Повелитель Тайн (джен)

Амон в монокле, принявший облик Энуни, не походил ни на лазутчика, ни на нападающего. Вместо этого Он вёл себя как гость, охотно рассказывая обо всех приготовлениях, которые сделал, а также о происхождении Арродеса.

Он замолчал, не успев договорить. Стоявший напротив Него Дуэйн Дантес превратился в грязно-серую крысу.

Крыса подняла правую лапу, надавливая на глаз.

В то же самое время в саду на Бёклунд-стрит, 160, среди роз появился Герман Спэрроу с худощавым лицом, резкими чертами, чёрными волосами и карими глазами.

Пока Амон говорил что-то в высшей степени соблазнительное, Он тайно отделил Червя Времени, пытаясь вторгнуться в тело Клейна и Паразитировать на нём. Однако тот всё это время был в состоянии повышенной готовности. Он обнаружил эту попытку по изменениям в своих Нитях Духовного Тела, поэтому в критический момент быстро создал марионетку и поменялся с ней местами!

Бесшумно Амон, выглядевший как юноша смешанной крови, появился перед Клейном.

Позади Него прозрачный червь с двенадцатью кольцами упал с третьего этажа и вернулся в Его тело.

В этот момент дождевые черви в почве сада, насекомые в лесу, крысы в тени — все выползли наружу, либо направляясь к Герману Спэрроу и Амону, либо убегая из этого места.

Главная причина, по которой Клейн терпеливо слушал Амона, заключалась в том, чтобы использовать это время для создания марионеток!

Эксцентричный колдун мог сражаться в полную силу только со своими марионетками!

Амон всё ещё не спешил предпринимать какие-либо действия. Он зажал монокль, глубоко вживлённый в глазницу, огляделся и с улыбкой сказал:

— Твои действия часто обнажают твои проблемы. Для такого мастера обмана, как я, всего, что ты сделал, достаточно, чтобы обнаружить твою слабость.

— В такой напряжённой и опасной ситуации ты на самом деле решил превратить крыс, насекомых, птиц и дождевых червей в своих марионеток, но не своих слуг. О чём это мне говорит? Это говорит о том, что у тебя выдающиеся моральные стандарты. Ты по-прежнему считаешь себя человеком и не желаешь причинять им вред.

— Уяснив это, даже если мой аватар уступает тебе по силе, тебя всё равно легко сломить. Ты не сможешь умереть, даже если захочешь этого.

— Ах, верно. Можешь прекратить свои попытки тайно контролировать мои Нити Духовного Тела. Ты контролируешь Нити Духовного Тела, которые я украл. Они принадлежат твоему дворецкому, твоей горничной и твоему кучеру. Если так будет продолжаться, боюсь, ты испытаешь глубокое чувство вины.

«Даже Нити Духовного Тела можно украсть? Нет, это больше похоже на прививку судьбы…» Выражение лица Клейна слегка застыло, и он прекратил свой контроль над Нитями Духовного Тела Амона.

Он терпел чушь Амона в основном из-за того, что тайно пытался превратить аватара Амона в свою марионетку.

Подобные сражения, в которых нужно тянуть время и тайно использовать свои способности, больше всего подходили для Эксцентричных колдунов. К сожалению, он столкнулся с Богохульником Амоном, вершиной Пути Вора. Даже если это всего лишь аватар, он ничего не мог с Ним поделать.

Клейн действительно подозревал, что слова Амона были лишь уловкой, но он не мог разгадать её. Он не осмеливался рисковать.

В такие моменты ему нужна была помощь Зрителя!

— Я сомневаюсь, что ты так много говоришь исключительно для того, чтобы придумать способ Паразитировать на мне, не так ли? Ты должен знать, что до того, как я буду серьёзно ранен, Паразитировать на Эксцентричном колдуне, который может видеть Нити Духовного Тела, очень трудно, — спокойно сказал Клейн, надев лицо Германа Спэрроу.

Амон немедленно рассмеялся.

— Наконец-то ты это заметил.

— Ты пытаешься украсть мою судьбу? — Клейн снова поменялся местами с марионеткой, постоянно заставляя своё настоящее тело появляться в разных углах сада.

— Нет, — Амон покачал головой, держа руки в карманах и неторопливо говоря с улыбкой: — Если такое волшебное зеркало, как Арродес, готово прислушиваться к твоим указаниям и намеренно заискивать перед тобой, то это означает, что ты не так прост, как я себе представлял. Я не с Пути Тирана, поэтому я не настолько опрометчив, чтобы напрямую красть твою судьбу. Хе-хе-хе, у меня внезапно появилось предчувствие, что непосредственная замена тебя приведёт к чему-то, чего я не хочу видеть.

— Откуда ты знаешь, что Арродес втирается мне в доверие? В судьбе Флоры Иаков не должно быть ничего подобного, — Клейн появился на дереве.

Его марионетки продолжали менять своё местоположение.

Амон вытащил одну руку, поднёс её к подбородку и сказал:

— Разве я уже не говорил почему? Я потратил некоторое время на сбор информации и поиск источника. О, я ходил в Церковь Бога Пара и Машин и поболтал с Арродесом. Он был не слишком откровенен и скорее готов был подвергнуться моим пыткам, чем раскрыть твоё истинное происхождение. К сожалению, всё это было внутри Церкви Бога Пара и Машин, иначе я бы просто напрямую Паразитировал на нём и узнал всё.

«Даже живые Запечатанные Артефакты могут быть Паразитированы? Если Арродес строго соблюдал правила, то, судя по его прошлым ответам, Амон должен быть не слишком уверен в моей реальной ситуации и иметь только некоторые догадки…» Глаза Клейна расширились. Как раз в тот момент, когда он собирался что-то сказать, он услышал, как Амон рассмеялся и сказал:

— Ты действительно, похоже, никуда не спешишь. Чего ты ждёшь?

— Разве ты не знаешь, что Последовательность 2 моего пути называется Троянский Конь Судьбы? Хотя я всего лишь обычный аватар, у меня всё ещё есть некоторые способности, которыми я могу пользоваться. Например, я могу немного подправить твою судьбу, заставив на определённое время появиться некоторые ошибки. Скажем, сколько бы ты ни взывал о помощи, никто этого не заметит.

— Хе-хе, это также означает, что даже если ты активируешь Эмблему Вечной Ночи в своей руке, ты сможешь получить только эффект Сокрытия и не сможешь передать своё намерение попросить о помощи, каковы бы ни были ваши предварительные договорённости. Кроме того, даже если ты закричишь или устроишь взрыв, прохожие и слуги в комнате ничего не услышат.

— Вот почему я так много говорил. Для обычного аватара некоторые вещи требуют времени.

— Ладно, теперь твоя очередь ответить на мой вопрос.

Клейн не ответил, продолжая менять позиции своих марионеток. Однако Амон продолжал появляться перед ним, пока они продолжали свой разговор.

В какой-то момент Клейн заставил одну из своих марионеток спросить:

— Ты уже завершил управление судьбой, так почему ты не предпринимаешь никаких действий? Ты тоже, кажется, чего-то ждёшь…

Прежде чем этот Герман Спэрроу, который был тонкой «бумажной фигуркой», смог закончить своё предложение, издалека донёсся сильный порыв ветра.

Леонард в чёрном плаще, с чёрной инкрустированной серебром тростью в руке, вылетел на Бёклунд-стрит!

Клейн, появившийся рядом с Амоном, немедленно сказал:

— Это то, чего я ждал!

Сказав это, он активировал эмблему Вечной Ночи, которую крепко сжимал.

Вместе с этим он щёлкнул пальцами левой руки, воспламенив самое высокое дерево в саду, отчего алое пламя взмыло в небо.

И этот огромный, очевидный костёр, который был бы заметен с первого взгляда даже с другой стороны улицы, не заметил никто, будь то горничные, протирающие окна на первом этаже, или пешеходы, прогуливающиеся под деревьями-зонтиками Интиса. Даже находившийся в воздухе Леонард Митчелл проигнорировал эту сцену, на большой скорости мчась по Бёклунд-стрит.

И в этот момент в голове этого члена Красных Перчаток зазвучал слегка старческий голос Паллеза Зороаста:

— Разворачивайся. Направляйся к дому 160.

Хотя Леонард был озадачен, его опытная сторона не стала спрашивать почему, когда дело касалось потусторонних вещей. Он немедленно развернул Слово Моря в другом направлении и изменил курс.

В саду на Бёклунд-стрит, 160, Амон поднял взгляд. После этого Он, посмеиваясь, поправил хрустальный монокль правой рукой.

— Это тоже то, чего я ждал.

После этого Он полностью проигнорировал Германа Спэрроу, и Его улыбка стала очевиднее. Он продолжил говорить с непреодолимым восторгом:

— Тот, кто способен обнаружить аномалии судьбы в этом районе…

— Это Он, Паллез!

Говоря это, Богохульник изменил движение и поправил монокль.

В этот момент странный мрак опустился на всю улицу. Казалось, что всё это место было отделено от реальности, превратившись в тайну.

В комнате отдыха на Бёклунд-стрит, 39, Хейзел выглянула в окно и озадаченно пробормотала:

— Сейчас пойдёт дождь?

Это не было чем-то важным, поэтому она отвела взгляд и протянула руку к трёхслойному подносу для полдника.

Затем она увидела, как её отец, член парламента Махт, странным образом раскрыл правую ладонь.

Проблески света сгустились в хрустальный монокль на его ладони.

Затем Махт надел этот монокль на правый глаз.

Это… Хейзел почувствовала что-то неладное и начала лихорадочно оглядываться на остальных в комнате.

Её мать, мэм Риана, сняла очки и надела монокль, который откуда-то достала. Все слуги, стоявшие рядом с ней, достали похожие монокли и надели их на правый глаз.

Бах!

Хейзел резко встала и отступила, опрокинув при этом стул.

Этот звук встревожил всех в комнате. Махт, Риана и слуги повернули головы, чтобы посмотреть на Хейзел.

Мало-помалу в уголках их губ появилась улыбка.

— Аааа!

Хейзел не выдержала и издала пронзительный крик.

Этот крик разнёсся по дому и саду, привлекая внимание пешеходов на улицах. В этот момент Амон уже убрал правую руку от монокля и смотрел на фигуру в воздухе.

Он сказал с улыбкой:

— Паллез, сейчас уже 1350 год Пятой Эпохи. Техника повышения уровня за счёт сбора аватаров уже устарела.

Стоящий позади Него Клейн, не теряя времени, полез в карман, как будто вытаскивал револьвер, одновременно делая Ползучий Глад прозрачным. Прозрачная книга сгустилась перед ним.

Однако Амон просто поднял руку, и перчатка исчезла.

Однако вместе с исчезновением перчатки из человеческой кожи исчез и Герман Спэрроу.

Па!

На ладонь Амона приземлилась не перчатка, а крыса — крыса, умершая из-за отмены марионеточного статуса.

С другой стороны от Амона появился Клейн без шляпы, но в рубашке и жилете. Затем он бросил заранее вынутый предмет в свою цель.

Это был бумажный журавлик.