Вопреки року (гет)

— Смотри, Итариллэ, — окликнула Ненуэль ехавшую позади подругу, — Седьмые Врата уже стоят. Последние, титановые.

Принцесса миновала, наконец, Золотые и, догнав спутников, с интересом посмотрела на две гигантские створки с башнями по бокам, последними перегородившие Орфалк Эхор.

— Значит, наш город теперь действительно достроен, — заметила она и широко, приветливо улыбнулась, словно при виде старого друга.

— Какой красивый узор, — восхитилась дочь Глорфинделя. — Чем-то напоминает сам Ондолиндэ.

— Это Тирион, — ответила Итариллэ. — Такой, каким он представал со стороны ущелья Калакирья. Видишь, тут скалы изображены по бокам.

— Так вот он какой…

Ненуэль подъехала ближе и принялась с неподдельным интересом всматриваться в черты города, который был родным для ее отца и матери, и который она ни разу в жизни не видела.

«И Тьелпэ тоже там родился», — подумала она, и на чело ее набежала легкая тень тоски.

Тем временем стражи их заметили и вышли, чтобы приветствовать. Створки распахнулись, и две путешественницы вместе со своими сопровождающими въехали туда, где начинались владения среднего Нолофинвиона.

С неба ярко светил Анар, впереди виднелась густая зелень полей. Девы пустили своих коней быстрее, и вскоре взорам их предстал далекий холм и белоснежный мраморный город.

— Вот мы и дома, — прошептала Итариллэ с восторгом.

— Значит, моя миссия подошла к концу, — откликнулся ехавший рядом Эктелион.

— Благодарю вас, лорд! — искренне произнесла принцесса.

Нэр в ответ чуть заметно нахмурился.

— Мне, — он внезапно запнулся и, обернувшись, с печалью и затаенной болью посмотрел в сторону Ненуэль. — Не скажу, что это путешествие оказалось легким для меня. И все-таки я ни о чем не жалею.

Позади захлопнулись с глухим стуком Врата, и дочь Глорфинделя вздрогнула, как от удара плетью.

— Лорд, — окликнул командира один из сопровождавших их в дороге верных, — не возражаете, если я задержусь тут не надолго у брата?

— Конечно, оставайся, — разрешил он. — В принципе, вы все уже можете быть свободны.

Он отъехал в сторону, чтобы дать воинам последние распоряжения, и Ненуэль заметила, уже не пытаясь скрыть охватившее фэа смятение:

— Странно, этот город часть меня, я помогала строить его и не знаю иной родины. И все же теперь он кажется мне чужим.

— Твое сердце и мысли далеко? — догадалась Идриль.

— Да. Они с мельдо. Как он там? Чем занят сейчас? О чем думает? Очень надеюсь, что у него все хорошо.

Ненуэль судорожно вздохнула и порывисто прижала руки к груди. Обернувшись, она посмотрела на скалы так, словно могла видеть сквозь камень. Сердце девы часто, неровно билось.

— Это так непривычно, — продолжила вскоре она, — когда один-единственный нэр становится вдруг целым миром. Так необычно и… волшебно.

Некоторое время тишину не нарушало ничего, кроме далеких голосов верных и шагов стражей.

— Дороги Белерианда сейчас безопасны, как никогда прежде, — вскоре задумчиво заговорила Идриль глубоким, немного напевным голосом.

Ненуэль подалась вперед:

— Ты что-то видишь?

— Да. Он дойдет, — Итариллэ обернулась к подруге и широко улыбнулась. — Он дойдет. Ни о чем не волнуйся.

Ее кузина облегченно выдохнула, и обе девы, наконец, пустили коней по тропе, спускавшейся в долину.

Теплый летний ветер обдувал разгоряченные лица. Высокие травы ласкали ноги лошадей. Всадницы торопились, и все же временами им казалось, что Ондолиндэ растет невыносимо медленно. Однако вскоре показалась ведущая на вершину Амон Гварет тропа, и стражи, стоявшие на стенах, протрубили дважды в серебряный рог, возвещая о прибытии дочери и племянницы короля.

— Ты теперь домой? — поинтересовалась Идриль у кузины.

— Да. Хочу, не откладывая, поговорить с отцом. Надеюсь, он там.

— Если нет, то скажи, я поищу во дворце.

— Хорошо.

Взгляд Ненуэль упал на камень, украшавший подаренный Тьелпэринкваром перстень и делавший осанвэ безопасным, и вновь она почти физически ощутила его поцелуй у озера, ласковое прикосновение сильных рук. Пальцы непроизвольно коснулись губ, а сердце часто забилось.

— До встречи, — махнула рукой Итариллэ.

— Хорошего вечера! — ответила Ненуэль и, дождавшись, пока кузина скроется за поворотом, направила коня к дому.

Анар уже успел позолотить западный край небосклона, однако до заката оставалось еще достаточно времени. Дочь Глорфинделя оглядывалась по сторонам, но радостно взмывавшие ввысь струи фонтанов, стены мастерских, шпили башен — все казалось каким-то призрачным, нереальным. Все чудилось, что стоит ей дунуть посильнее — и видения развеются, как туман в летний полдень.

«Тьелпэ», — то и дело неосознанно звала она, и ей казалось, что она слышит, сердцем ощущает ответ.

Вскоре за поворотом показался знакомый до мелочей дом, и на его порог вышел отец.

— Я ждал тебя, — приветствовал он, подходя ближе и принимая повод коня. — Стражи предупредили. Отчего так рано? Я думал, вы еще задержитесь у Финдекано.

— Здравствуй, атто, — ответила Ненуэль и, чуть нахмурившись, потерла переносицу. — Я все расскажу, сегодня же. Но это долгий разговор.

— Тогда не тороплю.

Тихонько шелестели яблони, словно здоровались. Из окон вкусно пахло свежим хлебом, который пекла аммэ.

Глорфиндель увел коня, а Ненуэль отправилась в свои покои. Когда же вечер сгустился, а ладья Ариэн почти скрылась за пиками гор, отец и дочь снова вышли в сад.

— Как быстро летит время, — заметил Глорфиндель и, остановившись под ближайшим деревом, коснулся ветки, — смотри, яблоки уже почти совсем созрели. Еще недавно ты была смешной пухлощекой малышкой, и вот теперь собираешься выйти замуж. Так значит, вы повстречались?

Он изучающе, пристально и одновременно ласково посмотрел на дочь. Ненуэль подтвердила:

— Да. И он скоро придет за мной.

Отец едва заметно покачал головой:

— Первый дом… Что ж, я рад, по крайней мере, тому, что это Тьелпэринвар, а не кто-то иной.

— Почему?

— Он не связан Клятвой, как его родичи.

— Это так важно?

— Да.

Несколько долгих мгновений царило молчание. Ненуэль смотрела в укрытую тенями даль, словно пыталась разглядеть на тропах Белерианда фигуру любимого.

— Ты дашь благословение? — наконец спросила она у отца.

— Сначала мне надо услышать, что он скажет, — откликнулся Глорфиндель.

— Атто!

В голосе дочери послышалось искреннее возмущение, однако ее отец оказался настроен решительно:

— Не волнуйся, малышка — обещаю не забывать, что люблю тебя и желаю счастья. Однако выслушать твоего избранника все же хочу. И лишь потом принимать решение.

Ненуэль вздохнула, и Глорфиндель крепко обнял дочь за плечи, поцеловав в макушку:

— Пойдем в дом, расскажем обо всем аммэ. Вот уж кто точно будет на твоей стороне. В отличие от меня, злодея.

Он рассмеялся, и дочь, с облегчением подхватив, пошла вместе с отцом к крыльцу.

* * *

«Убе-е-ей!» — отчаянный голос лесного существа преследовал Берена повсеместно. Мысли юноши постоянно возвращали его в тот день в мрачную чащу.

«Кем изначально ты являлось, и кто смог сотворить подобное?» — думал, ужасаясь, юный охотник, постепенно понимая, что не обретет покоя, пока не разберется с этим странным созданием.

— Сынок, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросила его мать.

— Да, а что? — удивился тот.

— Я уже тебя третий раз окликаю, а ты молчишь, — с легким упреком произнесла женщина.

— Прости, задумался, — ответил сын Барахира. — Что ты хотела?

— И кто же она?

— Ты о чем?

— Та, о которой думаешь, — ответила мать.

— Сам хотел бы понять, — произнес Берен. — Не чудищем она была когда-то, но кем…

— Опять ты за свое! — в сердцах воскликнула женщина. — А я уж надеялась, что скоро внуков нянчить буду. Вот и иди опять в свой лес!

— А это мысль! — воскликнул юноша и быстро обнял мать. — Я так и поступлю. Быть может оно… она сама мне все и расскажет.

Барахир с тяжелым сердцем отпустил сына и, простившись с ним на опушке, вдруг произнес:

— И помни, где-то есть тайный город Нарготронд. Его король волшебством владеет немалым. Коли и правда то не чудище лесное, а красна девица, заколдованная, идите к нему, он поможет. Он всем помогает. Сам. Странный король. Теперь ступай.

Берен пристально посмотрел в глаза отцу, кивнул, развернулся и шагнул в лес — навстречу своей судьбе.

* * *

— Значит, ты предлагаешь идти на запад, эльф? — князь Хастара, молодой мужчина с резкими чертами лица, широкими плечами и почти по-девичьи тонкой талией, крутанул в пальцах кинжал, поймав лезвием отблеск солнца, и, цокнув языком, нахмурился.

— Именно так, — подтвердил Келеборн.

Легко поднявшись с мягких подушек, он прошелся по комнате и выглянул во двор. Стража князей, пришедших в Талханну на переговоры, сидела под раскидистой пальмой и очевидно скучала. Время от времени появлялись женщины с кувшинами воды или корзинами хлебов и фруктов. Князь Рханна обещал устроить к вечеру грандиозный пир, но до тех пор многое еще предстояло решить.

Прилетевший из далекой пустыни жаркий ветер принес протяжные, плачущие звуки зурны, словно кто-то невидимый жаловался духам природы на свою участь. А, может, это музыкант потерял родича в минувшем бою…

Некоторое время Келеборн слушал, а потом незаметно вздохнул и обернулся к пришедшим на совет князьям. Три из них были уже в годах, и вряд ли стоило ожидать, что они согласятся отправиться в долгий путь.

«Хотя, — подумал синда, — за спиной каждого из них стоят сыновья».

Два же других, включая Хастара, были молоды и вступили во владение землями предков совсем недавно.

Однако и те, и другие были настоящими сыновьями востока и хорошо скрывали свои истинные мысли.

— Почтенный Рханна сказал, что мы больше не хотим быть рабами, — начал юный Иннара, и внимательно слушавший его Хастара согласно цокнул языком. — Это правда. Но я не могу заставить своих людей покинуть родные жилища до конца своих дней.

— Возможно, так много времени не понадобится, — откликнулся Келеборн. — Хотя не стану скрывать — мы не знаем, когда именно начнется битва с нашим общим Врагом. Может пройти и десять лет, и двадцать.

— Или же тридцать, — вставил седобородый Кхатта.

— Верно, — согласился эльф.

Хастара покачал головой:

— Наши сыновья за это время успеют вырасти и стать мужами. Женщин тоже нельзя оставлять на такой срок.

— Для всех, кто согласится откликнуться на призыв, найдется земля, где они смогут жить со своими семьями, — пообещал синда.

Князь Рханна вздохнул и, потянувшись к стоявшему на столе круглому серебряному блюду, взял кусочек халвы.

— Западная земля чужая и незнакомая, — заговорил он. — Там холодное лето и снежная зима, которая даже волка прокормить не может. Там топкие болота и слишком бурные реки. Звезды севера малы и далеки. На западе солнце садится, эльф, а встает оно на востоке. Именно восток рождает настоящих мужчин.

Внимательно слушавший старика Хастара почтительно поклонился:

— Ты как всегда прав, мудрейший. Мы не можем приказать своим воинам следовать за тобой, однако в нашей власти предложить отправиться добровольно, чтобы совершить подвиг. Конечно, тем, кто решится, придется взять семьи с собой. Потом, когда Враг будет побежден, они смогут вернуться в родные края. Туда, где солнце светит жарко и горизонт широк, а пески пустыни навевают сладкие сны.

Келеборн вздохнул с облегчением. Князь Хастара, несмотря на возраст, пользовался уважением, и к его словам прислушивались даже старшие правители.

«Согласие его и Рханны значит очень много», — подумал синда.

— Сколько потребуется времени, чтобы узнать ответ? — прямо спросил принц.

Иннара ответил честно:

— Много. Мы должны будем вернуться в свои владения, собрать народ и обо всем ему рассказать. Затем люди должны будут подумать, посоветоваться с домашними.

Кайрталла, последний из пяти князей, уточнил:

— Скорее всего, жди ответа к следующему лету, эльф.

— Благодарю вас всех от души, — ответил Келеборн и по восточному обычаю склонил перед князьями голову, сложив руки на груди. Те ответили ему тем же.

«Мелиссэ обрадуется, — подумал он. — Конец нашей миссии уже близок».

— Жду вас всех после заката вместе с семьями, — напомнил Рханна, тяжело поднимаясь.

Его сын подал руку, помогая отцу.

Келеборн посмотрел на голубеющее за окном небо и подумал:

«После пира союзники разъедутся, а нам предстоит набраться терпения и ждать».

Серебряный рог протрубил, возвещая окончание совета.

* * *

Хурин отложил в сторону инструмент и, оглядев в последний раз работу, удовлетворенно кивнул. Теперь искусственной деревянной ногой снова можно было пользоваться.

Наклонившись, он закатал до колен штанину и уже привычными движениями закрепил протез, один из двух, ставших за последние семнадцать лет почти настоящей частью тела. Он сам уже смутно помнил, каково это — пользоваться собственными живыми ногами.

Потянувшись, мужчина взял в руку деревянную трость и не без усилия поднялся. Суставы в последние дни болели, должно быть, к перемене погоды, и он с грустью думал, что успел запасти мало сена. А, значит, коза может остаться без еды.

«Или снова покупать у сельчан», — подумал он и поглядел сквозь покрытое грязными разводами стекло во двор.

Покосившийся плетень, пяток тощих кур, кот, та самая коза и злая собака на цепи — вот и все его богатство. Хотя к своему новому положению он успел приноровиться достаточно быстро, однако на многое его сил и возможностей не хватало. На охоту Хурин ходить далеко уже не мог, а после целого дня, проведенного в поле, болели культи ног. Эльфы, видя бедственное положение героя Дагор Морлах, неоднократно предлагали ему переселиться вместе со своей живностью в одну из крепостей нолдор, однако Хурин до сих пор упрямо отказывался.

«Впрочем, ради козы, возможно, в этом году придется согласиться», — подумал он и скрипнул от досады зубами. Детей у него не было, жена ушла вскоре после исчезновения Риан, так что помочь ему по хозяйству было некому. Только соседские ребятишки иногда забегали и, уже не спрашивая разрешения, принимались хлопотать. А Хурин их в благодарность за это учил всему, что знал сам, и рассказывал истории. Малышня любила их слушать, особенно долгими зимними вечерами.

Тяжело вздохнув, мужчина сунул горшок с недоеденной кашей в потухший очаг и вышел во двор. Пока не зашло солнце, нужно было прополоть огород, а потом успеть накосить хоть немного сена.

Привычными, немного неловкими движениями он принялся за работу. Несколько раз Хурин останавливался передохнуть, а однажды нога его неловко подвернулась, и он чуть не упал, успев в последний момент ухватиться за ближайший колышек.

Мужчина тихо выругался сквозь зубы и выпрямился. Сердце загнанным зайцем колотилось в груди. В этот момент калитка тихонько скрипнула, и в щель просунулись две любопытные чумазые мордашки — сыновья соседа.

— Хотите, мы поможем? — вместо приветствия спросили они.

Ответа, впрочем, малыши и не ждали. Засучив рукава, пацанята живо принялись наводить порядок на огороде, а, закончив с этим, взяли старую косу и пошли в поле. Хозяину дома оставалось только покормить скотину, но с этим он вполне управился сам.

«И еще в доме прибрать не мешало бы», — подумал он.

День покатился по небосклону куда живее. Когда зашло солнце, ребята пришли и, отчитавшись о том, сколько успели сделать, сели к столу, где их уже ждал травяной напиток и хлеб с козьим сыром.

— Спасибо! — дружно поблагодарили ребята и принялись за ужин.

Огонь в очаге потрескивал, создавая видимость уюта. Намышковавшийся кот дремал на лавке, время от времени шевеля ушами.

— Дядя Хурин, а вы расскажете нам сегодня какую-нибудь историю? — прямо спросил старший из мальчишек, которому уже исполнилось по весне одиннадцать лет.

— Обязательно, — кивнул тот.

Убрав со стола, он снова сел на лавку и задумался, глядя на огонь. Дети ждали, затаив дыхание.

— О чем же вам рассказать? — подумал он. — Может, о маленьком сироте, который стал принцем нолдор?

— А кто он был? — спросил младший. — Эльф?

— Человек.

— Ух ты!

Глаза детей блеснули искренним интересом, и Хурин, чуть заметно улыбнувшись, принялся рассказывать. О том, как сильно его самого мучила совесть, он предпочитал не упоминать. За то, что не уследил ни за женой брата, ни за его ребенком.

«Хорошо, что Туор в конце концов не пропал. Его не растерзали дикие звери, он не попал в плен к тварям Моринготто. Но все же, как я буду смотреть Хуору в глаза, когда встречусь с ним потом, на том свете?»

На этот вопрос ответа у него не было.