ГривИстория (джен)

Я проснулась от того, что кто-то дышал мне в морду.

Открыла глаза — и увидела Льдинку. Она стояла на кровати, нависая надо мной, и смотрела с такой сосредоточенностью, будто решала глобальных масштабов задачу.

— Спишь? — спросила она.

— Уже нет, — ответила я.

— Хорошо. — Она спрыгнула с кровати. — Мы будем тебя учить.

Я села. Грива стекла с подушки, накрывая плечи, спину, и я снова вздрогнула от этого ощущения — мёртвого, тяжёлого, чужого. Я уже почти привыкла, что они не двигаются. Почти.

— Учить чему? — спросила я.

— Жить, — сказала Льдинка. — Ты же теперь как мы.

Она сказала это с такой естественной простотой, что я не нашлась, что ответить.

— Тростинка! — крикнула Льдинка в коридор. — Она проснулась!

Через несколько секунд в дверях появилась Тростинка. Она несла в зубах расчёску — большую, деревянную, с частыми зубьями. Аккуратно положила её на край кровати и посмотрела на меня серьёзно.

— Доброе утро.

— Доброе.

— Мы решили, — Тростинка говорила спокойно и деловито, — что сегодня поможем тебе с гривой и хвостом. Если они не будут путаться под копытами, ты сможешь нормально ходить.

— И чай не прольёшь! — добавила Льдинка.

Я посмотрела на них. Маленькие, серьёзные, стояли передо мной, как два генерала перед битвой.

— Вы хотите меня расчёсывать?

— Да. — Тростинка взяла расчёску. — И ещё мы покажем тебе, как пользоваться копытами, чтобы ты не роняла вещи.

— И как не падать! — добавила Льдинка.

Я хотела сказать, что справлюсь сама. Что я взрослая. Что не нуждаюсь в том, чтобы меня учили дети.

Но потом вспомнила вчерашний день. Пролитый чай. Разбитую чашку. Лужу воды на полу, которую вытирала, чувствуя себя беспомощной.

— Хорошо. Учите.

Тростинка первой взялась за расчёску.

— Сядь на пол. Так мне будет удобнее.

Я сползла с кровати и села на деревянный пол, поджав под себя задние копыта. Грива упала вперёд, закрывая глаза. Тростинка осторожно взяла прядь в копыта.

— У тебя очень длинные волосы.

— Знаю.

— Моя мама говорит, что длинные волосы — это красиво, но за ними надо ухаживать, — Тростинка начала расчёсывать. — Она каждый вечер расчёсывала меня, когда я была маленькой.

Я не знала, что сказать. Моя мама — если она вообще у меня была — никогда меня не расчёсывала. В комиксах у злодеев не было мам. Только сценарии и битвы.

— Сейчас я буду тебя расчёсывать. — Тростинка говорила, не отрываясь от дела. — Сиди смирно, не дёргайся. Если будет больно — скажи.

— Хорошо.

Она начала расчёсывать. Медленно, аккуратно, с кончиков, постепенно поднимаясь к корням. Больно не было — она умела обращаться с длинной гривой. Каждое движение точное и бережное.

— Ты умеешь.

— Нитка научила. — Тростинка улыбнулась. — Мы с Льдинкой обе умеем. У нас самих длинные гривы, и мы ухаживаем за ними сами.

— А если я запутаюсь?

— Мы поможем.

Я закрыла глаза. Расчёска мягко скользила по волосам, распутывая узлы. Напряжение в плечах начало отпускать.

— А ты знаешь, — Льдинка сидела рядом, — когда я была маленькая, я не умела заплетать хвост. Всегда путалась в нём и падала.

— Ты и сейчас иногда падаешь, — Тростинка не прекращала расчёсывать.

— Но реже! — возмутилась Льдинка. — Я научилась!

Она пододвинулась ближе и взяла мой хвост в копытца.

— А хвост кто будет расчёсывать?

— Я! — Льдинка говорила так уверенно, что я не стала спорить. — Я умею!

Она начала расчёсывать хвост — и делала это не хуже Тростинки. Копытца маленькие, но ловкие. Она умело распутывала колтуны, не дёргая и не причиняя боли.

— Ты тоже умеешь.

— Ну, я уже большая. — Льдинка нахмурилась. — Мне шесть лет. Я почти взрослая.

— Почти, — Тростинка улыбнулась.

Когда грива была расчёсана, Тростинка отступила на шаг, оглядывая результат.

— Теперь надо её убрать, чтобы не мешала.

— Как?

— Мы заплетём тебе косичку, — сказала Льдинка. — Или две. Или три. Я умею плести!

— Ты умеешь плести косичку своей кукле. — Тростинка покачала головой. — А здесь — живая пони.

— Я справлюсь! — настаивала Льдинка.

Тростинка вздохнула, но улыбнулась.

— Ладно. Давай вместе.

Они встали по обе стороны от меня и начали плести. Тростинка держала пряди, Льдинка переплетала. Через несколько минут из моей гривы получилась толстая, аккуратная коса. Она шла от затылка вниз, вдоль шеи и спины. Когда я повернула голову, она не лезла в глаза.

— Красиво, — Льдинка отступила на шаг. — Теперь ты как принцесса.

— Принцессы носят диадемы, — заметила Тростинка.

— А мы ей потом сделаем диадему из веточек, — сказала Льдинка. — Но сначала надо научить её ходить.

Я не думала, что ходить — это то, чему надо учиться.

Но когда встала, сразу поняла: они были правы. Грива больше не лезла в глаза, хвост не путался под копытами. Без длинных волос, мешающих движению, я могла ходить свободно.

— Теперь надо показать тебе, как держать вещи, — Тростинка подошла к столу, взяла копытом пустую кружку и показала. — Смотри. Не сжимай слишком сильно — уронишь. И не слишком слабо — тоже уронишь. Надо найти середину.

— Как найти середину?

— Попробуй.

Я протянула копыто и взяла кружку. Лёгкая, гладкая. Мои копыта, привыкшие к грубой работе, не знали, как с ней обращаться. Сжала — кружка чуть не выскользнула. Ослабила — наклонилась и упала бы, если бы Льдинка не подхватила её снизу.

— Не так, — Льдинка взяла кружку и показала, как обхватывать копытами — не сжимая, а придерживая. — Это как обнимать щенка. Не сильно, но чтобы не упал.

Я снова попробовала. Кружка лежала в копытах. Я чувствовала её вес, форму, тепло.

— Получается.

— Получается, — подтвердила Тростинка.

После кружки они перешли к другим предметам. Книгам, ложкам, мискам — всему, что лежало в доме.

— Книгу надо держать вот так, — Тростинка показывала. — Открывать копытцами, переворачивать страницы зубами или носом.

— Носом? — переспросила я.

— Ну да. — Она взяла книгу, открыла копытами, потом наклонила морду и перевернула страницу носом, аккуратно, не повредив бумагу. — Вот так. Мама так делает, когда у неё заняты копыта.

Я попробовала. Нос был неудобным, но я справилась.

— А носить вещи можно зубами, — добавила Льдинка. — Вот так.

Она взяла в зубы маленькую подушку с дивана и пронесла через комнату. Подушка была лёгкой, держала без усилий.

— Но большие вещи нельзя носить зубами, — сказала Тростинка. — Для больших вещей есть тележка или копыта.

Я смотрела на них, и что-то тёплое поднималось в груди. Я училась быть пони. Не той, которая крушила. Не той, у которой были щупальца. А той, у которой были только копыта, зубы и нос.

— Вы хорошие учительницы.

— Мы знаем, — ответила Льдинка.

К обеду я уже могла держать кружку и пить, не проливая. Могла открыть книгу и перевернуть страницу. Могла взять ложку и не уронить.

Маленькие победы. Ничтожные для той, кто могла поднимать дом и телепортироваться на полполя. Но они значили больше, чем любая магия.

— Ты молодец, — сказала Тростинка.

— Это вы молодцы. — Я покачала головой. — Вы научили меня.

— Мы помогли. — Она улыбнулась. — А научилась ты сама.

Я посмотрела на неё. Маленькая, серьёзная, говорила как взрослая.

— Спасибо.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, сколько не было ни в одной улыбке из моего прошлого мира.

* * *

Вечером я сидела на крыльце, заплетённая, аккуратная и почти нормальная. Льдинка сидела рядом, перебирая мою косу.

— Знаешь, — сказала она, — когда у тебя вернутся щупальца, я буду скучать по твоим волосам.

— Почему?

— Потому что их можно заплетать. А щупальца не заплетёшь.

Я засмеялась. Впервые за два дня.

— Я тоже буду скучать. — Я посмотрела на закат. — Но щупальца — это часть меня. Без них я не я.

— Ты — это ты. — Льдинка посмотрела на меня серьёзно. — С щупальцами или без. Ты всё равно Крафт.

Я ничего не ответила. Но что-то дрогнуло — не в гриве, а глубже.

Может быть, она была права.

* * *

Ночью я лежала в кровати и смотрела на потолок. Грива заплетена, хвост лежит ровно, не путается.

Я думала о Тростинке и Льдинке. О том, как они учили меня держать кружку. О том, как расчёсывали мои волосы, будто это самое важное дело.

«Вы здесь?» — мысленно спросила я.

Тишина.

Но я почувствовала, как одна прядь в косе чуть сжалась. Едва заметно. Как будто кто-то кивнул во сне.

Закрыла глаза и улыбнулась.

«Я знаю, что вы здесь. Я буду ждать».