Вопреки року (гет)

— До сих пор с трудом могу поверить, что это не сон, что ты не исчезнешь, словно мираж, если я тебя отпущу, — прошептал Тьелпэринквар и, наклонившись, коснулся губами кончика уха возлюбленной и ласково погладил ее плечо.

Ненуэль обернулась и улыбнулась тепло:

— Я могу сказать то же самое. И все же я здесь и никуда не исчезну. Как и ты, мой дорогой.

Куруфинвион еще несколько мгновений любовался чистым светом фэа, отчетливо видневшимся в ее глазах, а после вгляделся в границу Дориата, до которой оставалось не более полулиги.

Над головами путников приветливо сияли яркие серебристые огоньки звезд. Окутанные туманами холмы Димбара остались наконец позади, и младший лорд Химлада с надеждой подумал, не согласятся ли синдар пропустить его отряд через свои территории.

— Ехать через пустоши Нан Дунготреб теперь немыслимо, — сказал он подъехавшему ближе Асталиону.

— Конечно, лорд, — откликнулся верный и выразительно посмотрел на их спутницу. — А добираться через равнины Эстолада выйдет слишком долго и далеко.

— Да, так мы рискуем потерять несколько месяцев. Хотя, возможно, лорды Амбаруссар и были бы рады нашему визиту… Но все же оставим этот вариант на крайний случай.

Куруфинвион остановил коня и, спешившись, протянул руки, помогая сойти любимой.

— Когда мы доберемся до Химлада, — спросила она, — ты устроишь мне там мозаичную мастерскую?

— Что, уже успела соскучиться по работе? — рассмеялся Тьелпэринквар.

Ненуэль весело фыркнула и чуть склонила голову на бок:

— Не то, чтобы я прямо истосковалась, но руки не привыкли так долго бездействовать.

— Сделаю, конечно, — уже серьезно ответил Куруфинвион, — в самую первую очередь.

Он внимательно оглядел высокие, непроходимые заросли, подошел туда, где должна была находиться застава, и крикнул в темноту:

— Приветствую стражей границ лесного королевства!

Прошло совсем немного времени, и знакомый голос ответил:

— Рады вновь видеть вас, лорд Тьелпэринквар. Ясного рассвета, госпожа.

В нескольких футах впереди зажглись огни, и Хенион приблизился, чуть склонив в приветствии голову. Тьелпэринквар заговорил:

— Это моя невеста, леди Ненуэль Аркуэнэ Лаурефиндиэль. Мы направляемся домой, в земли Химлада, и просим позволения короля Трандуила проехать через леса Дориата.

Хенион посмотрел с заметным удивлением на гостей и, чуть нахмурившись, покачал головой:

— Да, воистину в таких обстоятельствах ехать иным путем совершенно немыслимо, и вряд ли Его величество станет возражать. Впрочем, утром мы узнаем его ответ. Пока же я приглашаю вас воспользоваться нашим гостеприимством и отдохнуть.

— Благодарю, — ответил Тьелпэринквар.

Командир стражей провел нолдор уже знакомым им извилистым, узким путем сквозь границу, и Ненуэль, не видевшая прежде ничего подобного, с искренним любопытством осматривалась по сторонам.

Ночь близилась к рассвету, и на востоке все ярче разгоралась яркая золотисто-розовая заря. Стражи привели нолдор на густо поросшую цветами поляну, и к тому моменту, когда в котелках весело забулькал завтрак, Хенион объявил:

— Государь Трандуил разрешает вам проехать землями Дориата и рад будет приветствовать вас в Менегроте, если вы не торопитесь.

— Уже нет, — улыбнулся Куруфинвион, — и мы охотно примем приглашение. Передайте королю нашу благодарность.

— Сами передадите при встрече, — ответил синда. — Я провожу вас, тем более что смена моя как раз заканчивается. Но я хотел спросить — не нужна ли леди лошадь?

Тьелпэринквар и дочь Глорфинделя переглянулись.

— Признаться, нужна, — ответил он. — Отправляясь на поиски, мы не знали, увенчается ли наша миссия успехом, и не взяли запасного коня.

— Тогда после завтрака выберете, отдохнете и в путь.

— Еще раз от души благодарим.

— Не за что.

Разговор завершился, и гости вместе с хозяевами сосредоточились на трапезе. По окончании же оной Ненуэль вызвалась помочь убрать посуду, но стражи воспротивились:

— Мы сами справимся, госпожа.

Настаивать дева не стала, а устроилась рядом с Тьелпэринкваром и, положив под голову седельную сумку, задремала.

— Вы как будто чем-то озабочены? — полюбопытствовал тихо Асталион.

Тьелпэ одной рукой обнял любимую и принялся задумчиво перебирать ее волосы.

— Есть такое, — наконец ответил он. — Раз уж мы увидим короля, то не мешало бы обсудить с ним кое-что. Надвигается новая битва, и участие в ней воинов Дориата было бы более чем желательно.

С минуту верный раздумывал.

— Да, вы правы, — наконец ответил он. — И воспользоваться случаем необходимо. Тем более что именно вас они могут послушать.

— О чем вы? — не понял Тьелпэ.

— Не важно. Впрочем, вы принц дома Финвэ, и одного этого достаточно, чтобы поднимать столь важные вопросы на встрече с королем Дориата. Но не нужно ли до тех пор известить ваших родичей, что поиски увенчались успехом?

Куруфинвион пожал плечами:

— Палантира у меня нет, а тратить силы лишний раз на осанвэ нет смысла. Расскажу потом обо всем сразу, чуть позже, после встречи с королем.

Рассвет разгорался, скоро небо из фиолетового стало темно-синим, потом голубым. Ненуэль пробудилась, и стражи свернули лагерь. Хенион предложил:

— Пойдемте к лошадям. Это здесь, неподалеку.

Они покинули поляну и прошли узкой нахоженной тропой к огороженному естественным живым забором участку леса. Там, мирно щипля траву, паслись несколько коней. Ненуэль подошла ближе и протянула руку. Лошади задумчиво покосились, однако большинство предпочло вернуться к прерванному появлением эльфов занятию. Лишь один молодой серый в яблоках конь приблизился к деве и заинтересованно обнюхал ее ладонь.

— Кажется, он согласен отвезти вас в Менегрот, — заметил страж границ.

— Он мне тоже нравится, — откликнулась Ненуэль.

— Значит, решено.

Коня оседлали, и нолдор в сопровождении Хениона покинула границу лесного королевства, повернув на восток.

* * *

— Государь, те двое так и не покинули поляну, словно и правда ищут вход в город, — доложил страж.

— Ты о том человеке и его спутнице? — уточнил Финрод.

— Да, государь.

— Не думаю, что они опасны. Однако, — Финдарато упреждающе поднял руку, — я не приглашу их, пока не поговорю сам. Возможно, им действительно нужна наша помощь.

— Как скажете, государь. Но прошу, возьмите с собой стражей.

— Разумеется.

Тем временем Берен нервно мерил поляну шагами.

— Ты уверена, что мы у цели? — спросил он Лютиэн.

— Да, любимый. Ты же теперь знаешь, кто я, — ответила она.

— И?

— Я чувствую жизнь. Много фэар эльдар находятся рядом. Они близко. Еще немного, и можно будет…

Бывшая принцесса оборвала себя на полуслове:

— Я не могу! Мне не справиться со своей сутью. Почему, почему ты не убил меня тогда?

Безумие, отступившее на время похода, вновь накрыло Лютиэн, заставляя ее то проклинать еще не найденного Фелагунда и его город, то умолять Берена избавить ее от страданий. При этом удержать от опрометчивых поступков Лютиэн могло только одно, и сын Барахира уже привычно толкнул стоявшую на коленях любимую и, намотав ее волосы на руку, несильно потянул на себя, одновременно стягивая с нее свои же штаны.

Сосновые иголки временами кололи щеку бывшей принцессы, а колени немного устали упираться в жесткую землю, но безумие отступало, позволяя страсти захлестнуть ее с головой, дать волю эмоциям, что переполняли душу. Пальцы рвали траву и мяли землю, а она лишь повторяла имя того, кто смог забрать ее сердце.

— Давай отряхну, — наконец произнес Берен, отдышавшись и поправив собственные штаны.

— Да вроде нечего, — ответила Лютиэн, смахивая пару иголок с волос и одежды.

Однако сын Барахира не удержался и все же провел ладонью по ее волосам, на этот раз нежно и ласково.

— Кхм, — раздалось на другом конце поляны.

Берен резко обернулся, закрывая собой любимую, однако гость был неопасен. Во всяком случае пока.

— Приветствую вас. Доброго дня, — наконец произнес он.

— Рад видеть гостей в своих землях, — ответил Финрод.

Лютиэн сдавленно охнула, и если бы не недавние ласки любимого, то гнев и ярость так легко бы не были подавлены ею.

— Я Берен, сын Барахира, — представился молодой человек. — А это моя… моя жена Лютиэн, дочь Тингола из Дориата.

— Я многое слышал о дочери Мелиан, — ответил Финрод, и Лютиэн ощутимо вздрогнула под его взглядом.

— Государь, мой отец сказал, что вы великий колдун и можете помочь, — начал Берен.

— Барахир явно преувеличил мои способности, — ответил тот. — Но все же… чего вы хотели бы от меня?

— Избавьте Лютиэн от проклятия! — попросил Берен.

— Ты многого хочешь. Однако это не так сложно, как может показаться. А чего желаешь ты, дитя сумерек? — обратился Фелагунд к полумайэ.

— Ложь вы почувствуете, я знаю, — начала она.

— Ты права.

— Тогда я жажду покоя. И смерти. Вашей! Нет. Нет, это не я. Это она. Мелиан. Я не… я больше не могу так. Не держи меня! — прокричала она Берену и бросилась в ноги Финроду. — Я убила своего отца. Я желала отдать Дориат Королю Севера, я…

Стражи шагнули вперед, желая закрыть короля, но Финрод жестом остановил их.

— Ты? Или все же Мелиан? — уточнил он.

— Я тоже. Я хотела власти и могущества. Я околдовывала подданных и…

От истории Даэрона вздрогнули все, включая Берена, впервые услышавшего ее полностью.

— Тебе не меня надо просить о помощи, а Эру. Только Единому решать, даровать ли прощение или нет. Причиненное тобой зло велико, но любовь, которая все же смогла зародиться в твоей душе, внушает надежду, что еще не все для тебя потеряно.

— Что же нам делать, государь? — спросил Берен.

— Жить. Тем более ты отлично знаешь, как одолеть ее безумие.

Сын Барахира смутился, лишь сейчас осознав, что эльфы появились на поляне несколько раньше.

Не зная, что на это ответить, он вновь попросил помощи и убежища. Фелагунд промолчал.

Один из стражей извлек кристалл, от которого шел дивный свет, бело-голубой и удивительно чистый.

— Это сильмарилл? — ахнула Лютиэн.

— Конечно, нет. Так, безделица, — спокойно ответил Финрод, отметив, что камень приобрел кроваво-красный оттенок, а его грани стали похожи на черные глубокие трещины.

— Нет, Берен, сын Барахира, ты не ступишь под своды Нарготронда, как и твоя спутница, — наконец ответил он. — Но я помогу вам. Оставайтесь здесь, на этой поляне, и мои верные принесут вам еду, одежду и даже оружие. Пусть ваш путь будет менее трудным.

— Что ж, благодарю вас, государь. Такая помощь окажется очень кстати, — несколько огорченно ответил Берен.

— Не отчаивайся. Послушай доброго совета — уходите в лес, живите там, а решение придет само. Лютиэн уже знает его, но пока не готова принять. Люби ее такой, какая она есть. Поверь, это…

— Я понял. Любовь — та сила, что удержит ее.

— И не только. Ее фэа должна очиститься. Только тогда вы сможете обрести истинное счастье, — закончил свою речь Финдарато.

— Благодарю вас, — произнесла Лютиэн. — Вы правы. Я знаю, что должна сделать. Но… боюсь.

— Еще не время, — ответил Финрод. — Теперь же прощайте. Не думаю, что мы еще встретимся.

Берен склонил голову, провожая Фелагунда, а Лютиэн впервые после своего падения запела.

Долго он слушал ее голос, что становился все чище и звонче, пока наконец не воскликнул:

— Соловушка! Пташка моя певчая!

— Берен, любимый! — эльфийка прижалась к его груди и долго слушала стук его сердца.

«Эру, я была плохой майэ, ужасной синдэ, позволь мне стать человеком и прожить с ним всю недолгую жизнь, что ты отмерил аданам. Пусть после я уйду навсегда из Арды, но навеки буду связана с тем, кого действительно люблю!» — просила она Единого, умоляя взять ее бессмертие и простить.

Солнечный луч пробился сквозь листву и золотым огнем вспыхнул над влюбленными.

«Да будет так!» — услышали они голос, и Лютиэн дала волю слезам, что наконец-то принесли облегчение ее душе.

* * *

— Ну что, племянник, какое известие ты мне хотел передать? — Турукано оглянулся на ехавшего рядом Туора и ободряюще улыбнулся.

— Оно касается твоей семьи, дядя, — откликнулся тот.

— Тогда подожди немного, пока мы не прибудем в город. Пусть моя дочь тоже его услышит.

— Хорошо, — легко согласился Туор.

Он с любопытством осматривался по сторонам, и на лице его был написан почти детский восторг. Остались позади все семь Врат Ондолиндэ, и теперь перед глазами расстилались широкие зеленые поля, расцвеченные яркими мазками цветов, подобно диковинному полотну. Юноша вглядывался в сверкающие в последних лучах Анара шпили башен, однако чем дальше, тем более серьезным становилось его лицо. Воспитанник нолдор, он невольно подмечал недостатки, могущие в случае битвы с Врагом обернуться катастрофой. Те самые, о которых говорил Тьелпэринквар, а так же множество других, которых не было видно снаружи. Высокие горы превращались в его воображении в ловушку, из которой было невозможно вырваться. Ровные поля, дававшие великолепный обзор с высоких городских стен, не позволяли защитникам в случае необходимости укрыться или спрятать детей и нисси. Туор представил, что будут делать жители Ондолиндэ, если Врата будут сломлены ордами Врага, и содрогнулся. Мгновенно в мыслях его заполыхали пожары, отряды тварей заполонили равнину, не представлявшую никаких препятствий, и он отчетливо, до самого конца осознал, что в этом случае в самом деле негде будет спастись. Поэтому чуть позже, увидев два искусно выполненных из золота и серебра древа, которые Турукано назвал Глингал и Бельтиль, приемный сын Финдекано только головой покачал. Вслух, впрочем, он ничего говорить не стал, поэтому средний Нолофинвион принял жест за выражение восхищения. Анар скоро окончательно спрятался за горами, в небе рассыпались яркие звезды, и взошедший Итиль посеребрил уже близкие башни города, окутав округу ореолом таинственности.

На стене затрубили стражи, и ворота города распахнулись, впуская короля и его спутников. Радостно шумели фонтаны, жители города приветствовали юного адана, и тот усилием воли отбросил рисуемые воображением мрачные картины, позволив себе всей душой растворить в красоте.

— Еще чуть-чуть, — заметил Тургон, — и мы дома. Покои во дворце уже ждут тебя.

— Благодарю, дядя.

Заметив в конце прямой и длинной, словно стрела, улицы королевский дворец, он безотчетным движением отряхнул порядком запыленный сюрко, надетый поверх кольчуги, и поправил меч.

Журчащие в свете звезд фонтаны рассыпались бурным каскадом брызг, словно приветствуя гостя. Подошедшие стражи приняли лошадей, и Туор по установившейся дома привычке поблагодарил их, получив в ответ улыбку:

— Не за что, принц.

Турукано первым ступил на высокую мраморную лестницу, и сын Финдекано, подняв взгляд, на мгновение замер, словно пораженный молнией. Такого он за всю свою короткую жизнь не видел еще никогда, хотя немало нисси, и среди них необыкновенных красавиц, включая и его приемную мать, прошло перед глазами.

На верхней ступеньке, озаренная лучами Итиля и светом звезд, стояла дева. Ее серебряное платье сверкало подобно россыпи бриллиантов, а длинный шлейф обвивал ее стройный стан и спускался вниз на несколько ступеней. Уложенные в искусную прическу золотые волосы спускались по плечам, и цветы мэллорнов, росших по бокам лестницы, выглядели бледно и невзрачно на фоне дочери короля.

Ибо это была Идриль. Она улыбнулась, и Туору показалось, что Анар снова вернулся на небосвод.

— Моя дочь Итариллэ, — представил их друг другу отец. — Туор, сын Хуора и приемный сын моего брата Финдекано.

— Alasse, — откликнулась дева, и в ее улыбке, в нежном свете глаз засиял незнакомый юноше огонь, согревший фэа. — Рада видеть тебя.

— Vande omentaina, принцесса, — откликнулся он, учтиво склонив голову. — Пусть Анар осветит твой путь.

— Благодарю, Туор, — вновь улыбнулась она. — И твой тоже.

Тургон продолжил:

— Племянник сказал, что он пришел с известием.

— С каким же? — полюбопытствовала Идриль.

Туор оглянулся на короля, на напряженно ожидавших у подножия стражей, на лица Эктелиона и Глорфинделя, каждый из которых только что понес потерю, и, набрав воздуха в грудь, объявил:

— Леди Эленвэ возродилась.

Туору показалось, что тишина рассыпалась на тысячи звенящих хрустальных осколков. Турукано покачнулся, Идриль всплеснула руками, а стражи выдохнули в едином порыве.

Принцесса подбежала к Туору и, схватив его за руки, прижала их к своей груди:

— Как это случилось? Ты уверен?

— Да, принцесса, — подтвердил Туор. — Мы были с Эрейнионом этим летом в Бритомбаре, катались на лодке, и Великое море напело нам. Сомнений нет — там, далеко в Амане, вышла из мрачных Чертогов Намо ваша мать.

— Давно?

— Да, лет семнадцать назад.

Итариллэ несколько мгновений смотрела Туору в глаза, и в зрачках ее читались бесконечная благодарность и восхищение.

— Спасибо тебе, Туор, — в конце концов прошептала она и обернулась к отцу.

Тот стоял, и даже в свете Итиля было заметно, как он бледен. В глазах застыло страдание, смешанное пополам с безумной надеждой. Наконец, он провел ладонью по лицу и устало проговорил:

— А впрочем, что это меняет? Аман для нас закрыт.

— Но разве нет никакого средства? — порывисто воскликнул Туор. — Не верю! Должен, непременно должен быть выход из положения!

Итариллэ вновь посмотрела на их гостя с восхищением и благодарностью и быстрым движением пожала его пальцы.

— Отец? — вновь спросила она короля.

Тот ответил:

— После обсудим. Завтра. Сейчас уже поздно, и всем нам стоит немного отдохнуть. Пойдем, племянник, я покажу тебе твои покои.

— Благодарю, дядя, — ответил он и отправился следом за королем.

Однако позже, уже в конце лестницы, он обернулся и встретил взгляд смотревшей ему вслед Идриль.

* * *

— Как красив Дориат! — с восторгом воскликнула Ненуэль, оглядываясь по сторонам.

Стволы могучих дубов и буков, росших по обеим сторонам от узкой нахоженной тропинки, сплетались корнями и упирались кронами в самые небеса. Росинки звенели, покачиваясь на кончиках цветов и трав, птицы славили нарождающийся день.

— Каждый край Белерианда по-своему хорош, — улыбнулся Тьелпэринквар. — Строгий север, где стоит твердыня дяди Майтимо, не менее великолепен, хотя и более суров. А по равнинам Эстолада можно мчаться без устали, соревнуясь с ветром. Правда, обстановка в смертных землях сейчас чрезвычайно сложна, и я не могу обещать, что скоро покажу тебе это все.

Тьелпэринквар посерьезнел, и Ненуэль кивнула в ответ:

— Понимаю, можешь даже не объяснять. Я дочь лорда и племянница короля, и хорошо знаю, что теперь не время для беспечных прогулок. Ведь даже для краткой поездки в близко расположенный Ломинорэ мы взяли большой отряд воинов.

Куруфинвион посмотрел на любимую с благодарностью и, протянув руку, сжал ее тонкие пальцы и поднес их к губам.

— Через пару лиг будет мост через Эсгалдуин, — заметил ехавший позади Хенион, — и мы на месте.

— Благодарим за то, что проводили нас, — ответил Тьелпэринквар. — Поездка оказалась приятной.

Страж уже намеревался было что-то ответить, как вдруг в это самое время впереди послышалось тихое ржание лошади. Куруфинвион пригляделся и вскоре увидел показавшегося из-за поворота всадника в простом дорожном костюме и с венцом из переплетенных веток дерева в золотых волосах. Догадываясь, кто перед ними, нолдо придержал коня. Ненуэль остановилась рядом.

Незнакомый синда приблизился, и в темно-зеленых глазах его зажглось приветливое веселье. Хенион выехал вперед и почтительно склонил в приветствии голову.

— Ваше величество, — заговорил он, — позвольте представить вам наших гостей. Принц Тьелпэринквар Антолайтэ Куруфинвион со своей невестой, леди Ненуэль Аркуэнэ Лаурефиндиэль.

Затем дозорный обернулся к нолдор и, вытянувшись в седле, словно пытался взять на караул, добавил:

— Его величество, король Дориата Трандуил.

Тьелпэ выехал на несколько шагов вперед и, приложив ладонь к груди, коротко склонил голову:

— Рад встрече.

— Взаимно, — весело улыбнулся в ответ король и вернул поклон: — лорд, леди.

И всем вдруг почудилось, что повисшая было в воздухе неловкость рассыпалась с тонким хрустальным звоном. Птицы запели громче, лучи Анара щедро брызнули сквозь резную листву, осветив тропу, а конь Трандуила ударил копытом по земле и тряхнул головой.

— Прошу простить мою нетерпеливость, — заговорил Ороферион и, поравнявшись с нолдор, первым двинулся по ведущей к мосту тропинке, — мои советники предлагали встретить вас в тронном зале, но, признаться, я недолюбливаю эти важные церемонии, что были так милы сердцу Эльвэ.

— Понимаю вас, — откликнулся Тьелпэринквар. — И благодарю за разрешение проехать через Дориат.

Трандуил в ответ беспечно махнул рукой:

— Не везти же вам невесту через паучьи пустоши? Хотя, не был бы удивлен, если бы Тингол на моем месте посоветовал именно это. Однако, надеюсь, с тех пор в Дориате многое изменилось.

С последним Куруфинвион и сам охотно был готов согласиться. Отряд подъехал к перекинутому через реку невысокому каменному мосту, и на лицах охранявших его стражей он не заметил признаков враждебности.

Воины ударили мечами о щиты, приветствуя своего владыку и его гостей, и Трандуил ответил всем сразу:

— Ясного дня вам и спокойного дозора.

— Suilad, — вставил Тьелпэ на синдарине и заметил блеснувшее в глазах дориатцев уважение.

Вскоре мост остался позади, и взорам путников предстал высокий скалистый холм и резные Врата, ведущие в глубину.

— Надеюсь, вы задержитесь в Менегроте ненадолго? — спросил серьезно король. — Нам с вами есть о чем поговорить. К тому же, на днях моя помолвка.

— Благословенные для нас с вами наступают дни, — улыбнулся Тьелпэ, и можно было подумать, что в глазах его блеснули искры Анара. — Так, значит, вы тоже женитесь?

— Да, — подтвердил серьезно король. — Возможно, кто-нибудь скажет, что слишком поспешно, но к чему ждать, если я встретил ту, которую хочу видеть своей супругой?

Куруфинвион покачал головой:

— Лишь атани могут сомневаться в собственных чувствах, а в наши неспокойные времена промедление может стоить очень дорого. Конечно, государь, мы с радостью останемся на праздник.

— Благодарю. В таком случае, пойдемте, я познакомлю вас со своей невестой и советниками.

Отряд остановился, и Тьелпэ помог Ненуэль спешиться. Хенион попрощался, подошедшие конюхи забрали лошадей, а нолдор двинулись следом за Трандуилом по длинному высокому коридору, по обеим сторонам которого высились мощные каменные буки. Многочисленные бриллианты заменяли капли росы.

Ненуэль нахмурилась и, на мгновение остановившись, погладила ладонью холодный камень.

— Красиво, — наконец заметила она. — Очень. Но все же они не живые.

Она оглянулась на любимого, и тот, приблизившись, взял ее за руку. Король неожиданно согласился:

— Я сам не сразу привык, когда в детстве вместе с отцом впервые приехал в Менегрот. Однако все же эти стены — надежная защита от врага.

— С этим я согласна, — кивнула дева.

Трандуил улыбнулся и, подойдя к высоким стрельчатым дверям, толкнул украшенные каменными листьями створки. Стражи взяли на караул, и нолдор, войдя внутрь следом за королем, увидели огромный украшенный колоннами зал, почти до отказа заполненный придворными. В конце его на обитом бархатом возвышении стоял пустующий в данный момент трон, а на ступеньке ниже расположилась мраморная скамейка с мягкими подушками. На ней сидела золотоволосая дева, и в добрых, приветливых глазах ее горел свет, напоминавший лучи Анара. По обе стороны от трона стояли два высоких нэра.

«Должно быть, оба застали рождение бессмертного народа», — подумал Тьелпэринквар. В спокойных, мудрых глазах их нельзя было прочесть мыслей или эмоций. Впрочем, неприязни нолдо тоже не чувствовал.

Золотоволосая синдэ встала, и Трандуил, подойдя к ней, взял ее за руку и обернулся к гостям:

— Моя возлюбленная и будущая королева Дориата леди Тилирин.

— Рады знакомству, — откликнулся Куруфинвион. — Пусть звезды ярко освещают твой путь.

— Благодарю, — улыбнулась в ответ она.

— Мои советники Голлорион и Серегон, — продолжил король, указывая на нэри.

Когда же Трандуил представил, наконец, дориатцам гостей, Тилирин выразительно указала на место рядом с собой и предложила дочери Глофинделя сесть. Та охотно воспользовалась приглашением, а Куруфинвион подумал, как выглядел бы прием, если бы владыкой Дориата по-прежнему был Элу.

«Впрочем, — напомнил он себе, — тогда бы нам даже границу пересечь не дали».

Официальная часть надолго не затянулась, и скоро гостей проводили в отведенные им покои.

— О делах поговорим вечером, после ужина, — сказал Трандуил. — Буду ждать вас вместе с верными. За вами придут.

— Благодарю еще раз от всей души, — ответил Куруфивнион, останавливаясь перед дверью их с Ненуэль комнат.

— Не за что. Отдыхайте.

Король ушел, а Тьелпэринквар толкнул дверь и первым переступил порог гостиной.

* * *

— Проходите, лорд Тьелпэринквар, устраивайтесь, — Трандуил сделал приглашающий жест и первым вошел в кабинет.

Нолдо с интересом огляделся по сторонам. Скромная обстановка этой личной комнаты нового короля резко контрастировала с вычурностью тронного зала и столовой, где проходил только что закончившийся ужин.

Оба советника расположились на стульях, и Куруфинвион последовал их примеру.

— Хочу сказать сразу, — заговорил он, — мои родичи не знают, что я здесь, у вас, и вести переговоров не поручали. Никто не предполагал, что моя дорога приведет меня к вам. Но тема, которую я хочу теперь обсудить, слишком важна, чтобы пренебрегать благоприятной возможностью.

— Понимаю вас, — откликнулся король и, устроившись по другую сторону стола, продолжил. — И я догадываюсь, о чем вы хотите поговорить. Я сам на вашем месте поднял бы эту тему.

— Именно, — подтвердил нолдо. — Война, которую мы все ведем с нашим общим Врагом. Новая битва не за горами.

Молодой король тяжело вздохнул и посмотрел за окно. Закат уже успел прогореть, на небе густо светили звезды. Тьелпэ подумал, что Ненуэль, должно быть, не отправится спать, пока он не придет, и на сердце стало тепло и легко.

«Приятно, оказывается, знать, — подумал он, — что о тебе кто-то волнуется и с нетерпением ждет возвращения».

Ему и самому невыносимо хотелось отправиться к возлюбленной, поговорить с ней, просто посидеть, обнявшись, перед зажженным камином, но с этим пока предстояло подождать.

— Враг, — проговорил задумчиво, все так же глядя в окно, король. — Признаться, он надоел невообразимо. Он сидит безвылазно там, за Железными горами, и все же его зловонное дыхание отравляет все в Белерианде. С ним надо покончить.

Тьелпэринквар кивнул:

— Нолдор готовятся к предстоящей битве, но все же наших сил может оказаться недостаточно. Нужно объединиться всем квенди.

Серегон заметил:

— До сих пор синдар Дориата предпочитали прятаться за Завесой, и я задаю себе вопрос, не потому ли падший вала раз за разом одерживал верх.

— Ответа мы не узнаем, — откликнулся эхом Голлорион, — но все же в наших силах сделать так, чтобы в будущем переломить ситуацию.

Трандуил обвел серьезным взглядом собравшихся, и Тьелпэринквар спросил:

— Государь, когда наступит час новой битвы, синдар Дориата выйдут, чтобы сразиться с Врагом бок о бок с нолдор?

Ответил Ороферион сразу, почти не раздумывая:

— Мы выйдем. Даю слово короля. Когда начнете собираться, пришлите гонца. Или иначе дайте знать.

— Птицы доберутся быстрее всадника, — заметил Куруфинвион, и Трандуил кивнул, соглашаясь. — А если понадобится передать осанвэ…

Он сунул руку в карман котты и достал оттуда кольцо с амулетом. Тем самым, что уже было у лордов нолдор и у его невесты.

— Вот, возьмите, — проговорил он и подробно объяснил принцип действия защиты.

Оба советника с интересом смотрели на искры, мерцающие в глубине камня, а Ороферион, надев кольцо на палец, ответил:

— Благодарю вас, государь. Это и правда ценный подарок.

Тьелпэринквар хотел было спросить, почему король назвал его именно так, но не решился. Серьезный, тяжелый блеск в глазах Владыки Дориата подсказывал ему, что ответ может перевернуть всю его жизнь.

«Еще не время», — подумал сын Куруфина.

А много позже, когда Ненуэль уже сладко заснула в своей спальне, он осторожно, чтобы не потревожить мелиссэ, притворил дверь и, остановившись перед камином, обхватил себя за руки. Уже перевалило за полночь, но Тьелпэ знал, что дядя Майтимо часто засиживается допоздна, а потому решил попытаться связаться с ним осанвэ.

Серебряная невидимая стрела полетела на север, и вскоре Куруфинвион, терпеливо ожидавший в покоях Менегрота, ощутил ответ.

— Ясной ночи, дядюшка, — приветствовал он. — Это Тьелпэ.

— Я узнал, — последовал ответ. — Что-то случилось?

— Да. Я сейчас в Дориате, и у меня известия. Трандуил дал слово короля в случае новой битвы с Врагом вывести войска синдар.

Дальнее расстояние сглаживало эмоции и не позволяло вести длительных бесед. Однако последовавшая вслед за сообщением пауза дала понять младшему лорду Химлада, что его сообщение произвело впечатление.

— А что ты там делаешь? — наконец спросил старший родич.

— Еду домой со своей возлюбленной. Мои поиски увенчались успехом.

— Ты виделся с Глофинделем?

— Да, и получил его благословение на наш с Ненуэль брак, а вместе с ним перстень с гербом Дома Золотого Цветка. Помолвка будет простой формальностью, ведь ее родичи не смогут присутствовать, но весной мы поженимся. И тогда я буду ждать всех, что смогут прибыть. Ты приедешь?

— Непременно, Тьелпэ. И благодарю за известия.

Осанвэ завершилось, и Куруфинвион, еще раз убедившись, что возлюбленная по-прежнему видит сны, отправился в собственную спальню, подумав, что совсем скоро у них уже будут одни покои на двоих.