Последняя Певерелл (джен)

Зевая, Жасмин направилась в кабинет. Перед уходом она провела рукой по волосам, пытаясь хоть немного их пригладить. Снизу доносилось хихиканье близнецов. По крайней мере, им пока было весело. Бедняга Чарли расстроится, что она ушла, зато вернётся она уже с его братом.

В кабинете всё было так же, как вчера вечером, только камин погас. Впрочем, безопасность прежде всего, да и незачем огню гореть круглые сутки. Летучий порох стоял на каминной полке. Короткое Инсендио — и в тихой комнате затрещало пламя. Жасмин взяла щепотку пороха и бросила в огонь. Она собиралась просто переместиться в кабинет МакГонагалл и забрать Билла, но вместо привычного зелёного пламя вспыхнуло ярко-красным: камин не пропустил её. Нахмурившись, она попробовала ещё раз, а затем надела куртку из драконьей кожи и взяла четыре ножа и вторую палочку.

— Ну что ж… Придётся сегодня аппарировать, — проворчала Жасмин себе под нос.

К счастью, защитные чары Хогвартса предоставляли ей полный доступ на территорию, и она могла войти когда угодно. Жасмин глубоко вдохнула, сосредотачиваясь. До Хогвартса нужно добраться тихо и незаметно.

Она представила свой анимагический облик и через несколько мгновений появилась у школьных ворот в беззвучной вспышке света. Вокруг никого не было. Тишину нарушала только Гремучая ива, которая скрипела и размахивала ветвями во все стороны. С тех пор как Жасмин видела её в последний раз, дерево подросло.

Холодный порыв ветра бросил ей волосы в лицо.

Со вздохом убрав пряди ото рта, она зашагала вверх по склону к замку. Защитные чары встретили её с распростёртыми объятиями. Казалось, на плечи опустилось тёплое одеяло.

Хорошо хоть Альбус за эти несколько дней не пытался в них покопаться. Иначе вся её работа пошла бы насмарку. За повторную починку она возьмёт с него втрое дороже.

Жасмин посмотрела на часы, которые Сириус подарил ей на годовщину. Без четверти девять. Позже, чем ей хотелось бы. Дарить часы было традицией рода Блэков, как-то связанной с любовью, неподвластной времени. Удивительно романтично для семейства, озабоченного одним лишь безупречным происхождением. В серебряном корпусе был циферблат с лесным пейзажем, а на концах стрелок — фигурки Лунатика, Сохатого и Бродяги. По ободку сверкали полудрагоценные камни. На них настоял отец Сириуса: по его словам, такой подарок доказывал, что сын способен обеспечить семью.

В воскресенье около девяти в Большом зале ещё подавали завтрак. Жасмин заглянула внутрь, заметила, что ни МакГонагалл, ни Дамблдора нет, и сразу направилась в кабинет директора. Может, они заспорили о чём-нибудь и забыли о времени.

По воскресеньям такое случалось не впервые.

Когда Жасмин подошла, горгулья даже не спросила пароль, но у двери самого кабинета она из вежливости громко постучала. Изнутри не доносилось ни звука, зато в щели под дверью двигались тени. Значит, там было по меньшей мере двое.

Дверь с усталым скрипом отворилась. В кабинете сидели Дамблдор, МакГонагалл и Билл Уизли с покрасневшими глазами. Рядом с его креслом стоял собранный сундук, а на столе посреди комнаты — нетронутая чашка чая.

Когда Билл встретился с ней взглядом, у него задрожала нижняя губа. Он бросился к ней, и Жасмин шагнула навстречу, обнимая рыдающего мальчика.

— Я рядом. Твои братья у нас с Сириусом дома. Ты в безопасности. Мне так жаль, Билл, — шептала она, прижавшись губами к его волосам.

От этих слов он, казалось, лишь сильнее обмяк в её объятиях и зарыдал ещё горше.

МакГонагалл и Дамблдору хватило такта отвернуться, пока Билл выплакивал своё горе.

Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем он выпрямился и снова сел в кресло возле всё ещё дымящейся чашки. Жасмин всё время оставалась рядом, на расстоянии вытянутой руки.

— Почему Билл в вашем кабинете, директор? Насколько я помню, утром я должна была забрать его у декана.

МакГонагалл встрепенулась.

— Мисс Певерелл, простите меня! Сегодня утром, прежде чем я успела поговорить с мистером Уизли, пришло письмо из Министерства. Я привела его сюда и совершенно забыла открыть вам доступ в свой кабинет.

Она говорила искренне. И хотя бы догадалась увести Билла от одноклассников к Дамблдору. Сотрудники Хогвартса никогда не славились умением вовремя связываться с опекунами учеников. В будущем это придётся изменить, но сейчас у Жасмин были заботы поважнее.

— Что ж, я отвезу Билла к отцу, а потом он побудет с семьёй. Увидимся на похоронах? Вы ведь хорошо знали Молли, — спросила Жасмин, положив руку Биллу на плечо, чтобы поддержать его.

Оба кивнули. Жасмин уменьшила сундук и протянула руку своему новому подопечному. Они подошли к камину. Билл лишь несколько раз шмыгнул носом. Разговаривать ему не хотелось.

Нужно скорее попасть в больницу Святого Мунго, чтобы наконец узнать, что с Артуром. По закону она отвечала за семью, а сведения о его состоянии всё равно могла получать только в присутствии Билла. Это обещало изрядно осложнить жизнь. Такая предосторожность, конечно, хорошо защищала больных, но Биллу всего одиннадцать, и Жасмин сомневалась, стоит ли ему знать обо всех ранениях отца в подробностях.

В приёмном покое больницы Святого Мунго царил тот же хаос, который Жасмин помнила ещё по жизни Гарриет Поттер. Больные лежали на магических носилках, дети пытались удрать от родителей, совы то и дело влетали в приёмную и вылетали обратно. Казалось бы, здесь должен стоять невообразимый гвалт, но шума почти не было. От этого становилось ещё тревожнее. Там, где звуки должны были отдаваться эхом от мраморного пола, стояла тишина. Вокруг кипела жизнь, а в помещении было сравнительно тихо. В камень и дерево вплетались слои чар приглушения звука и заглушающих заклинаний. Разговоры и шум слышались только вблизи. Эта тишина действовала на нервы.

Зато никто не смотрел на Жасмин как на мессию. Приятная перемена по сравнению с жизнью Гарриет.

Билл держался рядом. Он всё ещё был в школьной мантии и здесь казался совсем чужим.

У стойки регистрации светловолосая ведьма неприветливо взглянула на них поверх очков в серебряной оправе.

— Чем могу помочь?

— Мы пришли навестить Артура Уизли.

Ведьма помрачнела и поджала губы.

— Ах, бедняга. Поднимайтесь на шестнадцатый этаж, палата номер четыре. Он в специализированном отделении интенсивной терапии. Я вызову целителя Эпплби.

Жасмин слышала о целителе Эпплби. Его приглашали только в самых тяжёлых случаях поражения тёмной магией.

Лифт на шестнадцатый этаж поднимался на удивление тихо.

— Джаз, как думаешь, папа умрёт? — спросил Билл, когда они миновали седьмой этаж.

Жасмин вздохнула. Пока она не увидит Артура, ответить невозможно. Да и потом она не была уверена, что стоит говорить всю правду. Ей ещё ни разу не приходилось сообщать ребёнку, что его родитель умрёт.

— Не знаю, Билл. Мне нужно поговорить с его целителем.

Она сжала его руку. Двери открылись, и они вышли в ярко освещённый коридор.

У четвёртой палаты ждал молодой целитель, на вид чуть моложе тридцати. Очень светлые, почти белые волосы были коротко и аккуратно подстрижены. Заметив их, он помахал рукой.

— Я целитель Эпплби. Вы, должно быть, наследник Уизли и леди Певерелл. Рад знакомству, — представился он и указал на свой планшет. Рядом парило перо, подрагивающее при каждом движении целителя. — На вашего отца наложили изменённое проклятие Сомнум экстеррери. Из заклятия, насылающего кошмары во сне, его превратили в проклятие, которое заставляет видеть их наяву. Несколько часов подряд он снова и снова переживал свой худший кошмар, оставаясь в сознании. Лишь час назад нам удалось его усыпить. Надеемся, большую часть последствий мы устранили, но пока рядом с ним небезопасно, если он не спит. Проклятие повредило Артуру глаза, и мы не уверены, удастся ли полностью вернуть ему зрение. Если он придёт в достаточно ясное сознание, чтобы разговаривать, ему понадобится целитель душ.

Жасмин прикусила губу.

— Похоже на долгое пребывание рядом с дементорами. Кошмар наяву.

Только дементоры не заставляли смотреть, как всё происходит снова и снова. Пожиратели смерти — больные ублюдки.

Пока целитель продолжал объяснять, Билл переминался с ноги на ногу. Жасмин даже не была уверена, что он слушает.

Эпплби кивнул, рассеянно постукивая палочкой по планшету.

— Именно так. — Он повернулся к её подопечному. — Уильям, не хочешь зайти к отцу? Он отдыхает. А я пока поговорю с леди Певерелл.

Подошла медсестра и повела Билла в палату, оставив Жасмин и Эпплби в коридоре. Целитель коснулся палочкой стены у двери. Белая поверхность на миг засияла, а затем сквозь неё стало видно палату Артура. Любопытное применение чар двустороннего отражения.

Артур выглядел ужасно. Обычно пышные рыжие волосы свалялись, и в них, скорее всего, ещё осталась кровь с прошлой ночи. Глаза были закрыты, под ними темнели мешки, а всё лицо покрывали царапины. Жасмин подумала, что он, должно быть, пытался выцарапать себе глаза. Билла подвели к стулу примерно в метре от кровати. Когда он потянулся к руке отца, медсестра удержала его за плечо.

— Полагаю, сейчас вы расскажете то, чего ребёнку лучше не слышать?

Целитель закусил нижнюю губу. Он явно нервничал.

— Да, я не хотел объяснять юному Уильяму, в каком состоянии мы нашли его отца. Артур кричал, сидя среди тел жены и детей. За ночь мы с коллегами изучили следы заклинаний и пришли к выводу, что… гм… Скорее всего, его заставили смотреть, как Пожиратели смерти убивают его семью, а потом переживать это снова и снова. Всё время, пока он был в сознании, у него на глазах жестоко убивали родных. Мы вызвали для него нескольких целителей душ с континента. Сами мы здесь, в больнице Святого Мунго, не справимся. И этого юному Уильяму тоже не стоило слышать.

Жасмин так и думала. Чтобы помочь человеку после столь тяжёлого поражения разума, придётся сотворить чудо. А специалистов в этой области в Англии немного.

Но один вопрос она всё-таки должна была задать.

— Он вообще сохранил рассудок?

Эпплби пожал плечами. Белая мантия собралась на плечах складками.

— Пока невозможно сказать. Поэтому мы и приглашаем целителя душ. Мы даже не уверены, что полностью сняли проклятие. Никому не разрешается прикасаться к нему без специальных средств защиты. Юный Уильям не сможет даже взять отца за руку, пока мы не убедимся, что это безопасно. Надеюсь, примерно за неделю нам удастся вернуть ему ясность сознания. Лечение будет долгим.

Жасмин потёрла переносицу. По крайней мере, Артур жив. Хоть что-то. Мало, но всё же. Хотелось верить, что Тео ещё не уехал и она сможет с ним посоветоваться.

— Можно мне копию истории болезни? Я хочу изучить эти проклятия. Если Пожиратели смерти придумывают новые способы пыток, мне нужно знать о последствиях.

Целитель кивнул. В уголках его тонких губ мелькнула улыбка.

— Полагаю, теперь мы будем чаще видеться?

Он протянул руку для рукопожатия. Жасмин пожала её, с трудом подавив желание закатить глаза.

— Да. Мальчикам Уизли нужно навещать отца. Прошу регулярно сообщать мне о его состоянии. Пока Уильям Уизли остаётся наследником рода. Но если Артур так и не пойдёт на поправку, сама госпожа Магия может передать Уильяму титул главы.

Жасмин надеялась, что до этого не дойдёт, но такое вполне могло случиться. А ещё она собиралась как следует проверить целителя Эпплби. Тео наверняка что-нибудь о нём знает: он знаком с большинством толковых европейских целителей. Если за этим человеком что-то водится, Тео выяснит.

— Хотите навестить больного или подождёте своего подопечного? — спросила медсестра из дверей.

Казалось, Билл вот-вот снова расплачется. Глаза блестели, и он вытирал рукавами слёзы, которые не удавалось сдержать.

Жасмин убрала в карман бумаги, переданные Эпплби, и вздохнула. День у Билла будет долгим и мучительным.

— Думаю, нам пора. У Билла выдалось тяжёлое утро. Сейчас ему лучше побыть с семьёй.

— Я его приведу.

Медсестра вернулась в палату и повела Билла к выходу. Бедный мальчик выглядел потрясённым. Он словно готов был броситься к отцовской кровати, обнять его или умолять проснуться, но медсестра твёрдо увела его за собой. Билл успел лишь раз оглянуться на неподвижного отца, прежде чем дверь закрылась.

Оказавшись рядом с Жасмин, он тут же вцепился в её руку, почти до боли.

— Поедем к братьям?

Он кивнул.

Этого Жасмин было достаточно. Она попросила проводить их к ближайшему выходу, чтобы аппарировать в поместье.

В дом они попали через кабинет. Это была одна из немногих комнат, которую Жасмин считала вполне обычной по меркам среднего волшебника. Остальное поместье могло ошеломить. Ничего общего с Норой. Возможно, оно и к лучшему. Почти всюду лежали схемы разных защитных чар, а в левом углу заряжались рунные кристаллы в алхимических установках, которые Сириусу запрещалось трогать. На столе высились по меньшей мере три стопки пергамента, книг и чертежей для работы в Хогвартсе. Вдоль стен, от пола до потолка, стояла большая часть её редких книг.

Билл смотрел на светящиеся кристаллы у дальней стены широко раскрытыми голубыми глазами.

— Ты здесь живёшь?

Жасмин сдержала смех.

— Вообще-то стараюсь не проводить в этой комнате всю жизнь, но да, это мой кабинет. Можешь приходить сюда, когда захочешь, только если я тоже здесь. Думаю, многие книги тебе понравятся.

Он кивнул, но любопытство понемногу угасло: Билл вспомнил, почему вообще здесь оказался, и снова замкнулся в себе.

— Пойдём найдём твоих братьев. Они наверняка где-то поблизости. Не сомневаюсь, Сириус придумал, чем их занять.

Разумеется, стоило им выйти из кабинета, как они оказались будто на месте взрыва бомбы с краской и блёстками. Жасмин могла поклясться, что вокруг светильников плясали обрывки бумаги.

— Похоже, тут побывали близнецы, — пробормотал рядом Билл.

Он уже не так крепко сжимал её руку, но всё ещё не отпускал. Стены были сплошь покрыты отпечатками крошечных ладошек. Когда Жасмин найдёт Сириуса, их ждёт долгий разговор.

— Сомневаюсь, что одни близнецы. Сириус всегда любил устраивать беспорядок.

Впрочем, она почти не сомневалась, что Драко и Люциус тоже приложили руку. Серебряной и зелёной краски было столько, что без кого-нибудь со Слизерина здесь точно не обошлось.

Жасмин достала палочку и наложила самые сильные очищающие чары, какие знала, пытаясь убрать всю краску и блёстки. Большая часть исчезла в мгновение ока, но она знала, что на диванах и в коврах что-то осталось. Домовые эльфы будут вычищать их неделями. Блёстки, волшебные или обычные, были сущим бедствием. Они забивались повсюду.

— Ладно, пока хватит. Твои братья, наверное, у себя. Уже почти час дня. После такой короткой ночи им бы не помешало вздремнуть.

Билл фыркнул. Жасмин ничего не сказала. Они поднялись по короткой лестнице и пошли по коридору в семейное крыло. Честно говоря, она не удивилась бы, если бы близнецы вообще не спали днём. Некоторые дети не спали. Только ей и могло так повезти: заботиться о двух неугомонных малышах, которые потеряли половину семьи.

В коридорах поместья стояла пугающая тишина, хотя блёсток и здесь хватало. Жасмин безжалостно изгоняла их чарами. Билл с любопытством оглядывался, разглядывая затейливые картины на стенах, и магические, и магловские. В поместье Певереллов он был впервые.

Жасмин давно собиралась пригласить его с семьёй в гости. Она знала, что кабинет ему понравится: он ведь так любил её кабинет в Министерстве. Но одно дело знать, что она леди Древнего и благородного рода, и совсем другое — увидеть, что это значит. Жасмин и сама до сих пор частенько поражалась размерам и роскоши поместья. Правда, первые два года здесь царила разруха, и ей с небольшим отрядом домовых эльфов пришлось немало потрудиться, чтобы всё восстановить.

По дороге в семейное крыло они изредка видели, как появляются и исчезают домовые эльфы. Но ни Сириуса, ни близнецов, ни Малфоев, ни Чарли слышно не было.

Ответ нашёлся, когда Жасмин заглянула в комнату близнецов. На полу, в огромной куче подушек и одеял, спали Сириус, мальчики Уизли, Драко и Люциус. Все были в краске и блёстках. В дальнем левом углу в кресле-качалке сидела Нарцисса и наблюдала за ними. На ней не было ни капли краски. Она улыбалась и выглядела спокойной. Значит, для неё утро прошло получше.

— Я наложила на них заглушающие чары. Прости за беспорядок. Они все так разошлись… Я заплачу за всё, что испорчено, раз уж блёстки нашёл Драко.

Жасмин устало вздохнула, подошла к Сириусу и подтолкнула его ногой.

— Спасибо, Сисси. Как ты себя чувствуешь? Не вижу Абраксаса среди этой сонной компании. Он вернулся в лечебное крыло?

— Он уехал во Францию уладить дела с документами. Когда Драко проснётся, мы на несколько дней переберёмся на площадь Гриммо. Белла хочет обсудить месть, и я не прочь помочь ей с планами.

Жасмин снова ткнула Сириуса носком сапога под рёбра. Тот проворчал что-то и попытался отползти. Приоткрыл правый глаз, увидел нависшую над ним Жасмин со скрещёнными на груди руками и, наглец, ухмыльнулся и помахал ей.

— Почему у меня перекрашены стены?

Он приложил палец к губам и осторожно выбрался из кучи спящих детей. Билл стоял за спиной Жасмин и прикрывал рот ладонью, стараясь не рассмеяться. Волосы Сириуса были усыпаны блёстками.

— Поверишь, если скажу, что сначала мы рисовали на пергаменте, а потом увлеклись?

Вполне.

— Кто начал рисовать на стенах, ты или Люциус?

Сириус закатил глаза и жестом предложил выйти из комнаты. Нарцисса тоже махнула им рукой.

— Идите, я присмотрю за малышами.

Дверь закрылась, и Сириус несколькими очищающими чарами убрал всю краску и большую часть блёсток.

— Чтобы ты знала, начал Люциус. Я пытался отвлечь детей. После твоего ухода за Биллом Чарли места себе не находил. Рисование немного помогло… — Он осёкся, заметив, как Билл теребит свою мантию. — Рад тебя видеть, Билл. Жаль только, что при таких ужасных обстоятельствах.

У Билла на миг задрожала нижняя губа, но он поднял голову.

— Я тоже рад тебя видеть, Сириус. Спасибо, что заботишься о моих братьях.

Сириус взъерошил ему волосы.

— Давай устроим тебя в твоей комнате. Нужно многое обсудить. Сегодня вечером зайдут твои дяди, поговорят с тобой.