ГривИстория (джен)

Я проснулась с чувством, что сегодня что-то должно случиться.

Не знаю, откуда взялась эта уверенность. Может быть, от вчерашней дрожи, которую я почувствовала перед сном. Может быть, от слов Луны, которые всё ещё звучали в голове: «Ты должна сделать это сама». А может быть, просто оттого, что я устала быть беспомощной.

Я села на кровати и посмотрела на свою гриву. Она лежала на плечах, спутанная после сна, но я не стала её расчёсывать. Не сегодня.

— Доброе утро, — сказала я.

Грива молчала.

— Я знаю, что вы слышите. — Я говорила тихо, но твёрдо. — Вы слышали меня вчера. Вы дрогнули. Я знаю, что вы там.

Я встала, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Тёмно-лиловая зелёноглазая пони с огромной растрёпанной зелёной гривой. Грива была неровной, спутанной, и я видела в ней ту самую дрожь, которую почувствовала ночью.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

«Встаньте, — мысленно сказала я. — Пошевелитесь. Все вместе».

Ничего.

«Пожалуйста. Я знаю, что вы можете. Вы дрожали ночью. Сделайте это снова».

Напряжение росло в груди. Я сжала зубы, сжала всё тело, пытаясь передать щупальцам свою волю.

«ВСТАНЬТЕ!»

И вдруг я почувствовала это.

Волосы на моей голове дрогнули. Не одна прядь — все, разом. Они зашевелились, зашевелились сильнее, и я почувствовала, как они начинают подниматься, как будто кто-то внутри них наконец проснулся и потянулся.

Я открыла глаза и увидела в зеркале нечто невероятное.

Моя грива стояла дыбом. Каждый волосок поднялся вверх, как будто я только что коснулась статического электричества. Она была огромной, пушистой, зелёной — и она стояла, неподвижная, но живая.

— Да! — выдохнула я.

На секунду.

Всего на одну секунду я почувствовала себя прежней. Сильной. Могучей. Способной на всё.

А потом грива упала.

Она упала всем весом, как мокрое одеяло, и накрыла меня с головой. Я ничего не видела, только зелёную тьму, которая закрыла глаза, нос, рот.

— Мфр, — сказала я.

Я попыталась откинуть гриву копытами, но она запуталась, и я только сильнее завязла в ней. Я дёргалась, пыталась высвободиться и в итоге запуталась окончательно. Я лежала посреди комнаты, накрытая собственной гривой, как простынёй, и не могла выбраться.

— Крафт? — раздался голос Льдинки из коридора. — Ты чего шумишь?

— Я в порядке! — крикнула я из-под гривы.

— Ты не выглядишь в порядке.

— Я не выгляжу вообще!

Я услышала смех — тихий, но отчётливый. Льдинка вошла в комнату, и я почувствовала, как она подошла ко мне и начала распутывать гриву своими маленькими копытцами.

— Что ты сделала? — спросила она.

— Я попыталась встряхнуть их, — сказала я. — Они встали. А потом упали.

— Встали?

— Да. Все вместе. На секунду.

Льдинка остановилась.

— Они встали? — переспросила она.

— Да.

Она запрыгала вокруг меня, продолжая распутывать мою гриву.

— Они встали! Они возвращаются! Крафт, они возвращаются!

Я улыбнулась, несмотря на то, что всё ещё была наполовину погребена под собственными волосами.

— Да, — сказала я. — Возвращаются.

Вскоре я была свободна.

Грива снова висела на плечах, и хотя она была ещё более спутанной, чем раньше, я чувствовала себя счастливой. Я подошла к зеркалу и посмотрела на себя.

— Ещё раз, — сказала я.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, вспомнила то чувство — как будто вся моя воля собралась в одной точке, как будто я кричала им мысленно, как будто я просила их встать.

«Встаньте», — мысленно сказала я.

Грива дрогнула. Поднялась. Не так высоко, как в первый раз, но поднялась. Я открыла глаза и увидела, как она парит над моей головой — не дыбом, а скорее как ореол, как корона, как обещание.

— Держитесь, — сказала я.

Она держалась. Три секунды. Четыре. Пять. А потом упала, но не так тяжело, как в первый раз — скорее осела, как будто устала.

Я коснулась гривы копытами. Она была тёплой. И слегка пульсировала.

— Вы устали, — сказала я. — Но вы сделали это. Вы встали. Спасибо.

В ответ я почувствовала, как одна прядь слегка коснулась моего плеча — мягко, почти ласково.

Я улыбнулась — себе, прядям, восторженной Льдинке.

* * *

За завтраком я рассказала всей семье.

— Они встали, — сказала я. — На несколько секунд. Вся грива.

Нитка улыбнулась:

— Это хорошо, Крафт. Это очень хорошо.

Молот кивнул:

— Значит, они возвращаются.

— Я знаю, — я взяла кружку копытами. — Я чувствую это.

Льдинка сияла.

— Ты сможешь снова поднимать меня! — закричала она.

— Наверное, — я отпила чай.— Но сначала они должны научиться не падать на меня.

— Это было смешно, — сказала Льдинка.

— Не для меня.

— Но для меня!

Я не удержалась и засмеялась.

* * *

После завтрака я вышла во двор и встала посреди травы.

Я хотела попробовать снова. Не в комнате, где было тесно, а на открытом пространстве, где я могла видеть, как они двигаются.

Я закрыла глаза, сосредоточилась, вспомнила то чувство.

«Встаньте», — сказала я.

Грива дрогнула. Поднялась. Не так высоко, как в первый раз, но выше, чем во второй.

— Держитесь, — сказала я.

Она держалась. Шесть секунд. Потом — медленно, почти грациозно — опустилась.

Я открыла глаза. Мои волосы лежали на плечах, но они были тёплыми, живыми, и я чувствовала, как они дышат.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте попробуем хвост.

Хвост оказался сложнее.

Я сконцентрировалась на нём, пытаясь поднять его так же, как гриву. Он дрогнул. Потом поднялся — не вверх, а в стороны, как веер. Я почувствовала, что он пытается, но у него не получается так же хорошо, как у гривы.

— Ничего, — сказала я. — В следующий раз.

Хвост опустился.

Я пошла по двору, и в этот раз я не путалась в нём. Потому что теперь я знала: щупальца не мёртвые. Они просто учатся заново.

* * *

К вечеру я могла поднимать гриву почти на десять секунд.

Хвост держался меньше, но тоже начинал слушаться. Я чувствовала, как растёт моя уверенность, как я снова становлюсь собой.

Я сидела на крыльце и смотрела на закат. Грива лежала на плечах, и я знала, что она не просто лежит — она дышит.

— Вы вернётесь, — сказала я. — Я знаю.

В ответ я почувствовала слабое движение — как будто кто-то кивнул.

* * *

Ночью, лёжа в кровати, я снова попробовала. Грива поднялась над головой — легко, почти без усилий — и держалась с минуту.

Я закрыла глаза и улыбнулась.

— Завтра, — сказала я. — Завтра вы сможете ещё больше.

И заснула с чувством, что всё будет хорошо.