Повелитель Тайн (джен)

«Серая крыса…» Веки Клейна дёрнулись. Он без колебаний развернулся, вернулся в полуоткрытую комнату, покинул балкон и вошёл в хозяйскую спальню. Затем он зашёл в ванную.

Он двигался в подходящем темпе, будто повторял весь этот процесс как повседневную рутину.

Заперев дверь ванной, Клейн сделал четыре шага против часовой стрелки и прошёл сквозь Серый Туман, наполненный бредом и ревом, наконец заняв своё место на стуле Шута с высокой спинкой.

Перед этим он заставил своего камердинера Энуни, стоявшего в коридоре, тихо помолиться Морскому Богу Кальветуа.

Используя соответствующую точку света, он призвал Скипетр Морского Бога и начал расширять поле зрения. Затем он зафиксировался на экипаже, который направлялся к резиденции Махта — на Бёклунд-стрит, 39.

И на этот раз у стеклянного окна, неторопливо любуясь пейзажем, находилась уже не серая крыса, а молодой человек в шёлковом цилиндре и чёрном плаще.

У него были чёрные волосы, чёрные глаза и худое лицо с широким лбом. Он носил хрустальный монокль, а на губах играла слабая улыбка. Он был не кем иным, как Богохульником, Ангелом Времени, сыном Творца, Амоном!

Хотя Клейн уже был морально готов, от тревоги всё его тело похолодело.

Амон явно появился в Своей изначальной форме, но после кражи судьбы крысиного полубога Он виделся всем в виде серой крысы, не вызывая никаких подозрений.

У Него и Его брата, Ангела Воображения Адама, были в чём-то схожие способности: чем больше о них думали, тем больший ужас они внушали, но по сути они были совершенно разными!

«Если бы не Серый Туман и не мой более глубокий контроль над этим местом, я бы тоже Его не обнаружил…» Клейн почувствовал смесь радости и тревоги, расширяя поле зрения в поисках аватаров Амона.

По сравнению с прививкой судьбы, признаки Паразитирования были намного яснее.

Однако на этот раз Клейн ничего не заметил.

Будь то другие пассажиры в экипаже, лошади, которые тащили экипаж, или окружающие деревья и воздух, не было никаких признаков Паразитирования!

«Это отличается от того, что говорил старик Леонарда… Разве появление одного Амона не должно означать появления множества других Амонов? Он явно осознаёт, что был обнаружен Эксцентричным колдуном Церкви Богини Вечной Ночи, и подозревает, что за Бёклунд-стрит наблюдают. Поэтому Он послал только одного аватара для расследования ситуации?» Клейн нахмурился, выдвигая теории. Он был немного не уверен, как справиться с текущим развитием событий.

Конечно, он помнил упоминание Паллеза Зороаста: если разобраться с одним аватаром, Паллез сможет уничтожить всех Амонов на Бёклунд-стрит. А теперь на Бёклунд-стрит был только один Амон — идеальное время для действий!

«Только сначала я выслушаю мнение эксперта…» Клейн немедленно создал фигуру Мира Германа Спэрроу на другом конце длинного бронзового стола и заставил его благоговейно и набожно молиться.

— Достопочтенный мистер Шут, пожалуйста, сообщите Леонарду Митчеллу, что Амон появился на Бёклунд-стрит, 39, но Он там только один…

Пока Герман Спэрроу читал молитву, Клейн не переставал следить за экипажем. Он увидел, как Хейзел в светлом платье вышла из кареты и вошла в фойе.

Амон в монокле и чёрном плаще с полной невозмутимостью шёл позади неё. Несмотря на отсутствие какого-либо сокрытия, слуги его вообще не замечали. Казалось, что за спиной мисс Хейзел был только воздух или какое-то неприметное существо.

Иногда служанки смотрели в землю и подпрыгивали от испуга. Как только они собирались закричать, они забывали, что собирались сделать.

Амон прошёл через фойе и поднялся по лестнице. Сжав пальцами хрустальный монокль, Он засунул руки в карманы.

Прозрачные черви с кольцами начали выползать из Его тела, ползти во все стороны, а затем исчезать.

От этого у Клейна запокалывало кожу головы. Он вспомнил описание Паллеза Зороаста силы Паразитирования Амона: инфекция, подобная чуме!

* * *

В последнее время Хейзел была в отличном настроении. Это было потому, что её учитель на самом деле не сошёл с ума. Всё, что произошло ранее, было всего лишь испытанием, и она прошла его блестяще.

Это помогло ей получить много знаний о потустороннем мире. Она узнала суть зелий и постигла Метод Действия. Она также получила возможность продвинуться до Криптолога.

В настоящее время она была Потусторонней Последовательности 7!

«Значит, у мира есть и такая чудесная сторона… Интересно, когда я смогу стать полубогом и сбросить с себя бренную оболочку?..» Хейзел взглянула на висящие на стене часы и потёрла втянутый от голода живот. Она решила попросить свою мать перенести сегодняшнее чаепитие на более раннее время. В конце концов, гостей не было.

В полдень она воспользовалась предлогом отлучиться перекусить, чтобы вернуть своего учителя. Заодно она занималась Методом Действия и ничего не ела.

Подумав об этом, она взглянула на своего учителя, который растянулся на кожаной подушке на диване. Серая крыса подняла переднюю лапу и надавила на правый глаз.

— Вам нужна какая-нибудь еда? — благоговейно спросила Хейзел.

Крыса опустила переднюю лапу и неторопливо ответила:

— В этом нет необходимости.

— Хорошо, учитель, — Хейзел развернулась, пошла вперёд и открыла дверь в свою спальню.

Её камеристка стояла в коридоре, неторопливо разглядывая балкон в конце коридора, как будто любовалась послеполуденным небом.

Хейзел едва заметно нахмурилась и сказала:

— Охраняй это место. Никого не впускай.

Камеристка бросила на неё быстрый взгляд и улыбнулась.

— Да, мисс.

Только после этого Хейзел покинула спальню и направилась в комнату для занятий на втором этаже. Там она нашла свою мать, мэм Риану.

Эта дама с такими же чёрно-зелёными волосами приняла от своей горничной очки с драгоценными камнями и свисающей с них золотой цепочкой. Это был скорее аксессуар, чем инструмент для коррекции зрения.

— Только не говори мне, что они тебе не нравятся? — озадаченно спросила Хейзел.

Уголки рта мэм Рианы слегка приподнялись.

— Теперь они мне нравятся.

Говоря это, она надела очки.

Когда Хейзел только собиралась что-то сказать, она услышала приближающиеся шаги.

Она повернула голову и увидела, что её отец, член парламента Махт, возвращается домой рано.

— Отец, разве ты не говорил, что будешь в Клубе офицеров-ветеранов? — спросила Хейзел мимоходом.

— Сегодня там никого не было, — Махт поднял правую руку и сжал пальцами уголки глаз.

Хейзел, не придав этому значения, кивнула.

— Прекрасно, мы давно не пили чай вместе.

— И правда, — член парламента Махт и мэм Риана одновременно рассмеялись, и на их губах появилась слабая улыбка.

* * *

На Пинстер-стрит, 7, Леонард, только что вернувшийся с площади Святого Хиланда, рухнул на диван и закинул ноги на кофейный столик.

Не получив никаких сообщений, он решил, что операция по наказанию прошла без проблем, что позволит ему рассчитывать на военные трофеи.

— Старик, разве ты не говорил, что у виконта-сангвина было при себе много мистических предметов? Ты можешь сказать мне, что это за предметы? — шёпотом и с недоумением спросил Леонард.

Паллез Зороаст мысленно хмыкнул:

— Предметы такого уровня не стоят моего внимания.

Леонард как раз собирался продолжить, когда его зрение внезапно затуманилось. Он увидел бескрайний серовато-белый туман и размытую фигуру Германа Спэрроу, а также его молитву.

— …Амон появился на Бёклунд-стрит, 39, но Он там только один…

«Появился Амон? Так быстро?» Леонард, который уже расслабился, немедленно убрал ноги со стола и сел прямо. Он начал беспокоиться больше, чем до начала операции по наказанию.

Он поспешно сообщил Паллезу Зороасту о словах Клейна и спросил:

— …Старик, что нам теперь делать? Начинаем операцию? Но есть только один аватар Амона!

Паллез Зороаст замолчал на пару секунд, после чего сказал:

— Если есть только один Амон, это подразумевает, что у Него какие-то другие мотивы, но это не имеет значения. В Четвёртую Эпоху была поговорка: выпущенная стрела не возвращается. Всё уже началось, поэтому мы не можем колебаться. Если мы будем это откладывать, Амон попытается повлиять на всю улицу. Когда это произойдёт, Он определённо обнаружит ненормальность Дуэйна Дантеса.

* * *

Клейн вернулся в реальный мир и вышел из ванной.

Он уже сделал соответствующие приготовления. На левой руке у него был Ползучий Глад, а в правой — эмблема, вырезанная из обсидиана.

Затем он заставил Энуни щёлкнуть пальцами и использовать Пламенный прыжок, чтобы в облике Германа Спэрроу попасть на Бёклунд-стрит, 39 — в дом члена парламента Махта.

Контроль над Нитями Духовного Тела мгновенно перешёл к Клейну, но казалось, что он лишь погрузился в бескрайний океан и не вызвал никакой реакции.

Он потерял контроль над своей марионеткой!

Это… Веко Клейна дёрнулось. Он услышал, как дверь в хозяйскую спальню со скрипом открылась.

Это был Энуни.

Этот юноша, в жилах которого текла лоэнская и баламская кровь, толкнул дверь и вошёл, совершенно не поддаваясь контролю Клейна.

Затем он достал из кармана хрустальный монокль, протёр его рукавом и неторопливо надел на правый глаз.

Он посмотрел на Дуэйна Дантеса, уголки его рта приподнялись.

— Я нашёл тебя.

Всё в спальне застыло, и Энуни, зажимая пальцами монокль, продолжил:

— Судьба Флоры Иаков была наполнена слишком многими аномалиями, и в основном они пришли с этой улицы. Это пробудило мой интерес, и я потратил некоторое время, чтобы различить и найти источник. Мне потребовалось так много дней, чтобы найти тебя.

— Это зеркало мне не чуждо, и я могу его контролировать, но я никогда не видел, чтобы оно настолько заискивало перед одним человеком. Это действительно интересно. Возможно, мне следует украсть твою судьбу и посмотреть, почему так происходит? Ах, верно. Ты, вероятно, ещё не знаешь о его происхождении. Оно совсем не простое…