Последняя Певерелл (джен)

Том не терял времени и принялся швырять в Жасмин заклинания. Комнату озарили разноцветные вспышки, по колоннам заплясали тени. Заклинания были куда слабее, чем она ожидала, но ведь Том колдовал через Марлин. Её магия была серой, однако тяготела скорее к светлой стороне, чем к тёмной.

— Ты могла бы сражаться на моей стороне! Как жаль губить такой талант! — посетовал он, выпуская новую череду заклятий.

Жасмин ныряла и уворачивалась от летящих лучей, осторожно обходя камни с рунами, которые Том только что бросил на пол.

Один неверный шаг, и она мертва. Повреждённые камни могли взорваться. Достаточно наступить на один из них, чтобы лишиться ноги. Сама Марлин не представляла особой угрозы, но Марлин, в которую вселился Том, была страшным противником.

— Я не раз говорила, что перед тобой не склонюсь. Мне не нужно бессмертие. Я встречаю Смерть как старого друга, а не врага! — крикнула она в ответ, продвигаясь вперёд и посылая в него несколько заклинаний.

Том презрительно фыркнул, когда Жасмин нырнула за колонну. Она понемногу подбиралась к нему, но слишком медленно. Торопиться было нельзя, как бы ни хотелось.

В мраморную колонну, за которой она укрылась, ударило заклинание. Камень начал изгибаться, грозя сомкнуться вокруг неё. Жасмин перекатом ушла в сторону и чуть не попала под проклятие вскипающей крови. Вскочив на ноги, она едва успела уклониться.

— Ты недостойна бессмертия. Смерть должен бояться меня! Я никогда не умру!

Она не удержалась от смеха.

— Крестражи не дают настоящего бессмертия. Ты изуродовал свою душу, но в конечном счёте ничего этим не добьёшься.

Том зарычал и ударил заклинанием по нескольким рунным камням на полу. Те с треском взорвались. Облако пыли скрыло его от глаз, но благодаря левому глазу Жасмин по-прежнему могла за ним следить. Он оставался на месте, словно ждал, что она сделает дальше.

— Откуда ты знаешь о моих крестражах? — крикнул он сквозь дым.

Она с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Мало какая чёрная магия оставляет на душе такие пятна, как на твоей, Томас Реддл. Певереллы — древний род. Мы связаны с магией, о которой ты можешь лишь мечтать. Твоя душа запятнана, и Смерть требует её. Он охотится за осколками и велит мне положить конец твоему проклятому существованию.

— Тебе не убить меня и уж точно не уничтожить мои крестражи.

Жасмин фыркнула. Вот ведь самонадеянный.

— Ты подчинил Марлин через крестраж. Остальные четыре я уже уничтожила. Дневника, кольца, диадемы и чаши больше нет. Медальон у Марлин на шее — всё, что осталось от твоей затеи с бессмертием, — ответила она, когда дым рассеялся.

Том снова поднял палочку Марлин. Пока Жасмин перечисляла его крестражи, лицо девушки непривычно побледнело. Похоже, он и не допускал мысли, что кто-нибудь узнает, что это за предметы и где они спрятаны. Конечно, Жасмин знала из будущего, как выглядели крестражи. Не знай она, какие вместилища он выбрал, поиски заняли бы гораздо больше времени.

— Ближе тебе не подойти. А что, если, уничтожив крестраж у меня на шее, ты убьёшь свою подругу? Кем ты тогда станешь?

Такой же убийцей, какой уже была.

Но убивать Марлин Жасмин не хотела, и именно это всё осложняло. Куда проще было бы дать ей умереть, а потом уничтожить крестраж.

Нужно было понять, сколько осталось от самой Маккиннон, и для этого избавить её от Тома. Наверняка было ужасно жить с чужой душой, которая медленно, но верно отнимала у неё жизнь. Если бы только кто-нибудь раньше заметил, что с Марлин что-то не так. Но шла война, Лили и Алисе пришлось скрываться. Они не могли видеться с ней и замечать перемены в её поведении. А сама Жасмин после окончания Хогвартса встречала её всего несколько раз.

Джинни описывала одержимость так: твой разум запирают в коробке, а телом распоряжается кто-то другой. Потом ты приходишь в себя вся в крови и понятия не имеешь, откуда она взялась. Постепенно такое бессилие свело бы с ума кого угодно. В двух жизнях после первого курса Джинни совсем лишилась рассудка. Её пришлось забрать из Хогвартса и на год или два поместить в больницу Святого Мунго, прежде чем она смогла снова учиться.

Даже если Жасмин освободит Марлин от Тома, той понадобятся годы серьёзного лечения. Он управлял ею почти четыре года.

— Мне придётся рискнуть. Ты больше не сможешь бегать от Смерти, Томас Реддл.

— Громкие слова, Певерелл, а попасть в меня даже не можешь. Слишком боишься подойти, — дразнил Том, когда очередное Убивающее проклятие пронеслось мимо её головы.

Он захихикал. Жасмин начала превращать плитки пола в щиты, прикрываясь ими на ходу. Приходилось остерегаться взрывных проклятий, одно за другим летевших ей навстречу.

У неё не было времени на игры Тома.

Чёрт, пока она тут возится, Министерство может пасть.

— Сдавайся, Том. Ты лишь оттягиваешь неизбежное. Пока Марлин в твоей власти, но надолго ты её не удержишь.

Жасмин пригнулась, пропуская над собой незнакомое ярко-жёлтое проклятие, и ответила мощным оглушающим заклинанием. Том выставил щит, но тот не выдержал. Удар отбросил одержимую Марлин назад.

Хорошо хоть защита от Тёмных искусств всегда давалась Марлин из рук вон плохо. Её магия просто не годилась для такого.

Даже Том не мог возместить то, чего в ней не было.

Жасмин подошла к лежащей на полу Маккиннон.

Та открыла глаза, и они снова были голубыми. Марлин вернула власть над собой, но надолго ли, Жасмин не знала. Маккиннон лихорадочно оглядывалась. На мгновение её взгляд задержался на Жасмин, потом она снова принялась искать кого-то ещё.

Марлин подползла к ней.

— Жасмин… это ты? Прекрати это. Останови его. Больно, моя магия горит, — взмолилась она.

Медальон зашипел, из его сердцевины толчками хлынула чёрная магия.

Марлин закричала. От громкого, пронзительного вопля Жасмин вздрогнула, но, собравшись с духом, схватила её за руки, пытаясь унять судороги. Было мучительно смотреть, как тело Марлин корчится от боли, как она выгибается, отрывая спину от пола. Она хваталась за голову, по щекам текли слёзы. Медальон дрожал от силы Тома, который боролся за власть над ней.

Чтобы Марлин не покалечила себя, Жасмин села на неё верхом и прижала к полу. Медальон лежал на груди Маккиннон. Жасмин отпустила одну её руку и ухватилась за проклятую вещь. Если отнять у Марлин медальон, ей будет легче сопротивляться.

— Борись с ним, Маккиннон! — рявкнула она.

Но прежде чем Жасмин успела что-нибудь добавить, Марлин так сильно ударила её ногой в живот, что сбросила с себя. Жасмин не разжала пальцы на цепочке и в падении сорвала медальон. Тот с металлическим звоном проскользил по полу и остановился в нескольких метрах. Жасмин лежала навзничь на плитке; под спину ей попало несколько камней с рунами.

Нож звякнул об пол. Жасмин пыталась снова вдохнуть.

— Глупая девчонка, думала, сможет со мной бороться. Пора бы ей понять, что её тело принадлежит мне, — насмешливо произнёс Том, пока Жасмин приподнималась на локтях.

Палочка всё ещё была у неё. Преимущество оставалось за Жасмин!

Встав и обернувшись к врагу, она в ужасе увидела перед собой не только Марлин, но и почти полностью воплотившегося Тома Реддла. Он уже почти превратился в живой крестраж. Этой мерзости ещё требовалось тело, из которого можно черпать силы, но вскоре нужда в нём отпадёт.

Крестраж ухмыльнулся, на мгновение коснулся ладонью застывшего лица Марлин, затем посмотрел на пол. Том нагнулся и поднял нож Жасмин. Повертел клинок в руках.

— Замечательная работа. Жаль, что против меня он бесполезен.

Как же Жасмин хотелось фыркнуть и рассмеяться в ответ, но она заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица.

Он с улыбкой поднёс нож к горлу Марлин.

Прекрасно. Теперь у него ещё и заложница…

Палочка почти ничем не могла помочь. Колдовать, пока нож у самого горла Марлин, было нельзя. Один неверный шаг, и Маккиннон погибнет.

— Брось нож, Том. Ты ведь не хочешь ей навредить.

Почти смешно: он мог собственноручно убить ту, за чей счёт существовал.

Он презрительно усмехнулся. Металл едва не касался кожи Марлин. Одна царапина, и она умрёт за считаные минуты.

— Я уже почти не завишу от её тела. Пусть даже ранение будет почти смертельным, мне всё равно хватит её жизненной силы для нового тела.

Ну да. Только если он её ранит, никакого «почти» уже не будет. Но Том об этом не знал.

И с этими словами он полоснул её по горлу. Провёл лезвием поперёк шеи, хладнокровно и точно. Разрез был неглубоким, но это ничего не меняло. За считаные секунды рана почернела, словно загнила, и Марлин рухнула на пол с гулким стуком.

Том смотрел на неё сверху вниз, пока она хваталась за окровавленное горло и задыхалась: яд уже начал действовать. Жасмин подумала, что он, должно быть, никогда не видел, как яд василиска убивает человека.

— Каким ядом пропитан этот клинок? Ты правда думала, что он меня убьёт?

Пока Том отвлёкся, Жасмин подползла к медальону и протянула руку, призывая нож. Тот вылетел из ослабевших пальцев Тома и легко лёг ей в ладонь.

Жасмин уже уничтожала этот крестраж четыре раза. Она знала: чтобы окончательно его прикончить, нужно раскрыть проклятую штуку.

— Открывайся, Том. Пора выходить играть, — прошипела она.

Вокруг взметнулась чёрная магия. Жасмин почувствовала, как Смерть окутал её своей силой. Чистая серая магия заслонила её от потока магической гнили, который извергало стоявшее перед ней чудовище.

Эта проклятая вещь годами питалась чужой душой. Сил в ней было куда больше, чем в тех крестражах, с которыми Жасмин имела дело прежде.

— Думаешь, твой отравленный кинжальчик поможет? Девчонку, чьим телом я пользуюсь, он, может, и убьёт. Но меня — уж точно нет.

Какая самонадеянность.

Смерть дрожал от предвкушения, пока лезвие приближалось к медальону. Жасмин знала: если бы она сейчас увидела себя со стороны, глаза сияли бы ярким, неземным серым светом. В ней гудела сила Смерти.

— Остальные уничтожены. Прикончи его, — прошептал ей на ухо Смерть.

Ценный совет. Можно подумать, она занималась чем-то другим. Уже несколько жизней ей не удавалось уничтожить все крестражи. В этот раз Смерть взялся за них всерьёз.

Том подошёл к ней и попытался коснуться её плеча, но магия Смерти оттолкнула его бестелесную руку. Он зашипел: серая магия обожгла пальцы.

— Не нужно этого делать, Певерелл. Твоей силы хватит, чтобы поставить мир на колени. Почему ты упорно отказываешься ею пользоваться? Почему не хочешь присоединиться ко мне? Ты видела моё могущество.

Да, она видела, что несло его могущество, и не желала иметь с этим ничего общего.

— Я не заключаю сделок с дьяволом, Том.

— А что, если я расскажу, что задумал наверху? Мы с моей исходной душой так часто бывали рядом, что я знаю все его планы на сегодня. На кого и на что он нацелился.

Жасмин закатила глаза и опустила нож ещё чуть ближе к медальону. Разрушительная сила кинжала прорезала окружавшую её чёрную магию.

— Я бы сказала, что ты несёшь полную хрень. У крестражей нет такой связи с тем, кто их создал. Вы скорее вонзите друг другу нож в спину, чем станете общаться. Чёрт, сомневаюсь, что хоть один из вас заметил, как несколько минут назад мой друг уничтожил три крестража.

В ответ он зарычал.

— Когда ты проиграешь, надеюсь, я смогу вселиться в тебя. Оставлю тебе ровно столько сознания, чтобы ты видела, как твои друзья гибнут от твоей руки. Блэка приберегу напоследок и буду упиваться твоим горем, пока жизнь покидает его глаза. Ты всего лишь сильная фигура в бесконечной игре. Мнишь себя игроком, но ты никогда даже не сходила с доски. Мы с Альбусом следим за тобой. Знаем, что ты опасна, но молода и глупа.

Как же Том любил звук собственного голоса.

Кинжал опускался всё ближе к медальону.

— Вы с Альбусом так увлечены друг другом и своими играми, что даже не заметили: меня на ваших досках нет. В этой войне у меня своя сторона. Я не принадлежу ни к тёмным, ни к светлым и выбирать между ними не собираюсь. Ты не победишь. Я слишком много сделала, чтобы тебе это позволить. Магический мир снова сможет процветать.

Жасмин медленно продавливала кинжал сквозь чёрную магию. Словно пробиралась через вязкую грязь. Но стоило лезвию коснуться внутренней стороны медальона, как раздалось знакомое шипение: яд василиска прожигал осколок души.

Том кашлянул с булькающим звуком. Потом ещё раз. По подбородку потекла чёрная жижа, жалкое подобие крови.

— Нет! Дура! Ты хоть понимаешь, что наделала?!

Да, она прекрасно понимала.

— Да. Пронзила твой последний крестраж клинком с ядом василиска.

Он заметался, схватил Жасмин и повалил её на пол, оттащив от медальона. На этот раз его тело смогло коснуться её: Смерть сдерживал остатки силы медальона.

— Если ты уничтожишь меня, я заберу тебя с собой!

Смерть взъярился, и Жасмин почувствовала, как из неё хлынула волна силы.

— Я пришёл за тобой, Томас Реддл. Ещё один осколок твоей почерневшей души будет принадлежать мне.

Воплощение Тома начало плавиться и стекать на пол, пока не исчезло совсем. Смерть схватил осколок души, и чёрная магия рассеялась. Божество прижало изуродованную душу к груди и исчезло, подмигнув Жасмин. Смерти предстояло забрать ещё несколько осколков из той небольшой кучки крестражей, которую уничтожил Тео.

Когда магия Смерти покинула комнату, Жасмин глубоко вздохнула. Посреди зала остались лишь полурасплавленный медальон и Марлин.

Маккиннон как раз застонала. Она лежала на полу, руки были в крови, тело покрывали царапины, которые она сама себе нанесла. Жасмин поднялась, отряхнула мантию и направилась к Марлин, сворачивавшейся в клубок.

Не успела она пройти и половины пути, как услышала всхлипы и хриплые вздохи. Яд быстро разносился по венам. Жасмин, спотыкаясь, добралась до Марлин. Перед глазами на миг всё поплыло: сила Смерти понемногу покидала её.

Вены Марлин чернели, будто гнили изнутри, лицо стало восковым. Ей оставалось недолго. Комната содрогнулась от взрыва этажом выше.

Кто-то должен быть рядом, когда Марлин умрёт.

— Тише, тише. Не плачь, Марлин. Его больше нет. Том больше не причинит тебе боли.

— Ты не понимаешь! Я помогла ему убить столько людей! Он использовал меня, чтобы убить семью Уизли. Он убил младенца и двух маленьких мальчиков! Пытался выведать у меня, где Лили! Нашёл семью Малфоев по документам отцовской фирмы. Столько людей на меня рассчитывало, и стольких я погубила! — выдохнула она.

Рана у неё на шее шипела и сочилась неестественно чёрной жидкостью.

Тело Марлин напряглось, начались судороги.

Жасмин гладила её по волосам и тихо успокаивала, пока та умирала. У неё не было достаточно сильного противоядия, чтобы справиться с раной, которую нанёс Том. Яд был слишком мощным. Она сомневалась, что на этой стадии помогли бы даже слёзы феникса.

Ничего нельзя было сделать. Жасмин была бессильна. Том отнял ещё одну жизнь.

На её плечо легли холодные пальцы Смерти. Он пришёл за ещё одной душой. Божество смотрело на Маккиннон, ожидая, когда сможет её забрать. Всего через несколько секунд Смерть опустился на колени перед бьющейся в судорогах Марлин. Ласково положил ладонь ей на лоб и взял за руку. Дважды нежно похлопал её по руке, затем встал. Одеяние взметнулось вокруг него, и он вытянул душу Марлин из тела.

На его ладонях покоился маленький шарик энергии. Насколько Жасмин могла судить, душа была запятнана и расколота. Власть Тома искалечила её. Смерть недовольно цокнул языком.

— Я хочу, чтобы остаток Реддла умер до конца дня. Мне всё равно, как ты это сделаешь. Больше ни одной души он не изуродует. Нам с госпожой Магией придётся найти способ исцелить души, которые он расколол. В таком виде они не могут уйти дальше.

Смерть исчез, но Жасмин по-прежнему чувствовала, как в ней течёт его сила. Она кивнула в пустоту, глубоко вздохнула и превратилась в феникса, чтобы отправиться туда, где наверху шла битва.

Наконец Том снова стал смертным. Жасмин почти физически ощущала, как груз целого мира спадает с её плеч. Нужно лишь ещё немного продержаться.

Раздалась громкая трель, и Жасмин исчезла во вспышке пламени.

Ей предстояло убить Тёмного Лорда.