот как-то так.