На его каверзном пути через вселенные (гет)

В первый день после возвращения Жон думал, что просто устал. Устали, в общем-то, все, и в бревенчатом доме, где они жили, воцарилось непривычное затишье: беспокойный сон постепенно унимал боль и ломоту, оставшиеся со вчерашнего дня. Будь то кошки или хозяйка ритуального бюро — все были рады уже тому, что вернулись домой. Сам Жон большую часть дня провёл в отключке.

На следующий день ему стало лучше... если не считать того, что с самого рассвета усталость никуда не делась. В груди у него что-то тяжело колотилось, а при ходьбе он постоянно ощущал странную тяжесть, из-за которой любое занятие требовало от него чуть больше усилий. Словно к его спине привязали гири, только не такие весёлые, как во время тренировок, когда он бегал с Лизой на плечах. Если это вообще имело смысл. То есть, ну, здесь не было той мягкости и приятного облегчения, которого можно было ждать под конец, когда она наконец с него слезала... Ладно, пожалуй, этот бредовый поток мыслей тоже давал повод для беспокойства.

Еда тем утром тоже казалась ему странной на вкус, чересчур сладкой, и Ху Тао обиделась, увидев, сколько соли он насыпал в оставшуюся порцию черепашьего супа, который так заботливо приготовила для всех. Час спустя его желудок встал на её сторону: его скрутило, и Жону захотелось извергнуть обратно всё съеденное. После полудня у него начались приступы головокружения, а к ночи уже все обитатели дома были уверены, что с ним что-то не так.

Врач, которого Лиза вызвала из городка у подножия горы, решил, что у Жона грипп. Всё выглядело как грипп. Температура немного поднялась, вызвав лёгкую лихорадку. Кашель при гриппе — обычное дело, тут ничего удивительного. Озноб — тоже бывает. Бледная, восковая кожа указывала на довольно тяжёлый случай. В остальном его сердце билось сильно, а разум оставался ясным.

Когда врач ушёл, недоверчивая Лиза проверила его ещё какой-то медицинской штуковиной, которую раздобыла в Магазине свитка Компании. Однако окончательно поставить диагноз ей помогло собственное чутьё.

— Тело знает, что ему принадлежит, а ты у нас весь из заплаток, — заявила она. — Если пересадить человеку свиную печень, рано или поздно будет отторжение.

— Но я же никогда не пересаживал себе свиную печень.

Разве что паштет в сэндвиче, который он ел на днях, считался. А ведь было вкусно, так вкусно...

— Не буквально, — ответила она. — Нет, ты снова и снова отращивал заново повреждённые ткани, и я даже не знаю, что хуже. Плоть и кровь, которые создают эти лекарства, практически идентичны исходным, настолько, что после единичного применения организм успевает привыкнуть и проблем не возникает. Но, похоже, «практически идентичны» уже недостаточно, когда дело принимает такие масштабы, — тут был совершенно беспочвенный намёк на то, что он переборщил. Сам Жон, напротив, утверждал бы, что являет собой образец умеренности и сдержанности. — И одновременное смешивание трёх разных препаратов, наверное, тоже не помогло.

Говоря это, Лиза многозначительно посмотрела на шрамы, исполосовавшие его обнажённое по пояс тело. Мелкие порезы и царапины зажили хорошо, не оставив следов, но на животе, груди, руках и ногах ожоги и проколы затянулись неровно. Кое-где восстановившаяся плоть выглядела свежей и розовой, словно не прожила вместе с ним почти два десятка лет; в других местах виднелись грубые участки ткани, повторявшие очертания ран, о которых он почти не помнил (и, оглядываясь назад, с трудом верил, что вообще сумел их пережить). Для Жона всё это выглядело противоестественно, к тому же откровенно уродливо, а тщеславия в нём хватало, чтобы расстраиваться из-за подобного.

Другим исходом тогда была бы смерть, так что, если разобраться, при тех обстоятельствах он отделался как нельзя лучше. Ищем светлые стороны~

Как бы то ни было, медицинская штуковина не смогла обнаружить причину болезни, потому что проблема была частью его самого, выросшей из него самого. Но тело чувствовало разницу и теперь пыталось за такое его убить.

Вскоре Жон поинтересовался, как же вылечить эту напасть.

— Подождать и посмотреть, что будет? — ответила Лиза с болезненной гримасой. — Я лично никогда не видела ничего подобного, а самые близкие случаи... э-э, скажем так, лучше тебе о них не знать. У тебя проблема на уровне ДНК, а не из тех, которые обычно исправляют лекарствами. Впрочем, состояние у тебя вроде бы стабильное. Может, через денёк-другой всё само пройдёт, — немного подумав, она добавила: — Надо будет устранить недочёты перед тем, как выпускать эту штуку на рынок.

На это Жон энергично закивал.

Не стоит уничтожать человечество. Не то чтобы сам он от этого умрёт.

...Правда же?

Дни шли.

В понедельник он ещё бодрился. Во вторник настроение у него стало серым. К среде — беспросветно чёрным.

Четверг? В четверг он научился с этим жить. Он мог стоять на ногах и по-прежнему махать мечом, а его состояние, пусть и не улучшалось, по крайней мере не становилось заметно хуже. Большего ему и не требовалось.

Почти всю неделю Жон отдыхал у себя в спальне. Старая квартира-студия с роскошным надувным матрасом и отдельной ванной давно перешла во владение Лизы Вилборн после подлого предательства Жона со стороны кошки Эски, так что ему досталась бывшая комната Лизы в бревенчатом доме. В качестве утешительного приза из окна открывался вид на озеро, который он особенно полюбил в эти унылые вечера.

Помогали и постоянные посетители. Вся жизнь дома переместилась на верхний этаж, и комната вместе с коридором никогда не оставались без шума: через его открытые двери всё время кто-нибудь проходил. Жон ни разу не почувствовал себя одиноким и, стоило ему закрыть глаза, он легко мог представить, будто вновь оказался в детстве.

Казалось, их забота и нарочитая весёлость, которую они приносили с собой в комнату, были нужны им самим не меньше, чем ему. Вылазка на Цитадель тяжело далась всем участникам. Заботясь о Жоне, остальные находили способ справиться с воспоминаниями о смертях, которые увидели, о ярости и разрушениях беспощадной войны.

Правда, способ Ху Тао справляться с пережитым — мастерить для него гроб прямо у него на глазах — слегка пугал Жона. Хотя смотреть на это после обеда было удивительно интересно. Тщательность, с которой она шлифовала древесину до гладкости и покрывала поверхность лаком, завораживала, словно наблюдаешь за художником, создающим шедевр.

К слову, Ху Тао и Фишль делили соседнюю спальню. Беннетт занимал следующую комнату один, а Эска перебиралась к тому, с кем ей хотелось провести время, и нередко обнаруживалась на крыше.

Киви обустроилась в гараже на те редкие случаи, когда возвращалась из очередной поездки: ей нравились зимние холода, да и компьютерное оборудование ей хотелось держать под рукой. Впрочем, похоже, в последнее время нетраннерша всё чаще оставалась дома, а недавно у неё появилось ещё одно любимое местечко. Именно там Жон и обнаружил её глубокой ночью в четверг, когда снова открыл глаза после беспокойного сна.

К этому часу дом уже затих. Жон приподнялся на кровати и оглядел пустую комнату. Впрочем, не совсем пустую: возле окна с видом на озеро кто-то сидел. За стеклом падал снег, мягко освещая Киви, устроившуюся в уютном уголке для чтения среди разбросанных подушек. На ней были лишь майка и шорты, а на коленях у неё лежал планшет, с которым она возилась.

Жон посмотрел на экран свитка, лежавшего на столике возле кровати. То же время, что и вчера, словно по часам. Все его друзья придерживались какого-то расписания, даже если сами об этом не подозревали.

Услышав, как он зашевелился, Киви подняла голову, и её жёлтые, чем-то даже кошачьи глаза проследили за ним, пока он вставал с кровати. Убедившись, что он не споткнулся, не свалился замертво ни с того ни с сего и с ним не случилось ничего из того, чего все так боялись, женщина расслабилась.

— Снова тут? — с бледной улыбкой спросил Жон через всю комнату.

— Мне нравится смотреть, как падает снег, — ответила Киви, взглянув в окно.

— Он и правда красивый.

Через пару часов погода должна была испортиться, а снегопад — перерасти в метель. Уже вторую сильную метель за эту не по сезону раннюю зиму. По прогнозу могло навалить сантиметров тридцать-шестьдесят снега. Пока же за окном была прямо-таки картина маслом.

Киви подтянула длинные ноги, освобождая место и явно приглашая его присоединиться. Шаркая ногами, Жон добрался до уголка и плюхнулся на противоположную сторону.

Для уголка для чтения книг здесь было совсем немного. Несколько книжонок, которые Фишль взяла в библиотеке, — и всё. Большинство посетителей этого места принадлежали к цифровой эпохе и предпочитали вещи, которые светятся и пищат. Киви не была исключением.

— Когда бы я тебя ни увидел, ты вечно над чем-нибудь работаешь, — заметил он, взглянув на её устройство. — Что там у тебя? Опять переделываешь свои скрипты?

— Нет, это на втором планшете. Сейчас я кое-что тестирую, — Киви указала подбородком на устройство, лежавшее на подушке рядом с ней, возле узкого браслета, в котором Жон узнал отключённый омни-инструмент. Через несколько секунд нетраннерша презрительно фыркнула, глядя на экран. — Капчи. Ну да, в будущем это наверняка остановит искины-убийцы. Вот ведь сорище нубов.

— А это твоё тестирование случайно не связано с нарушением каких-нибудь законов? — с подозрением спросил Жон.

— Все так делают, — невозмутимо ответила Киви, пожав плечами.

Жон кивнул, успокоившись... Стоп. Погодите-ка.

— Так, хорошо, что ты здесь, — быстро заговорила Киви, подняв первый планшет, который держала в руках, — На, прочти-ка это. Как думаешь, для нынешних времён звучит достаточно нормально?

Она перебросила ему устройство, и Жон пробежал глазами сообщение на экране. Потом перечитал. Медленно, по мере того как он приближался к последней строке, все эмоции исчезали с его лица, пока не осталось ни одной. Затем его взгляд вернулся к началу страницы, и он принялся читать в третий раз, уже внимательнее, чувствуя, как затылок у него покрывается холодным потом.

— Я в таких делах не сильно шарю, — осторожно начал он, водя пальцем по экрану, — но говорить об увольнениях в первый же рабочий день как-то чересчур для приветственного письма. И слово «ликвидация» можно, наверное, употреблять пореже, — его взгляд опустился ниже. — А ещё в приветственный набор обязательно включать коврики для сна во время сверхурочной работы и бутылки для мочи? И вот эти вот «целевые» рабочие часы, которые ты упоминаешь как ни в чём не бывало, звучат... тяжеловато.

— Столько исправлений? Но это же стандартный текст. Я большую часть скопировала из вводных материалов «Арасаки».

— Той компании, которая отрезала Мартинесу его... — Жон кашлянул. — Возможно, не лучший пример. Взять их материалы за основу можно, но требования, рассчитанные на сотрудников «Арасаки», стоит сделать помягче.

— Так я уже сделала...?

Как вообще кто-нибудь выжил в том будущем?

Это было ещё одно недавнее открытие, с которым Жону приходилось свыкаться. Оказывается, у них появился бизнес. Ну, по крайней мере у Лизы.

В общих чертах он о нём знал, но помочь мог разве что с мелкими поручениями. Зато Киви оказалась для Лизы настоящим подспорьем: с её помощью удалось не отставать от намеченного плана, хотя сама нетраннерша в то же время изучала Соединённые Штаты Америки по дорожной карте. Они вдвоём обзванивали нужных людей, и бюрократическая машина со скрипом двигалась вперёд. Где надо, находились правильные слова; где надо, нужные ладони смазывали деньгами. Обвал на рынке коммерческой недвижимости позволил им дёшево арендовать помещение в самом сердце Нью-Йорка, потратив часть стартового капитала, заработанного внутридневной торговлей на бирже. Всё это привело к появлению «Тт Индастриз» — и на бумаге, и в действительности.

Формально «Тт Индастриз» была конгломератом, но пока существовала главным образом на бумаге и за первую неделю не совершила ничего особенно примечательного, если не считать лёгкого недоумения окружающих из-за необычного названия. Однако, просматривая различные письма, которые предстояло отправить сотрудникам (у них были сотрудники!), Жон понял, что некоторые дочерние компании уже приступили к работе. Их целью было воспроизвести технологии Академгорода и другие разработки, в которых Лиза увидела потенциал, разобравшись в принципах их устройства.

Разработка технологий Найт-Сити должна была начаться позднее, хотя Лиза вместе с Киви рассчитывала наверстать упущенное за ближайшие месяцы благодаря данным, которые привезли с собой на планшетах и жёстких дисках. Количество корпоративных утечек, устроенных эджраннерами за прошедшие десятилетия, впечатляло, а сведения о них были более чем доступны нетраннерше, знавшей других нетраннеров.

Киви наклонилась к нему со своей стороны уголка и снова провела пальцем по экрану, показывая следующее, э-э, воодушевляющее послание сотрудникам. Заодно она объяснила, что их медицинское подразделение только что начало работу. Обвал в биохимической отрасли позволил «Тт Индастриз» собрать небольшую команду специалистов для разработки стимпаков и лекарств из мира Киви. Те были сравнительно простыми, но всё равно обещали баснословную прибыль, даже если продавать их вдвое дешевле конкурентов. Лиза называла это окном возможности, в которое можно провести целый круизный лайнер, а на вырученные деньги ещё и купить такой же. Тем временем на ферме в штате Нью-Йорк — там никакого отраслевого обвала не случилось, но Жон уже начинал подозревать, что на этой Земле имеются проблемы и помимо оборотней, — в теплицах выращивали образцы растений Эски с той же целью.

...Возможно, стоило предупредить сотрудников «Тт Медитех», стопроцентной дочерней компании «Тт Индастриз», о возможных побочных эффектах этих лекарств. И желательно поскорее, пока не произошло чего-нибудь неприятного. А ещё сообщить «Тт Медитех», стопроцентной дочерней компании «Тт Индастриз», что у них появился новый, пусть и не слишком добровольный, подопытный кролик.

Тем временем Жон продолжал проверять сообщения Киви. Она вносила исправления, и письма одно за другим уходили адресатам, наверняка пугая сотрудников «Тт Медитех», стопроцентной дочерней компании «Тт Индастриз», тем, что они устроились на работу, где начальство продолжает трудиться без малого до полуночи.

Когда его помощь больше не понадобилась, Жон обратился к другим занятиям. Потянувшись к полке над головой, он снял связку свёрнутых пергаментов. У него целая гора снаряжения вышла из строя, причём потерял он свою экипировку таким образом, что теперь ему требовалось расширить свой арсенал, желательно за счёт того, чего нельзя лишиться в один миг. И в последующие часы, пока Киви стучала по планшету, он, превозмогая неумолчную ноющую боль в голове, погрузился в головокружительные вопросы веры и магии.

Впрочем, в одно из этих занятий он погрузился куда глубже, чем в другое. Солер из Асторы безоговорочно верил в чудеса солнца, но для Жона всё было не так просто. Чужой не нуждался в его поклонении, а предложение Лизы верить в самого себя (ну конечно, кто ещё мог такое сказать?) звучало смешно, когда он знал, что способен разбиться словно стекло. Во что ему надо было верить? Где было его солнце?

Поэтому Жон всерьёз обратился к магии, хотя чары карианских рыцарей пока не принесли особых плодов. Они черпали силу из луны, и ему требовалось каким-то образом установить подобную связь. Задачка эта была трудной: знакомая ему луна находилась так далеко, а та, что висела в здешнем небе, какой бы завораживающе прекрасной она ему временами ни казалась, оставалась круглым, цельным и совершенно чужим светилом. И всё же он снова и снова изучал свитки, надеясь разгадать их тайны, до глубокой ночи.

Спустя, казалось, несколько часов Жон случайно поднял голову и заметил, что Киви смотрит на него. Её взгляд скользил по его лицу, а затем опустился ниже и остановился на челюсти. На той стороне, где после случайного выстрела, вырвавшего ему кусок щеки, и последующего исцеления остался шрам. Вместо прежней гладкой кожи там теперь тянулась резкая, волнистая линия, начинавшаяся от уголка губ и широко изгибавшаяся то вверх, то вниз, пока не сужалась к точке возле уха. Когда Жон улыбался, эта уродливая отметина создавала впечатление, будто с одной стороны у него выросли лишние зубы. Она часто привлекала внимание его собеседников.

Жон поднял руку, прикрывая шрам, и отвернул лицо.

— Жутко выглядит, да? — беспечно спросил он.

— Нормально, — ответила Киви, покачав головой. Её бесстрастный взгляд обратился к окну, а её рука поднялась и скользнула по собственной маске. — Рано или поздно у каждого появляются шрамы. Тебе этот даже идёт.

После короткой паузы она продолжила:

— Ты умрёшь? — спросила она.

— Не-а. Я что-нибудь придумаю до того, как до этого дойдёт, — ответил Жон, немного подумав и решив слегка приврать.

— Ладно.

Больше Киви ничего не сказала и к этому вопросу не возвращалась. За это она ему и нравилась.

Они ещё долго сидели рядом у окна, наблюдая за падающим снегом.

* * *

Свет и жар обрушились на него, будто солнце, без разбора сжигавшее всё на своём пути. Из кровати торчал острый кусок металла, пронзивший его живот. Он...!

Когда Жон пошевелился, крики людей за его спиной стихли. Он вернулся к действительности, в тихий зимний день.

Скатившись с кровати, Жон оделся, то и дело замирая между движениями. Выходя из комнаты, он шаркал пятками по деревянному полу. По пути к лестнице ему встретилась Фишль, как раз вышедшая из своей комнаты.

— Утречка, — поздоровался он.

Сонная Фишль помахала ему рукой, решив повременить с придворными манерами, пока окончательно не проснётся.

— Доброе утро... *зевок*.

Девушка прижимала к груди блокнот, и Жон спросил, что в нём.

— Мне тут пришла одна идея... — начала Фишль, но осеклась, когда её уже немного прояснившийся взгляд скользнул по шраму у его рта. Жон с одновременными весельем и желанием расплакаться наблюдал, как лицо Фишль внезапно озарила улыбка. Девушка приняла энергичную позу: руку с блокнотом провела поперёк тела, указав им в потолок, а другую отвела к своему поясу, словно готовясь нанести удар кулаком. — То есть... Подобно молнии, разящей из лазурных небес, божественное откровение вновь озарило моё третье око! Запретная мудрость, что испепелит недостойных! Зная это, дерзнёшь ли ты выслушать меня?

Вот теперь перед ним была их принцесса.

Расспросив её подробнее, Жон узнал, что Фишль вовсю трудилась над новой историей. Ему хватило одного взгляда на первую страницу и несколько набросков сюжета, прежде чем девушка поспешно их прикрыла, чтобы мгновенно понять, откуда она черпала вдохновение. Действие этой истории разворачивалось в далёком-далёком месте, куда ближе к звёздам, чем к родному дому. Там были герой и война, а победу принесла таинственная сила юной девушки.

Лиза часто свысока отзывалась о сочинениях Фишль, называя их бегством от реальности. Жон же видел в её увлечении нечто прекрасное и всегда читал её черновики, когда Фишль его просила, даже если отдельные места было непросто разобрать. А эту историю... её ему хотелось прочесть целиком, от начала до конца, как только она будет готова. Концовка будет счастливой, пообещала Фишль.

Они вместе спустились по лестнице, а Жон слушал возбуждённую болтовню Фишль, наконец вошедшей во вкус. От сонливости не осталось и следа, и в голове девушки роился добрый десяток сюжетных поворотов, которые ей не терпелось перенести на бумагу. У подножия лестницы они разошлись: Фишль собиралась писать на диване, а Жон, взъерошив её растрёпанные после сна волосы, вышел за дверь.

Метель закончилась, и вокруг царило спокойствие. К перилам веранды, уже очищенной от выпавшего за ночь снега, прислонили пару снеговых лопат. А вот длинная дорога, спускавшаяся от бревенчатого дома, по-прежнему оставалась погребена под сугробами.

Возле озера, среди снега, Ху Тао и Эска играли в догонялки. Неподалёку Киви с совершенно невозмутимым видом катала по земле голову снеговика, которого лепила.

Та, кого он искал, воздержалась от весёлых забав и устроилась за столом на веранде, закутавшись потеплее и даже прихватив переносной обогреватель. Перед ней стояла чашка горячего шоколада с высокой шапкой взбитых сливок, а рядом в беспорядке лежали мелкие электронные детали.

— Так и знал, что кто-то стащил мои ботинки, — заявил Жон, подходя к Лизе.

— Хочешь зарубить под ноль шансы их починить — забирай тогда, — заметила Лиза, даже не взглянув на него.

Пока он опускался на стул по другую сторону стола, Лиза подняла крошечный цилиндр размером не больше ногтя и принялась внимательно его разглядывать. Скорее всего, деталь была из каблука его единственного рабочего ракетного ботинка, который Лиза разобрала отвёрткой. Второй цилиндр, сломанный, тоже лежал на столе с выставленными наружу внутренностями.

Кивнув самой себе, Лиза положила цилиндр и направила на него светящуюся перчатку омни-инструмента. Устройство выпустило сканирующий луч. Лиза изучила результаты на экране, а затем что-то набрала на голографической клавиатуре.

— Знаешь, чем хорош омни-инструмент? В него встроен мини-фабрикатор, — объяснила она, продолжая работать. — Если задать правильные параметры и обеспечить запас уни-геля, он может изготовить практически любой предмет, пока тот не превышает определённого размера.

Перед ней на парящем экране появилась модель цилиндра. Вокруг неё тут же выскочило несколько сообщений об ошибках, и Лиза нахмурилась, вновь возвращаясь к клавиатуре.

— Разумеется, недостаточно просто знать, как выглядит нужная вещь. Надо понимать её устройство от и до. Как она вообще работает, из чего сделана. Из всего этого и складывается чертёж. Тебе такая работа уж точно не по плечу.

— Ауч. Ты сегодня прямо безжалостна, — сказал Жон, потянувшись через стол к случайной детали, пока Лиза не шлёпнула его по руке. — Но починить-то их есть надежда?

— Да у меня от попыток их починить уже башка трещит!

От этих слов ему стало немного веселее, особенно когда он задумался, не ради этого ли, его радости, она вообще взялась за эту работу. За свои способности Лизе приходилось платить. Да, в последнее время с побочными эффектами по большей части удалось разобраться, но это не отменяло нагрузки, которую она испытывала при использовании силы. Уж наверняка ей нашлось бы на что потратить эти усилия с большей пользой, чем на пару его ботинок.

— Значит, с покупкой крыльев пока повременю, — пошутил он, заслужив от неё вялый сердитый взгляд.

— Только попробуй, и узнаешь, куда я тебе засуну эту отвёртку. Я уже слишком далеко зашла, чтобы бросать. И вообще, проблема была не в ботинках, а в тебе.

Угх!

Жон схватился за сердце и с театральным стуком уронил голову на стол. Последние несколько дней Лиза беспощадно, раз за разом втолковывала ему, чем именно он её не устраивал. Его решения и то, к чему они привели. Она называла это зависимостью.

В этом они, похоже, никогда не сойдутся во мнениях. Да, Жон принимал решения быстро, но отнюдь не легкомысленно. Он прекрасно понимал, чего требовал от друзей и чего — от самого себя, и охотно расплачивался собственной жизнью за разницу между первым и вторым. Для него арифметика сходилась. В конце концов, ради этого и нужны были Охотники.

С другой стороны, потеря снаряжения всё-таки не прошла совсем уж даром. Если положить всё на весы, омни-инструменты немало компенсировали такую потерю благодаря возможностям, которые открывали перед Лизой для развития «Тт Индастриз». Они практически позволяли срезать путь при обратной разработке технологий, заполняя пробел между пониманием устройства и его производством. Кроме того, Лиза, похоже, считала особенно важным иметь все возможные преимущества перед конкурентами и похитителями патентов, когда начнёт распространять по миру достижения Академгорода и Найт-Сити под видом «собственных» изобретений и ей станут наступать на пятки. Оказывается, когда в дело вступали юристы, наличие настоящих работающих прототипов играло огромную роль.

Жон слушал её планы на будущее, вертя большими пальцами, пока его дыхание превращалось в облачка пара. Когда запас разговорчивости Лизы начал иссякать и он наконец смог вставить слово, Жон поднял тему, от которой девушка увиливала всю неделю.

— Так когда мы снова отправимся в другой мир?

— Кто знает, — уклончиво протянула Лиза. — В твоём состоянии это слишком рискованно. Отдыхай пока, потом поговорим.

— Мы не можем вечно этого избегать, — настаивал Жон. — Если остановимся сейчас, что будет с планом купить себе путь в другой мир?

Руки Лизы замерли. Она осторожно положила державшиеся в них предметы на стол и посмотрела на него. Её глаза на кратчайшее мгновение метнулись к шраму на его лице, прежде чем она совладала с собой и впилась в него пристальным взглядом.

— Для начала спроси себя: от тебя вообще будет какая-нибудь польза? Ты способен хоть кого-то уберечь от смерти? — спросила Лиза.

Жон уже приготовился возражать, но умолк.

— Ты готов с разбегу бросаться на любое препятствие, но уже не раз упирался в предел своих возможностей, — продолжила Лиза. — Если ты не найдёшь в этих мирах что-то, что поможет тебе этот предел преодолеть, придётся обращаться к Магазину. Больше очков, больше расходов. Дорогущие игрушки, с которыми ты снова угодишь в историю вроде Цитадели, только теперь расплачиваться за это придётся всем остальным, потому что мы за тобой не поспеваем. А вот мой способ безопаснее. На него я могу положиться.

А на его способ нельзя положиться. И на него самого — тоже.

— Я мог бы...

— Нет, сомневаюсь, — ответила Лиза, даже не дослушав и явно ему не веря. Старательно не обращая на него внимания, она вернулась к работе, предоставив ему вариться в собственных мыслях.

Минута сменилась второй. Потом третьей, четвёртой. Жон смотрел себе на колени. Придумывал, а затем отчаянно пытался ухватить хоть какой-нибудь довод, которым мог бы опровергнуть слова Лизы. Заставить её передумать.

Но... все его доводы она уже знала. За месяцы, проведённые вместе, она слышала их не раз, а сегодня решила, что её собственные причины важнее. Забавная, однако, штука с решениями: убедительнее всего человеку кажутся его собственные выборы. А все остальные порой могут катиться к чёрту.

Жон открыл рот и снова закрыл. Так повторилось несколько раз, но он не сумел выговорить ни слова, ведь сам не раз поступал точь-в-точь как Лиза сейчас.

И когда он наконец решился заговорить, Лиза всё испортила, опередив его. Что-то стукнуло о стол, заставив Жона поднять голову.

Рядом с рукой Лизы теперь лежал Свиток Компании, пока сама она продолжала возиться с омни-инструментом.

— Список обновился. Там есть мир, куда мы можем отправиться, — сказала она тихим голосом, который на слух Жона звучал нарочито равнодушно.

— Прямо сейчас? — спросил Жон, заподозрив подвох.

Лиза покачала головой. Она всё ещё не смотрела на него.

— Нет. Но там есть кое-что, что может тебе помочь. И кое-что, что ты захочешь получить. Очень, очень захочешь. Только я не дам тебе этого, если из-за него ты снова начнёшь себя калечить. Если продолжишь в том же духе, однажды это тебя убьёт. Ты должен стать тем, на кого я смогу положиться.

Уязвлённый в своём самолюбии и охваченный желанием поспорить назло Жон указал:

— Ну не знаю, может, я и без этого обойдусь. И вообще, на меня вполне можно положиться.

Лиза на миг задумалась над его словами. Сообщение об ошибке, висевшее над чертежом крошечной детали, которую она пыталась изготовить, исчезло. С одной разобрались, ещё с десяток ждали своей очереди.

— Мне самой тоже нужно туда попасть, — призналась она.

Жон почти сразу вскинул руки, потому что почувствовал, что в этом споре он проиграл. Прибегнуть к тому, чтобы попросить его о помощи? Лиза Вилборн и правда никогда не играла честно. Несколько секунд он изображал безмолвную истерику, напоследок мелочно выражая протест, и только затем сумел заставить себя переменить своё настроение:

— Ладно. Что мне нужно сделать?

— Дать интервью.

— Чего-чего? — Жон недоверчиво уставился на неё.

— Пока ты валялся в постели, я занималась перепиской по твоему небольшому делу по охоте на монстров. С нами связались и сказали, что хотят взять у тебя интервью. Если в ближайшие несколько дней ты не будешь перенапрягаться, мы посмотрим, как пойдут дела с твоим здоровьем, и ты встретишься с ними... тогда я, может быть, подумаю, не вернуть ли тебе этот телефон.

— Свиток.

— Телефон.

Похоже, между ними всё-таки всё наладится.

* * *

Спустя несколько дней к бревенчатому дому по длинной, расчищенной от снега дороге подъехал дорогой автомобиль.

Жон ждал на веранде, опершись руками о перила, пока машина останавливалась посреди стоянки. За тонированными стёклами ничего нельзя было разглядеть. Гость не заставил себя долго ждать, когда распахнулась задняя левая дверца.

Из машины вышла женщина средних лет. Возраст её нисколько не портил, да и ростом она отличалась немалым. До Киви ей было далеко, но благодаря высоким каблукам, прибавлявшим её на сантиметров пять, она оказалась примерно одного роста с Жоном. Серое шерстяное пальто колыхалось вокруг неё, пока она осматривала поляну из конца в конец с лёгкой улыбкой на губах.

— Боже-божечки, ну разве не чудесный пейзаж? — её взгляд вернулся к Жону, задержавшись на его болезненно-желтоватом лице, ссутуленных плечах и усталых глазах. — Жон Арк, полагаю?

Жон кивнул:

— Рад знакомству, мэм. Вы приехали брать у меня интервью?

— Да. Лариса Уимс, к вашим услугам.

Когда встал вопрос, беседовать в доме или на улице, Уимс предпочла стол на веранде. Ху Тао любезно приготовила Жону чайник чая, и он ненадолго отлучился за напитком и тарелкой с разным печеньем к чаю. Они уселись, и Уимс, попробовав угощение, тут же принялась его расхваливать.

— Великолепно, — произнесла она, с живым интересом разглядывая содержимое чашки. Её светлые глаза и тщательно уложенные светлые, почти белые волосы придавали даже этому простому жесту особое изящество.

Жон усмехнулся:

— Передам подруге, что вам понравилось. А ваш водитель к нам не присоединится?

— О, нет. И не думайте, будто вам нужно торопиться ради него. Ему больше нравится устраиваться по-своему, — Уимс отставила чашку. — Но раз уж мы сами устроились, может, начнём?

— Конечно... наверное? Просто я совсем не разбираюсь в этих интервью.

— Я заметила, что вы не слишком охотно рассказываете о себе и своей работе, раз уж речь об этом зашла. Газеты никогда не показывают вашего лица. Мне пришлось изрядно покопаться, чтобы связать между собой дела, в которых вы участвовали. И ещё немного — чтобы узнать имя. Вы дорожите своей частной жизнью.

— В основном дело в разграничении полномочий и моих договорённостях с полицией, — признался Жон, почёсывая шрам на щеке. Он опустил взгляд. — А вам разве не нужно всё это записывать?

Уимс отмахнулась от его опасений:

— У меня память цепкая, прямо как стальной капкан, молодой человек. Итак... При всех ваших успехах занимаетесь вы этим совсем недавно, верно? Сколько я ни искала, за прошлый год не нашла ни единого упоминания о вас за пределами родного города.

— Если правильно помню, ещё и двух месяцев не прошло.

— И как вам работа? Трудная? Увлекательная? Простите за прямоту, но выглядите вы не особенно здоровым.

— Это с работой не связано, — объяснил Жон, постаравшись придать себе уверенный вид. — Я справлюсь с любым делом, за которое возьмусь.

— Неужели? Прекрасно, прекрасно. Очень обнадёживает. Мне по душе такой решительный настрой.

Эти слова на мгновение озадачили его: во время интервью журналист едва ли стал бы говорить подобное. Но прежде чем Жон успел спросить, Уимс подалась вперёд:

— Тогда перейдём к вопросу, на который мне больше всего не терпится получить ответ: сколько людей вы убили?

Лицо Жона стало непроницаемым:

— Меньше, чем вы сейчас себе напредставляли. Я охочусь на монстров.

Судя по всему, его ответ позабавил собеседницу. Уимс рассмеялась:

— О, вы, оказывается, не лыком шиты. И зубки показать умеете, — откинувшись на спинку кресла, она поднесла чашку к губам и отпила чаю.

А в следующую секунду Жон вдруг увидел самого себя, пьющего чай.

Он моргнул раз, другой, а затем резко вскочил. Другой Жон по-прежнему сидел в пальто Уимс и беззаботно наслаждался угощением.

— Что вы такое? — потребовал Жон ответа.

— Вот в этом-то и вопрос, не правда ли? — произнесла Уимс его голосом, а затем изящно и печально вздохнула. — О человеке судят по его поступкам. До этого мгновения вы обращались со мной как с человеком. Но стоило мне немного измениться, и... думаю, меч говорит сам за себя, — Уимс указала на клинок в руке Жона, который тот держал свободно, наполовину скрывая за ногой.

Ладно, вот теперь это стало похоже на интервью. Недружелюбное, полное каверзных вопросов и обмана.

— По моему опыту, демонстрация подобных способностей обычно предшествует драке, — парировал Жон. — Так что же вы такое, серьёзно?

— Перевёртыш, — ответила Уимс. Её взгляд метнулся к окну бревенчатого дома, и в мгновение ока перед Жоном уже сидела Лиза. — Эта способность дана мне от природы. Она такая же часть меня, как шерсть — часть оборотня, а голос — часть сирены. Даже в моих водительских правах так написано.

И тут Жон вспомнил, что есть ещё один человек, за которым не мешало бы приглядывать. Тот, в машине.

— Допустим. Но водительские права, номер социального страхования и прочие бумажки всё равно не дают права убивать и пожирать людей. Я уточнял это у Лизы. А если говорить о старых законах...

— То они дают вам право вонзить этот меч мне между рёбер. История наших предков мне знакома. Око за око — таковы уж были времена, — произнесла Уимс, разочарованно покачав головой. — Никто не вышел из них невредимым.

— Ну не знаю. В наши дни появилось новое выражение, которое, по-моему, как раз подходит: «Выёбываешься — будь готов огрести».

Уимс насмешливо фыркнула:

— Как грубо. Но разве я нарывалась, мистер Арк? По вашему профессиональному мнению, кто я: монстр или человек?

Жон без особого удовольствия обдумал вопрос и снова опустился на стул. Меч он прислонил к подлокотнику. Так, чтобы оставался под рукой.

— Дайте угадаю, никакого настоящего интервью не будет, — сказал он, когда Уимс вернула прежний облик. Оставалось ещё выяснить, было ли это её настоящее лицо. Позже он спросит Лизу, сумеет ли та определить.

Уимс уклончиво пожала плечами:

— День долгий, и сюрпризов в нём хватает. Признаюсь, я хотела присмотреться к вам после того, как узнала, что появился охотник, который промышляет своим ремеслом при поддержке тех, чьи имена я предпочла бы не слышать. Я надеялась, что ваша профессия останется пережитком минувших поколений, предостерегающей историей и ничем больше. Движет ли вами высокая цель или деньги, от людей вашего ремесла обычно жди беды.

— То есть вы хотите, чтобы я прекратил? Чтобы я и пальцем не пошевелил, пока людей пожирают оборотни и гигантские крокодилы?

Теперь настала очередь Уимс удивлённо моргнуть.

— Гигантский крокодил правда существовал? Я подумала, что журналисты просто раздули сенсацию.

— Я сражался с ним в озере меньше чем в ста шестидесяти километрах отсюда. Он был длиной с автобус.

Уимс передёрнуло:

— Этот не из наших.

— А оборотни — из ваших? И вампиры?

Мрачное настроение Жона заметно улучшилось, когда он увидел, как Уимс прикусила губу.

— Уже нет, после того как вы с ними разделались, — ответила она куда тише. — Но прежде не все они были такими. Они не появились из пустоты готовыми людоедами из каких-то кошмаров. Возможно, вас удивит, что все мы росли, как и люди: сначала младенцы, затем дети, потом взрослые.

— Люди тоже могут стать монстрами. Уж поверьте.

Если прежде Жон просто привлёк внимание Уимс, то теперь он превратился для неё едва ли не в самую интересную вещицу на свете.

— Вот уж удивили, мистер Арк. Не ожидала услышать от вас подобное, — Уимс задумчиво коснулась подбородка и добавила уже скорее для себя: — Выходит, затворник из Айовы мне всё-таки не солгал. Придётся извиниться перед ним.

Жон вспомнил пустой портрет и городок обманщиков:

— Вы знаете Гриффинов?

— По большинству вопросов мы не сходимся во мнениях, но да, знаю. Глава их семьи сказал, что с вами можно договориться. В тот момент я сомневалась. И всё же... похоже, вы в какой-то мере умеете себя сдерживать, хотя вас явно тянет к насилию. Отчасти вы видите во мне угрозу, верно? Во мне и других, подобных мне.

Жон неловко поёрзал в кресле. В своё оправдание он мог сказать, что, казалось, каждую неделю встречал в этом мире новый вид существ, которые тут же пытались заманить его в ловушку и убить. Исключения случались редко.

— И именно поэтому я хотела бы предложить вам работу.

У Жона отвисла челюсть:

— Вы хотите нанять Охотника на монстров?

— В качестве сотрудника, — уточнила Уимс. — На временной основе, с возможностью постоянного трудоустройства и некоторыми дополнительными внеурочными обязанностями. В окрестностях моей школы произошла серия убийств, и, по правде говоря, я искала человека, который сначала задаст вопросы и лишь потом пустит в ход нож в ходе расследования случившегося. Человека, умеющего соблюдать конфиденциальность. Вы подходите.

Ох. Ох, дамочка.

Да она совершенно его не знала.

— Всё жду, когда вы скажете, что это шутка, — произнёс Жон. Когда Уимс усмехнулась и приподняла бровь, он продолжил: — Или хотя бы объясните, в чём подвох. Зачем мне обязательно становиться вашим сотрудником? Обычно меня привлекают как подрядчика.

— Скажем так: после знакомства с вами я вижу возможность изменить ваши взгляды. От ваших предшественников, как и от моих, мы не могли надеяться даже на это. И во многом такая возможность важнее, чем вопрос одной или двух смертей. История не обязана повторяться по кругу.

Хм. Звучало прямо-таки благородно, если закрыть глаза на то, что она вскользь упомянула под конец. Эта мысль немного успокоила Жона, и он позволил себе рассмотреть данное предложение как настоящее, а не как очередную ловушку. Может, хоть эта неделя окажется другой.

— Мне нужно сначала посоветоваться с кое-кем, прежде чем что-то решать, — осторожно сказал он. — И мне нужны подробности, потому что, судя по всему, ради этой работы мне придётся переехать. Если я соглашусь, где мне предстоит работать? И что вообще нужно будет делать?

И насколько всё это предвидела Лиза, когда велела ему согласиться на эту встречу?

Уимс — директриса Уимс — широко развела руками:

— Разумеется, преподавать. А где? Ну как же, в «Неверморе». В школе для тех самых монстров, на которых вы охотитесь.

«...А всё это точно закончится всего одной-двумя смертями?» — подумал Жон.

* * *

Справочник Жона Арка для начинающих Охотников на монстров

Запись № 12: Перевёртыши

Характеристики: ?

Среда обитания: ?

Отличительные признаки: ?

Оптимальный подход: ? ? ?